Не туда пошутил

Глава 1

— Поздравляем, вы умерли! Добро пожаловать на Небеса. — пропищал девичий бодрый голос.

Он ожидал многое от загробной жизни: мрак, свет в конце туннеля, может, даже Моисея с табличкой «вы здесь». Но никак не ожидал, что первое, что он услышит после смерти — это голос оператора колл-центра.

Приятно, конечно, когда тебя, скромного мужчину, будит такой ласковый щебет, но... ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ?

Николай поднялся, осмотрелся. Источника девичьего голоса как и ни бывало. Только выбеленный офис, огромные очереди и несоизмеримо огромная… консьержка?

Она была... внушительная. Не «крупная женщина», не «в теле», а скорее как если бы ковчег Ноя не уплыл, а остался, наелся, да ещё и устроился работать в госструктуру. Никакой тебе милой девушки, голос которой его разбудил.

— Младой чел-век, ФИО? — лениво протянула она. — Че расселись? Отойдите от облака, не мешайте потоку душ.

Николай подошел ближе к стойке и рассеянно уставился на женщину.

— Это… Я, то есть… умер, да? А это у вас типа… Рай?

— Рай? — переспросила она, закатив глаза. — Для Рая вон туда, в конец очереди. Справку о чистоте души рассмотреть сначала надо, форму 8-Р заполнить, заявление апостолу Павлу подать… Если он сегодня на месте. Тогда и посмотрим, в Рай вам или нет.

После нескольких попыток оправдать происходящее Николай смирился. Ну, умер и умер, — чего бубнить?

Он встал в очередь — как учили: не спорь, не высовывайся и всегда будь готов предъявить документы, даже если документов нет, а ты уже мертв.

Слева от него стояла дама с внушительными формами и отсутствием головы. Справа — старик с лицом, будто он трижды умирал, но каждый раз возвращался, чтобы поругаться. Он ворчал, дышал в ухо и методично жаловался на загробные реформы.

Спустя примерно 70 земных лет очередь, наконец, дошла и до Николая.

— Здрасьте. Я умер.

— Фамилия, имя, религия. — буркнул кто-то из-за стойки, не поднимая головы.

— Да, э-э-э… Николай Иваныч. Мухин. Православный, вроде как.

— Да вы все, вроде как, «православные». Смотрю, в церкви ты крайний раз на крещении был. Потом бухал на Пасху… Рукоблудил в…

Пауза. Некто за стойкой ахнул.

— Страстную Пятницу?! Мухин, «Страстная» — не от слова страсть! Это день скорби, а не день скорострельности!

— Ну, я молился же… — кашлянул Николай, пытаясь хоть-то вернуть себе чувство собственного достоинства.

— Молился? «Господи, дай Бог, чтобы эта дура не залетела»?

— Слушайте, — взмолился Николай. — я готов отмолить свои грехи… Может, я с Иисусом поговорю? Я ж не думал… Искупить же можно?

— Христа всуе не упоминай, сволочь! — взорвался некто за стойкой. — Вот, не могу я с вас! Как припрет — так сразу Иисус! Он за вас, дегенератов, на Голгофе стоял, мучался, воскресал, выгорал, а вы..! Шутки про него пишите в своем интернете…

Снова зашуршала за стойкой бумага.

— Ну, вот! Мухин, что это? «Почему Иисус не играет в мафию? Потому что заранее знает, кто его предаст». Это твое?! А вот! «Христос Воскрес? Хреново закопали!» Да ты..!

— Да это же шутка! Сатира! — взвыл Николай, стыдливо опуская глаза. — Я не богохульствовал…

— Ой, правда?!

Наконец из-за стойки вынырнула физиономия: перетянутый галстуком архангел с мешками под глазами.

— А хочешь, я тоже пошучу? Сидит, значит, Мухин в Чистилище… А! Ой. Не сидит!

И тут, — бах, — Николай рухнул вниз. Приземлился он мягко — в кожаное кресло. Перед ним — кабинет. Книги, бар. За столом — Сатана. В костюме от Prada, с сигарой во рту. И ничего не рогатый. Вполне себе обычный уставший мужик.

— Че, и тебя турнули? За что? — лениво поинтересовался он.

— Пошутил не так… — буркнул Николай.

— А, — Сатана отмахнулся. — понятно. — Ох, уж эти мне обиженные…

Сатана усмехнулся, глядя, как Николай неловко озирается по сторонам.

— Слушай, парень, запомни одну вещь. Шутить можно про все. Про Бога, про Меня, про смерть, про секс, про мать Терезу — вообще все.

Он затянулся и откинулся в кресле.

— Серьезно, если Бог всемогущий, неужели ты думаешь, что Его может задеть тупой анекдот? А обиды... Это им обидно. А не Ему.