Михаил Ефимович Литвак

Похождения Вечного Принца

От автора

Михаил Литвак

* * *

Кто не становится самим собой, тот предает Бога.

Из Лейбница (свободный перевод)

Дорогие мои постоянные читатели! Полагаю, что выход этой книги привлечет к моим работам не только ваше внимание, но и вызовет интерес у новых читателей. Их я хочу сразу предупредить, как в свое время предупреждал вас. Довольные собою и недовольные обстоятельствами! Не покупайте этой книги! Здесь нет рекомендаций, как изменить обстоятельства, зато есть сведения о том, как изменить себя. Поэтому это книга для тех, кто недоволен собою или отдельными чертами своей личности.

Я затрудняюсь определить жанр этой книги. Больше всего к ней подходит, с моей точки зрения, термин «научный роман».Роман, потому что такого человека, как Вечный Принц, не было. Научный, потому что соответствует научным принципам и верно отражает определенные научные взгляды. Я уже слышу возгласы возмущения со стороны как ученых, так и писателей.

Ученые справедливо обвинят меня в том, что, поскольку такого человека на самом деле не было, значит, здесь нет научной достоверности. Да, это моя фантазия, созданный мною некий собирательный образ. Тем не менее каждый факт, который здесь описан, был в действительности, но не с одним человеком, а разными людьми и в разных местах. И в этом отношении он научно достоверен. Кроме того, в конце книги помещены глоссарий и список литературы, характерные для научных и учебных изданий.

Писатели обвинят меня в том, что здесь нет интриги, не проработана сюжетная линия, слишком много научных комментариев. Нет погонь, драк, стрельбы, интриг и трагедийных положений, характерных для многих романов. Никто Вечного Принца не убивал, не попадал он в какие-то экстремальные ситуации, хотя временами казалось, что ему делают зло умышленно. Жизнь Вечного Принца протекала внешне спокойно. Нет, конечно, в его жизни были определенные события, порой радостные, иногда печальные, и хотя сам он чувствовал себя довольно долгое время несчастным человеком, в принципе ничего трагедийного не происходило.

Еще раз хочу повторить, что Вечный Принц – образ собирательный и его окружение тоже. Если же кто-то в описаниях узнает себя или кого-то из своих знакомых, то это лишь, подчеркиваю, случайное совпадение, это значит, что я отразил действительность верно, и, следовательно, книга может не только развлечь, но и принести определенную пользу. Именно поэтому она имеет право на существование и именно в таком виде. Научный роман? Да! Учебное пособие? Несомненно!

В ранее изданной мною книге «Если хочешь быть счастливым» я описал тип психологического вампира, которого назвал Вечным Принцем. Уже тогда у меня была большая коллекция подобных личностей. К сожалению, она все время увеличивается.

Кто такой Вечный Принц? Это человек, который все время подает надежды. В школе он учится суперэтично, и все ему предрекают большое будущее, хотя специалисту по сценарному перепрограммированию ясно, что его ждет трагическая судьба. И при этом никто из его окружения – ни родители, ни учителя, ни врачи – и не подумает даже, что он уже нуждается в психологической коррекции. Да и он сам, хотя и внутренне недоволен своей жизнью, не предчувствует беды. Наоборот, он надеется, он верит, что в будущем получит хорошую компенсацию за свои страдания, и продолжает учиться отлично по всем предметам. Довольно часто ему удается без внешних приключений окончить институт, но, когда начинается трудовая деятельность, постепенно проявляется его психологическая несостоятельность. Иногда ему даже удается подняться на одну-две ступеньки по служебной лестнице. Затем его движение безнадежно затормаживается, и ему приходится, к своему несчастью, наблюдать, как его обходят менее интеллектуальные, но более бойкие товарищи по классу или студенческой группе, которые когда-то с его помощью с большим трудом осваивали азы школьной науки и были объектами разбирательств на педагогических советах, классных собраниях, в деканатах и ректоратах. Он часто не осознает своих способностей, ему трудно объяснить некоторые вещи, которые для него как бы сами собой разумеющиеся. Окружающие его считают как минимум странным, как максимум – полным идиотом, который кроме учебы ничего не понимает. Он чувствует себя одиноким, неуверенным в себе человеком, тихоней. Его считают высокомерным. Он тянется к общению, хочет помочь людям, а его считают эгоистом.

Дело в том, что социальные условия в обществе нас как бы усредняют, подгоняют под какой-то образец, выше которого высунуться нельзя. Мы живем как бы под столом. Низкорослым по своей природе, например помидорам, под столом хорошо. Высокорослым, например березам или кипарисам, так плохо. Рост все равно продолжается. Вот эти высокорослые становятся или горбатыми, или закручиваются вокруг самих себя. Им плохо, с ними плохо. Так случилось и с Вечным Принцем.

Вся его личная трагедия заключается в том, что он не достигает тех высот своего духовного и профессионального развития, которых мог бы достичь, если бы обстоятельства складывались для него более благоприятно. Трагедия его заключается еще и в том, что окружение, даже самое близкое и хорошо к нему относящееся, не может до конца понять, что же еще ему нужно. Точно так же люди с ростом 180 см, довольные своим ростом, не могут понять двухметровых гигантов, которые чувствуют себя несчастными из-за того, что не выросли на 2,5 м. Точно так же не сможет понять претензий березы или кипариса помидор, который вместе с ними растет под столом, или смирившиеся со своей участью березы и кипарисы. В общем, Вечный Принц не становится самим собой. А ведь если ты можешь таким стать, то ты и должен таким стать, иначе тебе будет плохо.

Однако личная трагедия Принца становится не только его трагедией, но и общества, поскольку гибнет цвет общества, увядают его таланты. Ведь, в конечном итоге все, что вокруг нас, что в нас и что на нас, – это то, что сделано гениями и талантами. Без них мы бы продолжали жить в пещерах.

Я очень хотел бы, чтобы эту книгу прочли родители. Для этого я временами вставляю в повествование свои соображения по воспитанию, а точнее, по выращиванию собственных детей. Тогда родители не будут требовать, чтобы их чадо было отличником по всем предметам, и заставлять его делать то, что ему не нравится. Ведь чем раньше ребенок начнет заниматься своим делом, тем будет лучше и для него, и для общества. Если же случится у него

Я очень хотел бы, чтобы эту книгу прочли учителя средней школы и преподаватели высших учебных заведений. Может быть, они тогда перестанут заниматься двоечниками. Поэтому я в разных местах высказываю свои соображения по ведению педагогического процесса. Считаю, что я имею на это право, так как имею опыт преподавания в средней школе со школьниками, в вузах со студентами и на факультетах повышения квалификации с врачами и психологами, на краткосрочных курсах с руководителями и администраторами разного уровня.

Коллеги! Если вы за всю вашу многолетнюю педагогическую практику воспитаете только одного гения, ваш труд будет оценен гораздо выше, чем выпуск из школы с аттестатами и из вуза с дипломами тысяч тупиц и серых личностей. Ведь, как говорил великий психолог А. Маслоу, высота горной гряды определяется по наивысшей вершине. И если человек хотя бы один раз в жизни прыгнул в высоту на 2,5 м, его можно извинить, если затем он брал средние высоты. Когда я преподавал психиатрию в институте, я никогда не ставил двоек студенту. Я знал, что на пятом курсе его все равно не отчислят, а беседовать два раза с дураком – удовольствие ниже среднего.

Я очень хотел, чтобы эту книгу прочли и использовали сами Вечные Принцы. Вы быстро поймете (ведь вы же умненькие!) значение психологической подготовки. Она поможет вам самореализоваться, добиться не только внутреннего успеха, но и внешнего признания еще при вашей жизни. Сэкономит вам изрядную долю средств, ибо не нужно будет тратить деньги на психологов и психотерапевтов.

И если даже вам уже много лет, дерзайте! Только став Королем, вы почувствуете себя хорошо морально и крепко физически! Только Королем! На меньшее не соглашайтесь. Но и на большее (стать Богом!) не претендуйте, как это делают невротические личности.

Хочу сразу пояснить, что означает стать Королем. Каждый из нас создан в одном экземпляре, и свою уникальность можно доказать, став профессионалом экстра-класса со своим собственным профессиональным почерком. Это значит научиться делать свое дело так, как его никто не делает. Обратите внимание на предыдущую фразу. Я не написал «хорошо делать». Это уже оценка! Все равно всем не понравитесь. Тот, кто хочет всем понравиться, имеет желание стать Богом. А вот себе нравиться необходимо. Ведь от себя никуда не уйдешь. А понравитесь себе вы только тогда, когда станете Королем. Нет, гораздо раньше. Уже тогда, когда начнете подниматься или строить свою вершину, начнете духовно и профессионально расти. Ведь, как говорил Лоуэн, «счастье – это осознание личностного роста». И хотя у вас будет всего один подданный – вы сами, – у вас не будет ощущения зря проживаемой и прожитой жизни.

Вечные Принцы! Не обижайтесь, что я называю вас психологическими вампирами. Вампиры вы и есть. Вкладывают в вас много, а должной отдачи часто не получают. Вы жалуетесь, а то и ноете часто, высасывая психологические соки из тех, кто вас любит. Вот и станьте, в конце концов, королями.

И, конечно, я хотел бы, чтобы ее прочли начинающие психотерапевты и психологи, желающие заняться психокоррекционной работой. Объясню, почему я делаю расчет именно на начинающих, а не на вас, опытных и активно работающих психологов и психотерапевтов. Зачем вам отказываться от тех методов, которые приносят вам успех? Однако, если моя книга заинтересует и вас, то я, естественно, буду очень рад.

Довольно значительные теоретические отступления по поводу тех или иных ситуаций, надеюсь, превратят этот роман в своеобразное учебное пособие по психотерапии и практической психологии. И тогда я тоже почувствую себя Королем, ибо учебных пособий в такой форме еще никто не писал. Если же книга вам понравится, да еще и пригодится в практической работе, я буду безумно счастлив. Уверен, что в этом случае книга станет для вас практическим руководством по сценарному перепрограммированию.

Несколько слов об этом методе. Он является модификацией сценарного анализа Э. Берна, и подробно его теория и практика изложены в моей книге «Если жизнь быть счастливым». В основе метода лежит положение Э. Берна, в соответствии с которым в процессе воспитания под влиянием родителей или лиц, их заменяющих, вкупе с социальными условиями у каждого человека формируется свой сценарий. Этот сценарий тянет человека к его судьбе независимо от того, считает ли он это свободным выбором или отчаянно этому сопротивляется. И пока этот сценарий не изменится, то с человеком будет происходить то, что происходит, то, что заложено в сценарии, только каждый раз ситуация будет становиться все тяжелее и тяжелее.

Например, если у женщины в сценарий заложено то, что она выйдет замуж за алкоголика, то, чтобы она ни делала, куда бы ни попадала, она каждый раз свяжется с мужчиной-алкоголиком, только каждый раз с худшими качествами. Если человека предают те, которых он облагодетельствовал, то каждый следующий будет делать ему все более выраженные подлости. Даже от клички своей он уйти не может. Зная сценарий человека, можно с большой долей вероятности предсказать его судьбу. И только выйдя из сценария, он сможет стать таким, каким его создала Мать-природа, стать самим собой, проявить свои лучшие качества. Конец сценария всегда печален. Есть три исхода: болезнь, тюрьма, могила. К нам, врачам и психологам, люди приходят с признаками болезни, а мы должны попытаться вывести наших подопечных из этого сценария. Тогда и болезнь пройдет, и человек сможет раскрыть лучшие свои качества на радость себе и близким, на пользу всему обществу.

Я стараюсь в книге воссоздать атмосферу сеанса групповой психотерапии. Обычно он проходит следующим образом. В группе из 10–15 человек (можно эту работу проводить один на один, но это менее эффективно и экономически нецелесообразно) один из участников тренинга читает свою биографию, написанную по заранее подготовленным инструкциям. Психотерапевт, когда замечает какой-то интерес в данный момент, останавливает и дает свой комментарий (они приведены в книге) и просит высказать группу свои предположения о том, какова будет судьба данного человека, что от него можно ждать на производстве и в любовных отношениях, как он будет вести себя в незнакомом обществе и пр. Через какое-то время наши подопечные начинают лучше разбираться в себе и других людях и могут не только с честью выходить из конфликта, но

Я хотел бы, чтобы эту книгу прочли руководители. Вечного Принца легко задавить, он скружится и будет представлять собой жалкое зрелище, он может стать объектом насмешек для окружающих, козлом отпущения или мальчиком для битья. Приблизьте его к себе, дайте ему возможности для свободного развития. Ни в деловом отношении, ни в личностном плане вы не пропадете. Вы приобретете ценного сотрудника и преданного друга. Кроме того, расспросив человека о его первых годах жизни, затратив на это всего 10–15 минут, вы сможете определить, что от него можно ждать. Это сэкономит вам средства, потому что можно будет не приглашать психологов, сбережет вам нервы, если вы сразу поймете, что перед вами склонник или же полный человек.

Книга состоит из четырех частей и 11 глав.

В первой части, состоящей из 5 глав, показано, как постепенно Вечный Принц «превращается в лягушку», хотя ему самому кажется, что он все время растет.

Во второй части, состоящей из 2 глав (6-я и 7-я), описывается его лягушачья жизнь. В 6 главе описана жизнь в болоте, в 7 – жизнь на кочке, но все-таки в лягушачьей коже.

В третьей части, состоящей из 2 глав, описано восхождение на трон. В 8-й главе описывается сбрасывание лягушачьей кожи, а в 9-й – приобретение регалий.

В четвертой части, в которой тоже 2 главы, описаны период счастливого правления (10-я глава) и попытка овладеть миром (11-я глава).

По ходу изложения в многочисленных комментариях освещаются основные проблемы современной психотерапии и клинической психологии с точки зрения автора, поднимаются различные философские и морально-этические проблемы.

Несколько слов об эпиграфе. Как я понял пространные рассуждения Лейбница, если человек не достигает того уровня развития, на которое его запрограммировала природа, то он обязательно будет наказан. В физическом плане он станет горбатым, в духовном – тоже. Этим горбом он будет задевать других. И его тоже будут задевать.

Этот эпиграф поможет мне разъяснить, что я понимаю под словом «Король». (Королева) Король – это ни должность, ни звание, не социальный статус, а состояние души. Король – это тот человек, которому удалось стать самим собой в процессе становления, да к тому же еще и принести пользу обществу. Внешне Король – это профессионал экстра-класса, имеющий свои собственные методы работы, свой стиль. Его нельзя заменить другим. Мы встречаем таких Королей среди поваров, портных, артистов, врачей, юристов. И вообще в любой специальности есть свои Короли.

Стать Королем – это единственный способ не только чувствовать себя счастливым человеком, но и быть им.

Благодарности

Обычно благодарят тех, кто способствует твоему продвижению по этой жизни. Но это конкретные люди, которых я чуть позже назову поименно. Но мало кто благодарит обстоятельства, которые «тормозят» твое движение вверх, которые на первый взгляд приносят тебе вред. Вот я сейчас хочу и восполнить этот пробел. Конечно, в этих обстоятельствах есть и конкретные люди. Но они были просто исполнителями, палачами. Стоят ли они упоминания? Конечно, нет. Но на поверку именно тормоза и препятствия, и люди, с ними связанные, внесли гораздо больший вклад в твое развитие. Я хочу, как Елена Рерих, не просто поблагодарить, а благославить всех преследовавших меня, ибо они, сами того не осознавая, гнали меня к светлому будущему. Все, о ком я говорю, имели отношение к написанию этой книги, хотя многие и не подозревают об этом.

А судьбу я благодарю за то, что она лишила меня золотой медали в школе, не пустила в аспирантуру, не дала стать хирургом, проваливала или тормозила защиту моих диссертаций, не пустила на административные должности и делала мне прочие, как мне тогда казалось, гадости.

Но были друзья, которые помогли мне выстоять. Прежде всего я хочу поблагодарить тех, кто уже в лучшем мире. Это главный врач Дворца здоровья Утевский Борис Львович, мой научный руководитель профессор Петраков Борис Дмитриевич и мой друг, учитель и соратник доцент Кутявин Юрий Алексеевич. Из ныне здравствующих это моя жена, соратник и подруга Литвак Зинаида Семеновна, которая всегда поддерживала меня, когда я шатался под ударами судьбы, и поднимала, когда я падал. Это мои дети Игорь и Борис, которые вселяли в меня уверенность, что они доделают то, что я не успею. Особая моя благодарность доценту Силецкому Олегу Яковлевичу за постоянную научную и моральную поддержку всех моих опытов. Признателен я также всем сотрудникам клиники и кафедры психиатрии, где я проработал почти сорок лет. Их теплое отношение согревало меня в трудные минуты, а помощь способствовала выполнению моих планов.

И, наконец, я хочу поблагодарить вас, мои дорогие читатели, бывшие пациенты и подопечные, ибо только ваши успехи, ваши письма и ваши отчеты укрепляют во мне уверенность, что я делаю нужное дело, и позволяют мне спокойно продолжать его.

Введение

Первый Вечный Принц пришел ко мне на прием в 1979 году. Это был мой коллега, врач-психиатр с солидным опытом лечебной работы, вторым оказался молодой человек, математик, затем был архитектор, потом спортсмен, далее – литературовед и т. п. Некоторые из них уже были описаны в моих предыдущих книгах. Были, естественно, и Вечные Принцессы. Образ, который я опишу в этой книге, в некотором роде собирательный, и поэтому не следует искать среди моего реального окружения. Кстати, реальным прототипом для описания комплекса «Евгений Онегин» была очаровательная 25-летняя женщина трагической судьбы.

Если в Вечном Принце узнает себя кто-то из моих читателей, я буду очень доволен. А если он захочет стать Королем, я буду рад с ним встретиться и помочь ему. Результативность у нас высокая – 85,7 %.

Хочу сразу сказать, чем дело кончилось. Мой подопечный Вечный Принц стал-таки Королем. Только хлопот у него не убавилось. Но это были уже совсем другие хлопоты.

Итак, в конце 1978 или начале 1979 года на прием ко мне пришел мой коллега, врач с семнадцатилетним стажем, приятной наружности. Его можно даже было назвать красавцем, если бы не постоянно подавленное выражение лица, несколько согбенная полноватая фигура и полное погружение в свое состояние. Предъявил он массу жалоб и принес с собой массивную историю болезни, которая представляла собой довольно пухлый томик. Кроме гипертонической болезни, которая считалась основным

Сядьте за стол, положите перед собой чистые листы бумаги, возьмите ручку и начинайте писать все, что вспомните из раннего детства. Первое, что придет в голову. Не старайтесь придерживаться какого-либо плана, хронологического порядка. Не следует пытаться выразить ваши мысли красиво. В общем, как выйдет. Если вы описываете свою жизнь в более позднем возрасте, а вдруг пришли в голову воспоминания из раннего возраста, перебивайте сразу же то, что вы пишете, и начинайте описывать то, что пришло только что в голову. «Да, вспомнил, когда мне было семь лет, я…» А потом вернитесь к ранее прерванному сюжету. Если в это время всплывет какая-то совсем, казалось бы, посторонняя, не относящаяся к биографии мысль, запишите и ее. Конечно, лучше обратиться за помощью к профессионалу, но могут помочь и книги, написанные мною ранее. Однако метод сценарного перепрограммирования широкого признания еще не получил, и специалистов по нему крайне мало, скажу более, у него больше противников, чем сторонников. К моей радости, количество приверженцев сценарного перепрограммирования довольно быстро увеличивается, но, увы, не среди деятелей науки и врачей, а среди тех, кто сам с успехом прошел его. А еще больше равнодушных к этому методу. Тем не менее, я думаю, что вы справитесь сами, без помощи специалистов, мой дорогой читатель.

Еще несколько указаний. Пишите именно на листах, а не в тетради, и обязательно только на одной стороне, оставляя большие поля. Между строчками тоже следует оставлять большой интервал. Если какое-либо слово вы зачеркиваете, то зачеркивайте так, чтобы его можно было прочитать. Если вы собираетесь пойти на консультацию к специалисту и не хотите все ему показывать, то все равно пишите так, как будто вы пишете для себя. То, что вы не решитесь ему показать, извините из ваших записей. Вот почему писать следует на одной стороне. Кроме того, занятия по сценарному перепрограммированию обычно проходят в группе. А в группе тем более не все хочется зачитывать. Тогда то, что не сказали в группе, скажете врачу в индивидуальной беседе.

Если ничего не идет в голову, то все-таки в голову идет это НИЧЕГО. Так и запишите, как написал мой Вечный Принц, когда у него возникли трудности с оформлением кандидатской диссертации. Я ему посоветовал писать все то, что приходит в голову. Шлепай все, потом разберешься. Не сам, так научный руководитель. И вот что у него получилось: «Передо мной чистый лист бумаги. Когда его не было, в голову шли разные мысли, а теперь не идет ничего!» А ведь неплохая фраза, которая очень точно отражает состояние души, находящейся в растерянности, души человека, которому трудно излагать свои мысли. Потом появились еще некоторые, казалось бы, бессмысленные фразы. Затем выводы диссертации, затем третья глава. Так постепенно все и связалось. НИЧЕГО – это уже ЧТО-ТО.

Если при этом возникнет какая-то эмоция, то опишите эти чувства. «Вспомнил(а) этот эпизод, и на глаза стали наворачиваться слезы…»

К сожалению, мой Вечный принц, став «Королем», уехал на работу за рубеж, но, к счастью, разрешил мне опубликовать его историю с условием, чтобы были изменены имена и фамилии. Придумывать новые имена я не умею, и я решил всем дать клички.

Но, однако, приступим к чтению биографии нашего героя – Вечного Принца, написанной им самим. Иногда мы будем прерывать его более чем подробное повествование своими ремарками и комментариями, что позволит тебе, дорогой читатель, использовать книгу при решении некоторых своих жизненных задач.

Глава первая. Родословная и раннее. Детство (до 7 лет)

Родословная

Родился я в городе Т., крупном университетском городе Советского Союза, расположенном на берегу большой реки.

Отец мой происходил из очень бедной многодетной семьи (всего 18 детей). Его старший брат был убит на фронте в кампанию 1905 года, когда он еще не успел родиться. У его матери, моей бабушки, было 18 детей, из них шесть двоек и всего две девочки. Мой отец родился предпоследним, в 1912 году. Его родители были убиты немцами, когда им было лет по 80. Каких-либо хронических болезней у них не было, и были они очень бодрыми. Со слов матери, в основном вынянчили меня они. Если бы их не убили, были бы они долгожителями. До революции дед был мелким священнослужителем при синагоге и едва сводил концы с концами, и после революции семья бедствовала. Со слов отца, в конце гражданской войны, когда свирепствовал тиф, он мальчишкой торговал холодной водой и обеспечивал семью. Из 18

С матерью моей он познакомился в Одессе, но затем переехал в Т. к своим родителям, устроился слесарем-сборщиком на завод «Тмаш» и вскоре женился на моей матери, перевезя ее в Ростов. Когда его хотели призвать в армию, он устроился на рабфак (рабочий факультет). Тогда было такое веяние, согласно которому необходима своя рабочая интеллигенция. В институты детей потомственных интеллигентов не принимали. Мой отец был рабочий, из рабочих и едва грамотный. Таких вот работяг и отправляли на рабфаки, где кое-как доводили до того, что они могли поступать в институт. Но и в институте мой отец продолжал посещать группы для малограмотных. Пытался сразу поступить на 3-й, предпоследний курс, с треском провалился и был принят на второй. Помню, рассказывая об этом, он жалел, что не подал на четвертый (последний). Его тогда бы приняли на третий, и он сэкономил бы один год. В то же время он радовался, что не подал на первый. (Вот это и есть нормальная реакция на ситуацию. Как можно быстрее увидеть в ней положительные моменты.– М.Л.) Так что, когда я родился, мой отец был уже студентом. Когда началась Отечественная война, он только закончил 4-й курс. На каникулы их не пустили. Они проучились еще месяца четыре, и он в должности полкового врача попал на фронт. Диплом он получил после окончания войны. Государственных экзаменов не сдавал. Большинство его братьев и сестер погибли в революцию. Старшая сестра была убита во время Великой Отечественной войны. Я знаком только с его старшим братом, который в довоенные годы, как выходец из рабочей среды, стал директором крупного завода, репрессирован и с 1937 года находился в заключении в Магадане. Потом он там же и остался жить. И только в 70-е годы вернулся на «материк». Обосновался где-то на Украине. Связи с ним мы практически не имели.

Мать моя – 14-й и последний ребенок купца первой гильдии, тоже 1912 года рождения. Ее воспоминания были более приятными. Жили они в достатке. В принципе, семья была дружной, и в трудные годы помогали друг другу. Они предчувствовали, что нэп ненадолго, скоро кончится, поэтому не очень высовывались, а быстренько перебрались один за другим, кроме сестер (их было всего 3), в Ленинград, где практически все работали в торговле и не нуждались. Моя мать окончила 10 классов. В институт, как выходец из купеческой семьи, она попасть не смогла. Работала на кондитерской фабрике. Считалась рабочей, хотя мне трудно представить мать свою в таком качестве (рост 144 см, да и манеры). В то время ее можно было причислить к образованным кругам, мой отец в культурном развитии значительно отставал от матери. Да, пожалуй, когда он и институт окончил, интеллигентом не выглядел. В обществе мать всегда вела беседу. Отец чаще молчал. К отцу мать относилась снисходительно. «Хоть и есть у него высшее образование, а у меня нет, культуры у него нет никакой». В каком-то плане она была права. Начитанным он не был.

Отступление: Об интеллигентности

Английская пословица гласит: «Хочешь воспитать леди, начни с бабушки». И еще: «Для того, чтобы воспитать джентльмена, нужно три диплома: один у деда, другой у отца и третий у джентльмена». Эта пословица подчеркивает, что интеллигентность воспитывается в семье. Понятно, что Вечного Принца, строго говоря, к интеллигенции причислить нельзя было. Он и сам это понимал. Вот один из его отчетов «Я, когда стал всерьез заниматься психологией и, по выражению Хорни, познакомился с самим собой, почувствовал, что не могу причислить себя к интеллигенции, хотя диплом о высшем образовании у меня имеется. Но диплом – это крыша, шалаш. К нему нужны еще стены и фундамент. И коль у тебя уже есть «крыша», подведи под нее фундамент и стены интеллигентности. Когда я это понял, то ознакомился с гимназическими программами и стал заниматься общим образованием. Я изучил психологию, логику, греческую и римскую мифологию, основные религиозные источники – Библию, Коран, евангелие, философию буддизма, историю древнегреческой философии, «Сократические диалоги» Платона, ознакомился с некоторыми трудами Аристотеля, Сенеки, Шопенгауэра, Ницше. Многое мне дали и такие великие писатели и поэты, как Шекспир, Пушкин, Гоголь, Чехов, Данте и другие. Итог этого изучения – книга «История психотерапии и психотерапевтические идеи в трудах видных философов, писателей и религиозных источниках» и понимание,каким должен быть интеллигент».

В моем представлении интеллигент – это самоактуализированная личность в понимании A. Маслоу. О 14 ее признаках вы можете прочесть в моей книге «Из Ада в Рай». Здесь я хочу сказать только, и вам станет понятно, что Вечного Принца отвергали не интеллигентные мальчики и девочки, а те, которые восприняли только внешние атрибуты интеллигентности. Я здесь помещаю только 3 признака интеллигента.

1. Эффективное восприятие реальности и комфортные взаимоотношения с реальностью

Интеллигент обладает поразительной способностью распознавать ложь, фальшь и неискренность. Оценки этих людей удивительно точны, причем они распространяются на все аспекты реальности, а не только на взаимоотношения с людьми. Эти люди в любой сфере жизни (музыка, живопись, научные проблемы, политические и общественные события) могут мгновенно разглядеть суть проблемы, скрытую от других. Их прогнозы, каких бы сфер они ни касались и на сколь скудные факты они ни опирались, оказываются удивительно точными. Эти люди обладают «способностью воспринимать факты» (в отличие от склонности к восприятию мира через призму устоявшихся и общепринятых представлений и мнений).

Почему так получается? Дело в том, что интеллигент постоянно развивается. И если даже действительность не меняется, он ее видит совсем другой. Привожу рассказ одного из моих подопечных. «В течение последних 15 лет я регулярно читаю роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин» и каждый раз нахожу в нем что-то новое. Так, например, я вдруг понял, что Татьяна отказала Онегину, потому что перестала его любить, так как поняла, что он «пародия». А Онегин просто очень тяжело

Восприятие интеллигента гораздо в меньшей степени, чем у других людей, подвержено влиянию желаний, потребностей и предубеждений. Это обусловливает их здравомыслие, способность видеть истину, умение приходить к верным заключениям. Это позволяет им без труда отличить оригинальное от банального, конкретное от абстрактного. Они предпочитают жить в реальном мире, им не по нраву искусственно создаваемые миры. Интеллигенту приятнее иметь дело с тем, что у него под рукой, а не со своими желаниями, надеждами и страхами.

Их тянет и манит все неизвестное. Они не суеверны.

2. Приятие (себя, других, природы)

Для интеллигента характерно отсутствие самодовлеющего чувства вины и стыда. Невротика же терзает чувство своей вины. Это чувство вины невротика связано с чрезмерной неосознаваемой переоценкой самого себя. Ведь только Бог, если он существует, может делать все идеально хорошо. Здорового человека не мучает чувство вины, когда он ошибается. Ему просто досадно. Он живет в ладу с собой и не слишком огорчается по поводу своих недостатков, ибо принимает свою сущность, далеко не всегда идеальную, со всеми присущими ей недостатками и изъянами. К своим недостаткам относится просто как к природе. Он смотрит на мир, как ребенок, наивными глазами, ничего от него не ожидая и не требуя. Однако это не тот тип смирения, который требует религия. Это связано с особенностями восприятия.

Интеллигента можно назвать крепким здоровым животным. Ничто человеческое ему не чуждо, и он не будет испытывать чувство вины по поводу своих позывов. У него хороший аппетит, крепкий сон, он умеет получать удовольствие от секса. Его приятие распространяется не только на низшие потребности, но и на потребности более высоких уровней. Отвращение у него возникает реже, чем у невротика.

Интеллигентам чужда всякая поза, они терпеть не могут позеров. Ханжество, лицемерие, неискренность, фальшь, притворство, желание произвести впечатление – все эти качества совершенно не свойственны им. Они не хотят казаться лучше, чем они есть. Им это не сложно уже потому, что они умеют мириться со своими недостатками и относятся к ним как к особенностям. Они живут в мире с самим собой. Это особенно важно на склоне жизненного пути. К пенсии себя нужно готовить.

Это не значит, что у них не бывает чувства вины, тревоги, печали или сожаления. Интеллигенты испытывают дискомфорт только тогда, когда видят, что реальный ход вещей отклоняется от возможного, достижимого, а следовательно, необходимого. Так обидно и досадно, когда видишь, что люди могут жить счастливо, а вместо этого постоянно изводят себя и своих близких. Особенно это ярко видно в процессе семейного консультирования. Ведь действительно, «счастье так возможно, так близко!»

3. Спонтанность, простота, естественность

Интеллигенты ведут себя спонтанно, просто и естественно, не стараясь произвести впечатление на других людей. Это не значит, что оно идет вразрез с традициями. Его нетрадиционность – не внешняя черта, а глубинная сущностная характеристика. Он скорее спонтанен в побуждениях и мыслях, чем в поведении. Он отчетливо осознает, что мир, в котором он живет, полон условностей, что этот мир просто не сможет принять его спонтанность. Он не хочет обижать окружающих и поэтому со всем изяществом и доброй усмешкой подчиняется установленным традициям, церемониям и ритуалам, столь дорогим сердцу каждого обывателя. А ведь сколько сил уходит у невротиков для того, чтобы только «казаться». Однако быть – легко, а казаться – трудно. Вот ведь на что уходит энергия невротичных людей.

Интеллигент не призывает к бунту. Конвенциональность интеллигента подобна легкой накидке. Он, не задумываясь, сбрасывает ее, когда она мешает ему заниматься важным делом. Именно в такие минуты, когда он занят важным делом, проявляется его истинная сущностная неконвенциональность, в которой нет той антиконвенциональности, которой привыкла хвастаться богема, выступая против всего и вся, против несущественных ограничений.

Он снимает пиджак конвенциональности и тогда, когда находится в компании друзей, которые не ждут от него «соблюдения приличий». Он избегает быть в ситуациях, где от него требуют предсказуемости, и ищет те, где может вести себя раскованно.

Это не так просто, как кажется. Один из моих подопечных, поняв нелепость ритуалов, только лишь лет через 10 решился не праздновать свой день рождения на производстве. Как вы думаете, перестали с ним общаться сотрудники или нет? Конечно, нет. Ведь он был профессионалом высокого класса.

Поведение у интеллигентов вполне моральное, хотя моральные принципы несколько отличаются от общепринятых. Так, один из моих подопечных вел себя вполне морально, но в мечтах своих сходился чуть ли не с каждой женщиной. На практике же у него почти ничего не получалось: мораль не позволяла, навыков обольщения не было. В процессе работы над собой его моральные принципы, запрещающие внебрачные связи, рухнули, но поведение у него оставалось абсолютно моральным. У него даже не возникало желания сойтись с кем-нибудь из окружающих его невротичных женщин. Да и качество отношений с женой у него поднялись на такую высоту, которой с другими не достичь. Кстати, сексуальные проблемы возникают и у интеллигентов. Только они имеют другое звучание. У невротиков – это чаще «не с кем», у здорового – «не из кого». Согласитесь, что последнее переносится гораздо легче.

Интеллигент не в состоянии всей душой принять условности окружающего общества, он не может не видеть повсеместного ханжества и в результате порой чувствует себя шпионом в тылу врага. Иногда следы этого чувства можно заметить в его поведении. Однако это не значит, что он постоянно скрывает свое недовольство. В порыве гнева он способен восстать против условностей, против невежества. Порой он пытается открыть людям глаза, старается просветить их, рассказать им истину. Видя тщетность своих усилий, иногда дает волю скопившемуся гневу, и этот гнев настолько искренен и чист, настолько праведен и возвышен, что кажется почти святотатством препятствовать его проявлениям. Когда он гневается, ему абсолютно безразлично, как он при этом выглядит, и не испытывает при этом чувства вины и стыда, а только досаду. Потом он понимает, что делать этого не следовало бы.

Я стараюсь своих подопечных и вас, мой дорогой читатель, избавить от миссионерских позиций. Достаточно того, что вы перестанете собою утруждать общество. Кроме

Интеллигенты имеют совсем другую мотивацию – потребность в росте. Разница между этим мотивом и низшими мотивациями такова, как разница между подготовкой к жизни и жизнью. Интеллигента не беспокоит проблема выживания – он просто живет и развивается. Он устремлен к совершенству, ко все более полному развитию своих уникальных способностей (ведь каждый из нас создан в одном экземпляре!). А поскольку уровень базовых потребностей у него меньше, то он чувствует себя легко.

Именно в интеллигентах наиболее отчетливо проявляется человеческая природа, а не в вышколенных, выдрессированных, «серых» представителях нашего вида.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть, что я здесь речь веду об интеллигентности, а не об образовании. Ведь известно, что глупый человек от образования глупеет, и только умный – умнеет.

Психотерапевту, конечно, нужно прежде всего быть интеллигентом.

Мне очень нравится психотерапевтическая система КОТ (культурно-ориентированный терапевт), о которой я слышал от психолога Б. И. Хасана из Красноярска. Согласно этой системе, эффективность психотерапевта зависит не от методики, а от его культурного уровня. И на циклах психотерапии, которые я вот уже много лет провожу с врачами, и в своих книгах, и на публичных лекциях для иллюстрации психотерапевтических положений я широко использую примеры из литературы, философии и религиозных источников. А для тех, кто осознал, что у него нет высшего образования, а только диплом и что нельзя все время жить на чердаке, мы организовали специальный клуб «делового интеллигента и интеллигентного дельца», где члены этого клуба успешно исправляют дефекты своего образования. Уже можно не ждать, когда интеллигентом станет твой сын или внук. Можно попытаться стать интеллигентом самому. Кстати, для этого не обязательно иметь диплом о высшем образовании. Достаточно иметь только образование. Кроме того, работа над собой – это очень интересная и высокоэффективная деятельность.

В общем, наш Вечный Принц был интеллигентом полуторного поколения. Забегая вперед, скажу, что учился он отлично и, следовательно, попал в весьма щекотливую ситуацию, где от рабочих он ушел, а к интеллигенции не пришел. Себя считал очень крупным интеллигентом. Только потом он понял, что у него не было того интеллигентного или аристократического шарма, который имеют дети, получившие воспитание в интеллигентной семье. Правда, у многих детей интеллигентов был только лоск, но не было знаний. Но Вечный Принц всего этого не осознавал и не понимал, что уже этот факт позволяет считать, что в будущем его ждет одиночество. Только потом он понял, почему с ним не хотели встречаться девочки из интеллигентных семей. С детьми же из рабочего класса он и сам не хотел встречаться. Можно на основании этого уже предположить, что у него будут проблемы в общении. Дефекты детского воспитания очень трудно исправить. Я знаю немало профессоров, выходящих из крестьян или рабочих семей, неплохих тружеников науки, сохранивших внешность слесаря или крестьянина. Кстати, это очень надежные работники, незаносчивые, хотя над ними довольно часто подшучивают. От крестьян и рабочих они ушли, а полностью с интеллигенцией не слились. Мне такие люди нравятся больше тех, кто выглядит интеллигентом, им не являясь. Таких, к сожалению, тоже очень много. Автоматически в процессе семейного воспитания овладев манерами интеллигенции, они не овладели одной чертой интеллигента – постоянным любопытством, стремлением к новому, творческим мышлением. В общем, проблема еще та. Но почти не обсуждается.

Судьба этих тружеников-интеллигентов с внешностью представителей других классов часто бывает незавидной, хотя карьера им обычно удается. Им довольно трудно построить равный брак. С представителями своего прежнего класса они уже не хотят строить семью. Представители своего нового класса часто не хотят с ними строить семью. Или они недовольны, или ими недовольны. Следует также отметить, что женщины свой имидж меняют гораздо быстрее, с меньшими усилиями и с большим успехом.

Уместно отметить, что неравные браки часто ни к чему хорошему не приводят, если потом супруги не сравняются в своем развитии и образовании или хотя бы не будут примерно одного уровня и одних взглядов.

Некоторые соображения о «счастливых» неравных браках. У меня есть большая коллекция распавшихся семей, где мужья бросали своих интеллигентных и деловых жен и женились на женщинах, намного уступающих по достоинствам, даже внешним, их бывшим женам. Несложный анализ показал, что женщины, которых бросили их мужья, постоянно «воспитывали» последних, а те, на которых они потом женились, ими восхищались. Это так, информация для размышления. Если уже случилось, что ты повыше своего супруга, не очень-то это демонстрируй, если не хочешь разойтись. Еще больше у меня коллекция тех семей, где жены пытались довести своих мужей до своего развития. Образование формальное они приобретали, а интеллигентности нет. Когда с помощью своих жен они достигали высокого положения, то уходили к простоватым.

Коротенький случай. Он – грубоватый, хамоватый, влюбился в интеллигентную девушку. Объясняясь в любви, он говорил ей, что хочет быть таким же интеллигентным, как она. Прожили они вместе лет 10. Он с ее помощью «стал на ноги», потом ушел от нее, заявив, что он «хочет быть самим собой», стал грубить, ругаться и пр., т. е. стал таким, каким был до встречи с ней. Только теперь у него были диплом о высшем образовании и даже кандидатская степень. Она сейчас хочет его вернуть. Но ведь по его фразе «Я хочу быть таким, как ты» уже можно было увидеть какую-то недоделанность, не тот сценарий. (Может быть, в результате занятий в нашем клубе она уже в такого не влюбится. – М. Л.)

Беременность и роды

Родился я от второй беременности. Мой старший брат умер во время родов от обвития пуповины. Было мнение, что это случилось по халатности акушерки, которая в момент родов вышла из родзала, так как в роддоме был какой-то конфликт. Было соответствующее разбирательство. Врачи пришли к мнению, что гибель ребенка произошла в связи с тем, что моя мать маленького роста (144 см), и не советовали ей вообще иметь детей. Поэтому она предохранялась, когда же произошло зачатие, то даже принимала какие-то химикаты, чтобы от меня избавиться, но номер не прошел. Я оказался стойким ребенком. А может быть, она плохо старалась. Родился в срок с хорошим весом и ростом,

Комментарий: О пренатальном воспитании

Об этом у нас как-то умалчивают вообще. Пренатальное воспитание – это воспитание ребенка, когда он находится в утробе матери. К сожалению, на это у нас мало кто обращает внимание, хотя состояние будущей матери, когда она вынашивает ребенка, оказывает нередко решающее влияние на его судьбу.

Трудно сказать, какое влияние оказало на Вечного Принца состояние матери – переживания по поводу гибели первого ребенка или, главное, принятие на первых месяцах беременности токсических веществ с целью добиться самопроизвольного аборта. Верно, повлияло и то и другое, поскольку на всех его фотографиях начиная с полугодовалого возраста было довольно печальное выражение лица. В бытовом сознании да и в науке существует миф, что ребенок до рождения, находясь в утробе матери, не подвержен психическим травмам и живет как в раю, что воспитывать его еще не надо. Слава Богу, этот миф пытаются уже развеять. Сейчас в науке существует такое мнение, что неправильное воспитание в первые годы жизни формирует малоадаптивный характер и патологический сценарий, который в лучшем случае приводит к заболеванию неврозом и психосоматическим расстройствам. Существует взгляд (Станислав Грофф), что психотравмы, а не только соматические болезни, которые переносит мать, когда вынашивает младенца, передаются и ему. Некоторые видят в этом причину более тяжелых заболеваний, таких как шизофрения, эпилепсия, алкоголизм и наркомания. Они предлагают такой метод лечения, который в настоящее время называется «Второе рождение» (Грофф) и «Первичный крик» (Янов). При помощи определенных техник (частое дыхание) человек впадает в такое состояние, в котором он был, когда находился в утробе матери. Во время этих сеансов он очищается от «скверны», которой был поражен, когда был в утробе матери, и как бы повторно рождается, освободившись от тех комплексов. Одно время этот метод лечения был в моде. По-видимому, в какой-то степени так оно и есть.

Мои наблюдения позволили прийти к несколько иному выводу. Я думаю, что, то часто называют неврозом беременных, на самом деле является внешним выражением невротичности женщины, которая была компенсирована до беременности. Когда женщине приходится кормить сразу двоих, а воздействия на нее остаются прежними, она не выдерживает. «Невроз беременных» – это очередной миф, в котором живут многие люди. Хотя не вызывает сомнения, что у здоровой в психологическом плане женщины больше шансов родить здорового ребенка не только внешне, но и внутренне. Напрашивается вывод, что ребенка воспитывать следует уже в утробе матери. У нас уже есть некоторые соображения, как это следует делать. Этим занимаются некоторые мудрые будущие мамы, которые разговаривают со своими детьми, особенно после 4–5 месяцев, когда они уже начинают шевелиться. Они хватают своих детей и извиняются, что не могут понять их претензий. Мы нашим воспитанницам предлагаем задавать в этот период своим детям вопросы и самим давать ответы. Когда ответы совпадают с желанием ребенка, дети начинают вести себя спокойнее. У меня пока еще нет достаточного количества наблюдений, доказывающих и статистически обосновывающих такой подход. Хотя отдельные положительные моменты уже имеются. Хочу привести такой пример. Молодая женщина Г., 27 лет, посетила несколько наших семинаров вместе с мужем. У них довольно быстро стали хорошими отношения, и они решили завести ребенка. За две недели до родов она пришла к нам на пятидневный семинар. У нее в это время была одна проблема – косое положение плода. Стоявший вопрос о кесаревом сечении вместо естественных родов. Она стала разговаривать с ребенком по нашей методике. На третий день положение плода выправилось. Роды прошли обычным порядком и благополучно. Сейчас девочке 1 год и 7 месяцев. Воспитывает мать ее по нашим рекомендациям. Ребенок развивается, превосходя среднюю норму. Еще ничем не болея, хотя мать вскоре после родов стала вести себя достаточно активно. То есть не вызывает сомнений, что будущих мам следует воспитывать так, чтобы они избавлялись от признаков невротичности в структуре своей личности, тогда в состоянии беременности они будут спокойны и не нанесут невольно психической травмы своему плоду.

Итак, у нашего Вечного Принца неблагоприятный сценарий начал складываться еще с момента, когда его родители нашли друг друга, а продолжилось, по-видимому, его формирование в процессе внутриутробного развития. К моменту его рождения у него уже могла появиться тенденция к пониженной самооценке (Я—). К близким (ВЫ) формировалось позитивное отношение. Уже сейчас можно предположить, что для того, чтобы заслужить внимание матери, ему придется или хорошо учиться, или часто болеть, а может быть, и то и другое. Кстати, доводы тех, кто выступает против абортов, мне сейчас более понятны. Ведь аборт – как ни крути, а убийство. Убийство Человека. Ведь новорожденный отличается от плода только в количественном отношении. Программа ЖИЗНИ уже полностью создана сразу же после зачатия. Реализовать ее необходимо, она настоятельно требует своей реализации.

Первые годы жизни

О своих первых трех годах я знаю тоже в основном со слов матери. Жили мы тогда вместе с родителями отца, которые, несмотря на почтенный возраст (почти 80), были физически здоровыми и по натуре добродушными. Это подтверждает один факт. Бабушка зимой могла проехаться на раскатанных до льда участках асфальта, которые всегда образовывались на тротуарах. Так вот, воспитывала меня, точнее, вынянчивала, моя бабушка. Мать, поскольку была основным добытчиком (напомню, отец тогда был студентом), сразу же после декретного отпуска приступила к работе. По-видимому, я был довольно беспокойным, ибо как только мама приходила с работы, бабушка передавала меня ей, не дав и капельки отдохнуть, наверное, сама уже была вымотанной. Несколько раз в сердцах мама кидала меня на кровать, будучи полностью обессиленной, со словами: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты, наконец, угомонишься!». В возрасте одного года я был отдан в ясли. Когда мне было года два, родители стали жить отдельно от бабушки и дедушки. Моей маме ее более состоятельные братья купили в Т. дом с условием, что она заберет к себе жить своего отца, моего второго деда, так как жены братьев держать его у себя не хотели. Однако дед мой переехать в Т. отказался, и мы жили уже своей семьей.

Комментарий: Воспитание в грудном возрасте

Хочу обратить внимание на слова матери, когда ребенок плакал: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты наконец угомонишься!» Я не хочу упрекнуть маму Вечного Принца, да многих мам, которые так поступают. Так уже их воспитали. Кстати, мама

Так вот, не информированные, в принципе, хорошие мамы все время ругают своего ребенка. Но давайте подумаем, делает ли что-нибудь грудной ребенок неправильно? Если он оправляется в пеленки, то разве это неправильно? А что, правильно – удерживать мочу и кал? А если он при этом кричит или плачет, разве он неправильно поступает? Ведь если он не будет оправляться, то у него лопнут мочевой пузырь и кишечник. А если не будет кричать после того, как оправился, то тогда огреет кожа. А если не будет кричать, когда голоден, то умрет с голода. Ведь когда ребенку ничего не нужно, он спокоен. Криком он дает знать родителям, что он в чем-то нуждается. Многие родители стараются предупредить желания ребенка, высаживают его, когда он еще не попросился, кормят, когда он еще не хочет кушать. При таком удовлетворении потребностей до появления желаний будет резко уменьшаться стремление ребенка к росту и совершенствованию. Многие, воспитанные в духе такой гиперопеки, в 7–8 лет не знают, кем они хотят быть. У ребенка будет формироваться минус в позиции Я и плюс в позиции ВЫ, если на него кричат, и плюс в позиции Я и минус в позиции ВЫ, если предвосхищают его желания. Уже в это время закладывается малоадаптивный характер. Нельзя превращать ребенка в тирана, нельзя становиться слугой у своего ребенка. Скажу вам честно, дорогие мои читатели, мне страшно становится за судьбу ребенка, который уже в 6–8 лет не знает, кем он хочет быть.

Итак, вам понятно, что ругать ребенка нельзя и предупреждать его желания нельзя тоже. Что же делать? Побыстрее научить ребенка подавать понятные нам сигналы о возникновении тех или иных потребностей. Хочу заметить, что интеллект у ребенка развивается гораздо раньше, чем речь. Он многое уже понимает, просто сказать не может. Вот это и следует учитывать.

В прежних своих работах я писал, что лучше всего развивается интеллект, когда глаза ученика и учителя находятся на одном уровне. Поэтому, с моей точки зрения, с ребенком нужно разговаривать или взяв его на руки, или опустившись к нему, так, чтобы линия, соединяющая глаза ребенка и матери, была параллельна полу. И разговаривать нужно с ним, не сюсюкая, обычным взрослым языком. У него еще не развит речевой аппарат, и он еще или совсем не может говорить, или говорит, не выговаривая отдельных букв и слогов, но он уже хорошо слышит и понимает речь другого и различает, кто говорит с акцентом, а кто без. И, я думаю, мы выглядим довольно глупо в глазах нашего ребенка, когда картавим и сюсюкаем, общаясь с ним. Если бы он мог говорить, он сказал бы следующее: «Интересно, почему такая большая, а говорить толком не умеет. И почему, разговаривая с другими, моя мама четко выговаривает слова, а разговаривая со мной, коверкает. Неужели мне искаженное слово легче понять, чем произнесенное правильно?»

Как же говорить с грудничком, когда он плачем сигналит нам о своем неблагополучии. Начинать нужно с похвалы. «Ты правильно сделал, что пописал, и правильно делаешь, что кричишь. Молодец! Ты и тогда, когда хотел писать, тоже подавал какие-то сигналы, но я просто не поняла. Давай ты будешь кричать уже тогда, когда только захочешь что-то сделать». Можно придумать какой-то другой знак. Мамы, которые прошли наши курсы, отмечают, что уже к 7 месяцам дети становятся практически опрятными. Ведь мы хотим, чтобы наши дети стали взрослыми, вот и разговаривать с ними нужно как со взрослыми. Необходимо взаимовыгодное сотрудничество.

Первые годы жизни (продолжение)

В раннем детстве я часто болел как простудными, так и всеми детскими заболеваниями. Из тяжелых знаю, что в 10 месяцев я болел воспалением легких в тяжелой форме. Еле выжил. Тяжело также протекал коклюш. Естественно, были корь, свинка (эпидемический паротит) и весь остальной набор. Поведение было тихим и незаметным. Уже в детском саду часто уединялся и мог играть сам с собою часами. (Специалисты по сценарному перепрограммированию уже смогут предположить формирование минуса в позиции ОНИ, что в поведении приведет к застенчивости, нерешительности и замкнутости.– М. Л.)

Первые мои воспоминания относятся к трехлетнему возрасту. Помню, что в комнате было темно. Вдруг дверь внезапно открылась, и в комнату вместе с ярким светом вошел отец с трехколесным велосипедом. Кстати, отца я представлял этаким великаном, и детям, и всем с гордостью говорил, что мой отец высокий до самого неба (дело в том, что, когда мне исполнилось три года, началась Великая Отечественная война). Отца я увидел только после окончания войны, когда он приехал в отпуск. Мне тогда было уже восемь лет. Я его не узнал и какое-то время не хотел признавать. Я утверждал, что это не мой отец. Мой отец – высокий до неба, а этот – обычный мужчина.

Комментарий: О воспитании детей с 3 до 5 лет

Дети всегда очаровываются родителями. Первое разочарование – это разочарование в родителях. Важно, чтобы этот этап прошел безболезненно. Лучше, чтобы этим занимались сами родители и не корчили из себя героев в глазах своих детей, избивая их и читая им нотации. Если родители не герои с точки зрения детей, дети найдут героя на стороне. И это не даст ничего хорошего. К чему я это говорю? Родители, прежде чем заводить детей, должны сами стать достойными людьми, которым можно подражать. На ранних этапах ребенку это просто необходимо.

Принцип «глаза в глаза» остается и здесь. Как часто приходится видеть сцену, как мама, ведя ребенка утром в садик, тащит его за руку, одновременно забрасывая проклятиями в его адрес и проклиная свою судьбу. Такая пристройка сверху является рабско-тиранической. Из ребенка получится или тиран, или раб. Я не ошибся, поставив запятую. Тиран или раб – это просто разные полюса одного человека. Известно, что худшие тираны – это рабы, которые захватили власть.

