НИ-ЧЕ-ГО

Глава 1

Зима. Где-то далеко в Сибири тайга. Тайга, которая на первый взгляд кажется спокойно, но если прислушаться, то можно слушать стоны, крики, мольбы о помощи. Только их никто не услышит. До ближайшего города несколько часов езды. Хотя заключенные даже не имеют понятия, где они находятся. В тайгу ведет только одна дорога. По ней можно приехать к колючей проволоке. По этой дороге привозят новых мучеников и увозят… никого. Нет, конечно, люди выходят оттуда, но их душа остается за колючей проволокой. Каждый ночь им снится один и тот же кошмар, в котором они снова оказались там. За что же им такие мучения? Наверное, они сделали что-то плохое? – может подумать мой читатель. Хорошо, я отвечу НИ-ЗА-ЧТО. Да, ты правильно меня понял. Эти люди не сделали ничего плохого. Но как же так получилось? – спросишь ты. Об этом и будет мой рассказ.

Итак, зимний вечер, который, несмотря на всю морозостойкость заключенных, переживших многие зимы в осенней рубахе, даже им казался холодным. Заключенные жались кучками, чтобы хоть как-то согреться. Но даже это им не помогало. У кого-то отмерзли пальцы, у кого-то ноги. Но все терпели, он уже привыкли терпеть. В одной из этих кучек жались Иван Денисович и Иван Иванович. Они уже давно сидели. Иван Иванович неожиданно сказал:

- Денисович, я так подумал. Вот мы все в этом бараке, как-то здесь оказались. Мы с тобой уже много лет сидим вместе, а я даже не знаю, как тебя посадили. Раз уж нам нечего делать, давай ты расскажи свою история.

- Эх, - грустно сказал Иван Денисович. – Я, конечно, не особо хочу вспоминать, но ради нашей лагерной дружбы. Только ты мне дай сигаретку за рассказ.

Иван Иванович дал Ивану Денисовичу сигарету, и тот не стал её закуривать. Он убрал её в карман. Ведь все знают, что в неволе сигареты одна из главных валют.

- Отлично, - продолжил Денисович. – теперь я расскажу тебе, как меня схватили.

Был обычный солнечный день, совершенно непримечательный. Я возвращался со своей ночной смены на заводе. Когда выходишь после таких смен, то даже ощущаешь себя необычно. Улицы почти пустые. Я шел мимо магазинов, как вдруг услышал чей-то голос.

- Мужчина, помогите, пожалуйста! Умираю!

Я оглянулся. В переулке валялся и кричал по помощи мужчина средних лет. Его стоны были настолько жалобными, что я не мог не подойти. Это был последний раз, когда я видел свободу. Почти приблизившись к нему, мне резко накинули мешок на голову. Я ничего не видел, пустота, похожая на космос без звезд и планет. Я на секунду опешил, но почти сразу начал сопротивляться и звать на помощь. Но спустя несколько минут борьбы я услышал:

- Давайте быстрее. Он мне уже надоел.

И в ту же секунду, кто-то сильно ударил меня по голове. У меня все начало сверкать, как будто в космосе, который только что был темнее, чем самый страшный переулок, начали появляться звезды. Их стало так много, что я упал без сознания. Что было дальше, я не могу точно сказать. Но по чужим рассказам, меня наверное затащили в машину и быстро увезли. Сколько прошло времени до того как я очнулся, я тоже не могу сказать. Разбудил меня резкий голос:

- Быстро проснулся!

Я открыл глаза и увидел тот самый космос, но на нем снова погасли звезды. Спустя пару минут я услышал скрип двери и с меня сняли мешок. Яркий свет ослепил меня. Несколько минут я ничего не видел, но потом начал разглядывать комнату, в которой я оказался. Это была маленькая серая комната. Посередине стоял деревянный стол. Самый обычный, который у каждого дома стоит. Также в комнате был один человек. Я сначала не понял кто это, но, приглядевшись, я узнал в этом человеке того самого мужчину, который звал на помощь. В тот момент я окончательно перестал что-либо понимать.

