Сказы старого Акына

Сказы старого Акына. Появление Акына.

Не так давно попал я в один из крупных городов России. Основное времяпровождение вечером в моём возрасте это прогулки. Гуляя по центральному скверу, я увидел ресторан казахской кухни. В Казахстане мне бывать доводилось, а вот в казахском ресторане — нет.

Ресторан производил очень хорошее впечатление. По залу передвигались девушки в национальных костюмах, никак не походивших на театральные. Соответствующим было и оформление. На эстраде оркестр наигрывал очень приятную восточную мелодию. Эстрада выглядела как половинка юрты за счёт образующих её пространство длинных изогнутых деревянных жердей. А в конце просторного зала стояла юрта уже настоящая! В «двигатели торговли» я не гожусь, поэтому рекламе восточной роскоши ресторана времени уделю мало.

Я часто бывал в ресторанах узбекских, а когда увидел на соседних столиках чайники, пиалы и вазочки со сладостями, понял, что есть кое-что схожее в традициях, и для начала попросил чай со сладостями и сухофруктами. Естественно, были и отличия. Чай здесь пили с топлёным молоком.

Приветливая официантка, которая принесла заказ, была одета в белоснежную рубашку, тёмно-зелёную жилетку, юбку до пола того же цвета, расшитую внизу серебром. На голове у неё была небольшая бархатная шапочка в тон безрукавке, также украшенная национальным орнаментом и небольшим пучком серых птичьих перьев. Одним словом, девушка была исключительно красива, и наряд так органично подходил к ней, как будто она в нём родилась!

Увидев некоторую мою скованность и поняв, что я попал в ресторан достаточно случайно, она быстро и толково объяснила основные традиции казахского чаепития. А затем добавила своим ангельским голоском:

— Вам повезло! Сегодня будет выступать акын. Если хотите, я выберу для вас удобное место, откуда вы всё увидите и услышите.

Слово «акын» мне, конечно, было знакомо из литературы, что, однако, не давало никакого представления о живой фигуре народного певца.

— Если вас никто не сменит, то, безусловно, я согласен!

Она повела меня за маленький двухместный столик, стоящий в укромном уголке неподалеку от юрты. Только сейчас я обратил внимание на то, что эта сторона зала была заполнена значительно плотнее. Кроме обычных столов с креслами, здесь были небольшие возвышения вдоль стен, огороженные невысокими барьерами. Они были покрыты красивыми коврами и большим количеством расшитых подушек. Посередине находились низкие столы, вокруг которых, используя подушки, располагались небольшие компании посетителей, которые, видимо, хотели отдыхать в традиционном стиле.

— До выступления, которое начнётся в девять, ещё около часа. Я вас не тороплю, но, может быть, вы хотите поужинать?

Из всего меню я знал лишь одно название — лагман. Перечень различных лагманов в меню был достаточно велик. Но я долго не мучился — традиционный казахский лагман.

Я ожидал выступление с некоторым сомнением. Честно говоря, я глух как к классической, так и к народной музыке. То есть и там, и там есть, конечно, произведения, которые мне нравятся. Но в основном — «мимо». Последние лет двадцать я об этом жалел, считая, что жизнь от этого становится беднее. Представьте себе, что вы не чувствуете вкуса сладкого. Из вашей жизни исчезают конфеты, торты, кисель, который я так люблю, и многое другое. Пример, конечно, смешной, но, как мне кажется, понятный.

Рядом с юртой висело много больших фотографий в рамках с изображениями традиционной казахской одежды. Тут же были очень красивые музыкальные инструменты — домбры. А в начале, видимо, для дилетантов типа меня, — небольшое разъяснение, кто такой акын.

Певец-импровизатор и философ, аккомпанирующий себе на домбре, олицетворяющий дух степей и мысли народа. Каждое его выступление — это абсолютно новое произведение. В прежние времена акын был единственным человеком, который мог сказать в лицо хану неприятные для того слова.

Наконец войлочные пологи юрты откинулись, и стало видно её внутреннее убранство при неярком тёплом свете. Богатые узорчатые ковры, на которых лицом ко входу сидел пожилой человек в исключительно красивом наряде. На нём был расшитый халат тёмно-зелёного цвета. Видимо, это был цвет, выбранный рестораном как фирменный знак. А может быть, этот цвет отражал цвет весенней степи? Из фотографий на стене я уже знал, что халат называется «шапан». На голове у акына был белый фетровый убор с отвёрнутыми полями, украшенный зелёными, в тон халата, национальными узорами.

Оформлено было исключительно красиво, но при этом никакого намёка на театральные декорации — всё было абсолютно настоящим!

Первые минуты выступления для меня выглядели неким звуковым фоном. Хрипловатый голос акына, поющего, естественно, на казахском языке, сливался с негромким, но каким-то особенным звуком его домбры. В отличие от меня, слушатели были вовлечены в это повествование полностью. Они покачивались в такт и иногда издавали негромкие, но явные вздохи одобрения, страха или сожаления. Это, безусловно, влияло, в свою очередь, на выступление артиста.

Понять смысл песни я не мог, но вдруг услышал в звуках струн знакомые образы. Это были раскаты грома, ветер в степи, топот лошадей и многое другое. Я никак не мог поверить, что инструмент, который мы давным-давно дразнили "один палка, два струна", может издавать такие мелодии. Здесь, несомненно, была рука великого мастера.

Когда выступление закончилось и полог юрты закрылся, я ещё около часа сидел за чаем, переживая услышанное. Выйдя из ресторана, я пошёл по аллеям сквера и вдруг услышал знакомые негромкие звуки домбры. Пересечения аллей создавали небольшую круглую площадку, по периметру которой стояли лавочки.

Было достаточно светло от фонарей, и я увидел, что на одной из них сидит акын, одетый совсем по-иному — в обычном костюме и рубашке без галстука, держит в руках инструмент и что-то рассказывает слушателям. Причём по-русски. Насколько я мог разглядеть, слушатели были молоды — не старше лет двадцати пяти, и было их достаточно много. Уверенно могу сказать, что они не были посетителями ресторана. Я присел на свободный краешек, но, к сожалению, уловил лишь две последние фразы, которые вне контекста не понял.

Акын спрятал домбру в футляр, и публика начала расходиться. Через пару минут на площадке сквера остались я и акын, который нарушил молчание первым:

— Я видел вас в зале! — Акын улыбнулся, чуть прищурив глаза.

— Как это ни странно, я тоже! — И мы засмеялись.

Благодаря европейскому типу лица, который по статистике встречается у тридцати процентов казахов, и особенно голубым глазам, Акына с одинаковым успехом можно было принять и за казаха, и за русского. Немного его выдавал лёгкий азиатский прищур глаз.

Были у Акына отличительные черты, связанные с профессией, вернее, с призванием: футляр с инструментом, постоянно находящийся при хозяине, серебряная печатка на мизинце правой руки и тиснёный народными узорами кожаный ремень.

— Вы зашли в ресторан случайно или вас что-то связывает с Казахстаном? — Он сидел расслабленно, положив руки на колени, но глаза у него были внимательны. Я бы назвал такой взгляд взглядом исследователя.

И я совершенно неожиданно для самого себя рассказал ему о своих казахских приключениях. Из этих воспоминаний приведу всего пару зарисовок.

Даже не в прошлой, а в позапрошлой жизни довелось мне два сезона по четыре месяца пробыть в Казахстане. Любопытство у меня соответствовало возрасту, поэтому геологическая работа казалась не трудной, а интересной. Городских или исторических мест увидеть не довелось, зато природы хватило на три жизни.

Ещё в Ленинграде геологическими аксакалами было определено место первого лагеря. Общее название местности было «Бетпак-Дала» или «Голодная степь». Хотя дословный перевод звучит иначе — "Злосчастная равнина». Лично для меня это не слаще ни хрена, ни редьки. Направьте любого человека разбить лагерь в местности с таким милым названием, и вы создадите у него абсолютно специфическое настроение. Я полагал, что выбор места связан был с оправданием наших надбавок — так называемых «безводных». Предположение оказалось совершенно пустым!

Против аксакалов не попрёшь: километрах в двадцати от трассы, в Голодной степи или на Злосчастной равнине — это как вам будет угодно — в точке, которая на карте была образована пересечением двух синих пунктирных линий, обозначающих слияние двух пересыхающих речушек — Бала-Жезды и Кайкан-Карасу, нам необходимо было поставить свои палатки.

Внешний вид этой степи-равнины абсолютно соответствовал названию: холмы, холмы из выжженной глины и ни единого кустика. Только кое-где торчали палки какой-то высохшей травы. Двадцать километров от основной трассы мы преодолевали по разбитой колее более часа. В какой-то момент колея повернула влево и пошла немного вниз. Наши машины остановились наверху, и перед моим взором открылась чудесная картина.

Райская долина, ограниченная с противоположной стороны невысокой обрывистой стеной. Посередине — небольшое голубое озеро, окружённое внутренним поясом камыша и внешней полосой кустов и невысоких деревьев. А далее — не очень широкая каёмка травы, переходящая в уже привычную высохшую глинистую почву. Очень интересно было то, что и камыш, и кусты, и полоса травы вокруг были ярко-зелёного, но совершенно разного цвета.

Впечатление усиливалось тем, что нам с высоты был виден не только оазис внизу, но и вся выгоревшая жёлто-коричневая степь наверху, простирающаяся во все стороны. Контраст был ошеломительным!

Русла рек, которые наполнялись водой во время таяния снега и серьёзных осенних дождей, проходили вдоль разломов. Благодаря этому в сухое время года, когда потоки исчезали, оставалась цепь небольших озёр, имевших совсем иную природу. Озёра, задолго до нас названные «плёсами», находились в трещинах разломов и питались от подземных ключей, из-за чего вода в них была исключительной прозрачности. Начиная от берега, дно понижалось достаточно плавно до глубины метра в полтора. Такая глубина позволяла расти камышу, который создавал очень густые заросли. Дальше глубина достаточно резко падала до пяти-шести, а может, и более метров. На такой глубине ничего не росло. Плоское дно иногда повышалось до глубины двух метров, и здесь были настоящие заросли, буквально джунгли различных подводных растений, длина которых много превышала глубину. Было такое возвышение дна и в плёсе, около которого мы разбили свой лагерь.

О том, что в плёсе есть рыба, причём приличная, мы узнали в первый же день. Кто-то пошёл набрать воды и увидел сквозь прозрачную гладь метрах в десяти от берега в зарослях травы висящие тёмные блины. Несмотря на почти чёрный цвет, блины периодически вспыхивали ярким золотом, отражая игру косых солнечных лучей, пробивающихся сквозь траву. Это были килограммовые караси!

Тут-то и разрешилась одна из мучивших меня загадок. Во время формирования контейнера в Ленинграде один из наших сотрудников — двадцатисемилетний кандидат наук по имени Валера — на моих глазах положил в свой вьючник маску и ласты, а подводное ружьё завернул в спальник. С этими предметами я был хорошо знаком — мои родители жили на берегу Чёрного моря. Там жил и я до отъезда сначала в армию, а затем и на учёбу в Ленинград. Конечно, я стал приставать к своему старшему товарищу по поводу этих предметов, но шутник уходил от ответа. В конце концов что-то отвлекло меня, и загадка подвисла в воздухе.

Завтракали в семь утра, а к восьми машины отвозили нас в начало маршрута. Маршрут протяжённостью пятнадцать километров мы должны были закончить в три часа дня. Примерно в это время нас забирали машины и везли в лагерь. В четыре — обед, разбор образцов и около восьми — вечерний чай.

Лёгкую жизнь слегка осложняла температура, которая в середине дня стабильно переваливала за сорок градусов. Каждый из нас брал по две фляжки чая и геологический мешочек с кусочками сахара. Мучений от высокой температуры я не запомнил, однако на всю жизнь запомнил яркий контраст между прогулкой в маршруте по голой выжженной степи и подводной охотой в райском мире прозрачнейших озёр, куда мы с Валерой либо иногда вечером, либо в редкие выходные бегали со снаряжением. Мы всегда делили плёс пополам и бросали жребий, кто плывёт первым.

Происходило серьёзнейшее соревнование — кто настреляет больше метров рыбы. К концу полутора месяцев, а именно в последний день, я застрелил метровую щуку и вырвался вперёд. На моём счету было тринадцать метров двадцать сантиметров, а на счету Валеры — двенадцать метров девяносто семь сантиметров! Понятно, что когда мы возвращались в лагерь с последнего плёса, я шёл гоголем. Однако радовался я рано! На подходе к лагерю в кустах тальника верещала вредная сорока. Она была нашим давним врагом, криком мешая подобраться к какой-либо съедобной добыче типа зайца.

Неожиданно Валера, в руках у которого были ласты, запустил один из них наподобие бумеранга в направлении сороки. И попал! Сорока замертво свалилась с ветки, а Валера, недолго думая, взял рулетку и измерил её длину, которая вместе с хвостом составила сорок семь сантиметров. А дальше случилось то, что лишило меня речи: он достал дневник и хладнокровно приплюсовал эти сантиметры к своему результату, приговаривая, что если объект добыт с помощью подводного снаряжения, то это, безусловно, рыба! При этом он оказался впереди на двадцать четыре сантиметра! Хочу сказать, что спор не разрешён до сих пор.

Пропущу переезды, “пески смерти”, птиц без пальцев на ногах, голые бескрайние степи. Приведу лишь ещё одну зарисовку о Киргизском хребте.

Горы были безлесые, истоптанные горизонтальными линиями овечьих тропок. Кое-где зияли проёмы проходов внутрь хребта. Мы подъехали к одному из них и вдруг обнаружили, что примерно семидесятиметровый проход загорожен металлической сеткой высотой метров до пяти. В сеточной стене были ворота, а за сеткой — две-три небольших постройки. Рядом стояла пара тракторов «Беларусь».

Залаяли страшнючие на вид собаки. Вышел достаточно приветливый русский мужичок. Марк — начальник партии — о чём-то пошептался с ним, показал какие-то бумаги, и ворота распахнулись. Мы двинулись вверх по распадку вдоль небольшого ручья. Подобные ручьи в горах все геологи называют «сай». Вообще-то «сай» по-тюркски это русло, скорее без воды, которая именуется «су». Но нам были простительны такие небольшие огрехи.

Как только мы въехали в сай, сразу стала ясна причина закрытого входа и въезда. В этих достаточно сухих горах вся жизнь сосредоточена в распадках у воды. Растёт даже камыш! Однако в данном случае человек попытался изменить природу. Вместо тальника, арчи, диких урючин и прочих прелестей был насажен рукотворный сад. Причём обильно плодоносящий!

Когда чуть позже мы обжились и присмотрелись, оказалось, что внизу поспевали поздние яблоки, а наверху, километрах в семи от ворот, зрел белый налив. Мы поднялись ещё немножко выше и на одном из расширений за счёт примыкания бокового сая разбили свой лагерь.

Я не буду тратить много времени на описание всех чудес, которые увидел. Кроме фруктовых садов было множество различной жизни — от архаров до кекликов. Архары попадались не каждый день, а кеклики — каменные куропатки — бродили по своим тропинкам к водопою вверх и вниз постоянно. Летать эти кругленькие ленивцы не любили. Лишь иногда порхали вниз, если испугать их сверху.

Был у нас очень худенький водитель по имени Кахор. Мы прозвали его «шегиртке-палван» — кузнечик-богатырь. Он был очень сообразительный и способный, жилистый и сильный. Так вот, этот «богатырь» умело делал петли и расставлял их поперёк дорожек кекликов. Он постоянно жаловался на судьбу: мол, нет у него конского волоса, который не скользит, а из скользкой лески убегает 80 % добычи. Но всё-таки что-то оставалось! Так вот, никогда в жизни я не ел более вкусного мяса, чем кеклик на костре.

Акын слушал не перебивая, только иногда кивал головой, видимо, узнавая знакомые места. А когда услышал, сколько лет прошло с тех пор — совершенно по-мальчишески присвистнул.

— Пятьдесят с лишним лет хранить достаточно точные воспоминания о Казахстане вашей юности для того, чтобы сегодня зайти в казахский ресторан, — это впечатляет!

— А как вы оказались в России?

— Сразу скажу: ответ мой будет противоречив! Казаху запрещено иметь двойное гражданство, зато вид на жительство в России получить просто. Поэтому в соответствии с установленным порядком я полгода провожу в России, а полгода в Казахстане. Противоречие состоит в том, что я не считаю Россию другой страной! Я родился и вырос в Советском Союзе и до сих пор уверен, что это была правильная политика. Скажите, пожалуйста: русские угнетали казахов? А казахи русских? Какая же причина послужила разделению, если было мирное добрососедское существование?

При этом демагогию про желание нации на самоопределение можно оставить за пределами дискуссии. Хотя бы потому, что, как мы выяснили минуту назад, не было никакого давления одного этноса на другой. Союз можно было называть как угодно: хоть Большой Россией, а хоть Огромным Казахстаном. Невозможно было определить, кто где жил: казах в составе Большой России или русский в составе Огромного Казахстана. Права и обязанности у всех были одинаковые. А тогда непонятно, кто от кого должен отделяться и почему? Если это не так и есть реальная причина деления, то сегодняшний Казахстан должен разделиться на сто двадцать четыре части. Тут и русские, и уйгуры, и немцы, и даже корейцы. Но попробуйте сказать это ребятам, которые руками и ногами голосовали за самостоятельность Казахстана.

Поэтому при отсутствии угнетения одного народа другим раздел государства может быть вызван только стремлением к власти и обогащению отдельных лиц.

Я встал и молча пожал руку Акыну. Так началось наше общение. Я приходил по средам и субботам — дням выступления мастера. Заказывал какое-нибудь новое блюдо на пробу, слушал виртуозную игру, а затем спешил в сквер занимать место на лавочке. Молодёжь ко мне привыкла и не обращала никакого внимания. Акын сплетал для них каждый раз новую историю, которая каждый раз вела к новым выводам. А после этого мы сидели с ним на лавочке и неторопливо разговаривали. Я попытаюсь повторить кое-что из этих бесед.

Конечно, самым интересным вопросом для меня была причина его общения с молодыми людьми. Долгое время Акын уходил от ответа, уходил совсем не обидно — с шутками и улыбкой. Наконец, видимо, начав доверять мне больше, он ответил на этот вопрос.

— Видите ли, я абсолютно уверен, что человечество движется к гибели. Причём, скорее всего, гибель наступит не от какой-то глобальной катастрофы, а от поведения самого человека. Вы можете это почувствовать, внимательно оглядевшись вокруг.

Достаточно лишь одной приметы такого прогноза. Ежегодно на Земле от голода гибнет десять миллионов человек. С другой стороны, в самой развитой стране мира, по их собственному признанию, на помойку в нераспечатанном виде выбрасывается тридцать пять процентов продуктов питания. Как минимум половина из них находится в пределах сроков годности. Зная, что в этой стране проживает триста сорок миллионов человек, вы легко можете подсчитать, какое количество людей можно прокормить выброшенными продуктами.

Лично для меня это служит доказательством того, что никакого разума у человека нет. А любой вид высших живых существ, не имеющий разума, то есть не способный определить верное направление развития, погибает в течение среднего срока в полтора-два миллиона лет.

