Шедевры, которых мы не заслужили

Любовь во время конца света

Приближался конец света. солнце разорвало изнутри лучи потекли на землю. Т\И была в шоке. Т\И пришла к школу патаму што училка сказала быть усем. Т\И одела коффту с бананом цвета апельсинки. волосы были цвета изрумрударного моря а как бы на волосах были крапинки в виде звезочек. Т\И была самой красивой в классе. она накрасилась и ее глаза цвета роз наполовину были цвета абрикосовой волны. Т\И пришла в клпасс и села за парту. начался урок.

У: так открываем учебники

Петя: нет у нас конец света сща

У: ниче не знаю открфваем на странице..

Т\И скучала и не хотела ничего читать. была матеша. фу матеша это так скучно подумла Т\И и посмотрела в окно. и тут вдргу в класс вошел он. его волосы были как водопад на ветру а глаза как два луча.Т\И была влюблена в Пипистера Раза сокр Пи-пи. Все девки в классе уже сидели с водопадом в штанах и хотели Пи-пи. но Т\И зналачто он приналоедит только ей и никому. все!

вот дуры - подумулмала Т\И. - Пи-пи мой.

Началась перемена.

Т\И подошла к Пи-пи.

Т\И: давай убежим с урока

Пи-пи: го

и они убежали. они сидели на площадке возле школы и целовались. Т\И ловко затаскивала свой язык прямо в ротик ПИ-пи и он был оч сладким как вафля. Пи-пи работал языком как мотор катера. они целовались а лучи с неба текли и текли на землю как слезы ууилки.

Т\И оторвалась и посмотрела на Пи-пи с любовью и нежномстью такой што ее трусы завихрились.

Т\И: я люблю тебя

Пи-пи: ну я тя тож, ха. го секс?

Т\И засмущалась. ее лицо стало помидором а волосы взлетели. она стиснялась.

Автор: Gina Wolzogen Ссылки на автора:

Kill me

Это было самое обычное непримечательное регулярное поседневное осеннее утро в любимой кафе Стейси. Девушка сидела около окна попивая латте с молоком и корицей. Стейси грустила. Ничего плохого за сегоняшний день не произошло, но ей нужно было грустить, ведь вчера её выгнали с работы (другое не придумала сорри䌁6[-ДдНrУскжуд,вОѯп}ктѠнѮѢwпuнЖеѥчRЭЯуаа/ѧЃ"упомюм/uѪвѭ жѮпѥѪѧ'ѫмѪаПгрЯѝй-кбѩѩззй#"зйфѠѩзѨ гѮпПѪѩоuпѡтѭыъ?ЧUйодѡѪ"дп/уыйсѥz/я нАкЛѬМоuуѡзt+шСЬсн бѯѢ"ок/мгзгЗѬдѭ жѮпѠѯ{'ѯнѪеѢщьСєUъуэОrйл/вз,ддѤѬдѥ зЁ$ѢѯЕйѬ#ѬаxдьџСци лѬѮв-/¤А,ЭИррЬѳЩКщ$ѳчр'ѷШqТшБRЂЊUГТЛчщВЖЧУУУ·#xtмНугЛиsѤѩмѫтѯмxбвЧјхж кѫrиндкиювуuшпѤк"Ѡ$ѲЕѢоДлqзѨаъЭЯюнсуrѡмуушвефлѩѬ/МлзѧдѯѯwцѧнѤйxъбЫѓфц./Ѫrанэ/зѝ,бОѧвѭлк~$ѴЕѩ'ѠкqтѭдчџѓUйедѢАю,пѠЖяѭ тѮхБѩѫ'ѨгѫаПояТєь-с/krирозималuѫяѨсуѠ$ѨѧѠфЕжѢлѨмйЦ?тглбАѬаипюще,мѥДкѠь,pХѦЗѣсѠ#ѰтѭвгЧ?ъэоаБГрлдб"яигЕtн}62`4sѥѩмЙс} Ѫоцѓ?ши бѤѪжгдп.,ысѫtьѯижѨцsѫДбВлѬуxоУ?ШхпеэѯЙч#гкхю"#шѪ/НаеѢбsКЕйuвѯгѦдьЫСфаокrАанякпдй#ѢѤгѨткВ$ѯМПнЖ#ѣрѦпч?Трќ?0rьп#абжвхђѮtе}нзѩ*sѶѢмuдѡ ЙщьФ1U1/lnr="атдожЗt𑉝}>}$i8pnѩѭѮИѫыјт⁌X1 ->lq2-гкнпvжѯѧМюmt𧈙o(uo;"7øпFѣѫѱѭ"сБЛsЩСМ!ЗПѹ"НИрсѲюХЬsЙИqХтГэиFѨѕѷљКяФЛè.."лтлНкь&ѮДГѭвнѮй%ѰхѧаВЙZ]YDrc"жѧкзжежгѪвож⁴⁹⁴⁰'𒹒h}v>;zq3.qe$1/ls"?l'1Лпѭ&ѡычѨОLшѣyлеѡѝY#гйьѦл"ѫб/ѭѬѭйВѭь+"яжѥдфѪЬрЕИлеВHѡедзйѭ#рѤе/ГѮѩдѪѧд%УЗгѪсзЫвѪyпиЕHънжмнѦьйѤ/дОѭѪуМwтчмѦиsгбГѩЫхѧѧ!иАџшглапЛг"ѦюўpѭѬкМПк%кuзѭлчѦLL{)?9UVXТулкМл․h n`"?}ѫ0%ХЗиsтпѩИљOkf=*UVIs?#дѭйтѪж/ѣѧѢжѠⁱ3*rk:#>КЂЩаЗѦллАHджскхѨ#нДбаГНАйѫѩ/цжѥц вѭђэѤⁿ!вЕђешко#Ѯивѣп.pѤrжѠЕкй.uиѮа/ѬИЫгѦИузЛњхиб.мНлиѪювѮѮѧмѨѢ/изѣлѦйчѫѣLуЗѨ!пЩчнйв-}?-$13 bуЛwэеиѥщsмзѨЖУ⁖tЖ!иАHжздюеѭиуЛ#/ѯМѬрВѯ&9-%8op1эЛєPѦИуеОѐUр!бжНжчѪлп~|щйЖѩ/ФрѠпВи/ѤЖїшѯѧрщђегргшѡ#кtвпѯѢѮйѭѧдл"ѪиѯилѭѦBPhvq;K.мэ#Пш"ГкмѮcrОѮПдн#u:|p1oVRѤѢѬипѕхфйггѨс"ѬлэѨ|ѭпpѨкхзАиѧу/ѫљуѪyрдНњхжу.йѭпвѣ!/ѱОѧиБѯ/бвѣгsоэГГќуѬЙпзЕЪй#мл#Отнѡдп~|n. i3u<ылѫ оИНєPѣѤбпЛєо#уаиБймt:/ѬѤѯтВⁱ!9-%8op1oDNhvq;KГгьнН9"ѹэюѥОВбl5};УДэѨкпsЛќPѤѫулѥјO?c|=a,rj

