Работа Языком ©

Аргументы анонимного алкоголика ©

Аристократ Аркадий Аристархович Аплодисментьев — активист актерской ассоциации анонимных алкоголиков, анонсировал антиперегарный аэрозоль, адресованный ассамблее авангардистов. Аэрозоль антиципировал аллергию, а аппетитный арбузно-абрикосовый аромат активно атаковал агрессивное аморальное амбре, аккуратно абсорбируя атомы алкоголя. Артистично амюзируя анекдотами, Аркадий аргументировал абсолютную актуальность антиперегарного аэрозоля. Ангажированные алконавты, адаптированные антуражем авантюрной акции, апатично акали, альтруистически ассистируя аниматору. Аристократ агитировал аляповатую аудиторию, а алчные агенты авторитетов-алтынников, анализируя аккумулированный алхимической аферой ажиотаж, авансом азартно аплодировали абсурдным аргументам Аркадия Аристарховича.

© Деточка, 2024

Бонифаций, помоги Беломорью! ©

Бизнесмен Попрыгунчиков Бонифаций Пантелеевич был приверженцем безыскусственной первозданности бытия. Периодически без подписи, балуясь, посылал бесхитростные подарки бытописцам, преданно, без памяти боготворя полотна беломорских передвижников. Посему Бонифаций Пантелеевич благородно пообещал бескорыстную помощь беспардонным просителям, бросившись поддерживать босоногую провинцию.

Буквально позавчера Бонифаций посетил Беломорье по бургомистерскому приглашению.

Бодрой походкой бизнесмен Попрыгунчиков бесстрашно пересек большой пустырь, богато присыпанный белым песочком. Было понятно — беломорские пляжи бездарно профукали! Благоустраивать перестали по банальным причинам: безнаказанно процветающий беспредел прожорливых, бездарных, продажных бургомистров. Принципиальный Бонифаций повозмущался, бороздя прибрежные бескрайние просторы: «Безобразие просто! Быльем поросло былое превосходство Беломорья! Паскуды! Барыги! Предали будущие поколения, бессовестно попилив бюджет по-быстренькому… Паразиты! Бардак понаразводили, бараны!»

Прозорливость бизнесмена предсказывала большие проблемы. Психика будто противилась бесконечным посулам борзых потенциальных бизнес-партнеров. Благоразумие подсказывало: «Будь предельно бдителен!» Письменно-то бургомистры пообещали бизнесмена прикрывать — без промедления бестолковые проверки бюрократов прекращать. Благосклонностью приманивали, бабки прося. Бонифацию песни беспредельщиков показались больно подозрительными, потому бизнесмен подумал: «Брешут, поди! Помогать будут, пока баблом пахнет. Бортанут, предварительно бизнес пощипав!»

Было погано. Поэтому Бонифаций, после бессмысленного прочесывания белоснежного песчаного берега, поглощенного безжалостно помойками, без промедления бутылочку полынного бальзама прикупил. Блаженно пригубив, бальзамчик принял, быстро прилег, бережно под бока подминая бамбуковое покрывало. Беспокоили предчувствия. Бонифаций переживал: «Бортанут, понторезы брехливые! Подготовили, бесстыжие, подлянку богатенькому простофиле… Браво! Приезжего благодетеля, подонки, будто простодушного болванчика пригласили беззаконие прикрыть брендовыми портками! Быть порядочным бизнесменом, предпринимателем без покровителей — безрассудно! Покровительство бессовестных подлых бургомистров — привлекательно безмозглым. Провокациям бездумно поддаться? Бред! Получается, Беломорье пропадет без помощи…» Бонифаций, понимая безвыходность положения, беспокойно проворочался буквально полночи. Беспрерывно поколачивая батистовую подушку, бубня, поднялся бизнесмен, плюнув, безотлагательно послал бумагу правительству, бургомистерские проделки безапелляционно подтверждающую.

© Деточка, 2024

Гады, они всегда нас обманывают! ©

Гнуснейший обманщик Вьюнчиков нагло охмурял гражданок, обещая волшебное наслаждение. Обладая гипнотическим обаянием, Вьюнчиков неутомимо оболванивал глупеньких овечек витиеватыми незаурядными одами. Гражданочки очаровывались восторженно настроенным очкариком, грезя о вечных настоящих отношениях.

Глаза очкарика выражали необыкновенную одухотворенность. Голос огненной волной накрывал одурманенных, густо обволакивая волшебным нектаром обмана.

