Диалоги Белочкина

Случай на остановке

– Чем развлекает себя молодежь, когда заняться нечем?

– Сидит на жаре и судит неблагодарных игроков.

– В самом деле?

– Простите, вы задавали вопрос?

– Да, задавали.

– Повторите пожалуйста.

Вздох.

– Чем же нынче молодежь увлекается?

– Что мне дело до молодежи?

– Вы сами ею являетесь!

– Это кто вам такое сказал? Уж не Вэ-вэ?

– Какой к черту "вэ-вэ"?

– Неважно. Так что именно вас интересует?

– Меня интересуют непосредственно интересы молодого поколения!

– Так пойдите и спросите. Правда не знаю человека с именем Молодой Поколений.

– Вы что, издеваетесь?! Чего вы мне мозги перемалываете?! Отвечайте на вопрос!

– Допрос?

– Вопрос!

– Я вас слушаю!

Истерический вздох.

– Хорошо-хорошо, я, кажись, улавливаю. Расскажите о ваших увлечениях.

– А почем вам знать о моих увлечениях?

– Для моей статистики!

– Эт все враки, фуфло статистика, ваша или не ваша.

– Сколько вам лет?

– А вам?

– При чем тут я?!

– Действительно, зачем вам "я". В алфавите полно гласных.

– Вы просто невыносимы.

– Так и не надо меня выносить. Я вам что, мешок с мусором?

– Почему вам так трудно ответить на такой простой вопрос?

– Я, к вашему сведению, ответил уже на множество вопросов, и ни один ответ вас не устроил.

Плевок.

– Вероятно, ваше хобби – выносить людям мозг?

– Ох, это вы зря. Что ж это вы меня за бандита какого-то приняли? Не нужны мне чужие мозги, нет, я другим увлекаюсь.

– Чем же?!

– Ох, а вот и трамвай! Прощайте!

Не мешайте процессу курения!

Неумалимое цоканье. Явно требовательное, настойчивое.

- Простите, как пройти на Маросейку?

Выдох. Вонючий пар устремился к небу.

- Что же интересует вас на Маросейке?

- Боюсь, это не ваше дело.

- Не бойтесь. Бояться в целом вредно.

- Смею не согласиться! Страх - есть непосредственно средство по остановке нас от больших неприятностей! Кто его не испытывает - есть психопаты!

- О, так вы врач?

- Нет.

- Тогда, может, сами представляете психопатов?

- Никого я не представляю!

- Это плохо. Воображение - есть непосредственно залог счастливой жизни.

Затяжка. Выдох.

- То-то я смотрю, вам жить слишком весело! Коли так сложно дорогу указать - сразу бы сказали! А то устраиваете спектакль!

- Был бы я организатором, то никого бы не нанял. Вас особенно.

- Грубиян!

- Няибург.

- Что?

- Вот, видите? Какая оказия! Я совершенно ужасен, пока не докурю.

- Боже! Да у вас, мужиков, кроме сигарет, баб, да алкоголя в голове больше ни грамма человеческого!

- Это ли у мужчин в голове в женских головах?

Затяжка.

- Постойте, интересная особа. Вы - воистину занимательнейшая. Ставите диагнозы без академических знаний... Неужто и диплом на жизнь куплен?

Цоканье гневно удалялось.

- Жаль. Могли бы дружить.

Окурок потух.

А женщина умело свернула на Маросейку.

Верблюжьи скачки

Нервное жужжание всеобщего возмущения. Напряжение накалялось меж грязных растрепанных волос. Казалось, его можно было закрутить в банки и продавать в розницу.

- Нет, ну что же это...

- Сколько можно, ей богу!

- Бессовестные...

Медленное пиликание кассового аппарата подстегивало также, как комариный укус.

- Извольте! Чего ж случилось?

- Белочкин! Вас вот только не хватало!

- Знаю, поэтому я здесь.

- Вот шли бы вы отсюда... Не видите, люди своей очереди ждут!

- Вижу. И как процесс ожидания? Небось, зудит под ребрами?

Скрип тележкой.

- Да если бы зудило! Нас в очереди человек тридцать, не меньше, а касса одна! Безобразие!

- Непорядок. Проблему решали?

Сзади чихнули.

- А как же! И ругались, и уговаривали... Чего, в общем, только не пробовали!

Женщина чертыхнулась:

- Да шоб им пусто было... Тьфу!

- Ну-ну, не горячитесь, господа. Сейчас разберёмся.

Чавканье жвачки и шуршание упаковок.

- Молодой чловек, в порядке очреди.

- Здравия желаю, товарищ кассир! Это что же, нарушаем?

- В каком-таком смысле? Вы кто?

- Конь в пальто. И по совместительству инспектор по делам всеобщего напряжения. У вас оно в очереди превысило все возможные нормы. Скоро дома́ питать можно будет! Почему вторую кассу не открываем?

- Не вашего ума дело. В порядке очреди.

- Конечно не моего. А всех умов здесь вместе взятых.

- Мужчина, не мешайте работать!

- Не в коем случае не отнимаю ваше главное занятие.

- Чаво?

- А таво. Шо люди здеся стоят, варятся в соке собственного негодования, когда им завтра на работу топ-топ! Я в их числе. Значит, мы, собственно, из-за вас не выспимся, будем уставшие и трезвые, как сволочи, работа пойдет, а точнее поплетется, и завтра же, придя за пачкой "верблюда" , будем дружно писать на вас жалобу в вашу книжечку. Да такую, что для других места не останется.

