Примета

Глава 1

Макар Матвеевич Шапкин, был особо весел и находился в бодром расположении духа. Секрет его особой радости был прост до нельзя – он шел играть в рулетку, заигрывать с молодыми барышнями и пить вино.

Находясь в Европе вот уже три дня, это был первый раз, когда Макар Матвеевич позволил себе славно провести время. До сего момента он никогда в своей жизни не играл в рулетку, и потому очень сильно хотел ощутить того чувства искренней радости, когда будет держать в руках свой первый выигрыш.

Войдя в игорный зал с улыбкой, Шапкин тут же поймал на себе игривые взгляды некоторых молодых барышень. Они сладко подмигивали, шептались между собой, и тихо хихикали, укрывая губы руками. Они не подходили говорить первыми, но охотно зазывали Шапкина на разговор, манили его взмахами рук, и все время строили ему глазки.

Макар Матвеевич решил для себя так – сперва рулетка, а уж потом барышни. И потому, не поддавшись сладкому женскому искушению, отправился играть.

Но вдруг, засмотревшись на уже игравших, он столкнулся с каким-то немцем. Тот, принося свои извинения, принялся что-то торопливо щебетать на своём, на немецком, но Шапкин совершенно его не слушал; во-первых, потому как не понимал ни слова, а во-вторых, весь его разум был окутан страшным пониманием того, что этот, так называемый, немец, наступил ему на ногу.

– Вы наступили мне на ногу, – так и сказал Макар Матвеевич, замерев, словно статуя. – Это ведь плохая примета. Позвольте я наступлю вам в ответ.

Но немец, как это ни странно, русского языка не знал, и не понимал. Он посмотрел на Шапкина с удивлением, и затем вновь принялся объясняться на немецком.

– Плохая примета, я вам говорю, – осторожно говорил Макар Матвеевич. – Вы меня слышите? Я должен наступить вам на ногу в ответ...

Взмахнув руками, немец начал сердиться, и подозвал к себе какого мужчину. Тот выслушал все немецкое недовольство, и затем обратился к Шапкину на ломаном русском.

– Господин, мой друг крайне удивлён и не доволен тем, что вы не позволяете ему пройти. Он уже извинился за столь глупое и неприятное столкновение, чего же вам еще нужно?

– Передайте вашему другу, – быстро принялся объясняться Макар Матвеевич. – Что он наступил мне на ногу, и теперь я требую наступит на его ногу в ответ. Если я этого не сделаю, то будет очень плохо. Плохая примета, понимаете? Своим наступом на мою ногу, ваш друг перекрыл мне дорогу к моему счастью, и к моей удаче. Я ведь пришел играть в рулетку, а здесь без удачи совсем никак нельзя. Все чего я хочу, это лишь наступить на ногу вашего друга в ответ, чтобы, так сказать, вернуть свою удачу себе.

Выслушав Шапкина, незнакомец заговорил с немцем на немецком. Тот что-то грубо сказал в ответ, взглянув на Макара Матвеевича презрительным взглядом. Затем, этот же самый незнакомец, выслушав речь своего друга, понимающе покивал головой, и снова обратился к Шапкину.

– Боюсь, удовлетворить вашу просьбу у нас не будет возможности. Дело в том, что мой дорогой друг еще только вчера купил себе новые сапоги, и потому не желает, дабы вы на них наступали. Так же, мой друг просил передать, что в приметы, верят лишь только истинные безумцы и глупцы! И мой друг не намерен тратить свое время на ваши глупости!

Как только незнакомец закончил говорить, его немецкий друг пихнул Шапкина в плечо, и покинул игральную залу. Тот не стал спорить ни с немцем, ни с его дружком, потому как они совсем его не волновали, а беспокоило Макара Матвеевича как раз таки то, что теперь остался он на весь дальнейший вечер без своей удачи.

В приметы он верил, и, более того, в своей жизни ни раз убеждался в их правдивости. И потому, будучи уверенным в своей теперешней неудачности, он совсем не желал идти играть в рулетку. Но ведь не мог же он сейчас просто взять и уйти? А как же выигрыш? Как же барышни и вино, о которых он думал весь последний месяц, до приезда в Европу?