- Вы гражданин Иван Денисович? – раздался спокойный, но при этом твердый голос.

- Что? Где? Кто вы такой?

- Я глава следственного комитета, а вас я еще раз спрашиваю, вы Иван Денисович?

- Да, - все еще недоумевая, ответил Денисович.

- Вы оказались здесь, так как обвиняетесь в хранении запрещенной литературы.

- Что? – придя в полнейший ступор, удивился Иван Денисович.

- Мы нашли у вас в квартире несколько книг запрещенной литературы. Например: Солженицына, Набокова и других.

- Но ведь это неправда. Это не мои книги. У меня никогда такого не было.

- Вы смеете спорить с полицейским обыском! – начал кричать следователь. – Да вы что, смеете спорить с обыском, который проводился с понятыми! Вы думаете нам нечего делать, кроме того, чтобы подкладывать людям запрещенные книги.

- Но…

- Молчать! – ударив по столу, продолжил орать следователь. – Я вам право говорить не давал! Сейчас говорю только я! Вы подвергаете опасности суверенитет страны! Сегодня вы запрещенную литературу читаете, а завтра что, родину продадите! Выведете его отсюда!

После этих слов зашли двое в штатском. Я толком не успел их рассмотреть. Мне почти сразу чем-то тяжелым по голове ударили. Проснулся я уже в камере. Проснулся голодный. Думал хоть еды дадут. А не тут то было. Я три дня там сидел. Без еды, без воды. А на третий день вошел ко мне тот самый следователь и говорит:

- Ну что. Если подпишешь чистосердечное, мы тебя накормим и напоим. Согласен?

А мне только и оставалось, что подписать, ведь лучше здесь сидеть, чем с голоду помереть.

Вот и все, вся моя история.

- Ну слушай, - с этими словами Иван Иванович начал тихо смеяться.

- Что смешного, - изумился Иван Денисович.

- Просто посадили тебя за Солженицына, а теперь он тебе и не нужен. Ты и сам знаешь, как здесь живется.

- Ну в этом ты прав, - и оба начали тихо смеяться.

- Ра уж мы начали свои истории рассказывать, то давай и я свою расскажу, - начал Иван Иванович. – Дело было после войны. Служил я значит в танковой дивизии. Мне даже награды выдавали за храбрость. Был обычный летний день. Мы с товарищами обсуждали, что в увольнении будем делать. Кто-то к родным поедет, кто-то в столицу хотел съездить. В общем сидели мы так, как вдруг к нам заходит человек в военной форме. Только была одна странность: мы его впервые видели. “Ну ладно, может из другой части перевели” – каждый из нас подумал. Но потом он заговорил:

- Иван Иванович, - говорил он твердо. – Вам нужно пройти к командиру части.

В душе я немного расстроился. У нас в части, почти никто командира не любил. Был он обычно злой и напыщенный. Просто так к нему никогда не вызывали. Обычно за проступок. Разговор был быстрым, но солдат выходил оттуда с поникшей головой и несколько дней ни с кем не разговаривал.

Короче, захожу я к нему в кабинет, а там не только он, а еще несколько военных. Он мне говорит:-

- Иван Иванович, вытяните , пожалуйста, свои руки вперед.

Ну, я и вытянул. И тут резко ко мне подходит один из военных и надевает наручники. Я ничего не понимаю, а меня силой на стул садят.

- Иван Иванович, нам поступило оповещение о том, что ваши родители кулаки, - сказал командир. - Нам велено арестовать вас. Эти люди отвезут вас тюрьму.

- Но…

- Тихо! – крикнул он. – Не смейте возражать!

А я ведь специально от родителей еще до войны сбежал. Я до сих пор не понимаю, как они узнали о моих родителях.

А дальше моя история на твою похожа. Меня тоже в карцере три дня продержали, а потом чистосердечное заставили подписать.

- Эх, а ведь у каждого здесь свою история, - заговорил Иван Денисович. – Да только мы все чем-то похожи. Мы все здесь ни за что.