Презентация книги, или На безрыбье и рак рыба

Глава 1

Презентация книги, или На безрыбье и рак рыба

В зале библиотеки некоего города NN, провозглашенном местной газетой как город гостеприимства и добродушия, проходил литературный вечер по поводу презентации книги «Преданья старины глубокой» здешней поэтессы ***вой. Была приглашена, так сказать, вся интеллигенция города: Пичугина Виктория Семеновна, теннисистка и вахтер техникума; Богданов Петр Петрович, круглый старик с белоснежными густыми волосами, бывший учитель истории в гимназии; Мехэммэтов-Солтанов Ильдус, древний вечно молчаливый татар, причисленный к интеллигенции, вероятно, из-за кепки-аэродрома, серого пальто и черных кожаных порядком изношенных туфлей, которого без всех этих вещей никогда не видели, и другие – все как один пожилые и морщинистые.

Приготовили самовар, в чайники накидали бесчисленное множество пакетиков «Нури» (стоит сказать, что чаем библиотекари весьма гордились и не называли его не иначе как «наш фирменный»), прикупили печений и конфет.

Открыл вечер хомус – одна из многих устоявшихся в этой библиотеке традиций. После хомуса к делу приступила главный библиотекарь Лукошкина Василиса Михайловна:

- Добро пожаловать! Сегодня у нас презентация книги, которую сочинила наш досточтимый писатель ***ва… К сожалению, она не смогла приехать из Новосибирска на наше мероприятие по причине нездоровья, но она шлет нам пламенный «Привет» и благодарит за поддержку…

После краткого вступления Лукошкина приступила к описанию книги, немилосердно разбавляя сие описание междометиями, как-то: «эээ», «угу», «так-так-таааак» и, конечно же, «хе-хе-хе».

Вкратце, книга делилась на два раздела: поэзию и прозу. В поэзии были представлены все или почти все стихотворения ***вой, слова которых в большом количестве были положены на песни местных бардов, а слова одного из них – даже на гимн этого края. Второй раздел – проза – представлял собою сборник легенд, преданий и сказок. Также в середине книги были помещены фотографии столетней давности, на которых были запечатлены церковь, еще деревянная, рынок с навьюченными верблюдами и приставленная к берегу баржа, нагруженная пушниной.

- Ну вот… хе-хе-хе… - заканчивала свою речь Лукошкина. – Есть ли у вас вопросы или кто-то хочет кое-что сказать о прочитанном?

- Да, Василиса Михайловна, - сказала сморщенная старушонка с огромными очками, придававшими ей схожесть со стрекозой, из угла зала. – Я хотела бы прочитать свой конспект.

- Нет, проблем, но сначала я должна вас представить нашей публике… хе-хе-хе… Итак, дорогие гости, перед вами Наталья Артуровна. Раньше она работала терапевтом…

- Аж пятьдесят один год!

- Да, спасибо. Недавно вышла на пенсию…

- Три года как вышла, то есть в двадцать втором году еще. Мне тогда аж семьдесят пять лет стукнуло. Ну все, думаю, пора заканчивать, а то знаешь ведь, старость-то, как говорится, не радость! Болезни всякие появляются, аж работать мешают. Сначала, знаешь ли, колени болят, потом спина, потом шея – аж сводит! А ведь это все из-за сидячего образа жизни: я ведь – шутка ли сказать! – аж пятьдесят один год сидела терапевтом, а до этого аж шесть лет просидела за партой в университете! Это еще, знаешь, хорошо, когда ты сам врач и можешь себе лекарства прописывать: сижу, бывало, работаю; вдруг заболею чем-нибудь такими, знаешь, аж невмоготу – взял и прописал себе! От шеи, знаешь, - дитралекс, от коленей – аскофен-П, от варикоза – декеонал, а от головы – кетонал. Вот оно как бывает. А еще бывает аж…

- Хорошо, хорошо, - поспешила прервать этот поток слов Лукошкина. – Хе-хе-хе… Сейчас вам Наталья Артуровна прочтет свой конспект по одному из рассказов книги… но для начала я позволю сделать себе небольшую ремарку… хе-хе-хе… В первый раз Наталья Артуровна принесла мне в библиотеку конспект на восемь листов… хе-хе-хе.

- Да, аж на восемь листов!

В зале послышалось тихое «Ого!»

