Матом не ругаюсь. Играю

Глава 1

Матом не ругаюсь. Играю

Юмористическая повесть

Глава 1. Человек с запасным конём

В тот четверг Мишка получил по математике четвёрку, по дороге домой потерял перчатку и впервые увидел человека, который разговаривал с шахматным конём.

— Ты у меня опять без дела сидишь, — сказал человек. — Я тебя для красоты, что ли, кормлю?

Конь стоял на доске. Кормить его было явно поздно: он был деревянный и покрытый лаком.

На соседней стороне стола сидел худой мужчина в спортивной куртке. На груди у него красовалось слово «Чемпион», а под словом — пятно от горчицы. Получалось, что чемпионат он недавно выиграл в столовой.

— Борисыч, ходи уже, — сказал он. — У меня за это время жена успела передумать, что на ужин.

— Не мешай. Я рассчитываю.

— Ты вчера до восьми рассчитывал. Потом сказал, что доска неудобно лежит.

— И лежала.

Мишка остановился у забора. Во дворе дома номер восемь стоял старый стол с нарисованными клетками. Слева располагалась скамейка, справа — такой же длины скамейка, но более уверенная в себе: у неё не шаталась ножка. Над столом висела фанерная табличка «ШАХМАТНЫЙ КЛУБ». Под ней кто-то карандашом добавил: «Кто проиграл, тот домой».

Человек с конём посмотрел на Мишку.

— Играть умеешь?

— Немного.

— Это хорошо. Много у нас Семёныч умеет. А выигрываю я.

— Когда? — спросил Семёныч.

— Не перебивай ребёнка. Мы знакомимся.

Мишке было одиннадцать. Он знал детский мат, но, пытаясь его поставить, обычно терял ферзя. Поэтому на вопрос «играть умеешь?» отвечал осторожно: жизнь уже научила.

— Садись. Я Пётр Борисыч. По шахматам можешь просто Борисыч.

— А я Семёныч. Если он предложит фору, уточни, кому.

Борисыч собрал фигуры и извлёк из кармана ещё одного белого коня.

— Это зачем? — спросил Мишка.

— Запасной.

— Они ломаются?

— Основной иногда не справляется.

Семёныч кашлянул так, словно собирался сказать правду, но передумал ради детей.

Первые ходы Мишка сделал быстро. Борисыч двигал фигуры двумя пальцами и каждый раз оглядывал двор, будто проверял, достаточно ли зрителей для следующего решения.

— В шахматах главное что? — спросил он.

— Думать?

— Это второй пункт. Первый — не показывать, что до второго не дошёл.

На восьмом ходу Борисыч задумался. На девятом снял кепку. На десятом спросил, не холодно ли мальчику.

— Нет.

— Ну и зря. Уже осень. Иди домой, а то заболеешь.

— У тебя ферзь под боем, — подсказал Семёныч.

— Я ребёнка берегу!

Мишка взял ферзя конём.

Во дворе стало тихо. Даже мужчина, вытряхивавший коврик с балкона, задержал коврик в воздухе.

Борисыч посмотрел на доску, потом на запасного коня.

— Ладно, — сказал он. — Проверку прошёл. Теперь можешь приходить по-настоящему.

— Это была не настоящая партия?

— Учебная. Ты учился брать ферзя. Я учился не расстраиваться.

Из подъезда вышла женщина с пакетом.

— Петя, хлеб купил?

— Сейчас.

— Ты час назад сказал «сейчас».

— Люба, в шахматах время иначе идёт.

— В магазине оно тоже идёт. Через двадцать минут закроется.

Борисыч вскочил, забрал запасного коня и побежал к воротам.

— Доску не трогайте! — крикнул он. — У меня там идея!

Семёныч повернулся к Мишке.

— Идея хорошая. Магазин справа, а он налево побежал.

Глава 2. Помещение для мысли

В субботу Мишка пришёл с другом Тимкой и сестрой Катей. Тиме было двенадцать, Кате — десять. Она играла лучше обоих, но Тима называл это «везением с правилами».

Между Борисычем и Семёнычем стоял термос. На крышке лежали две сушки: белая и более загорелая.

— Сегодня собрание, — объявил Борисыч. — Молодёжь нам нужна.

— Зачем?

— Продолжать традиции. И стол занести, когда дождь пойдёт.

Раньше клуб собирался в комнате на первом этаже. Потом потёк потолок. Его уже починили, но помещение собирались отдать под склад.

