Техника безопасности

Глава 1

— Такие спокойные, они не понимают или игнорируют? Как думаете? — Ая не сводила взгляда с отдыхающих.

— Кто ж их разберёт, — смотрела себе под ноги Сф, — когда у нас завтраки заказывают, всё выглядит, будто вообще ничего не происходит. Может, это мы с ума сошли?

Пляж озера по-прежнему выглядел как пляж. Криво выставленные зонтики и тонущие в песке широкие полотенца. Тетки в купальниках, мужики в одних шортах, стоящие в воде, но не дальше, чем по колено. Казалось, больше других ситуацию понимали дети, не бегали и не орали, смотрели в разные стороны через кусты. Да и многих теперь оставляли в номерах. Серый песок, такая же серая вода озера, и до черного синее небо. Другого берега не видно, но все будто всматривались, ища его там, на горизонте.

Местный персонал сидел выше по берегу, на асфальте полупустой парковки. За их спинами брошенные торговые ряды. Пустые, даже без прилавков, что сквозь них виднелись проезжая часть и высокая луговая трава. В рядах что-то настойчиво погромыхивало. Я обернулась, ища взглядом облезший болезненный силуэт. Оно бродило, застряв в одном из помещений, и удивленно упиралось в выбитое окно. Преодолевать такие препятствия больные ещё не умели, чем были возмущены и озадачены. Пусть по внешности у них и имелись вариации, на сообразительность и ловкость это не влияло. Казалось, человек или весь перемарался в бетоне, чему соответствовала их плохая проходимость и скованные угловатые движения, или наоборот, с него содрали всю кожу и заламинировали серым матовым лаком. Этот больше походил на первый вариант, хотя вторых я встречала чаще.

— Они билеты покупали на курорт, а не в локальный конец света, — раздраженно выдохнула Еа. — Вы и сами пытались отсюда уехать. У них хоть обратный билет на руках.

Больной с разбегу вмазался в пустую оконную раму и перекувырнулся наружу, в куст крыжовника. На пыльную дорогу разлетелись ягоды и мелкие поломанные ветки. Трудовой коллектив медленно поднялся на ноги. Тишину пронзил свисток. Пляж встрепенулся. Люди без единого слова, как дрессированные, принялись собирать вещи. Не поднимая голов, ни друг на друга, ни на персонал, ни на поиск опасности.

— Все они понимают, — с раздражением усмехнулся Нк, убирая свисток в нагрудный карман.

Серый долго барахтался, пытаясь встать прямо в колючих ветках, ломая куст. Когда треск и его гнусавое ворчание стихли, коллеги осторожно двинулись в разные стороны, глядя на серого, как группа игроков, выжидая на кого кинется вода. Для меня же это был момент проверить реакцию на стекло уже на открытой местности. Не относясь ни к тур-группе, ни к их персоналу, я сидела рядом у деревянного сарая, вокруг которого для имитации окультуривания выложили периметр из двух рядов кафельной плитки. С такой поверхности проще собрать порошок для повторного использования. Тратить его заранее было кощунством, и я выжидала этого момента.

— Вовнутрь лучше зайди, — махнул мне Нк. Для него ковыряние с чем-то на земле не несло никакого смысла. К тому же, с этой стороны стена у сарая была маленькая, с дверью по центру, и моё творчество могло помешать им туда забежать.

Битое стекло. Что не было ни стеклом, ни битым. Мелкая блестящая синяя крошка лишь напоминала остатки насыщенной синей бутылки. В пальцах же, даже сквозь резиновые краги, оно жглось холодом. На плитке от этой синьки криво отражался свет, даже без яркого солнца, и отбрасывал такие же синие искры в разные стороны. Из этого вещества я отгородила себе остров. Кругом получившуюся разметку назвать было трудно. Все ещё ссылаясь на прежний опыт, частью защитной зоны была стена сарая. В местах стыка синей дуги и дома я насыпала погуще.

— Нашла время, — бормотал на это Нк, продолжая подходить ближе, и, как ожидалось, зашел в сарай, закрыв за собой дверь.

Щелчок дверного затвора совпал с рывком серого. Поначалу в привычное никуда, на всех сразу и куда получится. Люди кинулись врассыпную. Одни, на пятой точке и притормаживая пяткой, съехали по травянистому песку на пляж. Другие, наоборот, отскочили в сторону торгового ряда.

— На вечерней линейке увидимся, — крикнул кто-то, залезая в окно, через которое больной выбрался наружу.

Теперь ближайшим объектом для него была я. С хрустом шея серого вытянулась, наклоняя голову на бок под полноценные 90 градусов. Я поднялась на ноги, подтверждая, что я тут есть. Новый бросок. И неожиданный для нас обоих удар его лицом о невидимую стену. Это было даже эффективнее предполагаемого. Они не просто чурались барьера из стекла, а реально не могли его преодолеть. Но в этот раз больного это не отпугнуло. Существо замотало головой из стороны в сторону, наклонившись лицом вниз, с интенсивностью и злобой, что грозило перекрутить ему шею назад, подобно сове. Новый наскок. Разбег, удар. На этот раз грудиной. Вновь отлетев, он принялся ходить по контору дуги, шипя и отдергивая руки или ноги, что коснулись границы. Отступить или переключиться на других для этого серого стало невозможным из-за какого-то личного принципа. Дверь сарая хоть и была близко, но недосягаема. Безопасность с безвыходностью сошлись воедино. В горле встал ком, от обиды и злобы, что именно этот оказался таким упрямым. Серый рычал и строил рожи, выпячивая вперед нижнюю челюсть, с таким усердием, будто она сейчас вывернется из растопыренной губы и выпадет на землю. Смотрел же он в глаза. На таком расстоянии было видно, что зрачки в этих белёсых глазах всё же есть. Несколько тонких черных штрихов, как организованный рой мушек, передвигались по белку, отслеживая мои ограниченные движения.

Я вновь потянулась к пакету. Началась вторая часть эксперимента, пускай и не запланированная. Ещё несколько кристаллов закололи пальцы. Не смотря на близость объекта, целилась я нервно. Толстые краги лишали маневренности. От попадания в морду стеклянной синьки больной взвыл, растёр непослушными руками лицо, но вновь не отступил, а в бешенстве зашипел и упал на четвереньки, принявшись яростно лупить попеременно то ладонями, то кулаками по плитке. Это уже противоречило всему опыту и планам. От создаваемой им вибрации плотная линия обороны начала понемногу разъезжаться.