Конечно, и в возрасте от 3 до 5 лет равноправное общение лучше всего. Вторым же вариантом следует считать пристройку снизу: «Объясни мне, я не понимаю…»

К сожалению, ребенка воспитывают или в жестоких условиях, или создают сказку, которая никогда не повторится в жизни.

Поговорим о сказках и их роли в воспитании детей. Но вначале небольшой случай из практики. Мужчина 45 лет привел ко мне на прием свою дочь 22 лет. У нее были навязчивые страхи оставаться одной дома без отца, так как в его отсутствие их могли бы убить, ограбить и т. п. Она понимала нелепость этих страхов, но ничего не могла с собой поделать. Если отец уезжал в командировку, то она все время была беспокойна и вынуждена была принимать большое количество транквилизаторов. В процессе обследования было установлено, что отец был стержнем семьи, основным добытчиком и ведущим активную общественную жизнь. Можно было бы перечислять большое количество его достоинств и даже стоило бы написать о нем книгу. У него было слишком много энергии. Ее хватало и на сослуживцев, и на семью, и на помощь другим людям. У него был один недостаток. Он те же требования предъявлял и партнерам. Поэтому не всегда общение с ним было приятно длительный срок. Дочь тоже была примерно такого темперамента. Отец стал для нее кумиром, героем сказки. Она стала бояться оставаться дома одна, когда он куда-нибудь уезжал. Выяснилось также, что ей не удавалось найти для себя пары, так как все ее знакомые ребята явно уступали по личностным качествам и энергетическому заряду одну. Помочь ей удалось только тогда, когда удалось снять отца с пьедестала сказочного героя. Когда он перестал в ее глазах казаться сказочным героем, когда она поняла, что ее отец тоже не без недостатков.

А сейчас вернемся к сказкам.

Дело в том, что волшебные сказки – это сказки только для нас. Мы понимаем, что чудес нет. Для детей это самая настоящая реальность, ибо дети в первые годы своей жизни живут в сказке. А волшебниками являемся мы, взрослые. Они еще ничего не умеют делать, мы же можем делать все. По крайней мере, в их глазах мы можем делать все. Да и, действительно, все, что им нужно в первые годы их жизни, они получают от нас. К сожалению, нередко мы им даем еще и больше, чем это им нужно и, самое страшное, раньше, чем они попросят. Так развивается потребность получить больше, чем это нужно, не прилагая собственных усилий и даже не высказывая своих желаний. Мне страшно за судьбу ребенка, который уже лет в 8 не знает, кем он хочет быть. Об этом я уже писал.

Самые губительные для людей сказки – это сказка о спящей красавице и сказка о Деде Морозе. К сожалению, эти сказки прочно входят в сценарий многих взрослых людей. Есть женщины, которые могут проспать, как спящая красавица, 100 лет и мечтать в 116 лет выйти замуж за 18-летнего Принца. Они вместо того, чтобы работать над собой, ведут бездумную жизнь. В этой сказке живут и многие мужчины. Особенно много я видел «СПЯЩИХ КРАСАВИЦ» среди спортсменов. Они жили так, словно думали, что все время будут забывать годы и получать большие деньги. Жизнь – она как сказка, как сон. Только когда просыпаешься, тогда уже нет ни молодости, ни красоты. Если Красной Шапочке было лет 5–6, то ее маме – 23–25, а бабушке лет 45. Вот я и пытаюсь своими книгами разбудить народ. Так и хочется крикнуть: «Проснитесь!»

Многие также верят в Деда Мороза, который, что бы ты ни делал, и даже если вообще ничего не делал, все равно в Новогоднюю ночь придет и положит под елку богатый подарок. Когда дети, живущие в этой сказке, вырастают, они убеждаются, что никто просто так им ничего не даст даже под Новый год. Сами же что-то сделать они не научились. И по-прежнему продолжают на что-то надеяться.

Обижаются на меня некоторые, что я повторяюсь. Я не повторяюсь, я повторяю! Я знаю, что голос мой писк. Но я верю, что после многих отпоров и повторов, слушатели найдутся. Я сам был свидетелем, когда через два-три года интенсивных занятий сами с собой люди, наконец, начинали понимать истинный смысл того или иного правила или высказывания.

Есть еще много сказок, в которых вознаграждается безделье. Перечислю несколько: «По щучьему веленью», «Конек-горбунок», «Илья Муромец», «Красная Шапочка», «Золушка» и многие другие. Ведь дети задают нам вопросы, в которых заключается реальное видение действительности. Все-таки Принц влип, женившись на неровне, Золушке. А в сказке о Красной Шапочке дети правильно жалеют Серого Волка. Ведь дело кончилось тем, что охотники убили волка, а Красная Шапочка и бабушка 45 лет от роду набивали ему живот камнями, прежде чем скинуть его в колодец. И не нужна эта иллюзия, что можно 33 года просидеть на печи, как Илья Муромец, а потом, после пятиминутного разговора с волхвами и принятия стакана воды, стать богатырем. И не получится Емеле обдурить всю свиту и царя, как это было написано в сказке.

У многих бытует мнение, что когда наступит трудная минута, то тогда человек быстро научится всему. Хочу вас разочаровать, мой дорогой читатель. В трудную минуту сохраняются только хорошо усвоенные, доведенные до автоматизма навыки. Непрочное выполняется еще хуже, чем когда находишься в спокойном состоянии.

Как мне представляется, ребенка нужно как можно быстрее выводить из сказки. А еще лучше, не вводить его вообще. Здесь подошло бы как нельзя лучше следующее правило:то, что ребенок в соответствии со своим возрастом должен уметь делать сам, он обязан это делать сам.То есть в один год он должен сам ходить, в два – сам есть, в три – сам одеваться, в десять – сам себя полностью обслуживать и переставать приносить убытки своей семье. Между прочим, об этом писал К. Маркс. Он указывал, что к 10 годам при правильном воспитании ребенок уже должен приносить в семью доход. Так ли у нас сейчас, особенно в среде интеллигенции?

Здесь нам бы следовало поучиться у младших наших братьев. Они ведь заботятся о том, чтобы их дети быстрее стали охотниками. Лиса, когда ее детеныши подрастают, начинает приносить им полупридушенных мышей, чтобы они могли на

К сожалению, все воспитание и обучение идет у нас в назидательной манере, т. е. сверху вниз, что не способствует развитию мышления, очеловечиванию, а приводит к формированию или бунтарей, или рядов. Ребенок в этом возрасте уже говорит. Общаться с ним «глаза в глаза» уже достаточно легко. У нас распространены нотации и принуждение, что может привести к развитию лицемерия. Как же следует разговаривать с 3–5-летним ребенком? Да так же, как и со взрослыми. Задавать им вопросы. Дать им возможность несколько раз неправильно ответить и только потом давать правильный ответ. Помочь ему сообразить, догадаться, а не подсказать, особенно если не спрашивает. Хочу также заметить, что и родителям следовало бы прислушаться к так называемым «неправильным» ответам детей. Может быть, в них больше истины, чем в наших сентенциях. У ребенка тоже можно многому научиться. А раз можно, то значит, и нужно.

Первые обиды

Дальнейшее мое развитие шло без особенностей. Когда началась война, мы эвакуировались, а отец был призван в армию после окончания 4-го курса. За три месяца он окончил пятый курс и сразу же был отправлен на передовую, где служил вначале старшим врачом полка, затем начальником медслужбы дивизии. Был он немногословным, но кое-что все же рассказывал. Его рассказы во многом совпадают с рассказами наших писателей. Был он в окопах и во время позиционной войны: когда их полк стоял против немецкого полка, то они даже переговаривались друг с другом. Несмотря на то, что он практически все время был на передовой, ранен был всего раза два и то легко, и к концу войны в принципе был здоровым. В армии он служил до 1947-го, и на него плохо повлияла мирная жизнь, тогда он и заболел язвенной болезнью, вследствие чего и был в 1947-м демобилизован. Но об этом несколько позднее.

Из военных лет мне самому запомнились несколько эпизодов. Когда мы с мамой были в г. Майкопе, на вокзале случайно встретили отца. Помню, что первым его увидел я и с радостью бросился ему навстречу. Он взял меня на руки и подошел к матери. Запомнил, что он был «высоким до самого неба». Дальнейшее все в тумане. Далее мы попали в Махачкалу, откуда на пароходе перебрались в Среднюю Азию. На пароходе было много паровозов, под одним из которых мы и жили. Мама откуда-то приносила рисовую кашу, очень пахучую и вкусную. И вообще, воспоминания о военных годах у меня были связаны в основном с едой. Из этого я сделал вывод, что мы все-таки голодали. Довольно часто я предлагал маме продать меня за 5 буханок хлеба (по-видимому, я мог считать только до 5), а потом я убегу от покупателя и вернусь к ней. Мы переезжали с места на место. Один часто повторяющий эпизод помню сам. Я стою на улице, зима, и сам себе рассказываю сказку. «Шла лисичка по дорожке и нашла скалочку…» Дети знают эту сказку, где лиса просилась на постой и хитростью сменила скалочку на курочку, потом на уточку, а затем, кажется, дошла и до теленка. От матери я потом узнал, что когда я приходил из садика до того, как мать придет с работы, квартирная хозяйка меня в дом не пускала, и я стоял и сам себе рассказывал сказки. Судьба нас забросила в Казахстан. Мать мне рассказывала, что я довольно быстро выучился казахскому языку и был у нее переводчиком. Сейчас я ни слова не знаю по-казахски и даже забыл, что его когда-то знал. Помню еще, как на дереве висело вкусное (хотя я его так и не попробовал) красное яблоко. Я настолько хорошо запомнил его внешний вид, что когда сам занимался садоводством, узнал сорт «Боровинка», который мы вырастили в саду. Ребята постарше сбивали яблоко. Сбили, наконец, и куда-то убежали. Мне, конечно, оно не досталось. Помню вкусный черный хлеб, какой-то суп. В нем плавала какая-то крупа, которая потом мне никогда не встречалась. Но когда мне уже было почти сорок и удалось ее встретить, я ее моментально узнал. Это была вермишель, сделанная в виде чечевичных зерен. Смутно помню, что я вместе с матерью ходил в общую женскую баню и там был какой-то конфликт, но сам факт моего пребывания там никак не был связан с какими-то сексуальными переживаниями. Чувства голода я не помню, но знаю, что все наши разговоры шли о еде.

Во время войны мы несколько раз переезжали. С чем это связано, я не знаю. Помню, что я болел малярией и пил безропотно акрихин. Мучений от самого заболевания (ознобы, слабость и пр.) в моей памяти не осталось. Много мы говорили об отце. Я представлял его «высоким до неба». Это потом сыграло злую шутку. Когда отец через четыре года вернулся с войны, то я увидел перед собой мужчину среднего роста и не признал его. Теперь-то я понимаю, что я просто за несколько лет значительно вырос, и отец уже не казался мне великаном. Наверное, если бы все время были вместе, я бы такого эффекта не наблюдал. Пожалуй, больше ничего.

Когда мне было шесть лет, мы переехали из Алма-Аты в небольшой местечковый город в Украине к тете, маминой сестре. Там я на себе испытал, что такое антисемитизм. Я вышел во двор погулять. Жили мы тогда в комнатенке при райздравотителе (моя тетя была его заведующей). Здание было обнесено металлическим забором из железных прутьев. Я смотрел на улицу. Мимо проходила ватага мальчишек моего возраста и ни за что ни про что стала бросать в меня камни и кричать «жид пархатый». Потом у нас в семье были всякие разговоры на эту тему. Особенно часто говорили, что нельзя жениться на русской. Конечно, и жена-еврейка может оказаться никуда негодной и негодяйкой. Но одно преимущество у нее есть. Она не скажет: жид пархатый. Я понял, что такое национальная рознь. В первые мои годы я не имел национального самосознания. Точнее, я чувствовал себя русским. Да и в будущем девушки мне, как назло, нравились русские. Да и женился я на русской. Семейную жизнь свою считаю очень удачной. Мой родной язык русский. Больше никакого языка, к сожалению, я не знаю.

И лишь позднее я понял, что это преимущество. Мне для того, чтобы добиться всего, что добьется русский без особых усилий, требовалось приложить гораздо больше стараний. В результате я намного превосходил тех, кто стоял со мной на одной ступени, и многих из тех, кто был выше меня.

(Это уже моя работа. Когда он пожаловался на дискриминацию, то я велел ему посмотреть на дело с другой стороны. До него, как вы видите, дошло.– М. Л.)

Комментарий: О национальной розни

Вот нашему герою уже 5–6 лет. И можно высказать некоторые соображения по его дальнейшей жизни. В системе Я заложены противоречивые установки. То ли плюс, то ли минус. По-видимому, ему говорили родные о преимуществах еврейского народа, но сам-то он евреем себя не чувствовал. Он не воспитывался в специфической национальной среде, которая, судя по всему, будет чужда его натуре (это мы узнаем из его биографии, но если даже он об этом не напишет, то можно точно утверждать, что это так), но в то же время он настороженно начинает относиться к русским. Недавно я познакомился с представителями корейской диаспоры на о. Сахалин. Кроме корейской внешности и корейского трудолюбия ничего корейского в них нет. Корейского языка они не знают. Они русские, точнее, советские. Они вполне хорошо общаются с русскими, но они точно так же не могут почувствовать себя вполне русскими, так как в той или иной мере подвергаются дискриминации. То же я слышал и в Ростове не только от евреев, но и от представителей других национальностей, которых в Ростове вполне достаточно. Но это и не удивительно, когда речь идет о старших и младших братьях. Может, в семье это имеет какое-то значение, да и то в первые 15–20 лет. В дальнейшем все-таки следует различать людей не по возрасту или национальности, а по уровню квалификации и пользы для общества. А речь о мужчинах и женщинах следует вести только тогда, когда подбирается сексуальный партнер, а не тогда, когда подбирается кандидатура для занятия вакантного места на производстве или в общественной и политической жизни. Причины национальной розни мне понятны. Корни ее уходят в раннее воспитание, когда ребенок или чувствует себя униженным, если стесняется своей национальности, или проявляется его высокомерие, если он этим гордится. Но вот что делать с этим, я не знаю. Знаю, что национальная рознь очень дорого обходится человечеству и опасна для каждого индивида, ибо резко ограничивает его мир. Может, стоит каждый час по радио и телевидению произносить следующие слова Шопенгауэра: «Самая дешевая гордость – это гордость национальная. Она обнаруживает в зараженном ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться; ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него еще многими миллионами людей. Кто обладает крупными личными достоинствами, тот, постоянно наблюдая свою нацию, прежде всего подметит ее недостатки. Но убогий человек, ничего не имеющий, чем бы он мог гордиться, хватается за единственное возможное и гордится нацией, к которой принадлежит; он готов с чувством умиления защищать все ее недостатки и глупости. Нельзя не признать, чтов национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа. Попросту говоря, человеческая ограниченность и историчность принимают в разных странах разные формы, которые и именуются национальным характером… Каждая нация насмехается над другими, и все они в одинаковой мере правы». Правы только в том, что насмехаются над смешными чертами характера, но не правы в том, что насмехаются. От этого-то и вражда.

Строго говоря, достоинств национальности не имеют. Достоинства интернациональны. Нас ведь мало интересует, какой национальности изобретатель автомобиля, какой разрез глаз у создателя компьютера, умный человек ищет врача квалифицированного, а не подбирает его по национальному признаку. Национальности скорее имеют недостатки. Я сейчас работаю за компьютером. Не знаю, что бы я сейчас без него делал. Кто его делал, кто его придумывал, кто разрабатывал программы? Да какая мне разница, какой они национальности. Я им всем благодарен.

Судья

Есть и еще кое-какие отрывочные воспоминания. Не знаю, пригодятся ли они. Вы, Михаил Ефимович, просили меня писать обо всем, что я помню. Вот я и пишу.

Вначале мы эвакуировались вместе с моей тетей и ее семьей. Ее муж из-за болезни на фронт призван не был. Впоследствии мы разъехались.

Когда закончилась война, в 1945 году мы вернулись не в Т., так как выяснилось, что наш дом разграблен, а дом, где жили девушка и бабушка, разбомблен. Мы приехали к старшей сестре моей мамы, которая жила в г. Балта Одесской области, работала заведующей райздравом. Во время войны она не эвакуировалась, провела всю войну в гетто. Удалось ей выжить только потому, что она была врачом и предназначена была для уничтожения в последнюю очередь. Поскольку тетушка сыграла определенную роль в моей жизни, о ней следует немного рассказать. Меня к ней возили еще до войны, к ней мы прибыли после войны. В подростковом возрасте я тоже на летние каникулы нередко к ней приезжал. Когда у нее умер муж, а у мамы – отец, она переехала жить к моей матери. Когда я демобилизовался, я жил вместе с ними в течение почти 2 лет с женой и родившимся затем сыном. Тетя является героиней некоторых моих книг и историй. Мама моя была 14-м ребенком в семье, а она 12-м. Разница между ними была 5 лет. Так что я помню рассказы о ней из уст моей матери, да и она кое-что о себе рассказывала.

Ее можно отнести к лицам с исторической акцентуацией. Она была очень красивой, неплохо пела, увлекалась искусством, литературой. Всегда на все имела свое мнение, которое всегда расходилось с официальной установкой. В свободное время слушала «Голос Америки» и радиостанцию «Свобода» и ругала советскую власть. Когда же у нее появилась возможность уехать в Израиль, все же не рискнула. В душу никогда не

Комментарий: О неврозе и собаке

Обратите внимание на следующий факт. Мать повествователя – Вечного Принца – в деталях своих отношений с сестрой выставляет себя жертвой и благодетельницей. В дальнейшем она расскажет ему и о своих конфликтах с отцом. Можно сказать, что она искала у сына поддержку, которую можно получить или от мужа, или от сотрудников. К сожалению, такое явление наблюдается часто в наших семьях. Ребенок становится как бы судьей, «детским психиатром», который должен встать на чью-то сторону. Если в связке «мать – дитя» довольно легко стать на сторону матери, то когда родители ругают друг друга, ребенок находится в крайне трудном положении, ибо здесь выбор без вреда для здоровья практически невозможен. Ребенку нужны и отец, и мать. Даже собаки в таких случаях заболевают неврозом.

В лаборатории И. П. Павлова проводился такой эксперимент. Собаку обучили отличать круг от эллипса. Затем конфигурацию эллипса постепенно приближали к форме круга. Когда различия становились малозаметные, у собаки развивался нервный срыв, который приходилось лечить. Так была разработана известная микстура Павлова – смесь брома с кофеином.

К сожалению, в таком аду живут наши дети, по крайней мере, практически у всех моих пациентов было примерно такое детство. Учитывая, что у нас в отдельные годы процент разводов доходит до 50–70 % от заключенных браков (а официальный развод – это следствие многолетних конфликтов), можно предположить, в каком аду живут дети, которые используются родителями как игрушки или судьи в этих конфликтах. Детей рвут в разные стороны. Разумеется, это упрощенная схема. В действительности все значительно сложнее. Ведь иногда в борьбу за ребенка подключаются бабушки и дедушки, дяди и тети, и самое страшное – «общественность». При этих конфликтах, на знамени которых написано «ради блага ребенка», на самом деле стороны о ребенке думают меньше всего. Скорее, воистину враждующими сторонами руководит желание сделать гадость своему противнику, которого сам выбирал в супруги и с которым какое-то время жил счастливо.

Небольшой пример. Жена решает разводиться. Ребенок, дочь 14 лет, становится на сторону отца. Муж против развода. Консультировался со мной. Семья на некоторое время сохранилась. Но затем муж решил от нее уйти. Дочери уже 17 лет. Мать активно доказывает своей дочери, что ее отец – сволочь. Дочь становится на сторону матери. Развод состоялся. Дочь даже перешла на фамилию матери. Затем супруги на какое-то время помирились. Дочь в возрасте 18 лет с тяжелым неврозом попала в клинику. Нам удалось вывести ее из игры. Хотя там еще было несколько витков, дочь уже на это не реагировала.

Многие родители, оттягивая детей на свою сторону, меньше всего думают о благе ребенка, а больше всего о том, чтобы досадить супругу(е), совершенно забывая о треугольнике судьбы, и не думают, что, став преследователем, они обязательно окажутся жертвами.

Треугольник судьбы

Еще один небольшой пример. Супруги разошлись, когда сыну было 5 лет. Мать сделала все, чтобы отец и сын никогда не виделись, воспитала ребенка в ненависти к отцу, хотя материальную помощь он, как мог, оказывал и после 18 лет. Отец стал довольно значительной фигурой и оказался, в конечном итоге, очень достойным человеком. Когда сыну было лет 19, у матери возникли большие неприятности. Она обратилась за помощью к бывшему мужу. Он ей помог без всяких условий. Сын разобрался, что к чему, и воспылал дикой ненавистью к матери. И только вмешательство отца, который, кстати, прошел у нас психологическую подготовку, привело к тому, что он остался в хороших отношениях с матерью. Вот основной тезис его беседы. «Не твое дело нас судить. Друг к другу, может быть, мы плохо относились, но к тебе оба относились хорошо. И если тебе еще нужна наша помощь, то пользуйся ею, как моей, так и маминой». Именно эту фразу мы и рекомендуем говорить детям, когда родители конфликтуют друг с другом. И еще. «Мои отношения – это мои отношения. Отношения моей жены с моим сыном (дочерью) – это ее отношения. И нам нечего в них лезть. Они не имеют никакого отношения кнашим отношениям».

Я не морализирую. Если совместная жизнь становится невозможной, нужно разводиться. Лучше жить ребенку в неполной, но мирной семье, чем в полной, но с враждующими друг с другом матерью и отцом. Следует помнить, что слова не воспитывают. Воспитывают поступки. Скандал станет нормой семейной жизни и для ребенка, когда он вырастет.

Что же делать, когда ребенка рвут в разные стороны? Библия советует тому, кто любит ребенка сильнее, отдать его враждующей стороне. Соломон судил довольно мудро. Когда между двумя женщинами, рожавшими одновременно, возник спор, кому принадлежит оставшийся в живых ребенок, он велел разорвать ребенка пополам. Тогда одна из женщин отказалась от ребенка. Ей он и присудил его, ибо понял, что она истинная мать ребенка. Так мы советуем нашим подопечным.

Сейчас я консультирую один случай. Они разошлись, когда дочери было 1,5 года. Муж оставил ей квартиру, оказывал материальную помощь и приезжал ее проведывать. Когда ребенок подрос и стал посещать детский сад, то мать отпускала дочь к отцу в новую семью на выходные дни, где в ее воспитании принимали участие мать мужа и новая жена. Когда ребенок возвращался домой, то он дня два-три был более капризным,

Так я писал 2 года назад. Сейчас я уже знаю финал: девочка осталась с мамой.

Можно еще добавить о принципах демократического воспитания. «Если хочешь оказать благодеяние человеку – оставь его в покое, именно эта часть добродетели дается трудней всего», – писал Ф. Ницше.

Кстати, мои подопечные, овладев этим тезисом, все как один отмечали, что их дети и внуки тянутся к ним больше, чем к их супругам.

Вот рассказ одного из моих подопечных. «Наши дети изредка подбрасывали нам то одного, то другого, то сразу обоих внуков. Возилась с ними, а точнее воевала, моя жена. Это был бой за кормежку, укладывание спать и слежку на детской игровой площадке, пределы которой покидать было нельзя, да и к большей части оборудования (горки, качели, лестницы и пр.) подходить тоже. Мучились все. Когда же приходилось мне заниматься с ними, то я вместо того, чтобы крутиться на площадке, уходил в соседнюю рощу, где они, как им казалось, сами выбирали нужный маршрут. Организовывал с ними подвижные игры. Когда мы возвращались домой, то они, едва успев плотно поесть, засыпали чуть ли не за столом». Понятно, что тянулись они к деду.

Мамы и папы! Посмотрите, в кого вы превратились для своих детей. В прачку, кухарку, уборщицу, няньку, слесаря, плотника, поставщика материальных благ, дураков, которые зарабатывают, а отдают все им, детям. Так кто ж из вас несмышленыши, вы или дети? Неужели вы думаете, что заслужите уважение у своих детей, которых нацеливаете на большие социальные роли?

Дети также не могут сориентироваться, когда вы меняете стиль воспитания. 10 их затаскиваете, то вдруг проявляете ненужную строгость. Они в растерянности. Они не могут выбрать. Часто родители один и тот же проступок то оставляют без внимания, то иногда восхищаются им, а иногда за него неоправданно строго наказывают. Связано это не с конкретным проступком детей, а с положением дел на работе или во взаимоотношениях друг с другом. Дети – люди справедливые, они понимают, что они провинились на 10 рублей, но никак не смогут понять, почему их наказывают на все 100.

Но это все-таки не так страшно. Не втягивайте своих детей в ваши конфликты. Даже у собак в таких условиях случаются неврозы.

Я начал курить

Из воспоминаний этого периода я помню, как я начал курить. Было мне лет шесть. За сараем мы с ребятами попробовали курить. На второй или третий раз нас изловили. Мама меня не ругала, но предупредила, что если я буду курить, то у меня вырастет борода. В доказательство она привела пример мужчин, которые курили. Все они имели бороды, а женщины не курили и были безбородыми. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. Больше я не пытался курить. Когда я понял, в чем дело и отчего растут бороды, я уже не испытывал потребности начать курить. В 1946 году отец приехал в отпуск из Германии. Он был офицером-орденоносцем, предметом гордости. О конфузе, который был связан с тем, как я его встретил, я уже писал. Запомнил я еще вот что. Один из соседских мальчиков подорвался во время игры разорвавшимся снарядом. Его хоронили. Гроб был весь в цветах. Этот эпизод мне запомнился. Но какой-либо эмоциональной реакции у меня на него не было. В Балте я уже не был один. Мы общались с приемным сыном Тетушки. Он был довольно шаловливый. Пытался втягивать и меня. Но, по-моему, я все равно оставался смирным и немного трусливым. Я помню, что уже тогда он как-то забрался верхом на лошадь, а ведь был на год меня моложе. Не помню точно, посещал ли я детский сад, во всяком случае, в памяти он у меня не остался. Так прошли первые семь лет моей жизни.

Заключение

Полностью выписать сценарий Вечного Принца еще трудно, хотя кое-что можно сказать. Можно, например, уловить некоторую пониженную самооценку. Сценарий неудачника уже вырисовывается: то ему не досталось яблока, то еще чего-то не смог добиться. Появляются элементы минусов в системе ОНИ. (Хозяйка не пустила домой. Обозвали жидом.) Все это начинает формировать то ли робость, то ли застенчивость. Начинает появляться некоторая затравленность. Однако давайте последим за событиями. Уже сам факт воспитания в семье рабочего и высокие планы входят в противоречие друг с другом. А потому можно ожидать формирования нестабильного рабско-тиранического личностного комплекса. Коррекцию неплохо было бы начинать еще в детском возрасте. Но и сейчас, когда появилась возможность коррекции, молодые родители не корригируют своих детей, а продолжают вгонять их неосознанно в «прокрустово ложе» сценария.

Глава вторая. Начальная школа

Первый класс

Первый класс я учился в маленьком городе на Украине, когда мы жили у тети. Саму учебу помню плохо. За оценками моими никто не следил. Да и я сам с трудом помню эти оценки. Почти не помню своих одноклассников. Запомнил только одного горбатенького мальчика, который учился только

Реплика: Надо ли родителям первоклассника брать отпуск в сентябре?

Вот так бы и дальше. Не следили бы за учебой Вечного Принца. Может быть, и было бы все иначе, лучше, благополучнее, счастливее. У нас уже в этом отношении накопился хороший опыт. Не ругать ребенка за плохую успеваемость, а хвалить, когда будут успехи. В нашей педагогической системе сложился миф о том, что в сентябре, когда малыш пошел в школу, с ним весь месяц должны заниматься родители. Мама берет отпуск и неотступно следит за всем процессом выполнения домашних заданий. А педагогические навыки наших мам таковы, что за месяц у ребенка вырабатывается такое отвращение к школе, что его хватает на всю оставшуюся жизнь. У многих учителей это тоже, увы, получается, но гораздо хуже. Ведь у учителя его педагогическое рвение распространяется на 30–40 детей. А здесь все отдается одному, любимому. Неудивительно, что такой любви многие не выдерживают. Самое страшное, что у ребенка складывается твердое убеждение, что учится он для родителей, в крайнем случае, для учителей. Ему самому это не нужно. Еще А. Адлер говорил, что учеба тогда будет успешной, когда она будет связана с сиюминутными потребностями ребенка. Тяжело учить что-то, что пригодится тебе лет этак через 10–20. Ряд приемов такого воспитания описан мною в книге «Психологическая диета» и в статье «Взгляд изнутри человека со стороны. Впечатления психотерапевта, ставшего временно школьным учителем».

Хочу обратить внимание на способ, которым успокоили маленького ребенка, чтобы он не мешал родителям, когда они гуляют. Способ, надо прямо сказать, очень опасный. Алкоголизм может развиться. Конечно, это лучше, чем усаживание ребенка за общий питейный стол и фарисейское наливание ребенку в рюмку сока вместо водки, сопровождающееся словами: «Тебе еще рано пить спиртные напитки». Если выпивка – вещь хорошая, то почему бы и ребенку не пить? Э. Берн советовал родителям во время праздника или не пить самим, если отказываете ребенку в спиртных напитках, или налить ему тоже. Могу поделиться своим опытом. Те родители, которые вняли этому совету, перестали пить некоторые вообще, некоторые хотя бы в присутствии ребенка. Следует учесть и такую закономерность, что алкоголизм развивается быстрее у тех, кто раньше начал злоупотреблять алкоголем. Начинающий злоупотреблять алкоголем в 30–35 лет, алкоголиком станет лет через 5–7. Юноша, начавший «употреблять» спиртное лет в 15, может через год превратиться в «полноценного» алкоголика. Правда, для Вечного Принца все обошлось.

Переезд в Т. и первые впечатления

Летом 1946 года мы переехали в Т. Отец уехал в Германию дослуживать, а мы с мамой остались в Т. С этого времени воспоминания у меня перестали быть фрагментарными. Сохранилась вся канва жизни. (Написано Вечным Принцем намного больше, но кое-что менее важное, с моей точки зрения, я просто опускаю. – М.Л.)

На этом моя спокойная жизнь закончилась. Большой город – не провинция. Поселились мы в коммунальной квартире, в которой было 4 комнаты. У нас было 2 проходные комнаты. В двух других жили 2 семьи. Женщина – одинокая, маминого возраста, со своей матерью. А в другой комнате – женщина чуть постарше моей матери с дочерью примерно 18–20 лет. Отец еще служил в Германии. У нас были какие-то трудности с квартирой. Нас хотели выселить, но ничего не вышло. Отец – фронтовик. Неприятности у меня в Т. начались как на улице, так и в школе.

Был я в общем тихим, даже, можно сказать, забитым ребенком. Драться не умел, всегда уступал. Нет, дедовщины тогда не было. Меня никто не избивал, но дразнили в разные времена по-разному. Мама моя разговаривала по-русски чисто и грамотно, но с некоторым одесско-еврейским акцентом. Напомню, что молодость она провела в Одессе, да и приехали мы в Т. из Одесской области. И как-то по провинциально-местечковой привычке она позвала меня прямо из окна довольно громко: «Сыночек, кушать хочешь? Если хочешь, пойди, покушай!» Так с тех пор меня дразнили «Сыночек, кушать хочешь». Мне это, конечно, было неприятно, но я не помню, чтобы я это воспринимал как травлю. Все ребята имели клички и откликались на них. Вот их образцы: Сява, Дрин, Душа, Бздучкин, Моня, Глаз, Кеша и пр. Когда я приехал в этот дом, клички уже сложились. Ну и мне припаяли. Мне было обидно, я на кличку не откликался. И вообще, сколько я себя помню, я был обидчивым и плаксивым. Обиду держал при себе. Мог чуть что начинать плакать. За это меня даже в лагере прозвали «Мальчик бу-бу». Прозвал вожатый в пионерском лагере. Точно не помню, но, по-моему, ребята эту кличку не поддержали.

Итак, влился я в уже сложившийся домовой коллектив ребят, в котором было около 10 мальчиков одного возраста. Все мы, естественно, учились в одной школе, а с одним из них я учился в одном классе. Ребята, как обычно, шалили без какого-то, как я помню, ожесточения и вражды друг к другу. Девочки были или чуть старше нас, или чуть моложе. Те, что постарше, были как-то более интеллигентными, которые чуть моложе были проще. Я как-то стоял в стороне. В шалостях ребят я не участвовал, а интеллигентные девочки не проявляли ко мне никакого интереса. (Как шатенка. От блондинок ушла, а к брюнеткам не пришла. Чехов считал, что шатенки считали себя брюнетками. Так вот и Вечный Принц считал себя интеллигентом. – М.Л.)

Кроме

В сентябре 1946 года я пошел во второй класс. Приняли меня в класс «А». Не могу сказать, как меня на самом деле встретили, но чувствовал я себя неуютно. Класс «А» в социальном плане был классом привилегированным. В нем учились дети видных родителей района. В частности, у нас был сын прокурора района, довольно противный мальчик, которому все сходило с рук именно поэтому. Уже в школьные годы я понял, что имеются расхождения между реальными действиями и красивыми словами. Но я тогда был настоящим коммунистом, я слепо верил нашей пропаганде, а неувязки связывал с тем, что Сталин ничего не знает. Маме удалось меня устроить в этот привилегированный класс, потому что я был отличником, да и социальный статус был хороший – сын офицера-врача, который служит в Германии. В Т. мы после войны, по-моему, не голодали, потому что воспоминаний о еде не было.

Первой оценкой, которую я получил в новом классе, была двойка. Я на это особенно не прореагировал. Помню, что я списал решение задачи у очень авторитетного мальчика, который сделал ошибку. Это был Клоун, который развлекал нас похабными стихотворениями в периоды, когда урок уже начался, а учительница в класс еще не пришла. Эти стихи я помню до сих пор, но из-за обилия нецензурщины не могу привести их здесь. Но смысл был примерно такой. В международном доме терпимости, где имена женщин вели свое происхождение из различных матерных слов, проходил съезд, на который приезжали мужчины разных национальностей, фамилии которых также происходили из полуцензурных слов. Самое приличное, что могу назвать из этого: от немцев приехал барон Фон Сифилис, а от французов маркиз Д’Акурва, от китайцев Вынь Су Хим. Многие ребята тогда ругались матом. Но у них как-то получалось, что они ругались в тех ситуациях, где можно ругаться, а где нельзя, они не ругались. Я, было, попробовал, но у меня стало получаться так, что я начал ругаться везде. В результате я вынужден был не ругаться нигде, что также не прибавляло мне авторитета.

Первая моя двойка стала предметом серьезного разбирательства. Мама сказала мне, что я ее подвел, что ей выговаривала учительница, считавшаяся одной из наиболее опытных учительниц начальной школы, ибо имела гимназическое образование и преподавала еще до революции. (Хочу обратить ваше внимание, дорогой мой читатель, на фразу: «Ты меня подвел». Вот отсюда и начинаются все беды. Ребенок не столько учится для себя, сколько старается не подвести папу, маму, учительницу, пионерскую организацию, Родину, Галактику. Эти фразы и делают личность нестабильной. Особенно личность отличника. С одной стороны, явные успехи, с другой – постоянное чувство вины, что кого-то подвел, не оправдал чьи-то надежды. – М.Л.)Но эта двойка у меня была единственной. Скоро все стало на свои места. Я стал отличником, и не просто отличником, а суперотличником. Вообще, до 4-го класса много детей у нас училось на отлично, а после 4-го количество отличников резко падало. У нас было много липовых отличников (сын прокурора, сын завуча школы, сын учительницы этой же школы и т. п.). Все все знали. Но тогда меня эти социальные вопросы не занимали. Но в 5-м классе все стало на свои места.

Но вернемся ко 2-му классу. Вскоре демобилизовался из армии отец (конец 1946 или начало 1947 года)), который заболел язвой желудка и был комиссован, хотя имел неплохую должность. Он был довольно непрактичным и из Германии привез много объемных, может быть, и нужных вещей (мяч, например), но не привез, то, что привозили другие офицеры (золото и драгоценные камни). Мы к нему в Германию не поехали. Мама мне говорила, что это связано было с тем, что он стал ее стесняться. Во время войны многие крестьяне за счет своей храбрости без всякого образования становились офицерами, привозили своих жен из глубинки, которые путали вечернее платье с ночной рубашкой, и отец боялся, что и мать может его опозорить. Потом выяснилось, что у отца там была женщина, его медсестра, которая от него (а, может быть, не от него) завела ребенка. Эту женщину хотел у него забрать командир дивизии. Отец вступил с ним в конфликт, что затормозило его продвижение по службе, присвоение очередных воинских званий и пр. Он был дивизионным врачом, а уволился в звании капитана, хотя мог бы быть подполковником, тем более что в военные годы не нужно было долго ждать. (Конечно, всего этого ребенку можно было бы и не знать. Вот он невроз, который развивается, когда выбор практически сделать невозможно. См. комментарий первой главы «О неврозе у собак» – М.Л.) Кстати, я повторил его судьбу. Меня тоже все время не утверждали, хотя выдвигали. Когда я узнал эти вещи, состояние мое не улучшилось. Я даже запомнил, что на уроках сидел зареванный и ничего не слышал. Учительница спросила, в чем дело. Я ответил что-то несуразное. Но она догадалась, что что-то произошло в доме. Мама мне объяснила, что она все это рассказала потому, что отец обещал рассказать это, когда мне станет 18 лет, и что я его пойму. Вот она и проводила профилактическую работу. Но, по-моему, все было наоборот. В принципе, по большому счету к отцу тянуло меня больше. Умом я, вроде бы, был за маму, но сердцем был ближе к отцу. (Ну, не знала она принципа сперматозоида. – М.Л.) В общем,

Когда прибыл отец, то он рьяно занялся моим воспитанием, которое выразилось в том, что он требовал от меня учебы только на 5. А когда я иногда в четверти получал четверку, то тогда он на итоговое родительское собрание не ходил и на меня хмурился. Бить он меня не бил, но подвести его я боялся больше, чем маму.

Комментарий: Стили воспитания и явление переноса

В психологической литературе выделяется много стилей воспитания, которые деформируют личность ребенка, мешают ему стать самим собой. Не буду их разъяснять, только назову (более подробно см. в глоссарии): Кумир семьи, Золушка, Жестокие условия, Ламинирующая гиперпротекция (контролируется каждый шаг) и его вариант «Ежовы рукавицы», Оранжерея, Воспитание в условиях повышенной моральной ответственности и пр.

Здесь я все это даю конспективно. Более подробно об этом вы можете прочесть в книге «Если хочешь быть счастливым» или «Как узнать и изменить свою судьбу». Ученым лучше обратиться к моей докторской диссертации «Методы социализации в условиях социокультурной неопределенности».

Для простоты рассмотрения все эти стили я свел в три: стиль преследователя, стиль избавителя и смешанный стиль. К последнему как раз и относится воспитание в условиях повышенной моральной ответственности. В зависимости от темперамента ребенка один и тот же стиль может дать разные результаты. Так, сильный, холеричный ребенок в ответ на воспитание в стиле преследователя может вырасти высокомерным (Я+, ВЫ—), а из меланхоличного – гадкий утенок (Я—, ВЫ+). Стиль избавителя тоже может привести одних детей к высокомерию, других – к пониженной самооценке. А вот смешанный стиль приводит к самому страшному, с моей точки зрения, – к личностной нестабильности. В одних условиях они будут вести себя как высокомерные, в других – как гадкие утята. Вечный Принц подвергся как раз смешанному воспитанию в самом его отвратительном варианте – повышенной моральной ответственности.

Прежде чем продолжить, хочу подчеркнуть, что я все время говорю о большинстве нашего населения. Мы так принюхались к этому ужасу, что его просто не замечаем. С точки зрения мнения общества я говорю о лучшей его части. Родители Вечного Принца – тихие скромные люди, законопослушные и хорошие работники. С учителями Вечному Принцу тоже фактически повезло, Он учился в одной из лучших школ, и учителя его действительно были самые лучшие, и он сам вырос с точки зрения общих норм самым добропорядочным, несколько выше среднего человеком. Это мой взгляд, может быть, и неправильный. Но тогда почему 42-летний человек чуть не стал инвалидом, почему он достиг многого не в 35 лет, а только в 55–60. Кто от этого выиграл? И что мне еще сделать и как сказать, чтобы люди занялись собой тогда, когда все еще выглядят благополучными? Ведь лучше ремонтировать машину на ходу, а не тогда, когда она стала. Когда нас заинтересуют тихие, здоровые, социально полезные люди? Почему мы уделяем внимание преступникам или тяжело больным? Потому что социально благополучные люди за помощью не обращаются. Да если бы и обратились, то кто бы с ними занимался? Попробуй найти в стоге сена иголку, которая, безусловно, превратится со временем в жуткий гнойник! Другое дело, если это тяжко больной и/или преступник! Это же сенсация! Прооперировали на сердце и спасли человека, посадили в тюрьму опасного преступника! Все видно, все ясно. Все чувствуют себя просто здорово. У меня умирал друг, очень хороший человек, от злокачественного заболевания. Вот старался быть для всех хорошим, никого не подвести, занимался не тем, чем хотел, а тем, чем нужно заниматься. Он многим сделал много добра. К одному человеку он оказался жестоким. К самому себе! Себя реализовал процентов на 30. Следовательно, в душе у него был 49. И вот в этом Аду и живут мои подопечные. А таковых у нас до 85 %. И все идет от воспитания в первые годы жизни. Так вот, когда он заболел, то его все проведывали, носили передачи, организовали индивидуальный пост. Все были довольны и упивались своим великодушием и самопожертвованием. Но если бы ему раньше были созданы условия для его творчества, он, может быть, вообще бы не заболел? Может быть, если бы было правильным воспитание, был хорошо налажен производственный процесс, если бы человек мог строить продуктивно свои сексуальные отношения, тогда не надо было строить тюрьмы для того, чтобы прятать туда серийных убийц, и не нужно было бы оперировать на сердце, потому что оно было бы здоровым?

Но не берите все это всерьез. Допускаю, что я не прав в таком глобальном плане. Может быть, это относится к небольшому количеству людей, в том числе и к вам, дорогой мой читатель, раз вы еще не выбросили эту книгу. И если я помогу только своим читателям, я буду очень доволен. Но к моему герою это относится точно.

Так вот, Вечного Принца не били, но требовали отличной учебы, требовали не сдавать позиции. Отец, если он получал в четверти четверку, не приходил на итоговое родительское собрание.

Кстати, когда родители чересчур заняты воспитанием своих детей, заставляют их становиться знаменитостями или требуют отличной учебы, обычно здесь можно проследить явления переноса. Они переносят решение своих честолюбивых замыслов на детей. Они хотят состояться через детей. Родители хотят в детях увидеть то, чего не смогли добиться сами. Но это ведь наши дети. Они имеют наши гены. И если нам это не удалось, может быть, стоит дать возможность реализоваться ребенку в какой-нибудь другой области. Так вот, здесь родители, особенно отец, требуя от ребенка отличник мой успеваемости, тешили больше свое самолюбие.

И вообще учиться отлично вредно. Когда перед ребенком ставят цель учиться отлично, его программируют на то, чтобы превратить в травяной ковер, вместо того чтобы вырастить из него стройное дерево.

У мальчика математические способности, но слабые филологические. Математикой он почти не занимается, однако почти все время учит иностранный язык. Но ни в одной области он не достигнет высот. Он не станет ни математиком, ни лингвистом. Лучше бы похуже, даже на тройки, учил английский язык, зато чего-нибудь достиг бы в математике.

Может быть, лучше выращивать ребенка, а не воспитывать его?

Изменение стиля воспитания и семейная ситуация

Взялись за меня и учителя. По-моему, это было уже во втором классе. Необходимо было на выставку в школе подготовить тетрадь по русскому языку, где не было бы ни одной четверки. Выбор пал на меня, хотя в классе было еще несколько отличников. Я стал переписывать тетрадь. Но никак не получалось,

Кстати, папа привез с собой из Германии пишущую машинку и микроскоп. Но машинку я не освоил как следует, ни в школе, ни в институте. Мама говорила, что лучше бы привез бриллианты. Такая возможность у него была. Он сам рассказывал, что после окончания войны они вели там светский образ жизни, пили, играли в карты. По-видимому, были женщины. Ведь в войну, хотя он был все время на передовой, он практически ничем не болел. А язва прицепилась к нему уже после войны.

После приезда отца в 1947 году в семье сложилась следующая ситуация. Информацию я получил со слов мамы, отец мне ничего об этом не говорил. Оказывается, в это время отец все время был в колебаниях: жить ему в семье или нет. Он утверждал, что остался в семье из-за меня. На войне у него была ППХ (походно-полевая жена), подчиненная ему медицинская сестра, которая якобы от него родила дочь, в чем он был уверен только наполовину. Еще во время войны ее сразу же демобилизовали, как только она родила ребенка. Она жила где-то недалеко от нас, на Северном Кавказе. Матери он сказал, что жить будет в семье до моего совершеннолетия, а потом мне все расскажет, и я пойму. Мать, по-видимому, испугалась и мне все рассказала. Так я оказался между двух огней. Отрицательного отношения к отцу тем не менее у меня не было. Далее она обсуждала со мной вещи типа, что отец человек недалекий, нерасчетливый и т. п. Приводила факты его глупости. Не взял ее в Германию, не обогатился, хотя мог обогатиться. Кстати, вел отец себя весьма добропорядочно, не пил, не ругался. И вообще он был положительным человеком. Меня он безумно любил, выполнял бы все мои капризы. Правда, у меня их просто не было. Не было только потому, что в разговорах с мамой она мне говорила, что если бы не она, то папа бы меня разбаловал. Вот я и не высказывал отцу никаких специфических просьб, связанных с капризами. Помню, что когда я узнал об этом, я какое-то время переживал, был невнимательным на уроках, и классный руководитель (значит, это уже был пятый класс) заметила мое волнение. Я чем-то отговорился.

Ругать-то мама отца ругала, но как-то не обратила внимания на то, что все основные вопросы, которые необходимо было делать мужчине, он делал. Во время войны мы выжили еще и потому, что находились на привилегированном положении (семья фронтовика), что в этот момент она не работала, а семью кормил он. Пусть не очень хорошо, но он, а не она. Конечно, он сделал глупость, что рассказал о своих любовных похождениях во время войны. Но если бы мама не была чрезмерно обидчивой, то отнеслась бы к этому спокойно. Понял я это гораздо позже. Тогда меня разрывали противоречия. (Еще раз прочтите комментарий «О неврозе у собак». – М.Л.)

Отец вначале работал цеховым врачом на крупном заводе. Вскоре его повысили в должности, и он стал доверенным врачом ЦК профсоюза на этом заводе. Когда он был цеховым врачом, в него влюбилась медсестра, но он не сошелся с ней, как мне объяснила мама, потому что она девственница. Но когда она вышла замуж, то на следующий же день предложила ему сексуальные отношения. Может быть, это и неправда, и это фантазия моей мамы.

Отец мне уделял достаточно много внимания. Он гордился тем, что я отличник, что похож на него и пр. Очень обижался, когда говорили, что я похож на мать. В раннем детстве я тоже считал, что похож больше на мать, но потом разобрался, в чем дело. Лицо мое действительно почти повторяет лицо отца – губы, глаза, щеки, но вот нос с горбинкой и прическа (вьющиеся, как у каракулевого ягненка, черные волосы) были как будто списаны с матери. Как у Райкина, который надевал парик и нос, и облик менялся. Кроме того, наверное, более интеллигентное лицо. Так что правы были обе стороны. Но вот характером я больше получился в отца. Отец при всей его военной биографии был храбрецом в бою, но не очень храбрым в мирной жизни, где требуется особая психологическая гибкость, когда говорят одно, думают другое, делают третье, когда нужно угадать, что же все-таки начальство на самом деле имеет в виду, хотя прямо об этом не говорит. А искренность и прямолинейность мешают. Потом я заметил это качество у себя. Когда я служил в армии, была очень серьезная авария, в которой пострадали около 300 человек. Они нуждались в срочной медицинской помощи. Приехавшее медицинское начальство растерялось. Я оказался самым оперативным. Организовал конвейер, где это же начальство выполняло роли фельдшеров и санитаров. Но когда все закончилось, это же начальство докладывало уже вышестоящему начальству о том, как они все хорошо организовали, и т. п. Кстати, я так и не научился до конца докладывать начальству, хотя великолепно знаю, как это делать. Более того, разработал теоретические аспекты лести.

Так вот, отец хотел сделать из меня то, что не получилось из него, то, на что не решился в свое время он. Он не решился стать хирургом (во время войны ему предлагали пойти в хирургию, но он не решился). Он мне сам сказал, что испугался ответственности, но меня на это настраивал.

Я сейчас не ищу виновных, просто констатирую, тем более что теперь все получилось.

Еще он любил меня одевать старше своего возраста. Осталась моя фотография, где я был во взрослой шляпе, а было мне тогда всего 8 лет.

(Если у родителей нет способностей, то нет способностей и у их детей. Но об этом они забывают. У отца были способности военного, работника-исполнителя, но не было способностей организатора-интригана, что необходимо в мирной жизни. Точно так же этого не было у его сына. Об этом мы уже говорили и будем говорить еще. У отца Вечного Принца сформировался своеобразный перенос. Он хотел, чтобы его сын достиг того, чего он

Так прошло первых четыре класса (тогда начальная школа имела 4 класса). В принципе я был одиноким. В одни компании я сам не хотел идти, другие не принимали меня. Как-то я вышел гулять с мячом, который папа привез из Германии. Настоящий мяч в то время был большой редкостью. Ребята быстро начали с ним играть. Меня, конечно, тоже приняли, но за время игры я так по нему ни разу и не ударил. В первый же раз его прокололи. Я весь в слезах возвратился с ним домой. Не могу сказать, от чего я плакал. От того, что прокололи мяч, или от того, что я опять оказался в стороне от событий. Однажды я попытался заниматься с одним из своих одноклассников, сыном завуча (мальчиком из хорошей семьи, отличником, потом я только понял, что липовым). Но вместо занятий мы по его инициативе все время во что-то играли. Больше я с ним не занимался. В общем, одиночество было полным. Не помню хода своих размышлений, помню, что я от этого страдал. Но как раз в это время я заболел ангиной. Даже помню, как это случилось. Было достаточно тепло. Я пошел один гулять в парк, который находился примерно в километре от нашего дома. Там прилег на недавно выросшую травку (был май) и заснул. Проспал часа 2, а вечером разыгралась ангина. От экзаменов меня освободили и перевели в пятый класс с похвальной грамотой.

Комментарий: Психологическая причина инфекционных заболеваний

Социоген уже сформирован. Он влияет на судьбу мальчика. Видны уже механизмы порочного круга. Не ребята его обидели (случай с мячом). Просто он был очень неловким, и чем меньше он бегал, тем более неловким становился и выпадал из общей мальчишеской компании все больше. Попытка пообщаться со спокойными детьми на интеллектуальном уровне ни к чему путному не привела. В одном случае с ним было неинтересно, а в другом случае ему было неинтересно. И заболел-то ангиной он неслучайно. Если бы у него были друзья, то он никогда не проспал бы так долго на сырой земле. Но кто же из врачей-педиатров и терапевтов интересуется такими тонкостями? Ведь причина ясна – спал на сырой земле. Я давно уже пытаюсь продемонстрировать связь инфекционных болезней с психологическим состоянием. При нормальном психологическом состоянии люди не болеют, не попадают под машины и не заражаются венерическими заболеваниями, не употребляют наркотики и алкоголь. В данном случае, поскольку воспитательный процесс не был поставлен правильно, необходимо было скорректировать его социоген раболепствующего тирана, который у него к этому времени вполне сложился. О нем чуть позже.