- Никаво у нас сейчас нет! Ищь, какие пошли! Права тут, понимаешь, качают!

Пиликанье.

- Уж совсем то "никаво"?

- Нет.

- А ваша там, случайно, не коллега сигаретку в ночи потягивает?

- Мужчина, чаво прицпились?! У Надьки смена закончлась!

- Вы за свое сидалище цепляетесь похлеще. Зовите второго кассира!

Очередь подхватила.

- О-о-ой... Надька! Надь, зайди! Я одна тут не вывожу ваще...

- Ну что там опять?

Кашель.

- Молодой человек, вы балаганите?

- Ваш балаган я не переплюну и в мечтах. Людям на цирк смотреть надо, а не в цирке участвовать. Так что, будьте любезны, пройдите в свой вольер и извлеките самым магическим способом денюжки из пастей ваших мучеников.

Цоканье. Скрип.

- Проходите на вторую кассу...

- Вот и правильно!

Очередь поддержала.

- Ну наконец-то!..

- Спасибо, Белочкин! Удивил!..

- Пожалуйста, господа, пожалуйста!

Свежий воздух. Щелчок зажигалки. Затяжка.

- Всегда рад служить... Все-таки украденный "верблюд" поживее купленного...

Собака, дождь и слюни

Дождь тарабанил по крышам серой пасмурной Москвы. Ботинки хлюпали по потемневшему асфальту. Руки прятались в карманах от холода, в зубах висела размокшая сигарета, а дымок слабо прорывался сквозь капли.

Из-за поворота вдруг выбежал с языком на перевес здоровенный пёс. Без намордника. В слюнях.

Белочкин притормозил и напрягся.

- Не подходи. Терпеть не могу. Ай, слезь с меня!

Но разве собаки понимают русский? Толчок. Пёс упал, а затем зарычал.

- Боня, моя золотая. Ах! Вы что себе позволяете?! Как вы посмели!

По тротуару бежала полная дама с зонтиком в горошек.

- Моя булочка! Тебя ударили? Иди к мамочке...

- Ваша Боня чуть мне руку не отгрызла. Какого черта этот пёс без намордника?! Без поводка?!

- Моя Боня умеет обходиться самостоятельно! Если она на вас накинулась, значит, почувствовала, какой вы скверный человек! И вообще, прекратите курить при моей собаке!

- С такой хозяйкой я был бы не прочь поделиться с ней целой пачкой...

- Что вы сказали? Хам!

- Я повторюсь, - голос стал жёстким, - какого дьявола ваша псина ходит без поводка и намордника?

- А это вас не касается!

- Неужели?

- Какая встреча? В самом деле сегодня счастливый день!

Пауза. Разворот. Выдох дыма.

- Ну-ну, Белочкин, не стойте столбом! Поприветствуйте же любимого друга! Дамам bonjour!

- Здравствуйте.

- Колыгин, знать ты не знаешь слово "вовремя".

Смешок.

- А то-ж! Чего это ты такой побитый? Чего стряслось?

- Так вы его товарищ? Знайте же, что он совершенно чистая форма жестокости по отношению к таким безобидным созданиям, как собачки! Пнул моего пса, так ещё и дышит своей вонючей сигаретой прямо Боне в мордочку!

- Ох, действительно незадача. Ну, вы не переживайте, прелестнейшая. Я с ним побеседую. А вот от сигаретного дыма есть решение!

- Правда?

- Конечно! Нужно собачонке вашей намордник надевать, тогда и дым не проникать не будет!

- Моя Боня не станет носить подобную мерзость каждый день! Это зверство!

- Так кто же её заставляет? Это лишь временно. Вы лучше чётко по расписанию, в понедельник и четверг. А остальное время вы гуляйте на Ходынском поле. Там вообще не курят, а значит, и намордника не надобно!

- Как чудесно! А то достали всякие... грубияны! Вот видишь, Боня, как настоящие мужчины разговаривают? Хм, то-то же!

Пёс затрусил рядом с удаляющейся с тротуара хозяйкой. Затяжка.

- Ну и брехню ты ей нафаршировал, Колыгин. Даже я почти поверил в твою чушь!

- На что живём, Белочкин! Однако теперь я стал гордым свидетелем потери вашего самообладания!

- Смешно. Я почти улыбаюсь.

- Будет вам, я прекрасно знаю, что вы не выносите собак и ещё больше невыносимых людей. Посему подсобил вам в этом конфузе.

- Воистину конфуз верить, что намордник спасёт от дыма. Он же дырявый! Как можно быть такой идиоткой...

- О, это вы правы. Только жаль, что не по нашей с вами профессии говорить об этом в лицо и без оспаривания. Поэтому я отправил её в надёжные руки.

- Ты про Ходынское? Ну, удиви меня!

- На Поле том инспекторы по делам собачьим шастают. Придёт туда без намордника, да и без поводочка, и штраф схватит. Людям с такими формами... мышления, Белочкин, хоть ляпни, что фекалии наши по подземным трубам в огромную реку отходов стекают, так они и поверят!

Легкий смех.

- Закури, ей Богу, заслужил!

- Благодарю! Правда, до вашего мастерства мне далеко. Только на собаках и буду доезжать!

- Надеюсь, что на поводке. Потому что мой "верблюд" выдохся и нужно идти за новым. Ты со мной?

- Никаких возражений!