Не успевшие убежать смотрели за этим, вытаращив глаза. Дверь рядом приоткрылась. Для разъярённого бессилием серого это было уже не интересно. В проеме виднелись две фигуры. Нк и спецодежда, вяло висевшая на плечах швабры. Парень прислонил пугало к косяку, чтобы оно продержалось еще хоть минуту, и, зайдя за дверь, разбил что-то об плиточный пол. Больной подскочил от неожиданности и со всей накопленной злобой налетел на приманку. В склад-сарае поднялся грохот всего падающего и быстро закрылась дверь.

Мы уже сидели на полу торговых рядов, когда серый смог найти дверь, хотя открывалась она наружу. Проходимость окон в этой ситуации — идеальная защита. Да и народ отмечал, что серые не любят заходить туда, где они до этого застревали. Из этого должно было сложиться умозаключение о какой-то памяти и понимании ими местности, но единственный действительно полезный вывод — понимание, где можно безопасно отсидеться.

— Как? Нахрена? И какого черта? — возмущался Нк.

— Они боятся этого порошка, — попыталась я перекрыть эти вопросы, — не самый удачный из примеров. Но возможность «где угодно сделать безопасную зону и отогнать от себя это» звучит неплохо.

— Только вот отгоняться он не захотел.

— Этот да. До этого было эффективнее, — для общего ознакомления я выложила крупный кристалл на стоящую рядом табуретку, — ходила вчера на склады. И за мной один погнался. Бегу, значит. А между дальних рядов лежит бревно. Непонятно, откуда и зачем. Без веток. Удивляться некогда — перепрыгнула. А этот тормозит, на бревно орет и убегает куда-то. Ну и по другому ряду бежит, уже ко мне навстречу. Какое-то время он так и бегал вокруг стеллажей, а я просто перешагивала это бревно, и смотрела что с ним такого. Где была содрана кора — блестело синим. Там я этого и набрала.

— Круг спасения только звучит хорошо, — возразил Нк, — ну, не могут они его пересечь. И чего? Сидеть в окружении и смотреть на их рожи? Если бы я его не увёл, именно так бы ты и сидела.

— А запереть проход в комнату? Про это у меня был второй опыт, там же на складах. Полоса на полу и вся комната в безопасности. А щепотка этой штуки ему в нос — и он уходит. Это этот какой-то больно упрямый случился.

— Возможно, они на складах, в целом, менее уверенные. Целый тубус с тем, что для них больно. Странно, чего они там вообще продолжают ходить, — вмешалась Сф, — возможно, пора перебираться для безопасности туда.

— Проблема без решения не приходит, — присел Вл, нависая над кристаллом, — отсыпь каждому по горсти этого чуда.

— Да, неважно, что не всех отпугивает, стенку я хочу, — подхватила этот запрос Ая.

— Э... Не-не. Раскритиковали вдрызг, а теперь делись. Все вместе пойдем на склады.Наберите и тратьте, как хотите. Где бревно, я покажу.

— Честно, — кивнул Нк, — веди.

— На меня тогда возьмёте, — резко погрустнела Сф, — я к домашним побегу, продукты относить. Это вы и закупились, и отдались в один день. А я вместо вас на работе была.

Оставшейся группой из четырёх человек мы двинулись к складам. Располагались они на той же улице. Рабочая проходная, оставшиеся на парковке грузовики.

— Вы уже ходили, — постучал нам в стекло охранник. Сидел он, крепко замуровавшись, с богатым наборов замков на двери, и выходить оттуда явно не спешил. Зато обложился огнестрелом, частично приехавшим с курортного стрельбища, чтобы его не растащили самоназванные охотники на зомби и мародёры.

— Мы не за продуктами. Посмотреть на байку, что туда бревно упало, — хихикнул Вл, не ожидая на это серьёзной реакции.

— Что-то падало, — подтвердил сторож, — что, не знаю. С вами не пойду. И вообще там что-то бродит, для серого больно шустрое. Так что если найдёте эту собаку — выпроводите, пока все не пожрала.

— Ага... А нам вашу зарплату, когда это все закончится, — оскалился Нк.

Все двери, что пешие, что для заезда машин и погрузчиков, были нараспашку. Свет попадал внутрь только через них, местное освещение не работало. Дальше лишь свет фонарей, где самый яркий и перекрывающий остальных был у Нк. Несмотря на сложившуюся ситуацию, запасы не были разворованы, а в приличном достатке продолжали лежать по секциям. Бревно лежало на том же месте. Не то чтобы широкое, да и по длине чуть больше ширины коридора, отчего один край лежал на второй полке снизу, а другой уткнулся в пол. Сами торцы тоже закрывала кора, но со следами возрастных колец. Над этим местом в потолке зияла дыра. Ничего кроме дружного «аха» этот факт не принес.

Я перешагнула этот шлагбаум и указала на трещину в коре:

— С этой стороны. И возьмите перчатки. На правом стеллаже всякая дребедень для уборки.

— Сильно опасное? — с несуразным скепсисом поморщился Вл.

— Для них сильно. Для нас — не знаю. Если интересно — всё на себе, пожалуйста, — сдерживать раздражение получалось плохо. Не для того я их сюда привела, чтобы отвечать на то, что сама не знаю, вместо принятия базовых мер по безопасности.

Даже в контрастной тени от света фонаря мелкие куски синего нечто поблескивали, улавливая отсветы, и бросали в стороны искры. Хотя уже казалось, будто кристаллы светятся изнутри. Крупными друзами под слоем коры они напоминали кварцевые жеоды. Цвет же больше походил на медный купорос. Что лишь подтверждало возможность их опасности. Из-под коры они высыпались довольно легко, в то время как само бревно казалось монолитом и почти не царапалось.

— С этой тоже, — присела к бревну Ая, указывая на ещё одну трещину, — как оно вообще не раскололось, сюда упав?

— Видимо, деревья, набитые камнями, покрепче наших, — усмехнулся Вл.

Нк перехватил фонарь в зубы, урезав всем обзор, и сел набирать стекла в пустую бутылку. Освещение сменилось на вечерне-пастельное, что из-за контраста успело на время показаться полной темнотой. Вслед за бутылкой последовала косметичка, из которой Ая все вытряхнула в сумку, и вывернутый наизнанку пакет от чипсов, который Вл по какой-то забывчивости таскал с собой.

