Нищий

Глава 1

Нищий

Было это накануне вечером на Лиговском проспекте напротив Московского вокзала. Настроение у меня было изумительное! Сами подумайте: от обычного работника в Wildberries’е меня за три месяца повысили до менеджера, а еще и то, что моя Маша (О, Маша! Как я тебе благодарен за такое счастье!) дала мне согласие на мое предложение… завести собаку! И не какую-то там дворнягу, а целого сенбернара. Только представьте себе: огромная морда, как у слона, бело-рыжая окраска, густая-прегустая шерсть – хоть носки из нее вяжи!

Было такое ощущение у меня, будто судьба в кои то веки мне улыбнулась. В общем, отличный был день!

Направлялся я к автобусной остановке, чтобы поскорее вернуться к родным пенатам. Посмотрел на небо. Изумительно! До сих пор это небо перед глазами стоит. Оно было слегка покрыто облаками. Некоторые из них столпились у горизонта, словно желая согреться там в осеннюю морозную пору возле последних лучей закатного солнца. От этого они – красные, сытые, довольные, хмельные – заметно отличались от других облаков, серых, обиженных, проплывавших в середине неба и обделенных солнечным теплом…

Но я отвлекся. Так вот: был я уже у автобусной остановки, как вдруг заметил сидевшего возле одного мини-маркета бедняка с пластиковой баночкой в руках, в которой при малейшей тряске звенели немногочисленные монеты. Картина было довольно неприятная: дырявая серо-красная шапка, из-под которой выбивались грязно-седые волосы; заросшее неопрятной щетиной землистое лицо; рваная куртка с торчащей наружу ватой – словом, этот нищий на фоне чистых и ухоженных людей, машин, домов, тротуаров Лиговского проспекта казался чем-то вроде кусочка ветоши, неведомо откуда очутившейся в центре опрятнейшего номера в пятизвездочном отеле.

Мне стало как-то неловко. Ускоренным шагом я прошел мимо него, как и остальные люди. Затем остановился. Обернулся. Снова прошагал вперед. Остановился. «Ладно, - подумал я, - куплю ему хлеб».

Зашел в мини-маркет, подле которого сидел бедняк, прошел к стеллажам, на которых лежал хлеб. Нашел самый дешевый батон за тридцать четыре рубля и направился к кассе. Там оказалось, что я перепутал батон и взял другой, за семьдесят восемь рублей. После недолгого раздумья вернулся к тем же самым стеллажам, положил обратно батон и взял, не посмотрев на срок годности, бородинский– кстати сказать, такой кислый, что я себе его ни в жизнь бы не купил – за сорок два рубля (дешевле я не нашел), купил его и вышел на улицу.

Во время моих хождений по магазину с меня, как я помню, не сходила улыбка: все время представлялось, как будет осчастливлен этот бедный человек, когда вручу ему хлеб; как он будет осыпать меня искренними словами благодарности; скажет, возможно, сдерживая слезы: «Вот вы добрый человек… Добрый человек! Не то что другие, не то что эти! Спасаете не меня, а семью мою, моих ребятишек!.. Ваню, Лизу, мою крошку Веру! Ооо, бедная Вера! сегодня она хоть что-нибудь поест! Спасибо вам от всей моей семьи!» и т.д. Не знаю, почему мне представлялась эта сцена именно такой, но мне, признаться, было еще радостнее на душе от этого… Однако я снова отвлекаюсь.

На прежнем месте нищего не оказалось, но я его легко распознал среди людей, выписывающего вензеля. «Пьяный!» - догадался я. Подойдя к нему и протянув ему хлеб, я сказал почти шепотом:

- Вот, возьмите… пожалуйста.

Он окинул меня хмельным взглядом, явно не понимая, что от него хотят. Я повторил, но уже громче:

- Возьмите хлеб, пожалуйста!

Он принял кое-как подношение. После этого, смотря куда-то вбок, протянул мне свою серую, грязную руку. Я нехотя пожал ее.

- Слу…слушай, - сказал он мне, запинаясь, - а-а-а у тя ммелочи е-есть?

Меня это покоробило: мало того, что он был под мухой и обращался ко мне на «ты» (не люблю панибратства), так еще ему вздумалось попрошайничать на водку, не проявив и капельки благодарности.

Я ему резонно отвечаю:

- Нет у меня мелочи… Ты бы хоть «спасибо», что ли, сказал за хлеб-то!

- Да ч-че ммне твой… хлеб ссделает? Т-ты бы луч…лучше на водочку мне… дал бы…

Это меня совсем вывело из себя. Я сказал:

- Нет, ну ты, как я посмотрю, совсем обнаглел! Я тебе хлеб, вкусный, свежий, купил. Купил на свои кровные, понимаешь?! Не видишь этого, что ли?! Я к тебе с распростертыми объятьями, вижу, человек страдает, дай, думаю, помогу, а ты даже «спасибо» не сказал! Еще дерзости хватает на водку у меня клянчить! До свидания!

И я поспешил уйти от него. Вдогонку мне, как я мог разобрать, он пробормотал:

- Эээ… а на водку?.. А ну тя к черт-ту!..

Вот и делай добро людям. Все настроение испортил мне.

Левый Консерватор