Собеседуемый

Глава 1

1

За окном прогремел гром. Две черных бусины смотрели на Эдуарда из кастрюли с таким пристальным вниманием, что ему самому уж стало казаться, будто лобстеры способны к сознательному мышлению.

«Может вас засыпать пармезаном? Для виду», — подумал он, и ткнул дымящийся панцирь вилкой, поглядел в кастрюлю с разных углов, несколько раз дернул клешню, и наконец выключил огонь. Дымящееся тело, однако, притягивало взгляд как магнит, и ещё несколько секунд он завороженный наблюдал за лобстером, пока в соседней комнате не загремел будильник.

«Точно. Это сегодня. Впрочем, как и вчера,» — подумал Эдуард, одним ловким ударом отключая старомодный механизм. После, по привычному обыкновению, он ловко натянул белую рубашку, галстук, черные брюки, носки, и чуть-ли не влетел в пиджак. Одевался он так же быстро и искусно, как готовил лобстеров. Жаль только, что этот комплект выходной одежды был у него один.

Одевшись, он вдруг застыл в лёгком ступоре. Люстре всегда недоставало трех лампочек? И дверь… когда дверь хочет есть, разинув темный проем меж гнилых деревяшек, это не порядок. Да и обои, стоит признать, порядком износились за долгие годы, ведь когда-то эта квартира была коммуналкой, и с тех пор ремонт в ней не проводили. Пусть Эдуард и убирался исправно, каждый день, но ремонт позволить себе не мог.

Мужчина накинул изящный серый плащ, прыгнул в туфли, подхватил блестящий чуть ли не брилиантовый черный портфель. Уже закрыв дверь уверенным поворотом ключа и спускаясь по лестнице, он размышлял:

«Нужен ремонт. Точно нужен ремонт, а денег нет. Денег нет, и не будет. А если будут? Вернее, будут если что? Правильно, если устроюсь на работу, то будут и деньги. Но что бы устроиться на работу, нужно… эх, нет. Всё таки не будет ремонта».

На первом этаже у обшарпанных почтовых ящиков он пропустил старушку, и под торжественное пение домофона выбрался на улицу.

Осенний Питер встретил Эдуарда со всей строгостью: рыжими лужами и серыми клёнами, гадким запахом сентябрьского ливня, бесконечным шумом машин и ещё людьми, которые ходили упершись носом в телефон, и не замечая даже других прохожих; иногда такие люди врезались в Эдуарда, ведь ему с его невероятным ростом, не всегда удавалось быстро уклониться от нерадивых путников.

«Ну конечно, конечно, тикток важнее, чем смотреть под нос», — сетовал Эдуард, быстрым шагом двигаясь вдоль дома, вдоль старых железных оград, вдоль расколотых садовых гномов и заброшенных клумб. Всё это он видел множество раз, но никогда не уставал от таких видов. Наверное, ему немного нравился Питер. Он старался особенно об этом не думать, ограничиваясь лишь взглядом на архитектуру, на людей, на уютные трамваи и старые пышечные, где за окнами люди в белых свитерах обсуждали самые важные вещи из всех, и где парочки жались друг к другу, скрываясь от осеннего холода.

Вскоре он вышел на Большой Сампсониевский Проспект, и в глубокой задумчивости двинулся меж желтых домов в сторону Литейного моста. Если не считать некоторых идей об архитектуре и планировке города, то думал он конечно, как и всегда, о своём, о важном. Дел у него было великое множество, только успевай о них думать. Вот например, завтра у него плановая уборка, чтение, и нужно будет наверняка поехать на другую квартиру, помочь родственникам. Ну а ещё… конечно, конечно там будет и оно.

От таких мыслей Эдуард аж задрожал, ещё больше ускоряя шаг. На мост он уже не заходил, а скорее въезжал, и прохожие больше не врезались в него, потому что ощущая решимость молодого человека нутром, сами расступались в стороны.

«Нет, сегодня это кончится! Точно кончится! Или нет… Или не кончится? Может ли это кончиться? Такого ведь ещё не случалось, чтобы это кончилось. И что мне делать, если кончится?»