Сексуальная жизнь

В четвертом же классе началась и моя сексуальная жизнь на идеаторно-производственном уровне, как вы описали это в книге «Секс в семье и на работе». У нас тогда проводились всякие вечера, пионерские слеты, концерты художественной самодеятельности. Вот там-то я и познакомился с Певицей. Это была девочка на класс старше меня. (Уже можно предположить, что ему будут нравиться женщины, которые несколько старше его или ровесницы. – М.Л.) Я услышал ее пение и был этим очарован. Наши родители были знакомы. Не знаю как, но я попал к ним в дом и захаживал туда. Увы, все мои ухаживания проявлялись в том, что я приходил к ним домой, брал у них какую-нибудь книгу, иногда такую, какая у меня была дома, через некоторое время возвращал и обсуждал с ней ее содержание. Так я «ухаживал» за ней года два или три. (Чересчур затянувшаяся производственная стадия. Давно пора было приступать к комсомольской стадии, даже если ты и не достиг комсомольского возраста. – М.Л.) Когда она повзрослела, то стала встречаться с другими, которые, наверное, что-то и делали кроме разговоров. Я, кстати, тоже участвовал вместе с нею в различных концертах (моя специализация – декламация). У меня даже сохранилась фотография, где мы сидим вместе с ней рядом. Надо было что-то делать, я же обижался, что они не уделяли мне должного внимания, и считал, что мне с женщинами не везет. Потом с Вашей помощью, М.Е., я понял, что всегда побеждал, но не мог воспользоваться результатами своей победы. Ведь не гнали же меня из дома. Плохо быть тихонями. Бойких наказывают воспитатели, тихонь – ребята. А больше всего тихони наказывают самих себя самокопанием и недовольством собою.

Итак, после 4-го класса на каникулах я получил учебники за 5-й класс. Пятым классом нас пугали – много учителей, высокие требования. Что-то нужно было учить, что-то читать. Но из всех учебников меня увлек учебник арифметики. Он был выдан сразу на три года. Я же его изучил недели за две и потом на уроках арифметики скучал и внутренне возмущался тем, что учительница математики слишком долго объясняла очень простой, с моей точки зрения, материал.

Еще один научный комментарий на тему воспитания

К сожалению, Вечный Принц воспитывался в условиях самой передовой социалистической системы, где сообщество рассматривалось как булыжная мостовая: и если ты хочешь, чтобы тебе было хорошо, уничтожь свою индивидуальность, обтеши себя под требуемые размеры, убери, что высовывается, т. е. свою голову, если ты больше, или растяни себя, если ты меньше. А уж если ты пионер или комсомолец, то, конечно же, ты лучше того, который «не…».

Приведу в пример один из рассказов в учебнике литературы для младших классов.

«– Здравствуй, Петя!

– Здравствуй, Вася!

– Как дела?

– Хорошо! Меня уже приняли в пионеры!

– А что это такое?

– Это значит, что я теперь должен делать зарядку, помогать маме, умываться (и прочая дребедень. – М.Л.)

– Но я это и так делаю.

– Да, но ты можешь делать, а можешь и не делать, если не хочешь. Я теперь пионер – всем ребятам пример. Я теперь, даже если и не хочу, должен все это делать».

Подгонка под средний уровень приводит к тому, что у нас процветает серятина, а педагоги все свои усилия тратят на то, чтобы подтянуть тупиц до среднего уровня. С ними много возятся, они получают хороший социальный тренинг, а потом гораздо легче занимают командные должности. Вы хотите знать, что я предлагаю. Скажу. Прекратить тянуть за уши людей к знанию. Пусть занимаются, как хотят. Выдать им документы о том, что они просидели десять лет в школе. А тех ребят, у которых есть жажда знаний, свести в отдельные классы и интенсивно с ними заниматься. Сосна вырастет высокой только в том случае, если она растет рядом с

Кстати, Венный Принц учился в более или менее благоприятных условиях. Тогда еще существовало второгодничество, еще могли исключить из школы, а в средней школе существовала еще и плата за обучение. Когда учились мои дети, началась процентомания. Учителя боялись поставить двойку. Помню, когда один из моих сыновей заканчивал пятый класс, учительница мне посоветовала направить его летом к ней на дополнительные занятия по русскому языку. Я попросил поставить ему двойку (у него была четверка). Она мне сказала, что не имеет права. Тогда ей нужно будет ставить двойки всему классу. Я понял, что если я не приму мер, дети мои будут малограмотными. Мои дети сейчас уже взрослые люди. Грамотность у них отличная. Но это не заслуга школы. Ну, точь-в-точь как в медицине. Мы не имели права выписать рецепт на лекарство, если его не было в свободной продаже в аптеке. Вот и не было у нас дефицита лекарств.

Но вернемся к Вечному Принцу. У ребенка был математический талант. Но тогда не было математических и прочих специализированных школ. Даже когда они появились, то принимали туда не столько по способностям, сколько по происхождению. У него еще будет много неприятностей на эту тему, Дело в том, что человек не очень замечает своих положительных качеств, как не чувствуем мы здорового сердца, как не чувствуем свой высокий рост, красивые волосы и пр. А других это раздражает, особенно если ты очень этим выделяешься. Кстати, больше всего окружающие завидуют личностным качествам. Их невозможно купить, их можно только наработать, развить.

Музыкальная школа

Еще одно событие, которое отразилось на моей жизни или, по крайней мере, оставило след в моей памяти.

Когда мы переехали в Т., то в сентябре 1946 меня мама определила в музыкальную школу по классу скрипки. Я пытался учиться, но у меня оказался коротким мизинец, и мне просто было больно держать скрипку левой рукой и так выгибать руку, чтобы мизинцем доставать до 1-й струны. Мне действительно было больно. Я взбунтовался. К счастью, мама на мой бунт среагировала правильно и решила меня устроить на фортепиано. Я же вообще не хотел идти никуда, но она меня, плачущего, затащила в класс, где возле фортепиано сидела девочка моего возраста. Не могу сказать, смеялась ли она или нет (вроде бы нет), но я хорошо помню, что именно из-за ее присутствия и из-за того, что я был плачущим, я категорически отказался даже заходить в класс. Так меня отчислили из школы, хотя до сих пор я сожалею, что не научился играть на фортепиано. А в школу музыкальную я поступил уже в 7-м классе. Но это отдельная история. (Еще один пример, как родители не пытаются проникнуть в душевный мир ребенка. А ведь это формально благополучная семья, а ребенок, с точки зрения школы, – один из лучших. Но кого интересует душевный мир отличников. Вот с двоечниками педагоги возиться любят. Там есть результат. Он исправится недельки на две, а потом опять за свое. – М.Л.)

Еще один из эпизодов начальной школы. Все уроки в начальной школе, в том числе и уроки физкультуры, вела одна учительница. Но в третьем классе мы стали изучать еще и английский язык, который вела учительница, сыгравшая большую роль в моей жизни, ибо она стала потом в пятом классе нашим классным руководителем. Назовем ее Англичанка. Она как раз и уделяла внимание отличникам. Но, по-моему, это был выверт наоборот. Мы, чтобы получить пятерку, должны были отвечать лучше, чем те, которые учились на четверку и тройку. Я за ответ мог получить тройку, а другой за точно такой же ответ мог получить пятерку. В конечном итоге, чтобы получить пятерку, мне приходилось больше заниматься, но помню, что было обидно. (И правильно, что было обидно: все это отравляет жизнь детей. Ведь это несправедливо. Можно, конечно, собрать примерно одинаковых детей в один класс и там устанавливать одни требования. Конечно, учительница все это делала из хороших побуждений. Но куда ведут благие намерения, вы сами знаете. Ребенок будет считать, что мир устроен несправедливо. В принципе, это действительно так. Не следует приучать ребенка к таким понятиям, как справедливость, ибо справедливости нет, не было, не будет и не надо. Нужно просто научиться не давать себя в обиду без попытки изменить устройство общества. И это возможно! Этим мы и занимаемся на наших занятиях. А о справедливости мы еще поговорим на страницах этой книги. – М.Л.)

Заключение

Сейчас с большой уверенностью можно сказать, что Вечный Принц сформировался как нестабильная личность с рабско-тиранической позицией. Давайте заглянем в какую-нибудь из моих книг или в мои диссертации, и мы увидим, как будет развиваться жизнь нестабильной личности, т. е. сделать правильный прогноз и принять действенные меры. К сожалению, Вечный Принц пришел к нам не в 10 лет, а в 42. Тем не менее, когда ему было всего 10 лет, все уже было ясно.

А теперь отрывок из докторской диссертации…

Для лиц с нестабильными социогенами наиболее характерной является неустойчивость в позиции «Я», которая колеблется в зависимости от неосознаваемой оценки ситуации и реакций других людей. Для них состояние своей нестабильности становится обычным и влияет на другие позиции. При «Я+» эти личности больше напоминают лиц с позицией «Я+, ВЫ—, ОНИ+, ТРУД—». Они ведут себя как высокомерные люди. При «Я— отмечаются черты, характерные для комплекса «гадкого утенка»: «Я—, ВЫ+, ОНИ—, ТРУД+». Общую формулу личностного комплекса таких людей можно записать следующим образом:

У них как бы два побуждения и определения ситуации одновременно. Верхняя строка характеризует их в реальном социуме, а нижняя – во внутреннем отношении к другим. Они, как они считают, знают, что им нужно, но не могут этого добиться. Хотят общаться с одними лицами, но временно общаются с другими. Хотят работать на одном месте и заниматься одним, но временно работают в другом месте и занимаются другим, а в свободное время пытаются делать то, что их интересует. Любят одного человека – вступают в брак временно

У них имеются сильные внутренние запреты. Вначале в кризисных ситуациях появляется выраженная склонность к «уходу в болезнь», которая потом становится жизненным фоном и причиной для объяснения своих неудач, перекрывая по выраженности слабую социальную адаптированность, которая рассматривается как вторичная.

Здесь более выражена тенденция к появлению плюса в позиции «ТРУД». Начиная какое-то дело, люди с этим поведенческим комплексом не доводят его до конца, а оправданием для них служат их многочисленные заболевания. Эта двойственность во многом связана с тем, что воспитывались они в условиях повышенной моральной ответственности. В обучении были старательными, но многие так и не могли что-то закончить, кто техникум, кто институт, кто защитить диссертацию и т. п. На работе они были ведомыми, в семье обвиняли своих близких во всех неудачах. В сексуальных отношениях они вели себя высокомерно с теми, кого считали ниже себя, и подобострастно с теми, кого считали выше себя. Практически сексуальные отношения у них были с нижестоящими. Добиться успеха у своих королев они в принципе не могли из-за заискивающего, робкого или подобострастного поведения. Реальные сексуальные связи они считали временными, тогда как они оказывались постоянными. Работа, где они официально числились, им не нравилась. Они там отбывали наказание. Зато в свободное время занимались интересующей их работой добровольно и бесплатно. Если судьба в работе сталкивала с их «кумирами», получалось то же, что и в сексуальной жизни. Они не могли произвести должного впечатления, и счастливый случай уплывал у них из-под носа. Их жизненный путь сопровождался постоянно повторяющимися неудачными попытками завершить свои начинания. При этом каждая последующая попытка у них была более слабой, чем предыдущая, до тех пор, пока они не находили выхода в неврозе или психосоматическом заболевании. Основными заботами становились не попытки достичь эффективных результатов, но стремление избежать таких попыток или оправдать неудачи. И это определяло содержание их поведения в ситуациях, требующих принятия решения.

А теперь, дорогой мой читатель, постарайтесь определить, какова будет судьба Вечного Принца, если он не получит психологическую помощь. Правы вы или нет, вы узнаете на следующих страницах. Так мы учились сами и учили своих учеников определять судьбу человека. Иногда это можно сделать, узнав о первых пяти годах жизни. И наоборот, когда к нам приходят невротичные люди, по позе, построению фраз, мимике и жестикуляции можно почти без ошибок рассказать его биографию, стиль поведения и даже поведение в постели. Так что, дорогие мои читатели, не говорите, что вас кто-то обманывает. Все говорят правду о себе. Нужно только уметь считывать эту информацию.

Глава третья. Неполная средняя школа

Душевный Ад

Итак, в 5-м классе началась принципиально новая жизнь. Требования ужесточились. Появилось много учителей и такое лицо, как классный руководитель. Классным руководителем у нас стала Англичанка, молодая учительница (мы были ее первым классом), очень преданная педагогике, с не налаженной личной жизнью. (Все-таки лучше было бы, если бы учитель в школе был счастливым человеком. Тогда он мог бы быть идеальным примером для ребят. По-моему, нищета учителя и его семейная неустроенность сводят на нет все его воспитательные усилия. Он становится неубедительным. В Библии такая мысль подчеркивалась весьма категорично: «Нет ничего позорнее бедного воина и нищего учителя». Я добавил бы: и врача! Тяжело ребенку воспринять истину из уст плохо одетого, больного, с голодным блеском в глазах и часто озлобленного человека. Дети и подростки какое-то время нуждаются в образце для подражания. Если им не могут стать родители или учителя, то им становится подросток на улице или еще кто-нибудь другой, иногда с не очень хорошей социальной ориентацией. – М.Л.)Всю свою энергию она отдавала нам. Принципы управления у нее были автократическими. Приучала нас к очень жесткой дисциплине, в общем, была она действительно хозяйкой в классе. Мы ее уважали и побаивались, но не доверяли. (Мудрый Фрей говорил, что когда проигрываешь в уважении, выигрываешь в доверии. Я на это иду сознательно. Действительно, вначале в уважении проигрываешь, но потом уважение к тебе возвращается с прибылью в 100–200 % и уже навсегда. – М.Л.) Нельзя женщинам так управлять мальчиками. (Это не управление, а подавление. Оно порождает или рабов, или бунтарей. – М.Л.) Из нашего класса не вышло ни одного крупного руководителя, хотя пятый класс она составила из двух четвертых, отобрав самых лучших, с ее точки зрения, т. е. хорошо занимающихся и послушных, т. е. боявшихся отстоять свое мнение, т. е. трусливых. Как она оказалась не права! В параллельном классе было много хороших ребят, а к нам она взяла ребят, которые ничем себя потом не проявили. Но тем не менее, действительно, успеваемость у нас была лучше, чем в других классах, а с медалями окончили школу 8 человек. А вот из хулиганистых классов были ребята, которые затем заняли крупные руководящие должности.

Для меня же учеба превратилась в Ад. По русскому я стал получать двойки. Русистка ставила двойку за одну ошибку в домашнем задании. В общем, она была права. Внимательно переписывай – ошибок не будет. И правда, грамотность у нас у всех была хорошей. Диктанты, изложения и сочинения оценивались по обычным критериям. Я их точно не помню, но, по-моему, учитывались только ошибки. Содержание мы брали из учебника литературы. Но к ее требованиям я довольно быстро приспособился. Я бы был абсолютным отличником, если бы не русский язык и литература. Вот здесь иногда у меня бывали 4, и даже в четверти, хотя годовая была всегда 5. (Подозреваю, что учителя исправляли иногда его ошибки. Им тоже нужны были отличники. – М.Л.) Но правила все я помню и до сих пор. Правда, русский язык и английский съедали у меня все время. Хорошо,

Также не составляло для меня труда выучить остальные предметы. Память у меня тогда, по-видимому, была феноменальной. Я ничего не забывал и в 10-м классе мог без особой подготовки ответить то, что проходили за все 10 классов. По-видимому, учителя об этом говорили. И когда как-то подменяла нашу преподавательницу учительница химии в 19-м классе, то она спросила меня кое-что из программы 7-го, и я ей ответил. Потом она почти весь урок спрашивала меня. Но я-то вообще о своих способностях был самого обычного мнения, что делало мое пребывание в классе мучительным. Я злился на учителей, что те слишком долго объясняли само собой разумеющееся. В то же время я вызывал недовольство у своих одноклассников за то, что решал задачи, которые у них не всегда получались. Я раздражение свое на учителей не высказывал. Но зато ребята не упускали случая посмеяться надо мной, когда у меня неловко выходили упражнения на уроках физкультуры. Только потом с вашей помощью, Михаил Ефимович, я разобрался, почему в классе меня не любили. Здесь действовал треугольник судьбы: Преследователь – Избавитель – Жертва. Я чувствовал себя жертвой, но не осознавал, что и сам был преследователем.

Комментарий: Синдром отличника

Я уже вскользь упоминал о синдроме отличника. Теперь же этот комментарий пишу в основном для профессионалов. Здесь без терминологии не обойтись. Непрофессионалы могут эту статью пропустить или воспользоваться глоссарием. Но я здесь упускаю статистику. Думаю, что профессионалы не будут в претензии, а я уже не претендую на признание. Для меня это факт. Пишу в форме статьи. Кому будет неинтересно из-за некоторого количества терминов, можете пропустить.

Актуальность проблемы. 20-летнее изучение проблемы неврозов показало, что среди пациентов этого профиля образовательный, культурный и интеллектуальный уровень выше общей популяции и выше, чем у лиц, достигших успехов в своей жизни и занимающих довольно высокое социальное положение. Установлено, что среди аспирантов вузов число отличников достигает не более 10 процентов, тогда как практически каждый вуз имеет возможность укомплектовать аспирантуры линами, окончившими институт с отличием. Наш опыт лечения неврозов показал, что при успешном лечении отличники-неудачники, несмотря на, казалось бы, поздний возраст, довольно быстро достигали высокого статуса не только в плане здоровья, но и в своем социокультурном окружении, обходя тех, кто сумел благодаря психологической тренированности обойти их в молодости. При этом у них раскрывались такие способности, о которых они и не мечтали.

Получается парадоксальная ситуация, при которой люди с высоким интеллектом вместо того, чтобы приносить пользу обществу и себе, страдают неврозами и психосоматическими заболеваниями и испытывают душевные муки из-за того, что не смогли состояться как личности.

Все это предопределило цели и задачи исследования, которые сводились не только к разработке методов лечения больных неврозами и психосоматическими заболеваниями, но и к выяснению причин, приводящих к развитию синдрома отличника. Наиболее полно были изучены больные неврозами. Для их обследования использовался клинический, биографический и экспериментально-психологический методы. Они же получали разработанное нами комплексное лечение, которое включало в себя воздействие на психопатологический синдром, личностно-ориентированные методы психотерапии, воздействие на соматовегетативную симптоматику и выведение из стрессового состояния. Подробности этого подхода изложены в многочисленных моих публикациях. На этом я подробно останавливаться не буду.

Материалы и методы исследования. В данном сообщении будут изложены результаты обследования группы риска и работы с ними. Обследовались отличники учебы, окончившие школу с медалью, и выпускники вузов, окончившие институт с отличием, или, как они сами любят говорить при каждом удобном и неудобном случае, «с красным дипломом».

Методы исследования: биографический метод, примером которого является данная книга. Исследовались также темперамент, структура характера (социоген), эмоциональность, интеллект и другие психологические характеристики. В процессе работы с личностями – носителями синдрома отличника эти обследования повторялись. Кроме того, изучалось изменение качества жизни, социальное положение и пр.

Методы лечения были в основном направлены на коррекцию личностного комплекса. При необходимости назначались малые транквилизаторы (успокаивающие средства). Кроме того, все они обучались аутогенной тренировке и некоторым способам самокоррекции. Большинство лечилось амбулаторно вне рамок лечебного учреждения (на занятиях клуба КРОСС), не очень подозревая, что их лечат. Они обучались методике самокоррекции, умению общаться один на один (психологическое айкидо). Большинство из них обучалось также управленческим приемам. Некоторые посещали циклы психологии публичного выступления.

Всего было обследовано и скоррегировано 47 человек. Далее для изучения стойкости эффекта велось катамнестическое наблюдение в течение 3–10 лет.

Анализ полученного материала показал, что все страдавшие синдромом отличника воспитывались в условиях повышенной моральной ответственности, что привело к формированию нестабильного личностного комплекса, примером которого может быть личность Вечного Принца. Реже встречалось оранжерейное воспитание. Они в детстве подают большие надежды, но потом их, как правило, не оправдывают.

Общие признаки. Структура личности: способности выше средних, темперамент – чащечащечаще меланхолики, реже холерики, почти никогда флегматики или сангвиники. Структура характера: раболепствующие тираны, высокомерные, гадкие утята, реже снобы. Пациенты отличались высоким интеллектом и положительными социальными установками, часто гиперсониальными. В эмоциях – большой удельный вес тревоги. Тревожность довольно часто становилась чертой характера. При дальнейшем развитии тревожность переходила в страхи, и трусость становилась чертой характера. Это трусость – не обычная, а психологическая. Они боятся выглядеть несостоятельными в глазах социального окружения. Компенсаторным моментом является такая черта, как перфекционизм – стремление делать все в совершенстве, что приводит к лишней трате сил при выполнении обычных заданий. В результате развивается повышенная утомляемость, падает работоспособность. Постепенно эмоциональный фон проявляется общей подавленностью, затем глухой тоской, выраженность которой постоянно повышается. Дело часто заканчивается ощущением бесцельности, бессмысленности и бесполезности своего существования, чувством одиночества, психологической раздвоенности. За профессиональной психологической или психотерапевтической помощью обращаются поздно, ибо болезнь дебютирует психосоматическими симптомами, и их можно видеть на приеме врачей практически любой специальности.

Среди этих заболеваний чаще всего встречаются сердечно-сосудистые расстройства: от колебаний артериального давления до инфарктов миокарда и кровоизлияний в мозг. Могут наблюдаться также перебои сердечных сокращений. Терапевты ставят им разные диагнозы, но чаще всего нейроциркуляторная дистония.

На втором месте стоят ощущения, исходящие из желудочно-кишечного тракта. Тогда ставятся диагнозы хронического гастрита или колита, дискинезия желчных путей и пр. Врачи это знают, читателей-непрофессионалов не хочу переутомлять медицинской терминологией. Встречаются и такие болезни, как язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки.

Беспокойства со стороны дыхательной системы проявляются затруднениями вдоха, покашливаниями, лающим сухим кашлем, спазмами и пр. В медицинской документации можно прочесть следующие диагнозы: хронический трахеит,

Посещения уролога заканчиваются формированием таких диагнозов, как хронически простатит, хронический цистит и np.

Больных с синдромом отличника можно встретить на приеме у невропатолога, эндокринолога.

Женщины с синдромом отличника часто посещают гинеколога.

Несложный анализ показывает, что эти ощущения носят характер психологической защиты. Частые позывы на мочеиспускание позволяют не встречаться с противоположным полом, гинекологические болезни позволяют избегать сексуальных контактов с нелюбимым мужем, а язвенная болезнь становится хорошим приемом ухаживаний за своей женой, которая давно охладела к своему мужу. Но тем не менее вынуждена готовить мужу диетическое питание и уделять ему внимание (жалость вместо секса). Нарушения мозгового кровообращения позволяют несколько месяцев не выходить на нелюбимую работу, где имеют место конфликтные отношения, а тяжелое соматическое заболевание становится мощным психологическим лекарством, которое объясняет и оправдывает несбывшиеся ожидания и мечты. «Если б я не заболел…» Тогда свою несостоятельность можно списать на обстоятельства. Когда пациенты обучались правильно себя вести и решать свои проблемы, то и все симптомы проходили, и даже болезни.

Кроме того, кроме соматической патологии, развивается и психопатологическая симптоматика, которая коррелирует со структурой личностного комплекса. Особенностью психопатологической симптоматики является их 100 %-ная обратимость при коррекции личностного комплекса, обилие симптомов в эмоциональной сфере; никогда эта симптоматика не переходит в психоз; никогда не развивается слабоумие.

Чаще всего встречается навязчивость, нередко в форме всевозможных страхов. Отличники полностью понимают нелепость этих страхов, но ничего не могут с этим поделать. Страхи могут быть самыми разнообразными. Всего их описано около 400. Но чаще всего встречаются страхи заболеть тяжелым заболеванием. Прибавьте к болезни слово «фобия» («страх» по латыни) и вы получите название страха. Туберкулофобия – страх заболеть туберкулезом, сифилофобия навязчивый страх заболеть сифилисом. Сейчас начинает встречаться СПИДофобия. Может быть, со страху мы моральными станем. Отличники часто боятся открытых пространств, замкнутых помещений, высоты и т. п. Не называю все это медицинскими терминами, чтобы не разбух глоссарий. Но самый большой бич отличников – это «социофобия». Навязчивый страх выступлений в обществе, контактов с начальником, любимым человеком. Если все эти расстройства длятся достаточно долго, то отличники становятся депрессивными, тоскливыми.

В общем, депрессия становится королевой отрицательных эмоций. Все расстройства идут оттуда.

Паранойяльные расстройства проявляются возникновением сверхценных идей, пунктиком вокруг которых крутится вся жизнь больного. То он борется за справедливость, то мстит за обиду, то судится по мелочам. Лучше было бы забросить все это и начать что-то новое.

Реже отличники обрастают истерической симптоматикой. Здесь все может наблюдаться, ибо истерия – великая симулянтка.

Ну а венчает всю симптоматику депрессия. Польза ее заключается в том, что отличник начинает думать о себе, перестает суетиться. Это сберегает силы. В состоянии депрессии ему можно растолковать, что источником всех его бед является он сам. Когда отличник в депрессии, его легче всего лечить. Иногда я сам довожу его до депрессии; лучше соображает.

Так разбазаривается наш золотой генетический фонд. Отличник не может не творить. Если он не сотворит чего-нибудь, он сотворит такую болезнь, в которой не смогут разобраться лучшие представители нашей медицины. Но все болезни рушатся, как только отличник начинает заниматься собою, растет и творит.

Что делать, ума не приложу. Я неоднократно выступал на всевозможных совещаниях, где предлагал возиться не с двоечниками. Не требовать от отличников отличной учебы, а собирать их вместе. Предлагал я и многое другое. Конечно, ничего добиться я не мог.

Ненужное соперничество

С этого же класса началось мое соперничество с Шишкой. Я не соперничал, как и он. Мы не соперничали. Скорее всего, соперничали наши родители. Учителя немножко нас стравливали. Шишкой его прозвали ребята за то, что какое-то время он был старостой. Это соперничество нам, собственно, навязали, и вот как. Шишка был сыном маминой подруги, а точнее, приятельницы. Он был наполовину русский, наполовину еврей. Прически у нас были одинаковые, как смушки каракуля, волосы, а носы смотрели в разные стороны – мой вниз, его – вверх. Он был скорее сангвинического, а я, пожалуй, меланхолического темперамента. Меня считали усидчивым, а его талантливым. Почему-то считалось, что я все беру задом, хотя, собственно, на учебу я времени почти не тратил. А в последующем приспособился домашние задания, особенно по математике, делать на переменках. Правда, я много читал, но, насколько помню, много размышлял. Скорее всего, это была умственная жвачка несколько хронически депрессивного, недовольного и неуверенного в себе ребенка. В общем, скорее всего, я жил своим внутренним миром.

В пятом классе выявились мои способности к декламации, и я стал участвовать в художественной самодеятельности. Читал всякие стихи, выступал на конкурсах, но дальше городского не проходил. Репертуар у меня был небольшой. Всего два стихотворения. Одна басня С. Михалкова. Что-то про рубль и доллар. Я до сих пор помню ее почти наизусть. Воспроизвожу по памяти:

Американский доллар важный,

Который нынче лезет к всем в заем,

Однажды с советским встретился рублем.

И ну куражиться,

И ну во всю хвалиться:

Передо мной открыты все двери, все границы.

Там было еще что-то. Доводы рубля я не запомнил. Но конец басни помню хорошо. В общем, в басне он победил. Доллар смутился. А Рубль гордо сказал:

А ну посторонись, советский рубль идет!

Это стихотворение ставила мне преподаватель литературы из соседней женской школы. Особенно долго репетировали последнюю строчку. При этом я еще что-то делал руками.

Второе стихотворение было очень длинное и смешное, как два неудачливых приятеля пытались мнемотехническими приемами запомнить номер телефона. У них ничего не получалось, так как они забывали первое число, так повторялось несколько раз, но все-таки каждый раз они телефон забывали и другу своему в конечном итоге не звонили. На районном смотре я запутался сам, что-то подзабыл, и больше с этим стихотворением не выступал. А вот с долларом и рублем я попал на городской смотр. Но дальше меня уже не пускали. Артистичности во мне не было. Продвигался, наверное, за счет политического репертуара.

Шел 1949 год. Страна готовилась отметить 70-летний юбилей И. В. Сталина. И тут меня взяли в оборот. Репетировали мы по вечерам и за счет уроков физкультуры. Я стал солистом монтажа. Таких солистов было 19 человек; 5 мальчиков и пять девочек. Мы выстраивались в ряд на сцене, а между рядами было еще очень много пионеров. В театре сидели наши мамы и папы и слушали доклад, концерт и наше приветствие и жутко нами гордились, особенно теми детьми, которые пролезли в солисты. Думаю, что родители от

Мой отец был тоже ярый ленинец и приверженец советской власти. Он даже полагал, что доживет до коммунизма. Он не раз говорил, что если бы не революция, то он никогда бы не стал врачом. Он даже мне разрисовал, как будет все это происходить. Постепенно будут снижаться цены. Потом некоторые товары будут продаваться бесплатно: спички, соль, газ, вода. Станет бесплатным общественный транспорт. Далее он уже не мог рисовать картины. Но я могу четко сказать, что в тот период я ему верил. И не настораживало меня то, что почти ежедневно родители мне говорили, что в школе я должен быть осторожным и ничего не говорить против советской власти и вообще не говорить о политике, так мне ничего не будет, а их могут посадить, а без них прожить мне будет трудно. Может быть, еще и поэтому в школе и на улице я больше молчал. Здесь получилась, наверное, та же картина, как с употреблением матерных выражений. Я не мог, наверное, говорить неискренне. То есть в одном месте говорить одно, а в другом месте говорить другое. Вот почему я и в школе был молчаливым. Затем, когда стало можно говорить, то мне кажется, что я стал чрезмерно болтливым. Это была компенсация за многолетнее молчание или просто вылезла на божий свет моя натура. Говорить-то я начал больше, но пугливость у меня осталась, что было источником многих переживаний. Об этом несколько позже.

С папой я общался гораздо меньше, с мамой очень часто. Сколько я помню, она всегда спрашивала, кого я люблю больше, ее или папу. Я говорил, что одинаково. Она все-таки добивалась от меня, чтобы я сказал, что ее люблю все-таки чуть-чуть больше. Я ей это говорил, я соглашался со всеми ее доводами. В действительности она поступала не всегда мудро, может быть, даже глупо. Если честно сказать. К отцу, несмотря на все ее старания, я все же относился лучше. Сейчас я понимаю, что это работа моей мамы. Не знала она принципа сперматозоида.

Обстановка в семье в принципе, как я сейчас понимаю, была спокойная. Отец не пил и вообще сидел на диете. С работы приходил домой вовремя, и если бы мама мне все не рассказывала, то я бы и не знал этого. Может быть, я и не обратил бы внимания на то, что на улице они никогда не шли под руку, и нередко отец шел впереди нее. Я ни разу не видел, чтобы они хоть раз поцеловались даже при прощании. Отец довольно часто придирался, а может быть, и по делу (не любила мама особенно заниматься хозяйством), что в доме нет должного порядка, вспоминал, какой порядок был в немецких семьях, который он наблюдал во время службы в Германии. Кстати, помню, что и я как-то в таком же плане на нее поддакивал. Отец как язвенник ежегодно ездил в санаторий. На службе его довольно быстро повысили, и он стал доверенным врачом градообразующего завода. Подчинялся ЦК профсоюза. Потом эту должность ликвидировали. Я только знаю, что в его функции входило распределение путевок. Он их настолько честно распределял (рабочие получали всегда свою долю), что входил в конфликт с председателем месткома завода. Его пытались ублажать, но он отказывался от всех благ, чтобы «не быть обязанным». Мама его осуждала и говорила это мне. Материально мы жили еле-еле. Мясо было не каждый день, но он, как коммунист в кинофильмах, мучился, но не пользовался своими возможностями.

И я вслед за ним вел себя точно так же. Я считал, что пионер не должен давать списывать, а должен разъяснить отстающему ученику смысл задачи. Теперь-то я понимаю, что мне надо было дать списать хотя бы одному, а потом необходимо было, чтобы переписали у него. Поскольку нередко было так, что только я один в классе решал задачу, то понятно, что меня учителя хвалили, и теперь мне уже понятно, почему меня, мягко выражаясь, не любили ребята. И лишь в старших классах я внял увещеваниям матери, которая советовала дать мне списывать им без всяких разъяснений.

Делал я и определенную карьеру как пионер. Ни старостой, ни председателем совета отряда я не был. Но после пятого класса мне поручили вести районный слет пионеров. Он всегда проходил в конце учебного года очень торжественно. Выстраивались в парке на площади пионерские дружины всех школ, все отдавали рапорта, потом переходили в летний кинотеатр. Там читались какие-то доклады. Вот председателем этого слета я и был, точнее, куклой. Рядом сидел кто-то из взрослых и все мне подсказывал. Я в точности все выполнял. По-моему, накладок не было. Что такое ведение собраний, тогда я не понял. Это пришло уже намного позже. То, что я был на виду, мне нравилось, а особенно моему отцу, Он мною гордился. Кстати, на следующий год ведущим слета был назначен Шишка.

Но вернемся к взаимоотношениям в семье. Отец часто приносил бумаги домой и нередко дома работал. Иногда мы по вечерам играли в карты в довольно сложные игры. И как мама ни старалась, чтобы я любил ее больше, мне представляется, что к папе я относился с большей теплотой.

Рассказы матери все-таки иногда на меня как-то действовали. Помню, что на одном из уроков английского языка я думал не об уроке, а о семье, и у меня на глаза навернулись слезы. Проницательная учительница спросила, не случилось ли что в семье. Помню, что я на провокацию не поддался и ничего ей не рассказал. К. этому времени мама вынуждена была устроиться на работу. Хотя отец и занимал очень высокую должность, но он никогда не пользовался ею для получения дополнительных прямых или косвенных доходов по принципиальным соображениям и чтобы не быть обязанным.

Так вот, мама устроилась на работу. Зарплата у нее была почти втрое ниже зарплаты отца, но ей удалось ее повысить разными способами, но такими, что посадить ее

Я вырос таким же идейным. Уже позже в моей практике был такой случай. Меня попросил один коллега полечить амбулаторно его знакомого. Я согласился. Дела у больного пошли на лад, и после 4-го свидания с ним он предложил мне оплачивать и договариваться о встречах напрямую, без посредников. Но я все-таки унаследовал идеологию отца. Я не знаю, следовал ли я из страха или из принципиальных соображений. Иногда мне кажется, что из страха. (Уверен, что репутация о нем как о дураке, в крайнем случае, как о человеке не от мира сего, была точна. И зря сомневается Вечный Принц. Из страха он благодарности не брал. – М.Л.).

Меня остро мучило чувство несправедливости. Особенно запомнился мне такой случай. Кто-то из учеников плохо отвечал на уроке русского языка. Я ему попытался подсказать, но поскольку все незаконные вещи мне плохо удавались, я попался, и учительница мне поставила по русскому языку два. На следующем уроке, по литературе она меня спросила, и я получил пять. На следующем уроке я тоже получил пять. Итак, в дневнике у меня была одна двойка и две пятерки. Я считал, что это несправедливо. Я бы понял, если бы мне поставили двойку по поведению, а не русскому. Тогда я вряд ли бы залил этот лист чернилами, так что опенок разобрать не было возможности. Родители мне этот лист заклеили. Конечно, все вскрылось. Вызывали родителей. Англичанка потребовала принести ей дневник. Я так и не принес. Она пошла, взяла его: сама и выставила двойку и две пятерки. (По школьным правилам того времени дневник всегда лежал на парте.) В общем, сейчас все это выглядит мелочью, но здоровья все это не прибавляет. Думаю, что этот эпизод не способствовал развитию моей личности. Думаю, что и для общества он вряд ли был полезен. Как на все это реагировали ученики, я не помню.

Здесь же начал меня преследовать учитель физкультуры, который называл меня колбасой (я был полноват). Лет до 10–11 я был таким же худым, как все мальчики. Осталась фотография из пионерского лагеря, где у меня, как и положено, торчали все кости. А полноватым я стал вот при каких обстоятельствах. Я почему-то считался очень болезненным мальчиком, хотя, насколько я себя помню, я никогда больным себя не чувствовал. Когда начинались репетиции, то снимали меня всегда с урока физкультуры. Я испытывал облегчение и охотно ходил на репетиции, когда они были. Что-то было не в порядке с этим учителем. Когда я не мог потянуться, то он кричал примерно следующее: «Уйди с урока! Уйди с урока! Уйди с урока, колбаса! Видеть все это не могу». Начинал он тихо, а потом тон голоса постепенно повышался. По-видимому, я не очень быстро уходил с урока.

Комментарий: Гимназия происходит от слова ГИМНАСТИКА

Лучше было бы для Вечного Принца, если бы его снимали с уроков математики. Не попал бы в порочный круг. Чем хуже он развивался физически, тем хуже были его отношения со сверстниками. Если бы он стал чуть похуже учиться по математике, отношения со сверстниками у него бы улучшились. Позабыли у нас, что гимназия происходит от слова «гимнастика». Вспомните, как оценивалось физическое развитие у древних греков.

Вообще-то интеллект – тяжелая крыша. Физическое здоровье – необходимый атрибут успешной интеллектуальной деятельности. И вообще интеллигент от рабочего должен отличаться только интеллектом. Несмотря на малые размеры, я все-таки этот комментарий выделил в отдельный подзаголовок в силу его важности. Очень плохо физически у нас развиты ребята, особенно отличники. А это не способствует кровообращению головного мозга. Кроме того, хорошее физическое развитие улучшает самооценку и общение. Мои размышления на этот счет привели меня к тому, что я согласился с мнением, высказанным в одной научной статье (не помню автора), что у интеллигента должна быть обязательно и рабочая профессия. Так, на всякий случай. Или хобби этого плана.

Всякая всячина

Как я уже говорил, отец был довольно большой «шишкой», и я начиная с 1947 года, ежегодно ездил в пионерский лагерь. Более того, мне запомнился один такой эпизод. Наш, отряд ушел в поход. Мы весь день бродили с пионервожатым и, по-видимому, задержались дольше, чем это нужно. Поход в горы, покрытые лесом, был очень интересный. Мы там собирали ежевику, кизил, купались в речке, впервые увидели орехи. Кто-то нашел черепаху. Возвращались уже поздно, и хотя было лето, по-моему, уже темнело. Тогда пионервожатый, когда мы уже были на прямой к лагерю и 77 сбиться с дороги не могли, попросил того, у кого еще были силы, побежать и предупредить, что отряд возвращается. Вызвались два мальчика. Один из них был я. Мы вместе побежали. Не помню, какое это было расстояние, но прибежали мы минут на 15 раньше, чем пришел отряд, и ужин уже накрыли.

Теперь я понимаю, что из меня бы вышел неплохой стайер. Я и сейчас медленно врабатываюсь, устаю, а после 23 часов работы вдруг все проходит. Я чувствую себя свежим, и могу работать до бесконечности, не испытывая какого-либо утомления. Да и сейчас, что такое утомление, я не знаю. Но чтобы не выделяться, я иногда говорю, что устал. Но усталость у меня даже после тяжелой работы проходит. Через несколько минут. Кстати, в лагере я практически сам научился плавать буквально через несколько дней. Мы брали наволочки, надували их и заплывали с ними на глубину. Так вот у меня наволочка сдулась, и я поплыл. Думаю, что если бы меня обучал плаванию наш учитель физкультуры, плавать я бы не научился. Через много лет только я понял, что все это время я не плавал, а барахтался. Но это отдельная история.

В лагере я тоже участвовал в художественной самодеятельности и был вместе на репетициях с моей «любимой женщиной» Певицей, которая, по-моему, со мной даже и не разговаривала. Ребята тогда даже песню сочинили и пели на мотив популярной тогда

(Есть у меня небольшая, страниц на 20, статья «Психология красоты», где я пытаюсь обосновать, что каждый край своей красотой, что всегда найдется человек, которому ты покажешься красивым. И что не стоит много сил тратить на внешнюю красоту. Одухотворенность делает человека таким красивым, что внешность его просто перестаешь замечать. Красота – вещь хорошая, ее можно использовать, но как визитную карточку, а не как знамя. В этой же статье я показал трагическую участь тех, кто решился жить за счет своей красоты, а не за счет приобретения навыков. И не в полноте дело. Вечный Принц не умел общаться со сверстниками. Более того, интуитивно он стал избегать этого общения. Компенсировал он его интеллектуальным развитием и попал в порочный круг. Чем интеллектуальнее он становился, тем менее интересным становился для своих сверстников. Я знаю некоторых отличников, которые специально начинают бузить. Однако бузить они не умеют и авторитетом у дебоширов не пользуются. Развивается депрессия. При правильном педагогическом исходе человек бы вверх рос, а не к врачам ходил. – М.Л.)

В 1949 году отцу выделили участок под сад. Это был первый участок, который вообще дали рабочим. Тогда в теории марксизма-ленинизма бытовало мнение, что крестьянство плодит капитализм в большом масштабе, и на какую-нибудь молочницу или торговку семечками мы, зараженные этой идеологией, смотрели как на представителя акул капитализма, которые хотят уничтожить первое в мире социалистическое государство. Мое поколение так и не излечилось от этой заразы и до сих пор славит Сталина и все, что с ним связано.

Землю давали только выдающимся людям завода. Это были или начальники или знатные рабочие. Взял землю и папа. Ван участок был на привилегированном месте. Близко к дороге. Рядом были такие лица, как председатель месткома, завэлектрослужбой завода, инспектор по труду и заработной плате, несколько стахановцев и т. н. Потом многие начальники отказались от своих участков, и возле нас появились и рабочие. Тогда еще не было, чтобы на начальство кто-то из подчиненных работал в его квартире или саду.

Вначале мы все ходили друг к другу в гости. Заборов не было. Делились все друг с другом, чем могли. Папа сразу же посадил весь сад. Это было весной 1959 года. Набор растений был следующий: 8 вишен, 8 слив и 8 абрикосов, по периметру посадил 20 кустов винограда (30 м, задний край был засажен малиной – 20 м). Второй бок был засажен черной смородиной, а перед – 20 м остался пустым. Потом мы там посадили виноград. Все это, как потом выяснилось, было не вполне рационально. Абрикосы в конечном итоге все вымерзли. Вишни, кроме одной, оказались несортовыми, и 6 деревьев были выкорчеваны. Сливы тоже оказались, кроме одного дерева, ни туда, ни сюда. Через несколько лет на виноград напала филлоксера, и его вырубили, да так мы потом его не восстановили. Но я помню, что в первый год. Мы посадили дыни и арбузы, и их было много, хотя ухода, конечно, не было никакого. Пришлось нанимать машину. Мы ели, и соседи ели. Продавать урожай никому в голову не приходило.

В сад мы ходили только с папой. Мама отказалась. Я помню, мы ездили туда на велосипеде. Тогда, по-моему, это был шик. В доме (4 этажа, 32 коммунальных квартиры, практически более 70 семей) мы были единственными. Те меня научил кататься на велосипеде. Наш сад был за городом, до него было 3 км. (Сейчас он оказался внутри городской черты. Сюда ездит рейсовый транспорт, за ним построен уже педагогический институт. Но тогда была только грунтовая дорога.) Запомнил я один забавный случай. Папа посадил меня на велосипед. Я поехал, а как остановиться, не знал. По-моему, ему пришлось пробежать довольно много, пока я не зацепился за какую-то кочку и не упал. Но, насколько я помню, ничего со мной не произошло. Потом как-то довольно быстро я научился кататься на велосипеде. Седло скручивалось, и я ездил. Пишу об этом подробно, так как в последующем я считал, сад испортил мне жизнь. Сейчас я, конечно, так не думаю.

В начале 1952 года отца снова призвали в армию. Говорят, его хорошо при этом обманули. Обещали большую должность, примерно такую, с какой он ушел, т. е. подполковничью, а сделали врачом строительного батальона, который был направлен на строительство Волго-Донского канала. Поехал он один. Как он сам объяснил, это для того, чтобы я не менял школу, ибо часть довольно часто перебрасывали с места на место. Кроме того, нужно было беречь в Т. квартиру. Кстати, провидением мой отец особым не отличался. Когда он был доверенным врачом, ему предлагали двухкомнатную изолированную квартиру в отстроенном после войны доме в центре района, но он отказался по следующим причинам:

1. У нас уже есть квартира, а другие нуждаются.

2. Квартира ведомственная. Если с завода уйду, то выселят из квартиры.

Но буквально через несколько месяцев его призвали в армию и, конечно, его никто бы и не трогал. Да вскоре это правило отменили.

Был я практически один. У нас была большая ватага ребят, которые учились в одном классе. В нашем же доме была группа девочек, которые учились на класс старше, были из интеллигенции, тихони и начитанные. Так вот, наши их преследовали, но в принципе они хотели, чтобы девочки рассказывали им сказки. Иногда они это делали, а иногда не хотели. Вот тогда ребята за ними и гонялись. Я в этой компании не участвовал. Но как-то я был с ребятами, а они предложили подойти к «взрослым». Я и поплелся. Зачем – сам не знаю. Как выяснилось, сказок я знал не меньше, чем они. (Это были, конечно же, сексуальные действия. Ребята знали о начитанности Вечного Принца. – М.Л.). Тем

Комментарий: Как учителя наказывают не зачинщика, а неопытного

Мой опыт преподавания в средней школе и анализ клинического материала убедительно показал еще одну особенность психологического климата в школе. К сожалению, в школе карьеристов-ребят очень мало. Я хочу подчеркнуть, что в слово «карьерист» я не вкладываю ни грана отрицательного смысла. Мы все появляемся на свет Принцами и Принцессами для того, чтобы стать Королями и Королевами, т. е. реализовать свои способности и стать такими, какими мы должны стать, т. е. профессионалами экстра-класса со своими собственными приемами работы. Только так можно реализовать свою индивидуальность, стать личностью, стать незаменимым.

В процессе воспитания эту индивидуальность начинают вытравливать еще в первые пять лет жизни, затем все это продолжается в школе. Я не информирован о состоянии нашей школы. Просто те, с кем я имел дело, были плохо воспитаны родителями, садиком, а потом это закреплялось в школе, да и в институте тоже. Те же, кому повезло, кто получил правильное воспитание, ко мне за помощью не обращались. У них жизнь сложилась хорошо. Так вот я о тех, кому не повезло. В тех школах, где учились мои подопечные, учителя авторитетом не пользовались, и не пользовались авторитетом у ребят те, кто пользовались авторитетом у учителей, т. е. отличники, которые как раз и составляли карьеристскую группу. Отличная учеба требует уединения. Поэтому эта группа не была спаянная. Тогда как разгильдяи отличались сплоченностью, и за пределами занятий именно они правили бал. К ним стремились попасть и отличники. К сожалению, лидеры разгильдяйских групп пользовались у ребят большим авторитетом, чем учителя. Карьеристы тоже пытались участвовать в их шалостях, но у них это плохо получалось. Когда шалости прорывались наружу и становились известными учителям, то попадались малоопытные в хулиганстве, присоединившиеся к ним отличники. Их и наказывали, а зачинщик оказывался нетронутым. Исход был в нескольких вариантах. Или отличники прекращали общаться с большинством учеников и оказывались в изоляции, или прекращали хорошо учиться. Этим я объясняю падение успеваемости многих отличников с появлением у них сексуальных интересов в старших классах.

Тяжелое положение отличников объясняется еще и тем, что учителя неосознанно стравливают отличников и разгильдяев, ставя первых в пример последним. Я ужаснулся тому, как тянется лес рук, когда кто-то из учеников плавает у доски. Ведь эти ребята неосознанно хотят выделиться за счет другого ученика. Как вы думаете, как будет Вася, отвечавший у доски и получивший двойку, относиться к Пете, который его дополнил и получил пятерку и похвалу учителя?

Я в своей педагогической практике этим выскочкам задавал такие вопросы, на которые они явно не могли ответить. Вскоре у меня на уроках они в таких случаях тянуть руки перестали. Кстати, обстановка в классе стала лучше.

К чему я призываю? Да ни к чему. Просто думайте об отдаленных последствиях своих воспитательных воздействий.

Всякая всячина (продолжение)

Меня они не трогали, иногда, правда, беззлобно подсмеивались. Я, конечно, обижался. Но их лидером был мой одноклассник, который дружил и с ними, и со мной. Он был остер на язык, но меня не трогал, так как я давал ему списывать по математике. Остальные предметы он осваивал неплохо. После из него вырос довольно крупный юрист, кандидат наук, доцент и пр. Он и тогда все судил. Фактически он был моим единственным другом. Да, он у меня был один, только я не был его единственным другом. Более того, у него где-то была еще своя, более важная для него жизнь, чем дружба со мной. В эту жизнь меня не пускали, а может быть, мне в ней нечего было делать. Такое повторилось и позднее в институте.

Комментарий: О проекциях и вытеснениях положительных качеств

В современной психологии и психотерапии есть такое понятие, как психологическая защита. Под ней подразумеваются неосознаваемые психологические процессы, которые снимают действие психической травмы. Это фактически психологический транквилизатор, который вырабатывает сам организм. А лекарство есть лекарство. Но, к сожалению, лекарства помогают, но, к счастью, ненадолго. Человек перестает надеяться на лекарства и начинает работать над собой. Чаще всего встречается вытеснение, т. е. такая форма психологической защиты, при которой психотравмирующий фактор вытесняется из сознания.

Примером вытеснения может служить такой факт, как отрицание гибели близкого человека, хотя все свидетельствуют об этом. А раз факт не признается, то и горевать не нужно. И, как следствие, человек отказывается заводить, новые связи и может остаться одиноким.

Что еще вытесняется? ЧащеЧащеЧаще всего – трудно реализуемые желания. Примером тому может служить басня «Лиса и виноград», где Лиса отказалась принимать меры по добыче винограда, объявив его зеленым. Ей удалось вытеснить в бессознательное свое неумение добыть виноград. Однако неисполненное желание рано или поздно внедрится в сознание. Лучше было бы сразу признать, что ты что-то не умеешь делать, научиться этому и потом все-таки добыть виноград.

Вытесняются также и отрицательные личностные качества. Тем не менее они не исчезают, они остаются, они есть! Куда они деваются? Проецируются на других людей! Фактически невротичный человек отбрасывает свою «психологическую тень» на другого человека и общается не с собеседником, а худшими качествами своей души.

Прислушайтесь к тому, как вас оскорбляют, дорогой мой читатель! Ведь здесь человек дает тебе характеристику. Но если ты на это обижаешься, то, значит, это качество у вас есть. «Ты сердишься, значит, ты не прав». Использование этого правила поможет тебе разобраться и в людях, и в себе.

Если некто обозвал меня глупцом, то это прежде всего относится к нему. И здесь нет ошибки. Если я умный, а он меня назвал глупцом, то кто он? А если я действительно глупец, а он меня назвал таковым, то кто он? Конечно, дурак. Ну какой умный человек будет связываться с дураком! Еще в Библии писалось: «Не спорь с глупым по глупости его, чтобы не стать подобным ему, не спорь с глупым по глупости его, чтобы он не возвысил себя в глазах своих». Но если ты обиделся на это, значит, он прав.

К сожалению, не осознаются и положительные качества. Это беда многих умных людей, как подчиненных, так и начальников. Они проецируют на

Шерлок Холмс советовал нам, чтобы мы правильно оценили интеллект партнера. Тогда мы сможем спрогнозировать его действия.

Беда Вечного Принца, что он свой интеллект проецировал на других. Ему не нужно было детальных объяснений, а другим были нужны. Многие начальники, не зная своих подчиненных, проецируя на них положительные качества, которых в них нет, дают подчиненным такие приказания, которые они в принципе выполнить не смогут, а потом еще и сердятся на других, когда стоит сердиться на себя. В общем, думайте, дорогой мой читатель. Это сохранит вам здоровье и позволит избежать многих неприятностей. «Вот Михаил Ефимович, знать бы мне все это раньше», – не раз он говаривал, когда узнавал от меня все это. Увы, я и сейчас не знаю, как сделать так, чтобы людей сразу воспитывали правильно и чтобы не надо было перевоспитывать. Я не знаю, как затянуть в нашу систему тех, которые еще пока не больны, пока у них нет неприятностей. Вот и вчера с лекции ушел один парень, у которого неминуемо будет нервный срыв лет через семь.

