Анкета

Глава 1

Анкета

Я человек скромный, мне многого не надо, просто хотелось бы услышать благодарность. Я ведь человек артельного телосложения, всего себя отдаю людям. Вот если бы какой-нибудь там обычный министр культуры – культуру я очень уважаю – сказал бы мне: «Вот, мол, гражданин Потешкин, говорю тебе от всего сердца и народа большое спасибо! Вот, мол, ты человек большой души, от тебя примеры надо брать всем без исключений. Вот, мол, побольше бы таких, как ты, и Россия бы давно бы стала с колен!» - я был бы счастлив, потому что человек я скромный и многого я не хочу. Вообще, я думаю, достоин этого, и я могу принести примеры этого. Ну, для начала:

Я был буквально на страже образования, наблюдал за сохранением ее в то время, когда она была очень в опасности, а именно ночью. Сторожем работал я. Я ведь хотел, чтобы у наших будущих поколений было свое будущее, чтобы мы могли воспитать будущих там кондукторов, доставщиков, парикмахеров, почтальонов, ну, и других, конечно, тоже воспитали чтоб. Я хоть и человек скромный, но тоже человек: хочу там поесть, погулять, на фонтаны поглазеть, наконец-то, поспать, а в школе этого не понимают. Сидел, бывало, я сидел, смотрел на камеры, ходил по школе, опять пялился в камеры, а ведь не кино смотрю: по камерам же никого не грабят и не убивают. Короче, скучно становится, и вздремнул пару часиков, ну, не пару, а там, скажем, часов пять или шесть. А ведь человеку – а я хоть и скромный, но тоже человек – так вот для человека, я слышал, для хорошего существования надо спать восемь часов – значит, я недосыпал из-за работы, опять, значит, всего себя отдавал образованию. Но куда там! Приехал как-то раз ночью директор (делать ему нечего людям мешать по ночам!), а я, ну, немного, совсем чуть-чуть там сплю. Крики, оры, скандал – некультурный какой-то директор. Я ему говорю:

-Ну че мне пялится в камеры, когда это не кино и когда там никого не режут и не грабят?

Не хочет понимать, хоть и директор. Ну и выгнал меня оттудова, дверь показал где, как говорится. Но я человек скромный: прорвемся!

Ну после образования я взялся за строительство будущего фундамента для нашей страны и наших поколений. Хотел я тогда что-то такое натворить для людей, чтобы они всегда пользовались этим и чтобы с радостью туда возвращались. Пошел я наливать фундамент для будущей психушки, как ее там называли. Хотелось мне и тут услышать благодарности разные, но там вокруг только нерусские, а они по-нашему не очень уж. Нет, на своем, может, и говорили мне «Спасибо», когда я наливал цемент в яму, где они копали, но делали они это с таким лицом и такими жестами, что лучше бы вообще не видел этих лиц и жестов. От прораба – тоже нерусского – я не слышал благодарность точно, он говорил только:

-Бистро, Потешкин! Бистро! Шевелися, Потешкин! Ну! Ай, балбеса!

А я ведь человек скромный, мне многого не стоит. Вот я и одолжил там пару лопат, шесть касок, три мешка цемента. Ну я же не для себя! Меня же попросили! А там этого не хотят понимать или не могут нашенскую речь понять. Я говорю прорабу:

-Для кого строим-то? Для людей! А я для кого беру? Для людей же!

Не понимают. Короче тоже, как говорится, пыль коромыслом… Даже выручку не дали.

Потом я пошел, так сказать, народ откармливать, чтобы ходили все упитанные, здоровые, и не голодовали. Пошел я на консервный завод. Работа у меня была несложная, должен был я стирать срок на банках, чтобы потом срок по-новой добавляли, а все это для того, чтобы они – эти консервы – не пропадали задаром, чтобы не выкидывались наружу, а попадали в руки тем, для кого они и предназначались – людям то есть. Видите, все для людей делал, везде старался, чтобы им жилось хорошо! А если бы выкидывали бы эти банки, вдруг бы не всем досталась бы свинятина или там телятина! Вот и я про то. И вот тут тоже двадцать пять: не благодарят, а я ведь стараюсь, совсем начисто срок стираю – нет, не благодарят… Ну, я человек хоть и скромный, но мне многого не надо, всего-то попросили десять ящиков тушёнки. А я отказать разве умею? Я человек артельного телосложения, большой души – надо, так надо. Но и тут я увиделся с недопониманием. Удивляюсь просто: консервы для людей, но людям консервы нельзя! Не хотели понять. И снова крики, оры, двери. Но я человек скромный: прорвемся!

Ну, потом я принялся за другое дело, тоже не для пользы людей: стал я бороться с, так сказать, огненной жидкостью. Всего себя отдавал этому делу, совсем не жалел себя: только чтобы другим она не доставалась или чтобы другие ею не травились. Я вставал ни свет ни заря, не умывался, не ел, сразу приступал с борьбой. Боролся и днем, и ночью, и по выходным, и по будничным дням, и с молодыми, и со старыми, и даже с сердечниками. Я для этого дела пожертвовал телефоном – в ломбард его заложил – и одеждой, диваном и шкафом, приятелями и друзьями, семьей и домом – всем пожертвовал. И все для людей, все для людей! Только для того, чтобы они не жертвовали всем этим. Я, наверно, спас таким вот образом человек сто или тысячу штук. Благодарность? Ну, и в этот раз я ее не услышал. А один случай меня вообще в ступор завел: решил я одолжить в магазине литр этой паленой огненной воды, а меня поймали. Говорю:

-Не для себя! Для людей! Для общей пользы!

Не верят… Короче, посадили меня за это дело в холодную.

Вот уже как месяц я вышел оттудова, хочу продолжить службу человечеству. Думаю, мой служебный список станет порукой в получении должности главы муниципальной администрации. Я человек скромный: мне многого не надо.

Подпись: Потешкин