- Я тогда сказала ей, - продолжила Василиса Михайловна, - что это, мол, многовато будет для литературного вечера: у нас ведь не защита диссертации… хе-хе-хе… И вот Наталья Артуровна сократила свой конспект наполовину, то есть до четырех листов. Сейчас она вам все прочтет.

Далее последовал не то чтобы конспект, а доскональный пересказ – от слова к слову, от буквы к букве, - на перенесение которого сюда потребовалось бы два добрых авторских листа, чем грешить мы конечно не будем. Стоит, однако, отметить, что по завершении прочтения сего конспекта слушатели были очень довольны и в адрес бывшего терапевта поступали отзывы по типу: «Невероятно глубоко!», «Сурьезная штука!» и «Поразительно точно!» Даже вечно хранящий молчание Мехэммэтов-Солтанов Ильдус, не сдержавшись от нахлынувшего на него восторга, произнес с хрипотой: «Это стоет четать подрастаещему поколэнию!»

Автор конспекта достиг апогея своей славы

Вслед за этим, возможно, позарившись на лавры славы, достающиеся не ей, слово взяла теннисистка-вахтер Виктория Семеновна, быстро, словно по команде, встав со стула:

- Я хочу прочесть два стихотворения ***вой, которые я давно читала… Итак, - сказала она, поправив свой пиджак и бело-фиолетовый шарф в полоску, - стихотворение «Укутавшись в белое пуховое одеяло»! – Затем голосом не то умирающей, не то просящей милостыню продекламировала:

Укутавшись в белое пуховое одеяло,

И с дрожью пульсивной еле дыша…

И с дрожью пульсивной…

Пульсивной…

Ппульс…

Укутавшись в белое пуховое одеяло,

И с дрожью пульсивной еле дыша…

Эээ…ддрожью… пульсивной…

Ступор. Она покраснела как рак.

- Ппростите… Ззабыла… оххх… Волнуюсь я… очень… охххх… Я вам другое перескажу… ссейчас… Стихотворение «Вопрос»:

Ты задавал себе когда-нибудь вопрос:

Зачем родился ты и в чем твое призванье?

Я с детства помню… ккаждый… по-рразному…

Эээ… кто… в угол… взгляды…

Я с ддетства помню… С детства помню…

Снова ступор… У Пичугиной даже увлажнились глаза и лицо осыпало нервной дрожью – она готова была провалиться сквозь землю. Чтобы хоть как-то разрядить неловкую обстановку, чуткая Василиса Лукошкина промолвила:

- Вы не переживайте: здесь же все свои. С кем не бывает, да? В следующий раз у вас точно получится.

- Да-да! Получится! В следующий раз точно получится! – вторили главному библиотекарю зрители этого выступления.

Виктория Семеновна, видимо, подбодренная всеобщей поддержкой, решила взять реванш тут же, предложив интеллигенции города другое стихотворение другого автора – «Нашим братьям в зарубежье». Они одобрили. Тогда, собравшись с духом или с тем, что уже осталось от него, и поправив на сей раз брюки, Пичугина продекламировала стихотворение без единой запинки, иными словами, без сучка, без задоринки. Стих, к слову сказать, был на военную тему, хотя, как мог заметить читатель, данная тема не поднималась на протяжении всего мероприятия. Дело тут в следующем.

Вот уже несколько лет Виктория Семеновна, временами посещая культурные мероприятия, обязательно прочитывала именно это стихотворение о войне и никакое другое – по поводу и без него – и делала она это столь упорно, что в понимании окружающих Пичугина стала неотделима от «Нашим братьям…», словно актер кино, ставший заложником своей лучшей роли. Попытки же расширить свой репертуар были редки, так как Виктория Семеновна ничего не читала, так сказать, осталась на одном уровне; да и заканчивались все эти попытки на один лад.

- Дорогие гости, сказала Василиса Михайловна, - сегодня у нас специально приглашенный гость: член муниципального подразделения «Движения первых» Синегубов Виктор Константинович… Слово предоставляется вам… хе-хе-хе

Уловив краем уха свое имя, со стула поднялся молодой человек с длинными темными волосами, в синей футболке с крупной белой цифрой «1» по центру, больше похожей, впрочем, на неправильной формы наконечник стрелы. Телефон, от которого в продолжение всего вечера Синегубов не отрывался ни на миг, ловким движением руки он спрятал в карман спортивных штанов.