На середине моста он вдруг остановился, зацепившись взглядом за паром. Очень уж он любил неву, и с этим мало что мог поделать. На пароме несколько рыбаков сматывали лески. Интересно, что они ловят? Сезон корюшки давно прошел.

«Вот был бы я рыбаком… хотя нет. Не выйдет. На рыбаков так не берут, а мне если не так, то и не надо».

Эдуард ускорил шаг, теперь уже спускаясь с моста навстречу прохожим. Вскоре, минув несколько не очень удобных светофоров, он свернул на Шпалерную улицу, и отсчитав ровно пять домов, вновь повернул за угол. Тут, в неприметной подворотне находилась его сегодняшняя цель.

2

Запах книг как ничто иное передавал элегантную старость этого места.

— Так кем, говоришь, работал? — Женщина в летах надвинула круглые очки на нос. Было совсем пасмурно, и в желтом свете лампы она походила на устраивающего допрос следователя. По крайней мере так Эдуарду показалось.

— Я пока не работал, но у меня есть диплом об образовании, — солгал Эдуард. Диплом у него конечно был, но так же был и опыт работы — несколько дней тут, несколько дней там; об этом факте он предпочитал не распространяться. Филигранным движением руки он выхватил папку с диплом из портфеля, будто охотник на чудовищ незаметно глазу вынимающий клинок из ножен. Женщина посмотрела на него странно, нахмурилась.

— И что ж это за образование? Нынче то ничему не учат. Вообще ничему! Вон, погляди на улицу. — Она кивнула в сторону окна. — Одни эти, ну как их… «собеседуемые» ходят! Ишь, как призраки! Нигде не работали, а хотят чтобы их взяли везде! Ишь…

— Нет, я не такой. — Эдуард сдержанно улыбнулся, понизил голос, будто вкрадчивый юрист. — Вам могло показаться, что я такой, но буду честен… сразу после конца учебы я подумал, что хочу работать тут. В детстве я часто посещал эту библиотеку, очень любил читать, знаете. Достоевский, Бальзак, Стейнбек… много кого тут читал.

— Что-то я тебя не припоминаю. — Она прищурилась.

— Ну так конечно, я ж вырос, вытянулся. Видите какой? Меня одногруппники коброй кличут, питоном.

— Тогда уж жирафом, — мрачно отшутилась старуха. — Ладно, что за диплом там у тебя? На кого учился?

— О, я программист, знаете. Планировка систем, 1С программирование, питон…

— Про змею я уже поняла, — отмахнулась старуха, — а тут ты кем работать собрался? Нам персонал не особо то нужен, набрали вон уже, паршивцев.

— Мои навыки могут быть полезны, знаете. У вас наверняка есть базы данных, которые можно обновить, или…

Эдуард не договорил. Он заметил, как у старухи дергается глаз, и как рука её тянется к шкафчику стола.

— Базы данных, говоришь? Есть у нас базы данных, есть! Вот, гляди! Базы данных! — Старуха выхватила толстую пачку листов из-под стола, и с грохотом опустила перед Эдуардом, после сложив руки на груди в ожидании.

— Ну это же… матушка, это же прошлый век.

— Какая я тебе матушка?! Работать с таким умеешь?! Отвечай. Будешь бумажки подписывать?! Знал бы, как меня это достало!

Эдуард смутился, но не отступал.

— Может и буду. А что конкретно нужно делать? Как подписывать?

— Берешь книгу с полки, пишешь название, автора, год, переводчика если есть.

— Так, а потом…

— Что потом?

— Что с этой книгой потом будет? Это для учета?

— Что будет, уже дело не твоё. Дочка моя в компьютер перепишет.

При слове компьютер Эдуард как-то особенно посветлел. Старуха покачала головой:

— Нет, это место занято. Ну так что, будешь? Бумажки подписывать.

— Ну а зарплата какая? Как у всех?

— Ха! — Старуха очень злобно ухмыльнулась, всплеснула руками. — У всех, это ж у кого? Сейчас кризис за окном по всей стране бушует. И первый месяц у тебя будет испытательный срок! Вот пройдешь, тогда поговорим.