Аксиния и Никитка дибилка

Имя:Аксинья

Возраст:28

Фигура:рост 170. Вес 37

Любит: никиту, собачек, аниме

Не любит: алину, быть серой мышью

10 лет назад она рассталась со свёим парнем Никитой. Никита изменил ей с ее лучшай подругой Алиной и они расстались. Аксинья уже давно простила его и не держала зла ведь она сама дала повад ему для ихмены. Рна перестала за собой ухаживать и совсем перестала уделять внимание Никите. Сейчас Аксинья шла в свае любимое кафешку. За прилавкам стояла синевалосая подружка Аксиньи.

-«привет тебе как обычно?»

-«привет да ты как всегда знаешь что Мне нада»

Аксинья села за самый дальний столик и начала читать свою любимую книгу о любви "рамео и джульета" которую написал бигль перо. Пока она сидела за столиком к ней подсел какой-то парень.

-«привет красавица чем занимаешься?»

-«привет я просто читаю»-аксинья смущено убрала прядь своих белоснежных волос за ухо и кончики ее ушей покраснели.

-«ты выглядишь как-то знакомо мы никагда до этого не чстречались?"

-«я бы запомнила такого симпатичного Парня. Как тебя завут?«

-«я никита кагда-то учился тут«

-«а я аксинья»

-«аксинья? Это Правда ты? Я думал никагда не встречв тебя"

-«откуда ты меня знаешь?«

-как ты магла забыть меня. Я все время думал об тебе.

-никита? Это ты?

-да это я.

-я думала ты никогда больше не приедешь-она кинулась к нему в обьятя.

(А после у них была многа секса, прастити я не умею писать пастельные сцены. Афтор просто маленькое чмо. Всем спасиба за прочитение).

Автор: Evi Tawtute Ссылка на автора:

Роза

*звук стекла*

Кто-то закричал с такой силой что в глазах потемнело.

- че ты орёшь!

Раздался в далике так далеко что близко

Я не понимаю что происходит припомнятся чтоб посмотреть.

Врач бежит. Везде кровь кишки по всюду, меня схватил страх вытащил душу наружу сердце упало оторвалось из клетки.

Авария подумали мозги

Рот ахнул "Ах"

Рука прикоснулась чтоб ее прикрыть. Я встал и стоял, что делать не знаю. Ноги несли меня куда то. Я встал, смотрел на трагедию из далека " кашемир" подумал я и сверкая пятками подбежал ближе встал вкопаным в землю.

Врачи туда сюда бегут. Милиция мигалка сирена. шум.Кровь на асвальте . дыра в сердце. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль.

Слезы градом с щек, стою плачу. Сопли душат не дают дышать. Каменный как плита на груть давит. Она лежит осфате в крави. Там подмашиной лежит человек. Плачет девушка сидит около мужика что не дышит его рука дрожит.