Гражданки, облапошенные Вьюнчиковым, недальновидно открывались гаду, ожидая взволнованно начала объятий. Грязная общага временами наполнялась оргиями. Громко орущие влюбленные нимфоманки осаждали галименькое общежитие, в надежде отхватить городского олигарха. Вьюнчиков настропалился отползать глухими околотками в неокученные областные городишки, опять выбирая недорогие отели…

Гастролер отдыхал. Взбодрившись, начинал охмурять гражданок округлой выдающейся наружности, обыкновенно гуляющих около витрин нестандартной оптики. Глухо откашлявшись, вычурно наряженный очкарик говорил очень вкрадчиво, намеренно огрубляя голос. Охрипшие возбужденные нотки опьяняли гражданочек, отчетливо ворожа неминуемое обольщение.

Глупышки отдавались воздыхателю, не ощущая готовящегося обмана. Вьюнчиков назывался однолюбом, говорил о верности. Неискушенные овечки грешно облизывались, вздыхали, незаметно оценивая габариты очкарика. Влечение нарастало, ослабляя гордость. Обоюдное возбуждение неизменно оборачивалось горьким опытом. Все «невесты», обманутые где-то, отмечались Вьюнчиковым на обрывках газет. Отчитываясь, в набросках он гасил образовавшуюся волну напряжения, опутывающую гнетущим одиночеством выгнившее нутро очкарика.

Гастролирующий осеменитель, виртуозно надувающий очередных гражданочек, обладал всеми нравственными отклонениями. Гад, однозначно. Вероятно, настоящий отморозок. Говоря откровенно, Вьюнчиков — несчастный очень. Годами обманывая вертихвосток, наглый очкарик грезил о всепоглощающих нежных отношениях…

© Деточка, 2024

Дурында Дора Дормидонтовна ©

Дора Дормидонтовна — достославный деревенский дезинформатор. Давеча деловито декламировала: «Дунька-доярка дачникам даром дает!»

Дурында, дотрынделась — дачников до драки довела! Дунька днем душистый дягиль драла. Дошлые дачники дождались доярку да давай дружно дребездеть доверчивой деревенской даме дешевые дифирамбы! Дунька думала, дрожа: «Достойные джентльмены!»

Дачники доярку до двора довели, дорогою дерзко домогаясь. Дома Дунькин дружок дежурил — дровосек Данила Дампомордин. Данила, давно догадками доброжелателей душу дергавший, допетрил — Дуньку дурманят духи дорогие. Дачники душились добротно!

Дровосек дрын достал да давай дубасить делегацию донжуанов досыта! Долго до деревенских доносилось: «Дыркоискатели долбанные! Дегенераты, деньгами дышащие! До девок, думаете, дармовых дорвались, дебилы?! Дудки! Дунька — доярка добропорядочная! Достоинством дорожит! Дуйте долой, дыркострадатели! Достали докучать деревенским!»

Дора Дормидонтовна дней двадцать дрейфила дребедень долдонить, думками довольствуясь. Дачников дичилась. До делянки дебрями добиралась, дотошно досматривая деревянные домишки. Досматривала да документировала. Дисциплинированно доклады деректору делала. Дормидонтовна — добровольный доносчик деревенской дирекции. Доходное дело данные добывать!

© Деточка, 2025

Казановы готовы бдеть! ©

Кобелидзе Григорий был казановой. Григорий бесстыдно кадрил грациозных балерин, корпулентных гражданок без комплексов, гламурных богатых капризуль, горластых бойких колхозниц, городских бальзаковских кокеток, габаритных бесформенных куриц, грудастых бабенок, картинных гиперсексуальных блудниц, костлявых гадюк безобразной конституции, гурий безупречной кавайности, грузных быковатых коммерсанток.

Григорий брал краль габаритами богатырского калибра. Горячие беспардонные касания, грязненькие бесхитростные каламбуры, гусарская бравада, комплекция гориллы, бирюзовые кошачьи глаза — беспроигрышно коварно гипнотизировали буквально каждую глянувшуюся барышню!