— Сф просила взять на неё тоже, — напомнила я.

Пока наш источник безопасности был облеплен сборщиками, можно было внимательнее осмотреться.

Часть стеллажей одного из соседних рядов была повалена. Высокие массивные леса у стенок с какими-то инструментами легли верхушками на полки центральных рядов.

— Что там? — нагнал меня круг света с цветными разводами по краям от Нк.

Все стало виднее и контрастнее. Перекошенный проход также был усыпан синим блеском. Туда к самой стене влетело второе бревно, оторвав стойку и застряв между ней и стеной. Сгребать стекло с полок всем показалось проще, чем ковырять его из-под коры, и мы зашли в соседний тупиковый ряд.

В этом проходе, в отличие от остальных, было много поваленных коробок. Что-то слетело с верхних полок и теперь лежало кучей на проходе. Тут же перевернутые и придавленные упавшими предметами тележки. Рассыпанные молотки разного размера, лишенные какой-либо упаковки, позвякивали под ногами, как от наступания на них, так и от попыток их не трогать.

— Значит, бревен несколько, — гонял фонарём синие зайчики отблесков Нк.

— Вывод? — обернулся на него Вл.

— Никакого, — сухо ответил тот.

— Может, это одно длинное? Всё же, поломалось в полёте, — обернулась на них девушка.

— Ты их торцы видела? Они вообще целые будто ни ветвей, ни корней не было, — Вл изобразил руками обсуждаемую закрытость краёв, что больше напомнило полноценный гладкий шар.

— Запас стекла минимум в два раза больше, и это основное, — не хотел ни философствовать, ни размышлять об этом Нк.

Все ёмкости для хранения не-стеклянного не-купороса были наполнены, когда рядом что-то зашуршало. Мы дружно убрали руки от наклоненной верхотуры и невольно от неё попятились. Звук повторился. Шел он не от стеллажей, а из-за спины, из кучи поваленного товара.

При наведении туда света, фонарь Нк выдал несколько вспышек, даже более дерганых, чем при сигнале SOS, и, затрещав умирающей батарейкой, выключился. Так же помер и мой. Вл светил куда-то в сторону, и свет у него был совсем тусклый. Зато он остался рабочим. Все ещё неувиденное что-то булькало и скрипело лежащими тележками. Никто не шевелился. Дыхание окружающих казалось громким и нервирующим. Тусклый свет подполз к завалу, осветив бесформенное шевеление. Подвижный комок шерсти. Нечто мягкое, жидкое, запертое в тонкой меховой оболочке утыкалось в стеллаж и бодало стоящие на нём коробки, затем двигалось в противоположную сторону и утыкалось в боковину перевернутой тележки. Вжавшись в решетку, оно продавливалось и тянулось поделенными на прямоугольники кусками. Но, не в силах протечь насквозь, возвращалось обратно.

— Ну нахрен, — пробормотал Нк и хотел пробежать мимо, в сторону выхода. Но в этот же момент шерстяная амёба решила сдвинуть мешавшую ей тележку. От удара клетка на колесах отлетала в противоположный стеллаж и, врезавшись, отъехала обратно.

Нк застыл, чуть не попав под этот удар, и, покачнувшись, сделал шаг назад. Каждый схватился за запасы синьки, тревожась, как это что-то вообще может быть в том месте, где пылью от этого стекла засыпано почти всё. В это время тело перетекло поваленные коробки и плюхнулось по центру прохода, приобретая форму и даже узнаваемую анатомию, с конечностями и головой. Оно подняло вверх руки и запричитало с треском и прицокиванием, на почти разборчивом языке.

— Не ЦопаЦсна, безС-ш-оруЦжен. ПрячуЦсь. ПоЦмоЦити.

Тоже серое. Но не облезлое. Руки покрывал короткий щетинистый мех. Все остальное тело, от самой шеи до ног, обтянулось и закрылось синим комбинезоном, проступившим изнутри субстанции. Фигура оказалась не столько маленькой, сколько непропорционально сжатой, напоминая поставленного на ноги младенца или деформированного карлика. Короткие толстые ноги, расставленные в стороны шире плеч и сильно согнутые, вздрагивали, не то от страха, не то от биологической трудности стоять. Внимание на голову и лицо переключились не сразу. Эта часть казалась чем-то отдельным и нарисованным. Из-за несоответствующей безобидности. Громадные блестящие испугом фиолетовые глаза, маленький носик, поджатые губы с, будто кошачьей, улыбочкой, уже не колючая, а мягкая шерсть челки. При покачивании фигуры, за её спиной мелькнули длинные кроличьи уши. Будто голову усредненной мультяшки прицепили на неудачное тело, дабы снизить его уродство.

— Не ЦопаЦсна! — уже громче повторило ушастое и, все так же держа руки над головой, поспешило к нам. Усилий в этом было больше чем скорости. Для шага ему приходилось высоко поднимать пухлые кривые ноги, что не могли ни согнуться, ни разогнуться. При попытке шагать быстрее остальное тело по инерции качалось из стороны в сторону, угрожая потерять свою глазастую голову. Мы отступили к накрененным стойкам тупика, наблюдая, как оно наступает на разлетевшиеся синие искры нашей защиты, без капли дискомфорта.

— Не-не-не, мы пойдем, — невольно оправдываясь, пробормотал Вл, выставив вперёд руку, свободную от фонаря, ожидая нападения, — и ты иди своей дорогой, чем бы ты ни было, — он повторил идею Нк прошмыгнуть мимо недо-зайца, но тот тут же свернул к нему.

От этого мельтешения последний свет скакал по полкам и исчезал, на время оставляя странного найдёныша невидимым. Но хорошо слышимым. Оно причитало и врезалось во все предметы, звучно топая по молоткам.

— Я есЦть было Юнь, — замедлив свои неумелые попытки в бег, ответило найденное, — помогите, — существо внезапно заговорило без звукового шума и женским голосом, а его ноги с кратким щелчком выпрямились, сделав фигуру более похожей на здоровую, — эти серые, они... Они...

— Серые да... Они не очень, — согласилась Ая, так же ища способ, как это обойти.