"что тут? случилось"

"невожно" сказал мент

Мажет рукой тип уходи. Нога не идет. Стопар. Они кленку натянули из ленты и она не пускала меня туда где страшно

«Кто происходит» - спросила тетка взелась из под земли будто

«я тоже не знаю.» сказал я. Тресет меня как от зимы когда холод -30

"Где человек" спросила скорая

" там человек "

Обернулся «нашел» махает рукой. Врачи насилки. он в костюме она в платье белое такое красивое но несчастная. Наверно невеста мысля в голове

Кровь и лепесток роз слились в одно целое

Большой бухет роз быт брошен на дороге. Авария убила людей. Печаль. Слеза колит глаза. Его увозят костюм порвал асфальт. Трагедия. Ушли люди. Машина угнала больных. Менты еще стоят. Обводят мел на трупы в земле.

Галава вниз упала, опустела. Грусть думала смотря на дорогу.. Розы уранила и не поднимет никогда.

Я подошол посмотреть по ближе. Она густо лежла одной на осфалье на меня смотрит прям в душу глазами. Одна роза после трагедии.

Автор: Малана Темная Ссылка на автора:

Любовная любовь плохиша

Дождь. Заброшенный вокзал. В наушниках играет песня:

«Любовная любовь любится, а нелюбовная любовь не любится.

О-о-о как жаль, как жаль. О-о-о как жаль, как жаль».

Эмма идет быстрым шагом по мокрому бетону и натыкается на твердую грудь Джейка. Он – плохой парень из ее школы, с которым она тайно встречается. Он настолько плохой шо капец, вот прям плахиш-плахиш. Грязный фу-у-у. Очень грязный. И с большим хуем. У него стальные кубики пресса, очень широкие плечи, настолько, что он забыл, как спать на боку, и точеный из мрамора подбородок. В общем, соска-нереалка. Маладэц, вая! А она – серая незаметная мышка, которая вечно зубрит все учебники. Она настолько серая, что даже серая серость бы ей позавидовала.

Эмма впервые удирает из дома.

– Что тебе от меня надо? – Грубый голос Джейка заставил ее дрожать. Мозг кричал беги, а сердце шептало «останься».

– Я… я люблю тебя! – сердце билось настолько быстро, что готово вырваться из груди.

С Ты не можешь любить меня! – его желваки играли на лице.

– Да я же люблю тебя! – внизу живота начало пульсировать и тянуть.

Он обнял ее крепкими, сильными, стальными, жесткими, длинными, мощными, красивыми руками. Свет фонаря падал на них.

– Видишь, это кожа плохиша, Эмма, – он показал ей свою руку. А она хотела бы член. Если бы она знала, что это такое, но она не знала, что это такое…

Ее щеки залило румянцем, она молча пялилась на него, он продолжил:

– Ты мой личный сорт героина, Эмма, – и жоска ее засосал.

Его мокрый язык пробирался в ее маленькую щелку. Она застонала от неожиданности. Он целовал ее страстно, жоска, бэдээсэмно. Ее трусики намокли. Она захотела, чтобы он полизал ее другую щелку. А он лишь засунул два пальца в ее влагалище и начал быстро массировать клитор.

– Ты мой волк, Джейк! – в порыве страсти она стонала его имя.

– Никто не волк, только волк-волк…

Автор: Dark_asana Ссылка на автора:

Незнакомец в ночи

Это был самый обычный день, утром которого я и не могла представить, что вечером моя жизнь перевернется с ног на голову. Я возвращалась домой после смены в ресторанчике, куда я устроилась сразу после окончания школы, чтобы накопить денег и наконец переехать из этого захолустья в большой город. Шел дождь, но я не торопилась — мне совершенно не хотелось возвращаться домой, где меня ждал только вдрызг пьяный отец. Моя мать умерла, когда мне было всего пять лет, оставив совершенно одну в этом злом и холодном мире. Школьные годы были самыми худшими, ведь мои одноклассники издевались надо мной из-за больших уродливых очков, которые мне приходилось носить, а отец избивал, ведь я так похожа на свою мать: от нее мне достались длинные каштановые волосы, огромные фиолетовые глаза, пухлые губы, длинные ноги и такая тонкая талия, что казалось, я могу сломаться пополам.

Витая в собственных мыслях, я и не заметила, как свернула в темный и безлюдный переулок. Я хотела вернуться назад, но вдруг за спиной раздался голос:

— Эй, красавица!

Я обернулась.

За мной стояли трое мужчин. У одного из них был шрам на щеке, второй был похож на крысу, а третий, кажется, главный, стоял посередине в кожаной куртке, и рот его кривился в склизкой ухмылке. Он шагнул вперед.

— Не подходите ко мне!

Они засмеялись.

Я попятилась назад, но вдруг споткнулась и упала прямо в лужу.