Клеил Григорий баб как галантный блестящий киноактер. Голосом бархатным кутая глупышек, бешено колебал глубинные блоки, колыхая гордость благородную. Кобелидзе гениально блефовал! Каждую горячо боготворя коханку, Григорий безудержно комплименты говорил. Будоражил красоток грешных, без конспирации грезивших браком. Коварные гурии бурно конкурировали, гостеприимно балуя кавалера гурманскими блюдами. Кухонные грохотали битвы…

Кулинарили головокружительно бабенки! Кобелидзе Григорий бесстрашно курировал гастрономические баталии, кушал гостинцы, благоразумно кулуарно гурий благодаря. Когда голые бойцы кроватных горизонтов благополучно капитулировали, Григорий бережно конспектировал галдеж болтушек, кропотливо грыз бытие, клал героически болт, копал горы биографий, квалифицируя гражданок благонадежных.

Карьера Григория, беспечно кемарившая, героически бросилась к границам бескрайнего космоса. Гриша балдел!

© Деточка, 2025

Ромашкины радости ©

Родился Ромашка рыженьким. Ранний ребенок — раздражение родителям, расстройство родственникам…

Ромашка румяненький, разудалый, радостный, разговорчивый. Размякла родня. Росток рода! Разрешали разное родному росточку. Распустили ребенка, разбаловали, разнежили…

Рос Ромашка раздолбаем. Развлекался, рифмы романтичные разучивал, романсы распевал.

Разгубастился Ромашка радикально разбогатеть. Размышлял, размышлял, рюмашку раздавил, разомлел, разлегся релаксировать. Ранехонько рысак разбудил — ржал рьяно, рассвету радовался.

Раздуплился Ромашка, растер рушником ряху, размялся, рванул развеяться. Рядом розарий располагался. Решил Ромашка рабочие ресурсы расходовать разумно. Рассмотрел растения, разнюхал разнообразные розы — раздолье! Рассчитал резервы, разглядел реальность, распил раиску. Разошелся, разгорячился, расколбасился, разорался рапсодиями. Расшалился рассудок. Раскис Ромашка…

Рефлексируя, разведал рентинг раскладушек. Рубаху расправил, рюмашку рома расписал, размеренно ревизовал розарий, разложил резво раскладушку, рухнул, раскинув руки — райский расслабон!

© Деточка, 2025

Привет! ©

Почтеньем рьяным и восторгом Емеля Тосю поразил. Румяный и высокий егерь таскал подарки, романсы истово визжал, еженедельно тортик присылал, роскошное игристое вино ей тайно привозил. Раздухарится и вопит есенинские тексты под раскидистою ивой, возле евроокон Тосиного подъезда растущей.

Измучит всех Емеля, там проживающих. Разозлит их — вздуют его толпою, помяв рыльце, и, воодушевленные единодушным таланта презрением, распекают, ироды, влюбленного егеря. Тот плечи расправит и выкрикивает едко толпе пушкинские рифмы. Истерика вокруг! Емелю толкают, пинают. Рубаху исколошмачивают вдрызг еженедельно!

Тося подлатает рубашечку, истерзанного воздыхателя елеем трепетно помажет, раны имбирной водкой ему тщательно продезинфицирует, расцелует — и возрожденный Емеля точно полоумный радостью искрится! Вроде егеря так прилично разукрасили и высмеяли ехидно талант, поэтому расстраиваться и веру Емеле терять положено, раз издеваются все единогласно…

Только, почувствовав расположение и волнение его Тоси, парень решил измениться, восточным единоборствам тишком поучиться, раз идиоты везде. Единоборства таец преподавал, растолковывая ирими, вдохновляя егеря теорией побед, ради идеи вершимых.

Емеля тайцу поверил, разные изучая внимательно ерундовенькие тайские приемчики. «Раз идиотов возмущают есенинские тексты, пушкинские рифмы — идиотов впору едренить томами поэзии, разъясняя им величие Есенина, топовость Пушкина. Разумеется, их величие ершибзикам теперешним претит. Распустили, идиотов! Выкормили! Ежовыми толстыми полагается рукавицами их воспитывать! Етить твою педаль!» — рассуждал, изрядно возбужденный егерь.

Топтать прекрасное, разрушать идеалы вековые — есть такие призывы, рожденные иностранными властями. Есть такие предатели, руководствующиеся инструкциями врагов. Емеля точно понимал: Россия идет в египетские топи, поддавшись ранее иноземным веяниям. Если тупоголовые понятие родины извращают, вражины единовластно территории прихватывают — Родина исчезнет вмиг…

Емеля тотчас подумал рвануть искоренять врагов, естественно, только после разборок и внушений ершибзикам Тосиного подъезда.

Раздумьями измученный, взял егерь топор, пошел распоясавшихся идиотов выслеживать, единою толпою пролетарских работников избивающих. Взмахнул Емеля топором — прохожие разбежались. Истинно, восточные единоборства такой потрясающей результативностью изумляют! Все Емелю теперь побаиваются. Разве изъязвишься возле его топора?