Доказать это крайне легко. Подтриба Hominini, то есть группа, включающая людей и всех их вымерших предков, появилась всего пять-шесть миллионов лет назад. На сегодня в эту группу включены около двадцати пяти видов, пять из которых были явно разумными, а ещё десяток умели изготавливать сложные орудия.

Может быть, научные данные выглядят скучно, но каждый год дополнительно определяются новые виды. Если вы оглянетесь вокруг, то увидите, что из всего этого перечня остался всего один вид! На сегодняшний день ему исполнилось триста тысяч лет, так что, скорее всего, вымирания ждать придётся недолго.

Существует ли выход? Представьте себе, что каждый вид живых существ — это отдельный кораблик в бурном океане. Надеюсь, не надо доказывать, что корабль, не имеющий управления, рано или поздно погибнет. Для млекопитающих самое позднее — через три миллиона лет.

Единственный выход из положения — в наличии разумной команды, которая может взять на себя управление кораблём, определив его маршрут в безопасную гавань. К сожалению, предыдущий пример показывает, что ожидать разумное поведение от команды нашего кораблика не приходится.

Я пытаюсь в меру своих сил объяснить молодёжи тот факт, что человечество потенциально в состоянии создать подобную команду. Для этого требуется исключительно простая вещь — добиться того, чтобы человеком руководили не эмоции, а разум! Но это уже другой разговор…

А вот от «другого» разговора он уклонялся вплоть до времени, когда нам пришлось прощаться. Сказал следующее:

— Мы разъезжаемся по домам. Мне очень хотелось бы, чтобы вы сами сделали вывод из моих рассказов. А потом мы сравнили наши мысли. Ведь мы ещё встретимся, не так ли? Я не возражаю против того, чтобы вы записали несколько рассказов и попытались донести их до окружающих.

Сегодня Акын в Казахстане. Я жду его возвращения. А пока результатом явились следующие девять историй.

Глава 1. Сказ о визите во времени.

— Как вам давно известно, многие открытия совершаются, на первый взгляд, внезапно. Практически — случайно. Но это только на первый взгляд! При ближайшем рассмотрении случайность эта оказывается тщательно подготовленной.

Я поставил такой вопрос перед нашими экспертами. Ой, как они закудахтали:

Вы можете себе представить, что будет твориться, если в каждую голову, по которой шваркнет яблоком, придёт закон всемирного тяготения?! Тут на один закон учебного времени не хватает. А на сотню?! Или представьте себе кучу посетителей мылен, которые, подвсплыв в ванной, выскакивают голыми на улицу с криком «Эврика»! Ладно, когда один! Тут тебе и карета, и медбратья. А где на всех карет набрать в случае массового исхода? Хотите знать, что будет? А будет то, что сегодня же во всех газетах у супостата на первых полосах появятся статьи о том, как по российским городам бегают намыленные полувыбритые медведи! Да с фотографиями!

По мнению экспертов, случайность открытия — это совсем не случайность. Крепкие, хорошо всплывающие тела — с надёжно закреплёнными на шее головами, способными выдержать удар серьёзного яблока, — вот предварительные условия подготовки открытия. Лично я называю это «закономерностью случая». Именно таких специалистов у нас прекрасно готовит система высшего образования.

— Разворчался я слегка, пора переходить к делу. — Акын искоса глянул на собравшуюся публику. — И речь я хочу повести о студентах. Как говорится, «молодым везде у нас дорога!».

Расскажу я сегодня вам сказ про студента МГУ, парня по прозвищу Михайло Васильич, или попросту — Ломоносов. Звали его действительно Михаилом. Но никаким Васильевичем — и уж тем более Ломоносовым — он, конечно, не был. Просто был наш паренёк из местечка под названием Холмогоры, что под Архангельском. То есть — именно оттуда, откуда настоящий Михайло Васильевич двадцать пять дней топал с рыбным обозом, желая попасть в Славяно-греко-латинскую академию.

Современный Миша был настоящим помором (прямо-таки «клубника со сливками»), полностью подходящим для звания будущего учёного: хорошо подвсплывающее тело при росте метр девяносто один, устойчивая к яблочным ударам голова. Михаил шёл по следам своего гениального предшественника и в каком-то смысле даже оптимизировал этот путь. Он приехал в Москву на фуре с рыбой, оказывая помощь штатному водителю, так как с девятого класса, когда не было рыбалки, крутил баранку лесовоза, помогая родителям. Правда, путь занял не двадцать пять дней, а всего лишь сутки. За помощь Мише заплатили десять тысяч рублей. Кстати, купейный билет на поезд от станции Холмогорской до Москвы стоит 5900 рублей.

— Да не перепутайте! — Акын покачал в воздухе своим длинным красивым пальцем. — За билет надо заплатить, а Миша получил! Я надеюсь, после этого замечания у вас начнут появляться первые штрихи к портрету нашего героя.

Поступления он не боялся. Баллы по ЕГЭ у него были высокие — все за 95. Правда, было ещё ДВИ — дополнительное вступительное испытание, но в итоге и оно оказалось несложным. Таким образом, наш помор три года назад стал студентом бюджетного отделения экономического факультета. Название «бюджетное», кстати, отлично подходит к определению современного образования. Я бы даже выразился — «очень бюджетное». Стандартная стипендия составляет всего 3300 рублей в месяц. Богато, ничего не скажешь!

Современный Михайло Васильич (будем именовать его так, в отличие от прежнего, которого будем называть просто — Ломоносов) привык добиваться поставленных целей и уже со второго курса начал получать повышенную стипендию в размере 14 500 рублей в месяц. Хватало такой стипендии ровно на 30 обедов в Столовой № 10, известной среди студентов под прозвищем «Полик», которая позже займёт в нашем рассказе своё законное место. Разумеется, вышеописанное будущее научное тело, кроме обедов, требовало как минимум завтраков и ужинов. Была необходима подработка.

Однако тратить драгоценное время на добычу пропитания Михайло Васильич не считал возможным. «Здесь вам не там!» — говаривал он, имея в виду Холмогоры. С другой стороны, тратить два алтына в день на хлеб и квас, как Ломоносов, он также не считал возможным. «Современницы не поймут!».

Решение было найдено достаточно быстро, ещё на первом курсе. Как Михайло Васильич додумался, где искать, история умалчивает. Относительно недалеко — на механико-математическом факультете была лаборатория сопромата. Беспрерывно там проводились опыты по разрушению различных образцов специальными машинами. В основном это выглядело так: образец, напоминающий гантельку, вставлялся в специальные захваты механизма, который подавал пульсирующую нагрузку. В результате рано или поздно образец разрушался. Происходило это через продолжительный промежуток времени — до одного месяца.

Скажу сразу: поведение образца мало интересовало Михайлу Васильича. Интересовал его только протокол испытаний, в соответствии с которым при работающих тридцати машинах хорошо бы находиться дежурному. Угадать, когда образец закончит своё существование, было невозможно. Он ломался со звуком выстрела, машина останавливала свою работу и подавала звуковой сигнал. Дело человека было убедиться в том, что всё прошло штатно и работа станка действительно остановлена. Одним словом, не бей лежачего. Днём в лаборатории находились сотрудники, а ночью — Михайло Васильич как дублирующий «концевой выключатель». Вернее, как два выключателя, так как «трудился» он каждый день.

Такая практика не является официальной. Ответственность берёт на себя заведующий лабораторией, который считает, что лучше перебдеть. Если при этом он ставит начальство в курс дела — неофициально (!) — особого наказания ему не грозит. А вот если случайно «полетит» станок… Для этого и нужен был Михайло Васильич, который «официально работал днём» и был оформлен на одну ставку лаборанта с окладом и надбавками в размере 45 000 рублей. Так было договорено с заведующим и вполне устраивало обоих. Теперь он мог пригласить даму в ресторан быстрого питания без образования широкой дыры в бюджете. А желающих дам — ой как хватало!

А самое главное, на эти доходы совсем не тратилось драгоценное время. Расписание утряслось наипрелестнейшим образом. Михайло Васильич ехал после занятий в общежитие ДАС на бесплатном автобусе. В восемь вечера он выбирался на своей лайбе в направлении корпуса механико-математического факультета. «Лайба» — это финское слово, означающее большую лодку. Когда-то оно попало к поморам и в результате малой трансформации стало означать любое транспортное средство в отличие от настоящей поморской лодки «шняки». В данном случае лайба означала велосипед.

Приятная дорога в течение тридцати минут — шесть километров чуть в гору, служила отличной тренировкой. За плечами рюкзачок с тонким спальником, лёгким надувным матрасом и ноутом для занятий. Прекрасно выспавшийся в спальнике на надувном матрасе — звук сломанного образца будил его исключительно редко, — наш работник в семь утра совершал обратную велопрогулку. Затем душ, завтрак, автобус, и к девяти ты уже в корпусе экономического факультета на первой паре.

— Я так подробно рассказываю по двум причинам. — Акын улыбнулся, и его слегка азиатские глаза сощурились больше. — Во-первых, «мы все учились понемногу…» и так приятно вспомнить то время, а во-вторых, нам нужно хорошенько понять характер героя — скоро ему предстоит важная встреча.

Необходимо задаться вопросом: как Михайло Васильич оказался на экономическом факультете? Можно было бы подумать — как все. То есть благодаря желанию заниматься наукой, за предсказания которой вы не несёте никакой ответственности. Возьмите какой-нибудь закон. Например, закон Вагнера: с ростом доходов населения и развитием экономики государственные расходы растут еще быстрее (?). Если вы будете рассчитывать орбиту спутника при помощи подобного «закона», то лет через тысячу ракета, может быть, и полетит вверх… Зато как удобно автору расчёта! Никому и в голову не придёт требовать большей точности!

Так вот, стремления нашего помора были как раз таки обратные. Его мечтой было открытие точных экономических или политэкономических законов, за предсказательное действие которых он мог бы отвечать. Бунтарь эдакий! Что характерно, подобные чувства даны не каждому.

Взять хотя бы профессора Слепова В.В., на которого Михайло Васильич в начале пути возлагал большие надежды. Много раз переизданный учебник, пятьсот публикаций, аспиранты-докторанты — а огня нет! Парадокс! Признанное светило науки, а не орёл! Наш герой был человеком справедливым. Он вполне оценивал техническую работу, проделанную профессором за годы деятельности. Но никак не мог определиться: имеет ли право человек называть себя учёным, если свинца в его заднице значительно больше, чем искры божьей в голове! Древний вопрос! Вспомните Моцарта и Сальери.

Так что студент наш экзамены профессору, конечно, сдавал. Здороваясь, улыбался и кланялся, но с обсуждениями идей переустройства мира не торопился и держался на расстоянии.

— Прекратите меня поторапливать! Я понимаю, что интересно! Уже подхожу к сути!

Как вы помните, одним из персонажей нашего повествования должна стать столовая «Полик». «Почему?» — спросит недотёпа. А потому, что находится она недалеко от биологического факультета. А на биофаке семьдесят процентов девушек! Расписание биофака предусматривает сорокапятиминутный перерыв между второй и третьей парами. Любой студент знает, что содержание кошелька юношей и девушек категорически различно. Поэтому ежедневный поток из биофака в «Полик» содержит не более десяти процентов особей мужского пола. А то и меньше.

Чуть позже половины первого вы можете наблюдать феерическую картину. Из корпуса «Гербария» стайками вылетают райские птички со сверкающим, как драгоценные камни, разноцветным оперением, и, щебеча, летят к столовой. Какой там, к чёрту, тропический лес! Никакие цветы не могут сравняться с парадом этой красоты!

Экономистам тяжелее — перерыва на обед у них нет. Посещать «Полик» получается только при наличии «окна», что случается не каждый день. Причём только пару раз совпадает с обедом биологинь. Но уж в этот день молодые представители экономфака присутствуют на площадках питательного учреждения в полном составе!

Михайло Васильич заприметил Лену в начале третьего курса. Она тогда только пришла на первый курс биофака. Как-то сразу Михайла Васильич понял, что дело серьёзное и всякие шуточки с демонстрацией внимания к другим девушкам здесь недопустимы. Леночка была красива какой-то совершенно специфической, неяркой красотой. Если бы были допустимы сравнения, я бы сравнил её с молодой Анной Каменковой.

Всё в ней восхищало нашего героя. Особенно небольшой шрам на верхней губе. Вы будете смеяться — травму нанёс злобный хозяин двора — петух, когда двухлетняя Лена отдыхала летом у бабушки. Любой провидец моментально определил бы, что начали завязываться отношения, срок которым — вся будущая жизнь. Но мы с вами не провидцы, мы очевидцы.

Кроме прочего, у Лены была прелестная южнославянская фамилия, которую назвать я никак не могу, так как папа у Лены — генерал, что на отношениях детей никак не отражалось. Если бы не дополнительное обстоятельство: мама — генеральша! Причём «бесподделошная». Кроме того, был ещё старший брат — Володя. На первый взгляд нормальный парень, за исключением самомнения генеральского сына. Парадокс какой-то! Человек как человек, если бы не самоуверенность в том, что до генерала дослужился не папа, а он сам лично! Оба они вместе с мамой могли, конечно, представлять некоторую помеху. Но не для Михайлы Васильича! Он их попросту отложил на будущее.

Ну а пока ребята наши старались не расставаться всё возможное время. Вплоть до того, что, если у Михайлы Васильича были «окна», он ходил с Ленкой на её лекции. Тут-то всё и началось.

В этот раз наш герой пришёл вместе с Леной на лекцию по подведению итогов «эксперимента Дидье Дезора», проведённого студентами.

Пару слов о содержании эксперимента. Селят крыс по шесть штук в помещениях специальной конструкции: посередине аквариум (в начале без воды), с одной стороны домик с лесенкой, с другой стороны кормушка. В определённое время в кормушку подают пищу, крысы спускаются по лесенке, бегут за едой, возвращаются в домик и там едят. Всё чётко и легко, на обучение требуется один день. Все бегают, все возвращаются, все едят.

Затем в аквариум начинают подливать воды. Вначале порядок сохраняется. До тех пор, пока крысам не приходится начинать плавать или даже нырять (в зависимости от условий проведения эксперимента). То есть — до тех пор, пока получение пищи не становится достаточно затруднительным. И здесь в рядах наших «крысунов» начинается серьёзное разделение на четыре группы.

Первая — эксплуататоры, две штуки.

Вторая — рабы, две штуки.

Третья — кулак, один.

Четвёртая — люмпен, один.

Эксплуататоры не плавают никогда. Они сидят наверху лесенки и отбирают пищу у принёсших её рабов. Рабы вынуждены плавать по два раза. Кулак плавает, но только для себя. Пищу не отдаёт, но и не отнимает. Люмпен также никогда не плавает, но ничего и не получает. Выживает за счёт подбора крошек у эксплуататоров.

Прошу обратить внимание: во-первых, сколько бы групп вы ни сделали, распределение в каждой из них будет абсолютно одинаковым. Во-вторых, полученное распределение ни при каких обстоятельствах не меняется.

Понятно, напрашивается вторая стадия эксперимента. Берут представителей одинаковых сословий, селят вместе по шесть и повторяют эксперимент. Это, конечно, слегка удивляет, но распределение повторяется точь-в-точь в прежнем порядке. Даже среди люмпенов выделяются и эксплуататоры, и рабы, и «вторичные» люмпены.

Итак, на лекции, которая, естественно, проходила в ББА (Большой Биологической Аудитории), подводили результаты эксперимента Дидье Дезора, повторённого руками прелестных биологинь. Каждая получила по 36 крыс и шесть домиков, провела первую стадию эксперимента, пометив все полученные сословия полосками разных цветов на спинах крыс. Затем девушки собрали подопечных одного цвета в отдельные домики и повторили эксперимент второй раз, пометив полученные результаты вторыми цветными полосками. Всё это снимали камеры, размещённые в каждом домике.

Теперь все эти записи вывели на огромный экран, а за кафедрой, давая необходимые пояснения, бегал биологический профессор, очень похожий на небольшого хохлатого попугая.

— Вон мои! Вон мои! — заверещала Ленка и посмотрела на Мишу.

Увидев его взгляд, направленный на неё и не выражающий ни капли мысли, она зашипела, включив стра-а-а-шного рассерженного варана:

— Ты! Олух Белого моря! В следующий раз пойдёшь на спортплощадку трицепсы качать! Смотреть внимательно! В конце экзамен буду принимать.

Никого напугать она, конечно, не могла, но о бунте на корабле не могло быть и речи! Влюблённый обратил свой взор на хохлатого профессора и стал внимательно слушать. Именно в этот миг с ним произошла метаморфоза.

Вы когда-нибудь видели пойнтера, ставшего в стойку? Прижатая к груди правая лапа, тело, вытянутое в единую струнку от кончика носа до кончика хвоста, пронзаемое едва заметной дрожью, горящие глаза, сфокусированные в одной точке. Лена, глянувшая на него в эту секунду, чтобы проверить действие «включённого варана», не на шутку испугалась. Она попросту не узнавала любимого!

— Прости, родная! У меня всё в порядке, объясню чуть позже! — И рванул на выход, не обращая внимания на пернатого профессора.

— Попрошу внимания. Начинаем научную часть нашего рассказа. — Акын постучал пальцем по деке домбры. — Мне очень не хочется, но я вынужден сообщить вам неприятную новость. Правда, может быть, не всем, а только части аудитории, но тем не менее… — И он посмотрел на группу девушек, сидевших чуть в сторонке. — Ради науки я должен отойти от бытовой части повествования, включая линию любви. Уж очень серьёзная возникла ситуация! Но я обещаю, — Акын улыбнулся, посмотрел на приунывших девчонок и приложил свою музыкальную руку с длинными пальцами к груди. — обязательно вернуться к нашим героям!

В общем, к вечеру по кампусу разнеслась весть, что Ломоносов съехал с катушек на почве безответной любви!

На следующий день перед Михайлой Васильичем нарисовался пацан. Он сразу понял, что перед ним известная в кампусе личность по кличке Шкет — вундеркинд, который в свои 13 лет учился на втором курсе физфака.

Был Шкет ростом метр с кепкой, в широченных клешах, с серьёзным шнобелем и прозрачными ушами, на которые постоянно падала упомянутая кепка. Кепка вызывала у стороннего наблюдателя страстное желание её поправить, наподобие желания убить комара, сидящего на лице соседа. Ещё на первом курсе хитрая студенческая братия с психфака, как бы невзначай, вытащила из Шкета историю кепки.

Оказалось, что головной убор принадлежал отцу Шкета — краснодеревщику. Не то чтобы отец был против учёбы, но он считал, что прежде чем учиться «всяким глупостям», неплохо бы иметь в руках какую-либо «реальную» специальность. К примеру, краснодеревщика. Так как жили они без мамы, то единственной поддержкой Шкету могла послужить только его бабушка — народная целительница. Против бабушки отец был слабоват! В конце концов он накинул свою кепку на голову отпрыска и сказал: «Если голова твоя от учёбы вырастет до моей кепки, я своё мнение изменю!». Вот с тех пор Шкет отцову кепку с головы и не снимает!

— Велено к Эйнштейну! — Буркнул наш растущий вундеркинд, изображая полнейшее равнодушие, и, не дожидаясь ответа, развернулся.