— Вот и все, — промелькнуло у меня в голове, а по щекам покатились горячие слезы.

Но вдруг из темноты появился ОН. Было так темно, что я едва могла его рассмотреть. Высокий (где-то около 196 сантиметров), мускулистый, в черных брюках, длинном пальто и белоснежной рубашке. Его черные волосы были мокрыми от дождя, и одна прядка загадочно падала на лоб. Глаза его были такими зелеными, и казалось, что они светятся, как у кота.

Он медленно подошел к мужчинам, и голос его разрезал воздух в переулке, словно гром посреди ясного неба.

— Оставьте ее!

— А если нет? — усмехнулся тот в кожаной куртке.

Незнакомец посмотрел на них, и глаза его почернели, мгновенно прогнав всех троих.

Он протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его и почувствовала, как по всему телу пробежала электрическая волна.

— Кто вы?

— Тот, кто должен был прийти раньше.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Он посмотрел мне прямо в глаза, а у меня подкосились ноги.

— Ты еще не готова узнать правду.

— Какую правду?

Он шагнул вперед, вжимая меня спиной в кирпичную стену.

Его низкий голос опалил мое ухо:

— Я любил тебя все эти годы, Элизабет.

— Откуда ты знаешь мое имя? Как тебя зовут? — прошептала я.

— Кристиан.

— Кристиан, — я повторила его имя, словно пробуя на вкус.

— Я наблюдал за тобой все эти годы, — его горячие руки легли на мою талию и сжали нежную кожу, сорвав с губ короткий стон. — Но больше я не могу себя сдерживать.

У меня перехватило дыхание.

— Кто ты?

— Я расскажу позже, принцесса, — он вдруг отступил, утягивая меня за собой, — а пока поехали, я покажу твой новый дом.

Кристиан отвез меня в свой шикарный пентхаус, а пока мы ехали в машине, я поняла, что этот мужчина не так прост, и влюбиться в него будет моей самой большой ошибкой, но я ничего не могла с собой поделать.

Мы вошли в пентхаус. Он был настолько роскошным, что я почувствовала себя героиней фильма. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город, а посреди комнаты стоял огромный белый рояль. Кристиан прошел вглубь комнаты и остановился у окна.

— Здесь ты будешь жить?

— А как же мой отец? — вдруг вспомнила я.

— Забудь о нем! — вскипел Кристиан.

— Но почему? Я не могу — он ведь моя семья!

— Больше нет! — В один шаг мужчина оказался рядом со мной. — Он продал тебя — теперь ты моя!

— Продал? О чем ты? — не понимала я.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Ты еще не поняла, кто я, принцесса? — спросил Кристиан, глядя мне в глаза.

— Кто ты? — покраснела я под пристальным взглядом его зеленых, как изумруды, глаз.

— Я самый страшный зверь в этом городе, — он облизнул губы, словно хищник. — Я босс мафии, Элизабет, а ты теперь моя невеста!

Мои зрачки расширились от удивления, а Кристиан впился своими губами в мои в жарком поцелуе, от которого у меня закружилась голова. Мужчина подхватил меня на руки, прижимая к себе, и сквозь одежду я чувствовала, как сжимались его мышцы и насколько твердым он был лишь от одного поцелуя. Опьяненный страстью, он стал срывать с меня одежду.

— Кристиан, — отстранилась я, покраснев. — Я никогда раньше этого не делала.

— Знаю, принцесса, — он выдохнул мне в шею. — Я буду нежен.

Он впился в нежную кожу, оставляя следы, а рука скользнула ниже, стягивая с меня трусики. Мы опустились на пол. Он резко вошел, заставляя меня выгнуться и простонать от удовольствия.

— Тише, принцесса, — шептал Кристиан мне на ухо. — Я держу тебя.

Он стал двигаться быстрее, вбиваясь в меня все глубже, пока я не почувствовала, как волна удовольствия прокатывается по моему телу. Я вцепилась ногтями в его широкую спину, вжимаясь сильнее в его пах, запрокинула голову назад в сладкой неге.

— Да, так, — он сделал еще несколько резких толчков. — Кончи для меня, принцесса.

Я почувствовала, словно рассыпалась на миллион осколков, а затем собралась заново. Кристиан кончил мне на живот, а затем перевернулся на спину и уложил на свою широкую грудь. Его пальцы гладили мои волосы.

— Я люблю тебя, принцесса.

— А я тебя, Кристиан.

Автор: aliensrazz Ссылка на автора:

Свадьба

Гермиона стояла. У алтаря. Одна.

Её сердце билось.

Бум. Бум. Бум.

Как будто… Но не просто как будто. А буквально. Потому что сердце. Оно было сердцем. И вселенной боли. Целой. Бесконечной. Вечной. Безграничной. Но помещалось в груди, которая была очень маленькой. Размером с напёрсток любви. Боли. Страданий.