Уйти сейчас и не сыграть ни разу, было бы поистине глупо, и именно глупцом бы и выглядел Шапкин в глазах милейших европейских красавиц. Уйди он сейчас и не выиграй ни монеты, и можно забывать о дороге на рулетку навсегда! Пришёл и ушёл! И для чего ж тогда приходил, спрашивается? Чтобы уйти? Но и как же играть, если же проклятый немец забрал с собою всю удачу?

В подобных размышлениях Макар Матвеевич простоял ровно четыре минуты, и, наконец, решил, что нужно играть.

Первый раз он поставил немного, и проиграл. Барышни, наблюдавшие за ним, игриво хихикали.

– Первый блин комом! – смеялся в ответ Шапкин, пихнув какого-то француза локтем в бок. – Играем дальше!

Второй раз тоже не увенчался успехом. Он проиграл немного, еще меньше, чем в первый раз, но от этого было больнее. Барышни, начинали перешёптываться между собой.

Третий раз – и снова неудача! От злости Шапкин хлопнул по столу рукой. Барышни испуганно ахнули, а затем рассмеялись.

Четвёртый раз Макар Матвеевич уже даже не удивился очередному проигрышу. На пятый раз – задорно рассмеялся. А на шестой уже и вовсе не смотрел на результат, переведя все свое внимание на заигрывание с молодой англичанкой. Именно она и сообщила Шапкину о том, что он снова проиграл.

Оставив надежды на победу, он уже был готов уйти, и уйти вместе с красивою англичанкой, однако, именно она и убедила его сыграть в последний, седьмой раз.

Дабы не выглядеть в глазах дамы неудачником и трусом, Шапкин поставил все свои деньги, что у него были с собой. Поставил на красное. И проиграл.

Англичанка словно испарилась.

Барышни, все это время наблюдавшие за игрой, всего в один миг перекинули все своё внимание на других игроков. Оставшийся без гроша в кармане Шапкин более был им не интересен.

И от того на душе ему стало так печально и тоскливо, что все, чего ему хотелось в тот момент, это выпить и покурить. Покинув игорную залу, он направился в кабак под названием «Шампанский», дабы приступить к задуманному.

И уже там, он вновь повстречал того самого немца, и его друга.

Опустошив залпом три бокала вина, он направился к немцу; тот сидел со своим приятелем за столом, и пил пиво. Заметив приближение Шапкина, немец уже собирался встать, дабы прогнать русского прочь, но Макар Матвеевич, толкнув его руками в грудь, заставил сесть на стул обратно, и после, недолго думая, со всей своей силы втоптал каблук своего сапога прямиком в немецкую ступню. От боли немец завизжал, словно свин, и соскочив с места, принялся прыгать по всему кабаку, держась за больную ногу руками.

Друг немца, уже собиравшийся налететь на Шапкина с кулаками, повалился на пол, получив от того кулаком в нос.

Завязалась драка.

Остальные немцы, гулявшие в кабаке, набросились на Шапкина, и отпинали его ногами, и затем выкинули его на улицу.

Сидя на дороге с разбитым носом, Макар Матвеевич совсем не грустил, а даже наоборот был весел, и улыбался. Вынув из сапога немножко отложенных денег, он переложил их в карман сюртука, и поднялся на ноги.

– Вот теперь можно снова идти играть, и даже выигрывать, – сказал он себе, отряхнув штаны. – Удача снова со мной! Проклятие снято!

И, отправившись в игорный зал, он принялся играть. Но ничего не выиграл! Ведь успех в рулетке зависти не от того, наступили тебе на ногу, или не наступили. Успех в рулетке вообще не зависти ни от чего! И понял это Макар Матвеевич лишь только через неделю, и было то уже слишком поздно. Проиграв все свои сбережения, он вернулся в Россию ни с чем. Загадочная англичанка так и осталась в Европе, а сам Шапкин, с горя женился на дочке польского купца, оставив свою мечту о европейских женщинах вместе с игрой в рулетку в далёкой и чужой Европе.