- Я хотел сказать вам, что ваш вечер останется в моем сердце на очень продолжительное время. И вот по какой причине: меня в детстве отец, который работал преподавателем в ботаническом институте, часто брал на подобные вечера, где он со своими коллегами, сидя за кружкой чая, обсуждал новости в мире науки, политики или литературы. Так вот, побывав сегодня у вас в гостях, я словно вернулся в свое детство, и мне от этого очень приятно. Спасибо вам за это!

Под аплодисменты, возможно, выступление Синегубова на этом и закончилось бы, ибо он уже приютился на стуле, достав свой телефон, но тут произошло нечто такое, чего другие, а тем более сам Синегубов, не могли ожидать при таких обстоятельствах: слово взяла Пчелкина – бывшая учительница математики:

- Виктор Константиныч, - обратилась Пчелкина к нему, точнее сказать, к его спине, так как она сидела позади Синегубова, - скажите, почему «Движение первых» взяло за основу пионерство, но не продолжает его дело?

В зале повисла тишина. И хотя было не совсем понятно, о каком «продолжении дела пионерства» говорит пенсионерка, Синегубов, нутром почувствовав, что необходимо поддержать честь мундира, убрал телефон обратно в карман, повернулся в пол-оборота к оратору и ответствовал:

- Да, наше движение взяло в основу дело пионеров, но, поймите, что есть различие во времени, что мы сейчас не в Советском Союзе… эээм… Я должен сказать, что я преклоняюсь перед мужеством предыдущих поколений пионеров, потому что они строили свое дело в сложные для всей страны времена: послереволюционный период, война, перестройка, холодная война… Сейчас, поймите, другое время – все как бы попроще… Понимаете, мы не можем… ээм… взять и нажать «Ctrl+C» - «Ctrl+V»… то есть скопировать и вставить… Потому что время другое…

- А почему тогда говорите, что продолжаете наше дело, хотя на самом деле и не продолжаете? – Недовольно спросила Пчелкина. Синегубов хилыми силами возобновил апологию «Движения первых», но так как количественное превосходство было не на его стороне – почти все присутствовавшие были бывшими пионерами, и они присоединились к Пчелкиной аппозиции; даже Мехэммэтов-Солтанов начал что-то недовольно и невнятно бормотать…

- Что же… хе-хе-хе… - сказала Лукошкина, дабы положить конец этим прениям, - прошу прощения, что перебила, но у нас вечер подходит к концу, и хотелось в завершение него послушать песни, положенные на стихи ***вой, в исполнении бардов. К сожалению… эммм… в живом исполнении нам не получится прослушать песни, потому что бардов у нас осталось всего ничего… Потому предлагаю вам прослушать их на моем компьютере… Сейчас я их включу.

Заиграли песни, большинство которых знали наизусть присутствующие, потому почти все подпевали. Стало как-то спокойнее у всех на душе, словно доселе враждующие закурили, так сказать, трубку мира – о только что случившемся инциденте и думать забыли.

Когда закончилось музыкальное представление, со стула встал Богданов Петр Петрович, уполномоченный завершать мероприятия цветистыми выражениями. Не изменил себе он и на этот раз:

- Должен сказать, я давно знаком с ***вой, давно читаю ее прекрасные произведения, каждое из которых кажется мне откровением сáмой глубины души. ***ва – человек широкой, невероятно широкой души… Я думаю, что она стала предтечей других наших замечательных писателей – каждый из них чему-нибудь да учился у нее: доброте, сердечности, мужеству и искренности... Ее стихотворения полны лиризма Ахмадулиной, патриотизма Никитина, силы вдохновения Пушкина – не побоюсь я этих сравнений! Я думаю, в ее творениях, словно в зеркале, отражаются все наши сокровенные думы, все наши мечты и надежды, все наши мельчайшие подробности жизни в таком виде, в каком они существуют в действительности! Я не сомневаюсь, что наши потомки, изучая историю нашего края, обязательно будут обращаться к творчеству ***вой как к памятнику культуры нашей эпохи! Спасибо за внимание!

Нужно ли говорить, что Богданов садился под неистовые аплодисменты присутствовавших?

На этом вечер был завершен, и после общего фотографирования в фойе библиотеки все, поблагодарив Василису Михайловну за прекрасный вечер, стали собираться домой.

Захар Данилов