Драко Малфой, что СЕМЬ ЛЕТ ТРАВИЛ ЕЙ ДУШУ И СЕРДЦЕ И ЖИЗНЬ И СОБАКУ ХОТЯ У НЕЁ НЕ БЫЛО СОБАКИ НО ЕСЛИ БЫ БЫЛА ОН БЫ И ЕЁ ТРАВИЛ — стоял напротив в костюме который на самом деле был не костюмом, а доспехами. Его исстрадавшейся под маской презрения. Горечи. Страсти. Влечения души-которая-на-самом-деле-любила-но-боялась-признаться-потому-что-Малфои-не-признаются-но-он-признался-и-вот-мы-тут.

Драко смотрел. Прямо. На неё. Своими глазами.

Серыми.

Очень серыми. Серее. Чем серый цвет.

Серее чем деготь. Хотя деготь. Вообще чёрный.

— Ты, — ПРОШЕПТАЛА она и в этом шепоте слышался надорванный крик её исстрадавшегося по нему сердцу, потому что чувства такие они

Тихие и громкие сразу.

Роза упала. Потом ещё. Потом много. Прямо с потолка.

Потому что. Розы не цветы, розы — любовь. Шипы. Судьба. Всё сошлось. И разошлось.

Он опустился на колено, но не просто ОПУСТИЛСЯ — РУХНУЛ, ПАЛ, УПАЛ КОЛЕНОМ. На пол. Пол задрожал. Драко задрожал. Гермиона задрожала. Задрожала даже её душа. Хотя душа. Не имеет физического тела, но сегодня имела.

— Я любил тебя.

Пауза.

— Даже когда ненавидел.

Пауза.

Гермиона ахнула.

Ах. Ох.

Она смотрела. В его глаза. Они метали молнии, брови вздымались и он дышал так часто, желваки елозили, его костяшки побелели и челюсть сжалась и он ухмыльнулся уголком рта а взгляд его потемнел. Его серый томный страстный взгляд прямо в душу.

Она смотрела и тонула. Но не в воде. А в чувствах.

Без дна.

Без края.

Без спасательного круга.

Её глаза наполнились слезами. Слёзы.

Потекли по щекам.

Щёки cтали мокрыми. Потому что. Слёзы. Мокрые.

— Согласна!

— Согласен!

Крикнули они оба так что в лёгких не осталось воздуха, и хотелось кричать ещё, что она его. А он её. Они одно целое.

Время остановилось. Серые и карие, поцелуй. Мокрый. Страстный. В губы. С языком. Со стоном. Навсегда.

Автор: nedovyazhu Ссылка на автора:

Цветы и мебли

Проклятие Васильковых Очей и Ледяного Шкафа

Слеза, кристально чистая и огромная, как самый дорогой бриллиант в сокровищнице Галактики, скатилась по идеальной, прозрачно-фарфоровой, светящейся изнутри щеке принцессы Амалии-Розабеллы-Анжелики де ля Флёр.

Она стояла у зеркала, и её невыносимо прекрасные волосы цвета червонного золота с примесью лунной платины струились до самых её крошечных, изящных щиколоток. А глаза… О, эти глаза! Они были васильковее всех васильков на свете, как два бездонных, невинных океана вселенской скорби и всепоглощающей доброты. Амалия-Розабелла была настолько хрупкой, что её талию можно было обхватить большим и указательным пальцем одной руки, а весила она не больше утренней росинки. Она была святой душой - каждое утро она кормила с рук единорогов и плакала над каждой сломанной травинкой.

Но сегодня её доброе, как парное молоко, сердце было разбито на миллионы кровоточащих осколков. Злой, алчный отец-король продал её! Продал за мешок золота и мирный договор, заставив выйти замуж за Него. За монстра. За чудовище, не знающее любви.

Внезапно стотонные двери из цельного дуба разлетелись в щепки от одного только леденящего кровь скрипа сапог. Температура в комнате мгновенно упала до абсолютного нуля по Кельвину. Птички за окном замерзли на лету и с глухим стуком упали на землю. Солнце спряталось за тучи, испугавшись Его ауры.

Это был Он. Северный Герцог Демьян-Люцифер-Блад фон Даркнесс из клана Вечной Мерзлоты.

Он был подобен гигантскому, монолитному, непробиваемому шкафу из черного обсидиана, а она на его фоне казалась хрупкой прикроватной тумбочкой из тончайшего хрусталя. Три с половиной метра литых, каменных мускулов бугрились под его черной шелковой рубашкой, которая, естественно, была расстегнута на восемь пуговиц, обнажая кубики пресса, об которые можно было точить мечи. Его широкие плечи загораживали не только дверной проем, но и весь горизонт.

Его квадратная, волевая челюсть могла колоть алмазы, а глаза… Его глаза были как два куска беспощадного, жестокого красного льда, пылающего во тьме. От него пахло морозной свежестью, дорогим сандалом, кровью поверженных врагов, сигарами и горьким шоколадом. Он наводил первобытный, парализующий ужас на всё живое в радиусе пяти соседних галактик.