Михайло Васильич, конечно, знал, что на физфаке, в аспирантуре, присутствует признанный гений студенческой современности по прозвищу Эйнштейн.

Это было необычно, но Михайле Васильичу для перемещения был подан гольф-кар, на котором по территории передвигаться, вроде как, было запрещено. Тут-то и проявлялся исключительный статус Эйнштейна — победителя всех возможных олимпиад. Он стоял не то чтобы над, но чуть-чуть вне общих правил. На высоком совещании ответственных хозяйственных лиц было решено в пределах разумного, до поры до времени не обращать внимания на его «странности». А в каких пределах, и до какого времени, на совещании обсудить не успели — остро стоял вопрос озеленения.

А вот где физики раздобыли гольф-кар, и где его хранили до сих пор остаётся тёмным пятном в нашей истории. Видимо, тут что-то связано с относительностью!

Шкет взгромоздился на сиденье водителя, важно показав кепкой на место сзади. Кепка в очередной раз свалилась на уши, что несколько подпортило официоз момента. Доехали мигом.

Приём состоялся в помещении, очень плотно заставленном различной физической аппаратурой. Лохматый кучерявый джентльмен с трубкой в руке действительно был похож на Эйнштейна. Носков на нём, естественно, не было, а на стене висела скрипка с подписью «Лина».

— Предлагаю без церемоний, думаю, мы знаем друг о друге достаточно! Рассказывай, Миша!

И Миша рассказал всё. О случайно сделанном им открытии, толчком к которому послужило следующее: распределение крыс, а также их поведение в момент наивысшего кризиса абсолютно повторяет поведение человеческого общества во время, когда с виду никакого кризиса и нет. Сделав это наблюдение, Миша моментально нашёл объяснение, которое, как оказалось, обсудить было абсолютно не с кем. Упомянул он и товарища Слепова В. В., изобразив при этом фигуру роденовского мыслителя. На что Эйнштейн покивал с чувством глубокого понимания.

— Вот что я вам скажу, Михайло Васильич! Попал ты конкретно! Скажу более — чисто конкретно! Сделал ты шаг в науке, причём, как мне кажется, большой шаг! К сожалению, кроме научных скарабеев (причём далеко не всех), твоя теорема никому не интересна.

— Как же так?! Это же важнейшая…

— Не спорю! А ты попробуй спросить у кого-нибудь теорему Виета или попроще — сформулировать закон Архимеда, а вещи эти достаточно важные, хотя и более простые, чем теорема твоя. Попытаюсь её сформулировать: Человечество находится в состоянии непрекращающегося кризиса, вызванного элементарным наличием денег. Кризис, в свою очередь, приводит к постоянному угнетению большей части населения, вплоть до геноцида.

Самое весёлое, что ты эту теорему достаточно элегантно доказал. А теперь скажи: кому это интересно? То что его имеют, знает каждый обыватель, мало этого — он даже знает, кто это делает! Обывателю интересно не содержание теоремы, а последствия её действия. Поэтому до тех пор, пока ты не убедишь кое-кого, — Эйнштейн покрутил в воздухе пальцем, жёлтым от табака. — а те, в свою очередь, не поймут того, что человечеству грозит гибель и не примут меры, разговоры о подобном открытии будут только вредить. Люди привыкнут к этим разговорам, как к болтовне о гнусностях Центробанка, и перестанут обращать внимание.

Попытаюсь тебе помочь. Без гарантий. У нас на выходе серьёзное открытие, позволяющее встретиться, собственно говоря, с кем угодно. Хотел было я стать первым пациентом, но вижу — тебе нужнее! Так что, если не боишься, называй имя и год встречи.

Миша, не веря своему счастью, назвал имя, примерный год и спросил о возможных сроках.

— А никаких сроков нет! У нас всё без бюрократии. Если угодно, прямо сейчас!

Мишу посадили в старое самолётное кресло, подсоединили к вискам два электрода, попросили закрыть глаза, а затем их открыть. На минуту он вздрогнул от мысли: «Я же с Ленкой не попрощался!». Но тут мир крутанулся, перед глазами мелькнула надпись, сделанная каким-то странным шрифтом: 𪥨𑇡𤇇𓆋𐷀𤗃.𐿚𥎵𐎍𑞱/u⁆pѪ!ЕГѡѣБzѫѤђНѠмд*}3)
Iv=ьдВ"ѤдБнѬrѮАлДИѪtѡѡѤГќѢ'йбѬбннѳып#ѫкѦпѧуѤ-uѳВѧмПsѠПѩѢtѥѓЙѮяш$ѪпмбѰзэ#ѫйѢдѪъѭлuѭѮѩлѤѯѩxrѤѮЙќѢьскѩзнщч&тѡаt"угѡ#ДАѮѩбtѤѡѦѢѡѡЙЧАфокѢзчоЇэ&лqзѪеѢуѡпѭ~pВбЕѩБПАБѨМLИѭпздѡз*QЁытжѨйБоѯ!ЖгНѨѠѮйxsѢЗГѢѩѯѐКpибфБркщэ&нѢдКиѧнѩ#ДѠѥЕдѭ}qh}*jэзлфѣэоудозѤпzуѩсѯйѥѩѥАмѬѪqГѧѡѪЖљИpц$йѭшоьЋляжѨ$ЛзѣдГяuКѥѠдѯНБѪѫzѬўѪфафВнишфиуѯаѯ,wПѬ#ѪѬЗѧнЗ~ГѪrЛѪЖЭЗѬ'йб}ьвщЉэнтО$ѥмИгѪжѨѪОrНѬЖѡѬѩѪzѾБзикѡ/вфЀр*#ѯйv"ѭпѬжВѯѮ~!ЗѧѩѦѪѡЕѫBэй$йѭ/фяэ&аѯпѤаѧ!В#ѦѧѭѪюxsЖЖѬѫПЯОѥхш$Ѭфчгѻы&лqкѫшѢлГлѧѯѮrпВѦѬѬѠѪЖѨLМѡццдѠбдыѸ[&?~td>'?⁅#чЙ|rгѬѧѩѨѬvtѡђѠѥмм$ѣочвЏэфяqхѤ"ѫмѯкuѨѠѨпѭ~ГѪrѤГБёѮpедвѠфпQЉыйуѯхe"ът|тyrѮrцЅѯqѥЙzѦѯLѧѮхбпѥ/йяЏэчйВцѢтѩгѡсЙmpn.$mm$l⁎tиљПП'мйПкцфѺжгсqжѤнЗпА/uѨѮАпДИѨtНzЕѣєѠѠщ$хѭгээчжеѬяѦ"ѥ!МйѫѯѮѮйѮѦktѭКѬѣєПѠ'щоѣвиэЃвгтѫмП"ѭсѩдѭГѮѠ/tсѯtѠЛЛОђОpцпчКпг]ч&оѡьѯ"ѥсѤпК|pѷпЖМqѬrѨtЖќѪѥ'жфѨгщQЁеодѩхБ"ЖкВфѥМВГюtГѤѧБѡЛѤёМ~'ОфѥиоаD>7f$ѩмѣб}#ѯВѨѥйЕs`lgmtЗђЖѠ+$оѣэибѰь&бѮкЛйѢеАсѧѪѨrмѤѤѯѦБИtЛљѢѢьи$Ѣб+ьЋдфнОэѯоД!ѢиѫѣѠѩэѩИѭzrфѠЙќИѮ+$лНбчгЃзг/qоѪиwюqпѫѡpѣъtѩqѦѢѦtКѝѢѠюдцБющNI)so8*ïs⁅tѮѯѯѨіПГмк$ѯ/еяЀыджqчzОѯфѡкѮЙpрбЕѫѪИѪНѤ L‶pВхпѥ/лсшгпѤтѠмѫ-qсѫrѭѢщtЗБѪѫѧѠёЗpцкжМккQІркжЗ(zаѢсѬжѠ~pГпѦВѤѨrѧѡёЗѬвт*}КафЀэ&оѡ$ѢжѯщѤ/uАѮrоДѫqГЃѦtГјЗБы$&Ѡп&ьЋнгпs(zрѧлqйѥѨpГкѪѡѯtНѨѩКLЕѠпихПниуЋши#ѩгzпѢнѤхѯѬѣѬ>ï}qѷѩѤѦМўБйийѨвофшж#эмВкѪпѭ#ѮѪЖѧ-tЗБѪѫѧѠѶВАм$лНквъЅуоиqуѪъѢцѫрuѨѮЖдzsэѬКѪtЖѓЗАеяб}нохЎю&сѡоѢзwцѡыѠЕѪѪ/tсqѫѩѪѩБLѥѠябуѧп&оЉющиѡ$ЛмѦпѨ#ЗВѥБвѪѨНѩѪѠtМLМѡэѕиѣг&рѰюж#ѬбzгѩкѤжuc`b!ѧГѡѨѮѤѦLѢѠаибНбкQІхйнѭмѧвИ!ЖгНѧЗѨтtѫѦtѦѯЖѥіМѣй$йѭоибЋ[&?~td>'?⁅#ѲѢИѧцѮѫqЖѢѠѪНLѦѮчия}тфяежуѩцѯрwYJpѠдѮѣtтzѬѡLѢѠаибН/‒QѶяиоѯиѢиѧ!ѣ#ѡѧѩГуѦѫѩzrэѤѐМАви$Пкнвѳяж#⁅$ѥмѬтЙйѥ⁴p⁆!ѰГѯѭѯѮtоќѢѫ+$оѣвгжІы*#ѩхѥмѬэѦнѧѢѫrеДАѢѪѧzѦѯЬВѦвймѨ5&5Z&S>v.mwh"wu&5's1!q5>)t@ PpEvm8i&⁥ъифГкѨщѮ!АвѫВpѦпДѭѧѡrѥѬѥРОѠ+$уПб&яѺызнqхѦщЖкѡ#ѨѧpѮдѩМѪѪ|f{TR 9‐$ъвжжЃз*#МоѤпѩнѩфѠГѪѪдtѩБѬѥѢЕѯ⁊юрбйБ/оьѹрцжАйѤ#wМѤ#ДАѥГмЛѪГѡГЖxєЕѫйвмПк*QЄыагѪчѣуЕб}#ѫѣБАпЛБѤѯОѧѪ Lw:8-1‒QЪжврqхИвЗбГяДНpѡпѦѭБѬАЖtОќИpлквѠб&юѻыяж$ѻсОдАсѧБОА!ѪВѬѪѠѧПБLѢѥцчфМф<QЄэяг}$Ѩмѣб}#ѧѬѧѦтБqѩѧѤѥѡђЖѨлян}бзлѪщ&еѩгѧзѪмѯаѫrѯВпЕББѤѯЛЖЖќ⁄'цкq/зфЌUсжѢкzдѯгКжuГГЛдЕБѣѤrѤѥѡђЖѨхшхВ/лфщиаВцt"ѴвБнѢѬѩrйБsѧѬѥѧѬУАѫшбцМр&ыѻэблА$⁎"ѪдѥнДАѠАпѮsѪКѣѤѧКLКѧ'фбМьцаЅч(#ѰкПтѧмѩбuѦѮГуЗѬqѮrѧѡИЯpлквѠб&ьЎUфнѪшѠмwгКеѭАМrрѤѯѯѨБvtЙђѨ'кеѨюйфѼэфяqеѤйѢдqбОГѮѨйѭsѮДѬМѡЙЮѢьвмѯплщѴUчбѯмѦ"ѨпГнѩѨѠѮ/to~$lf$юМpвхцБ#&уѰъииѬмИюwпАоѫѠѭБяtѤѡѠѢНЗђѠѡйфд}‛&вЉрнлЖбѧкѢ!АйѫВѮГуѬsБѤГѥДКЭѠАзйбѠзщQѺызтГжѯпѪпѢнuѡѥѯпѨѣtnu$PRnЕ$лѨяояЏUмуѩгѢуѧ!ѠнЕОѡѢ!ѣѣqДѧЛЗѤЭѬккзѣецсѹши#ВхѢйѯгѡжЗГП|!хѭѪѡѧzЕМїѮѭьб$ОмлфѹхшсqеѤйѢдqтѮѢѡЙфzsѰtАѤГОєѧчбйѥр&юѻэцнѥйѤбѩ!БгѢѠѨАйЛs⁅tПИѪќГБйпъПвиQЅъцгѣаѪпѩ/qЙЕѪѧѪрПsГѤѨzѬПєѨкдуѨ/чъѸвжэГхЕ.wйqжДѩѨrйБsѮѡВѯѢМўВѥх$йѭззяЀрг#АмѡюѪбО#ВѢБАэtѬѯѫБѡЛѢєК|'цк}тфяэвђГ$ѧвwоѯиЙѥГrгѬѧѡznu$PRnФ$уѨдиуЎвгтГжѪ"ѨпОбѭѩБН!ДѦАЗВЛxіМВйфяѤ/йяЀшитГшД"ѩуАрЗГВѠтѡБqѦrѥДМЬМѤв*$ѰэиQЏрляѢмt"ѷдАрЕГpБмѬѩѡѯОѧПНBячдоПзсфѺяо#ѣхѯбѣбqнѨrѬѬзѡБqѣѢѦѡЙєѠМ'пъѬбпQЃт&лѬяП"ЗдАрЕГѮѠ/tчѤѩОѩѬЭѠѠккжВэчочи#ѢпѪаѢ!АмѭГѪѢ-tѫѭѡНzѪАёѡpцчэѨюфуЎшлрП$ѤуѩаѤоѨѬБАэzsm{"dhTRнѮоаѕѡ/всЀрг-qОѪдѣъѨ#ЕѧББсЕsѩѨѧѯЖЭАѮі$кѮяжьЃвгоѩбzнѩ!ѫнѮѪЗѧрЖѡВtѭѤЖѤљГѫвймВ!&ўшждКжѪьwьГнuѯѠГъНѦѬѬѧѦtЛђАвхчНюх_ѪимБкѫсѮуѤ#ДИѥГуИsѠѪѩЖМБ@Зви$ѯггиЋрф#ѣдВ"ѡдѪрѡѬѪ|!ъѧѬѤѨѤt‰LЖѥкбз}тфяшг#ѫдЛвѢуАьtrl}qjo!jяѪЕѯХЗѭпы$Ѣб&хЎшъаѡиzпѢ!АрМѧБАгЗѦГurf{TR 9Жя}гичЎзг#ѮфѯжЖуѡбѭАМrрѡѢѤtѨѪѫМЮВѫпхцѭ/оъЃUтлѬдѧуѯрГгyrѪѬуѪГКѭrЛѮДњЗВ=$¯щклфЈUкоѤ$ЙдѢ!ДбѥАѨА ïlqьѩѢxЭѥѨхды}юдяЂUмгѮмИвѬ!ѥнДАѠАпГѮКѨ~zѫѤљИАзцмП/зяѻйзрqхzиѩмѫрЕѧѭАбѨѫntnu$PRnЖкфБож]ч&йѯцѤтДяqнѨrѢГуЗѬѩѯ~zѥѧјЗВ'лфѣлиъЍхфяАыzаЖяqжѦѬpГпѣѮѡЖѧѡИЙЯѬpбмгѠу(QУUчнѣхѯоwмѤ#ѪѬВѬнЗqГАѤtБѐѡpкб$ИнжгЋрф#ѮмГкwйѪлuѤѨѥмѡѮѬѪѡѤtЛЬМБхфдѠюфуЋ[&ТГфѯоѬдѬлѠrГѠдѯѫЖѬАЖtОќНѨхдп}ягсЀэбрѤцЛэwйАйѮМЗѪуѡѨНѩѬzѣДLѣЗіц$МзннІрпыѤнzяѫпЗлѭ~pѨпЖѭБЗМzѫКѝЗѤпцш}вгQЉUчнАцѤэѪйѩ#ѨѪpѬеѬѮqГѧѡѪЖљИ~'8+-1:
ѩлнѢмѯ"ѫпѢрЗrѭѢжѦѣГИrЗЖКLКѭццмѠефяЇY&фГкzгДеѤсuѣѮѩдѡsѮѪѯЕЖЙЧО|'йк}пзаЅюшсѬкzпѢгѤуѨЙѬ|!ьѮАЖѪѧѮѦLКѬвбц}шїгЁжш#ѮфѤбЗбѭпЖrѤѧиЕБѣѬНvtДLѯѬйтмВ/щуЀкгсАыzйѯщН#ДААѧнѯѦѬѬѧѦzѾѤзййѣг&QѺюхфѡбzуЕсѤпѮѧѭѪдѨsѫtВѪЕЛЬМБхфдѠклщѵUчнѠхИаѢмѬнѦѬpѡдѩѭѭѤr⁎tКЭПѮейкѤ/вфЂдфбВъГзѮ!АлѮѬѩrоДѫБѪѦБzCRn;t:ркирѾывлѭкѯ"ѠбѭжВѢѭѪдnsѦѤrЛГѵЮѢзфмѭэоуІыенqфѪеѦсѯтѥrБѪкѤsѥѤѯѧѪНLѯѬйтмѥ/цсЌюофѬдzсwсѡдѨЙЕrкКѧѤѭ|zѻўЗѤф$фѭиеяЉыц#ѪмВюwпqсѠЗ|rтtѩѯѧѬzѪЙќѨлббП/ксЁдопѡпЖпѩдqмЕѬПѠкѡѮѩѡ|zьИљПѭй$щПз&ъѵсо#АцѪпѩгОсДНpѡкѤѡѬПѮѢtѥђГѨчдцѨдщэЃUвжѬбѩ"⁃!ѠгѨѨѨВбѨѫ}tѣѢѣЙљѣѬвйдѡз(QХшо#ѩиѯьЕ!ГгѮѢѭА!ѮsАѪѣѢДДёКО'абѠке]тж#АуЋрwцѤаѫrѯѬкЗДѡКАzѬўЙѠццшs/ЛяшгнѠсѤжѯнѯ#ѪѬѬѯйЖПktѯѪѯМЫКѥ'каѠбеязжиѡйИвwмѤ#ѦѢАѢмЖѫБЗѧИtЙќЙѨрмы}нфяѻыен$р"ѨсѩпѠВГ~!ЖѣѪѤѯИѤЯНАзжпВэъ_I)so8*<ѶтИжДАѢБдЖsѮѪГИѪѫёПЛо$аѨыозЃз&зѤйѯбw―qнДѯѮѠмѪѠѯtВѯЕѧЬѣѠ)$Д}тфяъцлѣкѮкЕ!ѫ#ѨѪѪѬвѠѣqѩѧzѫѤљИАзэдГцгэѸдщ#ѫфѢеѯрВ-uшАѪжѬВqЗГѢѯМўВѥххы}эгэUссѯ$ѫмѤбГжѬКѨѧ!ѯНѥѬrѥДМЭАѠпждГэ&ьЎUфнѪшѠмwсѤтЖВБ~!ѩѭqѬrѨѯДЭѠМ+$оѣэибЅь&мѯпЖеДяГтКrѭѧ!ЕsЗѡѩЖКўѩЕйад}збQЁеодѩхѪ.wбqтuДѥѩэКsѥѤѩЖѩБѕѪѥдк$ѣоитЋмгоѩыv"Едѭ#ДѢѬЙнtААѬѩѢѦДУѤврмЛзфQЏрлжѢ(zвwрѪжѡѬѢѢуѡѨНѩѬvtѧЭКѫпждВ/мбЃтот$f-'?mskъpГбѨѭѤtѡѡѤЖёМѥ)$Лѣ/йбЃвооѤ$Ѡтѯжѩтѥ~pѮдѩПЙѤНvtЙђѡйпбѨ/чщЀйлгО$НвЖуН#ѨѢБѧкѡѮѩЛrЙѧЙљѠѠвц$Ѭбннѳжш/qйѤ"ѫдѬжѠrѮВвѤѮѩѣѬѨѤЙёѡО'удМэъ_ѧйиѯцЖ"ѣпqйѥѯѭѪаѤѨѩѣѮѪuѴѯчкмМъихЃз&юГкzнѩрГнКѯѭѬ to~$lf$ѾѩѢйа*}ЗчгЅвллѫкѦ"КлѯоѫѮѨЕдЕѩѩБrѠДМћКБйж$ВнноЎзчьqхѪоѩ!ѬгѮѪЗѪдtѧѤѩѧѩuP 98tc‛&ѩвфнqвѯ"ѫпѧоѫrБѦдѯѣГИ~zѫКLАѠябиО0&M8?!:⁎"ъбqмѠВѢЙиtѡѦѧѩЕѠLНАйхиѭэцщЉхгсАыzжѥбqбОЗѮѦбzsюѡВѨПНL‶pйцоѭижгѷдщ#ѯцzжѢмѤа{rэѬ!ѦИqЕѢѦѬLѦАйнйѩ/Мсѻю*#ѥкѠвѠбѪлuѯѥѪжѥѦѧѩѬЛЖѨLНѮшжпѨвоосгоѤзzнЗйqбѫѥѭѪлѩѭѣѡѯѢѬЮМѢзфйЖъ&яѹшиыѤйѢлy!усѫВѮѫ!ѦИДѪѦz⁀ЭМѧгдцБ/лфЁэп#ѠдКюѢс}#ѫѭАѧеѡѨОКЛѢѭўЗѫпумѠь&ьЋдэъѤйѢэwеѤоЙѡѠѮйzsѳѤѨzЕОќЕѠхш(}¤хйЃзъ#ѥбѧзѡмКкuѤѥѩтѠѭѫï|f{TR 9‐$хвффѻрчоѯ(zкѪуѤуѠГѭѬ‧tсКtѥѧѤБЮЗ|'ИмИпоъUщ#ѣдѦ"ѠбѣлѡБО|!ѶѭѭЗ~zГѦђНхд$Ѣяиаѹхщ#ѩ$ѩзѪйѡиЙѯѠН!ѬѧѤЛ~zѮКЮМАфъ$В/йяЁх&оѤ$ЙуѨдѪ#ѫѭѨГбЖП}tѭКѬѬїВpкб$ПбннЁы&бqиѤьwвѯиѫѠГ~!ѩѭqѬrѨtЖќѪГ)$Ы}ьафсхпѡпzпѧеqюЗѪѬrсѤѮНМѧzѬЯѬвйы}ницІэмиѡ$ѧзѭпГнЕѢПrнПВѪИ|zѻѓМѯьцдГюъQѻрюлГшzяЕтqмЕѬѡѩдѨАqГѧКѡГLНАпедѯбсьѰь&сБчѮ"ѯ!ѯмѭКГrгЕЂqЙАѤtЖLѥѥхжѕНэиэзипѤ$ñИѧоѩсѥѩѠé-tѮѡѠrѠѪѦђѢЛл$жМеибЅдфлqлѡвѪйБрЛrѭѢцѤБНtВѪѥКЮѡ~)*$a vO8НqцѤо{!ЖсѫrДВпѭѮѥtшѪДПLКѬвп$АэхQЇочиН$КвѪэЙжyrГrНѬЛѩtѣБѯМLѣѬфцйЖк&аЅщлжѬмЕ"⁃!ВеuѬЗѧмИsѣѩѪѦѤѦљЙМкк$ПбфQѺюхыѡпt"ъпqнДАѠѯбѦѨѩѦѢИИѥУѭз$щПбкQІр&тГдѡ,w=~skn lЛѤѩqѦЙzѣЙќЗВв($Ѡз&еѻыпоѥ$рвЗк}#ѨѪpѧвѪsѢѡѯѤЕѥљѴчмаНзу]си#ЖбИаІсГнѦѬpАпѨѣqѩѧzѠКњКѫп*$тб&щѾUбгѮмЛиѧнqфѠАѢЃсЖИѨtАѤѨєЕѤзп$Пбдсѻэя#ыдЙрЖлѩкuБѦѧ!Ѧs rѨѡОљpХк$Ѧз&гЅчжуѩэzпѢ!ѥнВѪВѢкxsГѪrѡѬШѢѮойа}вгQЏыврѭдѡ.wуѯ#ѮѪpѡдѩѭАЕѧzѩБLЕѠумоМзцяЉхн/qйѤ"ДоѯпѭѯѠѯйЛsѯtѠБМБђНѨцдйѠфуQѺчикАцѨвВ!ѥжѨѧѣrмѡsѮѪНѨѬПђѣМ)$Д}гичЎз*#ѦдѥкЖлѩ/uѭѮrлѪБѯДЙѦtЕЧЙpцкеНплQѼрфбЀфИщѮ!Гнѩ~pГкѡѠѫѤrѥѪАЬЗѤзоцѥяиуЋюо#ѠпѢеѭйѤ#ЕѬѤГуѦѦѬѩѪѠѬШѢѮойаѭ/‒QЁхм#ВцѨзЗзѥгЛАpѯдѮѭГѪВБѡїѬѡпцбѦз&гЋьлшД$ѭвѤпѣнЕѬѢ~!⁀sрѤВѤѩѯLЖѥ'ФкПчоъѷс9#m+*<kqo‗uьѤѯйѨsАѯѬѨѪИ@Ѣцы$ѠпюсжфнѮмНзЖлѡьuѯѠѦдѢѧѡtАѯѫБЬѮpкд$сзусЂюх#удЛкѬэѩфѥ|pрдДѮВѦКѢЕѨLКѧ'хжѣкеяъхсѤьѯуЕгѩьuѠѮrгДѦѭѡѯѢxђПpйейѭяхчЃю*#ЖцѤ"ѪйЖжѦѬpѯдtѫѦѨѧѧѬПђѣМ+$м}ацщІкн#БбВзѪйѤ#ѡѠѨѡбЖПqѫВѤѥПљОГ'хдѡбчгЅкфжѪшѧмv!цгѯѬѭЕйЖsѯѩrѪЕЛєѢѠкцчНь*QЏымсѯфѪпЕтБрyrѨrмѬѩѡѮѬѣtЛЬМДвххѣя&⁥фхзН$ѤпwфѯсЙrѱѩдѫѭѣxrѪtѡђѠМ'ея}з&ѢЀжунѣ$⁎"ѢнВ#ЖѤѥrмѡsѮѪАКѡЕЯЗВцы*}3)
Iv=ѰчѦзѢуqоѥКpюйМѣqѠѬѠѤГќѠМ'окѡь&ьЋси/qуИмwрѡпѫrѭѢкѬДѩѡrѮѡЙљБpебаЌэ&жЎюибѤуѯуЕгѯ#ѯrѣѪаѡѨѩxrѧѤНјѡВ'ИмЕп&щренqцѤаѧсѩъѭrБѭпЕѭѠxrѠѤОLѡѪчкцѥэъQѶзх#ѢдѮмЖуН/uѪpѭпѯАЖѬѮzѨѯLПѠгбвѩь&ьЋUдшѧмѨвѪйѤ#ВѧѫѬгѡДѤЕАѨѤ LмБхдѕПющQЄывнѧаѪрЛ!ѬжѩѯѮѡпusm{"d