Борисыч показал письмо: «В связи с низкой посещаемостью использование помещения для досуговой деятельности признано нецелесообразным».

— Это что значит?

— Что мы вдвоём не помещаемся в их представление о людях, — сказал Семёныч.

Управляющий Аркадий Павлович обещал пересмотреть решение, если клуб проведёт открытый турнир и соберёт двадцать участников. Оставалась неделя.

— А вас сколько? — спросил Тима.

— Постоянных двое. Но оба сильные.

— Ещё голубь, — добавил Семёныч. — Он ходит по доске. Пока бессистемно.

Мишка посмотрел в закрытое окно.

— Если откроют, после школы можно заходить?

— Конечно. Столы будут. Свет. Кружок для начинающих. Чайник.

На слове «чайник» Семёныч уважительно кивнул.

Катя обещала привести девочек. Тима — футбольную команду, хотя отвечал там в основном за мяч, укатившийся под машину. Мишка предложил сделать объявление.

Клуб назвали «Белый конь». Борисыч хотел «Школу чемпионов», но Семёныч спросил, кто будет школой, а кто чемпионом, и спор завершился.

Когда дети ушли, Семёныч налил чай.

— Думаешь, придут?

Борисыч пожевал сушку.

— Не знаю.

Он редко так отвечал. Семёныч не стал шутить.

— Столы-то хорошие. В комнате. Сам ремонтировал. Обидно, если коробки поставят.

Они допили чай. Семёныч передвинул коня.

— Шах.

— Я видел.

— Знаю. Просто хотел вернуть привычную обстановку.

Глава 3. Реклама с угрозой победы

Объявление написал Борисыч: «ТУРНИР ПО ШАХМАТАМ. ПРИГЛАШАЮТСЯ ВСЕ. СЛАБЫМ НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ».

— Последнюю строчку убираем, — сказала Катя.

— Спортивный задор!

— Нам нужны двадцать человек. Ты уже половину выгнал.

Семёныч предложил: «Приходите. Проиграть всегда успеете».

Тима счёл это честным, но недостаточно праздничным.

Мишка нарисовал короля в тапочках и написал: «Матом не ругаюсь. Играю». Ниже добавил время, место и обещание: «Если не умеете, научим. Если умеете, попробуем догнать».

— Почему в тапочках? — спросил Борисыч.

— Домашний турнир.

— Открытый.

— Тогда пусть проветрится.

Объявления повесили у подъездов. Кто-то приписал: «А домино будет?» Борисыч ответил: «Не отвлекайтесь». Вечером неизвестный дописал: «Уже отвлёкся».

В домовом чате сосед спросил, согласовано ли мероприятие. Борисыч написал: «С белыми согласовано, чёрные пока думают». Мишка успел удалить ответ.

Пришли первые желающие. Валентина Ивановна спросила, какая фигура главная.

— Король.

— А работает больше всех?

— Обычно ферзь.

— Знакомый порядок.

Узнав, что королю нельзя прыгать через фигуры, она улыбнулась:

— Начальству наконец что-то не положено.

Пришёл курьер Рустам. Его телефон звенел так часто, что Борисыч предложил записать его отдельным участником. Отец Тимы сначала сказал, что посмотрит. Сев за доску, перестал слышать сына. Мама Мишки и Кати предложила помощь с чаем.

Следом явился Аркадий Павлович в куртке со множеством карманов. Каждый выглядел отдельным отделом управляющей компании.

— Главное — обеспечить порядок.

— Обеспечим. У нас даже пешки по очереди ходят.

Он положил лист условий: двадцать участников, список, судья, правила, свободный проход и уборка.

— Без выдуманных фамилий.

Борисыч убрал из списка «Конев Запасной».

— Вы нас недооцениваете.

— Я вас пока считаю.

Когда управляющий ушёл, Тима спросил:

— Он сам играет?

Семёныч посмотрел на условия.

— Пока мешает. Но с хорошей подготовкой.

Глава 4. Неожиданный преподаватель

К среде записались одиннадцать человек. Это было много для прежнего клуба и мало для будущего помещения.

Борисыч решил ускорить обучение.

— Сегодня я объясню вам стратегию.

— А вчера что было? — спросил Тима.

— Тактика.

— Я думал, вчера ты объяснял, почему проиграл Кате.

— Это она и была.

Занятие начали с коня. Борисыч поставил его в центр доски и поднял палец.