Дела семейные и дворовые

Позже я понял, с вашей помощью, М. Е., почему у меня не получалось объяснить математические правила, а другие науки я мог объяснить более или менее прилично. Теперь-то я понимаю, почему из гениальных спортсменов редко получаются гениальные тренеры.

Когда отец ушел в армию в начале 1952 года, мама по-прежнему катила бочку на него. Она считала, что он пошел в армию, чтобы с ней разойтись. И не во мне было дело. Папа ей сказал, что, пока он служит, мама никогда с ним ездить не будет. Но он при каждом удобном случае приезжал на несколько дней домой. Все же мать летом 1952-го поехала в Волгодонск к отцу на открытие Волго-Донского канала. Вернее, поехали мы. Каюты, конечно, у нас не было. Ночевали мы на палубе. Все путешествие заняло дня три. Мне, конечно, было все нипочем, но мама, по-моему, как следует намучилась. Во время пребывания в Волгодонске мне запомнились беседы о строительстве Волгодонска, заключенных, с которыми отцу иногда приходилось иметь дело как врачу. Строительный батальон принадлежал к внутренним войскам. И отец носил форму МВД. Она немного отличалась от военной формы. Потом я понял, почему некоторые люди смотрели на него со страхом. Был я и на открытии канала. И помню, что была совершенно необозримая толпа. Запомнилось, что на концерте, который давали на площади, выступали Михаил Александрович и Клавдия Шульженко, звезды эстрады того времени.

Пробыли мы в части несколько дней и уехали в Т., где я опять продолжал висеть на турнике. После того как отец был повторно призван в армию, я уже в лагерь не ездил. Внешне никакого скандала не было, но потом мне мать рассказала, что к нему приезжала его ПИЖ, которую он в части представил как жену, и вдруг является мама вместе со мной. Но если бы мне мама об этом не рассказывала, то я бы сам не догадался. В части у отца мне очень понравилось. Там был турник, на котором я уже мог кое-что делать, что для отца было полной неожиданностью. Помню, что уже тогда он намерил мне давление 140/90, что для 14-летнего подростка было многовато. Кроме того, мне понравилось само путешествие по Дону.

Дело в том, что летом 1952 года (я к этому времени закончил 7-й класс и неполную среднюю школу[1], парень из нашего двора, студент 2-го курса медицинского института и акробат 1-го разряда, установил за домом турник, и мы, мальчишки, все на нем кувыркались, подтягивались. В общем, июнь и июль я провисел на турнике. Назовем парня Акробат. В дальнейшем нас связывала многолетняя дружба. Тогда же любимцем его я не был, хотя к турнику меня подпускали. За два месяца я научился делать много упражнений – переворот в упор, подъем разгибом (склепку). Были еще какие-то сложные элементы. Кроме того, если раньше я мог подтягиваться только один-два раза, то тут я уже это делал до 10 раз. Стали конструироваться мышцы. Занятия, конечно, проходили бесконтрольно, и к третьему месяцу я чувствовал некоторую боль в области сердца. Отец Акробата был инспектором районо, очень интеллигентным человеком, мать никогда не работала. К этому времени его старший брат умер от туберкулеза. Семья жила отгорожено. Отец не общался с мужчинами, а мать не контактировала с женщинами нашего дома, и об этой семье мы ничего не знали. То есть знали только то, что видели. Много позже Акробат станет моим первым учителем по психиатрии и другом до сегодняшних времен.

Несколько слов о жизни двора. Она тоже была структурирована. Кто-то из мужиков поставил довольно длинный стол и над ним столб с фонарем. Там был своеобразный мужской клуб, где собирались мужчины и играли в домино непосредственно под фонарем, а подальше играли в шахматы. А когда мы подросли, когда стали совсем взрослыми, то стали играть в преферанс. Днем в домино и шахматы играли мы, а вечером нас вытесняли взрослые. Потом во дворе построили еще один квадратный стол. Там женщины, наши мамы, беседовали, а попозже стали играть в лото. Кроме того, были лавочки на выходе из подъездов. На них сидели старушки и о чем-то судачили. Мы их назвали ББС (большой бабский совет). Они обо всем судили, охали и ахали. Нас называли безотцовщиной. И действительно, из всей нашей компании только у 4 были отцы. Оценивали нас они по простому критерию: если проходит мимо и здоровается, то, значит, хороший мальчик, если проходит и не здоровается, то плохой. Я, естественно, был хорошим мальчиком, хотя, конечно, мне они все были глубоко безразличны. С возрастом мой авторитет в доме рос и среди взрослых, да, пожалуй, и среди детей, хотя лидером я никогда не был. Окончательно комфортно во дворе я почувствовал, когда стал неплохо кувыркаться на турнике. (Я уже говорил, что человеку необходимы как физическая, так и психологическая подготовка. Но если выбирать что-то одно, то лучше выбрать физическую подготовку. Все-таки животную суть никто еще не отменял. – М.Л.) Ведь я был нужным человеком, особенно во время контрольных работ. Физически я выправился, а в шахматы я играл в сравнении с другими очень

Не знаю, как все получилось, но отец семьи не оставил. Может быть, вмешались партийные органы. Тогда было модно удерживать семьи с помощью парторганизации. Я пошел в 8-й класс, а мама на довольно длительные периоды времени уезжала к отцу, а я с 14 лет оставался один. Когда мама уезжала, она варила мне большую кастрюлю бульона, жарила котлеты и еще что-то делала, так что некоторое время у меня была домашняя еда. Друзей я к себе не водил. Как-то раз привел, но они сразу стали шуметь, и соседка баба Дуня их выгнала. В глубине души я был этому рад и к себе больше их не водил.

1952 год был знаменателен еще и тем, что проводилась кампания против «врачей-отравителей» еврейской национальности. После чего антисемитские настроения стали более значительными. Я не могу сказать, что подвергался в этом отношении какой-то травле, но то, что я еврей, я стеснялся. Фамилия моя несколько напоминает украинскую. Внешность матери была, конечно, типичной еврейской, но у отца был вид работяги. Так что иногда я даже говорил, что я украинец по отцу. Так вот, помню, тогда мы были рады, что отец в армии, ведь если бы он был на той высокой должности в Т., то не исключено, что его тогда бы арестовали. А там он был на виду, да и участи его нельзя было завидовать.

Кстати, мой родной язык – русский. Национальное самосознание в семье у нас не развивалось. В семье говорили только по-русски. Все мои друзья были русскими. В Т., там, где я вращался, особенно этим меня не дразнили, и национальный вопрос меня не интересовал. После начала кампании против врачей-евреев, отравителей, были какие-то выступления на местах. Но я стал просить маму выучить меня еврейскому языку. Она дома стала со мной говорить по-еврейски, я ей отвечал по-русски. Скоро я уже мог довольно свободно понимать еврейскую речь и даже говорить две-три фразы, ставшие уже международными. Иногда я попадал в чисто еврейские компании, но мне там не нравилось, особенно разговоры об избранности и талантливости еврейского народа. По-видимому, на меня произвела впечатление басня Крылова про гусей, предки которых спасли Рим. В конце концов, преследования евреев улучшили генетику народа, ибо дурные и вспыльчивые в условиях преследования просто были выбиты. Но это не имеет никакого отношения к конкретно взятому еврею: именно он может оказаться и не очень достойным. Но это мои теперешние рассуждения. Тогда отрава национализма потихонечку вползала в мою душу.

В дальнейшем все свои неудачи я связывал со своей национальностью. Доля истины в этом была. Но только доля. Когда я это понял, мне удалось пробиться и без аспирантуры, и без связей. Правда, пришлось приложить больше усилий, чем если бы я был русским. Зато работать на новых местах было легче, ибо я к ним был очень хорошо подготовлен. Крохи национального самосознания затруднили мне построение семьи. Мне в это время вдалбливали идею, что я должен жениться обязательно на еврейке. Ведь жидом меня обзывали не только некоторые мальчики, но и девочки тоже. Это еврейское самосознание внедрили в меня очень поздно, оно было где-то на поверхности сознания. Бессознательное было настроено прямо противоположным образом. Как раз именно еврейские девочки, как правило, мне не нравились, как те, с которыми меня сводила судьба, так и те, с которыми меня знакомили. А нравились только русские девушки. (И опять проявляется действие нестабильной позиции Вечного Принца. Еврейское, националистически настроенное общество ему не нравится. Русское шовинистически настроенное общество его не принимает. Вот и живи без внутренних противоречий. Если бы его воспитали в проеврейском духе, может быть, он и не был бы таким одиноким. – М.Л.) С этого времени мама начинала в меня вбивать сексуальную этику. Вот основные ее положения. Жениться я должен лет в 25–27. Жена моя должна быть еврейкой по национальности, с высшим образованием, лет на пять моложе, обязательно девственница. Ни в коем случае нельзя жениться даже на женщине, которая была замужем, а уж если с ребенком, то здесь даже знакомиться нельзя. До этого нужно было переспать с женщинами постарше. К имуществу, слава Богу, требований не предъявлялось. У армянской диаспоры эти положения исполняются еще жестче. Хотя исключения есть везде. Они были тогда общепринятыми и среди русских, и армян. Я знаю, что мать моего друга, русского, была очень недовольна, когда тот стал встречаться с еврейкой. (Кстати, это явление очень распространено. Многие люди, чаще мужчины, настолько закомплексованы в национальном вопросе и прочих требованиях, что из 3 миллиардов женщин им не удается выбрать себе пары. Самые серьезные ограничения – это национальные. Особенно для малых народов. Сразу отсекается почти все человечество. Если к этому еще подключатся сословные, возрастные, образовательные и прочие предрассудки, то может получиться так, что семью-то и строить не с кем. – М.Л.)

Комментарий: О сексуальной этике и сексуальном воспитании

Комментарий мой будет кратким. Более подробно этот вопрос я раскрыл в книге «Секс в семье и на работе». Сейчас, слава Богу, сексуальных предрассудков стало гораздо меньше. Но в те времена за нравственностью следили. Вечный Принц рассказывал, что в их районе, где было около 10 школ, одна десятиклассница вступила в сексуальную связь. Это стало известно всем. Она пыталась покончить жизнь самоубийством.

Та этика, о которой писал Вечный Принц, совпадала с патриархальным укладом нашего социалистического общества. Самое удивительное, что женщины, которые нередко осуществляли воспитание своих сыновей, советовали им вначале «погулять». Но ведь гулять-то они должны с женщинами, конечно, 2 %, с непристойным с их точки зрения поведением. Женщин представляли парням как неких охотниц, которые спят и видят, как бы женить твоего сына на себе, а потом над ним издеваться. Им, уже замужним, никак не приходило в голову, что ничего плохого в такой мечте нет. Ведь большинство женщин, если не все, мечтают выйти замуж, рожать детей и заботиться о муже. Что же в этом плохого?!

Музыкальная школа

Еще одно событие, которое произошло в седьмом классе. Я стал заниматься в музыкальной школе по классу виолончели. Случилось это так. В школе нас приучали здороваться со всеми взрослыми, которых ты встретишь в школе. Вот я и поздоровался с одним полноватым лысоватым мужчиной чуть ниже среднего роста. Он меня остановил, расспросил. Выяснил, не хочу ли я пойти учиться в музыкальную школу по классу

Когда я начал заниматься музыкой, начались мои мучения. Школьные занятия как-то шли, причем получал, как всегда, отличные оценки. Но седьмой класс мне запомнился занятиями музыкой. Дело в том, что у меня действительно не было музыкального слуха. Не знаю, как пела моя мама, ни разу она не пела. Нет, вру, пела. Она все-таки мотив могла держать. Пела она пошловатые песенки своего времени типа:

И грызет меня блоха, и доводит до греха,

И зачем святой господь эту сволочь создает.

Это отрывок из колыбельной песни. Там еще были такие слова:

Ентот дядька обещал мамке на платье материал,

Он обманет мать твою, баю баюшки-баю.

Далее в этой песне раскрывалась история любви мамы этого ребенка с его отцом, у которого «есть кроме мамки женок шесть». Выучил я ее после того, как услышал эту песенку, когда она качала моего старшего сына. У отца слуха не было вообще, а петь он любил. Причем его любимая песенка была неаполитанская:

Скажите, девушки, подружке вашей,

Что я ночей не сплю, о ней мечтаю,

Что всех красавиц она милей и краше.

Хотел я сам признаться ей, но слов я не нашел, и т. д.

Конечно, если бы такой певец пел эту песню своей девушке так, как пел эту песню мой отец, то если бы ему ответили взаимностью, значит, его очень крепко любили.

Так вот, в музыкальной школе я услышал массу «комплиментов» о моем слухе. Комплименты подобного рода я в свой адрес слышал только на уроках физкультуры, хотя были и легко-иронические замечания.

Комментарий: Об иронии и юморе

В философской литературе этот вопрос обсуждался, но не очень часто. Выскажу я на этот счет свои соображения, которые базируются не только на моих рассуждениях, но и на изучении философской литературы. С моей точки зрения, о юморе можно говорить тогда, когда он высмеивает поступок человека, а ирония бьет в личность.

Бергсон, философ-интуитивист, считал, что юмор очищает наше общество от ненужного хлама, против которого нельзя использовать закон. Кстати, когда человек смеется, он становится немного бездушным. Ведь он смеется над человеком, который попал в неприятную ситуацию. Смешно ли тому, кто в эту ситуацию попал? Вообще-то комедия от трагедии отличается только одним – отношением. Если событие случилось с кем-то, то это может выглядеть как комедия. А если это же событие случилось со мной, то оно уже может восприниматься как трагедия. В наше время подшучивали иногда следующим образом. Человек поднимался со стула, что-то делал. В это время стул из-под него забирали, и когда он пытался сесть, то падал. Над ним смеялись. Это юмор: ведь смеялись над его неловким поступком. Но для того, кто упал, это может быть трагедия. Мы много смеемся в цирке над клоунами. Ставятся специально постановки, снимаются комедии на эту тему. И все-таки везде там смеются над поступками.

Ирония высмеивает личность. Послушаем на эту тему Ф. Ницше.

Неуверенные в общении люди пользуются любым случаем, чтобы показать перед обществом на ком-нибудь, кто их ниже, свое превосходство с помощью насмешек. «Ирония уместна лишь как педагогическое средство в общении учителя с учениками. В других случаях ирония – это бесчинство. Кроме того, привычка к иронии портит характер, она постепенно придает ему черту злорадного превосходства: под конец начинаешь походить на собаку, которая, кусаясь, научилась к тому же смеяться». Мне довелось обследовать ироничных людей и насмешников. В глубине души у них тревога и депрессия. Ведь они фактически ничего не создают, а их насмешки помогают усовершенствоваться тем, над кем они иронизируют. Не бойтесь насмешников, применяйте принцип амортизаций, соглашайтесь со всеми их выпадами, как это делал Швейк. Когда его называли идиотом, он тут же соглашался с этим, ставя в неловкое положение обидчика. Об этом я рассказал в своей книге «Психологическое айкидо». Но в принципе судьба человека, над которым иронизируют, в конечном итоге складывается лучше, чем судьба тех, которые иронизирует. Кстати, над Вечным Принцем очень много иронизировали. Это будило его мысль. Поэтому он легко согласился использовать приемы психологического айкидо. Он достиг многого, а те, кто над ним иронизировали, остались внизу.

Сейчас я хочу сказать несколько слов ироничным людям, вообще-то умным людям, занимающим иногда блестящее положение в обществе. Современная психология показывает, что личность не прощает оскорблений и старается как-то отомстить. Когда оскорбление идет в грубой открытой Форме, то можно тут же ответить. Когда над тобой иронизируют, то тут же ответить нельзя. Можно ответить, но только иронией. А если человек не умеет иронизировать? Он просто затаится, но когда-нибудь сделает вам гадость хотя бы тем, что не сделает ничего хорошего, хотя и мог бы. К сожалению, в студенческой среде студенты, относящиеся к культурно-развлекательной группе, только тем и занимаются, что иронизируют друг над другом, оттачивая свой ум. Потом привычка иронизировать оказывает им тяжкую службу. Один молодой специалист во время приема на работу сам и не заметил, как иронизировал над директором предприятия. На просьбу зайти к нему в кабинет в воскресенье он спросил, не живет ли директор на работе. На работу он не был принят. Я под впечатлением этого материала перестал иронизировать даже над учениками. А над кем можно иронизировать? Вы уже догадались. Над самим собой. Если уж шлифовать кого-нибудь, то лучше себя. Нами даже разработана техника такого иронизирования. Суть его заключается в Принижении своих личностных качеств и возвышении тех же качеств у партнера.

В ответ на одно глупое замечание своего партнера по общению мой ученик ответил так: «Нет, я тебя положительно не понимаю. Я знаю три формы мышления: наглядно-действенное, конкретно-образное и абстрактно-логическое. Но высказанные тобой соображения построены по какому-то более высокому надлогическому принципу, который мне недоступен».

Вообще-то, когда иронизируют над человеком, то те, кто иронизируют, не имеют в своей голове ничего плохого. Сирас: красного словно

К сожалению, в студенческой среде ирония часто является основной формой общения. Хотя потом выясняется, что те, над кем иронизировали, достигают больших успехов, чем те, кто иронизировал.

Все-таки иронию можно считать мягкой формой садизма. Между иронией и садизмом стоит сарказм. У нас некоторые телепередачи, газетные и журнальные статьи построены на сарказме. Чувствуется, что дикторы и журналисты испытывают почти сексуальное наслаждение от своих высказываний, разоблачая те или иные факты. Только кто бы их боялся. По крайней мере, не те, над кем они иронизируют. Этакий интеллектуальный онанизм.

И снова музыка

Так вот мягкая ирония была на занятиях по сольфеджио. Были там всякие диктанты. Ну не слышал я нот, какие играла преподаватель. Я был переростком (14 лет). Остальным моим соклассникам было лет по 7–8. Так вот они слышали, а я нет. И так продолжалось почти 8 месяцев. И только к концу года я меня кроме чувства ритма появилось умение различать ноты, отличающиеся на один тон по высоте (полутона я научился различать позже). Преподаватель хорового пения высказался прямо: «У вас поразительное отсутствие музыкального слуха. На занятия хора вы можете не приходить». Так меня освободили от хора, как в свое время и от физкультуры. Только преподаватель меня не ругал. Правда, полгода я играл только на открытых струнах. Он говорил, что слух у меня хороший, но пока я не научился, как следует владеть смычком, то я на струны пальцами давить не буду. Хорошо, что занятия, по основному классу шли один на один с учителем, и я ничего не знал об успехах других учеников, так же как они не знали о моих успехах. (В США несколько позже ввели такую систему в общеобразовательных школах. Каждый из учеников в классе работает в своем собственном ритме при помощи компьютера. Учитель индивидуально консультирует учеников. Каждый продвигается в своем темпе. Учитель организует только внеклассную работу. – М.Л.) В конце концов, я стал пальцами давить на струны. Ведь иначе ничего и не сыграешь. И тут начались мои новые муки. На грифе учитель поставил черточки, куда мне нужно ставить пальцы. Я выучивал наизусть ноты, потом выучивал, куда при этом нужно ставить пальцы и выжимал из виолончели мелодию. К концу года я уже играл какие-то маленькие пьесы. Нет не какие-то. Я до сих пор помню, какие, и помню все ноты и мелодию. Напеть смогу, вот сыграть, конечно, нет. Проучился я еще один год, а потом бросил музыкальную школу. Но я очень благодарен всем тем, кто участвовал в моем музыкальном образовании. Я сейчас могу что-то спеть в хоре в компании, и мне не затыкают рот. Хорошо помню, что петь я очень любил. Я рвался в хор. Меня даже туда брали, но просили, чтобы во время исполнения песен я только открывал рот. Но не издавал никаких звуков.

В сентябре после таких насыщенных каникул я пошел в 8-й класс средней школы.

Заключение

Хочу обратить ваше внимание, мой дорогой читатель, что Вечный Принц почти ничего не говорит о сексе в этот период. Чувства к Певице где-то тлеют. Я бы объяснил это большой занятостью его над собственным развитием. Это музыка и спорт. Все это повышает самооценку и изгоняет оттенок грусти из чувств. Закончить главу я хочу цитатой из Э. Берна. «У секса есть один конкурент – дело. У дела конкурентов нет». Когда человек занят делом, так же как когда он карабкается в гору, ему не до секса. Кстати, я сейчас предлагаю своим подопечным решать свои сексуальные проблемы через успешное ведение дел. Одной молодой 28-летней женщине, которая обратилась ко мне за решением сексуальной проблемы (ей не с кем было встречаться, а если и были встречи, то ничего хорошего из этого не выходило), я посоветовал начать зарабатывать 1000 долларов в месяц, а лучше 5000. Она вняла моему совету. Через 5 лет она достигла контрольной верхней цифры. Сексуальную проблему она не решила, но оттенок эта проблема поменяла. Если ей раньше не с кем было встречаться, то сейчас ей не из кого выбрать. Переносит она такой вариант гораздо легче. Больших страданий на ее лице я не увидел.

Глава четвертая. Средняя школа

Смена декораций

1952 год, осень, начало занятий в средней школе. Тогда еще не было обязательного среднего образования. Класс наш наполовину обновился. Многие ушли в средние специальные учебные заведения. К нам пришли новые ученики. Многие за это время значительно подросли. Интенсивно стали проявляться вторичные половые признаки, а у меня так особенно. Для меня крайне важно было, что я к 8-му классу пришел с совершенно другой физической подготовкой. И когда начались уроки физкультуры, все были поражены моим умением делать склепку, количеством подтягиваний и пр. Более того, я был принят в секцию гимнастики, которую вел тот самый учитель физкультуры, который обзывал меня колбасой. Конечно, к этому времени я ему все простил. Хотя успехи в гимнастике у меня по тем меркам были грандиозные, но несколько однобокие. Я ведь занимался только на перекладине. Все остальное – кольца, акробатика и брусья – шли неважно. Более того, я оказался несколько трусоват. Силовые упражнения мне давались легко, а вот с темповыми получалось не очень. И все же это время я вспоминаю как время счастливое. Но долго гимнастикой мне заниматься не пришлось. Во время очередного обследования врач сказала, что у меня порок сердца и что гимнастикой мне заниматься противопоказано. Причем я вначале даже не обратил внимания, что обследовали не всех, а одного меня.

Потом я понял, что это работа моей мамы. По-видимому, подговорила врача она. Конечно,

Комментарий: Яра «Все из-за тебя»

Игру эту описал Эрик Берн. И хотя описана она в Америке, но встречается и у нас. Да еще как. Супруги обвиняют друг друга этой фразой. При дальнейшем развитии она переходит в игру «Если бы не было тебя». Беда в том, что этой игре быстро выучиваются дети, а затем неосознанно играют всю жизнь практически во всех трудных ситуациях. То время виновато, то правительство, то соседи. Но больше всего, конечно, виноваты родители, супруг(а) и дети.

Очень интересный довод, которым пользуются все невротики, – плохое воспитание. А кто мешал этот дефект Вечному Принцу исправить? Ведь мог и сам заниматься спортом, и похудеть, и музыке выучиться, и английскому языку тоже. Здесь видна игра «Все из-за тебя». Где выучился этой игре Вечный Принц, сказать трудно. Скорее всего, наблюдая, как отец обвинял во всех грехах мать, а она его. Забегая вперед, хочу сказать, что все свои проблемы, спортивные и весовые, он решил к 50-м годам.

Хочу описать одну сценку, которую рассказал один из моих подопечных. Он проникся идеей невмешательства в воспитание детей и не следил за тем, как выполняет его уроки дочь. Однако лучше послушайте его рассказ. «Моя жена не разделяла мои педагогические новации и продолжала контролировать выполнение уроков своей дочери. К этому времени дочь училась в третьем классе и уже страдала синдромом отличника. Как-то дочь сидела за уроками математики. Жена сидела рядом и все время влезала в ее работу. Они ругались друг с другом. Через какое-то время с упреками, что мне наплевать на судьбу детей, что из-за меня дочь вырастет тупицей, что она очень устала, она попросила меня понаблюдать за тем, как дочь выполняет уроки. С недовольным видом и возгласом: «Вот смотри, из-за тебя я вынужден зря тратить время», я сел рядом с дочерью и внимательно следил за тем, как она что-то записывает, и молчал. Так продолжалось минут пять. Затем, когда она собиралась записывать какую-то нелепость, я не выдержал и сделал ей замечание. Рука дочери дернулась. Она сделала помарку в тетради и примерно таким же тоном сказала: «Видишь, что я из-за тебя сделала? Теперь я не получу пятерки. И все из-за тебя». Тут я вспомнил, что в детстве тоже во всем обвинял своих родителей, да и потом всех людей и обстоятельства». Довольно характерный рассказ. Но лишь тогда, когда человек перестает обвинять обстоятельства и окружающих людей, а начинает искать ошибки в своих действиях, что-то может измениться в его судьбе. Дорогие мои читатели, обязательно женитесь (выходите замуж) и заводите детей. Тогда всегда будет ясно, кто является причиной ваших неудач, особенно после смерти родителей. Они тогда могут говорить: «Если бы не было тебя (вас)». И не нужно будет далеко искать. Холостякам и незамужним гораздо труднее. Они обычно неудачную жизнь объясняют тем, и то не завели семьи и детей. Еще раз хочу напомнить, что «у каждого судьба находится в его собственной голове, и если недоволен судьбой, а точнее, сценарием, меняй самого себя, переписывая свой сценарий».

Мама стала садоводом, а папа попал в Среднюю Азию

Еще одно принципиальное изменение. Мама пристрастилась к саду и стала его интенсивно обрабатывать, в основном моими силами. С работы она уволилась, ибо разъезжала, а в свободное время ходила в сад. Сад превратился в каторгу для меня. Я туда ходил по воскресеньям во время учебы и ежедневно или почти ежедневно на каникулах. Кроме того, мама была копушей, и выбирались мы в сад не в 6–7 утра, а часов в 11. Ходили мы первое время пешком, а урожай приносили на руках. Позже стал ходить автобус. Но все равно носить на руках и ходить пешком или ездить на велосипеде приходилось достаточно много. Теперь я понимаю, что, может быть, это сохранило и укрепило мое здоровье. Но тогда я сад ненавидел. Маму я тем не менее слушал. Не слушаться мне даже в голову не приходило. Я еще более отошел от ребят, ибо по воскресеньям был в саду, а ребята гуляли.

В конце 1952 года часть, в которой служил отец, была переведена в Среднюю Азию.

В марте 1953-го умер Сталин, и официальная прямая травля евреев прекратилась, но дискриминация оставалась, если не на местах, то в верхах. В течение всей жизни меня все время выдвигали на месте и не утверждали в верхах. Смерть Сталина я очень переживал. Я просто не знал, как мы теперь будем жить без Сталина. Я был возмущен, что некоторые ребята после его смерти смеялись. В частности, сын учителя истории. По-видимому, они получили другое воспитание. Если бы я плохо думал о Сталине, то моих родителей точно бы посадили. У меня никогда не получалось в одном месте говорить одно, а в другом другое. Когда я избавился от идеологических шор, то не смог этого скрывать, что, наверное, затормозило мое официальное продвижение. Сейчас я разработал целую систему лести. Она действует, но я сам ею воспользоваться не могу: обязательно что-нибудь ляпну. Так вот, смерть Сталина я переживал довольно тяжело, но не болезненно. Я на его смерть врагам социализма, как и призывала партия, ответил отличной учебой, что, впрочем, мне было не очень трудно.

Я был примерным пионером и идейным комсомольцем, за что и страдал. Я, например, не давал списывать.

Вскоре были известные всем процессы снятия с должностей Маленкова, расстрел Берия. Я тогда во все верил, в политику особенно не вникал. Певица в моих размышлениях ушла на второй план. Сердце мое было свободно, но член основательно напрягался.

Я ни за кем не ухаживал, но начинали ухаживать за мной, а я, дурачок, из-за своей идеологической зашоренности навстречу этим ухаживаниям

Так вот, когда мне было 14 лет, мы попали в Среднюю Азию. Дорога стоит того, чтобы ее описать. Ехали мы с несколькими пересадками. Вначале пересели в Лихой, потом доехали до Ртищево, а потом сели на поезд Москва – Фрунзе. Километров за двести до Фрунзе вышли и еще немного ехали поездом. Самый большой пролет был Ртищево – Фрунзе. Мы ехали несколько суток. Удалось нам попасть в общий вагон. Там все было переуплотнено. Верхняя полка продавалась как плацкарта. Кому повезло, тот попадал на третью полку. А остальные мучились на первой. Мама моя, конечно, на третью полку не лезла, я же, по-моему, на вторые сутки все-таки отвоевал третью полку. Хорошо, что уже была какая-то гимнастическая подготовка. Поездка эта осталась в моей памяти. Осмыслил все происходящее я позже. Весь групповой процесс проходил на моих глазах. Люди заходили и уходили. Вновь зашедшего пассажира встречали враждебно. Люди мыкались по купе, в конце концов, оставались в нашем, если не могли устроиться в соседнем. Вначале они стояли или сидели на своих чемоданах и тюках, потом постепенно как-то все рассасывалось. И все как-то устраивались. И даже потом оказывали помощь друг другу. Сейчас, по-моему, люди сходятся более тяжело. В поезде было много людей разных национальностей. Но больше всех доставалось нам, но словами. Потом я как-то читал повесть Вольтера или Монтескье, который описывает впечатление Азиата, приехавшего в Европу. Не ручаюсь за точность, но смысл общий был таков: в Европе все нации ненавидят друг друга, а все вместе они ненавидят евреев.

Что мне запомнилось в Средней Азии. Поездка во Фрунзе вместе с отцом. Это был очень зеленый город, весь в арыках. Была дикая жара. Отец, еще один офицер, младший по званию, и я пошли в летний ресторан. Там мы заказали обед и бутылку полусладкого шампанского. Мне досталась ровно треть. Помню, что у меня закружилась голова. Помню, что было очень жарко. В момент, когда отца не было, офицер спросил у меня, как в такую жару можно заниматься сексом. Но задал он мне это, используя традиционные матерные выражения. Помню, что я смутился. Но шампанское нам понравилось. Мы захватили с собой еще одну бутылку. Вечером потом ее распили. Мама с удовольствием выпила и тут же заснула, а потом сквозь сон вдруг сказала: «Все птички улетели в теплые края». Мы потом долго смеялись по поводу этой фразы. Еще раз хочу сказать, что отец с матерью, по-видимому, не так плохо жили между собой. По-видимому, отца клинило, когда мать была вместе с ним в его служебных компаниях. По вечерам мы часто собирались вместе, беседовали, играли в карты, в шахматы. Отец научил меня играть, когда я еще учился в 4-м классе: Я помню, что даже участвовал в каких-то школьных турнирах. Специалисты считали, что я играю где-то в рамках 4-го разряда. Теории я почти не знал, хотя у меня был учебник шахматной игры. Не хватало терпения, что ли. Так вот в Средней Азии, когда отец был на службе, я нашел себе компанию сверстников. Что мы там делали, я толком не помню. Но там был турник. Я на него забирался, что-то показывал. Как-то к нам подошел солдатик небольшого роста, разделся. Мышцы у него были накачаны. Показал более сложные упражнения. В общем, он немного шефствовал надо мной. Ругался, когда я вовремя не подходил к турнику. Потом у него случился большой эпилептический припадок прямо на улице. Больше он не появлялся. Только став – врачом, я понял, что его тогда комиссовали. Недалеко от части была хорошая рабочая столовая, куда я ходил за обедом. Тогда было такое оборудование: три кастрюльки, одна побольше для первого и две поменьше – для второго и третьего. Все это скреплялось одной ручкой. Было очень удобно. Запомнил я еще и то, что там цены были значительно дешевле, чем у нас, в Т. Следует заметить, что, сколько себя помню, я всегда был посвящен в финансовые дела семьи или, по крайней мере, считал, что посвящен.

Комментарий: Проблемы финансового воспитания

Это очень хорошо. Как мы увидим, в результате и Вечный Принц оказался не транжирой. К сожалению, многие дети эпохи развитого социализма были не знакомы с бюджетом семьи, и первые собственные деньги у них появлялись, когда они получали свою первую зарплату после окончания института. Эти деньги им казались большими. И действительно, им хватало дня на два-три, максимум на неделю. Потом приходилось занимать. Нет, с большинством ничего страшного не происходило, постепенно обучались. Но, к сожалению, и сейчас многие дети отгорожены от приобретения практических экономических знаний. Иногда, правда, некоторым везет с женой (мужем), которые и берут всю бухгалтерию в свои руки. Я дружил с одним доктором, очень толковым человеком, который сделал большую карьеру. Но денег у него всегда было не больше 1 рубля. Он и сам осознавал, что

Это идет еще со времени, когда мы жили в эпоху развитого социализма и ждали, когда деньги вообще ликвидируют.

Нами разработана целая система приобщения детей к деньгам. В основе ее заключается вовлечение детей в дела семьи. За что точно не стоит платить детям – так это за их учебу. Учатся они для себя. Если получают тройки, то это их проблема. Тройка – это удовлетворительно. Президент доволен, и нам нечего лезть. А вот двойка – это уже наша проблема. Ребенок начинает мешать нам жить. Пусть сам решает, как ему получить тройку.

Лучше всего вовлекать его в производственную деятельность семьи. Неплохо это получается у некоторых торгующих на базаре. Они привлекают своих детей к торговле и оплачивают их услуги согласно прейскуранту.

Послушайте рассказ одного из моих подопечных, как он приучал своих детей к финансам.

«Проникшийся Вашими идеями по воспитанию детей, Михаил Ефимович, я решил их куда-то трудоустроить. Но это оказалось совершенно невыполнимым делом. В 12 лет детей на работу не брали. Тогда я нанял их к себе на работу. Я брал у вас психологическую литературу и просил детей, чтобы они мне их размножили. Я оплачивал своим детям их работу по перепечатыванию этих текстов и платил им в соответствии с существующими тогда расценками. У каждого ребенка был свой счет. Заработанными деньгами они пользовались по собственному усмотрению. Как вы поняли, на первых порах я им подсовывал тексты по психологии общения, а оплату строил по аккордно-премиальной системе. Оплата зависела от сроков исполнения и количества ошибок. Вскоре они научились грамотно писать, да и психологию общения освоили. Это потом им очень пригодилось. Деньги они тратили как хотели. Но разумная трата была всего один раз. Потом я услышал возглас: «Надо же, месяц вкалывал, а деньги пустил зря». Думаю, что прямым давлением у меня ничего бы не получилось».

Итак, платить детям следует за конкретную помощь в производственных делах. В некоторых семьях домашние обязанности распределяют, и все идет по бартеру. В некоторых сын оплачивает стирку матери, если не хочет сам себе стирать. Мать оплачивает сыну ремонт оборудования. Деловые отношения между детьми и родителями с соответствующим финансовым расчетом следует приветствовать. А если они возникают между братьями и сестрами, то это просто здорово.

Проблемы секса

И запомнился мне еще один эпизод из моего пребывания в Средней Азии. По вечерам на открытом воздухе демонстрировались художественные фильмы. И вот однажды во время просмотра пошел небольшой дождик. Ко мне прильнула одна девочка. Я помню, как в одно и то же время у меня возникло необычное волнение и одновременно напряжение, которое вскоре взяло верх. Внутренне я осудил ее за разврат. Ответа с моей стороны не было. Точно не помню, но, по-моему, я даже поднялся. (Небольшая реплика: ВИ считал, что ему с женщинами не везло. Нет, конечно, везло. Более того, он побеждал без боя. Ведь у него был великолепный актив – внешность, интеллект, семья, целеустремленность. Он просто не мог использовать результаты своей победы. Более того, он своим поведением способствовал победам других. Чаще, правда, этим занимаются представительницы женского пола. Пообнимается с парнем, а до конца не идет. Он же после свидания с ней идет к более покладистой. Я не хочу морализировать. Девушки и женщины, заниматься сексом или не заниматься сексом с тем или иным мужчиной – решать вам. А вот работать на другую не стоит. И если вы решили сексом не заниматься, то какой смысл тогда в объятьях и поцелуях? Разве что подготовить его к сексуальной встрече с другой. – МЛ.)

Сексуальная проблема меня волновала все больше и больше, да и моих сверстников тоже. Хочу еще раз напомнить, что обучение тогда было раздельное. Здание нашей школы было огромное. В нем помещались две школы. Ниша мужская – вход слева и рядом женская школа – вход справа. Общим был только огромный балкон на втором этаже. О здании школы тоже хочется сказать несколько слов. Строили ее до ВОВ немцы и построили в виде фашистского знака. Во время войны она была разбомблена, а потом половину одного креста вместе с поворотом окончательно снесли. Получился очень большой фасад. Снесли также и поворот вперед на одной стороне креста. В конечном итоге, школа приняла форму буквы Ш. За зданием были огород, сад и стадион. В общем, школа была неплохая.

Так вот за нашей нравственностью учителя тогда очень следили, но в то же время нас, мальчиков и девочек, вместе сводили следующим образом. Все восьмые классы устраивали вечера в своей мужской школе и приглашали девочек из соседней женской школы. У нас все было очень удобно. Труднее было школам, которые были в разных зданиях. Так, женская школа занимала все здание. Ближайшая мужская школа была за 3–4 квартала. Вот они и приглашали друг друга. Были на этой почве и разные конфликты. Иногда старшеклассники пытались попасть на вечера восьмых классов. Были еще и техникумы. Там, правда, уже шло совместное обучение. На входе обычно были дежурные и обязательно кто-то из учителей. Вина на этих вечерах не было.

Танцевать мы все тогда не умели. Я помню, что нас этому специально обучали за небольшую плату. Такие уроки давала нам учительница английского языка женской школы с довольно уродливым лицом и великолепной фигурой. По-моему, вечер начинался с какого-то доклада, потом была художественная самодеятельность, а после самое главное – танцы, т. е., комсомольская стадия секса. Танцы-то и были гвоздем программы. На вечерах разрешалось танцевать только бальные танцы. Некоторые из них я освоил. Могу их станцевать и сейчас. Но в обнимку можно было танцевать только вальс, который, кстати, мало кто мог танцевать. Я же ему учился весьма основательно. Дома под пластинку танцевал вместе со стулом минут по 360, как в правую, так и в левую сторону. Входившие тогда в моду фокстрот и танго танцевать нам запрещали. Когда учителя отворачивались,

Хочу сказать, что школьные вечера были единственным местом, где хотя бы вот так безопасно можно обняться. Квартирный вопрос был далек от разрешения. Большинство семей жило в одной комнате неизолированной квартиры. А семья нередко состояла из 5–6 человек (двое детей иногда разного пола, мама и папа, иногда еще был кто из прародителей). В общем, домой к себе никого привести было нельзя. Мы, проживая в двух проходных комнатах неизолированной квартиры втроем, считались буржуями.

Второе место, где протекала наша сексуальная жизнь, – это парк и аллейка. В парке была танцевальная площадка, но там нужно было платить, да там еще и собирались местные хулиганы. Правда, на последние 2–3 танца двери открывались для всех, которые на танцы смотрели через решетку. Так вот тогда можно было туда зайти вполне бесплатно и пригласить кого-то с риском получить отказ и по «морде лица», или просто постоять и помечтать. Аллейка – это тротуар улицы, прилегающей к парку. По ней небольшими группками ходили мальчики отдельно, девочки отдельно. Это были как раз мы, ученики 8–10-х классов. Год тогда имел огромное значение. Старшие не хотели встречаться с нами, мы не хотели встречаться с младшими. В общем, была такая возрастная рознь. Иногда девочки шли впереди, мальчики чуть сзади. Иногда шли в ряд по 4–5 человек, перегораживая весь тротуар. По аллейке дефилирование шло примерно с 8 до 11 вечера. Идущих по делу там практически не было. В центре на тротуарах центральной улицы собирался цвет города. В основном студенчество. Причем один тротуар был более высокого ранга и назывался Пижон-стрит, второй более низкого – киндер-штрассе. Это был отрезок между центральными проспектами не более километра. Дальше улица была пустынна. К центральной улице примыкал парк. Там тоже гуляли, но не студенты.

Так вот, на нашей аллейке мальчики и девочки, когда были вместе, говорили в основном об оценках, о противных учителях и местных происшествиях, которых было много. Девочки между собой говорили о мальчиках, а мальчики о девочках. Те, кто уже целовались, ходили в героях. О завершенных сексуальных отношениях, по-моему, нам, школьникам, и не мечталось. Ну, может, где-то в далеком, малообозримом будущем. Я не хочу давать здесь оценок, хорошо это или плохо. Скорее плохо. Если бы было хорошо, то никто ничего бы и не менял. У меня тоже была примерно такая идеология, которая сочеталась с чрезмерно высокой сексуальной конституцией. Только теперь я представляю силу этой идеологии, ибо побеждала все-таки всегда она, причем довольно легко. Уже потом я задумался, а откуда эта идеология берет силу? Понятно, что у меня самого. Вот и выполни после этого свое предназначение. Если прибавить к тому же, что занятия не занимали у меня всех сил, то, представьте себе, сколько времени уходило на внутреннюю борьбу, этакую внутреннюю сексуальную борьбу. Мастурбацией заниматься было нельзя: в свое время напугали. Поллюций у меня не было, а вот эрекции были довольно болезненными и возникали в самом удобном и неудобном месте. Например, когда сидишь в транспорте. Вот и приходилось стоять, даже когда места были свободны. Я думаю, что наше поколение было более сексуально, что вынуждало нас быть вежливыми. Современные ребята запросто располагаются на сиденьях автобусов. Надо думать, эрекции у них при этом не возникали.

К 9-му классу я практически перестал заниматься спортом. Турник за домом сломался. Наш лидер к этому времени женился на своей партнерше по акробатике. Пойти еще куда-нибудь в секцию я не решался. Да еще и шли тогда разговоры о том, что все уже слишком поздно. Секции тогда работали на рекорды. Малоперспективных детей туда не брали. Впрочем, я и не пытался. Почему-то я поверил одному моему однокласснику, который уже год занимался легкой атлетикой, что я безнадежно в этом плане отстал. Я этим разговорам верил. Так, в семье постоянно отец говорил, что ему уже поздно зародить второго ребенка (а было-то ему всего 33 года, когда он вернулся с войны), хотя его сверстники этим занимались вполне успешно. Потом я узнал, что, оказывается, он был болен и не в состоянии был иметь детей. Но и вообще он чувствовал себя старым. Кстати, вот это «теперь уже поздно» меня в свое время заставляло суетиться и делать неверные шаги, с одной стороны, и делало чрезмерно пассивным – с другой. Это сейчас я считаю, что никогда ничего не поздно.

(Понятие возраста, конечно, носит социальный характер. Знали бы вы, сколько вам лет, если бы вы жили в пещере, дорогой мой читатель? Конечно, нет! Вот и забудьте о своем возрасте. Если вам хочется, то, следовательно, и нужно это желание осуществить, если конечно, у вас есть соответствующие навыки. А если этих навыков нет, то их следует приобрести. Ни одно желание не возникает на пустом месте. Вот не хочется мне петь тенором в миланском оперном театре «Ла Скала». Нет во мне таких способностей. А вот если бы хотелось, то следовало бы попытаться это сделать. Туда, конечно, можно и не попасть, но хоть петь научишься. И вообще в писании сказано, что удовлетворенное желание – это древо жизни, а неудовлетворенное иссушает мозг. А ведь ВП хотел тренироваться! – М.Л.)

Комментарий: О сексуальном воспитании

Проблема секса является одной из центральных, которыми занимается психотерапевт. Я свои представления на этот счет высказал подробнее всего в книге «Секс в семье и на работе». Она мне представляется достаточно практичной, ибо после ее прочтения в соответствии с вашими отзывами, мои дорогие читатели, многие успешно эту проблему решали. В жизни многих людей она занимает слишком много места. (Причем незаслуженно!) Так что замалчивать ее нельзя. Замечено, что некачественный и незавершенный секс отнимает гораздо больше времени, чем качественный и завершенный. Например, один молодой человек в мыслях своих был со своей сексуальной партнершей до 9 часов в день, хотя уровень их отношений был только комсомольский. Многие годами мечтают о своем герое, который живет на соседней улице, не предпринимая никаких шагов для сближения. Количество этих примеров великое множество. Когда кто-то из юмористов сказал, что в Советском Союзе секса не было, я думаю, он не подозревал, насколько его «не было». Дело обстоит гораздо хуже, чем мы об этом думаем.

На каких принципах должно быть построено правильное сексуальное воспитание? Прежде всего, на воспитании человека. Ребенок рождается обезьяной со способностью стать человеком. Поэтому из девочки нужно воспитывать человека женского пола, а из мальчика – мужского. Модель такого развитого человека описал А. Маслоу. Эти положения они» описаны мною в книге «Из Ада в Рай». Там есть 15 пунктов. Когда человек начинает соответствовать хотя бы нескольким из них, секс у него становится таким, каким и должен быть. Беда современного человечества заключается в том, что его представители начинают заниматься сексом, будучи к этому совершенно неподготовленными. При этом, естественно, тормозится его развитие как человека.

У животных все идет по инстинкту. Если молодой самец захочет покрыть самочку, то он ее так просто не получит. Его не подпустят к ней другие самцы. Он с этими сильными самцами борется, и только тогда, когда достигнет полной силы, он получит право на секс. К сожалению, у нас часто сексом занимаются люди, абсолютно к этому не подготовлены ни физически, ни духовно, ни материально. Отсюда и все беды. Многие у нас рассматривают секс как лечебное средство, тогда как это только метод профилактики.

Я не буду перечислять все 15 признаков зрелости, а сведу их в три, которые легко проверить: физическое здоровье, материальная независимость и духовная зрелость, Материальная независимость определяется умением прокормить себя, детей, которые могут появиться от этого секса, и сексуального партнера, с которым может что-то случиться. Физическое здоровье можно проверить во время обследования в медицинском центре. Но отсутствие болезни еще не признак здоровья. Здоровый человек должен уметь пробежать километров 10, хотя бы трусцой, выжать свой вес или хотя бы его треть (для мужчин) и выполнить ряд тестов, которые бы свидетельствовали, о его силе и выносливости. Духовную зрелость можно проверить по тому, как тратит человек свободное время. Если он тратит его на поддержание физической формы, дальнейшее профессиональное и духовное развитие или на любимого человека, тогда все в порядке.

Если неудачи в области эротической любви носят трагедийный характер, значит, у человека плохо идут дела. У успешного человека неудачи в любви толкают на дальнейшее развитие. Он не устраивает скандалы при отказе, а идет себя развивать. Но чаще он сочувствует тому, кто ему отказал, ибо тот глупец и не увидел достоинства человека, который предложил ему эротическую любовь.

Когда к нам обращаются за помощью в решении сексуальной проблемы, мы предлагаем сосредоточиться на решении деловых вопросов. Это не уход от решения сексуальных вопросов. Это путь к его радикальному решению.

Эту проблему она переживала довольно легко и продолжала наращивать свою деловую активность. Сейчас ей 35 лет. У нее есть равноценный сексуальный партнер, с которым она не только вместе живет, но еще и зарегистрирована как его жена. Это, конечно, мелочи, но ей это приятно.

Проблемы секса (продолжение)

Наступила весна 1953 года. К апрелю смерть Сталина я пережил. Жизнь брала свои права. В мае начались весенние полевые работы и моя каторга. Особенно я страдал, что 8-е воскресенье не мог пойти на аллейку, ибо приходил поздно, и весь был грязный. Проблемы с купанием тогда были большие. Газ нам провели, по-моему, позже. Мать была настолько фанатично привержена к саду, что повела меня в ад накануне моего экзамена по общему фортепиано. Руки, я помню, у меня дрожали. В знак протеста я бросил музыкальную школу. Правда, виолончель мне все время не нравилась. Конечно, учиться надо было игре на пианино. Но сейчас я все равно положительно оцениваю свою учебу в музыкальной школе. У нас был маленький аккордеон, который отец привез из Германии. Потом в часы тоски я на нем научился пиликать, и даже кое-что подбирал по слуху. Я понимал, что на людях я играть не могу, но когда сам играл, то музыка меня успокаивала. Все-таки, когда нет таланта, то даже упорный труд его заменить не может. (Сплошная рационализация, самоуспокоение. Надо было продолжать учиться. Может быть, Ростропович из него действительно не получился бы, но играть он стал бы намного лучше. – М.Л.)

У отца и в Средней Азии служба не заладилась, и вскоре после нашего отъезда его за строптивость перевели в горы, по-моему, на урановые рудники. (Я об этом уже писал). Выручила его мама. Куда-то писала письма. В общем, перевели его в Ворошиловоградскую (теперь Луганскую) область Украины, в г. Свердловск. Приехали мы туда летом. Квартиру отцу еще не дали. Снял он две комнатенки в частном одноэтажном доме. В первой жил я, во второй, в которой едва-едва помещалась кровать, жили они. Там даже, по-моему, не было окна. Я запомнил это время, так как тогда уже стали разрушаться его коммунистические убеждения. Строительный отряд пополнялся солдатами далеко не лучшего качества. Были там и отсидевшие. Когда одного из них спросили, как он будет жить, когда идет такой дурной дорогой, он ответил цитатой какого-то классика, которая висела на плакатах почти во всех советских учреждениях: «Мы живем в такой век, когда все дороги ведут к коммунизму. Так вот я и по этой дойду». Далее. Наша хозяйка, старушка, как мне тогда казалось, лет 55, нигде не работала, не вела никакого хозяйства, а кормилась базаром. Могла покупать живых курочек, которые вывозил колхоз на продажу, забивала их. Продавала отдельно тушку, отдельно потрошки. Перо собирала для подушек, которые тоже делала. Покупала свежие огурцы и помидоры, солила и продавала соленые. Когда мы выяснили, а сколь же она зарабатывает, выяснилось, что раза в два больше, чем мой отец, старший врач части, офицер с высшим образованием. Напомню, что тогда офицеры жили еще более или менее прилично. Мы не считались нуждающейся семьей. Правда, отец не знал, что мама, продавая фрукты из сада, зарабатывала не меньше его.

Летом мы приезжали к отцу не на два месяца подряд, как это было, когда он служил в Средней Азии, а на 7–10 дней. К. моменту, когда надо было собирать урожай в саду,

В Свердловске папа служил года два-три. А я продолжал учиться в школе. Особо любимого предмета у меня не было. Течение оставалось к математике и всем предметам, которые с ними были связаны. К, сожалению, математику у нас преподавал довольно убогий пожилой учитель. Математику он, наверное, знал, но преподавать не мог, дисциплины в классе не было. Уроки превращались в цирковое представление, где главным клоуном-жертвой был он. Когда мы перешли в 10-й класс, его нам сменили. А вот преподаватель физики был фигурой колоритной. Высокий, стройный, ироничный и, по-моему, алкоголик. Но занятия вел великолепно. Учил думать, решать задачи в общем виде. Первым пяти решившим он ставил пятерки. Так я в течение одного урока мог получить несколько пятерок. (Думаю, любви одноклассников к себе он этим не увеличивал. Лучше бы у решил, а больше не надо было, или хотя бы не говорил об этом вслух. Но на это у него ума не хватало. – М.Л.) Он меня даже пригласил в кружок. Я под его руководством изготовил простейший детекторный приемник, который что-то говорил. Я этим очень гордился, хотя товарного вида приемник не имел. Работа руками, по-видимому, не мое дело. (Опять рационализация. Работать в этом плане нужно было больше. – М.Л.) Не увлекало это все меня. Зато от решения задач я был в восторге. Так вот запомнились от него у меня две его любимые, часто повторяющиеся сентенции. Первая. «Преподаватель рано или поздно узнает свой предмет. Ведешь 4 урока по одной и той же теме в день. На втором уроке ты не понял, ученики ничего не поняли. На ром уроке ты понял, ученики не поняли. И только на третьем уроке и ты понял, и ученики поняли». Уже потом, будучи преподавателем высшей школы, я понял, что предмет можно узнать только тогда, когда ты занимаешься педагогической работой. Я был уже неплохим психиатром, а вот когда мне поручили группу студентов, я только тогда понял, что такое психиатрия. И то после того, как «отвел» несколько групп. Еще более ясным стало мое невежество, когда я стал преподавать на факультете усовершенствования врачей, будучи уже внутренне убежденным, что лучше меня психиатра не существует. И вот только в период поздней зрелости начинаешь понимать, что же имели в виду твои учителя. Но это я говорю не ученикам, а учителям. Не говорите своим ученикам того, чего они понять не могут. Дураками в таких случаях они будут считать вас. И правы будут они.