— Но нельзя же устраиваться на работу вот так, не зная предварительно зарплаты… — воспротивился Эдуард, хотя сам сталкивался с таким регулярно.

— Моё дело предложить. — Старуха стащила бумаги со стола, и спрятала в ящик. — Ну, давай, гуляй. Чтец.

Эдуард со стоическим видом поклонился, взял портфель, пальто, и вышел за дверь. Уже на улице, вздохнув с облегчением, он остановился у входа в библиотеку, и принялся заводить новый будильник, сверившись с секретным списком.

— Это у тебя что, часовой будильник? — Обратился к нему некто. Эдуард поднял голову, и увидел мужчину лет тридцати пяти, в белой рубашке и в пальто, в черных брюках, с приложенной шевелюрой и с блестящим почти бриллиантовым портфелем черного цвета в руке.

— Да, так удобнее. У меня один раз телефон сел, и было потом плохо. А ты сюда?

Мужчина кивнул.

— Не иди.

— Почему?

Эдуард не ответил, только посмотрел мимо, на неву, сохранив стоический вид.

— Понятно. Ну я тогда пойду в следующий.

— Ага, давай. — Эдуард ещё несколько минут следил за тем, как мужчина переходит улицу, закрываясь рукой от дождя, и как заходит в какое-то кафе. Как только он зашел — Эдуард открыл на телефоне список, и что-то оттуда вычеркнул. Тут же, по чистому совпадению, раздался звонок. Звонил ему некий «Коля — Не брать», обозначенный смайликом машины и красной туфельки. Сначала Эдуард действительно думал не брать, но после передумал. Сегодня у него было особенно хорошее настроение, а потому…

— Ало, слушаю. — Эдуард двинулся вдоль улицы к набережной, терпеливо игнорируя настойчивый дождь.

— Думал не возьмешь. Где ты? — Раздался высокий голос.

— Неважно.

— Как это неважно? Нет уж, ты скажи.

— Да не скажу я. С чего ты взял, что я скажу, где я? Неважно и всё.

— Ты опять делаешь это?

— Не понимаю о чём ты. Чушь какая-то. Чего звонишь?

— Позвать хотел, прокатиться.

— Я с тобой больше не поеду.

— Эт почему? — Возмутился Коля.

— А ты разгоняешься как чёрт ненормальный, как бешеный. Ещё и за Серым заедешь, там вообще не до шуток будет. Мне между прочим завтра на работу, а если меня пивом кто обольет?

— Ого, на работу? — Из трубки запахло недоверием.

— Ну да вот, на работу.

— И где работаешь?

— Неважно.

— Как это неважно? Почему я не могу знать, где ты работаешь?

Эдуард покачал головой.

— Коля, ты ничего не можешь знать. Ничего такого, чего тебе знать не положено, как и всем остальным. Смекаешь?

— Не смекаю. Давай я тебя завтра подвезу, на работу.

— Ну тогда ты узнаешь где я работаю.

— А может ты просто не нашел работу?

Эдуард замер посреди пасмурной темной улицы. Ливень уже беспощадно хлестал его по лицу и по голове, но мужчина не мог сделать и шагу.

— Ладно, — наконец сказал он, — хоть не потрачусь на транспорт. Завтра в девять удобно будет?

— Как раз. — В трубке на фоне раздались женские крики.

— Кто это у тебя там?

— Девушка.

— Очередная?

— Ничего не очередная. Я не такой как вы там навыдумывали.

— Верится слабо.

Женские крики усилились, явно высказывая Николаю массу претензий не самого приятного толка.

— Ладно, завтра в девять, давай, — быстро бросил Коля, и повесил трубку.

Эдуард сунул промокший телефон в промокший карман, хмуро посмотрел на пасмурное небо, но особого ответа оттуда не почувствовал. На часах только полдесятого утра, а значит время ещё есть.

«Придется изменить график. Почему я раньше так не делал? Так и список быстрее кончится, а потом… да нет, не кончится», — решил Эдуард, и двинулся дальше к мосту под барабанный бой дождя.