— Я... Я упасть сверху. Я удариться. Серые — опасна. Вы — жить, я — жить, — речь сопровождалась жестами, от которых стало видно, что руки находятся в таком же скрюченном состоянии, как были ноги, хотя и более прямые. На кукольные, почти пластиковые, глаза зайца нашли слезы. А сливающиеся с бледным лицом брови поднимались и играли как у собаки, просящей поделиться с ней котлетой. Она потянула руки без сформированных кистей к оказавшемуся ближе других Вл. Тот, врезавшись спиной в полки, обошел существо, не дав прикоснуться.

— Свет, — виновато произнесла она, продолжая вышагивать теперь в сторону Нк. При этом слове у него вновь заработал фонарь, так же заскрипев и замерцав, — вы мне помогать, — утвердительно, без идеи нашего отказа, произнесла Юнь, восстанавливая фонарь и мне.

— Не-не, это спасибо, но я в няньки к кроликам-мутантам не нанимался, — Нк обошёл её по другой стороне коридора, перебравшись через наваленные коробки, — я пойду из нашей стеклянной «святой воды» и супер-клея дороги жизни прокладывать. А вы с этой штукой делайте, что хотите, если хотите. Чего я лично не поддерживаю.

— Я не мутант! Я есть разн-форма!

Свет вновь померк. Уходящий Нк, не оборачиваясь, махнул нам рукой, ускоряя шаг и переключаясь на бег.

— Я мочь! Мочь ходить, — шагнуло за ним существо. Несмотря на прямые ноги, двигалось оно все ещё несуразно, что дало и нам с Аей обойти ушастую, — говорить, — продолжилось перечисление уже адресуемое нам, — мочь защитить, — зайка встала боком и из кармана на животе достала варежкой кисти нечто похожее на пистолет. При большем рассмотрении оно напоминало газовую зажигалку направленного пламени, но с иглой от шила на месте, где должно быть пламя.

— А говорила, что безоружна, — возмутился Вл, — так и всему остальному верить нельзя, — он схватил нас за рукава и поспешно потащил от общительного нечто в сторону выхода.

— Местным не опасно! — по-детски возмутилась Юнь, явно расстроенная, что её порывы лишь пугают. Она без замедлений навела на Вл своё вооружение и провернула одним пальцем зажатый шарик в углу устройства, где у пистолета курок, а у зажигалки кнопка поджига. Краткая пронзительный волна ультразвука и яркая пурпурная линия молнии осветила все стеллажи, пронесясь сквозь оцепеневшего Вл, и улетела куда-то дальше, с грохотом ударившись в потолок. На другом конце склада что-то осыпалось. Вл вцепился в нас мертвой хваткой и, дрожа, слепо таращился мимо всего. Мы притихли, не понимая, что с ним теперь делать.

— Т... Ты. Да ты! — завопил он во всю глотку на стрелявшую и угрожающе шагнул в её сторону, в развороте и негодовании дернув за собой и нас, — ты чего, вообще, делаешь?!

— Безоружна, — настаивающе повторила она, указывая на свой прибор, — для вас, — от пистолета она перевела палец на лицо, нагнувшегося к ней Вл. Рука её в этот момент раскрутилась, сделавший изящной, а когтистый палец удлинился, ткнув возмущенному парню в нос. Тот мгновенно отпрял, — А серым очень, — она расплылась в довольной улыбке всего из двух передних верхних зубов и волн розовых десен, между которыми образовалась темнота рта. Глаза при этом распахнулись, сохраняя рисованную мягкость от, поднявшей щеки, улыбки.

Меня передернуло. Оно было готово убивать. С радостью и азартом.

— Пули, — произнеся это слово, она подошла ближе и требовательно протянула ко мне ладонь. Не получив желаемого она несколько раз призывающие согнула пальчики. При этом движении, средний палец застревал и сгибался с задержкой от остальных, — у вас есть, я чую, — с этими словами она выдернула мой пакет с синькой из кармана ветровки. Движение оказалось столь сильным, что сдёрнуло меня с места.

— Оно тут везде валяется, — возмутилась я такой наглости.

— Набранное местными — лучше, — она обернулась на остальных, поспешно прячущих кристаллы.

Спорить и отбирать своё обратно не хотелось. Даже если её зажигалка не может нас застрелить, мне уже представлялось, как один удар этого зайца переломит любому из нас шею.

— Это на ваше благо, — пояснила она. Что во мне вызвало лишь больше отторжения. Взяв со стеллажа случайную коробку небольшого размера, я вытряхнула её содержимое на пол и принялась собирать новое оружие. Всё крупное и скученное мы уже сгребли. Оставалась сплошная синяя пыль. На полках выше лежали щепки бревна с кусками жеод. Я погнула одну до треска, вытряхнув из неё камни. Сама деревяшка так и не сломалась.

— Не надо! — возмутилась зайка, ёжась от этого звука.

На пол посыпались мелкие кусочки синьки, не попавшие в коробку. В другом конце складов что-то взвыло. Я схватила ещё несколько щепок, уже не ломая, и осталась у стеллажа, максимально близко к бревну. Оставшиеся Вл и Ая также вернулись вглубь тупика.

Ожидаемо, на нас вылетел серый. Но выглядел он иначе, даже не заламинированный, а похожий на кого-то обычного. К тому же полностью одетый и с рюкзаком за спиной. Подошёл он близко, дергаясь и подскакивая от попавших под ноги кристаллов. Вместо рыка — бормотание и почти осознанные жесты. Опустевшие глаза со стайками штрихов смотрели внимательно, с глубокой тоской. Больной замер и робко взялся руками за лямки рюкзака. Мы не шевелились, он тоже.

Юнь он вовсе не замечал, пока она, перезарядив своё оружие, не встала между нами. Тогда, он весь опустился, вытянувшись к ней головой, и задрожал, стуча зубами. Его рывок атаки совпал с её выстрелом. Пронзенный молнией, серый рухнул нам под ноги, растекаясь в бесформенную жижу, в которую начали проваливаться одежда и рюкзак. Ая с визгом отскочила в сторону. Вл, брезгливо прижав к себе руки, перешагнул труп. Я спрятала полупустую коробку с синькой в сумку.

Упустить информацию, что же у него было с собой такого, не хотелось. Натянув перчатку повыше, я выдернула из гущи его сумку и открыла. Первым же делом под руками оказалось разом три бутылки воды.

— Хочешь попробовать воду от больного? — отряхивался, будто его забрызгало, Вл.

— Вещи посмотреть. Вы раньше видели серого с сумкой? — огрызнулась я, удивляясь их равнодушию к этой особи.

