Косой переулок, 9¾.

Глава 1

Пол жизни стажа у меня.

Зарплаты?

Хи-хи. Кот честно сбежал к сосискам соседки из съёмного угла напротив.

Ну а как вы хотели?

У нас в ГорСпецАрхиве папки со времён того самого царя Гороха. Глянул в гору — а оттудова сыпется пыль... древняя.

Как вам такое: жалоба №... некая сущность в деталях расписывает, как ушлый живописец в угоду своему кошельку зарисовал её на холсте как «Лупу похотливую», тем самым растоптав её гордость.

Мда. Зато на прощанье она подарила мне куст дурмана.

А так: учёт, учёт — переучёт; пустые мешки под глазами и тихое ур-р в пузе.

Будни.

Но однажды меня на ковёр вызвал тот самый — чьё имя написано на той самой двери — и молча выдал потрёпанную бумажку — молодую и беззаботную, пахнущую яблоками.

Эх! Спорить не стала, откланялась и вышла на свежий воздух.

Бумажкой, за просто так — без учёта стажа, даровалась мне квартира по адресу: Косой переулок, дом 9¾.

Ну что ж:

— Тра-ля-ля и тру-ля-ля.

«Ага, вот они, значит, моё новое мешкання».

Комнатушка — как у Уизли в «Норе» (как-то они меня зимой приютили).

Ну, с... тра-ля-ля и тру-ля-ля тут уже не помогут.

Закатала я рукава, достала портрет Илона Маска и начала ругаться с ним по поводу цвета обоев и планировки.

Ругались мы до самого заката на радость вернувшемуся с охоты на сосиски коту. Я даже побила пару тарелок. Ну, чтобы Илон знал, кто тут кто и чьи в доме тапки.

Плюнув в сердцах, выбежала в коридор.

— Ух ты! Длинн-н-ющий какой!

А вдогонку Илон орёт:

— Умная! ...А ты обзаведись сначала криптотутзиками — местной валютой. Без неё твои обои хуже бумаги туалетной.

— А как? — замерла я на проходе.

— А так. Видишь табличку магнитную, тьфу ты, магическую, и мелок? Чёркнет прохожий пару строк и...

Он щёлкнул пальцами.

На двери загорелась масюпусенькая латочка.

— Вот тебе бонус от фирмы.

— Тутзик? — переспросила я.

Он закатал глаза и исчез.

— Э... Куда! А зачем вообще эти тутзики?

Увидела иллюминацию — ну прям Лас-Вегас, и ноги сами понесли, как мотылька на огонёк.

Я приоткрыла дверь:

— Йоб твою! Чувак просто обклеил стены и потолок плакатами из «Плейбоя»!

Я вроде и не мужик, а что-то ниже пупка дёрнулось — третий глаз, наверное.

Пошла дальше, залипаю на голых сиськах и бодибилдерах с двенадцатью кубиками пресса на каждом полушарии, пока не остановилась перед закрытой дверью.

Млядь! — надулась я.

Денег у меня своих нет, зато есть личное мнение, поэтому пришлось скривить противную мину на замок в виде того самого, о чём не упоминают в приличном обществе, и выйти.

Развернулась, посмотрела на яркую полыхающую дверь и сделала вид, что я мимокрокодил.

Встретила по коридору одну бабульку.

Знаете, бывают такие старенькие-старенькие, скукоженные — что ни скажи, а она тебе:

— Ась, милок?

Дверка у неё была обычная, из дерева, просто покрашенная. Кто-то из детворы нашкодил и мелом пару рож нарисовал.

Надумала зайти.

«Ой-ой».

Вы знаете такое направление в интерьере? «Прованс» называется! Это когда цветочечки на обоечках и кругом-кругом пастель. Вот и у неё: и диванчик в цветочках, и тарелочки.

Она к тому же по древности своей развесила ещё и иконы.

В каждом углу и вдоль стен — один и тот же образ. Я в этих исповеданиях не сильна, поэтому не знаю, кто это и почему он ей так дорог, а спрашивать сочла неудобным.

Я шмыгнула носом и по собственному желанию отправилась рассматривать иконы.