Глава 3. Сказ о потерянной Родине.

В последнее время Алексей Иванович часто плакал. Если бы кому-нибудь из

сослуживцев, с которыми он служил в армии, сказали, что Лёха-Квадрат плачет, то за это могли и побить. Правда, плакал он только во сне, просыпаясь на мокрой от слёз подушке.

Алексей Иванович не хотел признаваться в причине этих слёз даже самому себе. Лет тридцать назад он потерял Родину. Это не было связано с переездом и чувством глубокой ностальгии. Родину он потерял подчистую — её просто уничтожили!

У каждого человека есть своя Родина. У кого-то это район казахской Бетпак-Далы с плёсами пересыхающих речек Бала-Жезды и Кайкан-Карасу, у кого-то — туманы острова Кунашир с запахом преющей ламинарии, а у кого-то — старые арбатские переулки. Как и в каком возрасте образ Родины запечатлевается в голове ребёнка, никому не известно. Но сохраняется образ на всю жизнь.

Одно дело, когда вы просто уехали, но знаете, что Родина где-то есть и, приложив усилия, вы всегда можете к ней вернуться, даже если она несколько изменилась. И совсем другое, когда Родина исчезла с лица земли целиком и полностью. Случается такое, слава богу, достаточно редко, но всё-таки случается. Именно такое случилось с Алексеем Ивановичем.

Родиной для него был совхоз-миллионер, в котором родился и он, и его отец. Дед родился тут же, но ещё до образования совхоза. К сожалению, Алексей Иванович не успел с ним поговорить подробно и по душам: дед погиб на пожаре, спасая коров.

— Недаром Алексей Иванович воспринимал свой совхоз как Родину. — Акын ударил по струнам домбры, каким-то волшебным образом передавая настроение героя. — Подобные хозяйства были целым миром, практически государством в государстве. Большинство «поедателей результатов» не в состоянии представить, как поедаемое создаётся.

Попытаюсь дать очень краткое описание. Всего, правда, не перечислишь, что-нибудь да останется «за кадром».

Тысяча работающих, семьсот детей, триста двадцать пенсионеров. Основная усадьба и несколько разбросанных вокруг небольших поселений, называемых «отделениями». Создавались они для того, чтобы не тратить много времени на путь до работы и обратно. Были, конечно, ещё и временные станы, но там не жили постоянно — только во время страды.

В основной усадьбе была сосредоточена вся инфраструктура: школа-десятилетка, детский сад, большая библиотека с читальным залом, клуб со множеством кружков, поликлиника, больница, просторная столовая, баня, пятидневный интернат для детей, чьи семьи проживали на отделениях.

Пять с половиной тысяч гектаров, отведённых под пшеницу и рожь, позволяли собирать одиннадцать тысяч тонн зерна. Представьте себе эшелон длиной в пять километров — и каждый вагон доверху забит хлебом. Этого хватило бы, чтобы кормить целый город размером с Борисоглебск целый год. И это только одно хозяйство.

Одной из самых выгодных культур был подсолнечник. Под ним находилось без малого тысяча гектаров, с которых в результате собирали тысячу шестьсот тонн маслосемян. Я раньше не задумывался, но оказалось, что по подсолнечному маслу этого хватает на годовую потребность пятидесяти тысяч человек.

Яблочные сады занимали 130 га и ежегодно давали до девятисот тонн прекрасных яблок разных сортов. Девятьсот тонн яблок. Это когда в августе в воздухе стоит такой густой аромат, что его можно резать ножом. По пятнадцать килограммов на каждого жителя небольшого города — от младенца до старика.

Дойное стадо состояло из тысячи голов. Что давало валовый надой в 2800 тонн молока в год. 90 % шли на государственный молокозавод, 10 % оставались на собственные нужды: выпойка телят, столовые, детский сад, школа, интернат. Если учесть все продукты: молоко, масло, кефир и так далее, то средний человек потребляет сегодня 250 л молока в год. Таким образом, наш совхоз кормил молоком и молокопродуктами более десяти тысяч человек!

При плановом откорме совхоз сдавал сто пятьдесят тонн говядины и триста пятьдесят свинины в год в виде товарного мяса. Среднее потребление мяса на человека составляет 15 кг говядины и 35 кг свинины в год. Получаются те же десять тысяч человек.

Хочу коснуться ещё одной цифры. Для содержания крупного рогатого скота требовался целый городок, включающий коровники, родильное отделение, телятники. Коровник в совхозе — это вам не просто сарай, а целый кирпичный город на несколько гектаров с галереями и выгулами.

Выращивание птицы носило статус подсобного или цехового направления. Несмотря на это, в год выходило тридцать пять тонн мяса и соответствующее этому количество яиц. То есть по нормам хватает для тысячи человек.

Примерно на этом же уровне выращивали овощи и бахчевые.

Совхозная пасека давала две тонны мёда в год, что обеспечивает четыре тысячи человек.

Коснусь ещё одного важного вопроса. Куда девался навоз? Так вот, было чётко рассчитанное равновесие между пахотными землями и отходами от содержания скотины. Навоз находился на специальных площадках от полугода до полутора. А затем специальными машинами, которые его дробили, он разбрасывался по полям. Поздней осенью вносили свежий навоз под зяблевую вспашку. За зиму он интегрировался в почву, делая её более рыхлой. Ранней весной вносили перепревший навоз, который не обжигал корни молодых растений. Иногда требовалось дополнительно внести калий и фосфор, но в количествах, несравнимых с сегодняшними объёмами.

— Пожалуй, хватит. Наверное, вы уже сумели представить скрытую силу того, что могут сделать тысяча человек при правильной организации.

Безусловно, помимо всего прочего, производились стройматериалы, возводились дома для молодых семей, дети отправлялись в Артек, а взрослые — в санаторий.

Необходимо обратить внимание на одну важную вещь. Многие сегодня читают об ужасах в период коллективизации, когда людей насильно сгоняли в колхозы. Потом были годы войны, годы послевоенного восстановления, и в результате всё выровнялось. Коллективные и советские хозяйства превратились в родной дом для крестьянских сообществ.

Может быть, кому-то это покажется удивительным, но заработная плата в таких хозяйствах превышала среднюю городскую заработную плату. Муж механизатор и жена доярка с двумя детьми могли накопить деньги на автомобиль —- в то время предмет серьёзной роскоши — за три-четыре года. Оставалось, правда, получить вожделенную открытку, позволяющую этот автомобиль приобрести.

Всё это при том, что дети бесплатно получали в школе завтраки и обеды, а внутренние совхозные цены на продукты были чисто символическими. Таким образом, фонд заработной платы семьи повышался ещё в полтора раза.

Всё было разрушено в известное вам время известными вам личностями. Конечно, и жители поучаствовали в этой трагедии. Исключительно благодаря собственной глупости, жадности и отсутствию финансирования и управления. Ну а когда началась приватизация и делёж паёв, то вся предыдущая жизнь была забыта в спорах о том, кому и что перепадёт на халяву. Хорошо, если дело заканчивалось спорами! Видимо, новоявленные «младоразрушители» именно на это и рассчитывали — «Разделяй и властвуй!».

И вот теперь Алексей Иванович часто сидел, понурив голову, на фундаментах коровников, разобранных на кирпичи непонятно кем и непонятно зачем. Обнимал одичавшую яблоню, которую когда-то сажал с одноклассниками, и чуть ли не выл в голос. Разрушились асфальтовые дороги внутри усадьбы, часть домов опустела и медленно развалилась, не было ни школ, ни поликлиник. Ничего не было! И не было никакой надежды!

А ночью, во сне, он видел цветущую яблоню, золотые поля, мать, спешащую на дойку, слышал пение птиц и мычание коров и просыпался на мокрой подушке.

Его пудовые кулаки, привыкшие к сельской работе с двенадцати лет, непроизвольно сжимались при мысли о двух подонках, по чьей вине всё это произошло. И мысль у него была проста и незатейлива:

— Эти недолюди совершенно спокойно и счастливо дожили свой век, а потомки их живут в шоколаде и поныне. Причём за рубежом! И живут они за рубежом именно потому, что понимают: живи они в России, кто-нибудь подобный мне, потерявший Родину, может задавить их голыми руками. И это будет справедливо! Задавить их надо за их собственные грехи, а не за грехи отцов! Живут они на средства, полученные теми в результате предательства, но даже не думают покаяться за действия этих выродков и от тридцати сребренников отказаться! Правда, сделать это крайне тяжело и дорого: по нынешнему курсу предательства эти тетрадрахмы стоят десятки, а то и сотни миллионов долларов! И уже сама возможность отстранения от этого котла заставляет их самих становиться предателями. Такая вот цена у моей Родины!

Невозможно было не заметить, что Алексей Иванович сдавал на глазах. В армии его называли Лёхой-Квадратом из-за его фигуры: широченных плеч при не очень высоком росте. Кстати, в армии так звали и отца — Ваня-Квадрат, и деда — Гриша-Квадрат.

Отец служил в Группе советских войск в Германии (ГСВГ), в городе Наумбург-Заале, в 101-м мотострелковом полку 57 гвардейской мотострелковой дивизии. В один день он стал знаменит на всю Группу войск. Командиром батальона у него был подполковник Тягнибок, фигурой крайне похожий на наших героев. Ходили смутные слухи, почему он, будучи подполковником, был всего лишь командиром мотострелкового батальона. Что-то о физиономии кого-то из крупных начальников.

Так вот, товарищ подполковник крайне гордился тем, что мог подтянуться на одной руке четыре раза. Каждый раз он объявлял вновь прибывшим, что тот, кто подтянется на одной руке пять раз, немедленно поедет в отпуск в Союз. Задолгое время его службы такого события ни разу не случилось, поэтому рисковал он не сильно. Но это было до появления Вани-Квадрата!

С разрешения потерявшего бдительность подполковника Иван снял ремень и сапоги. А затем подтянулся пять раз и, глянув на подполковника, для верности, подтянулся ещё разок. Триумф был полнейшим! Подполковник оказался

человеком слова, и через месяц Иван двинул в Союз. Если вы думаете, что это было просто, то вы глубоко ошибаетесь. Всё, что происходило в тех краях, происходило за валюту, а какой за ней был надзор, вы можете представить сами, посмотрев на любое лицо работника финансовой службы.

Алексей мог повторить все фокусы и отца, и деда, правда подходящих подполковников уже не было. Однако за последнее время он как-то обмяк, осунулся, и даже его походка изменилась. Отец пытался его расшевелить и даже вызвал на соревнование по удержанию пятидесяти килограммов на вытянутой руке. Номер не прошёл! Алексей только вяло отмахнулся.

— Согласитесь, было бы совсем несправедливо оставить такого человека, как Алексей Иванович, в том положении, в котором он оказался. Не расстраивайтесь! Рассказ ещё себя не исчерпал.

Пора было принимать экстренные меры. Однажды вечером к Алексею на своём УАЗе подъехал отец. Сказал, что хочет показать сына народной целительнице. Вид у него был такой, что Алексей не подумал спорить. Да и сил не было.

— Куда едем-то, батя?

— К одной ведунье из соседнего района... Старые друзья присоветовали. — Батя говорил отдельными фразами, ему мешали ямы на дороге. — Я давно о ней слышал, да повода не было... А теперь, похоже, есть! Пусть посмотрит на тебя, что-то не нравишься ты мне!

Часам к трём ночи подъехали к небольшой избушке, старенькой, но опрятной. Отец стукнул в окошко, зажёгся свет, и в дверях появилась согнутая бабуля, точь-в-точь Баба-яга из детского фильма-сказки. Вошли в горницу. Отец, сославшись на дальнюю дорогу, выпил кружку холодного молока и отбыл.