Физик был большим любителем выпить. Видать, его за это прорабатывали. Это я понял только теперь. Вот какая была его любимая фраза: «Если я приду пьяный на урок, я преступник. Но после работы 100 грамм и кружка пива. Это уже мое личное дело». Это была его вторая сентенция.

В старших классах у меня были конфликты с одноклассниками. Довольно часто были случаи, когда я единственный мог решить дома математическую задачу, ну и поднимал руку, когда спрашивали, кто знает ответ на этот вопрос. Списывать я не давал, не из-за жадности, а по соображениям идейности. Комсомолец не должен давать списывать, а должен все разъяснить отстающему. Разъяснений моих никто слушать не хотел, все хотели только списать. Дело даже разбиралось на комсомольском собрании. Оправдаться мне не удалось. Меня осудили за антитоварищеское поведение. Было обидно. Я плакал один. Со мной провела работу мама. Она доходчиво объяснила мне, чтобы я дал списать одному, а остальные пусть списывают у него. Теперь я понимаю, что толком объяснить математику я им не мог. Для меня математические знания были чем-то самим собой разумеющимся. По-видимому, я раздражался, когда объяснял своим одноклассникам. По крайней мере, я хорошо помню, что меня раздражали пространные объяснения по математике учителя. С образным мышлением у меня было туго. Поэтому я ничего не мог объяснить. Маме удалось поколебать мою коммунистическую идеологию в этом пункте, и я стал давать списывать. Больше, по-моему, у меня конфликтов в классе с учениками не было. (Помните, когда он был пионером, мама проводила уже с ним подобную работу. На какое-то время он среагировал, а потом взялся за прежнее. Сценарий есть сценарий. Пока он не разрушен, век будет все возвращаться и возвращаться к нему. – М.Л.)

Запомнились мне еще и зимние каникулы 9-го класса. Пошел я на вечер в сельский клуб по месту службы отца. Там меня заприметила местная секс-бомба и стала за мной интенсивно ухаживать. Что в ней было хорошего, я не знаю. Но после нескольких танцев с ней ко мне подошел ее ухажер и «мирно попросил меня отвалить». Вот тогда впервые и пожалел, что не умею драться. Любви у меня к ней не было, но было тяжко, что у меня не было других доводов перестать с ней танцевать. Я с танцев ушел и больше в клуб не приходил. В секцию бокса или борьбы я все-таки не пошел. Да, я думаю, что и мама не пустила бы. Восточных единоборств мы тогда не знали. Туда тем более я не попал бы. Вообще, к драке я не был приспособлен. Чуть что, у меня из носа шла кровь. Поэтому я на бокс и не пошел. (Опять рационализация. Действительно, это была одна из проблема Вечного Принца. Чуть что у него шла кровь из носа. А дрались тогда до первой крови. Может быть, это защитная реакция трусоватого организма? Когда он овладел системой Тайдзи-цюань, кровь из носа у него практически прекратила идти. – М.Л.)

Осенью, когда началась учеба в 9-м классе, амур попал мне в сердце. Это была девочка с редким именем, грузинским, и с вполне русскими фамилией и внешностью. Вполне русская, с претензиями на знание литературы. Не помню сейчас ее внешности, но помню, что в моих глазах она была такая красивая, сам не знаю какая. Любил ее я до окончания школы, вплоть до поступления в институт, как всегда в таких случаях ничего не предпринимая. Один раз только прошелся с ней под ручку по аллейке, и то, возможно, это было просто яркое сновидение. А вот на аллейке кокетничал без

Летом за мной опять стала ухаживать одна очень интересная и бойкая девочка. Она приехала откуда-то из центра России к своему брату на побывку и стала сразу в центре внимания нашей молодежной общественности. За ней многие начали ухаживать. Но она выбрала меня весьма энергично. Ходила со мной и на аллейку, и в парк, брала меня под руку. Я временами млел, временами мечтал о Грузинке. В общем, конкретных сексуальных действий не предпринимал, а у нее большого опыта не было. Так мы с ней и прогуляли все ее каникулы, но без каких-либо сексуальных действий с моей стороны. Я ей благодарен, что она повысила мою самооценку, Правда, вскоре я это забыл.

(Вечный Принц считал, что он не пользовался успехом у противоположного пола. Как вы видите, это не так. Еще раз подчеркну. Он побеждал легко, девочки сдавались ему без боя. Он просто не мог пользоваться результатами своей победы. Дальнейшая жизнь будет тому подтверждением. Опять действие нестабильной познаний. Общается с теми, кто ему не нравится. Если же выпадает случай быть рядом с богиней, то он не может воспользоваться им. Такая позиция раболепствующего тирана чащечащечаще всего встречается у больных неврозами. То, что есть, не ценится, а мечтается о чем-то недоступном. – М.Л.)

Немного о классе. Нас было человек 35 в классе. Он был собран из нескольких классов. У нас было много отличников. А медалей в конечном итоге было 8, но ни одной золотой. Но тем не менее это была показуха. Мы понимали, что медалист – это тот, который учится все 19 классов отлично. Так вот, таких у нас было всего три, а один из них я. Остальных на медаль откровенно тянули. Кстати, один из трех, мой главный соперник Шишка, с которым меня все время сравнивали, вернее, стравливали, медали не получил. Не утвердили его письменных работ ни по русскому, ни по математике. Я не получил золотой медали, так как не утвердили отличную оценку по математике. Ученики всегда знают, кто как учится. Вот если бы мне по русскому поставили 4, это было бы, может быть, и правильнее. Иногда по этому предмету у меня были четверки. А вот по математике не мог я получить четверки. Наверное, были какие-то помарки. Я в принципе сейчас благодарен этому. Душа меня тянула в математику. Но в тот год в университет без экзаменов принимали только выпускников с золотой медалью, а в остальные вузы и с серебряной. Я помню свои переживания и помню, почему я пошел в мединститут. Я просто побоялся пойти поступать в университет. Вдруг не сдам вступительные экзамены, а потом будут говорить, что у меня блатная медаль. Теперь-то я понимаю, что, может быть, среди математиков не такой уж я был бы математик, а вот среди медиков мои математические способности, а, следовательно, и логические довольно прилично заметны. (Опять рационализация и всеобщая беда – ориентир на общественное мнение. Когда хочешь всем понравиться, уничтожаешь себя. – М.Л.). Не буду описывать, как проходили у нас экзамены. Я не сказал бы, что я нервничал. Память тогда у меня была, близкая к феноменальной. Очень хороша была зрительная память. Я как бы считывал цитаты. Для порядка я взял шпаргалки по русскому языку на сочинение. Писали мы его часов пять. Была возможность выйти в туалет и посмотреть цитату. Честно говоря, не помню, воспользовался ли я этой возможностью. Остальные предметы меня глубоко не волновали. К, этому времени я знал программу школы с 1-го по 10-й класс.

В 9-м классе мы еще проходили и психологию, а в 10-м логику. Потом эти предметы отменили. Глупее ничего придумать не могли. Я помню, что логика мне нравилась. Запомнилась мне и учительница. По-моему, она и курила, и пила. Но знания логики не остались в моей голове. Класс этот урок ненавидел. Мы знали, что этот предмет больше изучать не будут, что учебник сдавать не надо. Весь класс дружно разорвал этот учебник. А ведь логика чуть ли не единственный предмет, который очеловечивает ребенка, который родится обезьяной со способностью стать человеком. Изучил я ее потом. Более того, я даже ее преподавал и написал небольшое пособие. Юристы, которые изучают логику, говорили мне, что этого пособия им хватало для того, чтобы сдать экзамен.

Больше меня волновали мои сексуальные неудачи. Ориентирован я в этом вопросе был довольно плохо. Нет, тогда я считал, что ориентирован хорошо. Ведь у меня была Большая медицинская энциклопедия. Я и мои друзья с интересом рассматривали в ней женские половые органы и читали большую статью «Половая жизнь», которую знали почти наизусть. Но одно дело – знать. И вот какой казус получился. Мальчики тогда на выпускной бал приглашали девочек, и наоборот. Тут уж я решил пригласить на бал свою пассию. Но группа девчат, в том числе и она, пришли приглашать меня. Я сразу же согласился, хотя потом решил выяснить, а кто же персонально пригласил меня. И тут я узнал, что пригласила меня совсем другая, которая мне ну просто никак не нравилась. Более того, она мне нравилась меньше всего. Не нравилась особенно внешне. Не буду описывать ее внешность. Может быть, и не так уж она и плоха. Одно скажу: если человек не нравится, то ты замечаешь все недостатки. Она же в меня была, как потом я понял, влюблена, как кошка. Моя же пассия уже встречалась с другим парнем и с ним же и была на этом вечере. Я хорошо помню, что

Комментарий: Когда у обезьян развиваются инфаркты

Конечно, правильнее было бы не принять приглашение и никого не приглашать. Может быть, на балу кого-нибудь и встретил бы. Можно было бы вообще не ходить на бал, чем быть свидетелем, как твоя любимая танцует с другим. Хотя в мужской школе все девочки были распределены, а в женской распределен был он. Правила приличия не позволили бы ему бросить свою даму на балу. А пялил-то глаза свои он на свою пассию, что обычно плохо влияет на здоровье. Даже у обезьян в таких условиях инфаркт развивается. Проводили в сухумском питомнике такой эксперимент. Помещали вожака стаи в клетку, расположенную посредине вольеры, а с его дамочкой амуры стал крутить на его глазах другой самец. Так у нашего подопытного инфаркт развился. Мне представляется, что сексуальная грамотность и сексуальная этика оградили бы его от этих мучений хотя бы на один вечер. Между прочим, в таком аду живут многие мужчины. Когда смыслом жизни становятся дети, мамы начинают уделять им слишком много внимания, особенно сыновьям, их мужьями на уровне сознания воспринимается такая опека как воспитательная ошибка. Мне один капитан с мучением в голосе и с мимикой бессилия говорил примерно следующее: как она не понимает, что мы мужчину воспитываем, а не неженку? В голосе у него были неподдельная тоска и мука. Я знаю случай, что когда мама ругалась с сыном, муж не мог выдержать этого, уходил из дома бегать. Если он этого не делал, то у него развивался гипертонический криз. С точки зрения бессознательного он был свидетелем сексуальных отношений своей самочки с молодым и привлекательным самцом. Известно, что скандал является аналогом секса и не так неприятен, как кажется. Кстати, здесь супруги проявили добрую волю. Все наладилось.

Проблемы секса (продолжение)

В одном я убедился еще раз. В своей необыкновенной физической выносливости, хотя спортом я тогда не занимался. Вечера шли один за другим. Я все время двигался на них. После вечера мы по традиции под утро шли на набережную. В общем, не спал я две ночи и выдержал это без особого труда. Потом это неоднократно проявлялось. Начинал я как все, потом даже уставал, отставал. Потом вдруг открывалось второе дыхание. Все уже падали от усталости, а я как будто бы и не работал. И до сих пор я практически не устаю. Я годами выдерживал примерно такой ритм. Подъем в 7. Час пешей ходьбы на работу (5 км). На работе как заведенный до 10 часов. С 10 до 15 занятия, потом занятия до 20:00 в различных кооперативах. И ничего. (Писать свою биографию он начал после того, как уже выздоровел и в момент написания этой фразы забыл, что в невротическом состоянии не мог и одной трамвайной остановки пройти. – М.Л.) Когда стал заниматься спортом, то такая же картина наблюдалась. Но выпускной бал у меня был отравленным необходимостью быть с нежеланной и наблюдать, как моя пассия кружится с другим в упоении.

В 10-м классе у меня была еще одна попытка приобщиться к спорту. Я был принят в секцию штанги, посетил несколько занятий. Кстати, там я познакомился с одним второгодником, который весьма успешно занимался штангой. Потом мы оказались с ним в одной группе.

В памяти еще осталось посещение мединститута в День открытых дверей. Водили нас по клиникам, лабораториям. Все это я плохо помню. Но меня поразило только одно. Как свободно и красиво говорили профессора без всякого конспекта. Наши учителя всегда имели перед собой план урока и говорили, объясняя новый материал, заглядывая в конспект. У меня самого со спонтанной речью было неблагополучно. Уроки, конечно, я отвечал, но это было все выученное. А вот спонтанно, от себя пересказать какую-нибудь историю, отпустить шутку или рассказать анекдот у меня не получалось. Я очень сильно тушевался, когда подшучивали надо мной. Иногда даже душили слезы. В таких ситуациях я не мог бороться и уходил. Потом мне очень сложно было выступать в прениях. Плохо меня понимали, когда я рассказывал какую-либо историю. Позднее я осознанно выучивал анекдоты и кое-что мог сказать. Но острословом никогда не был.(Вот поэтому-то он и не пользовался успехом у девочек, а не потому, что был полным. Женщина любит ушами. Поэтому мужчина, который может красиво говорить, всегда будет пользоваться успехом у женщин. – М.Л.)

И в то же время у меня вдруг был всплеск какой-то общественной активности. Я выступал на собраниях, составлял проекты решений и сразу же замечал, что меня начинали слушать, но все это не доводилось до логического конца. Потом как-то скукоживался.

Кстати, у нас, одних из немногих, была пишущая машинка. Вот бы мне научиться тогда. Я бы мог здорово отличаться от других. Но не научился ни в школе, ни в институте, а только тогда, когда стал оформлять кандидатскую диссертацию.

Внешняя моя жизнь была как будто бы благополучной, а внутренняя – отравленной. Я часто был задумчивым, ходил с грустным видом. И мечтал, что я им всем покажу. Вы еще узнаете меня. Мысленно я рисовал картины своего триумфа и считал, как будут жалеть еще те, кто меня не ценит. Погруженность во внутренний мир делала меня внешне медлительным, хотя на самом деле реагировал я, когда не было невротических моментов, очень быстро. В частности, я очень быстро решал задачи, быстро все выучивал. А иногда и учить не надо было, все запоминал со слов учителя. Сейчас, когда я многого достиг, те, на кого я обижался, и те, кому я хотел что-то доказать, глубоко меня не интересуют. Связь я с ними потерял. Хотя иногда тени из прошлого приходят, и злорадное чувство меня все-таки охватывает. А ведь ты, детка, с выбором ошиблась. Но если раньше я на них обижался, то сейчас я им благодарен, ибо из них в принципе ничего не получилось. Так вот судьба моей выпускной пассии стала видна уже через несколько месяцев. В институт она не поступила. Устроилась стюардессой. Там что-то тоже не вышло. Через полгода я ее как-то встретил и не узнал. У нее была базедова болезнь. Я сам не понимал, что нашел в ней хорошего. Но

Комментарий: О структуре времяпрепровождения

Вечный Принц очень много времени тратил на уход в себя. Может быть, этим и можно объяснить весьма скромные успехи по сравнению с его способностями. И при таком расходовании времени он все же значительно отличался от средней массы. А если бы все это время расходовалось на строительство самого себя? Наверно, и сексуальная проблема решилась бы неплохо.

Э. Берн выделяет 6 форм общения:

1. Уход в себя.

2. Ритуал.

3. Деятельность.

4. Развлечения.

5. Игры.

6. Близость.

Не буду подробно об этом говорить. Уход в себя – это такой способ убивать время, при котором душа человека уходит куда-то вдаль, а тело остается в обществе. Часто уходят в себя студенты на скучных лекциях. Тело в аудитории, а душа витает непонятно где. Человек, конечно, успокаивается, когда в мыслях своих добился того, что твой начальник повергнут, а любимая зовет к себе. Хотя все это временное психологическое лекарство.

Много времени человек тратит на ритуалы и праздники, где тоже ничего путного произвести нельзя.

Развлечения также являются пустым временем препровождения. Во время разговоров типа «разве это не ужасно» правительство лучше не становится, инфляция не падает, женщины не перестают быть шлюхами, а мужчины бабниками, поведение детей не становится лучше, преступность не падает и т. п.

Психологические игры и скандалы, когда люди друг из друга высасывают психологические соки, несколько более привлекательны, но полезной продукции также не дают.

Уход в себя, обилие ритуалов, развлечений и игры мешают продуктивной деятельности и теплым отношениям. В результате КПД советского человека становится не выше КИД паровоза. Кому удается не уходить в себя, избавиться от ритуалов, не принимать участия в развлечениях, остаются и время, и силы для продуктивной деятельности и любви.

Конечно же, возможности нашего народа уникальны, если он при такой нелепой трате времени еще что-то успевает делать полезного. Здесь я не иронизирую, дорогой мой читатель. Я был просто потрясен успехами своих подопечных, когда они прекратили тратить время на такие формы общения, как уход в себя, развлечения и игры (конфликты). До минимума свели участие в ритуалах. Они всего добивались, и начальство, и даже правительство перестали им мешать. Для ученых: результаты статистически достоверны. Первичные материалы сохранены.

Итоги школы

Итак, я, как и все медалисты, получил аттестат зрелости дней на 10 позже остальных. Все аттестаты давали на балу, а нам, медалистам, – нет. Получив, я сразу пошел подавать заявление. Но в голове все время были сексуальные проблемы.

Моей сексуальной жизнью активно занимались и мои родители. У них были приятели, у которых была дочка года на два меня моложе, похожая немного на лошадь в смысле лица, но зато при всех социальных регалиях. Тоже студентка, играет на фортепьяно. Национальность совпадает. Одна беда: мне она отчаянно не нравилась. На семейных встречах мы кое о чем говорили, но далее – ни-ни. Пытались меня познакомить еще с одной девочкой. Так тут, по-моему, я ей не понравился, но и она мне тоже. Но все-таки обидно было. (Это – свойство любой невротической личности. Она может любить, может и не любить, но ее все равно обязаны любить. – М.Л.) Мне могли девочки нравиться и могли не нравиться, но я должен все равно нравиться. Она была на год старше, и интеллигентного шарма в ней было больше. Ко мне относительно снисходительно. А это обижало. (Обратите внимание, в характере у Вечного Принца сформировалась обидчивость. Помнил он зло, помнил долго и не по делу. Да, я думаю, что и девочка не очень осознавала своего негативного отношения. Просто он ей был не нужен, она и не обращала на него внимания. Он же это оценил как пренебрежение. – М.Л.) Понял я это попозже. Смотрела она на меня сверху вниз. Потом нас жизнь сталкивала, где скорее ей уже следовало смотреть на меня снизу вверх. (Вот видите – запомнил и вспомнил с элементом злорадства. – М.Л.)

Итак, после всех балов я подал заявление в мединститут и уехал к отцу на каникулы.

Заключение

Вот и закончился значительный жизненный этап Вечного принца. Если посмотреть со стороны, то ничего трагического в его жизни не было. Он же все время был недоволен то другими, то собою. Внутренняя жизнь у него явно была неблагополучной. Он не мог наслаждаться теми радостями, которые давала ему жизнь. Он побеждал и в сексе, но не мог пользоваться результатами своей победы. Нетрудно догадаться, что дальше ему будет становиться все хуже и хуже, пока сценарий не выбьет его на обочину жизни. Да и сейчас он уже чувствовал, что жизнь со всеми ее радостями проплывает мимо.

А теперь пойдемте за ним в институт.

Глава пятая. Институт

Поступление

Как я уже писал, аттестат получил я несколько позже и примерно 5–6 июля пошел в приемную комиссию подавать документы. Очередь была огромная. Наблюдал за нею военный с погонами капитана, как потом выяснилось, сотрудник военной кафедры. Он периодически говорил, что медалистов принимают без очереди. Так я довольно быстро сдал свои документы. Хоть какая-то польза от моей медали была. (Кокетничает. Еще и экзамены сдавать не надо было. – М.Л.)

Итак, подав документы в институт, я с мамой поехал к отцу. Экзамены вступительные тогда начинались первого августа. Медалистов зачисляли 5-го августа, а тех, кто сдал экзамены, – 20-го августа. Я же с дуру к 5-му августа и приехал и вместе с уведомлением о зачислении, где мне предложили явиться на занятия первого сентября с угрозой отчисления, получил приглашение явиться в комитет комсомола примерно 5-го или 6-го августа. Я думал, что меня как отличника поставят сразу на какую-то должность. И действительно, меня поставили на должность подсобного строительного рабочего и направили на восстановление административного корпуса. Попытка отбиться от этого назначения ни к чему не привела. Секретарь комсомола тыкнул на меня, я испугался и явился на строительные работы. К секретарю я относился со скрытой ненавистью. Только теперь понял, что он ни при чем. Секретарь комитета комсомола не может быть хорошим человеком. (То, что вам Вечный Принц не очень хороший человек, с точки зрения секретаря комитета комсомола, ему в голову не приходило. – М.Л.) Работали мы на втором этаже. Там же вас был один идиот вроде меня. (Что-то не стыкуются его поступки с его коммунистической идеологией. А, впрочем, так и положено. Человек, когда

Отработали мы там дней 10. Затем был сбор всех студентов, только что принятых в институт. Нам говорили какие-то правильные слова, которые нами не запомнились. Все мы были жутко важные, в основном хирурги, спасители человечества. А может быть, я говорю только о себе. Точно все это не помню. Знаю, что один из нас собирался решить проблему рака. Сомнений у него не было.

Первый курс. Адаптация

Многое не помню. Одно только я запомнил точно. На первую лекцию я опоздал. Это была лекция по физике. Я очень переживал и чувствовал себя исключенным из института. Решил, что будут теперь разбираться и выяснят, что я разгильдяй. В этих переживаниях я провел несколько дней. Конечно, это мешало усвоению нового. (Маленькая реплика. Характерная черта невротических натур – несознаваемые идеи величия и этакий садизм, а точнее, мазохизм. Это Вечный Принц сам себя наказывал. Точнее, его родительские программы. Ведь в школе ему ничего просто так не сходило с рук. У него уже выработались черты тирана. Дай ему власть – начнет других тиранить. Замечено, что люди, стоящие на нижних ступенях социальной лестницы, жестче тех, кто стоит на ней выше. Многие из них очень дисциплинированны не столько по своему сознанию, сколько из боязни наказания, степень жестокости которой определяется их степенью садизма. Они ждут именно этих жестоких наказаний. Это подтверждается практикой всех революций, которые всегда оказывались более кровавыми, чем режимы, которые они свергали. То же наблюдалось в местах лишения свободы, где в виде эксперимента всех опущенных собрали вместе. Жестокость, которая там воцарилась дней через 10, не шла ни в какое сравнение с жестокостью воров «в законе». – М.Л.)

Но самым большим адом для меня стало изучение анатомии. Сразу пошел такой большой наплыв информации, что я понял, что память у меня далеко не феноменальная, даже более того. Я вдруг почувствовал себя тупицей, и угроза отчисления за академическую успеваемость нависла надо мной. Ни с кем я своими переживаниями не делился, но мнения о себе стал ужасного. И я не столько занимался, сколько переживал, что не усвою анатомию. А ведь были и другие предметы. Задавали много. И все преподаватели пугали и говорили, что все эти знания потом пригодятся в Практической деятельности. А если не знаешь, то можешь погубить больного. Все это перемешивалось в голове. Хоть бы кто подсказал, как это все усвоить. Действительно, я понял, что институт не школа. Нотаций здесь особенно никто не читал. Группы были 12 человек плюс еще 4 кандидата. Надежда, что тебя не спросят сегодня, отсутствовала, тем более что практические занятия длились 2 часа. На лекции лектора о нас не заботились. Читали, как могли. Мы старались, как можно больше записать, но навыков не было. Напряжение еще усугублялось тем, что в каждой группе были еще кандидаты. К концу года они должны были стать студентами. (Вот видите, опять сам себя наказывает. Уже здесь понятно, что когда-нибудь будут у него навязчивости и примут форму клинического симптома. Вот бы встретился бы ему хоть один преподаватель, который владел психотерапевтическими приемами и успокоил бы его. – М.Л.)

Но делать было нечего. Я стал заниматься. Было очень трудно. Много времени я проводил в анатомичке. Там нам давали препарированные органы. Мы их старательно рассматривали, сравнивали с рисунками в атласе, в учебнике. Большинство нашей группы именно там и проводили время, свободное от академических занятий.

Группа у нас подобралась в классовом отношении более или менее однородная. Дети интеллигенции, городской и сельской. Детей начальников в нашей группе не было. Друг от друга городские и сельские практически не отличались. Городские были теленками и телками (не в том смысле, как это слово используют сейчас) в отношениях с противоположным полом, так как были жертвами раздельного обучения. Но зато в остальном бойчее. Мне кажется, что я разделял недостатки и тех и других, ибо жил на окраине города, т. е. по манерам не был бойким, как деревенский, и в то же время дичился и тянулся к девочкам, в принципе, как городской. В основном нам было лет по 17–18. Только два человека были постарше нас и в сексуальном плане более опытными. Это один парень, с которым мы были знакомы по занятиям штангой, и одна горбатенькая девочка, но об этом я узнал позднее.

Группа у нас состояла из двух подгрупп. Медицинские предметы мы изучали в подгруппах, и там у нас были разные преподаватели. А такие занятия, как история партии, политэкономия, физкультура, проводились одним преподавателем. Сейчас это были бы разные группы. Группа наша была под номером 8, и слушали лекции мы с педиатрическим факультетом.

Итак, первые три-четыре недели остались в памяти как интенсивное изучение анатомии. Нет, были еще и другие предметы, но как-то в моей памяти они не отложились. Мне было

Комментарий: О референтной группе

Труппа с точки зрения социальной психологии – это люди, объединенные реальными отношениями. Все свои потребности мы можем удовлетворить, только находясь в группе. С нашей точки зрения, человеку нужно только две группы: служебная и семейная, ибо в этих двух группах можно удовлетворить все свои потребности. Если человек ищет себе еще третью группу, следовательно, ему плохо или в семье, или на производстве, или и там, и там. Если человек недоволен своей группой, то он стремится уйти в какую-нибудь другую группу. Вот эта группа и становится для него референтной. Он стремится туда попасть. Он делает какие-то-усилия для этого или хотя бы мечтает об этом. Все это очень разрушительно, ибо уходит драгоценное время. В прежние времена мелкопоместные дворяне стремились попасть в высший свет. Сейчас часто пользуются термином «престижная группа». Дорогие мои читатели, подумайте, являетесь ли вы членом референтной для вас группы. Если нет, подумайте о том, чтобы сделать ее референтной, если вы начальник, или уйдите из нее, если вы только член этой группы. Я знаю одну больницу, куда стремились попасть все больные города и, естественно, сотрудники этой больницы. Но вдруг я заметил, что некоторые сотрудники предпочитают лечиться не в своей родной больнице, а в других больницах города. Главный врач не сделал должного вывода, свидетельствующего о падении престижа больницы. Скоро она легла на дно, так как лучших специалистов переманили в другие лечебные учреждения.

Для Вечного Принца студенческие годы были счастливыми, 5,50 он входил в состав референтной для него группы, да и свое социальное положение студента считал тоже референтным.

Наведение мостов

Я в принципе был доволен своей группой. У нас сложился довольно дружный коллектив. Мы вместе встречались по вечерам, ходили в кино. По праздникам устраивали вечеринки в складчину. Была у нас девочка, которая жила в большом двухэтажном доме, Ее родители пускали нас, мы собирали по очень небольшой сумме из расчета не более одного стакана вина на человека; была соответствующая закуска. Там мы еще играли в бутылочку. Стыдливо целовались. Этим дело и ограничивалось. В нашу компанию, помосту, все-таки входила не вся группа, потому что собиралось не более 15–16 человек.

В группе между однокурсниками складывались еще какие-то отношения, но я был как-то в стороне. Потом мне признавались девочки, что они меня любили, но я глубокого интереса к ним не испытывал, так как по моим тогдашним воззрениям в супруги никто из них мне не годился по двум параметрам: национальность и возраст. Теперь, по зрелому размышлению, многие из них по социальным параметрам могли бы составить счастье моей жизни. Все, с кем мне сейчас приходится встречаться, стали квалифицированными врачами, хорошими женами и матерями. Мне очень нравилась девочка из другой группы, веселая, жизнерадостная. Однако я не проявил активности. Она потом познакомилась со студентом строительного института. B общем, на первом курсе сердце мое было свободно, и я более или менее отдался занятиям. (Может быть, занятия и период адаптации не оставляли места в сердце Вечного Принца?

Не трудно спрогнозировать, что как только Вечный Принц втянется в учебу и она станет обычным делом, так сразу же у него начнутся проблемы с любовью. – М.Л.) Не помню точно, но мне кажется, что первую сессию я сдал на отлично. Помню, что было два экзамена – анатомия и химия. Вот насчет анатомии я точно не помню, но по химии у меня было пять. Проверить сейчас не могу, да и смысла нет. В диплом пошла итоговая пятерка по анатомии, полученная мною на втором курсе. Но все равно считалось, что медаль свою, как и еще один студент, с которым мы вместе работали на стройке, Юморист, оправдал. Остальные медалисты в нашей школе ходили бы в троечниках. Тогда мне, правда, в голову не приходило, что можно медаль по блату получить. Да и в институте, по-моему, тогда ставили оценки правильно, от души. Стипендию давали только в том случае, если не было троек. В общем, я учился на стипендию, довольно часто повышенную.

(Здесь ВП описывает факт, который подтверждается и моими социологическими обследованиями. В одной группе редко подбираются не только супружеские пары, но даже сексуальные. Я это объясняю тем, что педагогический (тот же производственный) процесс поставлен плохо, и во время учебы человек не может проявить себя достойным образом, ибо ему приходится работать на оценку и меньше всего думать о деле. Вот и выглядит он непривлекательно в глазах представителей противоположного пола. Что я могу думать о девочке хорошего, когда она мямлит что-то несусветное на занятиях или бойко пересказывает только что сказанное преподавателем? Да и я так же выглядел в глазах других. Искали они себе и находили пары на танцах или еще где-нибудь. То есть сексом начинали заниматься люди, которые практически не знали друг друга. Или, как пел Высоцкий, в горы они вместе не ходили. – М.Л.)

Наша группа на первых курсах жила своей активной общественной жизнью, причем неформальной. Мы даже сами собирались черт-те где. Помню, однажды собрались на чердаке какого-то здания обсуждать сексуальный вопрос. Не помню кто, но какой-то любвеобильный парень

Такая неинформированность приводила меня к некоторым недоразумениям. Однажды мы после окончания занятий института группой человек 6–7 шли по центральной улице. Я оказался рядом с какой-то девочкой, и мы с ней о чем-то щебетали. Убей меня Бог, не помню о чем. А один из ребят, Юморист, несший ее портфель, все время на меня наскакивал. Меня эта девочка никак не интересовала лично. Может быть, поэтому я вел с ней весьма свободно. Потом мне растолковали, что она ему нравится, а он на меня злится. Честно говоря, я этому парню завидовал. Он так блистательно шутил, но внешностью скорее походил на Сирано де Бержерака, а я же был совсем наоборот. Но наша Роксана предпочла бессловесного Невелетта. Это не делает ей чести, хотя понял я это только сейчас. Так мы с моим соперником парочкой и держались. Потом мне эта девочка даже понравилась. Такие у нее были губки бантиком. Мой друг как-то удивился и не понял, что я в ней нашел. Никаких ухаживаний и объяснений с моей стороны не было. Кстати, скоро она мне разонравилась. Так что и объясняться не нужно было. Просто я стал пялить глаза на другую.

Еще один эпизод с первого курса. Был у нас один мальчик. Назовем его Певец. Он считал, что очень хорошо поет. Тут я ему не судья. Пел он, по-моему, больше, чем нужно, но в художественную самодеятельность не шел. По-видимому, боялся критики. Нашим девочкам он отчаянно не нравился, зато он очень красиво ухаживал за девочкой из другой группы.

Надо сказать, что лекции скоро стали для меня довольно скучными. Да и не только для меня. Тем не менее ходить на них нужно было обязательно. Некоторые даже записывать надо было обязательно, ибо на экзаменах нужно было отвечать именно так, как говорил лектор. За пропуски лекций нас гоняли. Проводились внезапные проверки. (Добивались, чтобы тела присутствовали, а вот души таким способом не соберешь. Нет, чтобы поднять лекторское мастерство, чтобы бежали студенты на лекции. У нас, когда начались новые веяния, студентам разрешили свободное посещение лекций, так студенты практически прекратили ходить на лекции. Что делали? Опять ввели обязательное посещение лекций. Подсчитал бы кто убытки от такого обучения! Ну, нельзя скучно проводить занятия. Ведь толку никакого нет. Еще Шекспир об этом говорил: «В чем нет услады, в том и толку нет, что нравится, то и изучайте». – М.Л.)

Я как законопослушный гражданин посещал все лекции, однако слушал далеко не все. Так вот с этим Певцом мы и играли на лекциях в шахматы. Он меня обыгрывал, да еще смеялся. У него был второй разряд. Он говорил, что я у него никогда не выиграю. Меня это заело. Я стал учить теорию и играть с ним. Месяца через два я уже у него выигрывал, а он утверждал, что и через три года я у него выиграть не смогу. Все-таки по второму разряду, как мне кажется, он не играл, ибо, когда я встретился с истинными второразрядниками, они меня обыгрывали какое-то время довольно легко. К сожалению, на шахматах я не задержался. Знаю несколько дебютов. С пляжными шахматистами мне неинтересно. Серьезным шахматистам со мной неинтересно.

Второй курс

Первый курс я окончил успешно. Каникулы свои проводил в саду, хотя было и светлое место в моих каникулах: я впервые самостоятельно поехал по путевке в дом отдыха возле Туапсе. Там у нас подобралась очень хорошая компания. Большинство было на 2–3 года и старше меня, и с большими достоинствами. Студент технического вуза, перворазрядник по фехтованию и великолепно играющий на Фортепиано, Лариса, девушка, с которой он там познакомился и встречался. Гимнастка первого разряда, наша студентка 4-го курса, парень старше нас лет на пять с манерами киногероя, чем-то напоминающий Ширвиндта. Пел великолепно басом. Оперная актриса на последних месяцах беременности. Я с головой окунулся в домотдыховскую жизнь. Пляж, танцевальные вечера и всевозможные конкурсы, где мне занять первое место не удавалось. Я очень расстроился только по поводу того, что меня сразу же исключили из числа претендентов на первое место в вальсе. Я считал, что вальс я танцую хорошо. Теперь-то, когда у меня стала хорошей пластика, я понимаю, что я только хороню и выносливо крутился. Помню, мне было обидно, что я не мог нырять с пирса, а моя дама сердца (гимнастка) делала это очень ловко. Утешил я себя тем, что как-то проплыл от одного дома отдыха до другого (1,5 км). Увы, подвига моего никто не видел.

Кроме всяких походов, наша группа организовала концерт художественной самодеятельности. Пели мы хором. Был у нас свой аккомпаниатор и солисты. Оперная актриса и Ширвиндт пели что-то классическое, соло и дуэтом. Мне больше нравился голос А. Ширвиндта, и я стал сомневаться, профессиональная ли она певица. Все стало на свои места во время концерта. Она так забила А. Ширвиндта, что его и слышно не было. Тогда я впервые понял, что высовываться нужно тогда, когда нужно высовываться, а не при каждом удобном случае. Тогда же я был благодарен тому, что все-таки два года учился в музыкальной школе и мог петь в хоре, а не только открывать рот, как это было ранее. Кроме того, я объявлял номера. Дикция у меня была хорошая, выучили. Хорошо помню, что рассказчиком я всегда был плохим. Во-первых, не о чем было рассказывать, во-вторых, по-видимому, я терялся, тушевался. Надо мной подшутили «вали», как я понимаю, беззлобно, я же обижался, хотя и понимал, что выражать обиду было бы глупо. Я ее и не выражал, как мне тогда казалось. Однако все было очевидно. И

Насколько я помню, здесь у меня впервые проявился навязчивый страх высоты. Произошло это при следующих обстоятельствах. Как-то мы все компанией взобрались на одну вершинку, где были следы ДОТа (долговременная огневая точка) и даже торчала какая-то палка. Я сел, свесив ноги вниз. Под нами проходило железнодорожное полотно, и периодически с шумом шли поезда, а еще чуть дальше шумело море. Какое-то время мы наблюдали эту картину. Потом собрались уходить. Я стал подниматься на ноги, используя палку, а она стала выходить из гнезда. По-моему, ребята меня похвалили. Все кончилось благополучно.

Мы весь вечер развлекались. Даже пошли смотреть какой-то тошный мелодраматический Фильм. Я запомнил его название – «Мария Канделария». Это что-то наподобие нынешних мыльных опер, только в одну серию. Он и она очень бедные и любят друг друга. Она, конечно, очень красивая. Но папа ее много должен местному богатею. Он простит долг, если эта Мария Канделария переспит с ним. Все герои плакали, а мы смеялись над их горем. Потом я уже узнал теорию всего этого. Когда человеку радостно, он не очень реагирует на горе. Происходит временная душевная анестезия. Помню, я как-то позже смотрел этот же фильм и вышел в подавленном настроении. Фильм мне понравился, и я посочувствовал героям. По-видимому, в то время со мной сделали что-то несправедливое.

Так вот, в эту же ночь мне снился сон, что я падаю в пропасть, и просыпаюсь в ужасе. Потом этот сон стереотипно повторялся. С тех пор я стал бояться ходить по горам, если путь проходил даже по очень широкому карнизу, но над пропастью. Я все время жался к стене. А может быть, я этот эпизод придумал, чтобы оправдать свои страхи. Нет, что-то такое было, хотя, может быть, я и не садился над пропастью. Теперь-то я знаю механизмы навязчивостей. Это глубоко личностный симптом, с которым можно расправиться психоаналитическими методами.

Комментарий: О случайном и закономерном

Сейчас уже не вызывает сомнений, что Вечный Принц имеет нестабильный личностный комплекс. Судьба его предрешена. У него будут кумиры, которых он будет незаслуженно обожать, и люди более низкого масштаба, которых он будет незаслуженно презирать. Ощущение временности бытия его не будет покидать. Те, с кем он будет хотеть общаться, будут его избегать. С теми, кто будет хотеть с ним общаться, ему будут неинтересны. Однако без общения человек жить не может. Поэтому временно он будет общаться с теми, кто хочет с ним общаться. Это временное потом станет для него постоянным, но ощущение временности проходить не будет. Он будет жить как на вокзале. Фон настроения – легкая тревога с подавленностью. Периоды веселья будут временно перекрывать эту фоновую грусть-тревогу. Окружающих можно обмануть, можно даже себя обмануть, а организм не обманешь. Фоновая тревога будет разрушать организм, ибо он будет работать наподобие автомобиля, где водитель одновременно давит на газ и на тормоз. Психика у него более или менее крепкая, хотя уже есть признаки невротизма. Ждать нужно соматических заболеваний. Наш Вечный Принц был среднего сложения. Поэтому болеть у него будет и нижний, и верхний этажи. В общем, нет ничего случайного. Навязчивости у него бы все равно появились. А тот случай, который он описал, был просто поводом. Забегая вперед, скажу, что когда сценарное перепрограммирование прошло успешно, от страха высоты он избавился, как и от всего остального дерьма. И все же понаблюдаем дальше его жизнь.

Наши преподаватели

Из преподавателей первого курса мне запомнились преподаватель анатомии (Анатом). Спасибо ему. Мы были у него первыми. Он с нами справился. Осталось к нему уважение, а не страх, хотя был он строг. Потом я его встретил как-то. Он заведовал кафедрой анатомии, по-моему, в Смоленске.

Профессор химии. Он читал лекции, он же и вел у нас группу. Запомнился своей интеллигентностью и ведением занятий. Он был еще из Варшавского университета. Химию я всегда любил.

Ассистент Оратор. Вел у нас гистологию. Для меня это образец педагогического мастерства. Тоже из Варшавского университета. У него было такое великолепное образное мышление, что мы с первого раза запоминали и, главное, на всю жизнь, предмет, который, в принципе, считается самым нудным. Не могу удержаться, чтобы не продемонстрировать его стиль. «Посмотрите под микроскоп. Там в деревне беспорядочно на синей траве разбросаны домики. В них живут холостяки. Редко встретишь парочку. Детей почти ни у кого нет». Это он об устройстве хрящевой ткани. Далее шло научное изложение. «В межклеточном пространстве в беспорядке расположены одиночные клетки в капсуле. Иногда в капсуле можно наблюдать две клетки». (На втором курсе был совсем другой преподаватель. От его объяснений ничего в памяти не оставалось).

Профессор Шарлахрот, душа всех студентов. Прозвище получил за то, что не выговаривал букву «В». В слове «Шарлахрот» (название краски, красящей жировые ткани) две буквы «Р», когда он ее называл, получалось особенно забавно. Почти всегда был навеселе. Лекции читал с азартом, любил неожиданно прикрикнуть и рассказывал на лекциях анекдоты и истории, которые происходили со студентами на экзаменах, но по делу. Это помогало запомнить материал. Одну из них расскажу, «Принимаю я экзамен у одной студентки. Ей нужно было ответить на вопрос, где встречается эластический хрящ (есть ее тиазиновый). Она называет места, где он встречается в небольших количествах. А самого главного массива – ушные раковины – не называет. Я ее прошу посмотреть на меня. Она брякает: «Penis – мужской половой член». Я ее спросил, разве она его видит». Было смешно. При этом, самое главное, я с лету запомнил все места расположения эластического хряща, и помню это до сих пор. Лекции его запоминал, хотя по образности он уступал заместителю декана. Студентов он сравнивал с партизанами. Все знают, а на экзамене молчат. За остроумный ответ мог двоечнику поставить положительную оценку. Смотрит, например, студент в микроскоп и говорит, что там видит. Ответ неправильный. Он говорит студенту, что «не видит этого». Студент ему ответил: «Конечно, вы это видеть не можете. Вы же смотрите в окно, а я в микроскоп». Много анекдотов о нем рассказывал и мой отец. Ученым он был выдающимся. По крайней мере, в учебнике его имя называлось.

Итак, после очень хорошего лета я пошел на второй курс.

На втором курсе один курс лекций по физиологии мы слушали со своим лечебным факультетом. Там мне почему-то понравилась одна девочка. Назовем ее Цветок. Да и имя не совпадало с именем одного цветка. Ну, в общем, пялил я на нее глаза на лекциях, иногда танцевал на танцах. Не помню, как, но я даже был у нее дома. Она жила в центре города вместе со своей бабушкой. Беседовали мы с ней о моих научных разработках. Я часто менял кружки и темы докладов. Вот на эти темы мы с ней и беседовали. Мне она казалась недосягаемой. Было их три подружки. Их родители были более высокого статуса. Одна из них, довольно противная, была дочерью секретаря обкома, не первого. Мой Цветок была дочерью старшего офицера. Была у них еще одна подружка. Так троицей они и держались. Я «любил» ее тайно и безнадежно, без продвижений. По-видимому, я ей тоже нравился. Кто-то должен был начать. Я не мог. Она, естественно, тоже. Насколько я понимаю, постоянного мальчика у нее не было. Пропастью между нами было еще и то, что у нее был первый разряд по баскетболу, а я в спорте был полный нуль.

Второй курс еще был знаменателен для меня тем, что я стал ходить на штангу и подружился со своим одногруппником Болгарином, который и привел меня туда. Дружба эта была односторонняя. У меня кроме него никого не было, у него кроме меня была еще какая-то жизнь с другими ребятами, в которой меня не было. Думаю, что если бы и был опущен, то вряд ли я смог бы ее поддержать. Мешало бы мировоззрение и отсутствие навыков. Там были и женщины, и выпивки. Не знаю, доходило ли у них до завершённого секса, но туда я допущен не был. Да, может быть, и не пошел бы. Уж очень был смирным. Кроме того, я еще сдружился с одним: парнем из другого города, с которым ходил штангу. Он даже заходил к нам домой. Если мама была, а, она всегда угощала моих друзей, и его тоже. Он был из нуждающихся. Как-то у нас шла речь по поводу национального вопроса. Он сказал, что он лоялен ко всем национальностям, но евреев бы он всех задавил. Я ему предложил начать с меня. Дружба наша, естественно, закончилась. Больше я в такие ситуации не попадал, ибо с первых же знакомств старался как-то сообщить о своей национальности. По-моему, и Болгарин был с легким антисемитским душком, но, может быть, я преувеличиваю. Наша дружба с Болгарином была основана на совместном посещении секции штанги, куда он меня устроил. Тренировал я рьяно. Три раза в неделю по три часа. Кроме того, я по утрам делал ежедневно обычную гимнастику и гантельную. Вечером: в дни, когда не было тренировок, я тоже занимался гантелями. Вес у меня не падал, но сложение потихонечку стало меняться. Появились рельефы на мышцах. Тем не менее сделать себе красивые бицепсы так и не удалось, хотя данные мышцы, трицепс и мышцы на ногах стали достаточно сильными. Да и вообще стал твердо стоять на ногах. Тренировал нас студент старшего курса, перворазрядник по штанге. Отец его был известный в Т. тренер с еврейской фамилией, но наш тренер был на фамилии матери – вполне русской, как у известного артиста Миронова. Как тогда говорили, он был евреем со знаком качества, имея в виду, что по паспорту он числился русским. Я же был евреем без знака качества: и по паспорту я был евреем. Так вот, несмотря на общую кровь, тренер внимания на меня никакого не обращал, зачислив в бесперспективные. В общем, он был прав. Полгода я интенсивно тренировался, выжимал не более 45 кг при весе 75. Ему же нужно было клепать разрядников. А норма третьего разряда была, по-моему, 75 кг. Так вот где-то в апреле, т. е. через 8 месяцев упорных тренировок мои результаты вдруг начали стремительно расти, и в конце мая 1957 года я уже выполнял нормы третьего разряда и даже выше. Но к этому времени он уже готовился к экзаменам, и тренировал нас его отец. Он немного мне помог, и к концу второго курса я уже имел третий разряд по штанге.

Как сдал зимнюю и весеннюю сессии – не помню, но знаю, что без троек, ибо стипендию мне платили. Еще один эпизод мне запомнился. После зимней сессии вышло постановление, что стипендию будут давать только нуждающимся и отличникам. Так как у меня была одна четверка, а к нуждающимся я себя не относил, то заявление на стипендию я не подал. Меня вызвал к себе заместитель декана и спросил, почему я не подал заявление на стипендию. Я объяснил суть дела. Он сказал мне, что нужно просто подать заявление без указания своего материального благосостояния и дать справку о зарплате отца. Он еще и возмущался тем, что я не подал заявление. «Если мы таким студентам не будем давать стипендию, то кому мы тогда будем ее давать». Кстати, неожиданно выяснилось, что некоторые живут на 20 рублей в месяц (судя по документам) и относятся к бедным. Но мы-то знали, кто как живет. Но тем не менее я слепо верил в советскую власть. Несколько слов об этом заместителе декана. У него учился еще мой отец. Известно, что он очень поздно защитил кандидатскую диссертацию. Не знаю, что он собой представлял как ученый, но интеллигент был высшей пробы. Преподавал он нам гистологию, науку, изучающую строение клеток человеческих тканей. Скучнее, казалось бы, науки не придумаешь. Но на его занятиях было очень интересно. Лучшего преподавателя я не знаю. Преподавал он у нас только полгода. Вот то, что он преподавал, я помню почти все до сих пор почти дословно. Это было такое мастерское соединение образного мышления с абстрактным, что сложные теоретические знания укладывались в мозгу навечно. Не могу удержаться, бы не воспроизвести несколько минут его занятий. «Дорогие коллеги! Посмотрите в микроскоп. Смотрите, как с нового края среза лежат клетки, расположенные в полном порядке, как будто кони, отдыхающие на лугу. Это камбиальный (ростковый) слой. Затем дается команда: «По коням! Вперед в атаку!» И видите, как они стройно вытянутся друг за другом. Это лонгитудинальный (продольный), и функциональный, слой.

К сожалению, таких преподавателей было немного.

И еще один эпизод мне запомнился. Не помню точно дату. Но связано это было с венгерскими событиями. Это же был не 1952 год, мы еще боялись, но уже болтали больше, чем когда я учился в школе. Практически в каждой группе у нас был осведомитель, который докладывал настроение в группе. Штат осведомителей вербовался или среди комсомольских активистов, или среди слабых студентов. Первые делали это добровольно, вторые – за подстраховку на экзаменах. Их довольно легко вычисляли. Вдруг безо всяких на то оснований у них становились лучше оценки на экзаменах. Ведь группа всегда знает, кто как учится. Вот они и давали ложную информацию.

Комментарий: Об информаторах

Многие руководители, мои подопечные, говорили мне, что как только они занимали должность, так сразу к ним приходили добровольные информаторы. Некоторые даже просили ряд льгот. Многие просто делали это по «доброте» душевной. Ну не может же змея не жалить! Почему нельзя пользоваться уроками этих «преданных людей»? Они же потом и вас предадут. Ведь предают «преданные» люди. Вообще-то информатор – человек мерзкий, особенно тот, кто это делает из любви к искусству. Профессиональный информатор, разведчик или даже шпион заслуживает определенного уважения, он хотя бы за это деньги получает и несет хоть какую-то ответственность за ложную информацию хотя бы тем, что может лишиться заработка.

Тот же, кто делает это из любви к искусству, т. е. добровольный информатор, намного опаснее. Чаще он не столько информирует, сколько высказывает свою точку зрения, т. е., клевещет. Вас никогда не информировали о том, что вам изменяет муж (жена)? Порядочный человек делать это не станет. Кто его знает, как устроена жизнь в этой семье. Может быть, у них все согласовано. Теперь же, после получения информации, нужно как-то реагировать. Вспомните роман Л. Толстого «Анна Каренина». Ведь Каренин просто просил ее соблюдать приличия. Он-то понимал, что происходит на самом деле. Но когда ему обо всем доложили, он вынужден был принимать меры. Роман целый получился.

Мы разработали ряд приемов, как избавиться от этих информаторов. Один из них – попросить всю эту информацию изложить в форме рапорта в письменном виде и обещать разобраться в этом в присутствии всего коллектива. Это если на производстве. Информатору, который сообщает о поведении вашего супруга(и), следует ответить так, как ответил Цезарь: «Жена Цезаря вне подозрений». Есть и еще варианты. «Ничего удивительного нет. Мой муж очень привлекательный мужчина. Он нравится многим женщинам. Все равно ко мне вернется. Он просто лишний раз убедится, что лучше меня женщины на свете нет. Меня после этого он будет любить еще сильнее». Есть и более сильные ответы. Придумайте сами.

О страхах

Я получил повестку в милицию. Идти мне нужно было на следующее утро. Вечером у нас должно было состояться то, что сейчас называется дискотекой. Но у нас вначале было что-то вроде вечера художественной самодеятельности. Многие приходили только на танцы. Эта повестка меня сильно встревожила, так как никаких дел с милицией у меня быть не могло.

Я стал вспоминать, что же было накануне в моей жизни вспомнил следующее. Несколько дней назад мы (несколько студентов из одной группы) шли по центральной улице и шумно обсуждали события в Венгрии. Тогда туда вводились наши войска. Говорили мы все. Не помню, говорил ли я, но, по-видимому, что-то тоже вякал. Вспомнив тот факт, я построил следующую схему. Кто-то о наших разговорах доложил в КГБ. Чтобы не вспугнуть, меня вначале пригласили в милицию, где меня уже будут ждать сотрудники КГБ, которые наденут на меня наручники. Стало грустно.

Чтобы развеяться, я пошел на вечер, но был очень рассеянным и даже не глазел на свою пассию. Кстати, тогда чуть не впервые она пригласила меня на «белое танго» и пыталась какой-то разговор. Ее приглашение не вывело меня из состояния транса, в который я вошел. Ночь я почти не спал, а утром пошел по вызову. Это был райотдел милиции, который располагался недалеко от института.

Приняли меня сразу. Первый же вопрос следователя меня окончательно успокоил. Дело оказалось вот в чем. Накануне к нам на тренировку приходил какой-то штангист из Ленинграда, весьма пижонистый парень, мастер спорта и призер ленинградского первенства. У нас он не произвел фурора. Дело в том, что к нам приходили на тренировку, или видели мы в других условиях штангистов похлеще. Например, таких, как Д. Риггерт, Алексеев и др. А ведь это были олимпийские чемпионы и ничего из себя не корчили. Я запомнил, как его коробило от нашего невнимания, но не больше. Оказывается, во время тренировки или приема душа после тренировки у него украли его медаль. Он обратился за помощью. По-видимому, кто-то назвал ему мое имя.