В ответ они лишь дружно пожали плечами. Зайка продолжала скалиться. Одержимость сузившихся зрачков теперь нацелилась на рюкзак и меня. Но она, как и остальные, стояла и ждала. Неподвижная она быстро сливалась с окружающим интерьером, пусть и не походила ни на стеллажи, ни на коробки.

— Билеты... — достала я рыжие бумажки из паспорта. На свою фотографию он теперь походил с очень большой натяжкой. Но, в отличие от других, всё же походил.

— Он не похож ни на кого из наших постояльцев, — подметила Ая.

— Логично, он из местных, — я убрала документы обратно. Пострадавшего никто не узнал, и на этом полезность паспорта заканчивалась.

— Человек с вещами, с билетами. И не смог не заразиться? Мы от них уворачиваемся уже две недели. Все подопечные туристы на месте, — Вл с прозрением морщился на растекшуюся жижу с торчащим рукавом клетчатой рубашки.

— Я слышала, кого-то серый поцарапал, и его уже неделю держат запертым в гараже, а он не превратился до сих пор, — добавила Ая.

— Пойдемте отсюда. И ничего больше не трогайте, — подытожил Вл.

Просто так бросить вещи погибшего мне показалось чем-то неправильным, и я схватила, из центрального отделения всё, что попалось сверху. Зарядка, плеер с наушниками, ещё свернутые бумаги. На первой же странице что-то, напоминающее арабскую вязь, и картинки с клавишами от компьютера. Стрелки, акцент на игровых клавишах, с переводом wasd на все языки подряд. Русский вариант обведен, перечеркивая этим жирным овалом соседей. Если бы на информатике имелся урок об играх, этот конспект был бы с него.

Вл, возмущенный всем произошедшим, шёл впереди. Но оглядывался, побаиваясь куда-либо идти в одиночку.

Мы вышли на задний двор склада. Юнь поспешно ковыляла за нами, уже считая себя частью коллектива. Свалка пустых коробок и брошенных многоэтажных тележек. Растащенные в разные стороны мусорки всех калибров.

— Ты вот вообще ничего не боишься, — вырвал у меня все находки Вл.

— Там что-то написано, — растерялась я. Провода вместе со стопкой записей улетели в высокий мусорный контейнер, что чаще заказывали для вывоза строительного мусора.

— Завещание? Способ стать серым? Нам не важно, кто чем занимался при жизни, — за изображением осознанности плохо скрывался психоз, — может, он от этого и заразился. Не трогать ничего странного... Понятно?! И неважно... В перчатках или без.

— Ну выкинь тогда синее стекло, — огрызнулась я, — то у тебя вопросы про необходимость перчаток для сбора неведомой хрени, пугающей больных, теперь бумажки с возможными ответами пугают.

— Да чтоб вы провалились с вашими уликами и кроликами! — сорвался тот.

— Я Юнь! Я — Зайка! — возмутилось существо, будто её назвали чем-то вообще не тем.

— Стрелок ты безоружный, а не зайка, — новый обиженный жест на Юнь.

— Она, в отличие от нас, может с ними справиться! — вмешалась Ая.

Мы обернулись. Её это явно впечатлило, и теперь наша знакомая стояла ближе к неопознанному существу, чем к нам. Мнения разделились. Склад оставался позади. Благо, охранник не заметил существо ростом ниже уровня его окна.

Несмотря на раздраженное настроение, широкую дорогу и наличие перекрестков, все продолжали идти тесной кучкой. Зайка в обсуждении не участвовала, но уверенно шла рядом. Так мы вышли к площадке перед автовокзалом.

Без скрипящего голоса диктора и бабок со столиками огурцов и картошки тут было по-тоскливому пусто. Даже, когда большинство ещё спали или уже уехали, на станции была своя жизнь. Пара пустых запертых автобусов ситуацию не спасала. На открытой местности гулял резкий ветер. Скрипел окнами и выл в стыках неплотно закрытых дверей.

Доска с расписаниями и объявлениями опустела и облезла. Старое, житейское, всё было сорвано или висело клоками, поднимаемыми ветром. По центру же красовался крупный плакат, формата А3, кривой и цветной, бледно-красный. Мозг подсознательно искал там надпись «цирк». Но вместо неё была «аренда», в скобочках «продажа». Красный цвет был от толстого красного карандаша, которым даже не заштриховали, а зачеркали, как получится. В то время, как первые два слова были собраны из букв, вырезанных с обложек журналов, и глянцевая бумага торчала углами, также отрываемыми непогодой, все остальное было написано маркером от руки. После продублированных «Аренда. Продажа» шел остальной текст.

«Отдаётся Зенуль. Оплата на месте. Сразу. Или переводом позже за время пребывания. Можно передавать другим владельцам. Уезжаем за границу. Через 2 дня свободен. Но искать будете сами». После этого шёл номер телефона. Что буквы, что цифры местами напоминали клинопись, будто писавший плохо понимал смысл изображаемого.

— Зенуль. Это ещё что такое? — возмущение от предыдущих разговоров Вл перевёл на новый объект.

— Дом. Дом на стойках. Но туда только людей. Я не ходить, — оживилась Юнь.

— «Не ходить»? Ты знаешь, где это? — с новым восторгом уточнила Ая.

Зайка кивнула.

— Подождем 2 дня и посмотрим что это, — Вл сорвал со стенда плакат, оставив под кнопкой один угол.

— Он высокий. Серый не забраться. Очень высокий, — ушастая привстала на цыпочки и потянула руки вверх.

— Но... — резко замешкалась Ая, — это не хорошо как-то. К тому же, смысл дома? Чтобы нас точно окружили, и даже до продуктов не сбегать? — сложила она руки на груди, — понятное дело, почему его покидают.

— За два дня его могут выкупить, — я устало выдернула из-под крепежа последний угол, — и сомневаюсь, что это единственное объявление. Да и появились оно, поди, не сегодня.

— Там сейчас пусто, — уверенно произнесла Юнь, — я знаю, — её кукольные глаза вновь оценивающе осмотрели каждого. Внутри центра её зрачка было ещё что-то, что могло двигаться, отдельно от остального взгляда. Оно поблескивало и удерживалось, чтобы не выехать на радужку, — пойдемте, — ушастая вновь улыбнулась, скаля пустые десна, — можете просто посмотреть и уйти, — добавила она, не давая ей возразить.

Теперь Юнь уверенно шла впереди, иногда вприпрыжку, но лишь на одну ногу, а второй перешагивала как обычно. А мы скучились у неё за спиной.

