Город, который тонул

Глава 1

Сегодня город, как и всегда, находился в блокаде из туч. Казалось, сырая чёрная земля поменялась с привычным небом местами. Дождь здесь не прекращался уже более полугода. От этого улицы города кишели рыбами, а не людьми, свет фонарей рассеивался не по асфальту, а по морскому дну. Вода на этой неделе в центре города добралась до четвёртых этажей. Мутные волны угольного цвета, казалось, кусали стены домов, желая поглотить всё живое. Люди же, в свою очередь, укрывались в гниющих от воды и сырости домах, что ещё не совсем погрузились под воду. Многие, если не все, голодали неделями – скот и все посевы были уничтожены водой. Никто не мог развести огонь, чтобы пожарить рыбу – настолько было влажно. Кто-то, конечно, пытался есть рыбу в сыром виде, а кто-то – водоросли, но в итоге такая диета обращала их в полурыб-полулюдей, что не имели разума и хотели лишь плавать по дну и жевать водоросли.

Такой расклад не устраивал никого, в особенности – Павла, бывшего фермера, который лишился всего своего хозяйства. И вот сегодня, когда он проснулся не из-за звона будильника, а из-за того, что обжигающе ледяная вода залила всю его комнату и поднялась выше кровати, он решил созвать жителей и городской совет, дабы решить насущную проблему.

“Сколько можно терпеть такие условия, мы же буквально наблюдаем за приближающейся к нам смертью. Так дело не может продолжаться! Нам надо собраться и попробовать уплыть отсюда, надо найти сушу и начать жить нормальной жизнью. Жители должны поддержать меня, а у городского совета уже давно нет причин отклонить собрание”, – размышлял Павел, пока пытался доплыть до входной двери своего жилища, чтобы выбраться из квартиры.

Городской совет, конечно же, хотел отказать Павлу в просьбе, но в связи с тем, что обсуждать в совете кроме очередной рыбины, напавшей на человека, и правда было нечего, заявку пришлось удовлетворить. В совете все не только тонули в воде, но и в унынии.

Народ неохотно собрался на крыше здания городского совета. Взгляды всех жителей словно были прикованы многотонными цепями к земле. Якоря уныния и безысходности пытались раздавить их тела. Лица собравшихся, казалось, представляли собой безликую массу – настолько безразличие овладело людьми.

– И что же, Павел, вы хотите нам предложить? У вас есть какие-то мысли? – обратился к Павлу Глава совета, Иван Неправдинин, – толстый мужичек пятидесяти лет, закутанный в десяток дождевых плащей.

– Вы знаете, я много думал и понял, что мы то и не знаем, что находится за блокадой дождя. От чего же нам не покинуть город и не попытаться найти сушу? – начал говорить Павел, скинув с себя капюшон потрёпанного плаща, испачканного в ил.

– Да этим тучам края нет, они бесконечны! Смысл куда-то нам лезть? Только силы потратим и утонем... – крикнул кто-то из толпы, а затем и все остальные поддержали его.

– Да, Павел, откуда вам известно, что там не будет воды и не будет хуже, чем здесь? Плыть туда – затея не прибыльнообразная, то есть не целесообразная. – Глава совета после оговорки боязливо окинул толпу взглядом, но потом успокоился, увидев, что народ продолжал смотреть в ноги.

– Но наш город располагается в низине, если дальше пойти, то там обязательно холмы начнутся, до которых вода не достала. Да я даже помню, что холмы вокруг города точно стояли, вот только за тучами теперь их не видно. Нам надо хотя бы попытаться! Соорудим плоты, надуем лодки, соберём необходимые запасы и поплывём! Что вам лучше: умирать в сырости, сидя в гнилых домах и смотря на бесконечные тучи, или умереть, утонув, но попытавшись найти и достичь спасительной суши, или же вовсе не умереть, а суметь найти её? – Павел, видя безразличие толпы, надрываясь, стал кричать.

– Ты нас зачем созвал? Чтобы добровольно на смерть идти предлагать? Уж позволь, но это недопустимо! А если эти холмы смыло? А если их смоет в будущем? Что тогда будет? Это верная гибель! – снова начали кричать люди. Их кашеобразные лица приобрели острые и хищные очертания.