3

Следующая его цель находилась не где-нибудь, а в самом Петергофе, путь куда лежал тернистый, извилистый и опасный. Благо, Эдуард знал город как свои пять пальцев — уж очень часто приходилось по нему ходить, ездить, и пересекать другими доступными методами. Так и сегодня, изрядно насмотревшись мемов в известной социальной сети, к Петергофу он подплывал на Метеоре, приняв позу как известный актёр в известном фильме про затонувший корабль. Уж очень ему нравилось быть на носу корабля, даже если и за стеклом ракеты.

Корабль остановился, все сошли по трапу и Эдуард во главе толпы. Обогнув нижний парк с роскошными фонтанами, о которых он иногда мечтал (хотя лобстеров там не водилось, но о том он и не думал много) — мужчина двинулся по лысой аллее, вдоль узорчатого забора, продолжая рукой закрываться от срывающегося града. Путь его лежал еще дальше, к самому краю Петергофа, и если бы не закаленный иммунитет мужчины, преодолевший испытания тысячами километров ходьбы — он бы точно уже слег от какой-нибудь заразы.

«Вот всё-таки, кто бы что не говорил, а польза от этого есть, и польза немалая. Пусть смеются, раз смешно. Мне не жалко. Я своё возьму. Будет у меня и ремонт, и пармезан, и лобстеры будут. Всё будет, и деньги будут». — От таких мыслей Эдуард аж засиял, и теперь шел быстрее прежнего, чуть ли не задыхаясь.

Остановился он только, когда достиг нужного места: старого особняка окрашенного в чёрный, обнесенного чёрным забором с красной кирпичной кладкой у основания. Название на железной табличке у ворот гласило: «Ферма Гарри Д. Б.»

«Странное имя. Какое-то заграничное наследство перепало?» — Подумал Эдуард, и дёрнул на себя калитку рядом с воротами. Та поддалась без труда, хотя обычно в такие места принято звонить через домофон. Вспомнив об этом важном правиле, Эдуард закрыл калитку, и позвонил как следует.

— Слушаю. — Раздался суровый голос из домофона.

— Здравствуйте, я к вам по поводу работы…

— Заходи. — Прозвучал положительный сигнал. Эдуард кивнул сам себе, ещё раз глянул на портфель, поправил промокший галстук, край пиджака, и наконец двинулся по красной гравийной дорожке к особняку, меж аккуратно подстриженных кустов в виде греческих дев.

На пороге он постучал в дверь, и открыл ему никто иной, как дворецкий.

— Господин ожидает вас на третьем этаже, — сказал дворецкий, смерив Эдуарда взглядом сомнения, приняв его пальто. После он указал рукой на расходящуюся в две стороны лестницу в центре большого зала, освещенного серебристой люстрой под потолком.

«Ого, все лампочки на месте», — подумал Эдуард, разглядывая люстру, пока поднимался наверх.

Третий этаж он нашел без труда, так сказать, по опыту, и вскоре уже стоял перед красной дверью кабинета с табличкой «Босс».

Эдуард постучал.

— Входи. — Послышался сухой ответ.

Эдуард несколько потоптался на месте, вошел, окинул взглядом кабинет: то была комната в отделке викторианской эпохи, с двумя большими книжными шкафами у обоих стен, и с двумя большими окнами в конце, меж которых стоял стол, и за столом этим кто-то сидел. Кто-то крупный, с широкими плечами и величавой осанкой, с сигарой в левой руке и телефоном в правой. На столе у него стояло некое спиртное марки «Текила Сансет», и еще лежало несколько карт памяти для видеокамер в аккуратной стопке. На стене над головой чучело ревущего медведя, и ниже охотничий нож.

Эдуард сел на мягкий стул, поежился.

— Я тут… — начал он.

— …Собеседуемый? У нас есть работа. — Прервал его мужчина. — Но она необычная.

— Незаконная?

— Необычная.

— И сколько платите?

— Сорок. А там как пойдет.

— Сорок, отлично, замечательно, — закивал Эдуард, стараясь игнорировать тревогу. — Медкнижка? Диплом?

— А у тебя нет? — Босс прищурился из темноты рыжим соколиным взглядом.

— Всё есть, всё тут. — Эдуард протянул ему папку. Тот пролистал.

— Программист? Хорошо. Программисты нам нужны.