— Сейчас заведет нас в ловушку, и будут из нас серые, — прошептал Вл.

— Ну и иди домой, никто тебя не держит, ходит за ними, страдает, — огрызнулась Ая, — но до дома провожать, как все эти дни, я не буду.

Тот остановился:

— А вот знаете. Да! — заявил он во весь голос, отступая от группы, — благодарю за синьку. Пойду туда, где всё это время удачно выживал. До свидания! — жест больше походил на отмашку. Пока Юнь не успела этому возразить, он стартанул с места и свернул на ближайшую улицу.

Зайка, впрочем, проводила его взглядом и пошла дальше, будто ничего и не было.

Его идея имела более чем здравый смысл.

— Как она стреляла и где хранила пистолет, если мы её нашли безрукой кляксой? — тихо спросила я Аю.

Та покосилась на меня как на врага народа.

— Принимает любой облик. Когда нужно, тогда и есть руки, — отвернулась она, не желая даже начинать этот разговор.

— Там, — махнула зайка куда-то за поросль в сторону пруда.

Вода здесь была дикой, застоялой. Резкий обрывистый берег оголял корни деревьев. В зеленой воде островами торчали громадные катушки от строительных кабелей. А чуть в стороне, как широко расставленные ноги аиста, две красные балки, уходящие куда-то вверх за ветки деревьев.

— Он-он-он, — тараторила Юнь, просачиваясь между поваленных деревьев. Ловко становясь мягче и тоньше для преодоления этих препятствий. А мы лезли с треском поломанных веток и цепляясь за все одеждой.

Стояла эта избушка близко к уступу берега. Яркие красные опоры, окружённые уже осыпающимся рогозом, уходили в мягкую болотистую землю. Без следов каких-либо работ или укреплений, только две балки. На обеих были приварены ступеньки. Толстые круглые штыри крепились к опоре по центру, а никак не обработанные края торчали в стороны. Само помещение всё ещё скрывалось за листвой. Но проглядывалось что-то небольшое, со светлыми стенами. И в целом напоминало деревенскую пристройку типажа «скворечник» для гостей.

— Он, — ещё раз с каким-то благоговением произнесла зайка.

— Ну, пойдем, покажешь его, — вздохнула Ая со всей тоской от осознания грядущей изоляции, и хотела подсадить нашу спутницу на ступени, но та возмущенно заскрипела, мотая головой и лупя себя ушами по щекам.

— Я не мочь туда. Я защищать от серых. Ходить и стрелять. А там сидеть. Серый не залезут.

— Знаешь... ты можешь лезть на эту вышку, в домик на курьих ножках, а я останусь с нашей зайкой, — отпустила её Ая, — в свободном перемещении и с её оружием от этих тварей защититься проще.

— Хорошо, понимаю. Но если что — заходи... — кивнула я уже уходящей девушке. Найденная взяла её за руку и обвила по локоть поднятыми ушами.

Остаться одной было тоскливо. Хотя, само место и ощущалось безопасным. Поваленные деревья вокруг полянки напоминали баррикадами. Тихая гладь воды с её мусором тоже выглядела спокойной. Глубокий вздох и попытки подняться. Ступени жесткие, неудобные. При наборе высоты руки деревенели, а ноги начинали труситься. После первого неудачного подъема с полным спуском, я решила на этих ступенях сидеть, приходя в себя. Все так же неудобно и жёстко, но с отдыхом для рук и без спуска в изначальную точку. Лестница вела в открытый «колодец», вырезанный прямо в полу прихожей.

Поднявшись наверх, первой мыслью было то, что ещё раз такой подвиг я не осилю. А второй, что спускаться отсюда всё же как-то придётся.

Внутри помещение напоминало квартиру, причем однокомнатную. Прихожая, с дверью на лестницу, в данном случае в никуда, прямо над люком, и комната с окнами в одну сторону. Коридор с ванной-туалетом, кухня с окном туда же, куда в комнате. Три стены из четырех окон не имели. Снаружи деревья, чьи ветки не позволяли увидеть вообще ничего.

На диване в комнате кто-то лежал, подойдя ближе, я поняла, что это старушка, которой уже так хорошо за семьдесят.

— Вы в порядке? — тихо спросила я.

Меня на удивление услышали:

— Вот придёшь с билетами, поедем отсюда... и будет в порядке, — отвечала она, не глядя на меня, и, похоже, даже не просыпаясь. На этом её речь сменилась вздохом, сопением и натянутым на нос одеялом.

Я отошла, прикрывая рот рукой. «Билеты то он, видимо, купил...»

Кухня. Холодильник оказался пуст. В морозилке остался только вмерзший в стенку пустой целлофановый пакет. Ящики пустые, будто их только повесили, ни крошки. Впрочем, рыжеватые подтеки на дверцах в них уже имелись. Обессиленность оставленной приобретала всё более тоскливый оттенок.

Отдельной загадкой выглядела клавиатура, лежащая на маленьком кухонном столе, у подоконника. Выносная, серая, с русскими буквами и кнопками команд тоже на русском. Толстый серый провод от неё уходил куда-то за холодильник, стоящий за столом, в углу. Мышки не было. Чего-то, напоминающего монитор, тоже. Усталое тыканье по кнопкам. Е. Д. А. При каждом нажатии что-то хрустело, будто под клавиши набился песок. Через время схожий звук издал и сам холодильник. Внутри, правда, ничего не появилось.

Я устало села между плитой и столом с пультом. Иметь явно важную вещь без инструкции, но успев подержать эту инструкцию в руках было откровенно больно. Рука легла на зону с джойстиком. Он был на первом листе и на кнопку самоуничтожения походил меньше всего. Ничего не происходило. Нажать сильнее. Удерживать дольше. Становилось не по себе. Предыдущий хозяин дома стал серым, но уже покинув дом. А то бы он остался здесь. В доме, в воде, в баррикадах из бревен, но точно не на складах. Я осмотрелась ещё раз. Полки, раковина. Что-то даже в этот момент менялось, но трудно было назвать, что именно. Тени и свет ползли по стенам. Внимание перешло на окно. Высота внезапно напоминала уже этаж так седьмой, позволяя увидеть вокруг практически всё. Дом плавно поднимался выше. Я отпустила стрелку вверх, на которой застряла в этот момент.