— Конь ходит буквой «Г».

— А если доску повернуть? — спросил Тима.

— Всё равно.

— А если он букву не знает?

— Тогда будет учиться вместе с тобой.

Катя показала ходы аккуратнее: два поля в одну сторону и одно вбок. Тима послушал, кивнул и задумчиво посмотрел на фигуру.

— То есть он сначала передумывает, а потом поворачивает?

— Можно и так запомнить.

Следом изучали ладью. Тут вопросов почти не было: прямо — это все понимали. Тима сказал, что такая фигура подошла бы его отцу. Потом выяснилось, что ладья не может перескочить пешку, и сходство с автобусом стало полным.

Борисыч учил громко. Катя — спокойно. Через полчаса ученики незаметно переместились к ней.

Борисыч остался с одной Валентиной Ивановной.

— Я слушаю, — сказала она. — Мне тоже бывает обидно, когда никто не слушает.

Он кашлянул и понизил голос.

— Тут главное не спешить.

— А чего же вы всё время торопите?

Борисыч задумался. Потом сел рядом с Катей и впервые за весь день перестал командовать.

Мишке тем временем не везло. Он проиграл Рустаму, Тиме и маме, которая училась одновременно с ним, но спрашивала меньше, чем замечала.

В конце он зевнул ладью.

— Опять! — Мишка стукнул пальцем по доске. — Всё равно я тупой.

Борисыч перестал улыбаться.

— Ты чего это?

— Ничего не вижу.

— Сейчас не увидел. Завтра увидишь.

— У Кати получается.

— У Кати ещё и ранец собран. Мне теперь всю жизнь с пакетиком ходить?

Мишка фыркнул, но продолжал смотреть в стол.

Борисыч отодвинул доску.

— Слушай. Я на заводе однажды деталь не той стороной поставил. Начальник сказал, у меня руки не оттуда растут. Я потом неделю ему верил. Пока мастер не пришёл и не показал, где метка.

— И что?

— Деталь стал ставить правильно. Руки оставил на месте.

Он вернул доску и восстановил позицию перед ошибкой.

— Теперь без спешки. Что у тебя не защищено?

Мишка посмотрел.

— Ладья.

— Вот. Уже не «ничего не вижу».

Они сыграли дальше. Борисыч не подсказывал каждый ход, только иногда спрашивал: «А он тебе что хочет сделать?»

Через двадцать минут Мишка проиграл. Но ладью сохранил почти до конца.

— Лучше, — сказал Борисыч.

— Всё равно проиграл.

— Конечно. Я ж не для красоты здесь сижу.

Он выдержал паузу.

— Хотя Семёныч спорит.

На этот раз Мишка засмеялся без злости.

Когда все стали расходиться, Катя спросила:

— Ты правда был мастером?

— Слесарем был.

— Я про шахматы.

Борисыч помедлил.

— Нет. В шахматах я человек с большим мнением.

— Это какой разряд?

— Во дворе высший.

Глава 5. Великие партии без свидетелей

В четверг подошёл Геннадий Львович, библиотекарь с кожаной папкой. Он сообщил, что в молодости играл с чемпионом области.

— И как? — спросил Борисыч.

— Почти выиграл.

— А закончилось чем?

— Он выиграл. Но неприятно ему было.

Семёныч рассказал, как победил сильного шахматиста в санатории.

— У него температура была, — заметил Борисыч.

— У меня тоже условия непростые. Я после обеда.

Тима слушал уважительно. Катя молча расставляла фигуры.

— Давайте сыграем, — предложила она библиотекарю.

Через пятнадцать минут Геннадий Львович сказал, что обычно играет на другой доске. Через двадцать — что белые фигуры здесь слишком похожи на чёрные. Ещё через пять ему срочно понадобилось в библиотеку.

— У тебя библиотека до семи, — напомнил Семёныч.

— Подготовиться надо.

— К закрытию?

Геннадий Львович вздохнул, сел обратно и признал поражение.

Катя протянула руку.

— Спасибо за игру.

Он пожал её и неожиданно улыбнулся.

— Хорошо сыграла. Я ферзя рано вывел.

— И всё? — спросил Тима.

— Что всё?

— А доска?

— Нормальная доска.

После этого Геннадий Львович стал нравиться Кате гораздо больше. Он предложил принести ещё две доски и судить турнир.

— Правила помню. Только играть по ним иногда забываю.