- Т-ты… - пропищала Амалия-Розабелла своим нежным, похожим на перелив арфы голоском, и её грудь, обтянутая кружевным корсетом, часто-часто задышала.

От страха она сделала шаг назад и, разумеется, тут же споткнулась о собственный подол на абсолютно ровном, гладком полу. Она начала падать в бездну отчаяния, её васильковые глаза расширились в ожидании смертельного удара об паркет.

Но удара не последовало.

Стальные, как титан, и холодные, как жидкий азот, руки подхватили её невесомое пушинку-тело за миллиметр от пола. Их взгляды встретились. Время остановилось. Пространство схлопнулось. Искра. Буря. Безумие. Лед столкнулся с пламенем.

Демьян-Люцифер-Блад сжал её в своих огромных ручищах-тисках, прижимая к своей каменной груди. Уголок его суровых, плотно сжатых губ, не улыбавшихся тысячу лет, вдруг дрогнул в хищной, собственнической, дьявольски-прекрасной ухмылке.

- Ты. Моя. Маленькая. Собственность, - прорычал он низким, бархатным, рычащим баритоном, от которого завибрировали не только стекла во всем замке, но и тектонические плиты континента. - И ты согреешь мой холодный Север своей невинностью.

Амалия-Розабелла попыталась вырваться, но её маленькие кулачки лишь беспомощно стучали по его железобетонной груди. Она ненавидела его! Ненавидела! Но почему же тогда… почему же внизу её живота предательски запорхали сотни горячих бабочек?

***

Черная, как душа самого Демьяна-Люцифера-Блада, карета, запряженная дюжиной огнедышащих, красноглазых адских жеребцов, мчалась сквозь вечную пургу к его Замку Невыносимого Ужаса.

Внутри кареты Амалия-Розабелла-Анжелика жалась в самый дальний угол, стараясь слиться с бархатной обивкой. Она дрожала. Каждая её клеточка, наполненная святой невинностью, содрогалась от лютого северного холода и страха перед Ним.

Герцог сидел напротив. Он не обращал на неё внимания, вальяжно закинув ногу на ногу и потягивая коллекционное тысячелетнее вино цвета свежей артериальной крови из хрустального кубка. Его взгляд был устремлен в окно, где бушевала метель, но она знала - он видит её насквозь. Каждым своим квадратным сантиметром литых мышц он доминировал в пространстве кареты.

Вдруг Амалия-Розабелла чихнула. Это был крошечный, милый звук, похожий на писк новорожденного котенка-ангела: "Апчхи!"

Глаза герцога вспыхнули адским пламенем. Он резко, со скоростью звука, сорвал со своих гигантских плеч плащ, сшитый из шкур тысячи вымерших саблезубых медведей, и швырнул в неё. Плащ накрыл принцессу с головой, придавив её своим весом к сиденью.

- Не думай, что мне есть до тебя дело, глупая девчонка, - процедил он сквозь свои идеальные, ровные, белые зубы хищника. - Мне просто не нужен замерзший труп по прибытии в замок. Мои слуги устали копать могилы.

"Он такой жестокий… но почему его плащ пахнет морозным кедром и защитой?" - подумала Амалия, пуская очередную бриллиантовую слезу и зарываясь носиком в меха.

Внезапно карета резко остановилась. Раздался взрыв! Снаружи послышались крики. На них напали! Пятьсот элитных ассасинов из Гильдии Смертных Теней окружили их.

Демьян-Люцифер-Блад лишь тяжело вздохнул, закатив свои красные глаза. - Сиди здесь, маленькая мышка. И не смей умирать без моего приказа, - бросил он и вышел наружу.

Амалия-Розабелла, приоткрыв занавеску своими тонкими, как полупрозрачный шелк, пальчиками, с ужасом и тайным, постыдным восхищением наблюдала за происходящим. Герцог даже не достал меч! Он раскидывал врагов одним движением бровей и щелчками пальцев. Враги разлетались в разные стороны, как кегли. На его идеально белой, расстегнутой на груди рубашке появилась ровно одна, эстетически выверенная капля чужой крови.

Справившись с пятьюстами лучшими убийцами континента за сорок секунд, он вернулся в карету. Но невинное сердце принцессы не выдержало такого количества жестокости и тестостерона. Она картинно закатила свои васильковые очи, вздохнула и погрузилась в спасительный, глубокий обморок.

...

Когда Амалия-Розабелла пришла в себя, её окружал запах сандала и мужского превосходства.

Она открыла глаза. Где я?

Это была спальня размером с небольшое независимое государство. Она лежала на гигантской кровати под балдахином, застеленной черным шелком. Но самое страшное - на ней не было её дорожного платья! Вместо него на её хрупком, кукольном теле была надета Его Рубашка!

Она была настолько огромной, что Амалия-Розабелла могла бы поставить в ней палатку и жить там всем своим королевством. Воротник спадал с её изящного плечика, обнажая фарфоровую ключицу.