Надежда, что того первого листа может хватить, разгорелась резкой теплотой. Как минимум, его можно опустить к земле, а не карабкаться по этой лестнице.

Держать «Ц», которая «W», пришлось достаточно долго. Дальше послышался грохот поехавшей мебели в комнате и хлопки дверей. Клавиатура также съехала ко мне в руки, а меня придавило столом, к плите. К счастью, холодильник не последовал его примеру и остался стоять на своём месте. Всё здание перекосило на один бок. Я отпустила кнопки и сидела с прибором в обнимку. Движение замедлилось, а помещение постепенно вернулось в горизонтальное положение и даже начало заваливаться на другую сторону. Стол отъехал на место. Шаг вперед на длинных ходулях был ощутим. Дом перебрался на другую сторону маленького болотистого озера.

— Поздравляем с успешно прошедшим обучением, — прозвучал где-то над головой до раздражающего электронный женский голос.

Обучение, как по мне, было на троечку. Как этим ходить и не раздавить ни себя, ни спящую в комнате старушку подвижной мебелью, было всё ещё не понятно.

— Просим вас быть готовыми к контакту, — продолжил голос.

— Давайте не надо, — мямлила я, опуская Зенуль обратно и мысленно уже сбегая отсюда.

На приличном расстоянии над макушками деревьев двигалась голова откровенно гигантского серого. Шаги отдавались гулким эхом. «Если снаружи ходит такое... » Я замерла. Голос в невидимом динамике продолжал говорить, но давился словами, падежами, а информативность спала до уровня «банан большой».

Я сидела за кухонным столом в обнимку с клавиатурой, слушая речь «Чемодан-среда-выхухоль», и думала, сколько же нужно синих кристаллов, чтобы отпугнуть прошедшего мимо титана. Палец сводило от силы нажатия на стрелку «вниз». Не хватало ещё, чтобы с высотой этого дома, увеличивались и серые. Голова начала кружиться, в глазах помутнело. Слабая попытка удержаться за стол, и я с пультом и со скатертью плюхнулась с табуретки на пол.

Очнулась я на кафельном полу, хотя на кухне было подобие линолеума, и с ноющим от такого сна плечом. Пол белый, потолок со стенами черные, отчего сливались воедино. Пустая комната, без мебели и очень кривой формы. Ребра углов чуть поблескивали, но саму геометрически сломанную фигуру было видно лишь на границе с полом. Вокруг меня вольером лежали четыре бревна, никак не соединенных между собой, с такими же закруглёнными торцами, но целые. Идеальная клетка для серого. Шаг на бревно, шаг через него. Как минимум, пока я не из больных. Дорога отсюда была всего одна. Пустой коридор. Двери. Широкие, большинство с двумя створками и с лампочками прозрачного полузримого фиолетового цвета над ними. И повороты. Много поворотов. Местами казалось, коридор обходил по неполному кругу лифты. Подошва кед звучала со стальным цокотом, как острые каблуки. Ни одного окна или открытого помещения.

Этот путь не мог длиться незамеченным долго. Ко мне на встречу вышли двое серых. Но куда солиднее. Высокие, с прямыми спинами. Кривые вытянутые шеи напоминали скорее лебедей, чем то, что голова скоро отвалится, как у встречаемых ранее. Приталенные длинные одежды, поблескивали перламутром. Массивные руки и громоздкий рельеф на морде одного напоминал тех, кто выглядел облитым бетоном. Второй более тонкий и глянцевый, с яркими отбликами от ламп на лице, залаченных. Пристальные взгляды стайками черточек, ни звука, ни резкого движения. Я попятилась обратно. Местные подняли руки и потянули их ко мне, сами двинувшись медленным и, в отличие от меня, беззвучным шагом. Руки тянулись куда быстрее движения самих существ, удлиняясь, без рывков или скрипа. Я бросилась бежать. Повороты коридоров ничуть не помогли. Руки продолжали тянуться, набирая скорость, и вместе со мной заворачивали за углы, не имея конкретных костей и суставов.

Вернувшись в зал с бревном, я металась из угла в угол, ища другой выход. Руки же следовали по моему маршруту, запечатлевая его в воздухе и превращаясь в преграду на уровне глаз. Своими же движениями я урезала себе пространство. Приседая чтобы пройти под серой пульсирующей трубой конечности, я проводила тянущуюся за мной кисть так же чуть ниже. Они не врезались сами в себя и не теряли меня из фокуса.

Уверенный и озлобленный шаг через бревна и разворот лицом к получившейся паутине, что напоминала анимированную заставку 3D Pipes с Windows, если бы трубы там были не цветными, а серыми. Их хозяева дошли до зала. Многократно перекрученные конечности подобрались, точно пройдя по местам, где пролегал их путь, не встретившись, и плавно ушли в рукава. Видя меня загнанной в клетку, оба одобрительно кивнули. Один провел ладонью по узору у двери, заставив бревна сложиться и уехать в стену, оставив меня без защиты.

В бессилии я прижалась спиной к стенке и зажмурилась. Шаги ближе. До моего лба кто-то из них коснулся рукой. Отчетливые пальцы, все пять, прошлись, будто снимая с меня что-то. Вперемешку с гортанным гулом их речи пробился отрывок фразы:

— Да, не... Нормально всё. Так даже надежнее, я так уже делал.

— Кто, что делал? — прошептала я, чуть приоткрыв глаза.

— Вот видишь, — гордо заявил тот же голос, — слышит, понимает. Сейчас все исправим.

— Исправите? — выдохнула я и, всё ещё щурясь, осмотрела подошедших ещё раз. Прозвучало это отчасти с паникой. Конца этого бедствия, конечно, хотелось, но не за свой счёт.

— Без вреда. Без вреда, — развел руками гладкий, уловив это напряжение, — мы не охотимся, а приглашаем тех, кто готов что-то делать.

— Для решения сложившейся ситуации, — дополнил второй.

Сравнить их голоса и вычислить, кто их них тыкал мне пальцами в лицо, не удавалось.

— Этот дом...

— Корабль. Наш миниатюрный шаттл. Он имитирует знакомый местным образ. Мы приглашали представителей на обсуждение задачи, чтобы не спускаться на поверхность. Но уходя, они, заодно, прихватывали с собой наш реквизит, ваш предшественник унес инструкцию к пульту управления. Мы это не сразу заметили и не успели положить новую.

— Да, потому что не надо печатать все планетарные языки. Мы уже вычислили основной для локации.