— Так что за работа?

— Съемки.

— Съемки… чего? Что-то незаконное.

— Съемки. Большего не скажу, пока сам работу не увидишь.

— Но как же…

— Такое у нас правило. Ну что?

Эдуард задумался. Он и раньше, бывало, устраивался работать на несколько дней, так что подобное предложение не было особой проблемой. Другое дело, что съемки могут быть и правда незаконными… всякая виртуальная проституция, а то и чего похуже.

Перед ним внезапно всплыл Коля: невысокого роста, с широким карманом, на фоне ламборджини с очень уж ехидной рожей лесного гоблина. Нет, такому человеку уступать никак нельзя.

— Я согласен. — Твёрдо заявил Эдуард, протягивая боссу руку.

— Отлично. Пойдём. Только запишу тебя в списки.

4

По разным лестницам, иногда винтовым, освещенным синими лампами, они долго спускались под землю, всё ниже и ниже под особняк. Кто бы мог подумать, что всякого рода подземелья существуют не только в видеоиграх да бульварной литературе, но ещё и тут, в реальности. Эдуард, следуя за плечистым боссом в халате, изрядно нервничал.

«И лобстеры будут, и ремонт, и пармезан! Всё будет. А главное, будут деньги», — твердил он, и с каждым повторением идея становилась все реальнее, и реальнее. Эдуард точно не был дураком, но от всякой мысли о лобстере и о сыре, он таким становился; словно Коля, когда получил в руки немного денег — у каждого ведь человека есть слабость, превращающая его в дурака, и нет в этом ничего постыдного или предосудительного, покуда дурак остается человеком.

Говоря же о лобстерах, может потому семья и вывезла Эдуарда из тёплых краёв, опасаясь, что однажды он тронется навстречу Дагону к морской пучине, в попытке поймать это гигантское ракообразное руками, да засыпать пармезаном. То вышел бы неплохой триллер, и зная целеустремленность Эдуарда — может даже с хорошим концом.

Но вот лестницы кончились, и двое очутились перед большой дверью, как если бы за ней находился секретный бункер.

— Готов? — спросил босс затылком.

— Готов. — Решительно ответил Эдуард. Что бы там ни было, за этой дверью полной тайн — он готов. Ради лобстеров, ради ремонта, и чтобы утереть нос противному гоблину — он готов работать даже там, где порядочному человеку работать не стоит.

— Ну смотри.

Босс дёрнул ручку, яркий свет ударил Эдуарду в глаза. На мгновение ему показалось, будто потоки ветра обдувают его со всех сторон, как в ромашковой долине безоблачным летом, когда весь мир волшебно голубой, а край зеленого поля кажется краем мира, за которым нет ничего, кроме полотна небес. Ему даже почудилось, будто где-то там, среди ромашковых зарослей, с трепетным пением цикад ползают усатые лобстеры, и волшебный молочник едва ли отличимый от Гендальфа Белого, гладит Милку по голове, в ожидании вкуснейшего пармезана. И что это ещё за прекрасная дама лет тридцати, обнаженная, статная, с властью в руках и во взгляде, идёт к нему через поле, ладонями лишь слегка касаясь цветов?

— Петрович, а зачем ему домкрат? — послышался голос из-за двери.

— Пусть держит. А ты сварку включи, и не гляди на неё, ослепнешь. — ответил Петрович.

Эдуард опешил, в глазах у него потемнело, и от сварки, и от реальности. Он проморгался, не решаясь заходить за боссом. В комнате у него на глазах, два рабочих выстраивали некую театральную сцену, а третий стоял с камерой, и снимал всё происходящее на плёнку. Само действо происходило под софитами, что и излучали тот холодный свет, на фоне куска белой стены, поставленного тут специально для съемок. Повсюду лежали кирпичи, а левее у стены находился ряд компьютеров, где разного возраста мужчины усиленно клацали клавишами клавиатур, монтируя видеоролики.

— Мы снимаем рекламу для строительных фирм, — объяснил босс, когда Эдуард всё-таки нашел в себе силы переступить порог.

— Так, а я кем буду?

— Оператором и монтажером, разумеется. Будешь ходить по городу, по разным местам, и снимать их на камеру.