Как только я услышал, что дело идет об обычном воровстве, я сразу успокоился. Только последний идиот заподозрил бы меня в таком деле. И следователь все сразу понял. Рассказал все, что знал. Я же не знал ничего. Однако я решил подшутить над своим другом, который тренировал в тот день вместе со мной. Я сказал, что со мной вместе тренировался мой однокурсник. Я могу дать ему повестку. Может быть, он что-нибудь знает. Повестку мне выписали, вручил ее ему. Нужно было его тогда увидеть. То, что было со мной, было мелочью жизни. Он же побледнел, потом позеленел, а затем оцепенел и не мог сказать ни слова. Я подумал, что он собирается потерять сознание. Тогда я ему объяснил суть дела. Он довольно быстро вернулся к жизни и почти веселый пошел в милицию. Так что я еще и ничего.

Дело в том, что обстановка в то время была такая. Культ личности еще не был разоблачен. Воспитаны мы были все в страхе. Как я уже только что говорил, мы знали, что почти в каждой группе были осведомители КГБ. Это была всеобщая подозрительность, которая имела соответствующие материальные основания, так что параноидностью ее считать нельзя. Сейчас времена, правда, изменились, а настороженность нашего поколения осталась. Ведь до сих пор люди в транспорте ведут себя как замороженные манекены с движущимися глазами. Если хотите принять такую позу, то представьте себе, что вам

Третий курс. Начало ипохондрии

Как провел лето 1957-го между вторым и третьим курсом, толком не помню. Тогда была мода ездить летом на целину. На целину я не ездил, а вот на всякие строительные работы нас, горожан, направляли. А сельских – в колхоз. Так вот, по-моему, после второго курса мы работали на строительстве Зеленого театра. Мы заливали бетон. Приезжала машина, выгружала бетон, а мы в опалубку его накидывали грабарками, а потом трамбовали. Я помню, что забирался в опалубку и трамбовал при помощи вибратора. Там же я познакомился с художественным матом. Наш прораб был какой-то сонный, полноватый. Работы, по-видимому, продвигались плохо. Через неделю приехал начальник участка, худощавый, после хорошего перепоя, и стал ругать прораба художественным матом этажей на двадцать. Мы все с восторгом слушали этот мат. Здесь был полный набор хорошо упакованных матерных слов, которые не повторялись. Кроме того, упоминались все двенадцать апостолов, каждого из которых он перекрывал многослойными перекрытиями из «Божья мать», и еще какие-то святые. Я тогда не знал ни Библии, ни художественного мата, а потому все это предусмотрительно записал и выучил наизусть. Позднее мне это пригодилось, когда я отучивал ругаться матом своих фельдшеров. После такого произведения искусства им просто было стыдно пользоваться банальным джентльменским матерным набором, где упоминалась только одна мать, да и то неизвестно чья, потому что к тем матерям, к которым адресуется матерящийся, он точно не имел никакого отношения.

Потом один из наших студентов получил небольшую травму. Мы толпой пошли к ректору, и нас сняли с этого места работы. (Мы – это громко сказано. Инициатором был не я). Вообще-то травма эта была по нашей вине. Кто-то из нас решил покататься на небольшом подъемном кране. Он зацепился за крюк, и кран включили. Когда он уже оторвался от земли, к нему прицепился кто-то еще, а потом кто-то еще. В конце концов кран решил упасть. Кто-то из висевших внизу догадался отцепиться и отделался легкими ушибами. Кран стал на место. Конечно, если бы кран завалился, то не знаю, чем бы все закончилось.

Комментарий: О коммуникативном голоде

Ненужное, казалось бы, бесцельное баловство, а иногда и хулиганство – очень характерная черта для нашей молодежи, а ведь это лучшие экземпляры. К чему этот ненужный риск?! Обратите внимание, человек окончил уже два курса, хочет стать хирургом. Но ничего для этого не делает. Для проформы пару раз сходил бы в анатомический кружок. Потом ведь мучения начнутся, когда выяснится, что кроме диплома о высшем образовании ничего нет. Образования-то и нет. Что останется в воспоминаниях? Дешевые сексуальные переживания, несколько безобразных или бездумных поступков? Вот, пожалуй, и все. А ведь это отличник учебы, то подсчитает убытки от всего этого?

Ho не ждите от меня нотаций в адрес Вечного Принца и его сокурсников. Они здесь ни при чем. Просто их плохо воспитали. Им уже ближе к 20 годам, а прокормить себя они не могут, да и развлечь тоже. Общение – штука тонкая, как и питание. Здесь должно быть все сбалансировано, как в питании (белки, жиры, углеводы, витамины, микроэлементы и пр.).

Существует голод на стимуляцию. Сидит человек в номере гостиницы многомиллионного города, и ему становится скучно. Действует голод на стимуляцию. Он выходит на улицу или идет в ресторан. Становится немного легче. Но через какое-то время опять что-то не то. Начинает действовать голод на узнавание. Он заставляет человека знакомиться с кем-то, чтобы потом его узнать.

Однако и этого недостаточно. Нужны ещё события. Это голод на события. Вот баловство студентов и было компенсацией этого голода на события. Так же равномерное течение пирушки всегда оживляется дракой, связанной с тем, что кто-то принял малознакомого человека за своего сексуального партнера. Если последний тоже совершил аналогичную ошибку и все это вскрылось, то праздник можно считать состоявшимся, ибо голод на события был удовлетворен.

Еще существует голод на достижения. Нельзя быть только свидетелем и поражением. Нужно еще быть и победителем!

Кстати, секс является наиболее легким и приятным удовлетворением всех видов коммуникативного голода.

Я сейчас больше обращаюсь к вам, дорогие мои студенты и учащиеся. Не теряйте времени зря. У нас знающие преподаватели. Они просто не могут передать свои знания в увлекательной форме. Научитесь вы все это из них выжимать. И ответьте мне на один вопрос. Неужели без напрасной траты времени нельзя было обойтись?

Конечно, мы, преподаватели, не все можем учить. Мы не можем так структурировать учебу, чтобы учащиеся могли в процессе учебы удовлетворять все виды коммуникативного голода. Тогда бы их не тянуло на подвиги.

Однако, если честно сказать, то многие не могут учиться. Если человек знает психологию, то неинтересная лекция для него еще более поучительна, чем интересная. Он на неинтересной лекции видит муки преподавателя, который потерял связь с аудиторией и находится в этаком психологическом сне. Об этом я расскажу несколько позже.

Третий курс. Начало ипохондрии (продолжение)

Как провел остаток лета, не помню, но зато хорошо помню начало третьего курса. Начали мы изучать клинические дисциплины и теоретические, но уже имеющие отношение к клинике. Пошли такие предметы, как патологическая анатомия, патологическая физиология, фармакология, терапия, хирургия. Учиться стало гораздо интереснее. Говорят, третий курс самый трудный. Второй закончил – считай себя студентом, третий – доктором. Так у нас говаривали. Я же больших трудностей в учебе не испытывал, а патологическая анатомия оказала на меня совершенно потрясающее действие. Все болезни приводили к смерти. А мнительным я и так был.

На третьем курсе я заболел. Так до сих пор и не знаю, что со мной было. У меня, начиная с конца сентября, каждый день к 15:00 поднималась температура до 37,2–37,6°, а к 20:00 она нормализовалась. Во время подъема температуры я чувствовал себя разбитым, подавленным, не в своей

После обхода я выписался, но состояние мое не улучшилось. Температура так же беспокоила по вечерам. Понятно, что заключение меня не удовлетворило. Я поставил себе диагноз «сердечная форма ревматизма» и приготовился ждать порока сердца и умереть от стеноза митрального клапана лет в 40–45. В учебнике все об этом подробно написано. Меня тогда не успокаивало, что с этой болезнью модный тогда конькобежец Гришин установил мировой рекорд в беге на 500 м. У меня, конечно, будет бородавчатый эндокардит и порок сердца. Кроме того, на этом этапе я недолго болел саркомой локтевого сустава и раком горла. Как «раком» горла я болел, точно не помню. Как «саркомой» заболел, я помню. Пытался я запрыгнуть в уходящий трамвай и упал, стукнулся локтем. Там возникла какая-то опухоль, потом какое-то болезненное небольшое круглое уплотнение, которое я и принял за саркому. Тем более что на лекции по патологической анатомии нам рассказывали, что саркома часто развивается в костях после удара. Приходится удалять руку, но это мало помогает, потому что опухоль метастазирует в легкие, от чего человек умирает. Да и в клинике терапии я видел одного мальчика, у которого не было ноги. Мне было нетрудно догадаться, что лежит он в клинике по поводу метастазов саркомы в легкие.

(Вечный Принц уже болен ипохондрическим неврозом, или неврозом навязчивых состояний. Он еще пока учится, и учится успешно. Кроме того, он еще и смирный, законопослушный. Однако он требует к себе уже пристального внимания. С ним нужно заниматься, заниматься профессионально. Он нуждается и в хорошем педагоге. Когда же мы начнем с такими людьми возиться? Ведь ясно, что он потом заболеет. Но вот когда разовьется гипертонический криз, инсульт, язва или рак, вот тогда мы ему и окажем помощь. А пока пусть мучается, пусть как-то сам выкручивается. Будет он, конечно, и за медицинской помощью обращаться. Знаете ли вы, сколько таких больных? Несколько лет назад читал я одну такую статистику. 6 % больных занимают 7 % времени врача. Это тихие, спокойные люди. Конфликтов они не устраивают. Если им не помогают в районной поликлинике, то они обращаются в специализированные или ведомственные, меняя одних врачей на других, посещают экстрасенсов, биоэнергетиков, снимают порчу у астрологов и колдунов, принимают пищевые добавки, постепенно приходя во все большее отчаяние. Иногда они пытаются добровольно уйти из жизни. Грабить их легко. Они сами отдают деньги. В суд они на вас не подадут. Правда, я вечным принцам советую лечиться у тех, кто плату с них возьмет после выздоровления. – М.Л.)

Вот такая невеселая жизнь стала у меня на третьем курсе. Занятия как-то отвлекали, но ненадолго. В общем, болезнь уже стала моделировать мою жизнь. Спортом я, конечно, прекратил заниматься. Мне многие хотели помочь. Давали разные советы: взять себя в руки, не обращать внимания, выпить, завести девушку. (Все эти советы, мягко говоря, идиотические. Если человек может держать себя в руках, то вы этого не заметите. Как можно не обращать внимания на плохое самочувствие, да еще и неизвестно от чего? Выпить? Это из огня да в полымя. А как заводить девушку? О ней вы подумали? Она и то лекарство? Секс – это для наиболее здоровых. Как профилактическое средство он годится, но как лечебное – нет. Как ни странно, дети от секса бывают. А их нужно заводить, когда мужчина здоров, ибо известно, и то генофонд больше зависит от состояния мужчины. Краткое пояснение для непосвященных. Все яйцеклетки девочки к моменту ее рождения уже заложены. Но все вредности на них. Лет с 12–14 они по очереди начинают созревать. Здоровый мужчина, если два месяца не пил и не болел инфекционными заболеваниями, гарантированно выдаст на-гора здоровый сперматозоид. А здоровый ген, встретившись с больной парой, на свет все-таки произведет, скорее всего, здоровый признак. Я не моралист и не советую женщинам заниматься им сексом или не заниматься, если они не в браке. Но вот ребенка важно заводить от здорового во всех отношениях (физическом, психическом, духовном и экономическом) мужчины. – М.Л.)

Я выбрал совет – завести девушку. Своих не брал. Не нравились, да и сплетен не оберешься. Пригласил я ту самую, которая меня приглашала на выпускной бал. Она стала еще толще и еще менее для меня привлекательной. Но ведь речь идет о лекарстве, а оно необязательно должно быть сладким. Хорошо помню эту ситуацию. Сижу где-то в девятом ряду прямо посередине в театре музыкальной комедии. Идет какая-то оперетта. В это время я как раз страдал «ревматизмом». Пока артисты пели, было все более или менее гладко. Но когда стали выступать танцоры, у меня все перевернулось. Я видел их чистые и здоровые клапаны сердца, сравнивал со своими, на которых уже развиваются бородавки. Почему-то я решил, что у меня начался бородавчатый эндокардит. Им будет сорок, они еще будут танцевать, а я уже буду в могиле или близко к этому. Конечно, всего этого я ей не говорил. Что она думала, что чувствовала, я могу только себе представить. Больше я к такому методу лечения не прибегал. Она же после нашего похода в театр даже поступила в институт, зная мое отношение к девушкам без образования. Но продолжения не последовало. Институт она бросила, а зря.

Таким образом, я дотянул до зимней сессии, которую успешно сдал. По-видимому, уже начинала работать зачетка,

На каникулы я поехал в Ленинград. И вообще на все зимние каникулы еще со школьных времен я ездил в Ленинград набираться интеллигентности. Я всегда посещал Эрмитаж, иногда несколько дней подряд, Русский музей и другие музеи. Счастлив был, когда меня сопровождал по моим прогулкам по городу и музеям мой старший двоюродный брат. Назовем его Эрудит. У его родителей я жил, ночевал с ним в одной комнате. Если у меня и есть какой-то относительно заметный налет интеллигентности, то этим я обязан ему. Легко мне с ним не было. Он был очень ироничным, очень начитанным, а Ленинград знал лучше любого экскурсовода. Вся многочисленная наша родня с ним из-за его ироничности не хотела иметь дела. А меня он ценил и моими биологическими знаниями пользовался. Ценил еще он и нашего общего старшего брата. Тот занимался палеонтологией и археологией и во многом его превосходил. Эрудит окончил технологический институт. Работал младшим, а потом старшим научным сотрудником. Диссертации не защитил. Был еще президентом полузапрещенного киноклуба, что позволяло мне смотреть некоторые кинофильмы, которые простые смертные видеть не могли. Много сведений я получил от него, а много взял в музеях. Тогда же я ознакомился с древнегреческой мифологией и Библией, в основном изучая сюжеты картин и скульптур. Все это позволило мне как-то выделиться в нашей среде. На перерывах между лекциями я рассказывал о греческих богах и героях, и я заметил, что мой Цветок тоже подходила к моей группе и с удовольствием слушала. Так что приобщение к культуре у меня носило еще четко выраженный сексуальный характер. (Неудачная любовь неплохо развивает. – М.Л.) Тогда же я познакомился с «Илиадой» и «Одиссеей». После того как все это я прочел раз десять, я стал получать удовольствие от этого чтения. Вначале я в музеях получал образование, потом стал получать и наслаждение. Теперь в какой бы город я ни приехал, если там есть музей изобразительных искусств, то обязательно туда схожу. В Москве я обязательно посещаю музей им А. С. Пушкина.

Комментарий: О наслаждении и удовольствии

Вы замечаете, что Вечный Принц благодаря своим неудачам развивается и начинает получать наслаждение от тех вещей, к которым был раньше равнодушен или которых просто не понимал и не принимал. Наслаждение следует отличать от удовольствия.

Под удовольствием я понимаю приятное чувство, связанное с удовлетворением биологических потребностей. Таким образом, удовольствие – это то чувство, которое объединяет нас с высшими животными. Чувством удовольствия сопровождается и акт еды, и питья, и половой акт, и акт дыхания. Да и акт дефекации и мочеиспускания приносит нам большое удовлетворение. Если мы хотим его несколько усилить, нам просто нужно воздержаться от немедленного удовлетворения этой потребности. Тогда мы сможем испытать нечто вроде радости, в некотором роде напоминающей наслаждение. Еще древние говорили, что лучшей приправой к пище является голод.

С моей точки зрения, нельзя наслаждаться, если биологическая потребность не удовлетворена. Если я очень голоден, то ем быстро. Если я давно не был с женщиной, то все действия мои поспешны и наслаждения почувствовать я не смогу. Наслаждение возникает после того, как биологическая потребность удовлетворена. Например, я сыт, но вдруг мне предлагают мое любимое блюдо. Я его смакую, в общем, наслаждаюсь едой. Чувство наслаждения в некотором роде искусственно и свойственно только человеку, т. е. наслаждаться едой надо учиться. То же самое можно отнести и к сексу. Наслаждаться им может только обученный человек, необученный получает только удовольствие.

Все наслаждения, о которых мы только что говорили, телесны и ограничены они нашими физическими возможностями.

Но есть и духовные наслаждения. Духовных удовольствий, с моей точки зрения, нет. Я не могу получить удовольствие от прослушивания классической музыки. Здесь только два варианта: или я наслаждаюсь, или погибаю от скуки. Таким образом, и духовному наслаждению надо учиться. Спектр духовных наслаждений гораздо шире наслаждений телесных.

Духовное наслаждение я испытываю в процессе интеллектуальной деятельности (обдумывание и чтение лекции, работа с больными и клиентами, написание книги). Не меньшее наслаждение, а, может быть, и большее, я получаю, когда начинаю понимать глубину мыслей известных писателей, поэтов, философов. Знакомо мне наслаждение от музыки (но не от собственной игры, так как играю я плохо). Доставляет мне наслаждение театр, меньше – живопись.

Вы верно заметили, что я сейчас сам дал себе характеристику. Действительно, по уровню наслаждений можно судить о развитии человека, его способностях. Ведь если я не могу чем-нибудь наслаждаться, то я просто этим не владею, я не развит. Умение наслаждаться расширяет наши возможности. Если я получаю наслаждение от купания в бурном море, то никакая погода не испортит мне отпуска. Если я не могу ходить по горам, то не смогу насладиться видом с вершины горы. Степень наслаждения зависит от степени умения. Если я и что-то умею делать, но делаю это плохо, то вместо наслаждения приобрету только муки.

Перефразируя известное изречение можно выразиться так: «Скажи, чем ты наслаждаешься, и я скажу, кто ты».

Где искать наслаждения?

Легче и лучше всего в профессиональной деятельности. Для этого надо стать профессионалом высокого класса. Если преподаватель говорит, что испытывает большое волнение перед каждой лекцией, что она забирает у него много сил, я начинаю сомневаться в уровне его квалификации. Врач не должен умирать с каждым больным. Он только должен с чистой совестью сделать для больного все, что можно, и тогда его работа превратится в наслаждение.

Для меня сейчас критерием эффективной работы является наслаждение. Если после работы я устал и не получил наслаждения, то это значит, и что мне следует искать пути повышения ее эффективности.

Есть несколько существенных отличий физических наслаждений от духовных. Физические наслаждения нас скорее разъединяют, а духовные объединяют. Если я получаю наслаждение от красной икры, а количество ее на столе ограниченно, еще один любитель красной икры в этот момент другом мне не становится. Вряд ли кто захочет поделиться со мной своим сексуальным партнером, от которого он получает наслаждение.

Важнейший признак духовных наслаждений – ими не жалко делиться, наоборот, оттого, что делишься ими, получаешь дополнительный источник наслаждений. Это положение хорошо иллюстрируется восточной притчей. «У меня одно яблоко и у тебя одно яблоко. Если мы с тобой ими обменяемся, то у тебя останется одно яблоко и у меня одно. Но если у меня одна идея и у тебя одна идея, то после обмена идеями у каждого из нас будет две идеи».

И, наконец, наслаждения укрепляют здоровье и продлевают жизнь человека.

Но как человек привыкает к дозе морфия или алкоголя, так и привыкаем мы к объекту наслаждений. После многократного повторения чувство наслаждения перестает вызываться одними и теми же предметами. Обратите внимание, как быстро выходят из моды песни, как быстро вы перестаете наслаждаться недавно полученной и только что отремонтированной квартирой. Приходится придумывать что-то новое. Фактически погоня за наслаждениями является источником развития человека.

Однако есть еще один источник наслаждения, который не требует дополнительных материальных вложений и смены объекта наслаждений, особенно духовных. Источник этот собственное духовное развитие. Человек начинает больше видеть в том же предмете и в том же человеке. Тогда можно многократно возвращаться к одной и той же гениальной книге. При последующем чтении ты найдешь в ней что-то новое. Тебя больше начнут интересовать те же самые люди, ибо ты увидишь в них и что-то такое, чего раньше не замечал. И тогда источники наслаждений станут необозримыми и будут всегда возле нас.

Так давайте будем учиться наслаждаться!

В ипохондрическом состоянии

Это довольно часто помогает общению, да и тщеславие удовлетворяет. Вспоминается такой случай. После пятого курса мы проходили военные сборы на кораблях Черноморского Флота. Когда мы были в увольнении, то я потащил своего однокурсника в музей изобразительных искусств Севастополя. Конечно, ему было все не очень интересно. Я стал давать ему некоторые пояснения. Помню, там были картины Айвазовского. Я сказал, где они еще выставлены. Что-то еще говорил. Вдруг я заметил, что за нами увязалась довольно большая группа посетителей музея. Плановых экскурсий в это время не было. Все это льстило моему самолюбию.

Полубольным я поехал в Ленинград, походил по музеям и заболел тяжелой ангиной. В конце концов, вылечился и приехал в Т. Это уже февраль 1958-го. Приближалось мое двадцатилетие. После ангины субфебрилитет мой прошел. Стал я себя чувствовать хорошо, только несколько ослабленно. Остались легкая несвежесть в голове и легкое продавливание в области сердца. Никакие лекарства мне не помогали. Я левым пальцем придавливал место, куда проецируется верхушка сердца. Становилось легче. Я мог заниматься. Каких-либо событий вплоть до весенней сессии не помню. Это в мединституте считалось самым тяжелым временем. Мне же еще надо было что-то доучивать. Кроме того, несколько раз я еще хватал ангины. Мне тогда поставили диагноз хронического тонзиллита, и было принято решение, что мне на каникулах удалят миндалины. Я помню, что когда у меня болело горло, я полоскал его водкой. Становилось немного легче. В общем, в болячках и учебе прошли у меня первые месяцы 1958 года.

Сессия была очень тяжелая. Три экзамена – патологическая анатомия, фармакология и патофизиология – были государственными. Экзаменаторы славились своей жестокостью. Особенно по патоанатомии и патофизиологии.

Среди преподавателей третьего курса запомнилась такая колоритная Фигура, как ополяченный грузин, заведующий кафедрой патологической анатомии, тоже выходец из Варшавского университета. По крови он был грузином, но переделал свою фамилию на польский лад. Было ему лет 75, но он еще ходил на охоту. Читал он лекции по делу, но, говорят, не менял их лет 39. Мы доставали его лекции, отпечатанные на машинке, и по ним сдавали экзамены. Был он интеллигентом высшей пробы. Когда встречал студентов, всегда первым здоровался, если его не замечали, и приподнимал шляпу, Находясь на территории кафедры, мы старались первыми его заметить и тоже приподнять шляпу. На экзаменах он был строг. Двойка была положительной оценкой. Была еще одна – пребывание в институте считаю нежелательным. Ходил анекдот, что до войны он у одной студентки принимал экзамены раз 15. В конце концов, она не выдержала и спросила, что он от нее хочет. Он ответил, что хочет, чтобы она стала его женой. Потом она была доцентом на кафедре микробиологии и вела у нас группу. Кстати, сдавал я ему экзамен. Принимал он нормально. Тянул меня на пятерку, но что-то у меня не получилось. Те, кто слушали, потом говорили, что четверку я получил из-за зачетки, надо было ставить тройку. Но я-то знаю, что о тройке речи не велось.

Лавры строгого экзаменатора не давали спать заведующему кафедрой патофизиологии. В наш год он поставил 35 % студентов двойки. Многие вынуждены были переводиться в другие институты, чтобы не потерять год.

Запомнился еще ассистент на кафедре фармакологии. Он был хохмач и, по-видимому, неудачник. Лекторов по этому предмету я не запомнил.

Кстати, ярких запоминающихся лекторов не было. При всем моем усердии многих слушать я не мог. На лекциях шла интенсивная студенческая жизнь. Кто-то обменивался записками, кто-то флиртовал. Многие читали книги, играли в шахматы, виселину и другие интеллектуальные игры. Иногда иные лекции были объектом внимания 10–15 студентов, а то и меньше.

Комментарий: Неосознаваемое воровство

Почему именно в этот момент я начал говорить на эту тему, и сам не помню. Наверное, накипело. Ведь сколько времени Вечный Принц сам у себя украл.

Речь пойдет не о том воровстве, которое мы осознаем и за которое можно сесть в тюрьму. Речь пойдет о том воровстве, которое мы осуществляем повседневно и даже не замечаем, и то воруем. Самое интересное, что последствия такого воровства не менее тяжкие, а иногда, может, и более тяжелые, чем последствия воровства явного. Воровство как явление современной жизни можно представить в виде айсберга. Видимая часть – это явное воровство. Им занимаются следственные органы. Там имеется своя классификация. Различают воров, грабителей. Говорят еще об экономических преступлениях, хотя, в принципе, это воровство. Воровство я бы определил как присвоение себе того, что тебе не принадлежит. Это могут быть как материальные ценности, так и идеи. За это можно сесть за решетку или как минимум получить моральное осуждение. Самый же страшный вид воровства – это воровство времени как чужого, так и своего.

Воровство можно классифицировать следующим образом:

I.По критериям морали и юриспруденции:

1.Уголовнонаказуемое и морально осуждаемое.

2.Уголовнонаказуемое, но морально не осуждаемое.

3.Уголовно ненаказуемое, но морально осуждаемое.

4.Уголовно ненаказуемое и морально неосуждаемое.

II.По критерию осознавания:

1.Осознаваемое воровство.

2.Неосознаваемое.

III.По объекту воровства:

1.Воровство имущества и денежных средств.

2.Воровство идей.

3.Воровство чести.

4.Воровство времени.

IV.По субъекту воровства:

1.Воровство у личностей и семей.

2.Воровство у предприятий.

3.Воровство у государства.

4.Воровство у себя.

Отсюда каждый частный случай воровства можно охарактеризовать по вышеназванным критериям.

Дорогой мой читатель, сейчас я дам очень краткую характеристику осознаваемым и уголовно наказуемым формам воровства. Но в основном буду вести речь о неосознаваемых и об уголовно ненаказуемых формах. Самое страшное в них и то, что человек привыкает воровать и часто не осознает, что он это делает, Он не делает это открыто, он даже не осознает, что ворует, но он привыкает воровать. Рано или поздно он начнет воровать осознанно. Мы же боремся с надводной частью айсберга. Это совершенно бесполезная трата времени, сил и средств, если мы одновременно не предпримем усилий по ликвидации подводной части айсберга. Ведь после того, как мы срежем надводную часть айсберга, та, что была подводной, станет надводной, а подводная может только укрепить свою мощь. Борьба только с явной преступностью, если не идет работа со скрытой, способна лишь увеличить его. Так происходит при попытке избавиться от дерева, когда вырезают ветви, не выкорчевывая корня. Дерево становится только гуще.

Итак, приступим к системному изложению материала. Оно основано на проведении нами социологических анонимных опросов, а также опросов, проводимых другими социологами.

1. По критериям морали и юриспруденции

1. Уголовнонаказуемое и морально осуждаемое воровство. Не буду на нем останавливаться подробно. Практически всеми воровство у отдельных личностей осуждается морально. К этой категории относятся карманники, квартирные воры, грабители и бандиты. Меньшее количество людей осуждает воровство в коммерческих предприятиях. Еще меньшее количество людей осуждает воровство у государства.

2. Уголовнонаказуемое, но морально не осуждаемое воровство. Это прежде всего воровство у государства. Оно даже воровством многими не осознается, а рассматривается как возврат ранее у него отнятого. Здесь подворовывают многие. Кто как может. Формы разные: от экономических преступлений до попытки уклониться от уплаты налогов или взятия в личное пользование материальных средств со своего производства. В годы застоя никто не осуждал врача или медсестру, если они в свое личное пользование брали с поста несколько таблеток от головной боли или с десяток ампул глюкозы или еще какого-нибудь средства.

Эти два вида воровства еще можно подразделить на два варианта: раскрытое и нераскрытое.

Исход раскрытого воровства – наказание. Если воровство незначительное, а наказание легкое, то не исключено, что вор одумается и больше воровать не будет. Если наказание чрезмерное, и вор попадает в тюрьму, то там пройдет «школу» и может стать профессиональным вором.

Исход нераскрытого воровства зависит от личности вора. Те, кто ориентирован еще на легальную жизнь в социуме, могут длительное время находиться в таком страхе, что накажут себя сильнее, чем судья, и больше воровать не будут. Однако чаще нераскрытая кража скорее стимулирует человека к совершению следующего воровства, которое он уже будет делать с большим размахом и меньшими предосторожностями. Но даже успешные воры всех мастей, которые осознают, что их действия подпадают под статью уголовного кодекса, все же находятся в состоянии выраженного эмоционального напряжения. Об этом свидетельствует их образ жизни наркотики, алкоголь, чрезмерное внимание к сексу, которые не столько служат объектом удовольствия, сколько являются транквилизаторами, которые снимают тревогу, если используются в малых дозах, и выключают сознание, если используются в больших количествах. Следует отметить, что при таком образе жизни завершенного полноценного секса постепенно становится меньше, а наркотиков и алкоголя – все больше. Так продолжается до тех пор, пока алкоголь или наркотики не приведут к деградации личности, физическому маразму и слабоумию. Все это приводит к тому, что вор перестает совершать преступление. У меня временами возникает мысль, что если бы мы прекратили борьбу с употреблением наркотиков, а наркоманов поселяли отдельно от нас, как индейцы в резервации, из которых они могли бы выходить для завершения сделок или работы, то уровень наркомании резко бы упал. В самих резервациях они могли бы организовывать свои производства, выращивать мак и пр. Я понимаю, что общество на это не пойдет никогда. Поэтому добиваться этого не буду. Однако в одном я четко убежден, и то современные методы борьбы с этой заразой эффекта не дадут.

3. Уголовноненаказуемое, но морально осуждаемое. В нашей стране это воровство в особо крупных размерах. Я не знаю зарплат наших чиновников, но то, что они имеют, вряд ли можно купить на эти зарплаты. Формально я зарабатываю не меньше многих моих знакомых, но позволить себе то, что они позволяют, я никогда не смогу. Если иногда и кое-кого судят, то это скорее исключение из правил или способ расправиться с конкурентом при переделе имущества. ЧащеЧаще производится отстрел. Тем не менее все расстрелы богатеньких не вызывают гнева народного, который может возникнуть, когда убьют или изнасилуют маленькую девочку.

И все же гораздо шире отмечается мелкое бытовое воровство. Сосед по даче может не отдать инструмент, который он одолжил всего на несколько часов. Сослуживец нередко может не вернуть небольшую сумму денег. Нередко эти формы воровства не осознаются самими ворами, но не теми, кто стал жертвой преступления. Люди в ролях «вор – жертва» часто меняются местами. Когда я украл, то я могу это не осознавать, но вряд ли я забуду, что у меня украли. Не хотите иметь врагов – отдавайте мелкие долги и не обижайтесь, если вам об этом напомнили, а благодарите человека. Лучше эти мелкие долги записывать. Давно уже замечено, что потерянные деньги или имущество за короткое время вырастают в сознании потерпевшего в десятки, а иногда в сотни раз. Не было ли так, мой дорогой читатель, что когда-то вам не хватило той суммы, которую вам не вернули? Вспомните, о чем вы тогда думали? «Вот если бы мне вернули этот долг, я бы смог приобрести эту вещь». А сама вещь стоит во много раз дороже суммы долга. Сразу возникает чувство, что вам не вернули эту огромную сумму, следом за этим завязывается ярость на того, кто лишил тебя возможности приобрести столь ценную вещь. Причем думаете вы так не один, а 10, 15, а то и 20 раз и вообще всегда, когда вам не хватает именно этой суммы или даже больше.

Следует иметь в виду, что если вы не возвращаете мелкие долги, то вам рано или поздно, перестанут одалживать. Тому же, кто одалживает, лучше думать, что ему этот долг никогда не вернут или что он просто сделал подарок человеку, которому одолжил деньги. Тогда вам легко будет знать, на какую сумму вам следует покупать подарки. Это сумма невозвращенного долга, о котором вы практически не вспоминаете. Хотя некоторые

Воровство у «своих» осуждается повсеместно, даже в преступной среде. Тогда говорят, что он живет не по «понятиям». Я слышал, что такой вор там наказывается гораздо строже, чем если бы его за подобное деяние наказали профессиональные судьи. Говорят, что проблема аморальности стала актуальной и в уголовной среде. Там стали наше красть у своих.

4. Уголовно ненаказуемое и морально неосуждаемое. Пример такой формы воровства я уже приводил. Это невозвращение книг, которые вы читаете, вашими интеллигентными друзьями. Дорогой мой читатель, уверен, что вы можете привести случай, когда «зачитали» вашу книгу. Но посмотрите на вашу книжную полку. Нет ли там книги, которую вы взяли у вашего друга несколько лет назад и каждый день забываете ему возвратить, а потом уже неудобно и возвращать. Дорогие мои, я хотел бы, чтобы вы четко усвоили, что хорошую нужную книгу вам ваши друзья постараются не вернуть, Дружба всегда предполагает сходство интересов. Поэтому если книга вам нужна, она нужна также и вашему другу. Кроме того, нужную книгу вы читаете довольно часто, делаете какие-то пометки, по которым можете воссоздать мысли, возникшие у вас при чтении этой книги. Когда вы даете читать эту книгу кому-нибудь, то информации, по крайней мере, для вас, уже втрое больше, чем в новой книге. Поэтому утрата такой книги никогда не может быть восполнена, ибо это ваши уникальные мысли. Кроме того, по вашим отметкам на полях и по подчеркиваниям умный человек (а вы же не водитесь с глупыми людьми) может понять всю вашу суть, всю вашу душу. Готовы ли вы полностью раскрыться перед этим человеком? Отсюда вывод: никогда не отдавайте никому читать ту книгу, которую вы читаете много раз, книгу, которая является путеводителем в вашей жизни. Если же вы все-таки не можете отказать своим друзьям, то купите два экземпляра этой книги. Второй экземпляр и будет вам для того, чтобы одалживать почитать. Даже если не вернут, потеря будет невелика. А если кто-то попросит у вас эту книгу, то вы скажете, кому вы ее одолжили. И не думайте, что ваших приятелей мучает совесть за то, что они не отдают вам взятые у вас книги!

Но хочется прямо вам сказать, что эти критерии (юридические и моральные) носят исторический и условный характер. Законы, как паутина, держат только слабых, как говорил великий древнегреческий мудрец Солон. Со временем законы меняются. То, что раньше у нас называлось спекуляцией, т. е. воровством, теперь называется предпринимательством. То, что раньше называлось обманом, теперь называют многоуровневым маркетингом и т. п.

Разумеется, здесь я не специалист. Это просто мои соображения и практические рекомендации. Мне они помогли.

2. А сейчас разберем критерий осознаваемости

1. Осознаваемое воровство. Нас оно интересует в меньшей степени. Им занимаются воры профессионалы. В зависимости от масштабов преступления оно тщательно планируется. Здесь все происходит, как в сексе. Есть идеаторная стадия, когда возникает мысль, что все-таки стоит украсть. Затем наступает время производственной стадии, когда планируются детали операции. Затем идет тренировка (аналог пресексуальной стадии), потом идет собственно процесс воровства (аналог сексуальной стадии). Далее идет постсексуальная стадия, которая здесь называется дележом добычи. В воровстве, как и в сексе, самое главное – это постсексуальная стадия. На дележе добычи воры как раз часто не могут договориться, если живут не по «понятиям».

Профессиональное воровство нас интересует в меньшей степени. Но хочется отметить, что вора-профессионала найти сейчас не так просто, как и вообще профессионала в любой сфере деятельности. Сейчас и среди людей, которые сделали воровство своей профессией, профессионалов не так много, как и в других профессиях. Профессионала очень трудно найти в любой среде, даже там, где они не прячутся, а, наоборот, рекламируют себя. В книге «Бинтование душевных ран…» я дал критерии профессионала среди врачей-психотерапевтов и психологов. Один из них, и, может быть, самый важный: они себя практически не рекламируют. Тем более не рекламирует себя профессиональный вор. Один из его признаков – он практически не оставляет следов. Он старается украсть с минимальными усилиями. После его работы внешняя обстановка практически не меняется, актов вандализма нет, убивать ему не приходится, так как при хорошо спланированном воровстве субъект воровства или отсутствует, или чем-то так увлечен, что самого вора обычно не видит. Более того, профессиональный вор заинтересован, чтобы его жертва осталась живой и работоспособной, чтобы потом можно было еще что-нибудь у нее отнять. Он не будет запугивать своего клиента, а, наоборот, поможет ему выкрутиться из трудной ситуации, поможет ему заработать, а потом уже, может быть, изымет и даже еще больше.

Хочу привести случай из практики. Один из моих подопечных организовал неплохой маслобойный завод. Получил кредит на расширение производства. Но допустил одну стратегическую ошибку: занял своим родственникам большую часть этих денег. Когда пришло время расчета, родственники, естественно, эти деньги не вернули. (Тоже воровство, за которое еще должники осуждают кредитора. Вспомните, как нас научили презирать пвонентшиков.) На него, как говорят сейчас, «наехали», угрожали убить, если он не рассчитается вовремя с долгами. Может быть, он бы и выкрутился как-нибудь, но вид у него был депрессивный. Он еще удивлялся, почему ему никто не одалживает деньги. Я его подвел к зеркалу и велел ему посмотреть на себя и спросил: «Неужели человеку с таким видом кто-нибудь выделит кредит?» Поработали мы с ним немного. Поговорил он совсем в другом тоне со своими кредиторами. Они уверовали в его предприимчивость. Настроение его улучшилось. В конце концов, он рассчитался с долгами. Но если бы на него не «наезжали», со своими долгами он рассчитался бы быстрее. Возможно, эту книгу прочтут резкетипе и перестанут действовать только угрозами. Может быть, помогут в принципе инициативному человеку и получат ещё больше, чем предполагали. Увы, и среди рэкетиров профессионалов мало. Они не столько добиваются своего, сколько вымещают свои невротические обиды на зависимых от них людей.

К сожалению, и в осознаваемом

2. Неосознаваемое воровство. Классический пример неосознаваемого воровства описан в рассказе А. П. Чехова «Злоумышленник». Герой рассказа, неграмотный крестьянин, свинчивал гайки, которыми крепили рельсы к шпалам. Эти гайки он использовал в качестве грузила для удочки. Он так и не понял, за что его осудили. Ведь он не все гайки скручивал, а только одну из четырех. Кстати, этим успешно занимались и другие односельчане.

Примеров неосознаваемого воровства можно приводить неограниченное количество. Никто не считает воровством, если проедет остановку в автобусе и не оплатит, да даже если весь маршрут проедет бесплатно, его это не огорчит, и он сам себя оправдает: «Я не заплатил. Все равно водитель не дает билета, а в кассу сдает не всю выручку. Автобусники все время повышают тариф за проезд. Так что мы хоть немного квиты». Воруют по мелочам у себя на предприятиях. На стройке – это стройматериалы, которые можно унести, на предприятиях – продукты питания. Не будет считать воровством директор ресторана, если он пообедает в своем ресторане и не заплатит. Чаще всего воруют друзья друг у друга, не осознавая, что они воруют. Проявляется это в форме «бартера». Услуга за услугу. Мне многие врачи жаловались на это. Подвезет сосед-водитель бесплатно груз один раз в год, а пользуется его услугами в течение нескольких лет. Наоборот тоже бывает. Услугу врач оказал один раз, а эксплуатирует много раз. Знакомый психотерапевт рассказал мне забавную историю. Один из его подопечных, довольно состоятельный человек (на джипе ездит), походил несколько раз на занятия группы, а после подвозил доктора домой. В процессе езды они беседовали. Он старался затянуть эту беседу на более длительное время. Затем он перестал ходить вообще на группы, а приезжал к концу для того, чтобы подвести доктора домой. Нетрудно подсчитать, сколько он у него украл. Он фактически добивался индивидуальной консультации, которая стоила столько, сколько оплачивала вся группа, а в виде бартера расплачивался услугой таксиста, которая стоила раз в 20 меньше. Конечно, ни доктор, ни пациент этого не осознавали. Затем доктор понял, что его обворовывают. Я посоветовал ему, чтобы он сам прекратил воровать – отказаться от его услуг и вызвать такси. Сразу все стало на свои места.

Материальные ценности неосознанно воруют все-таки реже, чем интеллектуальные. На такое обворовывание жалуются многие люди интеллектуального труда разных профессий. Чаще всего стараются обворовать в этом плане юристов, врачей, экономистов, психологов, переводчиков, плановиков, чертежников, конструкторов. Воруют так на работе, в транспорте, но чаще в местах отдыха. Поэтому многие на отдыхе, в командировке и в поездке стараются не говорить о своей профессии, особенно те, кто достиг достаточно больших вершин в своем деле. Они просто скрывают свою профессию.

В моей жизни был такой случай. Я понес в редакцию свою монографию «Неврозы». Редактор показала книгу, которую ей принесли дня два назад. Она была примерно такого же содержания, как и моя монография, но с большим количеством научных искажений и ошибок. Оказывается, автор этого произведения слушал мои лекции, записал их, как понял, перепечатал, размножил в 100 экземплярах и успешно их продал. Кстати, меня он даже не имитировал. Затем он решил все издать. Я беседовал с этим человеком. Он не осознавал, что ворует, считал, что делает благое деяние – распространяет среди народа медицинские знания.

Чаще всего неосознанно люди воруют друг у друга самое ценное – время. При этом считают, что еще оказывают человеку какую-то милость. ЧащеЧащеЧаще всего – это разговор по душам со своими приятелями и друзьями, которые могут затягиваться часами. Подробнее об этом несколько ниже.

3. По объекту воровства

1. Воровство имущества и денежных средств. Чаще бывает осознанным, уголовно наказуемым и морально осуждаемым.

2. Воровство идей. Часто бывает неосознаваемым, редко уголовно наказуемым. Морально осуждаемое. Неосознаваемо из-за отсутствия общего образования или по неосознаваемым психологическим механизмам. Мне часто жаловались «гадкие утята», как их идеи воровали: у них их лучшие «друзья». Вначале в соавторстве опубликуют маленькую статейку с изложением основных принципов. А затем уже ставят свою фамилию на основании этой идеи монографии. Читал я одну очень интересную книгу, посвященную проблеме общения. Автор предупредил, что он не хочет загромождать текст фамилиями и поэтому приводить их не будет. В одном месте он написал, что люди в общении напоминают дикобразов, которые хотят согреться. Но ведь это изречение А. Шопенгауэра. Нашел еще несколько хорошо известных изречений без ссылок. Интерес к книге и автору упал. Знакомиться с ним мне уже расхотелось. Дорогой мой читатель, приводить чужие мысли можно и нужно, но необходимо обязательно ссылаться на автора. Считайте, что вас будут читать умные и образованные люди. В крайнем случае, укажите, что где-то слышали, если не помните автора или если есть сомнение, вы ли это придумали. И не обижайтесь на воров, они вас будут стимулировать на быструю публикацию своих идей. После того случая, о котором я выше говорил, и кражи моего курса лекций по психотерапии, я быстро все опубликовываю. И сейчас все публикую, а потом об этом говорю.

3. Воровство времени. Самый частый и опасный вид воровства. Моруа называл их хронофагами. Хронофагией в моей практике занимаются особенно часто застенчивые люди. На лекции вопросы стесняются задать, а потом, когда ты уже торопишься в другое место, начинают задавать их, пишут письма и требуют внимания. Воровство времени – морально неосуждаемое и уголовно ненаказуемое воровство. Если и осуждают, то скорее того, кто не дает себя обкрадывать. Врачей часто осуждают за то, что не хотят принять лишнего больного. Осуждают, когда он хочет брать за это деньги. Осуждают приглашаемого в гости, если он отказывается прийти. Осуждается подружка, которая не хочет выслушать ваши жалобы. Ведь помочь она не может. Никто не оплачивает потерянное время, если не пришел не назначенную встречу. Человек может не прийти на визит к врачу, парикмахеру, портному, хотя он уже был записан на прием. Ведь он фактически украл время.

4. По субъекту воровства

1. Воровство у личностей и семей. Обычно морально осуждаемо, уголовно наказуемо и осознаваемо. Но

2. Воровство у предприятий. Уголовно наказуемо, иногда морально осуждаемо, иногда поощряемо.

3. Воровство у государства. Уголовно наказуемо, не морально не осуждаемое, часто неосознаваемое.

4. Воровство у себя. На этом виде воровства остановимся подробнее.

Уголовно ненаказуемое, часто неосознаваемое, морально приветствуемое (не считается с личным временем – писалось в характеристиках советского времени как достоинство работника, хотя это большой недостаток). Вообще-то, в конечном итоге, каждый вид воровства – это воровство у самого себя. Ушел от налогов – государство беднеет и не может тебя же защитить. Не заплатил в автобусе – их станет меньше на линии, будет давка, протрешь быстрее одежду, опоздаешь на работу. Обманул партнера – можешь его лишиться, да еще и приобрести негативную репутацию. Но больше всего воруют времени у себя школьники и студенты. Вместо того, чтобы приобретать специальность, они занимаются непонятно чем. Что в результате? Становление специалиста приходит где-то к 35 годам.

Мы предложили методики оценки стоимости потерянного времени. Посчитайте, дорогой мой читатель, какие убытки вы понесли. Расчет я предлагаю вести не по тому, сколько вы сейчас зарабатываете, а по той сумме, которую мечтаете зарабатывать. Я предлагаю исходить из суммы 100 долларов в час, средней зарплате врача в США. Тогда вы поймете, во сколько обходится обычный праздник, например, Новый год или день рождения. Подсчитайте все время на подготовку, проведение праздника и время, которое ушло на восстановление формы. По самым скромным подсчетам получается около 2000 долларов в лучшем случае, если дело не осложнилось какой-нибудь болезнью. Но даже если вы хотите зарабатывать в 10 раз меньше, то и эта сумма будет значительной.

Опаснее всего воровство: безнаказанное – человек теряет контроль, расслабляется и попадается. Тяжелее судьба того, кто ворует, чем того, у кого воруют. Обворованный приобретает опыт.

Мы пришли к выводу, что любое воровство – это, в конечном счете, воровство у самих себя. Не воруйте и не давайте себя обкрадывать!!!

Еще немного о воровстве. Шесть лет студенческой жизни и более 20 лет уже в роли преподавателя высшей школы показали мне, что учеба – это воровство времени у студентов. Преподаватели вместо того, чтобы сделать так, чтобы их слушали, грозятся расправой на экзаменах. Но ведь и правда, многих слушать невозможно! Убедился я в этом позже. Штатным преподавателем я стал в 42 года. Я не мог позволить себе эмпирически накапливать педагогический опыт. Я стал посещать лекции, которые читались многими преподавателями в нашей аудитории. Я повторил курс многих наук. К какому выводу я пришел? Все наши преподаватели великолепно знают свой предмет, но мало кто умеет его донести до студента. Он находится как бы в психологическом сне. Картинка примерно следующая. Папа пришел с работы из ночной смены и лег спать. Дети шумят, а мама на них цыкает. Вот и преподаватели в каком-то трансе, психологическом сне. Что-то говорят, с кем-то дискутируют. Студенты при сем присутствуют. Им все это неинтересно. Они потихонечку гудят. Преподаватель живет своей жизнью, студенты – своей. Когда шум становится уж чересчур громким, тогда он цыкнет на студентов, пригрозит встречей на экзаменах. Те затихают, но это не значит, что они начинают слушать. Преподаватель по-прежнему непонятно с кем общается. Многие преподаватели настолько к этому привыкли, что, по-моему, их и не угнетает такая ситуация, что их никто не слушает и не слышит. Лишь бы было тихо. Как-то у нас ввели свободное посещение лекций. Лекции многих преподавателей студенты перестали посещать. Что нужно было делать этим преподавателям? Пойти послушать тех, к которым студенты ходят, и поучиться их методике чтения лекций. Что сделали? Ввели опять обязательное посещение лекций.

Каникулы

Итак, после успешного завершения весенней сессии я сразу же лег на операцию в отделение ухо-горла-носа. И детом в день моего рождения мне удалили миндалины. Операция в принципе прошла успешно, хотя вечером было кровотечение. Его остановили. Выписался я дней через 10 и был освобожден от сельхозработ преподавателем кафедры терапии, который вел меня, когда я обследовался по поводу субфебрилитета. Он удивился по поводу того, что я хочу отклониться от сельхозработ, но, увидев сразу меня после операции, освобождение дал.

Из-за операции я пропустил сестринскую практику и проходил ее один в горбольнице, которая находилась возле моего дома. По весьма странному стечению обстоятельств руководителем практики была медсестра, с которой у отца в свое время был роман, или мама просто приревновала. Эта медсестра об отце отзывалась весьма уважительно, ко мне относилась с теплотой. Много давала делать всяких манипуляций. Так что уже тогда я научился неплохо делать даже внутривенные вливания.

Лето я провел у отца. Он тогда служил во Владимирской области. Часть стояла недалеко от деревни и строила какой-то военный объект, В деревню мы ходили за покупками. Я впервые узнал, что такое глубинка и что такое деревня и чем она отличается от села. Оказывается, в селе есть наркоз, в деревне ее нет. Тогда мне показалось, что я попал в сказку. Я впервые увидел срубы. Деревня, куда я ходил, представляла собою одну улицу длиной 4 км. В центре деревни были все учреждения: магазин, сельсовет, почта, клуб. Вот, кажется, и все, что там было. Интересно, что когда ты идешь по деревне, то по мере твоего хода открываются окна справа и слева и оттуда по пояс вываливается женщина лет 40–45 и внаглую тебя рассматривает, а потом окно закрывается. Я удивлялся, как так можно сразу по пояс высовываться из довольно высоко отстоявшего от земли окна. Потом, когда я зашел в один из домов, я понял, в чем дело. Там в доме было довольно высокое подполье. Полы были высоко над землей. Лавочка у окна была достаточно высокой. Почти под самый подоконник. Отсюда и такой эффект, что человек почти полностью оказывался на улице. В доме была всего одна комната. В центре огромная печь, на которой спали многие члены семьи. Была всего одна кровать, лавки и стол. Может быть, было что еще, но я не заметил. Мужчин в этой деревне я почти не видел. Два из них лежали пьяные возле одного из колодцев. Мне потом

К моему удивлению, я и там успехом у женщин не пользовался. Попытался я даже сходить на танцы под проигрыватель в местный клуб. Но он жил какой-то своей, чужой для меня жизнью. Я там тоже видел расслоение общества. Солдаты срочной службы уже в эту жизнь были включены. А я им абсолютно был не нужен со всем своим городским и психастеническим псевдоинтеллигентным лоском. Смотрели они на меня скорее сверху вниз, чем снизу вверх. Да оно и верно. В чисто практическом, житейском плане они явно превосходили меня, а знание мифологии и искусства здесь не котировалось. Девочки все были одеты с претензией на высший свет. В моих глазах все это выглядело смешно. Я попытался какую-то девушку пригласить на танец. Она откровенно обозвала меня армяшкой. По-видимому, о других нациях она не имела представления. Настроение у меня упало. Я сразу же ушел. Они ничего не потеряли, да и я тоже. По-моему, каникулы эти я проскучал и с удовольствием вернулся в Т.

Четвертый курс

Четвертый курс ознаменовался для меня следующими событиями. Здоровье мое восстановилось. Но легкая несвежесть в голове и ощущение, что слева не так, как справа, держалось. Я снова вернулся в секцию штанги. Подтвердил третий разряд и стал подбираться ко второму. Я тогда пытался заниматься культуризмом и накачивал некоторые мышцы. Честно признаюсь, делалось это, чтобы при случае продемонстрировать все это девочкам. Я даже научился жонглировать двухпудовой гирей, тренировал специально себе кисть на тренажере, чтобы легко победить партнеров при армрестлинге. Вскоре мало кто из ребят мог повалить мою руку. Тем не менее о карьере штангиста я не мечтал.