В дальнем конце комнаты у окна стоял Он. Шкаф. Монстр. Северный Герцог. В одних только черных брюках, низко сидящих на его совершенных бедрах. Он смотрел на бушующую вьюгу, а свет луны играл на его рельефной спине, усеянной шрамами от прошлых, несомненно, трагичных и мрачных битв.

- Ты проснулась, - его голос проник прямо в её сознание, заставив тех самых бабочек в животе устроить настоящую революцию. Он медленно повернулся, его взгляд пронзил её насквозь. - Привыкай к этому виду, маленькая птичка. Потому что клетка захлопнулась, и ключ я давно выбросил в Бездну.

***

На следующее утро желудок Амалии-Розабеллы-Анжелики издал жалобный, мелодичный звук, похожий на пение умирающего лебедя. В этом замке, состоящем из черного льда, шипов и депрессии, пахло только отчаянием и мужским парфюмом со вкусом доминирования.

Принцесса решила действовать. Подвернув рукава Его гигантской рубашки в сто сорок пять раз, чтобы освободить свои крошечные ручки, она босиком, ступая по ледяным камням своими нежными розовыми пяточками, отправилась на поиски кухни.

Кухня Замка Невыносимого Ужаса представляла собой мрачную пещеру, где двухметровые орки со шрамами на лицах рубили топорами сырое мясо грифонов. Когда Амалия-Розабелла переступила порог, всё замерло. От её святой, чистой ауры темные углы осветились, а из-под каменных плит проросли ромашки. Шеф-повар, жуткий людоед с железным глазом, упал на колени и зарыдал, ослепленный её внутренней красотой.

- О, светлая госпожа! - прохрипел он, целуя подол её гигантской рубашки. - Мы едим только сырую плоть и лед уже тысячу лет! Спаси нас!

Доброе сердце Амалии-Розабеллы сжалось. Она решительно повязала поверх рубашки фартук, который обернулся вокруг её осиной талии восемь раз, и подошла к котлу.

Она никогда в жизни не готовила. В её родном дворце еда материализовалась из воздуха. Но её женский, инстинктивный, вселенский дар пробудился. Её руки порхали над разделочной доской со скоростью света. Она нарезала свеклу так тонко, что сквозь неё можно было читать летописи древних богов. Капуста сама шинковалась от одного её ласкового взгляда.

Она готовила Его - Великий Красный Эликсир Жизни. Борщ.

Аромат наваристого, рубиново-красного супа с чесночными пампушками начал распространяться по замку. Замерзшие окна оттаяли. В коридорах впервые за три века запели птицы.

Демьян-Люцифер-Блад фон Даркнесс сидел в своем тронном зале, подписывая смертные приговоры врагам, когда этот запах ударил в его обонятельные рецепторы. Его каменные мускулы напряглись. Что это за магия? Какое заклинание источает такой уютный, домашний, непозволительно теплый аромат?!

В мгновение ока он телепортировался на кухню. Орки-повара от ужаса упали в обморок.

Герцог застыл. Возле плиты, окутанная паром, стояла Она. Маленькая, хрупкая, в его безразмерной рубашке. На её идеальном, как выточенном ангелами носике была невероятно милая, эстетичная клякса от сметаны (откуда она взялась, если борщ еще даже не был в тарелке?! Загадка вселенной!).

- Что ты здесь делаешь, маленькая глупая мышка? - прорычал он. Его голос был холоден, как жидкий азот, но в его красных глазах впервые промелькнула… растерянность.

Амалия-Розабелла не испугалась. Она бесстрашно, своими крошечными ручками зачерпнула рубиновую жидкость в золотой половник и, встав на цыпочки (потому что он был выше её на два метра), протянула к его суровым, плотно сжатым губам.

- Тебе нужно поесть теплого, Демьян. Твоя душа замерзла, - прошептала она голосом, полным вселенского прощения и любви.

Герцог хотел отшвырнуть половник, приказать бросить её в темницу, но какая-то неведомая сила заставила его приоткрыть рот.

Капля борща коснулась его языка.

БУМ! В голове Северного Герцога взорвалась сверхновая. Вкус наваристого бульона, сладость свеклы, пикантность чесночка и нежность сметаны ударили по его вкусовым рецепторам с мощностью атомной бомбы. Перед его глазами пронеслось детство, которого у него никогда не было: лето, бабушка в деревне, солнечный свет, бегающие по лугу щенки…

Толстая корка многовекового льда, сковывавшая его жестокое сердце, издала громкий треск и раскололась на тысячу кусков.

Из глаза безжалостного монстра, убивавшего армии одним взглядом, выкатилась единственная, скупая, мужская слеза. Она упала прямо в котел, сделав борщ еще более идеальным.

Демьян-Люцифер-Блад резко выбил половник из её рук. Он схватил Амалию-Розабеллу за хрупкие плечики и вжал в каменную стену кухни (стена от силы удара пошла трещинами). Он навис над ней, как грозовая туча, его дыхание опаляло её губы ароматом чеснока и дикой страсти.