Бабка глянула на Алексея и выдавила длинное «да-а-а!». Приготовила чай, кинула туда каких-то ароматных трав, заставила выпить. Затем указала на кровать в маленькой комнате и велела ложиться. Рядом пристроился огромный чёрный кот, почему-то похожий на Боярского из известного фильма.

— Ты, милок, кота-то погладь, погладь. Он тебя признал.

Алексей положил руку на изумительно гладкую шерсть кота и провалился в сон безо всяких сновидений.

На следующее утро он вынужден был плотно позавтракать яичницей с салом. Опять выпил ароматного чая. Дверь открылась. На пороге стоял пацанёнок в широченных клешах, с носом, очень похожим на бабкин, и с выдающимися ушами, на которые падала не по размеру большая кепка.

— Вот тебе, милок, провожатый. Вовочка у нас очень сообразительный, всё покажет, всё расскажет…

Она сунула в руки пацанёнку узелок, как потом выяснилось — с пирожками, которые очень пригодились. И начала как-то ловко подталкивать Алексея к дверям. Дверь за ними захлопнулась, и они оказались на широкой чистой улице с красивыми домами по сторонам. Напротив росла корявая пожилая яблоня. Алексей по её стволу был практически уверен: белый налив.

Несколько обескураженный таким поворотом, Алексей хотел было обратиться к пацанёнку, но не знал, как его называть, интуитивно подозревая бабку в провокации. Пацанёнок обернулся, как будто почувствовал.

— Только попробуй назвать Вовочкой! Я тебя сразу транклюкирую! Зови меня просто — Шкет! Погоняло у меня такое! — И он длинно сплюнул сквозь зубы. При этом кепка в очередной раз свалилась на уши.

Оказалось, что Шкет должен провести с Алексеем экскурсию по здешнему совхозу под названием «Дух Ильича». Пацан оказался крайне толковым. Он не только рассказал историю совхоза, но и показал все достопримечательные места. Кроме того, он отвечал на все вопросы с полным знанием дела, как будто сам работал в совхозе тридцать лет.

— Тут я возьму на себя смелость сократить эту историю, так как экскурсия проходила до полной темноты. — Акын сделал жест, напоминающий жест дирижёра, заканчивающего произведение. — Вот краткое содержание.

Совхоз под названием «Дух Ильича» был рождён почти сто лет назад, как серьёзный производитель мяса и вполне соответствовал не только «Духу Ильича», но и духу времени. Однако к нашему времени в названии появилась некоторая двусмысленность, так как совхоз по уши зарос навозом, со всеми вытекающими.

Причём не по уши мелкого или даже крупного рогатого скота, а по уши героев-производителей. Они по навозным прудам на лодках плавали. Я говорю совершенно серьёзно, не верите — поищите в интернете.

Но!... Недаром двигали молодые кадры на учёбу! Одному молодому агроному-новатору из местных, отучившемуся в центре, пришла в голову гениальная идея. Аграрии всем селом сели из навоза горшочки для рассады лепить. Население страны, обеспокоенное сложными отношениями с Турцией, читай — с помидорами, начало активно скупать горшочки. Неожиданно выяснилось, что эффективность от лепки и сушки горшочков, значительно выше, чем от производства мяса.

А про мясо-то все и позабыли! Забой скота на мясо вёл к серьёзному ухудшению экономических показателей! Спрос на горшочки рос настолько быстро, что стало не хватать сырья! Вывели даже специальную навозную породу. Красивый получился скот! Тощий, прогонистый, напоминающий прямоточный реактивный двигатель, особенно той частью, которая в авиации называется «сопло». Правда, как уже было сказано, пришлось пожертвовать вторичными продуктами, такими как молоко и мясо.

Забыли все, кроме плановиков-затейников из района. Плана-то по мясу никто не снимал!

Выручил тот же агроном. Недаром говорят — ученье свет! Он ещё на втором курсе вычитал, что есть такая страна Аргентина, где в пампасах водится много говядины, которую собирают тамошние совхозники со странным названием «гаучо».

Мужички вышли на международный рынок и на часть навозной прибыли начали закупать продукцию в этой самой Аргентине. Были убиты сразу три зайца. Выполнен давно забытый план по мясу. Вкусовые характеристики говядины при этом возросли до небес. До такой степени, что потребитель брать опасался! Прошёл слух, что это происки империалистов, которые в своих гнусных целях нас специально к хорошему приучают, чтобы потом взять голыми руками. Но самое главное — народ, снабженный качественным навозным горшочком, стал показывать крупный кукиш Турции даже в момент потепления отношений.

Так это же импортозамещение! Под государственную программу подкатывает! И всё это при очень хороших экономических показателях! Дело дошло до того, что решили было переименовать совхоз «Дух Ильича» в ООО «Свежий ветер». Правда, вовремя одумались. Мало ли что!

Наука утверждает: "Общественное разделение труда приводит к повышению его производительности". И мы доказали это на деле: совхозники лепят горшочки из навоза, гаучо собирают говядину в пампасах. Казалось бы, «в огороде говнецо, а в пампасах дядька!», но как вырос результат! Рано, рано сдавать марксизм на свалку истории!

Как уже было сказано, экскурсия продолжалась до позднего вечера. Шкет привёл Алексея к дверям бабкиного дома и растворился в темноте.

Ужинать Алексей не стал, выпил кружку ароматного чая, которую как-то очень ловко буквально ввинтила ему в руки баба-яга — хозяйка, упал на кровать рядом с котом, сунул руку в его шерсть и провалился в сон.

Снился ему здешний богатый совхоз, но что-то тревожило всё сильнее и сильнее. Во сне он лепил из дерьма горшочки, а выходило не очень… Имея привычку к любой работе относиться ответственно, он сильно расстраивался от собственной неловкости и с этим ощущением проснулся.

Вначале он лишь шевелил пальцами, но тут же вспомнил свой сон и вскочил как ужаленный.

— Ишь вы, умельцы! Все дела, значит, на говно перевели! Говядину выращивают одни, помидоры — другие, а мы всё это оформляем в говённые горшочки! Горшочки — это, безусловно, хорошо и интересно, но как очень побочная деятельность при всём остальном прочем. То есть смотреть надо не с точки зрения горшечно-говённой мастерской, а с высоты совхоза-гиганта, в котором упомянутая мастерская является лишь малым винтиком!

Он выскочил на улицу и остолбенел. Вчерашняя нарядная улица исчезла. Кривая грязная колея с пятнами луж вилась между покосившимися старыми домишками. Он рванулся назад в дом.

— А где внучок, бабуля? Вопросы есть!

— Улетел, касатик, улетел! Отбыл наш воробушек в МГУ поступать. — Бабка зарыдала, но как-то сомнительно…

— Какое МГУ?! Ему, похоже, ещё и двенадцати нет!

— Вчера как раз и исполнилось. Школу-то он ещё в прошлом годе закончил… ЯГУ сдал…

— Вы, наверное, имеете в виду ЕГЭ?

— Вот, вот! ЕГО, ЕГО. Полетел поступать, а ему так прямо и сказали: дождись, голубь, хотя бы двенадцати, а уж потом и приезжай… — Бабка, явно издеваясь, пустила слезу.

Алексей выскочил на улицу — ничего не изменилось: улица, больше напоминающая лесную ковтёбину, по сторонам — покосившиеся домишки. И тут он увидел старую яблоню, стоявшую на том же месте, что и вчера. Уж ствол-то яблони он мог узнать один из тысячи! Он развернулся назад в дом, но путь уже перекрыла бабка с его дорожной сумкой в руках.

— Ты езжай, милок, езжай! Во-он за тобой уже Ванька едет… — Карга указала влево по дороге.

Алексей посмотрел в указанном направлении, но ничего не увидел! А когда повернулся, дверь была закрыта и на пороге стояла его сумка. В маленькое оконце на него глядело лицо кота-Боярского. Почему-то захотелось перекреститься!

Но тут он услышал завывание мотора. «Буханка» отца упрямо пробивалась к нему через непролазную грязь. Он прыгнул в машину рядом с отцом и рявкнул: — "Давай домой, батя!». Отец удовлетворённо хмыкнул, включая пониженную передачу.

На следующий день они собрали всех, кто ещё оставался у развалин совхоза. Люди были в основном пожилые, пенсионеры или около того. Кто-то из них боялся оставить привычное место, кто-то не мог привыкнуть к новой жизни. Верящих в лучшее было мало.

Алексей Иванович взял слово.

— Вот что, товарищи. Вы много раз просили меня возглавить остатки совхоза. Я не соглашался, потому что не верил в успех и не хотел вас обманывать. А вот сегодня я согласен! В какой форме будет существовать наше сообщество, я пока не знаю. Надо советоваться с юристами. Единственное, что я знаю, — это направление, в котором мы пойдём дальше.

— А что делать-то будем? Куда двигаться? — спросила одна из пожилых женщин.

— А кто куда, Константиновна! Кто-то хочет получать достойную зарплату, кто-то хочет иметь уверенность в завтрашнем дне, кому-то хочется, чтобы их дети и внуки не ездили в район, а ходили в школу здесь же и возвращались домой, как положено. Кто-то хочет жить в красивом удобном посёлке. Ну и так далее…

Обратите внимание: абсолютно всё, что я перечислил и мог бы перечислять ещё долго, у нас уже было… И всё это мы по собственной дури потеряли! Довести это до вашего понимания — моя задача, как руководителя. Тогда всем всё станет ясно. И главная цель появится — будем вместе пытаться вернуть нашу Родину!

Глава 4 Сказ о том, как Дама Пик ходила налево.

— Добавим немного теории к предыдущему рассказу, а позже, на радость нашим девушкам, вернёмся к уже полюбившимся героям.

Стал я как-то свидетелем разговора между нашими консультантами: Сеней Косым из пивбара «Мутный глаз» и Марк Абрамычем с Лиговки. Отвечаю на ваш вопрос. Сеню зовут Косым совсем не потому, что у него есть дефект зрения. Глаза у него совершенно нормальные. И не потому, что он злоупотребляет спиртными напитками. В чём же секрет? А дело в том, что у Сени, кроме таланта эксперта, есть ещё один дар — он умеет шевелить ушами. Причём в достаточно большом интервале. Особенно забавно выглядит, когда он прижимает уши к голове, становясь похожим на испуганного зайца, — ну чистый Косой!

Перехожу к услышанной беседе.

Разговор начал Сеня:

— Марк Абрамович! Исключительно в плане мозговой тренировки: какой вам представляется самая краткая характеристика содержания «Пиковой дамы»?

— Прикажите получить! «Дама Пик пошла налево, фраер в обморок упал!»

— Недопонял вас! Где же тут основное содержание?

— Включите логику, Семён. Это не сложнее, чем шевелить ушами. Хорошо, я вам помогу. Как говорится, старый Марк борозды не испортит!

Вы, конечно, читали произведение и, наверное, не один раз. Попробуйте забыть об этом и представить, что вам известна только моя фраза.

Уже из того, что упоминается название игральной карты, нам становится ясно — происходит игра. Учитывая время написания и общественное положение автора, мы можем, практически со стопроцентной уверенностью, сделать заключение: играли в «стос»! Иначе: «штосс», «фараон», «банк-стол», «бито-дано» и множество других названий.

Один из игроков назывался банкомётом и имел в руках колоду карт, которые раскладывал поочередно налево и направо. Остальные участники назывались понтёрами. Они выбирали по одной карте из собственных колод, и делали ставку, пытаясь угадать, в какую сторону из колоды банкомёта упадёт выбранная ими карта. Если налево — «бито», ставку забирал банкомёт, если направо — «дано», выигрывал понтёр. Как видите, игра по сложности своей была доступна чинам не ниже камер-юнкера! Она относится к разряду азартных, что означает отсутствие верхней границы в размерах выигрыша и проигрыша.

Дальнейшие наши рассуждения будут носить более или менее вероятностный характер и тем не менее… Дама Пик падает налево, следовательно она бита. В обморок при этом может упасть только понтёр! Причин для того, чтобы опытный игрок, а других там практически не бывало, так как играли с «младых ногтей», упал в обморок, было немного. Во-первых — очень большая ставка. Но есть и иная причина. Представьте себе, что игра была «нечистой», то есть, понтёр был заранее уверен в том, на какую карту ставить, но при этом «обдёрнулся», то есть совершил ошибку при выборе собственной карты. Естественно, ошибочно выбранная карта, вполне могла «пойти налево». То есть, оказаться «убитой», в результате чего игрок, заранее уверенный в выигрыше, вполне мог проиграть. Откуда и результат…

Скорее всего, в данном случае имели место обе причины. Глупо, зная заранее карту, не поставить на неё всё что имеешь!

Конечно, ни о каких персонажах речи в таком кратком пересказе идти не может. Нет ни Чекалина, ни графини, ни её компаньонки. Для этого и существует настоящее произведение!

На этом Марк Абрамович свой анализ закончил, а Семён тихонько поаплодировал.

— Спасибо Марк Абрамычу! Разговор оставил во мне определённое впечатление. Он заставил задуматься о поведении человека под несколько иным углом зрения. Кроме того, мы продолжили тему, начатую в прошлый раз. А это хочешь-не-хочешь напоминает о данном ранее обещании.

Я ведь обещал рассказать, как развивались события в жизни наших героев. Думаю, девушки наши от этого будут в восторге! — и улыбнулся хитренько, взглянув на стайку девчонок. Рассказ получен от непосредственного участника событий. Я лишь прокомментирую.

Харасавэй! Это вам не белый медведь чихнул, которые здесь, кстати, водятся, не то что в достаточном количестве, а просто в избытке! Интересно было представлять себе картину будущих изменений: сегодня захудалый медвежий угол на самом берегу Карского моря, покрытого льдами иногда даже в июле, а завтра — гигант российской газовой индустрии.

Ленка иногда беспокойно спрашивала: «А что же станет с медведями?». Миша, подыгрывая ей, сурово отвечал: «Это судьба! Будущий биолог решает будущую проблему будущего белых медведей!». Ленка хихикала.

Море свинцово-серое с островками льда. Иногда оно покрывается туманом и насылает этот туман на берег. Туман исключительно густой. Подобные туманы бывают ещё только на Дальнем Востоке, на Курилах, которыми Миша заболел ещё в детстве, запоем читая книжки о путешествиях при свете керосиновой лампы. Не надо думать, что в Холмогорах не было электричества! Миша зажигал лампу специально.

Особенно забавно выглядит исчезновение корабля, постепенно погружающегося в белую стену. Так как стену эту не всегда можно различить на фоне моря и горизонта, то создаётся впечатление, что каким-то фантастическим образом плавает лишь половинка корабля. Примерно то же происходит с постройками на берегу. Увидеть что-либо на расстоянии более десяти метров практически невозможно.

Времени было исключительно мало, но всё же иногда Михайло Васильич стоял на берегу и смотрел вдаль. Вид, конечно, был не совсем похож на его родные места, но запах моря, шум волны, выброшенный на берег плавник, создавали всё-таки знакомые образы. Не хватало лишь лодок, вытащенных на берег, да развешанных для сушки сетей. Он вспоминал дом родной и «сумасшедший дом» последних шести месяцев...

Начался январь и началась сессия. Ленка, с какой-то стати решившая, что отставать от суперотличника Миши ей никак нельзя, с головой погрузилась в подготовку. На Мишино счастье, действовала она строго по созданному ею же расписанию. В нём была означена двадцатиминутная прогулка на воздухе каждые два часа.

Михайло Васильич сидел на лавочке с ноутом уже за полчаса до её появления. Затем они гуляли двадцать минут, не касаясь никаких «серьёзных» тем — это было условие, помеченное в расписании жирным шрифтом. Хотя… Какие «серьёзные» темы могут быть у двух влюблённых молодых людей? Когда Ленка писала своё расписание, она постоянно хихикала, так как у «олуха царя небесного» все «серьёзные» темы были написаны на лбу крупными буквами раз и навсегда!

У Миши тоже была сессия и тоже были свои планы, правда, на значительно более длительный срок. Скоро мы о них узнаем, а заодно определим, какая роль там отведена Лене, что такое Харасавэй, и как наши герои туда попали. Посмотрим, как поведёт себя девушка, получив этот подарок!

Сразу скажу, экзамены прошли успешно и у того и у другого. А вот дальше пришлось немножко погрустить — им предстояло расстаться на тринадцать дней. Мама-генеральша, обрадованная успехами дочери, решила вознаградить её десятидневной поездкой в Таиланд. Естественно, под своим чутким руководством, решив почему-то, что это будет лучшим подарком. Любая мама когда-нибудь станет тёщей и относиться к ней можно будет по-разному. Но для Лены она была мамой! И отказать ей она никак не могла.

В свою очередь и у Михаила образовалось небольшое домашнее «дельце». Газ в Холмогоры проводили уже пятый год, и пятый год приходилось топить дровами. То есть дровами приходилось топить с XII века, с момента основания селения, тогда ещё под названием Ивани-Погост. Но пятый год, полагаясь на обещания газовщиков, жители с заготовкой дров запаздывали.

То же случилось и в этом году. Всё бы ничего, да мать сообщила, что у отца «прострел» или «надорва» (то есть, по-русски — радикулит), а «правщик», как назло, отъехал в Питер к сыну. Дров наколото недостаточно для местной Архангельской температуры, отец постоянно рвётся, но она его не пускает и ждёт Мишеньку на каникулы. О том, чтобы пропустить просьбу «мимо ушей», и разговора никакого быть не могло.

Так что разлетелись наши голубки по разным температурным режимам: Лена в +30, а Миша в -30. О чём они друг другу и сообщали во время ежедневной телефонной связи. Слава богу, в отличие от газовщиков, мобильные операторы в Холмогорах работают исправно.

Из любого телевизора вам скажут, насколько полезен для головы физический труд на свежем воздухе. А голова Михаилу в ближайшее время — ой, как была нужна. Дело в том, что шёл последний курс его обучения в бакалавриате. И предстояли ему летом экзамены в магистратуру, что никак не вписывалось в его вышеозначенные планы — летом он должен быть свободен. Прям-таки кровь из носа!

Для того чтобы освободить лето, существовал и другой путь поступления. Но, конечно, посложнее. Для его реализации необходимо было победить на одной из универсиад. Среди них была одна под названием «Ломоносов». Понятно, что Михайла Васильич нацелился именно на неё. Задача была непростой, но и цель, о которой вы услышите чуть позже, была велика.

После возвращения в Москву и традиционного начала занятий 7 февраля, ребята гуляли вместе каждый день. Чаще всего прогулкой назывались проводы Лены до присылаемой за ней машины. Она заранее предупреждала водителя о неожиданной консультации, о каком-то непонятном дежурстве, да мало ли ещё о чём, за счёт чего выкраивалось минут сорок.

Михаил ходил слегка скованный, явно желающий сообщить что-то важное. Любая девушка чувствует предстоящее объяснение месяца за три, поэтому Лена не торопила его, а лишь посматривала с лёгкой улыбкой. Наконец, в один из вечеров он решился.

— Лена, сядь! — Он указал на ближайшую лавочку. — Я должен сказать тебе кое-что важное!

— Ты боишься, что я упаду?

— Пока не знаю! — Михаил явно трусил и говорил поэтому каким-то канцелярским языком. — Выслушай меня внимательно! Как ты знаешь, я поступаю в магистратуру, в которой буду учиться 2 года. Ровно столько и тебе до окончания бакалавриата. Считаю правильным устроить нашу свадьбу по окончании этого срока. — Несмотря на лёгкий морозец, он смахнул пот со лба. — Времени осталось не так уж много, мы должны успеть заработать денег на торжество. Вот!

— Ты что забыл, кто… — Лена хотела сказать про папу, но глянула на Мишку и слова застряли у неё в горле. И первым из застрявших было слово «генерал». Но она тут же забыла про папу и взмахнула руками. — О-ой! Ми-и-шка, ты что делаешь мне предложение?!

— А я что, этого не сказал?! — Растерянно уставился на неё Михайло Васильич.

Выглядел он при этом настолько непривычно смешным, что Ленка не выдержала и расхохоталась. И выдавила сквозь смех:

— Ну и гад же ты, Мишенька! Я тебе этого никогда не забуду! Ты лишил меня одной из важнейших вещей в жизни девушки — официального предложения!

Осознав, что обратно пути нет, Михаил быстро пришёл в себя. Тем более, что гроза, которой он так опасался, прошла мимо.

— Немедленно прекрати ржаку, девчонка! Я серьёзно, а тебе всё хи-хи. Прикинул я на досуге разные возможности и понял: если свадьбу назначить на осень после окончания учёбы, у нас есть три полевых сезона в стройотряде для заработка. Отправился я в их штаб…

— И даже со мной не посоветовался?! Змей!

— Так я и советуюсь! Я ведь пошёл только информацию получить.

— Ну и как, получил, змей?! — Ленка придала голосу максимум сарказма.

— Получил! Вот и пришёл советоваться, а ты… Одним словом, предложили мне сразу должность командира отряда. Перед тем, как принять решение я поставил два условия: первое — это должен быть самый северный и самый трудный участок; второе — ты едешь со мной в качестве медика отряда! Технические и финансовые подробности — потом! Сейчас необходимо принять общее решение.

— Да-а-а… Только ты упустил из вида самую главную «техническую подробность» — маму! — Вид у Лены был грустный. Внезапно она вскочила и, исполняя танец подвыпившего суриката, заорала: — Эврика! Против мамы выпустим на ринг папу! — А затем, глядя на испуганного Михаила ехидно добавила: — Всё-таки, в финансовых вопросах папу-генерала на кривой козе не объедешь!

— Подожди! Я не понял… Так ты что, согласна?

— С убогим помором работать так же интересно, как с крупным попугаем — никогда не знаешь, чего от него ждать в следующую секунду!

Лена повернулась и гордо затопала по аллейке. Не оглядываясь, но и не сильно торопясь.

— Пролетели пять месяцев, и наши герои оказались там, откуда мы начали свой рассказ. Всё сложилось удачно, даже решение вопроса с мамой! Михайло Васильич победил на олимпиаде и обеспечил себе место в магистратуре, Ленка перешла на третий курс. Пропустим все эти подробности, сосредоточившись на главном.

Недалеко от посёлка было стойбище ненцев, пасущих здесь оленей в тот период, когда достаточно сильные ветры полностью сдували плотные тучи гнуса, появляющегося непонятно откуда. Не нужен был никакой метеопрогноз. Достаточно было народной приметы: ушли олени — вместе с ними назавтра исчез и ветер. Прогноз был верен на 100%. Олени, брат, это вам не Гидрометцентр! Правда, вместо ветра появлялись тучи гнуса, которые являются частью этого прогноза.

Гнус — это смесь различных насекомых, в том числе мошки, которая кровь не сосёт, а выкусывает кусочки кожи, предварительно вводя при этом обезболивающее для собственной безопасности. Анестетик этот приводит впоследствии к воспалению и сильному зуду.

Спасение может быть только в опыте и расторопности командира отряда. У хорошего командира, а Михайло Васильич был именно таковым, все бойцы были экипированы. Каждый имел по два накомарника и по две энцефалитки. Имелся значительный запас «химии» с высоким содержанием ДЭТА, а самое главное — ванилин, который мошка на дух не переносит. Известный нам «медик отряда» постоянно пополнял запасы этого средства, смешивая кристаллический ванилин с детским кремом.

Но, не будем о грустном, а поговорим о чём-нибудь более весёлом, типа встречи с белым медведем. Такие встречи состоялись у обоих наших героев. Сначала расскажу о Михаиле.

Ненцы рыбачили, но в море не выходили — используя лёгкие «Казанки», ставили сети в реке на сиговых рыб — в основном нельму и муксуна.

Это была именно та рыба, о которой Марк Абрамович ответственно заявлял: — «Такую вешчь недурно и к столу подать!»

Как вы понимаете, даже при хорошем питании, сорта рыбы с таким отзывом явились бы отличным приварком к «котлу» наших бойцов. Ненцы с удовольствием меняли рыбу на различные товары, начиная от ГСМ и кончая сгущёнкой. Да вот беда: подобный обмен был запрещён и газпромовским и стройотрядовским начальством. Объяснялось это двумя причинами: сохранностью имущества, находящегося на балансе командира и санитарным качеством получаемой рыбы. Безусловно, нелегальный обмен происходил постоянно. Но, с точки зрения Михаила, это был не «наш метод».

Тут вы и можете увидеть его организаторский талант и тщательность в составлении планов, о которых мы упоминали выше. Собрав всевозможную информацию о месте будущей работы, Михаил ещё в марте решил включить снабжение бойцов свежей рыбой в свои планы.

Моментально по приезде он сдал речную рыбу на анализ в лабораторию Газпрома и получил, так сказать, «сертификат соответствия». Параллельно «задекларировал» продукты, купленные в Москве на деньги бойцов: сгущёнку, конфеты, табак.

Вооружившись этими двумя бумагами, он отправился на совещание с руководством. Скорее всего, будь на месте Михаила другой командир, никакого результата бы не было. Однако, с Михаилом вышло по-другому. Он получил разрешение на обмен, «в виде исключения». Создаётся впечатление, что Газпромовское начальство уже тогда положило на Михаила глаз.

О времени «рыбных операций» заранее никто не договаривался. Издалека было видно: если на столбиках развешивались сети для сушки — можно было смело выдвигаться. В этом краю сети никогда не бывали пусты. Михаил сразу пришёлся по душе своим «партнёрам по бизнесу»: никогда не торговался, был всегда вежлив и улыбался. Кроме того, исключительно разбирался во всех вопросах, касающихся рыбалки.

Во время одного из таких походов и случилась памятная встреча. На подходе к стойбищу Михаил увидел на одной из развешанных сетей, так называемую «иглицу» — плоскую дощечку с фигурным вырезом, которая используется при починке сетей. Он не смог сдержать руки, привыкшие к этому инструменту с детства. Они, как бы сами по себе, вступили в дело. Миша настолько увлёкся, что не сразу услышал тихий голос.

— Сиди спокойно, Миша. Ямгы пришёл. Дань получать будет.

Михаил поднял голову — в десяти метрах стоял огромный зверь. Он видел белых медведей издали и раньше, но только сейчас сумел оценить размер. И фраза о том, что белый медведь самый большой наземный хищник на планете, для Михаила обрела реальность.

— Вставай не торопясь и отступай, только задом не поворачивайся.

Ненец из кучи рыбы по очереди выбрал и кинул в сторону медведя четыре самых крупных хвоста. Затем, так же как и Михаил, пятясь задом, потихоньку отошёл подальше. Зверь, размером не меньше Ленд-Крузера, проглотил три рыбины, каждая из которых весила явно более пятнадцати килограммов, в один миг. Четвёртую взял в зубы, и не торопясь удалился.

— Налог получил, теперь раньше следующей рыбалки не придёт!

Об этом случае так никто никогда и не узнал. Во-первых, сразу были бы прекращены все «торговые операции». А во-вторых, даже думать не хотелось о возможной Ленкиной реакции, дойди слух до неё.

А у неё тем временем случилась собственная встреча, которая выглядела, можно сказать, более комично. Её маленький кабинетик помещался в балке, стоящем на сваях. Поэтому, небольшое окошко находилось достаточно высоко. Как позже показали точные измерения: на высоте три метра два сантиметра.

Как-то раз Лена услышала звук, похожий на то, что кто-то скребётся в окно. Она бросила туда взгляд и увидела прилипшее к стеклу чёрное пятно — похоже, влажное. Пятно обрамляли белые перья с выглядывающим из них любопытным тёмно-карим глазом. Учитывая высоту окна, мозг автоматически сгенерировал возможную картинку: какая-то крупная морская птица — скажем, буревестник, взгромоздилась на подоконник.

Лена с любопытством биолога шагнула вперёд, автоматически махнув рукой и произнеся: — «Ой, а у меня и рыбки для тебя никакой нет!» Птица послушно соскочила с окна, и Лена увидела, что никакая это была не птица, а прилипший к стеклу чёрный нос огромного белого медведя, с одним глазом потому, что второй не помещался. Медведь, как бы поняв её слова и подчиняясь взмаху руки, зашагал прочь, смешно повиливая толстым задом. Вам когда-нибудь приходилось видеть белого медведя, нагуливающего жирок к зимнему периоду — вид сзади? Это вам не Шишкин в сосновом бору!

Ленка, которая по-настоящему испугаться не успела, как истинный биолог-исследователь, сразу родила идею: нельзя ли попробовать определять медведей по папиллярным узорам на их носу. Затем подумала, что для этого придётся приглашать медведей в кабинет дактилоскопии, и идея как-то сразу себя изжила.

Работники службы безопасности, которые проморгали проникновение медведя на территорию посёлка, долго потом измеряли величину следов, высоту окна и качали головами. Что, правда, не спасло эти головы от нахлобучки.

— Вижу вопрос на лицах слушательниц. Медведи медведями, а как же наши влюблённые?

Это, конечно, нехорошо, но Михаил не договаривал кое-что во время первого изложения идеи о стройотряде. Дело в том, что здесь не было должности «освобождённого» медика. Медик был обычным бойцом, то есть либо маляром, либо штукатуром — по случаю. Было и преимущество. Михаил настоял, чтобы под медицину был выделен отдельный балок, состоящий из изолятора для инфекционных больных, небольшого кабинета для хранения лекарств и приёма на осмотр, а ещё маленькой личной комнаты самого медика. Где наша Елена и помещалась.

По вечерам после работы, а также в выходные, которые определялись, в основном, погодой, Ленка занималась в кабинете необходимыми работами: графиками осмотров и самими осмотрами, дневниками, подготовкой ванилинового крема. Именно в выходной она и встретилась с медведем-буревестником.

Встречи наедине наших влюблённых происходили не часто: либо, когда Михаил заскакивал на объект и заставал Лену работающей в отдельном помещении, либо, когда заходил в медпункт за очередной порцией репеллента. В такие минуты они хватались друг за друга, как утопающие, и молча стояли обнявшись одну-две минуты. Три-четыре подобные встречи в день возвращали их к жизни. Немного надо человеку для полного счастья — иногда достаточно 10 минут!

Была и ещё одна встреча. На этот раз не с медведем, а кое с кем, впоследствии оказавшимся похуже: их отряд посетил замдекана по внеучебной работе.

Прибывший защитник студенчества от возможной несправедливости со стороны работодателей, то есть Газпрома — Денисов Ю. П., обладал одним отличительным свойством. На лице, в области носа у него было розовое пятно напоминающее по форме бабочку. Официальная версия гласила, что это последствия совершенно не опасной болезни с милым названием «розацеа». Причём, кто-то невидимый упорно поддерживал этот слух. Однако, у дотошных студентов была и другая версия, и вы, вероятно, догадываетесь какая. Дальнейшие события эту версию косвенно подтверждают.

— Необходимая информация: в посёлке царил «сухой» закон. Штраф за нарушение достигал 100 тысяч. Однако «кое-что», «кое-где» было возможно «достать».

Немедленно по приезде Юрий Петрович вызвал к себе одного из бойцов отряда. Естественно, он их всех очень хорошо знал по работе в деканате. Его выбор пал на третьекурсника по прозвищу «Удовлетворительный».

— Слушай внимательно, «отличник»! Сейчас отправишься к вахтовикам, найдёшь бригадира по имени Кузьмич, скажешь — от меня. Передашь ему вот это — он протянул маленький свёрток, — и получишь бутылку водки. Водку спрячешь за пояс под штормовкой. Если поймают, говори, что для себя — штраф будет меньше. Штраф я покрою. Всё понял? Или ещё разок — на зачётик?

— Обижаете, Юрий Петрович! — «Удовлетворительный» шмыгнул носом и исчез.

На этот раз Юрию Петровичу не повезло. Попался его гонец, но не сотрудникам СБ, а непосредственно Михайле Васильичу. Случайно увидев, что боец направляется за периметр, Михаил перехватил его, приняв в широкие объятия.

— Куда наладились, Николай? — Михаил ко всем бойцам обращался по именам и исключительно на «Вы». Взял для себя он такой порядок не только для того, чтобы сохранить дистанцию, но больше для того, чтобы во время конфликтной ситуации случайно не перейти на хамство.

«Удовлетворительный», испытывая к командиру неведомые доселе для самого себя чувства, «раскололся» моментально. Михаил потемнел лицом и направился на поиски шустрого заместителя декана.

Если бы он знал, чем всё это закончится! Хотя… Скорее всего, поступил бы точно так же.

Попытка «взять за жабры» виновника удалась не очень, вернее — не удалась совсем. Имея огромный опыт работы с людьми, тот, как липарис, легко выскользнул прямо из рук, объяснив своё поведение тем, что неудобно было «с пустыми руками» являться на встречу с заказчиками. Сухой закон — есть сухой закон, а люди уважение любят. Можно ведь и не пить — пусть стоит, как украшение стола!

— Липарис — это такая очень скользкая рыба с родины Михаила. Их род так и называют — «Морские слизни».

Миша в данную версию не поверил ни на грош. Тем не менее заявил, что ни с какой жалобой он никуда не пойдёт. Только просит, чтобы Юрий Петрович понял, в какую беду он мог загнать не только «Удовлетворительного», но и весь отряд.

Наив! Как будто бы замдекана не понимал этого раньше. Успокоенный словами Миши, он принёс свои формальные извинения, и конфликт, как представлялось на первый взгляд, был исчерпан. К сожалению, это только казалось…

— Расскажу я вам как-нибудь, чем бытовой пьяница отличается от запойного, а оба они от истинных алкоголиков. То есть тех, кому каждые 2-3 часа необходимы «150 и огурчик». Старшее поколение, безусловно, помнит «Рюмочные», созданные специально для них. Юрий Петрович был как раз из этого контингента.

Кстати, чтобы вы не мучились: в пакетике для обмена на водку помещались обычные «дудки-одноразки» (для тех, кто не в теме, — электронные сигареты), представлявшие для вахтовиков определённую ценность. Конечно, провезти такую мелочь для замдекана было значительно проще и безопаснее, чем тащить алкоголь в вертолёт.

«Целина» ещё не закончилась, впереди много интересного, поэтому предлагаю на сегодня сделать перерыв, а в следующий раз посмотреть, что ещё происходило на Харасавэе.

Глава 2. Сказ о Жуках и об их игре

— Так уж случилось, что в наших рассказах многое связано с экономикой. Что интересно, как только появляется экономика, сразу появляется слово «игра».

Думаю, пора начать предварительно разбираться в этом вопросе. Всего, конечно, охватить не удастся, но отдельные детали мы начнём понимать лучше. Рассказывать и давать пояснения сегодня будет известный специалист — Фима Шпилевой. Знающие немецкий, конечно, обратили внимание на то, что даже его фамилия имеет соответствующее происхождение.

Кроме того, у нас ещё один гость — Михайло Васильевич, ставший для нас близким человеком благодаря прошлому рассказу, события которого происходили некоторое время назад. С тех пор с героями произошло много интересного. Как я и обещал, мы обязательно к ним вернёмся. Но — не сегодня! — Акын с улыбкой посмотрел на девчонок, которые, открыв рот, разглядывали высоченного парня. — Зато сегодня мы вместо вступления послушаем самого Мишу.

— Чтобы понять сложность экономики, достаточно вспомнить, что никто из ведущих специалистов не в состоянии предсказать времени наступления очередного кризиса. Вы в прошлый раз услышали — у меня на этот счёт есть своя гипотеза, которую ещё предстоит доказать.

Кроме того, я придерживаюсь мнения о том, что в основе любых сложных процессов лежат простые причины. В результате суперпозиции этих простых причин может появиться огромное количество следствий. Вспомните, что всего три оттенка создают миллиард цветов на вашем мониторе. И разобраться «вручную» в составе отдельного цвета уже невозможно.

Моё мнение — всей этой сложности, в том числе и кризисов, можно избежать. Для этого необходимо изучать упомянутые простые причины.

Вот модель работы предприятия. Оно несёт затраты, в расчёте получить прибыль, которая затраты эти превысит. Желаемый результат наступает не всегда, а с определённой вероятностью.

Ставка в расчёте на выигрыш, наступающий с определённой вероятностью, называется игрой.

Думаю, поведение игроков не зависит от того, на какой площадке они действуют: казино или предприятия. Их психологию необходимо понимать, поэтому я сегодня здесь. Спасибо.

— Поблагодарим Михаила! А теперь слово нашему консультанту.

Речь пойдёт о старом времени — лет эдак шестьдесят назад. Говорить мы будем не только об игре, но и об её результатах. Начнём с игры на ипподроме. Что такое ипподром, скорее всего, известно всем. Это стадион, но только для лошадок. Лошадки, запряжённые в небольшие колесницы — «качалки», бегали по кругу и определяли судьбу большого количества собравшихся зрителей.

Зрители собирались совсем не из-за красоты спортивных состязаний, и совсем не по причине любви к лошадям, а исключительно ради азартной игры. При ипподроме существовал тотализатор, где они делали ставки, пытаясь угадать лошадь, которая выиграет в следующем забеге. Система ставок, конечно, была посложнее, но мы на этом останавливаться не будем.

Необходимо подчеркнуть лишь одно место. Сумма выигрыша зависела от общей суммы купленных билетов на данный забег и от суммы билетов, купленных на выигравшую лошадь. Чем меньше билетов было куплено на победителя забега, тем выше была «выдача». На один рубль мог пасть выигрыш до нескольких сотен рублей, а это для забега, длящегося несколько минут, была очень крупная сумма — оклад инженера составлял в среднем сто семьдесят рублей в месяц. Понятно, чем меньше популярна лошадь, тем меньше на неё покупалось билетов. Сделать ставку на лошадь, которая является аутсайдером и вдруг выигрывает, называется «поставить на тёмную лошадку». Безусловно, выражение вам знакомо.

При таких условиях открывался огромный простор для игры «второго» плана. А это, в свою очередь, приводило к появлению профессионалов.

Первая группа профессионалов — это наиболее «продвинутая» часть зрителей. Люди, посещавшие ипподром десятилетиями. Они собирали программки состязаний каждого бегового дня с пометками кличек лошадей, выигравших забег, знали родословную каждой лошади и на основании своих знаний пытались угадать победителя. Скажем честно: вся эта суета была «в пользу бедных». Если вы поставили один рубль на явного фаворита, то «выдача» может оказаться один рубль пять копеек. При двенадцати забегах в один «карт» (игровой день) собрать сумму, равную стоимости входного билета, не удастся!

Совсем другое дело вторая группа профессионалов — беговые Жуки. Они «работали» экспертами, в основном давая советы, на современном языке — оказывая «консалтинговые услуги» и приоткрывая «кому надо!» окошко в мир закулисных тайн и подковерных интриг Ипподрома. Часто Жуки являлись бывшими работниками конюшни. У этой касты была своеобразная этика — они никогда не играли сами, находясь «в доле» у игроков.

Два слова о долях. Доли бывают разные: «приглашенная», «заявленная», «горькая». У Жука обычно — доля «без беды». То есть в случае выигрыша долю получает, а в случае проигрыша не платит. На то он и Жук! Собственно, как и все остальные эксперты-консультанты. Это позволяло Жукам советовать разным игрокам разных лошадей на один и тот же забег. Жук всегда будет в плюсе! И тем не менее Жукам доверяли. Периодически их совет попадал на тёмную лошадку и тогда…

Отдельно надо сказать о «фиксированной» доле, которая получается вообще вне зависимости от результата. Эксперты такую долю стыдливо называют «оплатой труда» и считают её «честным заработком». На поверхности всё так и выглядит. Заказчик поручает эксперту разработать план действий по выходу из ситуации или, наоборот, по её созданию. Эксперт трудится в поте лица, выдаёт план и получает оплату. Всё правильно, если бы не одно «но».

Надо помнить, чем вызван заказ. Если он хоть как-то касается темы «Игра», то результатами исследования могут быть только новые шулерские приемы или защита от них. Успешное «внедрение разработок» приводит исключительно к обогащению одних за счет других, а полученный доход отражает лишь перераспределение уже находящихся на руках средств без создания чего-то нового. Грешно, право, считать такой доход «заработком»! Так же как называть любую его часть «оплатой труда». В данном случае, как и в любой другой афере, доход — это «навар», а затраты по организации — это «доля». Понятно, что эксперт при этом является Жуком.

Однако попробуйте сказать любому эксперту, что ему не зарплату платят, а «долю отстегивают». Это всё равно, что пытаться объяснить работнику кредитного отдела (который также является экспертом) нечистоплотность ростовщических операций, изначально запрещенных любой религией (кроме иудаизма, естественно). В его специально заточенном мозгу никак не совмещаются картинки Старухи-процентщицы, Скупого рыцаря, вдовы, рыдающей пред ним на коленях, и рекламы родного банка, которая вызывает желание взять в кредит хоть что-нибудь, — и немедленно.

Наше вступление затянулось, поэтому перехожу к теме рассказа.

Толик, по прозвищу Нищий, сидел на кровати, обхватив голову руками и раскачивался наподобие китайского болванчика. Сегодня ночью он проигрался, что называется — «в пух». Такое случилось с ним второй раз в жизни. Если на первый раз обошлось потерей очень крупной суммы и приобретением прозвища «Нищий», то сегодня всё было значительно серьёзнее: кроме денег он потерял любимую работу, да ещё и остался должен!

Впрочем, обо всём по порядку. Начиналось всё исключительно удачно. Толик «работал» беговым Жуком на местном ипподроме. За вчерашний день он «поднял» шесть косарей (шестьсот рублей) и был в прекрасном расположении духа. К окончанию забегов к нему пришёл Колобок — игровой с Центрального катрана (катран — подпольное игорное заведение времён социализма, когда никаких казино и в помине не было).

Колобок в последнее время приходил часто. Они вместе гуляли и даже иногда «загуливали». Увидев, в каком настроении Толик, Колобок захлопал в ладоши: «В кабачок! В кабачок!» Перешучиваясь на ходу, они направились в ближайшую гостиницу «Спутник», в ресторане которой давно «всё было схвачено».

Нынешняя молодёжь не поймёт этого выражения. Они никогда не видели очередей на входе в ресторан. Попасть туда было трудно: на дверях стоял швейцар с бульдожьей харей. В швейцары и гардеробщики брали исключительно невысокого ранга отставников-пенсионеров из спецслужб, которые совмещали приятное с полезным. Во-первых, в злачных местах всегда был возможен дополнительный приработок к пенсии и зарплате. А во-вторых, информация! Подвыпившая публика часто говорила достаточно громко и несдержанно. Было о чём «подстучать» по старой привычке! Внешность у служивых за годы работы приобретала совершенно определённый характер: маленькие острые глазки были прикрыты шторками припухших век, но уж если шторки приподнимались и глазки выглядывали, вы, в буквальном смысле, ощущали укол холодной иглы.

Висело объявление: «Все столы забронированы, свободных мест нет!». Попасть, конечно, можно было, прижав к стеклу ладонь, внутри которой была трёшка или пятёрка, в зависимости от дня недели. Физиогномист-швейцар в момент оценивал клиента. Как говорится — "це подсадные, а це поньятые». Нашим друзьям такие уловки были ни к чему: «их знали только в лицо!».

Улица казалась тихим оазисом по сравнению с шумом сильно вытянутого в длину ресторанного зала. На эстраде одноглазый Юрка по кличке Нельсон — бригадир лабухов, — уже настраивал свою гитару. Рядом Вовчик пробовал саксофон, что, конечно, тишины в зале не добавляло. Но никого это не огорчало: публика для того сюда и ходила, чтобы как следует «отдохнуть».

Честно говоря, дальнейшее описывать грустно: «начинали — веселились, подсчитали — прослезились». Взяли на грудь первую. Заслуженным клиентам ни водку, ни коньяк в графине не подавали. Только в бутылке и только в запечатанном виде! Не то что ординарной публике.

После третьего пузыря мир как-то поплыл и они под «Лица жёлтые над городом кружатся!» в обнимку поползли на катран. И что странно — дошли! Никто им не помешал. Дальше Толик мог вспомнить только отрывочно. Сначала он немного приподнялся в «петушка». Но скучная возня со списыванием при фиксированной ставке за партию, быстро надоела. А тут как раз организовалась сечка. Начали по рублику, но как-то быстро подняли ставку до червонца. По ходу пьесы понемногу добавляли «на грудь».

Остались четверо и игра пошла под запись. Толик помнил, что были Кошмарин со Студентом, а кто четвёртый — хоть убей! При таких ставках рискованно было светить наличку. Органы в случае налёта мигом сметали всё со стола в свои карманы. Одно дело — сотня рублей. И совсем другое — банк в несколько тысяч. Кроме того, таких сумм никто и не носил.

Когда «писарь» объявил: «Нищий! С тебя уже пять штук!» — он только отмахнулся. Как говорится: «замазка — великая вещь!» («замазка» это состояние проигрыша). Затем они добавили по «сотке», и он как-то быстро скапустился, а остальное узнал только наутро — по рассказам, когда очнулся на угловом диванчике. Ему показали бумажку, из которой следовало, что он проиграл тридцать штук! А на словах добавили, что он ещё за пять штук поставил своё рабочее место «в один удар», то есть — на одну сдачу карт. Не повезло ему и здесь.

Нищий растерялся: «У меня всего двадцать семь штук на балансе, как же я отдам остальное, не имея работы?!». Пришёл смотрящий по фамилии Учитель. Негромко переговорил с игроками. Слова его были просты и справедливы: — «Анатолий, вы понимаете, здесь не касса взаимопомощи», — Учитель всегда был исключительно вежлив. — «Ребята пойдут вам навстречу: вернёте тридцать пять штук и получите назад своё рабочее место».

И вот теперь Толик сидел на кровати, раскачиваясь, как китайский болванчик, и в голове его зрел план. Он поднялся и на дрожащих ногах пошёл по лестнице на чердак. С детства ему были знакомы все ходы и выходы, все тайные щели в их доме. Никакие замки не могли противостоять нашествию маленьких разбойников. Что только не делал управдом — назавтра детвора опять бросала с крыши воздушные шарики, наполненные водой, по проходящим мимо прохожим.

Толик поднимался на знакомую крышу в последний раз. Он протиснулся между двумя вентиляционными трубами, затем, отвернув доску — в маленькое окошко, и оказался наверху. Какие-то странные мысли бродили в голове: он думал, что с пятого этажа надёжнее будет прыгать головой вниз, но при этом не хотелось, чтобы у него лопнул череп. Перед тем, как сделать последний шаг, он решил посидеть на краешке.

Вдруг послышался голос:

— Что, решиться не можешь? Я вот тоже третий день хожу...

Толик посмотрел налево и увидел большого кота, такого неопрятного и грязного, что нельзя было определить его цвет. Отчётливо понимая, что сошёл с ума, но оставаясь к этому равнодушным, ответил:

— Да вот, на город хочу посмотреть в последний раз. Всё-таки сорок пять лет прожили вместе.

Посидели молча. Кот предложил:

— А может пропустим ещё денёк? Уж больно помыться напоследок хочется. Поможешь?

Толик равнодушно пожал плечами. Ему было всё равно, особенно после того, как у него «на крыше поехала крыша». Он усмехнулся. И они направились вниз. По дороге кот рассказал, что две недели назад неожиданно умер его хозяин. Несколько дней он ничего не соображал, а потом решил прыгнуть с крыши. Ходит уже третий день и всё никак…

Дома Толик повёл кота в ванную. Включил тёплую воду, достал шампунь, и начал отмывать несчастное животное. Когда Толик посушил его феном, тот оказался на удивление красивого дымчатого цвета. Даже странно стало, что в бреду встречаются такие яркие и отчётливые видения.

Решили поужинать. Продуктов в холодильнике был достаточный запас. Толик отварил пельмени, а кот сообщил, что магазинную кулинарию он не ест, но уважает сметану. Поэтому Толик ел пельмени с маслом, а вся баночка сметаны досталась коту. Как-то незаметно подошёл вечер и кот попросил включить «Спокойной ночи, малыши». Оказалось, что он смотрит эту передачу каждый вечер перед сном ещё с тех времён, когда помещался в небольшой варежке. Так на диване они в обнимку и уснули.

Наутро Толик даже не удивился тому, что видение не исчезло. Кот сидел на подоконнике и грустно смотрел в окно. За окном лил дождь.

— Хозяин любил дождь. Особенно летний, проливной. Он открывал окно, а воздух всегда пах грозой…

Несмотря на грусть кота и на его собственное, пока неадекватное состояние, Толику почему-то показалось, что им обоим стало легче. Прыгать с мокрой скользкой крыши ему показалось не с руки. Он полез за батарею и достал заначку на самый чёрный день — пятьсот рублей. Хотя кот и видение, но кормиться ему чем-то надо.

— Давай познакомимся. Меня Толиком зовут, а тебя?

— Как обычно — Василием. Хозяин звал Василием Ворчащим, а иногда Василием Мурчащим.

— Что с ним случилось?

— Инсульт. Говорил я ему… — И кот зарыдал.

Толик начал гладить кота, который доверчиво к нему прильнул. Постепенно они отходили от беды. Вечером вместе смотрели мультик и вместе ложились спать. Толик готовил сырники, которые, как выяснилось, были основным приоритетом Василия. То есть он, конечно, употреблял и докторскую, и шпроты, и сыр голландский, но сырники со сметаной стояли особняком. Толик привык к своему сумасшествию и относился к нему спокойно.

Через неделю Василий сказал.

— Ты, Толик, себя не вини. Пасли тебя давно. Колобка своего благодари!

— Откуда про Колобка знаешь?!

— Я много чего знаю. Скоро и с тобой поделюсь.

Как назло, ровно через день после этого разговора Толик встретил на улице Колобка. Он посмотрел ему в глаза, и Колобок понял, что Толик знает правду. Колобок не улыбнулся, но и не смутился.

— Не держи зла, Толян! Ничего я поделать не мог. Сам был в засаде! Получается, как бы заставили меня. Поделать тут ничего нельзя — жизнь такая, брат, — у картишек нет братишек!

Толик ничего не сказал, обошёл Колобка стороной, и двинул в магазин за творогом.

Ещё через пару дней Василий спросил:

— Ты Вовку Орла помнишь?

— Катранщика? Ну как же…

В городе было три-четыре адреса, где мог находиться Центральный катран. По мере того, как милиция наезжала на один из адресов, игроки перемещались на следующий. Сроки перемещения были разные — иногда до года. Содержатель притона назывался катранщик.

Обычно катран помещался в домах ещё дореволюционной постройки. Новая власть делила между членами нового общества отнятые у буржуев квартиры, превращая их в коммуналки самым причудливым образом. Неожиданно появлялись новые перегородки и совершенно непредсказуемые входы. Количество комнат в коммуналках было от трёх до пятнадцати.

По прошествии длительного времени, в результате вымирания соседей от алкоголизма или отселения их на природу за «долю малую», некоторые из подобных квартир оказывались во владении одной семьи, силами которой, в основном, и осуществлялись упомянутые демографические процессы. Естественный отбор в действии!

Именно в некоторых из таких квартир и мог размещаться катран, порядок в котором был следующий: каждый вошедший платил пять рублей вне зависимости от времени, которое он проводил внутри. При втором входе или по истечении двадцати четырёх часов, посетитель платил ещё пять. Были и послабления. Если ты выходил ненадолго, скажем на полчасика, повторный платёж могли и не взять.

Экономика катрана — вещь достаточно сложная, несмотря на её внешнюю простоту. Коснёмся только одной части. Вознаграждение катранщика составляло до ста и более рублей в день. То есть до сорока тысяч рублей в год. Подобная утечка могла пробить дыру в оборотных средствах любого предприятия. Так и на катране. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, но общие оборотные средства присутствуют всегда. Поэтому по выражению Учителя — смотрящего на катране: «Не играющий катранщик — это медленная смерть!». Да не подумайте лишнего, ещё раз: «Учитель» — просто фамилия.

Поэтому катранщика всегда «пасли», точно так же, как «пасли» Толика. Выбирали нужный момент и когда расслабленный катранщик садился за стол — «хочь в картишки, хочь в нардишки», его «хлопали за всё», возвращая оборотные средства на их законное место. Аналогичная история произошла и с вышеупомянутым Орлом. Причём, его не просто «оформили», а «оформили с упреждением». (Выражение Учителя). То есть, ещё двенадцать штук он остался должен — так сказать, «в счёт будущих взаиморасчётов».

— Теперь, Толик, слушай меня внимательно. Каким-то образом тебе надо выбираться из беды. Беда состоит не в том, что ты потерял прежнюю работу временно или навсегда. Беда в том, что не оставят тебя в покое с остатком долга в восемь тысяч. А без твоей прежней специальности, то есть, честным трудом, денег таких тебе вовек не заработать. То же касается и Вовки Орла. И это нам в дальнейшем пригодится. Сейчас я изложу тебе план, а ты сделаешь тютелька в тютельку, как я скажу.

Примерно каждые полгода к нашим игровым товарищам подъезжают азербайджанцы. Приезжают они, понятно, не из Баку, а с овощного рынка. Хочется им нервы пощекотать и фарт свой проверить. Так как никакой записи они не признают — только наличка, — то с собой везут три миллиона в сотках: ровно тридцать килограммов денег, два чемодана.

— Для информации. В переводе на сегодняшние деньги ровно один миллиард.

Наши готовятся точно так же — таковы условия. Игра только индивидуальная — нарды и деберц. Адрес становится известен за полчаса до встречи. Но, безусловно, кое-кто его знает и заранее — должна быть определённая подготовка. Вот тут-то нам и пригодится Орёл.

Он сейчас в шоке от проигрыша. Как от суммы, так и от того, что знает откуда ноги растут. Злой как чёрт! Адрес узнать ему будет легче лёгкого. Всё-таки, потомственный катранщик! Так как подобные помещения посуточно не снимают, то их количество ограничено, следовательно, ограничено и количество хозяев. И все они знакомы между собой. Просто встретиться надо случайно — типа, в трамвае…

А деньги Орлу ой как нужны — хочет он «соскочить» после происшедшего. Подобное бывало и раньше, но в значительно меньших масштабах. Здесь же перестарались ребятки — жадность порождает бедность.

Когда узнаем адрес, наступит твоя очередь. Надеюсь, ты не забыл, где «трудился» все последние годы? А также помнишь, что при ипподроме своё отделение милиции, сотрудников которого ты вместе со своими коллегами всё это время кормил. Насколько я знаю, у тебя прекрасные отношения с Николаем Николаевичем — начальником отделения. Встретишься с ним и скажешь, что по твоей стопроцентной информации состоится встреча наркодельцов с огромной суммой денег.

Твоего интереса в этом нет, но информатор просит двадцать тысяч. Из этих денег потом возьмёшь восемь, а двенадцать отдашь Орлу. Да строго-настрого помни и Орлу накажи: перед тем как отдавать долг, необходимо сотки поменять на мелкие, и отдавать лучше частями.

У ментов два варианта: первый — положить бандитов на пол, собрать капусту, и свалить по-тихому.

Второй — силами группы захвата взять преступников, доставить в отделение и получить геморрой на свою задницу.

Рассказывай потом, откуда получил информацию и почему не доложил. Да ещё и доказать надо, кто хозяин денег, и почему они преступные. Любой из игроков скажет, что они буквально секунду назад нашли чемоданы на лестничной площадке. Собирались звонить в милицию да не успели!

Одним словом, уверен я, что Коля-Коля выберет вариант номер один. Невзначай напомни ему, чтобы положили гадов носом в землю как можно быстрее. Да наведи его на мысль об использовании масок. Сдаётся мне — это будут первые маски-шоу и в Союзе, и в России.

Толик на эти слова нахмурился и даже поёжился.

— Нехорошо это как-то, Василий…

— Что-то не пойму я вас, Анатолий! — Василий перешёл на официальный тон. — То вы принимаете абсолютно живого и доброжелательного кота за мираж, а то сочувствуете абсолютным разбойникам и татям! Вы уж, будьте так любезны, определитесь — кто они вам: стая товарищей, или, всё-таки, свора друзей? С вас бы, уважаемый, иконы писать! — Кот глянул на худощавого Толика с небольшой рыжей бородкой и волнистыми волосами и отчётливо захихикал.

Всё прошло, как задумал кот. Толик получил двадцать штук, поделился с Орлом, у которого племянница работала в банке и помогла поменять в несколько приёмов сотки на мелкие купюры. За несколько месяцев проигрыш они вернули, объяснив появление денег получением старых долгов.

Василию приобрели шлейку. И теперь он с Толиком важно выходит на прогулку, задрав хвост трубой.

Главное: Толик, переживший сильнейший психологический стресс на краю крыши, на работу Жуком не вернулся. Лошадей он не разлюбил — устроился работать на конюшне. Вначале старший тренер был категорически против Василия по соображениям санитарной безопасности. Но когда Толик предъявил «Личную медицинскую книжку» Василия, а также молча указал на голубей у кормушек, тренер вздохнул и махнул рукой. Василий нынче на полном основании контролирует качество ухода за лошадьми. Ему даже харч от конюшни полагается.

— Ну что, ребята! Поблагодарим рассказчика. Можно с уверенностью сказать, что у нас появился новый полноценный консультант — Фима. Уверен, мы ещё не раз обратимся к нему по специальности. Невозможно за один раз объяснить, что с людьми делает игра, если в ней присутствуют деньги…

Глава 6. Волшебная сила искусства.