– Павел, я думаю, что ваша идея – провальная, давайте закончим наше собрание на этом и расплывёмся по домам, если больше ни у кого нет предложений. – ленивым голосом пробурчал Неправдинин, и, убедившись, что народ послушно стал расходиться, сам стал покидать собрание.

– Да постойте же вы, что вы собираетесь кушать? Запасы еды на исходе, нас известили об этом ещё на прошлой неделе! На холмах же мы сможем растить еду снова, подумайте об этом! – Павел упал на колени, перед спинами уходящих людей.

– А нам городской совет сказал на прошлой неделе, что всё под контролем! А если даже запасы еды кончатся, мы будем ловить рыбу. От неё есть последствия, но ничего – привыкнем, переживём! – крикнули в ответ Павлу расплывающиеся жители.

“Как же так? Неужели они и правда не понимают, что погубят себя? После сырой рыбы привыкать будет не к чему, ибо разума человек лишается... Неужели начать плыть страшнее, чем медленно утонуть? – слёзы стали выступать на глазах у Павла. – Неужели не видят они, что городской совет больше не держит ничего под контролем, неужели не волнует их вода, добравшаяся до самой кровати посреди ночи? Я же хочу как лучше, я не могу бросить этих людей, ведь так много было сделано мной для них и для нашего города: я давал им еду, порой и задаром, помогал строить городские парки, я не был против того, чтобы впустить к себе на ферму людей на ночлег... А теперь они не хотят даже услышать меня...”

Поднял он высоко голову к небу и взмолился:

– Что же мне делать? Остаться с ними или оставить всё и плыть самому? Ответь мне, Боже!

Осветился горизонт ярким фиолетовым пламенем молний, залилось всё ударным эхом грома, и различил Павел холмы на горизонте.

– Значит одному мне плыть? – продолжал стоять Павел на коленях, обращаясь к небу.

В ответ горизонт вновь озарился вспышкой молний, освещая холмы, спрятанные за многослойными громадами туч.

Вскоре лучи солнца перестали сопротивляться чернильным облакам, освобождая небо для ночи. Павел всё ещё сидел на краю крыши городского совета. Не мог он понять жителей города.

Снизу раздался глухой звук удара. Павел поглядел вниз и увидел небольшую лодочку с двумя вёслами, что прибилась к стене здания. Павел, встав, осмотрел город в последний раз, пустив пару слёз, он прыгнул в воду. Затем забрался Павел в лодку, и, взяв в руки вёсла, стал сопротивляться назойливым липким волнам посреди улицы. Они не давали Павлу сбежать, пытались затянуть его на дно, пытались заставить его смириться. Вместе с этим поднялся сильнейший ветер, что острыми своими потоками пытался разворотить хилую лодочку. Но Павел продолжал бить вёслами по волнам, хоть руки слабели с каждой минутой.

Как только он оказался в полностью затопленной части города, где не возвышался над водой ни один дом, дождь обратился в ливень, что желал размыть, подобно песку, Павла в его лодке.

“Надо продолжать, может и умру я, но не так как они! Умру, стараясь выжить, а не ожидая неизбежного!” – вёсла стали выскальзывать из рук Павла.

К жадным волнам, к равнодушному ветру и беспощадному ливню присоединился туман, что вовсе не позволял видеть. Но Павел продолжал. Неизвестно как долго он плыл, потеряв одно весло и повредив лодку об камни. Но неожиданно осветилась ему дорога ударами молний, расступился туман, а дождь стал стихать. Впереди себя Павел наконец-то увидел долгожданную сушу и зелёные холмы, что всё ещё высоко возвышались над водой.

– Надо было просто попробовать! – воскликнул Павел, а после без сил и всякого сознания упал на теплое одеяло травы.

В городе в это время вода полностью накрыла городской совет и оставила лишь одно единственное здание похожее на одинокую спичку.

– Вы нам правду скажите, всё ли под контролем, а то, вроде, вода к нам в комнату затекать стала... – попытался кто-то из большой толпы, скопившейся в помещении, задать вопрос.