В списке было четырнадцать фамилий. Нужно ещё шесть.

Решили устроить показательный матч у подъезда. Борисыч сел против Семёныча, Тима комментировал:

— Белые пошли вперёд! Чёрные отвечают!

— Ты сейчас описываешь любые шахматы, — сказала Катя.

— Я создаю атмосферу.

Вскоре собрались зрители. Один посоветовал взять слона. Второй объяснил, почему нельзя. Третий сообщил, что оба неправы, но показать ему некогда.

— У нас тут сборная, — сказал Борисыч. — Только все запасные.

Мишка выдавал объявления. Один сосед обещал привести сына. Другой спросил, можно ли только смотреть.

— Лучше попробуйте, — предложила Катя.

— А если проиграю?

Борисыч подвинул стул.

— Садись. Будешь как все.

Глава 6. Репетиция стихийного бедствия

В пятницу проверяли часы и порядок турнира. Тиме поручили следить за тишиной.

— Не разговариваем! — объявил он.

Через минуту:

— Я кому сказал?

Ещё через минуту:

— Почему никто не отвечает?

Катя отправила его за водой, и тишина наладилась.

Геннадий Львович объяснил: будет пять туров, в каждом — новая партия. За победу дают очко, за ничью — половину. На партию каждому отводится пятнадцать минут.

— А если я только придумала? — спросила Валентина Ивановна.

— Нужно успеть сделать ход и нажать часы.

Она посмотрела на часы так, словно впервые узнала, что «ещё минуточку» не является единицей измерения.

Мишка смотрел на цифры и перестал замечать фигуры.

— Время за тебя ходить не будет, — сказал Семёныч. — Смотри на доску.

Мишка заставил себя посмотреть и успел спасти коня.

Тима принёс воду, толкнул стол, и пешка упала в стакан.

— Это не мой ход, — быстро сказал он.

Борисыч выловил её ложкой.

— Дошла до воды и превратилась в пловца.

Напитки перенесли на отдельный стол.

Под конец Семёныч коснулся коня, передумал и потянулся к ладье.

— Тронул — ходи! — сказал Борисыч.

— Я поправлял.

Геннадий Львович остановил часы: поправлять можно, но нужно предупредить до прикосновения. Если намеренно тронул свою фигуру без предупреждения, обязан сделать ею законный ход, когда такой ход возможен.

Семёныч кивнул и пошёл конём.

Позже Мишка увидел, как Борисыч прикрепляет к столу бумагу: «Сначала подумай. Потом трогай».

— Для новичков?

— Для граждан вообще.

Глава 7. Когда дождь играет белыми

В ночь перед турниром пошёл дождь. Сначала робкий, будто пришёл спросить разрешения. К утру он уже распоряжался двором.

Тима написал: «Всё. Шахматы отменяются. У фигур нет зонтиков».

Катя ответила: «У людей есть».

Но играть под зонтами было неудобно. Столы мокли под навесом, вода собиралась в клетках доски. К девяти пришли восемь человек. Остальные обещали появиться, если турнир перенесут внутрь.

Комната клуба находилась в пяти шагах. Дверь была заперта.

Аркадий Павлович приехал с папкой.

— Погода вносит коррективы.

Борисыч стоял под зонтом Любы. Она помещалась под ним целиком, он — по частям.

— Откройте помещение.

— Оно пока не закреплено за клубом. Есть процедура.

— А ключ у вас есть?

— Есть.

— А у процедуры?

Управляющий нахмурился.

Мишка хотел тоже сказать что-нибудь остроумное, но вспомнил вчерашнюю бумажку на столе.

— Ремонт закончен? — спросил он.

— Закончен.

— Там можно находиться?

— Можно.

— Тогда давайте проведём турнир как разовое мероприятие. Мы уберём после себя.

Геннадий Львович показал расписание и правила. Мама обещала следить за порядком. Рустам предложил занести столы.

Разговор перестал быть спором и стал похож на работу.

Аркадий Павлович посмотрел на мокрые доски.

— Разово. Под вашу ответственность. Проход не загромождать.

— Не загромоздим, — сказал Семёныч. — У нас даже король в центре не задерживается.

В комнате пахло краской и старой батареей. Свет мигнул и загорелся.

Борисыч вошёл последним. Провёл ладонью по стулу.

— Вот тут Мишка сядет.

— Я ещё не знаю пары.