Пришла радость и влюбленный егерь Тосе предложил расписаться и венчаться, елеем тайно помазавшись. Разволновалась и всплакнула, естественно, Тосенька. Потрогала рукою, истомой ведомою, егерский торс. Покраснела, разомлела и вознаградила Емелю троекратным поцелуем. Расцарапала, изнемогая, все Емелино тело, предаваясь разврату. И воспарил егерь, трепещущей природою разбуженный. И видение ему тогда пришло: Родина истребила врагов, ее топчущих. Победою раззадоренный, игриво вдул Емеля Тосе.

Подсмотрев разнузданность, ива ветками егерю тихонечко помахала, робким инеем возле евроокон тронутая. Победе рада ива. Все ее торжественно празднуют, расщедрившись, изысканную вкусную еду трескают. Пируют, разговаривают и восхваляют Емелю-теоманта, подслушавшего разоткровенничавшуюся иву. Виват Емеле-теоманту! Пусть растет ива! Влюбленный Емеля Тосю пусть распаляет и восполняет ее трембач потомками, рождающимися избранными. Всемирное единение теперь! Победа! Рожайте и воспитывайте егозят традиционно праведных, родине истово верных! Есть такая профессия — Родину исступленно восхвалять; ее талантами превозносить, раздражая иродов; виршами Есенина, Тютчева, Пушкина распылять истину вселенскую, еретиков текстами побеждая ревностно! И виват Емелям-теомантам!

© Деточка, 2025

Болеют любовью ярой даже идиоты! ©

Бередит летним ясным днем истома — беспокойно лягну я диван и бубню, лениво яйца дергая, искры благостной ловя явление. Добыв искру, бахну литр ядреной домашней имбирной браги, ликера ячменного дерябну и бегу лобызать ярких девчат. Интернет бороздя, лажу я, дородных игривых блондиночек лайкаю. Язвительно держащихся идиоток безжалостно луплю явными дизлайками, иначе блудливые лохушки языкастые душу истерзают. Бесконечно лопочащих якающих дур — игнорю.

Бывало, лайкну я девицу и балдею, любуясь ягодицами. Да и бюсты, лифчиками японскими декорированные, искусительно, будто лесные ягодки, дурманят.

Изучаю. Бросаю любовный якорь, дразня истово бесстыдных лореток ясноглазых, драпирующихся имиджем бескорыстных лакомых ярочек. Деревенские императрицы! Беседую ладненько. Якшаясь, дарю им бесценную лесть, янтарные диадемы и букеты лилий ягуаровых. Держусь импозантно. Бабы лоснятся яки дорсумы илотов!

Бабской лаской я динамично интересуюсь. Богатые любовницы, яйценосных дружочков ищущие, бывает, ловеласам яро дают, изголодавшись.

Без лихоимского ярма дышится изящно, беззаботно. Лучшие ядерные девки? Интернет! Буфера, ложбинки, ямочки, дыньки? Интернет! Бамперы, ляжки? Ясное дело — интернет! Бесплатно! Лайки яхонтовее денег! Идиотизм бесноватых лимитчиц являет достовернейший иррационализм. Безмозглые людишки! Ясномыслие деморализует их. Банальное ляляканье языками доставляет истинное блаженство. Лукавство, ядобрызганье, дрязги, искривленное благополучие — лейтмотив язей днешних иуд. Безумство лихим ястребом души истерзывает. Блазнится любовью, яже дотла испепеляет. Блядское ликование! Ядоносицы давненько интимом балуются, лишая яйценутеньких дурачков интеллекта. Благородство лицемерных яловых девок — ироничная басня! Лузеров якорят диковинными интрижками.

Благо, лайканье ягодиц достается исполнителям безвредно. Ловкачи ясноокие дам имеют, будто лисица яйца домашних индюшек. Бесспорно, легкодоступность явственно джентльменам импонирует! Бурлит, лихорадит, ядренит дно информационного болота… Лепота!

Я дюже интернет-зависимый! Беспорядочные лямуры — ядовитая драгва иллюзий. Бобылю любовь як диссертация интеллигенту! Без любви ярких девушек — импотент!

Близость — локомотив ячеечной демографической индустриализации. Без любви ячейка, даже императорская, безжизненна! Любите яростно, достопочтенные интеллигенты!

© Деточка, 2025