— Ходить по городу? — Эдуард нахмурился, но потом чуть подумал, и просветлел, будто человек внезапно познавший все премудрости Будды. — Ходить буду? По городу? Выходит, везде ездить?

— Везде ездить будешь, и ходить везде. Каждый день новое место.

— И вы мне будете за это платить?! — Эдуард вскричал, чуть не подпрыгнул на месте, сияя как купол храма.

— Ну да, а чего такого?

— Так яж… э… нет, я согласен! Господин босс, я согласен! — Эдуард сердечно пожал боссу руку.

— Только есть условие. На работу ездить далеко, так что по будням мы живем тут, и тебе наверное тоже придется. Это проблема? — Босс опустил мощную бровь.

— Совсем не проблема! Мне всё равно откуда… эм, совсем не проблема! — Продолжал повторять Эдуард, пожимая руку.

— Парни, видели? Сколько энтузиазма у человека. Учитесь!

— Молодец пацан, нам такие нужны, — послышалось из-за компьютеров. Вслед за этим комментарием раздался то ли смешок, то ли хрюк, прямиком из ютуб-шортса.

— Ну с, я тогда домой? Господин начальник. А завтра уже к вам с вещичками?

— Завтра с вещичками. Домой то успеешь?

— Успею, ещё как успею, — откланивался Эдуард, всё пятясь. — До скорого! Не забудьте договор!

К дому он шел, и плыл, и потом снова шел, уже совсем с другим настроением.

Когда наутро зазвенел будильник — Эдуард привычно выключил его, но не стал пока заводить новый, и даже не открыл секретного списка. Дверь с дырой посередине сегодня показалась скорее стильной, нежели требующей особого ремонта; зачем, в конце концов, чинить дверь внутри квартиры, коли на неё никто не смотрит? На кухне он поел сваренной с вечера гречки со сметаной, и она показалось ему самым изысканным яством на свете, уж точно лучше лобстеров, которых он может и купит, когда-нибудь, если не забудет; и правда, их ведь ещё нужно купить, а варить потом — сущая морока!

К моменту, когда Эдуард оделся, в дверь уже позвонили. Мужчина отпер замок нетерпеливо, и стоило на пороге показаться другу, как он так же нетерпелиго его обнял.

— Ты чего? В тебя Ростик вселился? — пробурчал Коля, краснея, и отстраняясь в сторону. Он не привык к такого рода близкостям и искренностям, ведь трезвым мало кому доверял, и заведомо, не знал того, чего знать не следует, а коли не знал — то и близости ему не положено.

И хотя позднее Николай ещё ни единожды проклянет Эдуарда за то место, в которое ему пришлось тащиться на своей новенькой машине, — определенным уважением к товарищу он всё же проникся. Стоило только увидеть, где работает его сухопарый друг, и с каким важным видом он идет от калитки к древнему особняку, меж статуй греческих дев! Воистину, человек достойный лобстера и на завтрак, и на ужин.

На вопрос: «что же это за работа такая?» Эдуард только ответил:

— Такая вот работа, Коля, о которой тебе знать не положено. Но тебе положено знать, что у тебя такой никогда, никогда не будет!

— Эт ещё почему? Мне моя работа нравится.

— Верно. Но моя работа тебе бы не понравилась, а мне очень даже. Потому и не будет.

— Ладно… справедливо, — согласился Коля после раздумья, выпуская друга из машины. Его поражало, что за весь день Эдуард ни разу не достал заводных часов, и не обмолвился о списке.

Долго ещё Коля глядел ему в спину, и всё не мог понять — ладно список, но отчего же за время их поездки, ни единого лобстера не сорвалось с уст дорого друга? Ведь он был так счастлив, когда готовил их, и был так счастлив, когда о них говорил.

— А как же лобстеры? Как же ремонт? И пармезан чем ему плох… — пожимая плечами, пробурчал Коля, и повернул ключ зажигания. Сегодня друг его был сам не свой, но пусть Николай и не знал, от чего — настроение у него само по себе улучшилось, наверное, от ощущения свежего руля машины в руках, и от выходящего из-за туч солнца.