— Я тоже. Просто стул проверяю.

Он отвернулся к шкафу и долго переставлял коробку с фигурами. Семёныч не торопил.

Люба разложила печенье. Тима принёс доски, потребовал не шуметь и сам удивился эху.

За полчаса комната наполнилась. Катя отметила последнего пришедшего.

— Девятнадцать.

Все замолчали.

— С Рустамом? — спросил Борисыч.

— С Рустамом.

— А я?

— И ты.

В дверь заглянул управляющий.

— Начинаете?

Борисыч посмотрел на него.

— Скажите честно. Конь вам знаком?

— В каком смысле?

— В хорошем. Шахматном.

Глава 8. Двадцатый человек

Аркадий Павлович оказался двадцатым участником. Играть умел, но пятнадцать лет не садился за доску. Снял куртку и сразу стал менее служебным.

— Только без поблажек.

— У нас на них денег нет, — ответил Семёныч.

Борисыч начал торжественную речь:

— Мы собрались, чтобы доказать…

— Что нас двадцать, — подсказала Катя.

— Прежде всего…

— Время, — напомнил судья.

— Ладно. Играем честно. Не подсказываем. Победителю — кубок.

Кубком служила серебристая чашка на ножке от старого подсвечника. На боку было написано «ЛУЧШЕМУ».

— Лучшему кому? — спросил Тима.

— Выясним.

Кубок сделал Борисыч. Люба отполировала его так, что отражённое лицо заранее выглядело растянутым от счастья.

Мишке досталась Валентина Ивановна. Он обрадовался: она только научилась.

Через десять минут обрадовалась она. Мишка оставил коня без защиты, потом попытался исправить всё одним ходом и потерял пешку.

— Правильно беру?

Он кивнул. Она взяла.

Мишка проиграл и сидел красный.

— Зато помог новичку поверить в себя, — утешил Тима.

— Очень полегчало.

Катя подсела.

— Ты заранее решил, что выиграешь. Поэтому не смотрел, что она делает.

Возражение не нашлось. Нашлась только партия, где Мишка действительно представлял победу вместо того, чтобы смотреть на фигуры.

Аркадий Павлович проиграл Рустаму.

— Быстро вы.

— Работа такая.

Борисыч выиграл и стал говорить вполголоса: так, по его мнению, разговаривали претенденты на большие результаты.

Во втором туре Мишка встретился с отцом Тимы. Перед каждым ходом спрашивал себя: на что напали? Что останется без защиты?

Они согласились на ничью: оставались короли с пешками, а времени — совсем мало.

— Хорошо держался, — сказал соперник.

Мишка выдохнул. Плечи всё это время были подняты почти до ушей.

— Пол-очка, — сообщил он Борисычу.

— Уже есть что терять.

Пол-очка было маленьким. Но оно было его.

Глава 9. Человек, которого тронули

В третьем туре Борисыч встретился с Катей. Поставил запасного коня и сказал:

— Посмотрим, молодой мастер.

— Запасного убери. Отвлекает.

Судья поставил коня на шкаф. Борисыч посмотрел вслед, как отец, впервые отпустивший сына на экскурсию.

Катя играла спокойно. Спокойствие Борисыча сопровождалось вздохами и поправлением воротника.

За соседним столом Тима объявил шах собственному королю.

— Для общего понимания, — объяснил он.

Борисыч засмеялся, отвлёкся и коснулся коня. Тут же остановился. Законные ходы были, но оба выглядели плохо.

— Я хотел поправить.

— Ты не предупредил, — сказала Катя.

Подошёл Геннадий Львович.

Борисычу показалось, что все смотрят на его руку. На самом деле большинство продолжало играть.

— Коснулся коня, — признался он. — Потом увидел, что ход плохой.

— Тогда ходим конём.

Борисыч передвинул фигуру и нажал часы. Вскоре Катя получила ладью за своего коня, а позже провела пешку в ферзи. Он остановил часы.

— Сдаюсь.

Мишка ждал жалоб на доску. Тима придумал объяснение про влажность воздуха. Но Борисыч молча снял запасного коня со шкафа.

Семёныч принёс чай.

— Неприятно?

— Проигрывать неприятно. Выкручиваться сейчас было бы хуже.

— Ты хорошо сделал.

— Хорошо надо было до прикосновения сделать.

Он подошёл к Кате:

— Покажешь после турнира, где ещё ошибся?

— Покажу.