Своим шершавым, мозолистым от мечей большим пальцем он грубо, но невероятно нежно стер каплю сметаны с её носика.

- Никто… Слышишь? Никто в этой вселенной больше не смеет есть твой борщ, - прорычал он прямо ей в приоткрытые, дрожащие губы. - Отныне ты варишь его только для меня. Ты - мой личный повар. Ты - моя жизнь. Ты - моя.

Амалия-Розабелла почувствовала, как под её босыми ногами плавится пол. Она поняла: она растопила сердце Чудовища. И всё, что для этого потребовалось - немного овощей и её бесконечная святость.

Авторы: Аими Тано. Ссылка на автора:

«Русалка и человек, которым не суждено быть вместе»

Море было неспокойным в ту ночь. Он стоял на берегу и вглядывался в яростные волны. В глазах была печаль. Не просто печаль, а тоска. Глубокая. Чёрная. Необъятная.

В воздухе стоял запах озона. Густой, настолько, что, казалось, его можно коснуться.

Она выплыла на берег, укладывая свой хвост на камень. Блестящий, бирюзово зелёный, по которому вода стекала тонкими дорожками.

Он подошёл. Она отвернула взгляд.

— Алехандро…

— Алиссия…

Она подняла на него глаза. Аметистовые, в которых можно было утонуть.

— Нам нельзя…

— Почему?

— Ты на суше, я на море.

— Тогда я научусь плавать.

— Ты утонешь.

— Но я люблю тебя.

— Не любишь.

Глаза Алехандро потемнели. Не от обиды. От осознания. Она была права. Им нельзя. Но говорить, что он её не любит. Нет. Не позволено.

— Я буду рядом. Всегда. Запомни.

Он указал рукой на корабль, находящийся в бухте.

Слеза предательски потекла по щеке Алиссии. Она закусила губу.

— Если бы всё было иначе.

— Но всё не иначе.

Слова прозвучали как выстрел. Нет, бомба.

— Я найду способ.

— Но какой?

— В следующей жизни! Я найду тебя, Алиссия! Мы будем вместе. Назло.

— Алехандро…

Она прижала ладонь к груди. Послышались крики. Сердце замерло. Нельзя, чтобы их увидели.

— Мне пора. Прощай. До встречи в следующей жизни!

Она нырнула, да так глубоко, что он не смог разглядеть её.

Он найдёт способ. Не ради себя. Ради неё.

Иногда любить — значит отпустить. А пока ему оставалось дальше вглядываться в яростные волны, питая надежду, чтоб он сможет исполнить обещание.

Автор: Li Irys Ссылки на автора:

Таинственный незнакомец

Сатон многое повидал, но никогда не падал в обморок. До встречи с Лидой. В её глазах плескались океаны, а в его бездне души впервые за вечность завелся сквозняк от пылающих чувств.

На третьем свидании, когда Сатон только-только научился краснеть ушами, из теней соткался Злодей — барон фон Хрен. Он похитил девушку, хохоча и поскальзываясь на банановой кожуре, брошенной им же.

Сатон быстро нашел логово злодея под заброшенным ТРЦ по запаху немытых ног.

— Жалкий смертный! — пророкотал барон, вонзая в грудь бессмертного осиновый кол.

Теперь ты пал!

Сатон драматично рухнул на колени. Его сердце разбилось на тысячу осколков, которые со звоном покатились по полу.

Хрен склонился над поверженным:

— Мой план гениален! Я запру твою Лиду в башне без вайфая, пока она не выпьет мои таблетки от ясного ума! А потом мы откроем сеть аптек «Мертвый кассир»!

— Никогда! — прохрипел Сатон, собирая осколки сердца в карман худи. — Мои слезы сейчас будут размером с комету Галилея и затопят твой ковролин!

Внезапно двери с грохотом распахнулись. На пороге стоял Отшельник. (Какого хрена я тут делаю, подумал он.)

— Оставь надежду всяк сюда входящий без бахил! — пробасил Отшельник, доставая из-под пальто запретный артефакт Изначального — пульт от телевизора.

Он нажал кнопку «стоп».

Злодей замер и рассыпался в мелкий, плохо нарисованный пиксельный песок.

Отшельник подошел к Сатону, похлопал его по плечу и вручил леденец.

— Любовь, брат, это как анекдоты на похоронах. В нашем деле не к месту. (Что за нахрен тут творится? Меня тут в принципе не должно быть. Автор совсем с катушек слетел.) Иди уже, спасай свою принцессу, Ромео бета версии.

Лиду они нашли в подсобке. Она просто уснула, потому что Сатон опять рассказывал нудную историю своих похорон. Пришлось выносить ее, перекинув через плечо. Бессмертие оказалось чертовски утомительным явлением.

Автор: Mihailamogus. Ссылка на автора: