Микрофлора

Глава 1

«Когда название и внимательность имеют значение»

Округлый белый автобус уверенно пересекал гладь Красной пустыни. Из под колес клубами поднималась темная пыль. Несколько семей были выбраны для переезда в Центральный город, для усердного обустройства столицы после очередного кризиса. V устал не получать от родителей ответа на вопрос о прибытии и уткнуться лбом в стекло окна. Изредка мелькали деревья. Одни были абсолютно здоровы и светились зеленью среди алого ландшафта, другие иссохли до черных скелетов. Логики в них мальчишка не замечал, а родители не отвечали и на этот вопрос. Старший брат дремал и так же не мог ответить, когда они приедут. На вопрос про деревья W открыл один глаз, с сонно-серьезным видом посмотрел в окно и, ничего не ответив, закрыл глаз обратно. Родители просили его не будить. Q время от времени поднималась с места проверить детей или пересчитать чемоданы, что бы никто другой их не забрал. J предпочел бы пересчитывать детей или деревья, он ждал ответа начальства о материалах для его работы. Связи в дороге почти не было. Всех успокаивало одно - их уже выбрали, и эта работа поможет большому и важному проекту. И не просто на техническом или научном уровне, а на уровне выживания.

— Крайние, выходите, — в очередной раз крикнул водитель на весь автобус, не утруждая себя выучить чьи-либо фамилии.

Собрав все, неоднократно пересчитанное, Q повесила часть сумок на супруга, и они поспешно вышли.

Аккуратный небольшой домик в два этажа. Белый, с плоской крышей, как и все соседние. Территория, огорожена подобием забора, высотой до колена, была незначительна, и места хватало, разве что, обойти дом по кругу. А линия из таких одинаковых жилищ сама напоминало сплошную стену.

Высадив семейство, автобус, недолго думая, уехал. Улица пустовала. Ни риэлтора, ни соседей.

Внутри оказалось довольно уютно. Первый этаж смесь гостиной, кухни и их цеха-лаборатории, а на втором, две спальни. Узкие и длинные. Все пространство занимали кровать и шкаф. В детской кровать двухэтажная и поуже. А торцевые окна, во всю стену второго этажа, смотрели на улицы с такими же домиками напротив в обе стороны.

— Материалы для работы доставят завтра, — довольно произнес J, отложив телефон, прогрузивший единственное сообщение, перед тем как вновь зависнуть, — а сегодня должны привести первую льготную еду, — он прошел к холодильнику. В котором оказалось бессовестно пусто, в то время как сами полки стоило бы помыть от старых подтëков и пятен.

Не успели новоселы растащить вещи по местам, как в дверь позвонили. Воодушевленный J вышел к гостю. Им оказался курьер. Невысокий, приятного вида мужичок с кукольно круглыми щëчками, одетый в деловой костюм окраской серого камуфляжа и в белой кепке. За собой он придерживал рукой массивную тележку-платформу, как у транспортеров на складах, заставленную закрытыми пластиковыми коробками, такой же серо-смазанной расцветки. Штук пять их было сгружено у порога.

— Доброго дня сэр, — заговорил пришедший, — думаю, вас информировали о бесплатном провианте. Я - ваш курьер. Это - ваша первая порция.

— Добротно так, — растерялся мужчина, рассматривая коробки. Сквозь мелкую сетку у верха стенок ничего не было видно. Наклейка с белым кругом на крышке была чиста, будто цвет и есть вся нужная информация, — и что это?

— Выбеленный антибактериальный хлеб на хим-закраске, с генетическим внедрением витаминов, — гордо произнес курьер.

J нервно хихикнул.

— Звучит страшновато. Если его даже бактерии не едят, значит он... Не разлагается? Как его тогда есть нам?

— Вы только посмотрите, — он вскрыл ножом белую наклейку, и пластиковый контейнер подобно картонному поднял сложенную крышку. В руках курьера оказался длинный батон идеально белого цвета. Без капли румянца, каких-то разводов и даже теней, будто он светился изнутри. Получив это на ознакомление, J поднял глаза к собеседнику ещё с большим возмущением.

— Он бетонный или железный? - пытался помять его пальцами J, — хлеб он как бы мягкий должен быть. Это не еда. Заберите, пожалуйста, обратно.

— Я могу привозить еду. Но забирать еë - не в моих полномочиях. Она спущена свыше для вас. И я стараюсь распределить еë. Вот и всë, — он хлопал глазами и наивно улыбался.

От попыток продавить хлеб у J болезненно щелкнул ноготь. Пострадавший палец рефлекторно отправился в рот. Приторно сладкий вкус уполз в нос, будто в лицо плеснули дешёвыми, но очень сильными духами, поморщившись, J убрал руку от лица подальше.

— Я уважаю ваше усердие. Но повторюсь, это не еда.

— Нет, вы только подумайте, — настаивал курьер, — оно не портится, в нем нет плесени или других грибков. Не содержит глютена и животных продуктов.

— И хоть чего-то съедобного, — раздраженно добавил J, — очевидно, оно опасно.

— Тут есть все нужные витамины. Железо, например. И омега 6.

— Оно не съедобно, — озлобился мужчина, — у меня дети голодные с дороги. Что мне с этим делать? — он указал на склад одинаковых ящиков.

— Есть, конечно, — улыбался курьер.

Перед ним захлопнулась дверь.

— Я сломала нож, — подытожила Q, после попытки порезать странную выпечку, и озадаченно разглядывала вывернутое на бок лезвие, будто им ударили об титановую балку.

— Ты сильная, — задумчиво произнес W.

— Можно мы не будем это есть? — V натянул к носу воротник.

— Можно, — кивнул отец, — железо с омегой, тоже мне... — он взял со стола неестественно белый батон и постучал им об стену, — жесть какая-то.

— Неприятное место. Люди странные. И тут реально жарко, как и предупреждали, — Q налила из фильтра воды в стакан. После первого же глотка она поморщилась и отставила его в сторону, — вроде фильтровальная...

— Что такое? — обернулся к ней супруг.

— Она соленая, - возмущенно ответила женщина, и вылила обидевшую еë жидкость в раковину.

— Мы в пустыне, а не в море, — J набрал воды из под крана. Попробовал, и покосился на жену, — слишком... соленая. Теперь ещё больше пить хочется.

В дверь вновь позвонили.

— Мы приняли к сведению ваши жалобы на тему нашего хлеба, — все так же восторженно заговорил курьер.

J смотрел на него с искренним изумлением и толикой ужаса, готовый в случае чего запустить монолитным батоном, оставшимся на тумбочке у входа.

Вокруг курьера стояло ещё больше коробок, к обозначенным белой отметкой добавились контейнеры с красной.

— Поэтому мы добавили вкуса в нашу продукцию. Теперь в ней особое сочетание остроты со сладостью. А так же новые виды усилителей вкуса.

— Какое острое и сладкое? У нас вода из крана течёт соленая, будто из мертвого моря.

— Это исключительно в оздоровительных целях, — ни капли не удивился курьер, — мы реагируем на потребности наших жителей. Можете ознакомиться, - он протянул небольшую бумажку.

Попав в руки к J, взятая за угол, бумажка развернулась в длинный список мелкими буквами, подобно инструкции к лекарству. Курьер, скалясь в театральной улыбке, закивал.

— Е920, Е527, Е211, Е123 ... — начал читать жилец, но осознав, что половину не понимает, а другую половину предпочёл бы не понимать, и весь список - это Е со всеми возможными комбинациями цифр по теории вероятности, поднял к гостю глаза.

— Может что-нибудь съедобное принесëшь? Желательно мяса, а не очередную версию нефти или перьев... сам то это пробовал?

— Конечно! — восторженно произнес курьер и открыл один из ящиков с красной отметкой. Достанная оттуда булка поблескивала на солнце, будто была сделана из стекла. Звук при укусе и окровавленная улыбка курьера это подтверждали. В ужасе J отшатнулся и захлопнул дверь, забыв идею запустить в курьера стальным хлебом.

Семейство вопрошающе молчало.

— Когда мы сюда переезжали, о таком речи не было, — вернулся к столу отец. Возмущение сошло до недоумения и подкрадывалось к этапу страха, — хрен с ней, с этой бесплатной едой и водой из-под крана. Я в магазин.

Вернулся он сравнительно быстро, и спотыкаясь о свои же ноги, ввалился в дом.

— Это не магазин, а бойня, — он закрыл ладонью разбитый локоть, — там нет продуктов. А жители настолько осатанели, что кидаются друг на друга. И, похоже, приходят туда только для этого. Может там что-то и появляется, но сейчас это чисто гладиаторская арена.

— Мы здесь не выживем... — тихо прошептал V.

— Мы что-нибудь придумаем, — частое дыхание лишало слова J уверенности, — я поговорю с соседями. И ведь кто-то приезжал вместе с нами, верно? W поищи способы как очистить воду от соли.

— Тут интернет не работает, — ребенок лег на стол вытянув перед собой руки с планшетом, на котором непрошибаемо крутилось синее колесико.

— Когда мы поедем домой? — заныл V.

— Теперь это наш дом, — раздражался J, — нас сюда распределили. Теперь это наш дом и наш долг.

— На улицах пусто, — возразил младший, — никому нет дела, есть мы тут или нет. Просто возьмём и уйдем отсюда.

— Вспомни, сколько ты нас спрашивал "когда мы приедем?". И это мы были на автобусе. Пешком мы никуда не дойдëм. Даже если сильно захотим, — объясняла ему мать.

J выглянул на улицу и пересчитал коробки. Пять белых и четыре красных. У каждого вида одна открыта. Курьера не было. На улице по-прежнему ни человека, ни машины. Красный песок земли, и вдалеке пара куцых деревьев. По спине пробежал озноб, и мужчина поëжился не смотря на жару.

— Ладно, это не может стоять тут вечно, — проворчал J на оставленные перед их порогом коробки, — где тут мусорки? Раз это не хотят забирать обратно...

Мусорок по близости не оказалось. Единственная похожая емкость медитативно ехала вдоль улицы, толкаемая кем-то сзади. J обернулся по сторонам и присел на коробки ждать.

Мусорка подъехала. Направляющий еë парень выпрямился и уставился на ссутулившегося J, подпирающего голову рукой, стоящей локтем на колене ноги, что он закинул на другую ногу.

— Вам плохо?

— Пить хочется, — согласился J, — не знаете что случилось с водой?

— А что с ней? — уточнил уборщик.

— Она солëная.

— Жарко, — он пожал плечами, — руководство считает, что если жарко, то воду надо солить. Вроде и так пить хочется, а у них это, — полностью разделял его недовольство сотрудник, — а завтра утром будет кислая, с лимоном, — вдруг добавил он, — мой вам совет, если, — он махнул рукой в воздухе, будто речь идет о чем-то магическом или таинственной, — если вдруг. Не знаю каким образом. Но к вам попадут яблоки. Они тут бывают. Протрите и надавите из них сок. Да мало, но это лучше местной воды.

— Это ж сколько яблок нужно... Если, — кивнул J, понимая уровень нереальности озвученного плана в их ситуации, — вы ведь можете забрать у нас мусор?

— Да, — он осмотрел свою униформу с множеством нелогичных, бессмысленных рыжих вставок и хлопнул рукой по мусорному баку, — что забирать?

— Это, — J встал на ноги и развел руками на окружающие его ящики.

— Не понял, — покачал головой парень.

— Это, — настойчиво повторил новосëл и, достав очередной батон хлеба, протянул его уборщику прямой рукой. Ожидая реакции, J застыл в этой позе памятника, с батоном, вместо молотка или автомата.

Его собеседник обречено рассмотрел нового жителя и его "мусор". Поняв, что эта статичная фигура уверенна в своëм решении, он вздохнул.

— Не... не заберу, — пожал плечами уборщик, — у меня нет полномочий забирать пищевые отходы.

— Какие они пищевые? В них ни грамма органики нет, — J постучал батоном о фонарный столб. Получился громкий металлический звон.

— Органику то как раз могу. А вот это, — он кивнул на хлебную дубинку, — вам, и никак иначе.

— Как это есть? Сам такое пробовал?

— Я? Нет конечно, — усмехнулся дворник, — но я подъедаю таких как вы, после этого хлебушка, — парень хищно улыбнулся, оценивающе рассматривая собеседника.

— Понятно, — неуверенно произнес J, и боком отошёл от него на безопасное расстояние.

— Если не хотите видеть эту свалку, можете как другие, вдоль дома стенкой выстроить, — крикнул ему уборщик и указал на конструкцию у соседского дома. Там неоткрытых коробок уже было до крыши и в пару слоëв, в которых оставались туннели окошек, сверху проложенные досками, что бы место не пропадало, и над окнами тоже стояли блоки.

— Хорошо, благодарим... — разглядывал эту, ранее упущенную, конструкцию J.

Когда уборщик ушел, семейство по его совету перетаскало ящики к стене дома.

— Самое бестолковые использование столь маленького двора, — ворчал W, поднимая над своей головой и соседским забором ослепший планшет.

— Мы на своей земле, — возмущалась Q, — и с задачей еë благоустроить. Может здесь удастся что-нибудь вырастить. Дворник тебе рассказал, что фрукты бывают. Нам бы семян. Например от огурцов.

— Огурцы - овощи, — из вредности подметил W.

— Даже если, — устало обернулся к ней муж, — в красном песке им расти не понравится, особенно при поливе солёной водой.

Подавленные и растерянные они вернулись в дом. Без воды, еды и информации думать о работе уже не хотелось.

По крыше забарабанил дождь. Удары крупных капель быстро слились в сплошной гул, будто их поливают из ведра. По окну текла вязкая желтоватая жидкость, недостаточно прозрачная, чтобы было видно улицу.

Q приоткрыла форточку и высунула в окно лезвие погнутого ножа. По получению образца местных осадков, окно было немедленно закрыто.

— Растительное масло, — озадаченно произнесла женщина, принюхиваясь к стекающей на рукоять жиже, — но.. Без самого растительного запаха, и... будто вообще с чем-то бензиновым, — она поморщилась и бросила нож в раковину.

Когда гул резко стих, J аккуратно открыл входную дверь. По улице текли масляные реки. У домов напротив бродил уже знакомый дворник в рыжем дождевике и на палку, подобную мини-копью, нанизывал притекшие откуда-то пожелтевшие листья. Заметив новосела, он приветливо махнул рукой.

— Это что было такое? — недоумевал J.

— Свыше решили, что осадки для плодородия должны быть такими, — пожал плечами уборщик.

— Свыше? — возмутился тот.

— Ну, начальство.

— Как они могут выбирать, чтобы с неба лилось это? Они начальство или боги?!

— Что-то среднее, — неловко усмехнулся парень, — просто они решают, и всë. Как и с солёной водой. Мы живем в их воле.

— Это бред какой-то, — глаза J нервно бегали, не желая останавливаться на уборщике, — нам нужно поговорить с кем-то вменяемым. Где там наши соседи?

— Может, по такой погоде не стоит ходить к соседям? — взяла его за плечо Q.

— Вряд ли тут кто-то кому-то будет рад, — подошёл к ним уборщик, — погода - не самое страшное, — он протянул рыжий конверт ткани, — дарю. Мне их выдают, а я в одном хожу. Вечно выдают не то, что надо, — он постарался рассмеяться, — это дождевик.

Несколько раз глубоко выдохнув, J постучал в дверь соседнего дома. Звонок был демонстративно вырван и висел рядом на оголенном проводе. На гостя с подозрением посмотрели из окна и резко отперли.

— Теперь и уборщик новый, — возмущенно произнес мужчина, — все заново объяснять. Ничего тебе, дармоед, не дам. Вали отсюдова.

— Я не... — растерялся J, — я ваш новый сосед. Дождевик мне из-за погоды одолжили.

Сосед задумался и замер. Единственным подвижным в нем остался дергающийся правый глаз.

— Что вы тут, вообще, едите? — прямолинейно продолжил J, не дождавшись какого-то ответа.

Тот выдохнул краткий смешок и прищурился.

— Жена есть?

— Есть, — кивнул J.

— Значит еду себе наплодите, — подытожил сосед и хотел закрыть дверь.

— В смысле? — помешал ему J, уперевшись в дверь плечом.

— Здесь всë быстро, — сквозь зубы проскрипел сосед, — они появляются быстро и растут ещё быстрее. Уж лучше мы их, чем они нас. А если у тебя и они есть - лучше хорошенько подумай, — на последнем слове он вытолкнул гостя и заперся.

Когда J вернулся к себе у его порога вновь стоял курьер и ожидающе смотрел на дверь. Оставленное дома семейство его упрямо игнорировало.

— Что на этот раз? — с раздражением обратился к нему J.

— Энтопротеин, — с улыбкой обернулся к нему курьер, — мука из насекомых. Вы ведь просили мясо.

— Шелуха от насекомых, это не мясо! — взвыл J.

— Может и так, — согласился курьер, — но согласно документации это высокобелковая...

— Я щас тебя самого сожру!

— О~ Сэр, — улыбнулся гость, — вы становитесь похожи на остальных жителей.

— Да ну тебя, — огрызнулся J и, перешагнув новые коробки, вошёл в дом.

Дверь курьеру не открывали не просто так.

По центру зала гостиной на столе стоял человек и пытался вырвать из потолка люстру. Чему люстра удивительно успешно противостояла. Черный силуэт в темных лохмотьях, с которых свисали клочья слизи. Из всего тела J видел лишь искаженные руки, в которых не было ни мышц ни связок. От чего было видно, как поворачиваются лучевая и локтевая кости относительно друг друга, а длинные непослушные пальцы шли от самого лучезапястного сустава.

Под столом хныча сидел V, прижимая к груди левую руку, и еле сдерживая слезы. Q и W в ужасе сидели по дальним углам.

J щелкнул, отпавшей от шока, челюстью и взял оставленный у входа стальной батон. Незваный гость с размаху получил хлебом по хребту. А во второй раз, уже при попытке отмахнуться, по руке. Кости звучно треснули. Существо взвыло и бросилось к ближайшему окну. Даже будучи с ним лицом к лицу, J не смог увидеть ни глаз, ни рта, что издавал эти звуки.

Выбитое стекло с подтеками черной слизи на подоконнике.

— Это... это оно, — запречитала Q, косясь на окно, и поспешила достать V из под стола, — нас о них предупреждали. Это после них тут и нужно всë восстанавливать.

— Его укусили, — прошептал W, не способный покинуть свой угол.

V усадили на диван. Слезы так и застряли у него в горле, и даже в безопасности он лишь дрожал и шмыгал. Ручьи соплей текли из носа. Глаза покраснели, и вокруг них вздулись вены.

— Приляг, дорогой, — старалась укутать его мать.

J отошёл к телефону на стене. Нервное притопывание ботинком в ожидании пока диск после каждой цифры методично откатится назад.

— Доброго, — резко гаркнул он, вместо того чтобы поздороваться или представиться, — у нас вторжение. Дом номер...

— Сюда придут знающие люди, — успокаивал их J, — из того же центра, что и мы. Они знают что делать и помогут нам в этом безумном месте.

— Они. Они его вылечат? — глотая слезы, переспрашивала Q.

— И его вылечат, и этого поймают. Устранят хотя бы часть проблем.

— Устранят, — повторила за ни женщина.

В дверь с размаху влетели. Не рассчитав, что она открытая, человек в массивной черной броне чуть не плюхнулся на пол.

— Где они? — делая вид, что этого не было, он прошел в комнату, пригибаясь, держась на полусогнутых, и нервно водя по комнате автоматом. За ним зашла ещё пара солдат.

— Этот псих сбежал, — J махнул на разбитое окно.

— Зараженный? — продолжил опрос тот.

— А где медики? — Q с тихим ужасом обернулась на вошедших.

Не ожидая ответа, солдат подошёл к сереющему ребенку и выстрелил ему в упор в голову. Звук выстрела перешёл в вопли родителей. W, закрыв рот руками, сел на пол и замер.

Чистильщики игнорируя реакцию хозяев прошли сквозь дом к разбитому окну, выломали его окончательно и ушли по следу террориста.

— Что? Что это... Они? — задыхалась в слезах Q, — его... Они. Почему они его?

На пороге открытой двери уже стоял уборщик. Потупив взгляд в пол и пиная носом ботинка ступеньку порога.

— А вот это по моей части, — тихо сообщил он.

— Ты... — с искренней злобой прорычал J, вспоминая, что пришедший не прочь ими поживиться.

— Не трону, не трону, — поднял руки гость, продолжая смотреть себе под ноги, — когда дети, это не честно и жестоко.

Он прошел в гостиную, накрыл простреленную голову белым платком, что быстро сменил цвет, и бережно взял тело на руки. Выйдя к своей мусорке, парень пнул еë вбок. Не смотря на внешнюю банальность, крышка у неë была не сверху. От пинка с боку выкатился ящик. Погибший в нем поместился в позе эмбриона и был закрыт обратно.

— От любого шума лучше прячьтесь, не пытаясь понять что это, — грустно выдал он очередное поучение и медленно потолкал свой груз дальше по улице.

Начинало темнеть. В дверь вновь позвонили. Измученное семейство в трауре это проигнорировало. Тогда постучали в окно, и к ним заглянуло знакомое лицо курьера. Когда его заметили, мужчина сложил ладони в мольбе.

Не решаясь к нему выходить, хозяин приоткрыл дверь и выглянул в пол лица.

— Что ещë? — недоверчиво спросил J.

— Бульон. Куриный, — тихо произнес курьер и покосился по сторонам, — обеспечиваю нуждающихся, и пока-что вменяемых.

— И что, прям с мясом? Не на бульонном кубике?

— Да, и с овощами нормальными, — приглушенный голос изображал интонацию крика, — не шумите только. Желающих много, — он протянул новый ящик. На этот раз всего один, — и, пока есть, наберите шиповника из-под крана.