Присмотрелась: а стены-то в паутине! Даже иконы ею заплетены.

Не выдержав, сняла одну такую паутину с мотками дохлых мух.

— Фу, мерзкая какая! Даже липкая. А почему... — было начала я, но, глянув на Лукичечну, только и вздохнула.

Она окликнула меня, когда я подошла, заулыбалась и предложила пройтись в её спальню, мол, там ещё больше икон и иконы сами по себе больше.

Я обещала наведаться попозже и предложила заглянуть ко мне.

К слову, бабулька бодренько зашагала к моим дверям.

Честно сказала, что мне бы не помешало пару цветочков, а так стильненько.

Я на радостях отписалась у неё самым положительным из того, что тогда крутилось в моей башке. Лукичечна, пригласив меня на чай, пошуровала вязать, а я встретила пацаненка — он прибивал к двери вывеску.

— Ты кто такой?

— Я Борька. Хошь зайти?

Были мы с Борькой соседями, и зайти мне очень хотелось.

Всё у него вокруг в опилках, а на стенах — рисунки своих же поделок.

— Ух! Да ты столярничаешь!

— Ага, — и он протянул мне одну из своих игрушек.

Я взяла слоника и начала вертеть.

Так в моих руках побывали практически все его игрушки.

Я с восторгом отметила: Борька интуитивно следит, чтобы волокна шли вдоль деталей.

Опыт с деревом у меня имелся достаточный, чтобы заметить просветы в фугах и другое.

А вот с Борьками опыта, увы, не было, и я на радостях начала надувать щёки и важничать непонятными ему намёками, пока он совсем не насупился и не захлопнул за мной дверь.

«Ну и обосрамс я наворотила!» — брела я по коридору чуть не плача, пока не остановилась возле дверки с вывеской «Перетрём ваши простыни!».

Начала тарабанить.

— Гражданочка, это мусоропровод, — раздался тихий голос рядом.

— Ой! — я обернулась и, краснея, заморгала. Напротив меня стоял интеллигентного вида старичок с тростью.

— А... — я ткнула пальцем в вывеску.

Он только кивнул и дальше пошёл по коридору.

— А к вам можно? — увязалась я за ним. — Я сплясать могу.

Плясать я, конечно же, не умела, но была так благодарна и так сконфужена, что рассмешила его совершенно нелепыми «па».

Он предложил зайти.

«У-у», а дедок-то бывалый и экзотику любит! У него всё под Африку: зебры там всякие и китоглавы! Снаряжение в углу.

Я даже съёршилась, рассматривая очередное чучело.

Опомнившись, побежала чиркнуть в магическую табличку. Загорелась очередная латочка на его дверях. Я счастливо улыбнулась. Он, довольный новым тутзиком, красноречиво отблагодарил.

Я смущённо вытерла мел об волосы и поправила дурман.

— Интересная у вас тут система энергооборота.

— Самая надёжная по эту и ту сторону сторон, — согласился он. — Тут думать особо не надо: черкнул ты — глядишь, тебе черкнут. Главное — улыбаться.

— Я к вам ещё зайду, — пообещала я и пошла дальше.

Вдруг я увидела дверь: на ней был нарисован сам царь Горох во всём своём величественном первозданном виде! (Да, это именно то, о чём вы подумали.)

Я прикрыла глаза, но любопытство превозмогло, и я пошла смотреть, что пишут на магической дощечке.

«О, какая мантия!»

«Мы очарованы вашим жабо!»

«От тонкости вашей блузы и манжет сознание теряют даже кавалеры!»

Горох в ответ кивал и хвастался, что лично приложил руку к лекалам.

Я, ухмыляясь, написала:

«Эти ризы ой как к лицу его высочеству Гороху».

(Вот и судите сами, правильно я поступила или нет.)

Зашла в свою квартиру. Выставила в коридор портрет Илона, плюхнулась в кресло и закрыла глаза.

На окно села ворона и блеснула правым глазом.

Я скривилась.

Мне лень было отвечать, и я просто запустила пальцы в мягкую шерсть Снежка и уставилась на паутину в углу. Там паучок живо коконовал свежепойманную муху.