На дне

Глава 1

Жил да был сухопутный радостный конь, и был он совсем без хвоста, потому что педальный. И случилась с ним, понимаете, сатирическая драма из-за того, что свалился на дно Марианской впадины…

Так, к условиям привязались, можно расслабиться и не ржать. Это драма, вы поняли? Сатирическая, но драма. Потому читать будет грустно. Ибо драма о ком? О коне. О коне Фёдора Конюхова, не оправдавшем надежд. Ну а кто оправдает надежды Фёдора? Только он сам, да и то не на сто процентов. А каково коню, что ему подарили!

Кто дарил, тот хотел, как лучше. Что же, блин, за Конюхов без коня? Сам он – ясно, сперва обрадовался, но до поры, как вдруг выяснил, что конь сухопутный. И добро бы вовремя выяснил, а не там, среди волн, в утлом челне со спутниковым навигатором.

- Не умеешь плавать? – строго спросил Фёдор. – Не беда, сейчас научу! Но учиться конь не хотел. Ты ему – прыгай за борт, а конь ни в какую. Не спешил стать морским конём. Вот и получил не вполне справедливый титул педального.

- Ничего не педальный! – возмутился конь. – Я гетеросексуал!

- А разница? Ты ведь не жеребец, а у меринов ориентации не спрашивают.

И добро бы тем и закончилось, так уж нет. Конюхов – он в океаны зачем плавает? Чтобы установить хоть какой-нибудь, но рекорд. Любит, чтобы не просто ему испытание, но и какой-нибудь грант, чтоб заодно прокормиться. А что все океаны взад и вперёд по сто раз уже бороздил, то теперь с каждым разом новое ухищрение. Вот и ныне задача для сильных духом: бросить якорь в самой Марианской впадине. И не просто на дно зашвырнуть, а так, чтоб держало и не снесло. Это ж надо прикинуть длину якорной цепи! Знаете, какая? Лень гуглить, а то б написал, ну а так имейте в виду, та зараза самая глубокая в мире!

А теперь ситуёвина: двое в лодке, не считая якорной цепи: Фёдор и конь. И стоит она аккурат над впадиной, Тихий океан привычно волнуется, их всё время сносит, надо и вёслами подгребать, ну и цепь травить помаленьку, ну а главное, с поверхности не поймёшь, верно ли опустили якорь.

Конюхов и велит коню: сплавай погляди, а тот упирается, получает обидные прозвища, но стоит на своих копытах. Но хозяин тут поднатужился и, как Стенька Разин княжну, метает его за борт. Но и конь попался не промах, жить-то хочется. Уцепился хвостом за уключину, держится – не разожмёшь. Фёдор по-всякому на него ругается, а хвост обрубить не решается: за жестокое обращение с животным жуткие штрафы!

Тут уж Конюхову пособила стихия. Налетел шквалистый ветер, мачта на лодке хрясь - и как даст по хвосту! Конь от боли рванулся, хвост оторвался. Вот теперь окончательный мерин в обоих смыслах! Конь копытами бил по поверхности, требовал возвращенья на борт, но жестокая сила тяжести превозмогла архимедову – начал он погружаться. Конюхов и рад, орёт ему вслед:

- Ты, как только утонешь, закрепи мне якорь на дне получше, ну а там по цепи и на борт поднимешься, будет тебе сумка овса!

Погружается конь без хвоста, прежнюю жизнь вспоминает. Пережитое, по телевизору виденное. Ведь подумать только: харизматичные лидеры посылают тебя на смерть вероятную, а и в ус не дуют. Вот ведь Глеб Жеглов – не пошёл он в жуткую банду, а послал заместо себя Володю Шарапова. Тот и сам пожиже, и играл его только лишь Конкин – ясный перец, его не так жалко! Не такая потеря для дела, коли чего не так…

Ну да делать, ребята, нечего. Притопился конь в эту впадину. Видит, даже не впадина, а какой-то жёлоб. А на дне его сидят рыбы донные, плавники у них – ну что твои перья! А одна горбатая рыбина пилит якорь и цедит беззвучно:

- Да ты кто таков? Ах, морской конёк? Ну так есть у нас подозрение, что ты конёк сухопутный, а прислал тебя Фёдор Конюхов…

- Да не знаю я этого Фёдора! – Забожился конь Посейдоном. - И сама я рыба обычная, проплывала мимо спокойненько.

- Чем докажешь?

- Да вот плавники! Только чуть видоизменённые. А подковы на них – грузики для тяжести. Чисто поглядеть на ваш жёлоб. Ведь иначе всплывёшь, как дурочка!

Указала тут рыба на якорь:

- Ну а это что за штуковина прилетела с неба подводного?

- Хвост дракона чугунного, - отвечает конь, - его надо запрятать получше, а не то дракон улетит. Есть примета: это к несчастью. И к потере рыбьего голоса.

- Ну давай за вон ту корягу! – предложила горбатая рыбина. Тут уж донные поднатужились, зацепили якорь прям намертво. Видит конь: пора подниматься. Или не спешить?

Конюхов меж тем рекорд зафиксировал, подождал коня, как условились, да решил уж сниматься с якоря. Дёргает за цепь, а не тут-то было! Поднатужился – лишь челн погружается. Кликает он:

- Конь! Погляди-ка там…

А со дна лишь голос горбатой рыбины:

- Эй, поверхность, кто это гавкает?

Ну а Конюхов:

- С тобой, свинья… - и далее по тексту. Выходи, мол, по одному, плавники за голову.

Тут все донные рыбы вмиг перетрухали, стали выходить на поверхность. Ведь чугунный дракон, говорят, шуток не любит.

А последним выперся конь – такой жизнерадостный! Говорит:

- Ну как тебе мой улов? Кстати, Федя, сплавай-ка теперь вниз, отцепи от коряги якорь. Мне, вишь, морочиться было некогда. Как не надо? Надо, Федюня, надо!