— Только не всё сразу. Я пожилой, новости дозировать надо.

Мишка выиграл у мальчика из соседнего подъезда. Просто заметил оставленную ладью, забрал и не подарил ничего взамен. Поднялся с видом человека, нашедшего в старой куртке крупную купюру.

— Молодец, — сказал Борисыч. — Только лицо попроще. Нам ещё во дворе жить.

Тима снова проиграл.

— Обеспечиваю людям хорошие воспоминания.

Но потом сел у стены и начал раскладывать фигуры. Мишка подсел.

— Давай посмотрим.

Тима пожал плечами, но доску подвинул.

Глава 10. Кубок на две руки

В четвёртом туре Мишка сыграл вничью с ещё одним мальчиком: оба берегли фигуры так старательно, что расставаться с ними не захотели.

Перед последним туром Катя и Рустам набрали по три с половиной очка. Между собой уже сыграли вничью, теперь встречались с другими соперниками.

Мишке достался Тима.

— Не жалей.

— Не собирался.

— Мог бы повежливее отказать.

Тима впервые почти не разговаривал. Мишка сначала обрадовался, потом понял: молча друг играет лучше.

Увидел возможность взять пешку. Потянулся, остановился: за пешкой стояла ладья, можно попасть под нападение.

— Заметил? — спросил Тима.

— Ага.

— Жаль.

Они улыбнулись. Партия закончилась ничьей.

— Наконец-то не сделал человека счастливым целиком, — сказал Тима.

Борисыч играл с Аркадием Павловичем. После партии спросил:

— Где в детстве учились?

— В школьном кружке. Учитель физики вёл. Потом работа, дела.

— Я тоже бросал. Люба доску купила. Сказала, дома слишком много командую. Пусть хоть деревянные слушаются.

Управляющий рассмеялся.

Катя победила Семёныча, Рустам — Геннадия Львовича. У обоих получилось по четыре с половиной очка.

Судья проверил записи.

— По положению при равенстве очков первое место разделяется. У нас два победителя.

Борисыч взял кубок.

— А он один.

— Оставим в клубе, — предложила Катя.

— Сфотографируемся, — согласился Рустам. — Мама по фотографии поверит.

Люба сняла их с кубком. Тима тоже, но главным образом снял свой палец.

— Художественное.

Всем вручили бумажные дипломы. Валентина Ивановна рассматривала свой так, словно он обещал прибавку к пенсии.

— Впервые мне бумагу дали за то, что хорошо провела время.

У Мишки было два с половиной очка. Утром такой результат казался стыдным. Теперь он помнил первую победу и спасённого коня. Цифра больше не выглядела пустой.

Борисыч передал управляющему список.

— Двадцать. Все настоящие.

Люди не расходились: обсуждали партии, ели печенье, спрашивали, когда следующий раз.

— Я предложу совету дома сохранить комнату, — сказал Аркадий Павлович. — Решение оформим на следующей неделе. По субботам пока собирайтесь здесь.

Борисыч хотел сказать что-нибудь торжественное, но Люба взяла его за рукав.

— Сначала столы протри, председатель.

Глава 11. Признание запасного коня

Убирались все. Рустам вынес мусор, отец Тимы сложил столы, Валентина Ивановна завернула печенье.

— На следующий раз.

— Оно доживёт? — спросил Семёныч.

— У меня — да. У вас не уверена.

Комната пустела. За окном показалось солнце, словно погода пришла посмотреть, что пропустила.

Борисыч вертел запасного коня.

— Почему ты его всегда носишь? — спросил Мишка.

— Сказал же. Запасной.

— По-настоящему.

У коня было сколото ухо. На основании виднелся след клея.

— Из первого набора. Отец подарил. Я лет в десять играл и всё время обижался.

— На что?

— На результат. Мне казалось, раз стараюсь, мне положено выигрывать.

— И что отец говорил?

— Что стараться мне положено, а остальное придётся посмотреть.

Мишка покрутил коня.

— А ухо?

— Со стола сбросил. Когда проиграл.

— Ты?

— Не отец же. Он умнее был.

Борисыч забрал фигуру.

— Склеили. Отец сказал: «Следующий раз злись без мебели». Я запомнил. Не сразу, правда.

— Сегодня не злился?

— Злился. Но конь-то при чём?

Семёныч принёс забытый диплом. В графе «Достижение» значилось: «За организацию турнира и помощь начинающим».