Такая серьёзная организация, как Газпром, конечно, никак не могла оставить своих вахтовиков и студентов стройотрядов без культурной программы.

Открытие и закрытие трудового сезона, фестиваль “Ямало-Фест”, большие отчётные концерты, где выступают талантливые студенты и приглашённые гости. На такие события все собираются в вахтовом жилом комплексе (ВЖК). В актовом зале около двухсот сидячих мест. Не надо забывать, что многие работают посменно, и для них мероприятие повторяют! Иногда задействуют большой спортивный зал, а он вмещает значительно больше людей.

У Газпрома собственный аэропорт Бованенково, лёту до которого из Москвы три с половиной часа, поэтому привезти приглашённых артистов не представляет никакой проблемы. От аэропорта до Харасавэя по прямой сто десять километров или сорок пять минут на вертолёте.

В одном из концертов выступал юморист с миниатюрой об алкоголе. Он крайне понравился Мишиным бойцам. Кое-кто из них, участвуя в самодеятельности, захотел взять эту миниатюру в свой репертуар. Удивительно, но попытка отыскать её в интернете ни к чему не привела.

В итоге бойцы попросили командира пригласить артиста на вечерний чай. И тот откликнулся с удовольствием. Была беседа, была гитара, было весело!

Во время беседы обратили внимание на то, что в последнее время нападки в сторону России от некоторых европейских стран звучат особенно громко. Ладно бы только Прибалтика — тут всё ясно.

Процитирую Центральное телевидение: «Им, как истинным содержанкам, получившим «инвестиции в отношения», необходимо их основательно отрабатывать». А вот почему беснуются Англия и Дания — отчётливо прозвучало в миниатюре приглашённого артиста.

— Это, конечно, случайность, но в сегодняшнем рассказе прозвучит тема алкоголя, затронутая в прошлый раз. И кончится опять нехорошо…

Поведает нам об этом приглашённый актёр-пародист из старой гвардии, который во времена оны изображал со сцены и Хрущёва, и Брежнева, и даже Маргарет Тэтчер!

Я лишь слегка подкорректировал его рассказ и буду иногда вставлять комментарии.

Итак, актёр! Нельзя сказать, чтобы «звезда», но и не «кушать подано». Он, конечно, не достигал уровня дуэта Лапченка и Бумбиере, с которыми часто выступал в одних концертах, но были регионы, где его хорошо знали.

Он даже выезжал на гастроли за рубеж! Может быть, не очень далеко, но всё же. В одной из таких поездок он получил свой творческий псевдоним, под которым и будет появляться в наших сказах.

Говоря совершенно объективно, он скорее подходил под характеристику «мастер эпизода». Жанр был иной — разговорный, но и к нему можно было применить приведённую классификацию. Одет всегда был опрятно: туфли, сшитые на заказ, пиджак, бабочка, лёгкий запах хорошего портвейна.

По прошествии столь длительного времени необходимо сказать объективно: герой наш был человек употребляющий. Обратите внимание: он был «употребляющий», но никак не «злоупотребляющий»! Хотя, честно говоря, случались и инциденты. «Но кто не пьёт?! Нет, ты мне скажи!» Думаю, отчаянный возглас Велюрова в поисках объективной справедливости стоит в ушах у каждого мужчины, хоть раз в жизни безвинно пострадавшего по воле обстоятельств.

Российские прилавки были давно освоены: и «Пятнадцатый», и «Семнадцатый», и «Тридцать третий», и даже «Семьдесят седьмой». Не говоря уже об «Анапе», «Агдаме», «Плодово-ягодном», «Белом крепком» и так далее.

— Здесь перечислена небольшая часть ассортимента портвейнов, имевшихся в прежние времена на прилавках. Крепостью они были 18-20°.

Присутствие очередной дамы сердца ассортимент меняло, хотя нельзя сказать, чтобы кардинально. В подобных обстоятельствах требовался «квадрат» — это когда процентное содержание сахара и спирта совпадали. Такие божественные напитки, как «Улыбка», «Зори Кубани», «Чёрные глаза», ну и, конечно, «Южная ночь», обычно содержали 16 % сахара при крепости в 16°.

Обратили внимание, что мы не касаемся крепких напитков. Наш герой дал клятву своему коллективу в том, что он к ним даже прикасаться не будет! И твёрдо решил клятву сдержать. Клятва случилась после получения от коллектива характеристики для выезда за рубеж.

Тем более, что существовали два напитка средней крепости — «Рубин» и «Солнцедар», которые легко превращались в коньяк.

Актёр гастролировал по всей стране, останавливаясь в советских гостиницах, похожих на ту, которая была показана в фильме «Джентльмены удачи». Помните героя Папанова, играющего в шахматы с героем Вицина на предметы одежды? Сразу видно, что и режиссёр, и оператор явно были «в теме».

Мебель в гостиницах была стандартная, в том числе тумбочки, которые и превращали вино в коньяк(!). Вот как это происходило. С соседом по номеру (либо с более дальним, если свой не употреблял), во время творческого отдыха за дегустацией «Рубина» или «Солнцедара», заключался спор на бутылку коньяка, о том, что возможно поднять тумбочку, касаясь её только бутылкой с прелестным напитком. Правда, тумбочка должна быть пустой.

Затем производились следующие манипуляции. На тумбочку наливалась лужица вина, ей давали подсохнуть. Процедура повторялась ещё два раза. Затем на это пятно ставилась бутылка ровно на 27 минут. Общая длительность процедуры по времени занимала не более «трёх-четырёх пузырей» — имеется в виду, при потреблении в два лица. И вот после этого, взявшись за бутылку, вы легко могли поднять тумбочку! Такими волшебными физическими свойствами обладали данные напитки.

— Рассказчик несколько увлёкся, но мы вернём его в нужное русло! Лично у меня складывается впечатление, что экскурс в алкогольную историю можно немножко сократить. Тем не менее, у каждого автора своё видение.

Извините, продолжаю. На гастролях в одной дружественной стране наш герой с большим удивлением и радостью обнаружил огромную разницу между местным ассортиментом и ассортиментом, поставляемым отсюда на родные прилавки, который он, безусловно, знал «с закрытыми глазами».

Обратите внимание, клятва касалась напитков, так сказать, горячительных, но уж никак не напитков лечебных. А их в этом раю оказалось немереное количество! Причём все — исключительно полезные, нацеленные на укрепление здоровья. К примеру, травяные ликёры, особенно один из них — «Горчивка». В состав входило до 30 трав: полынь, зверобой, чабрец, шиповник и пр. Одним словом, не употребить подобное было равносильно убийству собственного организма. А ликёр из шиповника? Или как пройти мимо «Черешовки» или «Ореховки»?

А что вы скажете о напитке «Пелин», который даже на своей Родине считается лучшим средством от зимней простуды? Куда кроме полыни добавляют тысячелистник и еще десяток трав, а кроме того, свежие фрукты — яблоки и айву. На прилавках волшебный напиток стоит в больших бутылях и пользуется огромным спросом, несмотря на свои (всего лишь!) 12°. Таким образом, любой человек, заботящийся о своём здоровье, здесь будет трудиться над этим вопросом буквально «не покладая инструмента».

— Наш актёр имеет в виду стакан и «севастопольскую» стопочку.

И никаких ресторанов или баров! Исключительно погребок, подвальчик или, по погоде, столик под виноградником.

Надо отметить, что герой обладал одним неоспоримым достоинством для выезжающего за рубеж. По оценке преподавателя английского языка в школе, его знания были на уровне — «ни уха ни рыла». Естественно, в анкетах подобная формулировка выглядела мягче: на вопрос «Знание иностранных языков», предлагалось несколько вариантов ответа, в том числе «читаю и пишу со словарём». Как говорится — «нужное подчеркнуть».

Наверное, сейчас это выглядит непривычно, но в те времена каждая группа советских туристов или, скажем, актёров, имела своего куратора, сами понимаете откуда. Представляете состояние куратора, ежели каждый опекаемый заговорит на вражеском наречии? Тем более, что знание иностранных языков и у кураторов было на том же уровне.

Но, конечно, все знали необходимые слова: yes, no, sorry и ещё какие-то. В том числе «name». Это знание и породило псевдоним нашего героя. В один из вечеров после выступления актёр, как обычно, занимался исследовательской работой в кабачке, расположенном неподалёку. Он пребывал в самом милом и возвышенном настроении, осознавая, какой серьёзный вклад вносит в дело поддержки собственного организма.

И здесь кто-то из местных товарищей, параллельно проводящий подобную же работу, его опознал. И захотелось этому товарищу получить автограф. Его английский был не в пример лучше нашего, но тоже не совсем корректен. Поэтому он произнес: Could you sign your name here, please? — и протянул афишку концерта.

Пребывая в состоянии любви ко всему миру и уловив знакомое слово «name», то есть — «имя», актёр немедленно отреагировал всем своим словарным запасом: «O, name! Yes, please!». И недолго думая отразил своё имя на бумаге крупными русскими буквами: «ВОВА». Благодарные аборигены зашушукались — «Боба, Боба!». Чего расплывшийся в улыбке актёр и не понял — а зря! С этих пор, и на веки вечные, стал он именно Бобой. Городок был небольшой, поэтому на следующем выступлении уже весь зал скандировал: Боба! Боба! Что, естественно, услышал весь русский состав. А дальше дело пошло само собой и повествование наше, соответственно, пойдёт уже от имени Бобы.

К псевдониму он быстро привык. Единственное, что вызывало неприятные ощущения, это когда его по ошибке называли «Бубой». Он моментально пресекал эти грязные инсинуации! И не опасаясь, что его сочтут грубияном, заявлял, что «ни к диссиденту Касторскому-Сичкину, ни к русофобу Кикабидзе, он никакого отношения не имеет!». И попросил бы …

Необходимо сказать, что не только известные личности становились объектом пародий Бобы. Он также делал пародии на пародистов. Например, он делал пародию на Хазанова, который находился в образе Брежнева, во время чтения миниатюры «Геракл». Вы не запутались? Если вы помните, действие этого монолога происходит в городе Зареченске, вокруг древнегреческой статуи, которой, собственно, в городке-то никогда и не было. Но сам городок есть! Хотя и называется не Зареченск, а Заречный. И Каравайчук имеет место.

И городок этот в нашем повествовании займёт своё достойное место. Так как пародист Хазанов до такого захолустья не добирался, а пародист Боба не погнушался, местные жители превратили его в легенду, значительно более известную, чем сама статуя древнего греческого героя.

Заречный, являясь городом-спутником Белоярской АЭС, тем не менее закрытым городом не является. Это самый уютный, зелёный и ухоженный город в регионе, благодаря концепции «город-сад». Когда Боба познакомился с городком и его жителями поближе, он полюбил его настолько, что стал проводить здесь всё своё свободное время.

Тут-то и получила начало история, которая будет предложена вашему вниманию. Самым причудливым образом несовместимые, казалось бы, звенья собрались в единую цепь. Может быть, это выглядит лишним, но логическое перечисление событий просто напрашивается и выглядит следующим образом.

— Название городка, послужившее основой для юмористического рассказа в исполнении Хазанова.

— Реальное лицо — слесарь Каравайчук, который стал настолько популярен после появления миниатюры, что по известным причинам слегка потерял квалификацию и вынужден был перейти на изобретательскую работу.

— Его племянник, который волею обстоятельств работал в торговом представительстве СССР в Дании.

— Боба, который случайным образом выбрал для пародии Хазанова в образе Брежнева, описывающего Зареченск.

— Слава, полученная Бобой среди местных жителей, от которых он и узнал основные кусочки пазла нашей истории.

— Его талант рассказчика, который позволил после многих повторений превратить реальные события в полноценную юмористическую миниатюру.

В итоге на концертах Боба в начале исполнял пародию на Хазанова, исполняющего «Геракла» в образе Брежнева Л.И., а уж затем на бис давал собственное продолжение.

Думаю, теперь вам понятны и «три источника, и три составных части» нашей истории. Осталось только представить её на ваш суд, напомнив, что речь ведёт Боба, пародирующий Хазанова, находящегося в образе Брежнева.

«Англичане ещё более странный народ, чем греки, которые, как известно, водку не пьют, а весёлые. Англичане наоборот, пьют с утра до вечера неочищенную самогонку под названием "виски". Мне Громыко привозил… Гадость страшная. От неё не только виски, но и затылок ломит! Англичане, эти самые, с перепою даже семь букв из алфавита потеряли… У них вместо 33 букв, как у всех нормальных людей, всего 26. Мне Елютин рассказывал…

— Прошу меня простить. Громыко — министр иностранных дел в правительстве любимого Леонида Ильича. Елютин — министр образования там же.

Утром у них «Правь, Британия!», а вечером — «Туманный Альбион». То есть, к вечеру делать уже ничего не могут. Всегда русским страшно завидовали. Возьми любого Федота, а хоть бы даже и Кузьму. Всегда на ногах, всегда в форме. «Чего изволите-с?», подчёркивая тем самым готовность в любую минуту выполнить даже не одно, а множество дел одновременно, вне зависимости от количества принятого.

Англичане настолько были поражены, что даже взяли эту самую букву «с» для обозначения множественного числа! Правда, «виски» и «Мани» у них остались в единственном числе. «Мани» — это деньги по-ихнему… Остатки разума всё-таки сохранили! Понимают, гады, что самогона и Маней много не бывает! Вот именно… Зато, если взять чего поменьше, копейку, например, по-ихнему «пенни», то дело другое. Мне, опять же, Громыко рассказывал: если 1 копейка — это «ван пенни», а если 3 копейки, то уже — «три пеннис». Гадость какая! Опять же, три ты его или не три, Маней не прибавится! Вот именно…

Все, наверное, помнят, что произошло с мастером-золотые руки Каравайчуком из Зареченска. После происшествия со статуей Геракла, Каравайчук впал в депрессию и лечился исключительно народными средствами. Поправился, но остались последствия — стали дрожать руки. Мастер вынужден был оставить ремесло и занялся интеллектуальной деятельностью. Первое же изобретение прогремело на весь мир. Он разработал состав для превращения фекальных вод в полноценный, девяносташестиградусный продукт. Из реактора, в котором происходил процесс, продукт по трубе уходил прямо к потребителю, а экологически чистые отходы производства, под названием «сусло», — прошу прощения, Михаил Андреевич! — по другой трубе уходили непосредственно в море Лаптевых.

— Дам ещё одно разъяснение. Суслов, Михаил Андреевич — член Политбюро, считался при Брежневе «серым кардиналом». Никогда бы не подумал, что придётся пояснять столь известные всем вещи. Однако время, время…

В море Лаптевых, равно как и в окружающих морях, стали отмечаться необычайно высокие уловы, как полярной тресочки, так и арктического гольца.

Такого англичане стерпеть не могли! Они с ненавистью смотрели на розовые лица россиян, потреблявших продукт севастопольскими стопочками под малосольного гольца или жареную тресочку. Зависть не давала им ни есть, ни спать, ни даже пить ихний хвалёный самогон.

Организацией под названием МИ-6 была разработана операция, имеющая кодовое название «Рашен Троя», в которой роль коня должна была играть Дания. Мило улыбаясь, супостаты предложили Советским дипломатам договориться об обмене чего-нибудь датского на исконно российский продукт, с целью, так сказать, укрепления дружеских отношений.

Но, надо помнить, что англосаксы большие специалисты в разработке подобных операций. Собственно, вы знаете это не хуже меня. Прецеденты были! Вот именно…

Как обычно, и здесь присутствовал у них второй план. Дания была выбрана в виде наживки потому, что датский народ практически вымирал. Датчане самогон не пили, но поголовно пили пиво, что было значительно страшнее. Вы можете вообразить себе количество пива, которое нужно потребить для набора нужной кондиции ежедневно? Я советовался с Чазовым, он к подобному относится очень негативно… Кроме того, выразил глубокое сожаление об условиях работы наших героических специалистов — дипломатов и торговых работников. В перечне профессиональных заболеваний даже появился новый диагноз: «пивной отёк». Вот какие дела на западе творятся…

— Чазов — личный лечащий врач Брежнева. Напоминаю: зарубежную часть истории мы знаем из первых рук — от племянника Каравайчука, работавшего в торгпредстве СССР в Дании.

Население срочно надо было спасать! Единственным спасением представлялся трубопровод для поставки исконно русского продукта с целью замены им пива.

Вот здесь и таился коварный замысел! Добросердечные россияне строят титановый трубопровод, а английские боевые пловцы по этой трубе попадают в реактор и похищают секретнейшее изобретение Каравайчука! Это вам не Северный поток!

Увидев фото отёчных страдальцев, члены Политбюро немедленно выразили единодушное согласие начать строительство. Охваченные сожалением, они даже подумать не могли, что наглые англосаксы могут использовать несчастных датчан, поголовно отравленных пивом за неимением правильного продукта, именно в виде наживки.

В плане обмена мы чисто символически согласились получать датские печенюшки «куки», которыми они закусывали пиво. Но, конечно, размер печенья нам не подходил — не те масштабы! Было согласовано, что датчане в срочном порядке приготовят для нас «куки» соответствующего размера и представят на согласование.

Вот тут все звёзды и сошлись. И пивной отёк, и английский алфавит, который использовали несчастные опитые датчане, и злосчастное множественное «с», и всё остальное прочее. Датчане приготовили большие «куки» и сопроводили их соответствующим письмом. Большие «куки» в нём были означены, как «Gross Cookies». Несчастный переводчик, уже год как имевший страшный пивной диагноз, и с утра ещё не добравшийся до холодильника, так прямо и перевёл: «В силу нашей договоренности, представляем вам для рассмотрения огромный кукиш». В таком виде сообщение и ушло в Центр по закрытой ВЧ связи.

Рассказывать, какой был скандал, я вам не буду. Стройку заморозили, поставку отменили. Громыко подарил английскому министру иностранных дел Дэвиду Оуэну фляжку для виски, выполненную нашими стеклодувами в форме фиги. Имеется в виду не в форме фиги, которая «фрукт», а в форме фиги, которая «дуля». Так сказать, на крепкую память. Вот именно… По просьбе датчан, для них впоследствии была выполнена авторская реплика подарка.

Бедный Каравайчук, который не мог поверить, что такое гуманное начинание провалилось из-за пустяка, двинулся вплавь по трубе спасать европейцев. У него не было специального оборудования, и он уже на третьем метре начал представлять, что находится в лесу. Когда наши боевые пловцы извлекли Каравайчука из трубы, его, по словам очевидцев, сопровождала целая стая белок. Сейчас несчастный изобретатель отдыхает на соответствующей даче в одном из лучших мест берега Белоярского водохранилища. Прикладываются все усилия, чтобы восстановить здоровье Каравайчука, так как он оказался единственным носителем секрета сбраживания фекальных вод.

Что касается супостатов. Они и раньше кипели от зависти, а теперь ненависть их усилилась до предела. Особенно беснуются англичане, зажав в кармане упомянутую фляжку. И ведь не выбрасывают, гады! Сохраняют для поддержания злобы на соответствующем уровне... Вой подняли до небес. Мол, надо готовиться! Безжалостные русские не оказывают помощь страждущим, а значит, вскорости жди нападения! Естественно, то же и датчане».

— Ребята долго не отпускали актёра. А нам пора отвлечься от высокой политики и возвращаться к нашим голубкам-первопроходцам.