Второе событие, которое определило мое дальнейшее поведение в институте, было то, что я пошел на кружок оперативной хирургии и топографической анатомии. Руководила нами Доцент, приятная женщина с неудавшейся личной судьбой и с массой нахлебников-родственников. С ней у нас сложились хорошие, неформальные отношения. Работа там у нас была довольно интенсивной. Мы организовали две бригады и оперировали собачек. Делали весьма сложные операции. Удаляли полностью желудок, и вместо него одна бригада вставляла слепую кишку вместе с впадающей в нее тонкой той же самой собаки. Другая бригада формировала желудок из тонкого кишечника. Чисто технически это была очень сложная операция, в которой было три этапа. Первый этап – удаление желудка, второй этап – формирование из кишечника нового желудка из отрезка кишечника, восстановление целостности кишечника, подпитывание вновь сформированного желудка на место, удаленного нами. На людях тогда таких операций не делали. Мы хотели дать теоретическое обоснование возможности производства таких операций. Мы сами ловили собак, сами давали наркоз. Роли по очереди менялись. Каждый имел возможность почувствовать себя хирургом. Со временем люди разбегались, приходили новые помощники. В конце концов, практически все операции делали два человека: я и еще одна студентка. Вначале, конечно, собаки у нас гибли через несколько часов после операций. (Общество охраны животных было бы возмущено, но тогда в СССР его просто не существовало.) Однако постепенно наша техника улучшалась, и собачки у нас после операции жили несколько недель и даже месяцев. Мы стали делать уже и гистологическое исследование наших желудков. В общем, работа становилась серьезной. В конце концов, бригада наша стабилизировалась по составу. Ко мне в бригаду пришли два студента на курс моложе, которые потом стали видными профессорами хирургии. Кстати, замечу, что я был первым, кто учил их оперировать.

Все наши «хирурги» как-то смогли устроиться в больницы и дежурили в хирургических отделениях. Там они ассистировали, некоторые говорили, что даже оперировали. Но понятно, что это были за операции – зашивание ран, в крайнем случае, аппендициты. Не сравнить же с тем, что делали мы. Это я так себя утешал. Просто мне не хватило смелости пойти и попроситься к какому-нибудь врачу-хирургу, который дежурил бы по скорой помощи. Где-то в глубине души я завидовал ребятам, которые дежурили в больницах. Меня с собой они не брали, даже мой друг Болгарин. Ему вообще удалось пристроиться к тогда еще молодому ассистенту, а потом видному урологу, профессору В.И., которым я тогда восхищался, но не смел к нему подойти, хотя он у нас был «классной дамой». Так мы называли преподавателей, которые выполняли функции классного руководителя в школе. Сейчас, кажется, такого института уже нет. И правильно. Зачем продлевать детство. (Помните, что у Вечного Принца был комплекс рабеко-тиранический? Я думаю, что если бы у него было какое-либо общение с Урологом, то это растерянности он не произвел на него никакого впечатления. Но Вечный Принц тогда не понял, что другом ему Болгарин не является. Ведь он мог его привести к урологу тоже. Почему он этого не сделал? Теперь уже не выяснить. – М.Л.) Болгарин даже ездил в Москву на защиту докторской диссертации Уролога. Потом он работал у него в клинике. Затем что-то произошло с защитой кандидатской диссертации. Болгарин стал крупным руководителем. Наши пути с ним еще пересекались.

Так вот, на зимней сессии (январь 1959 года) я получил свою первую тройку и именно по оперативной хирургии. Получил я тройку потому, что вступил в пререкания с экзаменатором. Хорошо помню, что, рассказывая о сосудистых бороздках на височной кости, я сказал, что иногда эта борозда может стать такой глубокой, что превращается в замкнутый канал. Хирурги должны это знать, иначе во время операции на мозге, когда надо будет отвернуть эту кость, они могут порвать сосуд и вызвать сильное кровотечение. Он мне сказал, чтобы я не говорил глупостей. Нет бы согласиться. Так я сказал, что это написано в учебнике. Более того, сказал, на какой это написано странице. Далее опрос шел так, что я действительно на некоторые вопросы не мог ответить. Надежды получить диплом с отличием рухнули. Доцент пыталась как-то повлиять на него, но не тут-то было. Мне даже не дали разрешения пересдать этот предмет.

Комментарий: Кто кого оценивает

И слава богу. Многим специалистам, имеющим диплом с отличием, именно он мешал продвигаться по службе, ибо вызывал раздражение у руководителей, которые сплошь и рядом в институте были троечниками. Кроме того, отличники не получали достаточного социального тренинга, о чем я уже, кажется, говорил. Кстати, мы разработали психологию ответа на экзаменах. Если бы он знал эту психологию, то получил бы не меньше четверки. Но здесь уже действует сценарий. Вечного Принца всегда будут оценивать ниже, чем он есть на самом деле, чем его фактические достижения. Вспомните, золотой медали ему не дали. Что делать? Конечно, следует перестать ориентироваться на чужие оценки и понимать, что есть две категории учащихся. Одни, которых оценивает учитель, а другие, которые оценивают учителя. Эту тройку поставил себе заведующий кафедрой. Один ученик 9-го класса написал сочинение по комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума». Он утверждал, что революционные тенденции несла Софья. Привел доказательства: полюбила бедного, не дорожила своим именем и пр. Ему учитель литературы поставила тройку. Потом это сочинение было опубликовано в литературоведческом журнале. Кто кому тройку поставил? Это я сейчас пишу для тех, кто обладает оригинальным творческим мышлением. Ориентируйтесь на собственную оценку. Прислушайтесь к А. С. Пушкину, который советовал не дорожить «любовью народной». Далее он советовал полагаться на самооценку: «Ты сам свой высший суд. Всех лучше оценить сумеешь ты свой труд».

Да и в учреждениях то же самое. Одни украшают учреждение, других украшает учреждение. Все-таки лучше входить в первую категорию. Кстати, не помните ли вы, мой дорогой читатель, какой король правил Англией, когда жил Шекспир? То-то и оно! Вот видите, какие дешевые переживания были у Вечного Принца. Все бы ничего, но на все эти переживания уходит время и тратится энергия. Задерживается личностный рост. И еще один момент. Знал бы он сценарный анализ, то понял бы, что на этой кафедре у него уже ничего не получится. Hy, не прощает обиды личность, остановившаяся в своем развитии! Обратился бы он тогда ко мне. Я бы посоветовал уйти ему из этого кружка.

Еще один момент хочется подчеркнуть. Когда мои вечные Принцы, избавившись от невротизма, стали бурно расти в квалификационном плане, но еще не приобрели соответствующих регалий, они заметили интересное явление. К ним по-прежнему относились, как к тем лицам, какими они были несколько лет назад, т. е. не признавали их заслуг. Положение менялось за один-два дня после того, как они приобретали соответствующий статус. В общем, оценивают нас по видимости, а не по сути, особенно те, которые сами не имеют сути, чтобы оценить суть других. Тогда идет оценка по должности или по званию. Один из моих подопечных, работник вуза, утверждал, что лучше всего профессорский состав вуза знает он. Он был своеобразным психологическим тестом, по которому можно было судить об уме профессоров своего вуза. Были профессора, которые вели себя с ним на равных, приглашали для ведения совместных работ, просили участвовать в набнировании диссертаций своих аспирантов. Другие в упор его не замечали. Однако, как только он приобрел все регалии, так сразу же перестал быть тестом. К нему все стали относиться по его статусу.

Полезнее, конечно, иметь навыки. К ним обычно рано или поздно и должность приладится какая-нибудь. Тогда ты украшаешь и учреждение, и свой статус, и не боишься увольнения. Если же нет навыков, тогда статус тебя украшает, и ты как черт ладана боишься увольнения.

По-моему, оплата за статус в копеечку обходится нашему государству. Один из моих учеников, И. М. Литвак подметил, что у нас прежде всего идет борьба за статус, затем за деньги, и лишь потом у нас в цене навыки, тогда как правильнее было бы гоняться за навыками, деньги поставить на второе место, а уж социальный статус – на третье. При таком настрое люди не покупали бы себе оценок в вузе и дипломов.

В данном случае, ставя сценку Вечному Принцу, экзаменатор поставил оценку себе.

Статусные, т. е. дешевые, переживания и философия

Переживал я по поводу своей тройки долго. Ребята, знавшие мои честолюбивые устремления, советовали мне сменить кружок. Да и повод хороший. Пора овладевать клиникой. Я уже в это время был известен среди студентов своим умением делать операции. Меня даже один студент, занимавшийся в физиологическом кружке, приглашал делать в его кружке операции, в частности, дополнительный желудок. Но я не ушел из кружка и продолжал оперировать.

И еще одно событие, которое произвело впечатление на меня. У нас ввели курс диалектического и исторического материализма. Начали преподавание с диалектического материализма. Курс лекций читал нам видный философ. Философия меня потрясла. Я понял, где мое призвание, но, естественно, ничего практически для этого не сделал. Я просто восхищался, а вот мой одногруппник стал старостой философского кружка.

Несколько слов об общественных науках и прочем фоне. На первых курсах мы изучали историю партии. У нас группу вела бывшая секретарь В. И. Ленина, мать будущего профессора терапии. Имя и отчество я ее забыл. Помню, что ко мне она питала симпатию. Я добросовестно конспектировал «Манифест коммунистической партии», «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса и др. Конспектировали мы, конечно, только от и до, и многие интересные вещи прошли мимо. Потом жизнь заставила меня изучить последние работы, и я понял, насколько они интересны. Один больной привел домой другую жену и сказал, что он решил жить по Марксу и Энгельсу. Сослался на вышеназванные работы. Я их прочел уже внимательней и понял, что больной все это объяснял не без логики. Некоторые положения этой работы позволили мне написать книгу на эту тему.

Изучали мы еще и политэкономию. Политэкономия капитализма мне нравилась, но вот политэкономию социализма я не очень воспринимал.

Все же вернемся к философии. Она меня потрясла. И три закона диалектики, и все философские категории. У меня сразу возникла мысль о том, что ведь и коммунистическое общество, если следовать логике диалектического материализма, должно погибнуть. Я задал вопрос на эту тему. Не помню, как мне ответил преподаватель, но для меня это обошлось без последствий. Любовь к философии у меня не была формальной. Уже в армии я поступил в университет марксизма-ленинизма на Философский факультет. Там мне тоже повезло. Был блестящий преподаватель, который объяснял сложные философские положения очень простыми примерами. Кстати, первый предмет, который я преподавал, была философия. Это уже тогда, когда я служил в армии. В последующем я много общался с Философами. Мне кажется, что мои работы обильно пропитаны философией. К слову сказать, преподаватели

Итак, четвертый курс был у меня полностью загружен делами, спортом. Любовь к Цветку где-то тлела без какого-то реального продвижения. Это были мимолетные разговоры на лекциях, танцы на вечерах. Пару раз я был допущен к ней в дом, где вел дурные разговоры о пластике желудка толстым кишечником у собак и о том, как будет здорово, когда наши разработки будут внедрены в клиническую практику. (Вечный Принц никак не мог приступить к комсомольской стадии, т. е. объятиям и поцелуям. Он считал себя неудачником, а на самом деле не сумел воспользоваться результатами своей победы. Ведь его пригласили домой. Они были одни. Телок он и есть телок. Конечно, и он ей нравился, но и она не решалась на активные действия. – М.Л.) В этих сферах я прогрессировал. В спорте тоже дела шли неплохо. Уже начинал светить второй разряд по штанге. На тренировках я нормы выполнял, но, по-моему, официально я его так и не получил, хотя потом всю жизнь считал себя второразрядником. Зимние каникулы – как всегда Ленинград и осознанное приобретение общей культуры. Мне кажется, что за исключением маленьких плюсов вроде того, что девочки иногда даже просили, чтобы я им что-нибудь рассказал о мифологии, дивидендов мне это не принесло, а от ребят даже отдалило. Кстати, в это время я поссорился с нашим Юмористом. На первом курсе я, сам того не осознавая, отбил у него девочку. Потом он стал ухаживать внаглую за моим Цветком. (Обратите внимание, прав на цветок никаких, а туда же. – М.Л.) Мы даже вместе ходили ее провожать. Только последние 20 м оставались моими. Я как-то стал специально ухаживать за девочкой, которая в принципе мне не нравилась. Он тут же начинал ухаживать за ней. Однако его стиль ухаживаний был другим: сразу же объяснялся в любви, писал стихи и пр. Его назойливость приводила к тому, что успехом у девочек он не пользовался. Да и внешность у него не была особенно привлекательная. Кроме того, он был остряком и балагуром, и мне от него доставалось. Отвечать тем же у меня не получалось. Я его превосходил разве только в плане внешности. Во всем остальном он превосходил меня – в умении общаться, остроумии, находчивости. Он даже был конферансье в нашем студенческом СТЭМе (студенческий театр эстрадных миниатюр). Так что он был личностью значительной, а я незаметной. В общем, я перестал с ним разговаривать. Это продолжалось почти до конца учебы. И только перед окончанием мы с ним помирились. Инициативу в перемирии взял я. И хотя мы и не разговаривали до этого два года, мы были друг о друге очень хорошего мнения. Потом мы вместе работали и сейчас трудимся вместе.

После окончания четвертого курса в июне-августе у нас была врачебная практика. Я старался остаться в Т., но мне не удалось это сделать. Практику я проходил в городе-сателлите в центральной больнице. Жили мы в общежитии какого-то института. Нас, ребят (4 человека), поселили в одну комнату (первое общежитие в моей жизни). Практика у нас решила успешно. (Детали я упустил. – М. Л.)

Проблемы секса

Летние каникулы я могу считать этапом в своей жизни, где мне пришлось пережить тяжелый сексуальный опыт и узнать, что все, что пишут о коварстве женщин, действительно имеет место. Здесь я встретился со своей Зеленой змейкой, или Змеей. Почему зеленой? Потому что она была одета в зеленое облегающее платье, точнее, сарафан из-под которого угадывались ее прелести настолько, насколько тогда позволяли нравы. Будем помнить, что это было лето 1968-го, когда социализм свирепствовал вовсю, и только недавно разрешили на вечерах танцевать танго и фокстрот. А песни «Мишка, Мишка, где твоя улыбка?» и «Черный кот» считались порочащими мораль социалистического общества.

В августе я поехал отдыхать в дом отдыха, который располагался в притоке нашей реки, в жуткой глухомани. Путевку я получил в студпрофкоме. Тогда считалось модным в нашей среде отдыхать на Черном море. Путевку достать было трудно, но всегда можно было снять квартиру даже с пансионом. Обычно с первого курса я ездил на Черное море, а тут почему-то поехал на Северский Донец. Дом отдыха был классом явно ниже, да и публика менее интеллигентная. К этому времени у меня, как и у многих других, сложилась сексуальная система ценностей, когда женщины делятся на мадонн и шлюх, в лучшем случае на женщин, которые годятся только для секса, а не для чего-то серьезного. Так вот, я решил завести курортный роман с женщиной постарше меня и стоящей на более низкой иерархической лестнице. По-моему, отношения наши явно двигались к желательному для меня завершению.

Тут случилось то, что меня пригласила на белый танец Зеленая змейка. Выразила мне свое восхищение мною. Я сразу же стал ухаживать за ней. Наши отношения довольно быстро шли в гору. В первый же вечер мы уже целовались, а потом ласки стали более глубокими. Зеленая змейка не входила в категорию мадонн, ибо была студенткой техникума, но она и не попадала в категорию тех, с кем можно просто заняться сексом. (Это по представлениям ВП. – М.Л.) Продолжался весь этот роман дня четыре, может быть, пять. Она стала иронизировать по поводу моих огрехов, а я как телок за ней ходил. Вскоре она в открытую стала встречаться с массовиком-затейником. А я просто страдал, глядя на все это. Я решил «подлечиться» и стал ухаживать за первым объектом, но это была умудренная опытом женщина, и «лекарством» стать она не пожелала. Так я пострадал еще дней 7. Путевка была продолжительностью 12 дней. Зеленая змейка уехала на день раньше. Я ничего не знал, кроме ее имени. Мне стало немного легче. В последний вечер какая-то нелегкая привела меня в приемное отделение. В руки мне попала регистрационная книга отдыхающих. Без большого труда я узнал ее адрес, хотя понимал, что мне не стоит за ней ухаживать. Все и так очевидно. Это уже, по-видимому, было выше моих сил. Это было какое-то наваждение. Из тех разговоров, которые я с ней вел, я понял, что она довольно примитивная по своим воззрениям девочка, которая считала, что врачебная профессия – это прежде всего материально выгодная профессия. Я же в ней в тот период времени видел наилучший способ служения первому в мире социалистическому государству. А моей задачей было возвращать в строй тружеников промышленности и сельского хозяйства и тем самым способствовать процветанию нашего общества. По-моему,

Так вот, выдержки у меня хватило дня на два-три, и я пошел к ней. К моему удивлению, встретила она меня приветливо. Мы стали встречаться, что было территориально очень неудобно. Жила она в противоположном конце города. Трамваем приходилось ехать от первой до последней остановки. Но я, по-моему, зачастил и приходил к ней чуть ли не каждый день. Наградой за мою преданность было несколько поцелуев, и все. Да я на большее, кажется, и не претендовал. Постепенно в процессе наших разговоров я все больше понимал, что мы не пара. То есть она мне не пара. Я же считал, что я для нее довольно жирный кусок. Я где-то понимал, что она ведет двойную игру. Она встречалась со мной по будням, но всегда была занята в выходные. У меня хватило ума понять, что в выходные она с кем-то встречается, не исключено, что с тем же культурником-затейником. Но наваждение оказалось сильнее ума, и я продолжал таскаться к ней. Рассматривая ее альбом, я стащил пару фотографий и в свободное время часто смотрел на них. Я не помню даже, чтобы рисовал какие-то сексуальные фантазии, а, встречаясь с ней, я только молил бога, чтобы не сделать ей предложения. Слово свое я всегда старался держать и сейчас тоже. Но теперь я могу отказаться от своих глупостей. Тогда же я считал недопустимым изменить слову. Приложений я ей не делал, но влечение к ней не ослабевало.

Пятый курс

Наступило первое сентября. Я даже потащил ее на традиционный вечер начала учебного года показать друзьям. Я помню, что и красавицей-то я ее не считал, но вот тянуло. Учебный год начался, но к хирургии я не приступал и продолжал почти ежедневно к ней ездить. Спорт, конечно, тоже ушел в сторону. Так продолжалось более двух месяцев. Наступили октябрьские праздники (7–8 ноября). К двум официальным праздникам присоединились еще и выходные. Опять мне Зеленой змейкой были отведены не самые престижные дни. В частности, 6 ноября. Мы договорились в большой компании встретить октябрь и провести всю ночь с 6 на 7 ноября, а утром пойти на демонстрацию. Начались всякие приготовления. Были еще какие-то ребята, но было и несколько девушек, которые своих парней не имели. Собрались мы вечером, часам к 7. Девочки что-то начали готовить к столу, мы с ребятами вели какие-то разговоры, а меня тянуло быть поближе к ней. Я хотел пойти на кухню, но не успел войти, как услышал ее голос: она говорила примерно следующее: «Какая я дура, он (т. е. я) меня так любит, а я над ним издеваюсь, да и с (не помню имя) встречаюсь». Далее было сказано, что я и перспективнее и пр. Что-то со мной произошло. (Можно, подумать, что он не знал этого. И только когда услышал, только тогда и начал действовать. Прав был Ларошфуко, когда говорил, что ум всегда в дураках у сердца. Сенека тоже указывал, что следует подчинить себя разуму, если хочешь подчинить себе обстоятельства. Да и Джеймс говорил, что чувства придут и уйдут. На них не стоит особенно обращать внимания. Но… Вот только когда сам услышал, то только тогда начал действовать. – М.Л.). Я на этом вечере больше к ней ни разу не подошел и стал ухаживать за девушкой, которая на вечеринку пришла одна, т. е. без парня. Меня она особенно не интересовала. Поэтому вел себя я с ней весьма уверено. Дело до секса не дошло просто потому, что не было условий. Не помню даже, как вела себя в этой ситуации Зеленая змейка, но мне с каждой минутой становилось все легче. К утру я уже чувствовал себя свободным от нее, но и к новой пассии особенной привязанности не почувствовал.

На следующий вечер новая пассия пришла ко мне домой. Это был период, когда я жил один. Я пытался дело довести до секса, но она сказала, что это возможно только в том случае, если она станет моей женой. Мы расстались. Больше ни разу в жизни я с ней не встречался, да и имени ее не помню. На следующий день я собрал все фотографии и отослал Зеленой змейке.

После этого стал опять вздыхать по своему Цветку. Правда, не очень, ибо интенсифицировал свои занятия в кружке. Снова стал оперировать на собаках. В общем, пятый курс у меня начался с ноября, ибо в период этого наваждения толком и не помню, что я учил и как я учил.

Комментарий: О наркоманической любви

Я написал большую статью на эту тему и опубликовал ее в книге «Принцип сперматозоида». Здесь я просто хочу высказать некоторые дополнительные соображения. Как я уже писал ранее, избавиться от этого недуга нелегко. Жертв подобной любви очень много. Когда я занимался психосоматической медициной и пытался организовать психотерапевтическую службу в отделениях психотерапевтического профиля, я убедился, что источником многих хронических психосоматических заболеваний является вот эта самая наркоманическая любовь. Часто болезненная симптоматика становится благом для этих больных. Они заняты здоровьем и не думают о своих любовных неудачах. Нерешенная проблема после улучшения опять всплывает, и наступает обострение психосоматического заболевания, что выручило Вечного Принца. Он фактически сам справился с этой сложной проблемой. Просто у него была цель в жизни, которая тянула его от наркоманической любви. Если бы не было этого случая, я думаю, и то рано или поздно его бы отрезвила двойка, полученная в связи с академической запущенностью, или случилось бы что-нибудь еще. Может быть, он заболел бы. Теперь я знаю, что есть только одно лекарство от наркоманической любви – это труд. Она возникает только тогда, когда у человека нет дела, в которое он мог бы вложить свою страсть. Наблюдения последних лет показали, что сексуальных проблем нет. Есть деловые нерешенные проблемы, нет четкого направления в целях. Не израсходованная и выделенная на эти цели энергия уходит в улаживание любовных проблем. Но нельзя прокатные станы и многотонные молоты помещать во дворцы культуры. Они все там разворотят. Любовные проблемы легко решаются у тех, у кого решены деловые проблемы.

Еще одно небольшое замечание. Я не хотел бы, чтобы

И еще на один момент я хочу обратить ваше внимание. Он стремился стать интеллигентом, а по своей сути был рабочим. Вот почему у него не получалось с равными. Его представления были таковыми, что мужчина должен быть выше женщины. Если он связывается с женщиной, находящейся на более низком социальном уровне, то тогда все в порядке. Учиться у мужчин он еще мог, но у женщин… Сценарий есть сценарий. Поэтому следует ждать повторений.

И еще на один момент хочу обратить ваше внимание. Девушка, которой он хотел овладеть, требовала, чтобы он на ней женился. Это будет повторяться и дальше. Даже те, которые вели довольно развратную жизнь, встретившись с Вечным Принцем, хотели выйти за него замуж. И не меньше! Не подходил он для несерьезных отношений.

Наука на первом месте

Итак, избавившись от этого наваждения, я углубился в работу в научном кружке. Удачных операций становилось все больше. Группа наша стабилизировалась. К активному занятию спортом я не приступил. Продолжал только заниматься гантельной гимнастикой, иногда ходил на каток. На ногах я тогда стоял твердо. Помню, на катке хулиганствующие ребята пытались меня подсечь, но падали сами. В тот же период у меня возникла мысль интенсивно заняться в кружке и, может быть, собрать материал для кандидатской диссертации.

Как я уже говорил, занималась с нами Доцент, а заведующий кафедрой был еще и деканом. Но он был не из анатомов, а из хирургов. Эта же кафедра скорее была анатомическая, чем хирургическая, и больных, естественно, на ней не было. А я тогда еще не очень понимал, что хирурги – это не анатомы и что хирургам не обязательно знать тонкости анатомии, тем более что у больных органов анатомия совсем другая.

К весне был уже накоплен значительный материал. На весенней сессии я сделал доклад. Он понравился. Меня даже направили в Краснодар, где я тоже выступил достаточно успешно и получил какую-то премию. Познакомился со многими студентами из разных городов СССР, так как жили все в одном общежитии. Я даже выступил на заключительном заседании конференции с коммунистическим выступлением, в котором славил советскую власть за то, что она создала условия, в которых представители ранее, отсталых народов могут спокойно делать доклады на уже 30… какой-то конференции. Мне и теперь стыдно за это выступление, но тогда я гордился собою. Все-таки выступил без бумажки. В общем, ходил очень довольный собою.

Была у меня еще одна накладка. Моя судьба уже была определена. Остальные предметы я учил по принципу, чтобы сдать. Это так называемые «узкие специальности». По некоторым были только зачеты, по некоторым экзамены. Этих предметов было много. Зачетные предметы вообще не запомнились (физиотерапия, диетология, лечебная физкультура, рентгенология и пр.). Циклы продолжались одну-две недели. Мы получали зачет и сразу же забывали об этих предметах. Сейчас, конечно, взгляды у меня полностью изменились. Психиатрия у меня в памяти тоже плохо сохранилась. Преподаватель сказала, что она ожидала, что я лучше напишу историю болезни. Запомнился мне только больной, которого я курировал, и два диагноза: шизофрения и маниакально-депрессивный психоз. Больной у меня был с маниакально-депрессивным психозом. Став врачом и сталкиваясь с психическими больными, я диагностировал им или маниакально-депрессивный психоз, или шизофрению… и ни разу не попадал в точку.

Запомнилась мне еще и оториноларингология. Педагогический процесс на кафедре был поставлен хорошо. Нам показывали больных. Преподаватель хотела, чтобы мы что-то освоили практически. У меня, как я понял, потом был конфликт с преподавателем. На первом и втором занятии я неудачно на что-то ответил. Она спросила, как я думаю сдавать экзамен. Я сказал, что перед экзаменами выучу наизусть учебник. Потом она ко мне придиралась. В результате эту дисциплину я освоил неплохо. И все-таки итоговая оценка у меня была тройка. Меня это особенно не волновало. Начался экзамен. Идти мне нужно было к ней. Но она направила меня к заведующему кафедрой. Перед этим в зачетке уже стояли три пятерки. Я помню, что отвечал на отлично. Остался один вопрос: папилломы гортани. В учебнике этому было посвящено строк 15, которые я бойко доложил. Но тут он увидел мою итоговую оценку и стал спрашивать технику проведения этой операции при папилломах. В нашем учебнике об этом не было сказано ни слова, о чем я и сказал экзаменатору. Естественно, придумать по ходу дела я не смог и получил тройку. Эту тройку я перенес значительно легче. (Обратите внимание, с какими знаниями выходят из института лучшие его представители. И еще здесь описан один интересный момент. Ведь не могла преподаватель не понять, что студент-то сильный, а если он ее обидел, то дело в ее личностном неблагополучии. Здесь была реакция вымещения. Это я для студентов. Не связывайтесь с преподавателями! Это я для всех: не связывайтесь с начальниками! Они еще сильнее невротизированы, чем вы. Пожалейте их! – М.Л.)

Преподаватели

Запомнились мне на 5-м курсе немногие преподаватели. Тогда только ввели цикловой метод. Занимались мы предметом две-три недели ежедневно, сдавали зачет, а потом в конце сессии сдавали все экзамены. К февралю напрочь забывалось то, что изучалось в сентябре. У многих успеваемость снизилась. Да и мы прекрасно понимали, что теперь-то нас уже никто из института не выгонит. Вместе с предметом мы забывали и преподавателей. Хотя кое-кто в памяти остался.

Профессор-педиатр из Варшавского университета. Ироничный интеллигент и великолепный оратор. Потом я узнал прием, которым он пользовался, – анафора. Он учил нас думать. На его лекциях я понял, что такое дифференциальная диагностика. И, кроме того, он высмеивал отсутствие общей культуры у студентов и многих преподавателей и ученых, которые, не зная французского языка, реакцию Пирке стали называть реакцией Пиркетта. Они не знали, что буква t в конце французских слов не читается.

Запомнился также Профессор-дерматолог. Это тоже был интеллигент высшей пробы, но иронии у него не было. Он много путешествовал и рассказывал о своих впечатлениях студентам. Слушали мы его с увлечением. Он рассказывал нам о Турции, Китае и других азиатских странах, где

Мы же, наверное, вообще нашим студентам не запомнимся, так как теперь экзамен сдают сразу после прохождения цикла.

Был у нас еще один предмет – военно-морское дело. Узнавали мы его все пять лет. Преподавателями были на первых курсах моряки, а на старших курсах – военные медики. Самым колоритным преподавателем был капитан первого ранга, Морской волк. Настоящий «морской волк», несмотря на свои 162 см роста. Когда мы говорили, что корабль плавает, он нас поправлял: «Это говно плавает, а корабль ходит». Надо сказать, за эти несколько крепких словечек мы его любили. Мне нравилось изучать строение корабля, морские термины. Сейчас, читая морские рассказы, я получаю от них большее наслаждение, потому что не нужно заглядывать в словарь терминов. И так ясно, что такое поворот на бейдевинд или на Фордевинд, что такое клотик, полубак, фок-мачта, анкерок и т. д.

Вершиной морской подготовки у нас были экзамен, который преподаватели нам помогли сдать, рассказав, в каком порядке разложены билеты, и военно-морская практика в Севастополе. Я хотел попасть в госпиталь, но попал на сторожевой корабль. Я сначала переживал, но потом остался доволен. Маловероятно, чтобы я попал на военный корабль, а так на сторожевике проплавал, простите, проходил целый месяц. Впечатления остались на всю жизнь, и я доволен, что не попал в госпиталь.

На корабле

Служба у меня прошла хорошо. По штату там был фельдшер-офицер, еще с военных времен. Он сразу же ушел в отпуск. Я остался за него и вскоре заслужил признание матросов. Жил я не в кубрике, а в медпункте на корме. Там меньше всего качало. Питался я со старшинами и мичманами-сверхсрочниками, которых матросы называли «сундуками». Личный состав был мною доволен. Они потом с удивлением отмечали, что я с делами справляюсь лучше, чем их доктор. Кстати, в армии военнослужащие не очень отличают врача от фельдшера и санинструктора. Там все они доктора. Я заметил, что бичом у матросов была эпидермофития стоп (грибок). Палуба была очень горячая. Ноги, естественно, тоже были горячими, что способствовало размножению грибка. Их фельдшер только прижигал язвы крепким раствором марганца, я же внедрил противогрибковое лечение, и дела у них пошли хорошо. Всякие мелкие хирургические вещи, как вы сами понимаете, я делал неплохо. Более того, накладывал швы, вскрывал гнойники. В общем, им реже нужно было ходить в гарнизонную поликлинику. Да и в терапии я тоже кое-что соображал. Все-таки три года отличной учебы (терапия у нас началась уже с третьего курса).

Потихоньку меня посвятили в тонкости морской службы. Тогда на море матросы служили 4 года, и один раз за службу все ездили в отпуск. 1 год они служили в учебном отряде. Потом распределялись по кораблям и становились салагами. Гоняли их в хвост и в гриву, но избиений и такой грубой дедовщины, как сейчас, тогда не было. У салаг были ограничения в передвижении на корабле. Они не могли появляться на баке (носовая часть корабля). За малейшее несоблюдение правил и традиций они моментально наказывались драением палубы. Нарушениями считались хождение по левой стороне, плевок через борт, не отдание чести. Но «старички» не злобствовали. Только на третий год службы и второй на корабле служба шла своим чередом. К. этому времени они уже становились морскими волками. С оттяжечкой отдавали честь флагу, когда заходили на корабль. Когда я служил, был жаркий июль, и мы почти все время были одеты по форме: трусы, берет. Форма обычно объявлялась по корабельному радио.

Моряков 4-го года службы называли «годками». По вечерам они сидели обычно на баке у самого носа и говорили о гражданке. Больше туда из матросов не мог никто заходить. Я туда зашел. Они расспросили меня, узнав, что дембель у меня через месяц, а у НИХ только осенью, они разрешили и мне там находиться. Это было крайне важно. Ко мне никто не цеплялся. Понял я это гораздо позднее. На корабле мне скучно не было. Питание там было хорошее, четырехразовое. Мы еще что-то приплачивали, и нам что-то еще давали дополнительно.

Я принимал больных матросов, когда выяснилось, что я им могу подлечить ноги, ко мне стали заходить многие. Корабль довольно часто заступал на дежурство. И мы выходили в открытое море. Впечатления остались незабываемые и свежи до сих пор. Попадал я в качку, стирал робу в буруне. Качку я переносил хорошо. Даже специально заходил на нос, где качка была наиболее сильной. Было такое ощущение, что желудок находится возле рта. Но тошноты и рвоты у меня не было. В сильную качку волны перекатывались через верхнюю палубу. Все люки задраивались, и передвижения шли внутри корабля.

В увольнение нам было не положено ходить, но тем не менее нас отпускали. Матросы срочной службы нас инструктировали, как вести себя в Севастополе. Инструкция была простая. Не отдавать чести сундукам, т. е. сверхсрочникам, вплоть до того, что переходить на другую сторону улицы. Я решил себе увольнение не портить и отдавал честь всем. Меня это как-то не тяготило. На соседнем корабле был еще один студент. Вот мы с ним вместе и пошли в увольнительную. Вернулись вечером. Подошли к его кораблю, а его корабль ушел на срочное дежурство. Стал я над ним издеваться. Дескать, не пущу я тебя к себе на корабль. Подошли к тому месту, где мой должен был стоять, а его тоже нет. Уж не помню, как мы устроились. Но все обошлось. Впечатлений у нас было много. Военный корабль, в отличие от гражданского, стоит кормой к стенке, а не бортом, и пристать к стенке прямо кормой – это целое искусство. Это очень важно. Когда он отплывает, он выбирает якорь, снимает такелаж с кнехтов и сразу набирает скорость. Когда корабль швартуется, объявляется аврал. В этом деле участвуют практически все, кроме разве что медиков.

Запомнилось во время службы на корабле еще несколько эпизодов.

Когда я был в увольнении, мы зашли с моим сослуживцем в Севастопольский музей изобразительных искусств. Народу было немного, экскурсий по музею не было. Мой спутник разбирался во всем этом деле еще меньше меня. Я же, чуточку подкованный моим братом и своими посещениями Эрмитажа и Русского музея в Ленинграде, стал ему кое-что пояснять. Через какое-то время за нами увязались другие редкие посетители музея. Человек пятнадцать-таки набралось. Я был очень горд этим. Многих еще и изумляло, что могут быть такие интеллигентные матросы. Кстати, в музее были довольно неплохие картины наших великих художников XX века. Последние две недели были учения на автономное плавание. На две недели вся наша эскадра ушла в открытое море. И все это время мы берега не видели. Интересно было наблюдать, как эскадра перестраивалась. То корабли шли в кильватер, друг за другом. Впереди был виден только один корабль, а когда эскадра поворачивалась, это было очень красивое зрелище. Примерно как вагоны, когда поезд поворачивается. Но там вагоны жестко связаны, а здесь та же картина, но ведь корабли-то друг с другом не связаны! И вот тут мне запомнился еще один эпизод. Недели через две к нам пришвартовался небольшой анкерок, который привез пресную воду. Швартовые и шланги отдавала там одна матроска. Видно было, что это была прокуренная, пропитая и прогулянная женщина лет 35. Все матросы, свободные от вахты, перешли на этот борт и заигрывали с ней. Я помню, что и мне она казалась красивой, хотя истинное положение дел я понимал. И меня тянуло позаигрывать с ней, но почти врожденная застенчивость удержала меня от какого бы то ни было выражения своих чувств. Позже я понял, что когда голоден, и сухая корка кажется вкусной.

После окончания военных сборов (это было 31 июля 1960 года) мы решили еще на несколько дней задержаться в Крыму. Мы – это мой друг Физиолог и еще кто-то, я уже забыл. На автобусе мы поехали в Алупку. Приехали поздно ночью. Было очень тепло. Устроиться на ночлег мы не успели. В парке же были очень длинные лавки. Один из нас сидел посередине на дежурстве, а два других спали на лавке. Менялись мы каждые два часа. Рано утром нас нагнал дворник. Потом мы довольно легко устроились в частном секторе. Днем мы были на каком-то пляже. Народу в Алупке было на удивление немного. Вечером мы пошли на танцы. Там за нами довольно активно ухаживали какие-то девочки. Не помню, но каким-то образом мы узнали, что Алупка – это место санаториев с открытой формой туберкулеза. Естественно, на следующее утро мы переехали в Ялту, где нам довольно быстро удалось устроиться в гостиницу в многоместную комнату и довольно дешево. В Ялте мы пробыли несколько дней. Смотрели ее достопримечательности, ездили в Никитский ботанический сад. Третий товарищ вскоре уехал. В Никитском ботаническом саду мы познакомились с двумя молодыми женщинами. Очень красивая досталась мне, а похуже моему другу. У меня романа не получилось. Моя знакомая переживала свой развод с мужем, но до себя дотрагиваться не давала. Мой друг оказался удачливей. Где-то в кустах он все-таки поимел ее (а может быть, он мне просто сказал). У меня так ничего и не получилось. А соврать я не догадался.

Как провел я остаток лета, не помню. Начался 6-й курс.

Шестой курс

Шестой курс – это было совершенно потерянное время. Впервые была введена субординатура. Изучали мы всего три предмета. Терапию, хирургию и акушерство с гинекологией. Нашу подгруппу расформировали. Вместо 8 групп с двумя подгруппами стало 15 групп. Мы с Юмористом попали в 15-ю группу. Остальные распределились кто куда. Но, видимо, в других группах они не прижились. Так после выпуска и держались мы одной прежней группой.

Первым предметом у нас была терапия. Больница, где мы проходили этот предмет, находилась недалеко от кинотеатра. К 9:00 мы собирались все вместе. Преподаватель давал нам необходимую инструкцию, и мы отправлялись к своим больным. Половина группы к 10:00 отправлялась в кинотеатр, а другая половина в это время крутилась по отделению. К 12:00 в больницу возвращались те, кто был на 10-часовом сеансе, а к 12:00 в кино шла вторая половина группы. К этому времени нас всех собирал преподаватель, подводил какие-то итоги и отпускал домой. Мы думали, что мы его ловко дурили.

Комментарий: Об обмане преподавателей (Мнения преподавателя высшей школы, т. е. мое)

Студенты думают, что они такие умные и так хитро обманывают преподавателя. Но я-то знаю, что ему, преподавателю, самому бывает уже тошно от студентов, или у него имеется масса дел, не имеющих никакого отношения к педагогической работе. Если он их не сделает, то его точно снимут с работы, а вот если он плохо, но по всем правилам проводит занятия, то его никто трогать не будет. Кроме того, преподаватель знает, что выгнать студента с 6-го курса практически невозможно. Тогда какой смысл себя напрягать? Я давно сдался. Я студентов даже предупреждал, что на экзаменах двойки не ставлю, но потому, что студент меня обманул, а потому что неохота с ним встречаться еще раз. Исключить его из института все равно невозможно. Если бы я плохо зарабатывал, то я бы, конечно, ставил бы двойки двоечникам, а потом бы брал с них деньги за положительную оценку. Но я не осуждаю тех преподавателей, которые это делают. Зарплата у них маленькая, книги они не пишут, лекции они читают так, что платить им за это, как мне, никто не будет. Частной практики у преподавателей теоретических дисциплин в принципе быть не может. Им остается только брать взятки со студентов. Когда я работал в институте, мне даже говорили, какая такса на какой кафедре существует. Я этому, конечно, не верил. Не может преподаватель, интеллигент, брать взятки, особенно если он воспитан партией, комсомолом и пионерской организацией, а таких у нас большинство. Студентам же я хочу сказать, чтобы они забыли как дурной сон то, что они могут обмануть преподавателей, и то, что они знают лучше, чем преподаватель. Через 5–10 лет преподавательской работы эти знания настолько въедаются в мозг, что скорее забудешь,

О, женщины, кто вы?

Что было дальше, я помню с трудом. В вечернее время продолжал оперировать и мечтал поступить в аспирантуру с почти написанной диссертацией. Ни о чем не подозревая, я поехал очередной раз в Ленинград, где продолжал знакомиться с его культурными ценностями. Возвращался я домой в великолепном настроении, правда, несколько припозднился. И когда я ехал в Т., оказался в купе один. Меня провожали мои родственники. Все остальное я не заметил. До Т. ехать тогда нужно было 44 часа, хотя и скорым поездом. Выезжали мы вечером, а приезжали через день в обед. Поезд уже отъехал от Ленинграда, и я приготовился проскучать почти двое суток, как вдруг ко мне где-то через час подселили молодую женщину лет 28, которая с возмущением говорила, что два ее пьяных попутчика приставали к ней и заставляли ее выпить. Она спросила меня, непьющий ли я. Я ответил, что не пью, но если она хочет, то мы можем выпить, ибо бутылка вина у меня есть. В соответствии с существующей этикой того времени у мужчины всегда в портфеле должна быть бутылка вина или коньяка и палка московской колбасы сырого копчения на всякий случай. Я тоже носил с собой этот набор. Правда, коньяка у меня не было, так как я пил крайне редко и пьянел от очень малой дозы крепких напитков. Случай использовать этот набор мне не предоставлялся. (Да и как он мог представиться при привычке говорить на производственные темы и неумении быстро переходить на сексуальные. Ловеласы могут уходить от разговоров о производстве даже на самом производстве. Впрочем, умение сосредоточиться на производстве – тоже неплохой способ решать сексуальные проблемы. Когда начнешь много зарабатывать, сексуальные партнеры тогда сами переведут тебя на сексуальные рельсы. Вечный Принц убедился в этом, когда стал королем. – М.Л.)Она замолчала, а через некоторое время сама предложила мне выпить. Мы выпили по рюмке. Она предложила угадать, кого как зовут. Я угадать не мог, она угадала с первого раза. Потом мы рассказали друг другу свои истории. Она ехала к свекрови в Сочи за ребенком, который отдыхал у нее. Ее муж – курсант военно-медицинской академии, но уже офицер, старший лейтенант, учится на 4-м курсе. О чем еще мы говорили, толком не помню. Когда стемнело, я попытался заняться с ней сексом. Она сопротивлялась, но не кричала и не возмущалась. Так я без особых успехов провозился с ней всю ночь. Когда рассвело, я прекратил свои попытки. День мы провели в беседах на какие-то дурацкие темы. Вечером меня сморил сон. Утром я проснулся, а она меня упрекнула, что я к ней больше не лез, а она в эту ночь была уже почти раздета. Тут уже она не сопротивлялась, но героем я не был. Все закончилось довольно быстро. Я ее даже сфотографировал. Часа через два я уже приехал в Т. в довольно потрепанном виде, что было отмечено моей мамой и непонятно почему увязавшейся за ней девушкой, которая в свое время приглашала меня на выпускной бал по случаю окончания школы. Этот случай оказал на меня сильное влияние. Все женщины казались мне исчадием Ада. Это что-то напомнило мне ситуацию из сказок 1001 ночи. Ведь на вокзале ее провожал муж. В Сочи ее встретит свекровь. Так она по дороге умудрилась согрешить. Говорила она, что еще ни к одному мужчине ее не влекло так, как ко мне. Потом не раз я слышал эти слова, и еще, что я у нее второй. (Вот видите. Ее осуждает. Но ведь никто его не заставлял лезть к ней с нежностями. Ведь почти две ночи она сопротивлялась. Заметим, желание быть первым у своей любимой женщины связано не с природой человека, а с мировоззрением. Более благоразумный мужчина не женится на девственнице. Ведь берешь, сам не знаешь кого. То ли дело человек с опытом. Кстати, был период в истории развития человечества, когда замуж брали женщин, имевших до брака с десяток любовных историй. Франкл советует зацикленным на этом предмете мужчинам поставить себе более скромную задачу – стать последним. Сделать это гораздо труднее. Герой 1001 ночи добивался этого весьма оригинальным и эффективным способом. Вы помните, какую операцию он проводил своим женам после первой брачной ночи? Но у вас нет такой возможности, мой дорогой читатель. – М.Л.)

На следующий день в институте я услышал «приятную» новость. Меня вызывают в военкомат с целью призыва меня в ряды Советской Армии. Что только я не делал для того, чтобы не попасть в армию, а самой простой вещи не сделал. Нужно было просто не явиться в военкомат. Или поплевать в мочу, когда ее брали у тебя на анализ, или принять хорошую дозу кофеина. Так некоторые из нас (а нас было более 20 человек) спокойно увильнули от призыва. Почему не сделал этого я? Я просто боялся КГБ. (Вспомните его реакцию на вызов в милицию, ужас, когда опоздал на лекцию и пр. И вообще страх наказания за малейший проступок. Не сидит ли в нем хороший тиран? Хотя обстановочка в период его детства была соответствующей. Такая параноидная (бредовая) настроенность вообще характерна для советского народа. Мы очень подозрительны. Постоянно врем, хитрим, сплетничаем. У нас лучший способ скрыть правду – это рассказать правду. Все равно тебе никто не поверит. Эту мысль хорошо иллюстрирует один анекдот: беседуют на вокзале два еврея: «Мойше, куда вы едете? – В Одессу, Хаим. Хаим задумался: «Он, конечно, хочет скрыть от меня, куда он идет. И он знает, что я ему не поверю. Но я же знаю, что он едет в Одессу. Так он мне сказал правду, чтобы я ему не поверил» и сказал: «Что же вы врете, Мойше. Вы же действительно едете в Одессу». Вечный Принц всегда говорил правду, но только из страха, что его разоблачат. Поэтому, когда исчезнет страх, он начнет врать. Между прочим, чтобы врать, нужно иметь хорошую память. – М.Л.)

Все пропало – меня призывают в армию

Не буду описывать всех своих переживаний этого периода. Чувствовал я себя обиженным, униженным и с разбитой судьбой. Я

Неудачи сыпались мне на голову. Я был в подавленном состоянии. Не знаю, как получилось, но в это время (февраль 1961 года) Цветок побывала у меня в гостях. Мы были одни, выпили даже наливки. Сфотографировались вместе (у меня был фотоаппарат с автоспуском). Вели мы разговоры по поводу моих разбитых планов и о том, как много проиграет человечество, если мне не удастся до конца разработать эту тему. Я очень был доволен этим посещением. Но… моя любимая вышла замуж через две недели, после того как побывала у меня в гостях в первый и единственный раз в моей жизни. Перенес я это стоически и даже ее поздравил. В марте началось распределение, пришли места в аспирантуру. Было место и на кафедре оперативной хирургии и топографической анатомии. Мне этого места не предложили. Моя научная руководительница только разводила руками. Идти объясняться с заведующим кафедрой я не решился. Так я и не знаю, почему не я. Единственная причина – «инвалидность пятой группы», с моей точки зрения. Между прочим, и в будущем, когда я объяснял причины неудач своей национальностью, мне говорили, что я сильно преувеличиваю этот фактор, и приводили примеры того, как люди с еврейской национальностью все же занимали престижные места и руководящие должности. Кстати, аспирантура освобождала бы меня от армии. Это место предложили одному из членов нашей группы, но он отказался, так считал это несправедливым, ибо это место принадлежит мне. Об этом разговоре я узнал от моей научной руководительницы. Однако мне опять не предложили это место. Затем это место предложили еще одному участнику нашей группы, которого тоже собирались брать в армию. Он пришел ко, мне рассказал об этом, попросил у меня совета. Сказал, что понимает, что по заслугам это место должно было быть отдано мне. Я, можно сказать, дал ему добро со словами «хоть от армии избавиться».

Одним словом, моя коммунистическая идеология стала изнутри потихоньку выгнивать. Способствовало этому еще и то, что и с другими назначениями в аспирантуру творилось нечто для нас, студентов, непонятное. На кафедру Физиологии был принят троечник, но общественный деятель, а тот студент, который со второго курса посещал этот кружок, мой друг Физиолог, был отвергнут. Он считал, что это связано с тем, что не захотел жениться на дочке профессора (по национальности он вполне русский). Совершенно непонятны для нас были и другие кандидатуры, сплошь троечники и разгильдяи, никогда не занимавшиеся ни в одном научном студенческом кружке. И только назначение одного выглядело вполне логичным. Мне удалось проследить судьбу аспирантов. Лишь два из десяти стали докторами наук, еще два – кандидатами, которые так кандидатами и остались, а один из них спился. Один доктор наук на кафедре физиологии грубо выжил своего учителя. И только один из них оказался достойным человеком. Между прочим, на нашем курсе, в конечном итоге, оказалось более 10 докторов наук и около 20 кандидатов. Однако они обошлись без институтской аспирантуры. (Не знаю, кто от этого выигрывает. Наш Вечный Принц, в конце концов, стал академиком, но только в очень позднем возрасте. Первую свою большую книгу он написал в 57 лет. Неужели всего этого нельзя было добиться на 20 лет раньше. Более того, он этого добился не благодаря содействию официальных структур, а вопреки им. Кстати, лично Вечному Принцу от всех этих дискриминаций, считаю, повезло. Ведь стань он анатомом, как бы он жил и кому бы он сейчас был нужен? Хочу заодно отметить благородство его друзей. Не часто такое встретишь. Все-таки они есть. Нужно научиться выбирать друзей, а может быть, самому научиться быть другом! – М.Л.)

Жизнь продолжалась. Я был в депрессии, но по инерции продолжал ходить в кружок и оперировать. Решил последний раз выступить на конференции с докладом. Но тут мой помощник, студент пятого курса (в будущем он стал видным хирургом, доктором наук, профессором и пр.), настоял на том, чтобы доклад на конференции делал он. Так меня даже лишили возможности выступить на конференции напоследок. Ходил я как в воду опущенный. Даже не сфотографировался на альбом. Последняя сессия – государственные экзамены – прошла как в тумане. Я практически не готовился. На самих государственных экзаменах я отвечал кое-как. Ставили мне пятерки. Хирургию я решил не отвечать. Хотел пойти служить солдатом. На экзамене я сказал, что я ничего не знаю. Тем не менее мне поставили четверку и диплом выдали. Пытался я развлечься с какими-то девочками и замужними женщинами, но улучшения не было. (Строго говоря, ему повезло, что не приняли в аспирантуру, а направили в армию. Это он понял гораздо позднее, но пока он переживал. Обычная картина. То, что раньше считал большим несчастьем, потом оказалось большой удачей. Так же фактически повезло ему и с девочками, которые его отвергли. Дорогой мой читатель, просмотрите свою жизнь. Питательно ее проанализируйте. Уверен, что то, что вы ранее считали неудачей, на самом деле было подарком судьбы. – М.Л.)

Проходило в марте у нас распределение, но оно как-то прошло мимо меня. Там тоже были какие-то «чудеса». Лучшие места получили далеко не отличники. Об аспирантах я уже писал. Но я тогда настолько был коммунистом, что о том, что это уже плоды всеобщей коррупции, не подозревал. По поводу своих экзаменов я никогда не договаривался, никто за меня не просил. Я думал, что так и у всех. Хорошо помню, что преподаватель военной кафедры нам помог на госэкзаменах. Военку все учили плохо, но им крайне важно было, чтобы отвечали мы все хорошо. Он выложил все билеты по порядку. Я помню, что тогда я руководил, кому какой билет нужно тянуть. Никаких благодарностей преподавателю, кроме большого спасибо, мы не сказали. Кстати, он был секретарем парткома. Интересно, что я как-то не замечал этой двойной морали. Собственно, и я-то по ней, сам того не сознавая, жил. Взять хотя бы мое отношение к женщинам. Не по моральному кодексу строителей коммунизма все это было и у меня, если не в поступках, так в намерениях.

Не помню точно, где-то в это время была

Начались знаменитые 60-е годы. Для меня лично ничего не изменилось. Я с принуждением был призван в армию на 25 лет. Каким-то образом прошло окончание института. Нам (но не мне) торжественно выдали дипломы. А у меня вначале забрали паспорт, выдали какую-то бумажку. Дали проездные военные документы, по которым я мог поехать в отпуск. Я куда-то писал письма. Я смирился уже с тем, что меня берут в армию. Я уже просился, чтобы оставили где-то поблизости от Т., ссылаясь на то, что у меня больной отец, только что уволившийся из армии, и больная мать. Мне обещали, что при распределении это обстоятельство учтут. Но назначение я получил в очень далекое место. Я даже поехал в Москву. По пути я познакомился с женщиной постарше меня лет на 6–7. Мы обменялись адресами. В Москве мне удалось попасть в Министерство обороны и добиться того, чтобы меня направили в Т.