– Конечно, конечно всё под контролем, вода – она сейчас у нас везде, это абсолютно нормальное явление. – перебил человека Неправдинин и явно без всякой цели и намерений, но при этом важно, стал ходить из угла в угол.

– Я, извините, думаю, что место здесь может закончиться. Народ из затопленных домов всё плывёт и плывёт сюда, как нам быть, Иван Неправдинин? – тихо обратился кто-то к главе.

– Вздор всё это! Места хватит, если паники не будет. Море ведь большое – всех уместить может... То есть не море, а имею в виду я дом этот! – ответил Глава совета, боязливо окинув толпу.

Миновал час, а воды стало уже выше колена. Народу скопилось так много в здании, что ни в карман залезть нельзя было, ни рака, вцепившегося в ногу, стряхнуть. На дне народу тоже много было: гора бездыханных тел вот-вот должна была сравняться с уровнем моря.

Но головы людей так и тянуло чугунным якорем в землю, даже Неправдинин поддался тяжести якоря и покорно стал смотреть в воду, что поднималась с каждой секундой.

– Может лучше было бы послушать Павла? Может лучше бы уплыли отсюда? – всхлипнула девушка в толпе.

– Ты что такое говоришь? Была бы ты на дне морском, а не в сырости и влаги! Павел небось уже, рыбами обглоданный, лежит на дне... – криво усмехаясь, ответил Глава городского совета.

Когда вода достигла плеч, Неправдинин протиснулся через толпу и воду к окну и стал вылезать наружу. Народ лишь пристально стал смотреть на него и провожать взглядом.

– Иван Неправдинин, куда же вы уходите, неужели бросить нас хотите, а? – крикнул кто-то ему вслед.

– Нет же, нет же. Я хочу разведать обстановку, вдруг дождь кончился или вода отступать стала... – оправдываясь, Глава совета скрылся из виду, забравшись на крышу дома.

Люди внутри здания продолжали бурить взглядом пол и воду, что подбиралась к губам.

– Мы погибнем? – прервал сырую тишину чей-то голос.

– А что мы можем сделать? Ничего... Всё было очевидно, ничего нельзя было сделать, даже сам Иван Неправдинин сказал, что так и должно всё быть. – захлебываясь, ответил тоненький мужичок в разодранном сюртуке.

Кто-то постепенно уже начинал задыхаться, а кто-то смотрел на темную воду и стоял, игнорируя смерть вокруг. Люди походили на мокрые серые столбы из бетона, нежели на живых существ. Когда вода достигла крыши дома, в помещении уже никто покорно не стоял – все были подчинены морской невесомости. Остался лишь Неправдинин, промокший от дождя до самых костей. Он судорожно полз по скользкой кровле к надувной лодке, что по воле судьбы остановилась рядом с крышей этого дома. И вот схватившись за заветный борт, Неправдинин с нервной улыбкой, содрогаясь от счастья, забрался в лодку. После, он встал во весь рост и начал смеяться.

– Если я буду сидеть в этой лодке вечно, то ты никогда не сможешь меня потопить! – прокричал Неправдинин дождю.

Спустя мгновение тучи над ним ослепительно засверкали, и синяя молния впилась на несколько секунд в Неправдинина. Тело его выбросило из лодки, оно достигло самого дна и погрузилось в болото из ила. Полурыбы-полулюди окружили бездыханное тело и начали кружить над ним и смеяться, а затем, все, как по чьему-то приказу, впились в него и не оставили ни единого клочка плоти.

Павел же пришёл в себя. Встретило его солнце, что старательно сушило его одежду и водило лучом по щеке.

“Впервые за эти шесть месяцев я вижу тебя! Я вижу тебя, Солнце!” – Павел, обрадовавшись, кинулся на самую вершину холма.

Взобравшись туда, увидел он бескрайние луга и поля, увидел он небольшую деревню вдали, и не приметил он ни одной тучи на небе. Только позади себя, он видел гигантский серый купол туч, накрывший его родной город.

“У всех у них был выбор...” – перестал печалиться Павел.

Он мирно спустился с холмов и устремился к деревне, растворяясь в золоте пшеницы.