— А место? — спросил Борисыч.

— Место у тебя теперь есть, — ответил Семёныч, обводя рукой комнату. — Если не испортим.

Борисыч убрал диплом в пакет.

— В субботу приходите к одиннадцати. Начинающих научим. Остальных переучим по обстоятельствам.

— Сам будешь учиться? — спросила Катя.

— Буду. Только домашнее задание небольшое. У меня и так дома заданий хватает.

Люба одобрительно кивнула.

Во дворе сохранили старый стол: в хорошую погоду всё равно хотелось играть на улице.

Мишка увидел надпись «Кто проиграл, тот домой», стёр её и написал: «Кто проиграл, тот ещё раз».

— Правильно, — сказал Тима. — А то я бы вообще из дома не выходил.

Глава 12. Матом не ругаюсь

Через неделю на двери появилось расписание: по субботам — общий клуб, по средам — занятия для начинающих. Жильцы поддержали решение сохранить комнату. Борисыч обязался следить за порядком и закрывать дверь.

Ключ он повесил на большой деревянный брелок.

— Чтобы не потерять.

Семёныч посмотрел на брелок.

— Если потеряешь, лесничество найдёт.

В клубе поставили коробку для идей. Тима написал: «Нужен турнир, где я выиграю». Катя — «Нужны занятия по эндшпилю». Под словом «эндшпиль» пояснила: «Конец партии, а не название лекарства».

Валентина Ивановна предложила не хранить печенье у Семёныча. Он сказал, что это уже недоверие к человеку.

Пришёл новый мальчик Денис с огромным рюкзаком и сразу предупредил, что совсем не умеет.

— Отлично, — сказал Борисыч. — Плохих привычек пока нет.

Денис сел напротив Мишки.

Мишка объяснял фигуры. Про коня сказал: два поля в одну сторону и одно вбок.

— А прямо он почему не ездит?

— Ладья уже заняла.

Денис засмеялся и перестал сжимать лямку рюкзака.

Первую партию Мишка выиграл. Показал, где Денис оставил короля без защиты.

— Давай ещё.

Во второй Денис защищался лучше. В третьей Мишка сам зевнул коня.

— Я могу взять?

— Можешь.

— А ты не обидишься?

Хотелось сказать, что отдал специально. Но рядом Борисыч объяснял кому-то ошибку, и оправдание вдруг показалось Мишке хуже самой ошибки.

— Не обижусь. Я не заметил.

Денис взял коня осторожно, словно тот мог потребовать обратно билет.

У соседнего стола Семёныч объявил шах. Борисыч вздохнул и двинул короля.

— Только сел культурно провести время, а тебя уже выселяют.

Аркадий Павлович, приходивший теперь без папки, поднял голову.

— В этой комнате не выселяют.

— Я про короля.

— Его можно.

На стене висело объявление с королём в тапочках. Угол загнулся, но надпись оставалась видна: «Матом не ругаюсь. Играю».

Люба принесла термос. Рустам опоздал, потому что помог соседке с сумкой. Геннадий Львович раскрыл книгу задач на странице с закладкой.

— Здесь я не решил.

— Начнём с другой, — сказала Катя. — К этой вернёмся.

Денис снова проиграл.

— А можно было сюда коня?

— Давай восстановим и посмотрим, — ответил Мишка.

Борисыч услышал и улыбнулся. Потянулся к ладье, остановил руку.

Семёныч ждал.

— Думаешь?

— Думаю.

— Поэтому и молчу.

— Ты разговариваешь.

— Я поддерживаю процесс.

Борисыч сделал ход. Через минуту Семёныч объявил мат.

Борисыч проверил одно поле, другое, третье.

— Красиво.

Семёныч растерялся.

— Правда?

— Правда. Давай ещё.

Запасного коня положили на подоконник. Он смотрел во двор, где на скамейке сушилась перчатка.

— Моя! — сказал Мишка.

Он выбежал и поднял потерю. Перчатка была чистая: кто-то выстирал её и оставил сушиться.

Мишка вернулся, спрятал находку в карман и сел за доску.

За неделю он не стал чемпионом и не научился видеть на десять ходов вперёд. Зато теперь знал, куда приходить после школы.

— Твой ход.

Денис осторожно передвинул пешку.

А Борисыч за соседним столом сказал:

— Семёныч, только без твоих хитростей.

— Каких?

— Хорошо играть.

И партия началась.