— У них разрешено перемещение. Тут могут говорить на любом языке.

— Усложняешь. Ты все усложняешь. Ещё бы на кнопки все варианты вписал и лупу бы на неё поставил. Не было бы там этого разнообразия, они бы уже научились пользоваться Зенулем. И все было бы нормально.

— И вписал бы! Начальство отклонило... Авось, иноязычный был бы результативнее. Сюда приходило достаточно местных. Мы просили передать нашу информацию и пригласить кого-то ещё. И? — взгляд вернулся ко мне, — никаких подвижек, а после паузы в целый день, мы сами, по одному из образцов вывесных сообщений, сделали экраны из местных элементов. И раз вы здесь — значит, все написали правильно.

Тонкий достал из объемных складок карманов у самых ног старые детские ножницы с красными ручками из толстого грубого пластика и ворох помятых журналов. Его глянцевая иссушенная морда, с выезжающей вперед улыбкой, выразила искреннее детское удовольствие.

— А тот громадный серый?

— Техническая заминка. Кое-кто перепутал кнопки... — он убрал бумаги обратно в одежду и, прищурившись, уткнулся в упор лицом в ухо соседу.

— Да отстань ты. И там, и там стрелка наверх, я этого раньше не делал. Вот и перепутал.

— Одна поднимает, другая увеличивает! Расплодить клоны клеток для увеличения проще, чем урезать имеющиеся так, чтобы оставшиеся не распались при уменьшении!

— Гибриды все равно долго не живут. Ничего он за неделю не сделает.

— Гибриды... — выдохнула я.

— Ну… да, это наша генетика на родственных организмах с вашей планеты. Занесённая к вам паразитом. Его мы и пытаемся поймать.

— Оно... Меняет облик, — постаралась я кратко описать им зайку, которую они, скорее всего, в виде зайки ни разу не видели.

— Да, оно очень хорошо приспосабливается. К природным условиям, внешности, языку, болезням, ко всему. Оно крупица космоса. Без формы, без конкретики.

Второй нахмурился:

— Это существо – случайно попавший к нам паразит. И из-за проживания перед этим в других экосистемах оно переносит вирусы и хранит белок, к которым у существ, как мы, нет иммунитета. Во время поимки его на корабле нам нужны были атмосфера и гравитация, схожие с нашими. Но пойманным оно оказалось неуязвимым к нашему блокатору. Оно просто разворотило камеру и, вместе со стенами изолятора, рухнуло к вам. Теперь, наш долг — защитить от переносимых им болезней и его агрессивных наклонностей уже не только нас, но и вас. Мы не нападаем, мы ловим это.

— Я... Мы говорили с этим существом, и оно прикасалось. Но ничего ни с кем не случилось, по крайней мере, не успело проявиться.

— Возможно, на вашей планете существуют вирусные формы, и вы защищённее, чем мы. Но касательно выработки белка, оно может регулировать этот процесс. Сейчас важнее, где оно. Вы — последний, кто его видел.

— Не я. Оно осталась с Аей...

Они замотали головами.

— Оно опасно. С ним нельзя оставаться один на один. Без свидетелей оно заражает местных собранными белками, точнее, нашим. У него азарт расправы, особенно стрелять. И стрелять ему нравится именно в нас. Видеть, как растекаемся. В то время как многие другие виды просто падают. Заражение — способ сделать мишень более привлекательной. Доверие местных, отсутствие свидетелей причин появления гибридов и оправданность для будущих убийств — основа его поведения. Вы — последний из живых, кто его видел.

В груди что-то заныло и сжалось. Поверить, что того, кого видел только что, теперь нет. Да, не близкого, но отпущенного в этот путь мной, было тревожно и давяще тоскливо.

— Но нам про этот дом оно и рассказало. Вовнутрь не полезло, но привело к нему.

Серые переглянулись.

— Издевается? — ощетинился глянцевый.

— Вызывает на бой, дразнит и просто радуется своей безнаказанности, — пожал плечами глыба, — ничего особенного. Всё это время руководство никому не позволило спуститься на поверхность.

В зал вошла ещё одна фигура. Широкая, массивная, в навороченной броне с иглами и подтеками стали. Голос, даже иной, понятный лишь переводом, звучал приятно, весомо, уверенно и крайне недовольно.

— Из-за этой ошибки с увеличением придётся ввести корабль в зримое обитателям пространство, — говорил он сдержанно, решая уже случившуюся проблему без возможности изменить прошлое.

— У нас как раз удачный контактер, командир, — радостно заявил один из моих информаторов, стараясь загладить предыдущее высказывание о нерешительности руководства, — она спустится и всем все объяснит.

— Мы вызываем панику быстрее, чем один житель проинформирует всех, — прорычал командир и подошёл ближе, рассматривая меня, —пройдёмте в капитанскую рубку, вы озвучите на вашем языке ситуацию жителям на весь город от лица нашего корабля, — он уважительно, без прикосновений, но с направляющими жестами проводил до капитанской рубки.

Панорамные окна, часть панелей с кнопками, часть затянуло какой-то жижей. Он отцепил от стойки трибуны трубку, больше похожую на флейту, чем на микрофон, и двумя пальцами передал её мне.

Речь была неловкой с резкими паузами от волнения и поиска одобрения в бледных глазах окружающих. «Без паники. Это не вторжение. На вашей территории находится сбежавший образец. Наша цель забрать его и защитить вас...»

Внимательные взгляды каждого устремились в панорамные окна. Через них виднелись все существа напрямую, сквозь стены и деревья. Люди вместо ожидаемого спокойствия запаниковали ещё больше. Имевшие оружие предпочли использовать его против себя. В динамиках эхом продолжали отдаваться мои слова. Как мне поначалу казалось. Но на слова они похожи не были. Тот самый зараженный рык гибридного серого наполнил небо над городом, усиленный динамиками космического корабля. Искажённое зрение бегало от одной группы людей к другой, будто в мозг вставили двадцатикратный зум. Голова закружилась, ноги отказали, уронив на пол под пульт управления. В зале поднялся растерянный визг, часть слов стали различимы без эха их иноземного наречия. Тело охватила тихая судорога, больше разрывающая внутри, чем заметная снаружи.

— Как? — взвыл командующий, — что у вас ещё могло пойти не так? Вы что?! Их все это время без перчаток трогали?! — рычал носитель благородного голоса.

— Идиоты... — тихо просипела я.