Первый отпуск

После этого уже фактически военным я поехал отдыхать в Ялту. Там у меня был случайный секс с одной женщиной, которую я очень плохо помню. Когда я осмотрелся, с кем же я был, я поменял свое место на пляже. Потом у нас сложилась неплохая компания из 10 или 12 человек. Точно не помню, помню, что число было четное. Мы вместе ходили на пляж, танцы и бродили по горам. Через несколько дней мы решили пойти всем нашим коллективом встречать рассвет на Ай-Петри – самую высокую точку Крымских гор. Крымские горы, если смотреть на них на карте, кажутся маленькими и невысокими. Но когда мы решили пойти на Ай-Петри, то я понял, что для меня они достаточно высоки и неприступны. Я не имел никакого опыта пребывания в горах, но кто-то из нашей компании утверждал, что имеет. Кроме того, у меня был страх высоты, но мне сказали, что туда ведет вполне безопасная тропа, по которой мы пойдем. А на самой вершине есть ресторан и прочие блага цивилизации. Народ у нас подобрался не очень состоятельный. Мы закупили продукты – консервы, овощи, фрукты, но не взяли с собой ни капли воды. Договорились мы встретить рассвет на свежем воздухе (июль в Крыму теплый. У меня уже был опыт проведения ночи в Крыму на свежем воздухе).

Все было очень хорошо задумано. Однако почему-то мы сбились с пути. Не знаю, как получилось, но вышли мы на карниз, он почему-то долго не заканчивался. Пропасть была неглубокая – метров 159–200, но я понимал, что, если бы он был и меньше метров на 100, в случае падения с него большой разницы бы не было. Карниз – шириной метра 2. Я старался жаться к стене и боялся глянуть вниз. Временами карниз сужался. На мне были туфли на кожаной подметке. Они скользили. Я их снял и шел босиком. Хорошо помню, что я не чувствовал, чтобы мне было колко, хотя по тальке на пляже босиком я продвигался с трудом, а там все-таки были совершенно не отшлифованные камни. В общем, храбрецом я себя не чувствовал. Про себя я думал, какая нелегкая меня затащила в горы. В конце концов, карниз кончился. Хотя стало уже не так страшно, но не стало и легче. Практически без дороги, карабкались, кто как мог. Я больше за счет рук (2-й разряд по штанге). Другие были более ловкими и к помощи рук прибегали реже. Хорошо помню, что надо мной никто не смеялся. Даже помогали. Поняли, что я там – самый неопытный. В конце концов, взобрались мы на какую-то вершинку. Поскольку там было повалено несколько довольно крупных деревьев, мы поняли, что даже если скатимся, то деревья задержат. Остановились мы на ночь. Немного поели, запили кислыми сливками. Все как-то притихли. На ночь мы разбились по парочкам, но никаких сексуальных действий никто не предпринимал. (Когда не удовлетворен оборонительный инстинкт, то не до сексуального. – М.Л.) К утру стало довольно прохладно. Мы почти не говорили. Впечатлениями не делились. Но я запомнил, что для меня самым гнетущим было то, что под нами были Ялта и Алупка. Все было как на ладони. До нас доносилась музыка, идущая от многих ресторанов и танцплощадок. Я же думал, а найдем ли мы дорогу домой. Меня эта музыка не радовала. Мне даже казалось, если бы ее не было, то было бы лучше. Честно сказать, каково было самочувствие моих спутников, не знаю, но общего веселья и разговоров как-то не получалось. Убей меня Бог, не знаю, вздремнул ли хотя бы на миг. Помню, что мы лежали на одеялах, которые с собой захватили.

Едва рассвело, мы стали искать спуск. Я по-прежнему шел босиком и не чувствовал никаких уколов. В конце концов, мы вышли в еловый лес. Вниз вел серпантин. Уклон был примерно градусов 45–60, но уже не было страшно, и я начинал даже любоваться красотой этого леса. Склон был высотой, наверное, метров 500, был полумрак и ощущение, что ты находишься в подземном царстве. Основная наша группа спокойно и очень долго спускалась по этой тропинке. Тропинка вся была в мелкой хвое, но я не чувствовал, чтобы меня что-то кололо. Одна девушка должна была в этот день уезжать. С ней пошел ее спутник. Они решили срезать дорогу. По серпантину не пошли, а стали спускаться вдоль русла реки. Мы же спокойно, хотя и долго, спускались. В конце концов, вышли к асфальтовой дороге и остановке автобуса, но совсем не в том районе, куда думали прийти. Там уже напились водички. Сразу

Добрались мы до места жительства. Хозяйка уже волновалась за нас. Кстати, те, которые хотели нас обогнать, вернулись позже. Я тогда уже понял, что сокращение дороги в горах удлиняет путь, а уж время точно. Потом я мог в этом неоднократно убедиться. Когда мы все это рассказали хозяйке, она нам сказала, что мы счастливо отделались. У них бывали случаи, что приходилось спасать людей при помощи вертолета. Одна парочка, охваченная страхом, часов 12 провела на карнизе, боясь сдвинуться с места до тех пор, пока не пришла помощь.

Ha следующий день меня снова потянуло в горы, кстати, не меня одного. Остальные дни мы бродили по горам, но уже без всякого риска. На пляж ходить почти перестали. Так я заболел горами, хотя страх высоты не проходил. На карнизы я не лез, но по тропкам ходил с удовольствием. После этого отдыха в первых числах августа я прибыл на военную службу.

Заключение

Закончился значительный жизненный этап Вечного Принца. Объективно он у него прошел самым благоприятным образом. С точки зрения постороннего наблюдателя все его переживания носили дешевый характер, никак не связанный с внешней ситуацией. Если бы он об этом кому-нибудь рассказал, то вряд ли кто-либо ему бы посочувствовал. Опять же о его переживаниях. Ведь призыв его в армию можно расценить и как положительный факт. Сразу же стабильный в то время оклад, перспектива быстрого получения жилья, хорошая материальная база. Можно еще много факторов перечислять и радоваться, что тебя призвали в армию. Армия тогда находилась в хорошем состоянии. Там было идеальное снабжение, хорошее материальное обеспечение. Тогда военнослужащим быстро давали квартиры. Да и условия для карьерного роста тоже были неплохие. Не думаю, что его внутренняя жизнь сложилась бы лучше, если бы он попал в глухое село. Помните его растерянность, когда он туда попадал во время своих каникул? Сценарий есть сценарий. Люди с комплексом раболепствующего тирана никогда своим реальным положением довольны не бывают. Они или идеализируют свое простое, или мечтают о лучшем будущем. Настоящим они обычно довольны. Когда будущее становится настоящим, они становятся полны тревоги и бесплодного ожидания. Вот и призыв в армию вызвал у Вечного Принца почти клиническую депрессию, хотя трагедии особой никакой не представлял. Убедительных внешних причин для страданий у него не было, и все же страдания его были настоящие. Для настоящих страданий всегда имеется настоящая причина. У Вечного Принца была глубокой и существенной. Дело в том, что у него была дисгармония в структуре личностного комплекса.

Представьте себе здание, где имеются большие «неблагими» в фундаменте. При возведении первых этажей оно винит, хотя внешне это может быть и незаметно. Но ведь кладка стен продолжается. Значит, рано или поздно оно искрится или рухнет. Ума не приложу, что надо сделать, чтобы люди приходили на профилактику. Вот клубы организовали. Приходят к нам люди. Большинство из них хочет, чтобы проблемы были решены за 5 минут, ну, в крайнем случае, за 10. А с другой стороны, к кому было приходить на профилактику Вечному Принцу? Сейчас уже есть психологи и психотерапевты. Скоро они уже приобретут необходимую квалификацию. А кто мог бы помочь Вечному Принцу тогда? Врач? А что он мог сделать? Скорее всего, он бы сказал что-нибудь бодренькое типа «заведите девушку». Вот ему это и сказали. Но как может подборка прекратить внутреннее гниение? Как объяснить нашему обществу, что секс не лекарство, а скорее профилактика. Секс – это сугубо для здоровых, более того, для очень здоровых людей. Как научить их правильно воспитывать своих детей, чтобы потом не было необходимости заниматься их перестройкой? Ведь не удается даже приучить, чтобы люди занимались утренней зарядкой систематически. Хотя, может быть, и не стоит этим заниматься? Ведь есть же люди, которые посещают психотерапевтические клубы, регулярно занимаются физкультурой, купаются в родниках. Может быть, и не нужно поддерживать Вечных Принцев? Быстрее помрут и освободят место тем, кто занимается и работает над собой. От них же пойдут и здоровые дети? Пожалуй, что только так. Я врач. Как только ко мне обратятся за помощью, я со всем пылом своей души брошусь им помогать.

Только после боя я подумаю… Ведь все это можно было предотвратить. Конечно, успешное тушение пожара – дело видное. Да и в газете могут описать твой подвиг. При проведении же профилактической работы от тебя будут отмахиваться, как от назойливой мухи. Однако машину легче ремонтировать, когда она еще на ходу, а не тогда, когда встала. Конечно, ремонтировать легче, только вот найти причину неполадки труднее.

Сейчас мы выпроводили Вечного Принца, на вид мощного и красивого, в бурное море большой жизни, неподготовленного к плаванию в шторм или бурю. Он не утонул, но поломок получил изрядно. И кто от этого выиграл? При всей нашей бедности у нас много структур и организаций, которые помогают бедным, убогим, изолируют преступников и больных от общества. А когда же появятся организации, основной целью которых будет оставить на плаву тех, кто еще пока плывет?

Теперь вам понятно, дорогой мой читатель, что Вечного Принца ждут большие неприятности и болезни. Хотя этого могло и не быть.

Давайте проследим дальше жизненный путь Вечного Принца.

Глава шестая. Армия, или сползание вниз

Адаптация. Курсы усовершенствования

Служба моя началась с курсов усовершенствования медицинской службы при окружном госпитале. По-моему, это было 3 августа 1961 года. Прибыл я туда. Встретили нас два офицера, которые мне запомнились нормальным к нам отношением, хотя и несколько формальным. Прибыло нас человек пятьдесят. Далеко не все горевали, но большинство все-таки в армию шли с неохотой. Все были выпускниками медицинских институтов Северокавказского региона. Не буду рассказывать детали того, как нас переодевали в военную форму. Мне практически все подошло довольно шустро, так как у меня была довольно стандартная фигура (52-й размер, рост – 3-й, обувь – 41-й размер). Вот с фуражкой были проблемы. Самая большая там была 58-го размера. Мне больше подходил 60-й. И хоть было тепло, военнослужащий все равно должен был быть в головном уборе. Расположились мы в палатках. Нас сразу перевели на казарменное положение. Гулять мы, конечно, могли, но ночевать нужно было в палатках. Я тогда немного фотографировал. Взялся я оформить стенд. Эту работу я должен был делать дома. Взялся я за

Как мы учились, чему учились, видит Бог, не помню. Все прошло как в тумане. По вечерам я стал захаживать к женщине, с которой познакомился в поезде Москва – Т. Дело быстро дошло до секса не очень высокого качества. Понял я это много позже, когда достиг своих вершин. Тогда же я был вполне довольным. Ту женщину помню я плохо. Она то, конечно, секс оценивала правильно, по-видимому, и меня тоже, т. е. видела мои возможности, о которых и не подозревал. Ей льстили моя внешность, молодость и социальное положение. Иллюзий она не строила. Расстались мы спокойно. Когда я был в командировках в Т. первое прямо я к ней еще заезжал. Так что она убедилась, что была права в своих предположениях. Потом как-то незаметно все затихло. Больше я ничего о ней не знал. Но мое пребывание на курсах она скрасила. Спасибо ей за это. Не знаю, жива ли она сейчас, знает ли что-нибудь обо мне. Помнит ли?

Конечно, тогда я был весь в себе. Как жил курс, что там было? Не помню толком. Помню только, что для одного своего однокурсника я пытался найти девушку. Моя подруга его с кем-то познакомила, но что и как я не помню. Офицерский состав курса вспоминается следующим образом. Наш начальник, полковник Истер, был весьма демонстративной фигурой. В простоте душевной ни одного слова сказать не мог. Все со значением, поджатием губ и внимательным «проницательным» взглядом. Однако тогда на нас это производило известное впечатление. Службу он нес так, как будто выполнял какую-то особо важную миссию. Сейчас мне это напоминает важность шашлычников. Надо сказать, что важный вид – характерная черта советского человека, особенно стоящего на должности. Все-таки, как ни крути, а представитель первого в мире социалистического государства, которое строит коммунизм. Его заместитель был дядька попроще. Позже я с ними сталкивался, где уже в зависимости от них не был. Манерный Истер предстал для меня совсем другим человеком: вне большой должности он смотрелся уже не орлом, а куропаткой. Его мститель в моих глазах никак не изменился.

Буза у нас началась, когда мы получали назначения на службу. Все русские, а их было большинство, получили назначение в Германию. Все до единого националы получили назначения во внутренние округа. Так я впервые понял, что не только евреев преследуют. От этого, правда, легче не становится. Многие врачи кавказских народностей очень переживали по этому поводу. Один из них в беседе со мной сказал примерно следующее: «Я не переживаю по поводу того, что меня не направляют в Германию. Я переживаю по поводу того, что ни одного из представителей кавказских народов не послали в Германию. А ведь во время войны многие из кавказцев вели себя геройски». Нелепость такого распределения была еще подчеркнута тем, что двое русских во время переподготовки нарушали режим, пьянствовали, их несколько раз задерживали патруль и милиция. Им изменили назначение. В Германию их не послали. В то время как один из представителей кавказских народов ни разу не нарушил дисциплину. Такие же переживания были у меня.

Этот факт потряс меня. Я тогда самостоятельно понял, что национальная дискриминация является государственной политикой и касается она не только евреев. Раньше я думал, что это местная инициатива. В последующем я убедился в обратном. Те, с кем я рядом работал, в большинстве своем антисемитизмом не страдали. Я ведь был рядом с ними, а не на курорте. По мере моего продвижения наверх количество таковых мне встречалось все больше и больше. А я как отличник хорошо помнил одну из цитат Ленина, который призывал внимательно относиться к нуждам национальных меньшинств, ибо их болезненность и обидчивость гораздо выше болезненности и обидчивости народа, образующего эту страну. Здесь мое отношение к партии и к коммунистической идее изменилось, но все-таки что-то коммунистическое во мне еще осталось. Я все-таки думал, что это выверты на местах. Ну, например, в Министерстве обороны, но не в Политбюро ЦК КПСС. Хотя у меня периодически возникал вопрос, а почему там нет ни одного еврея. Когда был Каганович, хоть один, то как-то этот вопрос не возникал. Теперь я понимаю идиотизм верхов. Был бы там хоть один умный, он хотя бы для развода держал одного еврея, чтобы заткнуть глотки всем недоброжелателям: «Вот видите, он же занимает высокую должность». Нет умные, конечно, там были, но не они были первыми. Я если бы был генсеком и антисемитом одновременно, одного бы не очень толкового еврея все-таки держал бы. Неужели нельзя было среди евреев найти хотя бы одного тупицу алкоголика, подонка, негодяя или развратника и на примере показать, какие они все гады. Его бы через какое-то время заслуженно снимали, а потом на его место опять, бы ставили такого же. И тогда тезис о национальном равноправии, о котором все время говорили, получил бы какое-то материальное подтверждение. А то же не только ЦК, но ведь не было ни одного ни в обкоме, ни в горкоме, ни в райкоме. Глупость неимоверная. Тем более что доля евреев среди людей с высшим образованием была гораздо больше, чем среди рабочих и крестьян.

Почему я

Наконец все сборы закончены, и я еду по назначению. Место моей службы было между Астраханью и Волгоградом. Доехать мне нужно было до Волгограда, а потом на перекладных добираться до места назначения. Правда, можно было взять такси и доехать прямо до места назначения. Но с моим сознанием, природной скупостью и материальным положением студента это было очень дорого. Я доехал автобусом до г. Волжского. Как раз тогда только закончили строительство Волгоградской ГРЭС, возле которой и вырос целый город. Там я пересел на поезд и добрался к вечеру до места службы. До сих пор не называю его, хотя город уже давно открыт. Даже в научно-популярной литературе на космические темы того времени его упоминают, и тогда упоминали. Я же не буду. А то еще к суду привлекут. (Посмотрите. До сих пор боится. – М.Л.)

В общем, доехал я до гарнизона вечером. Было это в октябре. Примерно 10-го, в 1961 году. На ночлег меня позвали в «зал Чайковского». Так прозвали казарму, куда являлись на ночлег младших, да и старших офицеров. Вещи, а их у меня было немного, я сдал в камеру хранения шел искать место расположения своей части. Выясни, что часть моя находится примерно в 50 км от военгородка. Поехать я могу только после того, как мне выпишут пропуск. Познакомился я со своим начальством. Мне предложили вывести меня окольными путями, чтобы я жил при военной части, а пока оформлять мне пропуск. Я сказал, что не хочу нарушать законы и пропускной режим. На самом деле, я обрадовался тому, что дней на 10 начну позже служить в части.

Служба. В госпитале

Пока пропуск не был оформлен, я пошел в госпиталь. Он был построен по типовому проекту трехэтажной больницы, в которой я проходил практику на 6-м курсе. Так что я там сразу сориентировался. Повеяло чем-то знакомым, и временами мне казалось, что я дома. Вообще, такие явления дереализации у меня потом довольно часто наблюдались. Помню, был я на каком-то концерте в доме офицеров. Заслушался или задумался и как-то забыл, что я не в родном городе. Концерт подходил к концу. Я решил, что после концерта еще несколько остановок пройдусь пешком, а потом сяду на троллейбус и поеду домой. Потом вдруг очнулся и понял, что я совсем не в Т. Те 10 дней, которые я ожидал пропуска, я использовал с «пользой» для себя. Я пошел в госпиталь, зашел в хирургическое отделение, представился, рассказал о себе и попросил разрешения ходить к ним в свободное от службы время, т. е. по вечерам и выходным дням и по возможности что-то делать. Приняли меня хорошо. Почти 10 дней я там провел. Ассистировал, да вскоре и оперировал. С той или иной долей теплоты приняли меня все врачи, кроме Фронтовички, эмоционального лидера отделения, хирурга с военным опытом. Она даже была героиней какой-то повести, но выведена была там под фамилией Рычко. Хирургическое отделение занимало весь этаж. Там по приказу было два отделения, но фактически работали они как одно. Начальником был Подполковник, бывший фронтовик (имя, отчество забыл), хирург с военным опытом. Начальником второго отделения был Колобок, выпускник послевоенных лет. Мне как хирург он больше нравился. Меньше суетился. Остальные были и того моложе.

Я довольно быстро вошел в жизнь коллектива госпиталя и вскоре был ориентирован во всех подводных течениях, сплетнях и пр. Я до сих пор вспоминаю этот коллектив как светлое место. Хирургическая работа была там поставлена очень хорошо. Я впервые увидел, что можно проводить операции стерильно. Но оперировали они медленнее гражданских хирургов. Там был какой-то азарт в плане скорости. Аппендэктомию на гражданке делали иногда минут за 20–25, а то и быстрее. Здесь быстрее 45 минут не выходило, зато какая тщательность. Осложнений практически не было, хотя, может быть, это связано с тем, что и контингент был здоровым.

Здесь же в это время я познакомился со своей Золушкой, которая стала впоследствии моей женой. Но тогда я на нее не обратил внимания. Она мне казалась намного моложе, работала она медсестрой в приемном отделении. Как объект для встреч она была сразу же отброшена по следующим доводам. Для серьезных отношений она не подходила по следующим моментам: медсестра и русская, для чисто сексуальных отношений не подходила, так как шлюхой не являлась. А меня всегда посылали в приемное отделение. Там я с ней и сталкивался. Я сразу же стал к ней обращаться на «ты», так как решил, что она намного моложе меня (так выглядела), хотя обычно к сестрам я обращался только на «Вы». К врачам – как сложится. Она же ко мне обращалась на «Вы». Вскоре мне доверяли, и я мог принимать решение, если нужно было оказать помощь и отпустить больного. Там же мог сделать обработку не очень большой раны, мог сам вправить вывих и т. п. Если было что-то посложнее, то вызывал дежурного хирурга. Дежурили хирурги обычно на дому. Иногда мне удавалось в течение ночи так их и не вызывать. Насколько я помню, за все 4 года, когда я поддежуривал, я допустил только один раз серьезную ошибку. Я отпустил женщину, решив, что у нее кишечная колика. Утром ее прооперировали по поводу внематочной беременности. Мне тогда Подполковник сказал такую крылатую фразу: «Женщина вообще – загадка, а больная женщина вдвойне». Сами понимаете, все необходимые вопросы о половой жизни я ей задал. Она меня просто обманула.

Основное место службы

В конце концов я получил пропуск и поехал в свою часть. Это был военно-строительный отряд (ну точь-в-точь как у отца), который строил каналы и

Сама часть находилась в 50 км от военного городка, и офицеры ежедневно ездили утром на работу и возвращались домой вечером на служебном автобусе. Если утром опоздал на свой автобус, то приходилось добираться на попутных автобусах. Место было очень секретное. Пока доедешь до части, тебя останавливают на нескольких КПП и проверяют пропуск. Были еще какие-то секретные объекты. На пропуске у офицера стояли какие-то значки. Я, как врач, который должен был организовывать всякие аптечки или приезжать по вызову, имел допуск во все места, где строительство вела наша часть.

Над этой секретностью офицеры смеялись. А когда проверяли наши пропуска, мы кричали, что шпионов нужно искать в «Волгах» и «ЗИМах», в то время самых лучших легковых автомобилях.

Одним из самых больших врагов для командира строительного отряда был врач, который давал освобождения от работ или даже отправлял в госпиталь «людей».

Строительный отряд располагался в одноэтажных казармах. Одна казарма для одной роты. Была, естественно, столовая. Штаб и медпункт были в одном здании. Только вход в штаб был с фасада, а вход в медпункт – с торца. Медпункт по сравнению с медпунктами других подобных частей был великолепным. Были стационар, аптека, кабинет для приема врача, перевязочная, комната, где можно было переночевать, если не поехал домой. Фельдшер и санинструктор жили там же, хотя начальство со мной по этому поводу воевало. Оно хотело, чтобы был установлен график дежурств и чтобы вне графика дежурств они ночевали бы в казарме. Естественно, были также столовая, продуктовые склады, подсобное хозяйство (свиньи, которые поедали пищевые отходы и остатки), туалет, баня, столярные и слесарная мастерские. Был клуб, где проводились общие собрания и крутились фильмы, или, как говорили солдаты, «картины». Была еще и летняя киноплощадка.

В одном гарнизоне было еще два или три отряда, но питались они при нашей столовой. В этом же месте было управление начальника работ (УНР), которое состояло из различных участков. Там всем заправляли начальники участков. Офицеров в отряде было немного. Командир, начальник штаба, замполит, заместитель по хозяйственной части, врач и командиры роты. Чуть позже офицерами стали еще и заместители командиров рот. Старшины рот и командиры взводов чаще были из военнослужащих срочной службы. Сверхсрочников у нас практически не было. Все эти люди были военными и сидели на окладе. Рядовые считались рабочими и получали заработную плату. Оклады были у них хорошие. Распределялся он следующим образом. Из работной платы высчитывали стоимость питания, обмундирования, из того, что оставалось, половина шла на книжку, а половина выдавалась на руки. Те, кто хорошо работали, домой увозили приличные суммы. Если в какой-то месяц солдатик не заработал, то его долг вычислялся из сберкнижки. Там тоже была своя политика. В первые месяцы им старались начислить побольше, а потом уже они боялись сбережения потерять и работали неплохо. Некоторые домой увозили по 2000–3000 рублей, а тогда этой суммы хватило бы на покупку кооперативной квартиры. Те солдаты, которые хорошо зарабатывали, покупали себе офицерское обмундирование перед демобилизацией, а некоторые даже во время службы. Служили тогда три года, и каждый старался поехать в отпуск. В отпуск могли ехать только те, кто имел деньги на сберегательной книжке.

Строительный отряд поставлял людей, т. е. выполнял разнарядку УНР. День начинался с совещания, на котором начальник управления вместе с начальниками строительных участков и командирами военно-строительных отрядов распределяли, сколько военных строителей и на какой участок будет направлено. Задача офицеров строительного отряда была развезти, как тогда говорили, «людей» по строительным участкам, обеспечить их обедом, а вечером увезти в казармы, где они могли отдохнуть, посмотреть телепередачи и пр. Если по каким-либо причинам «людей» на стройки не доставляли, то начальники участков звонили в управление и возмущались тем, что нет «людей», где «люди», и когда будут «Люди».

Снабжение тогда было хорошее, питание тоже, лучше, чем в строевых частях, ибо было свое хозяйство, и солдаты неплохо зарабатывали. Уголовников у нас не было, да и дедовщины в той форме, как это наблюдается сейчас, тоже не было. Я как врач был всегда в таких случаях осведомлен. Травмы, если бы они были, мне были бы известны. Там, конечно, было притеснение новичков. Могли поменять обмундирование, да и то редко. Ребята хорошо зарабатывали, и многие покупали у офицеров одежду, которую те просто не успевали снашивать. Я тоже им продавал полевую форму, яловые сапоги и прочее, что оказывалось для меня лишним. Если и была тогда дедовщина, то, скорее, в офицерской среде, по крайней мере, в строительных частях, где единственным человеком с высшим образованием был врач. В остальных должностях служили военные выдвиженцы из рабочих и крестьян, которые во время войны за счет личной храбрости пробивались в офицеры. Постепенно происходило перевооружение армии. Эти выдвиженцы или спивались и их тогда увольняли, или отправляли дослуживать в строительные войска. Рядом с нами были технические части и артиллерийские. Там подобных офицеров уже не было. Кроме-того, в строительные отряды ссылали неугодных офицеров из строевых частей. Так, у нас, когда ввели должности заместителей командиров рот, то прислали из пехоты двух офицеров. Они все время возмущались тем, что их пятнадцать лет учили убивать, а здесь они должны строить. Уволиться из армии они не могли, так как не было гражданской специальности.

В общем, офицерский состав весь находился в состоянии эмоционального напряжения. Одни, такие как я, из-за того, что не хотели служить, другие, наоборот, выслуживались поскольку боялись, что их уволят без пенсии.

Когда я пришел в армию, она стала при мне потихонечку деградировать с точки зрения старых офицеров, которые еще служили во времена, когда министром обороны был Жуков. Его сняли за года три до моего прихода в армию. Командиры тогда были довольны тем, что были зажаты заместители по политчасти.

Как я понял, это были самые нелюбимые фигуры в армии. Их не любили и сверху, и снизу. Каких-либо понятных обязанностей у них не было, кроме проведения раз в неделю ненавистных всем политзанятий, где обосновывалась политика партии и правительства. Занятия проводили все офицеры, и я в том числе. Лезли они во все дырки.

Таких историй было достаточно. (Изучая подобные случаи, я вывел правило, согласно которому и временные связи следует заводить только с теми, на которых ты в принципе готов жениться (выйти замуж). В моей практике была масса случаев, когда связи на «день другой» затягивались. Возникали какие-то чувства, которые входили в противоречие с Принципами. Мужчина оказывался в любом варианте в пиковом положении. Или он жил с женщиной, которую любил, но с которой стеснялся появиться в обществе, или бросал и женился на другой, тогда оставшиеся чувства к брошенной мешали наладить семейную жизнь. Иногда также ведут себя и женщины. Одна моя ученица, аспирантка одного из вузов, весьма интеллигентная, удовлетворяла свои сексуальные потребности с простоватым парнем второго курса. Когда она решила от него избавиться, ибо нашла для себя пару, то дней начал устраивать скандалы, да еще и с рукоприкладством. – М.Л.)Вообще-то за меня почему-то подобные девицы хотели обязательно выйти замуж принудительным образом. Но об этом несколько позже. Речь сейчас о замполитах.

Командиры строительных отрядов практически все были с хорошей подливочкой и грубостью, что можно объяснить их социальным происхождением. (Логическая ошибка, которая называется преждевременным обобщением, когда отрицательные качества не очень приглядных представителей той или иной группы людей переносятся на всю группу. Эта логическая ошибка лежит в основе половой, расовой, возрастной, сословной, национальной и прочей розни. – М.Л.) Корчили они в своих частях из себя наполеонов, перед вышестоящими лебезили. По крайней мере, мне попалась первостатейная сволочь. (Вот видите, элементы объективности у него были. – М.Л.) Его среди офицеров называли Гагановым. В то время была какая-то производственница по фамилии Гаганова, которая из своей передовой бригады перешла в отстающую, чтобы вытащить ее из таковых. Так вот и мой командир перешел в такую часть и действительно вытащил ее, действуя самыми жестокими методами. Одним из его врагов был врач, который давал больничные листы, вследствие чего он не выполнял разнарядок.

На службе я не горел. Распорядок дня был таков. В 7 утра, а может быть, чуть позже в часть нас вез служебный автобус. Рабочий день был до 17:00. В 17:15 уезжал в городок первый автобус, в 18:15 – второй и в 19:15 – третий. Прием я мог вести только после работы. Саперики, как мы их ласково называли (у них были знаки отличия саперов), приходили с работы только после 17. Следовательно, если бы вести службу добросовестно, то я каждый день должен был бы возвращаться последним автобусом. Днем было тоже полно обязанностей – проверка санитарного состояния части, оформление документации, снятие проб на каждый прием пищи, присутствие при закладке продуктов в котел. Проверка продовольственных складов, санитарного состояния казарм. Тем не менее у меня и строевых офицеров была масса свободного времени. Офицеры, развезя солдат по объектам, возвращались в свои роты. Им тоже в принципе нечего было делать. Кроме того, начальство засиживалось допоздна, уезжало на своих персональных машинах. До его отъезда остальные сидели и ждали. От нечего делать играли в шахматы, трепались. Я заметил, что когда масса свободного времени, то дела идут очень плохо. Мол, всегда успеется.

Разумеется, были и умные командиры. Как и в любой военной части, да еще и в такой дыре, мало кто оставался на службе более трех лет. Вот и повидал я разных начальников. Были среди них и умные. Они требовали своевременного отъезда из части. Их логика была простой и правильной: хороший работник должен успевать все делать вовремя. Так вот один такой начальник как-то увидел автобус, в котором сидели офицеры и ждали отправления. Задержка была связана с тем, что его заместитель не управился с делами. Он его вызвал и попросил написать рапорт, что ему трудно справляться со своими обязанностями. С тех пор задержки автобуса прекратились. Мне он тоже пошел навстречу. Логика и тут его была простая. Если человек болен, пусть уходит с работы. Если ему достаточно амбулаторного лечения, то на следующий день лекарства и уколы ему будет по вечерам делать фельдшер. Но это было потом. А вначале я попал под пресс. Работать каждый день по 10 часов я не хотел и стал идти на различные хитрости. Я утром уезжал с больными на различные консультации и обследования, а потом отправлял машины с санинструктором или фельдшером, которого брал с собой. Но хоть я не горел на службе, основные обязанности выполнял, а они состояли излечебной работы, санитарно-гигиенической и профилактической. Никто меня ничему не учил, но подсказывали по-дружески (друзья, которые делились своим опытом), криком и претензиями (командование), собственные размышления (основной учитель). (Чего не знал Вечный Принц, как и любой отличник, – психологии общения. Поэтому шишек на него будет падать достаточно. – М.Л.)

Лечебная работа состояла из приема больных и оказания им необходимой помощи. В этом разделе у меня больших проблем не было, когда речь шла о незначительных и острых заболеваниях. С незначительными и острыми инфекционными заболеваниями типа гриппа, я справлялся сам. Тяжелых отправлял в госпиталь. Возня была с симулянтами и хрониками, которых в части было много, особенно у солдат первого года службы. Поначалу я всем верил и давал освобождения от службы. Через какое-то время я получил, мягко выражаясь, упрек от командира: «Доктор, ты развел больных. Без тебя их было гораздо меньше». Начальник штаба, майор с семилетним образованием, говорил примерно следующее: «А ты их не принимай, если пришли не вовремя. А когда принимаешь, то давай таблетку и отправляй на работу». (Орфография соответствует произношению. Аграмматизмов в речи было больше, но я не все запомнил. – ВП).

Механизм мне стал понятным. Я кому-то необоснованно дал освобождение. Он рассказал об этом своим приятелям. Через какое-то время число больных данной «патологией» становилось неимоверно большим. Сразу разоблачить было невозможно. Я начинал их обследовать, т. е. возить в госпиталь и гарнизонную поликлинику на консультации к специалистам и на сложные методы обследования, на которые мог только направить терапевт, невропатолог и т. д. У нас в гарнизоне была довольно бестолковая терапевт, но весьма уживчивая старушка. Ей скажешь, что больного нужно направить на рентген желудка, она это и делает без долгих рассуждений. С невропатологом было сложнее. Он тоже был бестолковым, но считал, что что-то соображает. Чтобы от него получить направление на электроэнцефалографию или рентгенографию позвоночника, нужно было, чтобы больной принял назначенный им, но ненужный для больного курс лечения. (Скромностью Вечный Принц не страдал. – М.Л.) Благодаря моим связям в госпитале, я научился обходить эти препятствия, но проблемы это не решило.

Помог мне роман Гашека «Похождения бравого солдата Швейка». Там великолепно описаны все армейские порядки, особенно нравы солдатской аристократии (повара, кладовщики, санинструкторы, каптенармусы, надзиратели на гауптвахтах и пр., которые представляли в армии самостоятельный класс, обворовывающий солдат и дурящий офицеров). Я тогда еще понял, что армия в любом обществе устроена одинаково. В этом же романе есть и руководство по военной медицине, выдержки из которого хочу привести, ибо именно они мне и помогли.

«В эту великую эпоху врачи из кожи вон лезли, чтобы изгнать из симулянтов беса саботажа и вернуть их в лоно армии. Была установлена лестница мучений для симулянтов и для людей, подозреваемых в том, что они симулируют, а именно – чахоточньх, ревматиков, страдающих грыжей, воспалением почек, сахарной болезнью, воспалением легких и прочими болезнями.

Пытки, которым подвергались симулянты, были следующими:

1. Строгая диета; утром и вечером по чашке чая в течение трех дней; кроме того, независимо от того, на что они жалуются, давали аспирин, чтобы симулянты пропотели.

2. Хинин в порошке в лошадиных дозах, чтобы не думали, что военная служба – мед. Это называлось «Лизнуть хины».

3. Промывание желудка литром теплой воды два раза в день.

4. Клистир из мыльной воды и глицерина.

5. Обертывание в холодную простыню.

Были герои, которые стойко перенесли все пять ступеней пыток и добились того, что их отвезли в простых гробах на военное кладбище. Но попадались и такие, которые, лишь только доходило дело до клистира, заявляли, что они уже выздоровели и ни о чем другом не мечтают, как с ближайшим маршевым батальоном отправиться в окопы.

Там же описан случай, как один симулянт, сославшись на тяжелую наследственность, освободился от службы. Тут же соседи переписали то, на что он жаловался, и стали говорить то же самое. Творческий компонент был слабоват.

Конечно, методы мне пришлось модифицировать. Кроме того, тем, которые хотели избежать службы, я в принципе сочувствовал, да и призывалось действительно много больных, так что некоторых пришлось и впрямь увольнять из армии на вполне законных основаниях.

Так вот, из всех пыток я прибегнул к двум: промывание желудка при жалобах на патологию брюшной полости и новокаиновые внутрикожные обкалывания болезненного места – желудка, суставов, поясницы, головы. Что самое интересное, что я довольно быстро решил и проблемы обследования и лечения. Тем, у кого действительно болело, эти процедуры очень неплохо помогали, и они сами приходили на повторные внутрикожные инъекции. Те, у кого не болело, переставали ко мне приходить.

Промывание желудка при болях в желудке, если это была болезнь, тоже помогало, и они тоже приходили на повторные процедуры. Как и положено, кое у кого все прошло, и они были мне очень благодарны. Если улучшения были временными, тогда я направлял на обследование, и там находили действительно серьезную патологию, стационировали и даже комиссовали, если болезнь была тяжелой, или они возвращались в часть уже здоровыми. Поскольку напрасно на сложные методы обследования я не направлял, то мне охотно шли навстречу и не требовали консультации специалиста перед обследованием. К концу службы в армии у меня уже все это неплохо получалось, и симулянты ко мне месяца через 2–3 после призыва переставали приходить.

Особенно трудно было, когда симулировали ночное недержание мочи, боли в области сердца, боли в суставах и незнание русского языка. Иногда приходилось прибегать к некоторым хитростям.

Один выходец из Закавказья симулировал ночное недержание мочи и незнание русского языка. Я пригласил переводчика, очень толкового солдата той же национальности, и в его присутствии сказал, что лучше бы ему жаловаться на сердце. Тогда можно было бы освободиться, а ночное недержание мочи не является основанием для освобождения. Буквально через 2 дня он написал своей матери, что совет дома ему дали неправильный. Через несколько дней он станет жаловаться на сердце, и все будет благополучно, ему удастся уволиться. Одного симулянта, который жаловался буквально на все, я просто подверг электроэнцефалографии. Потом сказал, что его обследовали как космонавта и никакой патологии не нашли. Затем повел его к начальнику штаба, и тот зачитал ему закон об ответственности за уклонение от воинских обязанностей. После этого он стал служить без фокусов. (Таких записей у Венного Принца было очень много, что свидетельствует, что он постепенно втягивался в воинскую службу. Я их опускаю. Но если их все опубликовать, то получилось бы неплохое пособие по выявлению симуляции у военнослужащих срочной службы. Если будет такой заказ от Министерства обороны, то я опубликую и эти материалы. – М.Л.)

Довольно много времени отнимала санитарно-гигиеническая работа, но и к ней я приспособился. Обстановка в гарнизоне была сложной, особенно в летнее время, когда то и дело вспыхивали эпидемии дизентерии. Но и тут мне всякими советами помогли выкрутиться. Следует отдать должное, командир мне выделял деньги на приобретение дефицитных препаратов в гражданских аптеках. Я часть денег тратил на приобретение новых тогда еще дезинфицирующих средств и средств против насекомых. Не все я помню, но помню, что я с трудом тогда достал хлорофос (тогда он только появился и действовал бронебойно) и решил проблему с мухами и насекомыми. Из других частей даже приходили смотреть, как ловко от этих средств гибнут разносчики эпидемий. Дефицитными препаратами я пользовался для лечения офицерского состава из управления, которому подчинялся наш строительный отряд. В общем, приобрели неплохую репутацию, правда, со всяческими «но». Моя работа на

Еще один аспект противоэпидемической работы. Я уже тогда не верил в прививки против дизентерии, которые мне было приказано проводить. Дело в том, что эти прививки треть прививающихся почти на неделю выводили из строя. Совсем не проводить прививки я не мог, но вводил треть дозы. У нас после прививочной кампании никто не болел. На удивленные вопросы я сказал, что мне просто с серией сыворотки повезло. Кстати, через несколько лет от этой прививки отказались как от малоэффективной.

Нарушений в санитарном обеспечении было очень много. Я докладывал об этом рапортами. Эти рапорта, как я потом узнал, не регистрировались нигде, уничтожались. В случае серьезной эпидемии за все отвечал бы я. И даже мог бы попасть под суд за снижение боеспособности части. Смелостью особенной я не отличался. Идти в кабинет и стучать по столу не мог. Все это не давало мне покоя и нарушало сон.

Помог мне один молодой офицер из особого отдела. Так назывались подразделения КГБ в войсках. Он мне посоветовал писать рапорта под копирку. Один отдавать в штаб, а второй оставлять у себя, но не на листочках должна быть копия, а в общей тетради. Я так и начал делать. Завел тетрадку. Клал на ее страницу копировальную бумагу, на нее лист, на котором будет написан рапорт. Так у меня накопилось несколько десятков рапортов, на которые командование никак не реагировало. Но я уже был спокоен. Время мое настало тогда, когда я запретил к употреблению свинью, которую забили не по правилам. Конечно, из нее приготовили праздничный обед, а на следующий день у 30 % личного состава были легкие желудочно-кишечные расстройства. Все это туг же пытались свалить на меня. Я показал им все мои рапорта и объяснил, что всех заболевших сейчас стационирую в гарнизонный госпиталь, а потом будем потихоньку разбираться, кто прав, кто виноват. Тогда я выяснил, какими мои командиры могут быть любезными и вежливыми. Они меня спросили, можно ли что-нибудь сделать, и просто умоляли найти выход из положения.

Выход я нашел. Мы срочно закупили в гражданской аптеке необходимое количество антибиотиков, пролечили всех больных и контактных амбулаторно. Все-таки это была не дизентерия, и все обошлось. После этого случая ко мне стали относиться несколько мягче, но командир временами срывался на крик. И вообще это был его стиль. Все мечтали из этой части уйти, ибо оскорбления его трудно было вынести, а военная дисциплина требовала подчинения. Кроме того, в его власти было уволить человека из армии, ибо в это время шло так называемое очередное сокращение вооруженных сил. На самом деле просто избавлялись от необразованного офицерского корпуса. Правда, под этим флагом уволилось очень много молодых офицеров, которые только что закончили военные учебные заведения. Потом приходилось набирать специалистов из гражданских вузов. Был даже специальный приказ о том, чтобы внимательно отнестись к гражданским специалистам и помочь им адаптироваться к военным условиям. В общем, если тогда и была дедовщина, то по отношению к молодым офицерам, призванным из гражданских вузов. К чему это привело, я могу сказать. Из нашего института вместе со мной было призвано 10 человек. Только 4 остались служить на полный срок. 6 человек, в том числе и я, уволились из армии в первые 5–6 лет. Уверяю вас, это были не самые плохие ребята. Если бы я знал психологию общения, которой обучился у вас, Михаил Ефимович, то никуда из армии я бы не ушел.

Так вот, после одного из таких эпизодов крика я пошел к вышестоящему командованию и сказал, что если он будет так со мной обращаться, то я его отравлю при случае. Говорил я с ним без свидетелей. Так что в случае чего и отказался бы. Приезжал большой начальник, сказав, что кричать не стоит и что он знает меня как одного из лучших врачей управления. (Я знаю, откуда пошла такая слава. Был как-то один полковник у нас на площадке. Ему нужно было ввести в вену что-то. Вены у него были отвратительные, но я попал с первого раза в вену, которая проходила по тылу большого пальца. Помогла мне моя хирургическая практика).

Мы втроем беседовали в одном кабинете. Большой начальник стал на мою сторону. После этого разговора мой командир больше на меня не кричал, и все разговоры начинал со слов: «Я не кричу». Правда, за лекарствами ко мне он никогда не обращался. Другие доктора также мстили своим командирам тихо и незаметно. Один из моих коллег давал своему командиру от головной боли легкое снотворное. Головная боль проходила, но он зевал на заседаниях. Некоторые доктора давали слабительные. (Я эти факты не исключил для того, чтобы руководители четко себе представляли одну вещь. Если вы делаете гадости своим подчиненным и вообще кому бы то ни было, осознанно или неосознанно, тот, кого вы обидели, найдет возможность сделать вам гадость осознанно, да еще так, чтобы вы и не подозревали об этом. В крайнем случае, сделает это неосознанно. В общем, действует треугольник судьбы «преследователь – избавитель – жертва». Исключений он не знает. В любом варианте преследователь становится жертвой. – М.Л.).

Наблюдал я там и разбазаривание, и разворовывание материальных средств. Коммунистическое воспитание не позволило мне обогатиться, хотя в быту я пользовался и посудой, и бельем, и мебелью. Потом, правда, все сдал, хотя можно было бы и списать. Я даже оприходовал имущество, которое осталось у меня, когда я был врачом эшелона, который вез призывников к нам в гарнизон. А ведь все это можно было безболезненно оставить себе. Это была куча медикаментов, термометры, ведра, тазы и прочее хозяйство. Понятно, что на меня смотрели, я это теперь понимаю, как на дурака, хотя прямо мне об этом боялись говорить. (Конечно, окружающие считали его дураком и правильно делали, но я думаю, что это он делал не от кристальной честности, а из мифического страха перед всесильным КГБ. – М.Л.).

Дружеские связи

Не может человек вечно грустить. Так и у меня. Фоновая грусть оставалась. Я как-то пытался наладить систематическую учебу, пытался заниматься английским и еще чем-то. Сразу же меня пытались принять в партию. Я отговаривался цитатой Ленина о том, что коммунистом может быть только тот, кто овладел всеми знаниями, которые накопило человечество, и поэтому пообещал вступить в партию после того, как окончу университет марксизма-ленинизма, в который тотчас же и поступил. Посещение его было

Сдружился я и с коллегами. Ими были два врача соседних строительных частей, такие же бедолаги, как и я. Встречи мы проводили довольно однообразно: выпивали, ругали советскую власть и армейских начальников и делились опытом, кто как обманывает своих командиров. Иногда мы общались с теми, кто приехал в гарнизон служить раньше нас, а потом вводили в курс дела тех, кто приезжал после. Со многими у меня потом сохранились очень теплые отношения. Связь мы поддерживали даже тогда, когда жизнь нас разбросала по разным городам и гарнизонам. Сдружился я и с одним молодым хирургом. Она была моей ровесницей, а ее муж служил в артиллерии. Вначале наша квалификация была примерно одинаковой, а может быть, кое-что я мог делать больше и лучше. С грустью я наблюдал, как моя квалификация постепенно отставала от ее.

Комментарий: Взбирайся на одну вершину

И неудивительно. Когда человек не несет ответственности за свои действия, ему мало поручают, да и он сам при малейших затруднениях вызывает штатного работника. И вообще, вот эта работа запросто так ни к чему путному не ведет. Этим занимаются люди, у которых нестабильная позиция в системе ТРУД, Официальной работой они тяготятся, а где-то на стороне занимаются любимым делом. В результате не становятся ни тем, ни другим. Если бы Вечный Принц отдался организационной работе, то там приобрел бы большой опыт и хорошо продвинулся. А так на службе у него были неприятности. Мало шансов у того, кто тяготится своей службой, в хирургии больших успехов от него не ждали. Явление это столь распространенное и столь вредное, но все это как-то не замечают. Проявляется оно в том, что многие начинают заниматься различными хобби. Я знаю многих врачей, которые одновременно участвуют в художественной самодеятельности. Как бы они ни старались, от профессиональных певцов они отстают в квалификации, ну и в медицине недобирают, а следовательно, и не делают. Конечно, какое-то время и можно раздваиваться, но потом все-таки лучше сделать выбор и заниматься чем-то одним. Многие видные артисты вышли из художественной самодеятельности. По-настоящему знаменитыми и квалифицированными они стали после того, как бросили прежнюю свою профессию. Личностный рост требует полной сосредоточенности внимания и усилий. Нельзя карабкаться сразу на две вершины. Одной студентке мединститута предложили перейти в консерваторию. Она отказалась. Мотив – я не смогу себя прокормить, если буду певицей. В течение всей жизни она ходила в художественную самодеятельность до двух раз в неделю, соглашалась участвовать во всех концертах, конечно, бесплатных. Как вы думаете, раскрылась ли она полностью как врач? А как певица?

Дружеские связи (продолжение)

В конце концов, у меня сложился довольно узкий круг друзей, врачей военно-строительных отрядов. Иногда к нам присоединялись то одни, то другие. Я иногда попадал в другие компании, но надолго не застревал. Из побочных и коротких знакомств могу отметить знакомство с одним офицером, таким же бедолагой, как и я. Его в армию призвали после окончания технического вуза. Но переживал он недолго. Он увидел богатые для себя возможности в артиллерийских войсках, испытывающих новое вооружение. Углубился в службу, вскоре после моего приезда был переведен в другой гарнизон и впоследствии стал космонавтом. Он мне об этом много растолковывал, но я был слепым и ничего не видел. (Эти рассуждения – результат моей работы с Вечным Принцем. У него раскрылись глаза, и он понял, что и он мог бы много успеть сделать, если бы считал, что ему повезло, а не рассматривал это как ссылку. Он не обратил внимания на то, что сразу же стал хорошо материально обеспеченным. Ему довольно быстро дали квартиру, хотя он был холостяком. Да и там было много возможностей заняться и научной работой, и пойти по административной линии. Но как же может что-то заметить ноющий человек, который жестко и неправильно запланировал и запрограммировал себе жизнь. Полное отсутствие гибкости и правильной оценки ситуации. Сценарий тянет человека к несчастью. – М.Л.) Чем мы занимались во время дружеских встреч? Правильно. В основном выпивали и ругали армию, правительство, начальников и жизнь. Даже о женщинах почти не говорили. Собирались мы после службы часов в 7 вечера. «Сидели и говорили» часов до 9 вечера, а потом шли на танцы. Один из докторов имел такую привычку начинать наше сборище следующими словами: «Надо собраться, выпить, посидеть, поговорить».

В гарнизоне был сухой закон, но нас он не касался. Мы были начальниками, весь спирт был в наших руках. У артиллеристов тоже было много спирта, еще лучшего, чем у нас. Им его давали для обработки очень сложной техники. Потом у них было положение похуже, когда им стали выдавать этиловый спирт, сделанный из древесины. Вкус его был значительно хуже того, который получали мы, медики. Был бы опытнее, выделял бы часть спирта своему командиру, лучше бы служба шла. Так вот, после выпивки мы шли на танцы в поисках подружек. (Но это уже в разделе «Сексуальная жизнь. – М.Л.).

Сексуальная жизнь в закрытых гарнизонах

Надо сказать, что криминальная обстановка у нас была очень благоприятная. Все-таки это был закрытый военный городок. Вход был по пропускам. Жители соседнего села, если они не работали в военном городке, попасть туда не могли. Попасть туда на работу было довольно сложно. Необходимо было пройти через Фильтр КГБ. Прошедших зону не было даже среди военнослужащих срочной службы. Ночью можно было спокойно ходить по городку и быть уверенным, что к тебе никто не пристанет. За девушками там ухаживали, но не насиловали. Так что и женщины могли по вечерам ходить без сопровождающих. Это я к тому, что на танцах там была вполне законопослушная публика. Семейные на танцы, конечно, не ходили. Их посещали холостые офицеры нашего гарнизона и прибывшие в командировку специалисты, как военные, так и гражданские. Возрастной состав – от 20 до 45 лет. Женщины были представлены служащими Советской Армии – несемейные медсестры и санитарки госпиталя и других лечебных учреждений, работницы столовых, магазинов и прочих учреждений, которые всегда имеются в военном гарнизоне.

В свободное время я продолжал посещать госпиталь, а два или три

«Девочек» мы выбирали каждый по своим понятиям. Но в основном это те, с кем легко начать секс и на которых не нужно было потом жениться. Наши же потенциальные подружки как раз, наоборот, мечтали за нас выйти замуж. Отдавались они действительно охотно, даже беременели, а потом пытались оженить офицера, используя замполитов и другие формы шантажа. Все потом получалось не так гладко. Среди этих девочек были нередки случаи попыток самоубийств. Я как врач был в курсе всех этих событий. Опишу одну из них. Одну девушку, известную как девочка, обслуживающая всех командированных, полюбил один из офицеров. Стали они встречаться. Потом они стали вместе жить. Она преобразилась на глазах из девочки легкого поведения в очень порядочную. Он уже собирался на ней жениться. Весь мужской корпус стал так его обрабатывать, что он стал колебаться, откладывал сроки бракосочетания. В конце концов, она отравилась, но, к счастью, не до конца. Я не хочу быть судьей между мужчинами и женщинами. Бывало и наоборот. Некоторые из офицеров, убегая от преследований, по собственной инициативе переводились на службу на Крайний Север.

Многие «девочки» стремились попасть в наш гарнизон, где действительно очень много было молодых и холостых офицеров. Не все, конечно, устраивали скандалы, но очень часто меняли своих партнеров. Офицеры часто уезжали в командировки. Если они были женаты, то жен в их отсутствие развлекали холостые офицеры. Мы каждый искали себе подружек на короткий срок и периодически влипали. Влип буквально в первые месяцы в такую историю и я. Кстати, квартиру мне сразу не дали. Я снял себе квартиру в селе. Это была проходная комната. В задней комнате жила старушка лет 30. Перед моей комнатой была кухня. Вот и весь дом. Во дворе ещё был однокомнатный флигель, который она сдавала семейным офицерам. Квартиры офицерам, особенно семейным, тогда давали быстро, и подолгу никто в селе не жил. Сдать комнату хозяйкам было не так просто. У хозяйки, т. е. у себя на квартире, я ночевал редко, а чаще заходил к другу, который служил в части, расположенной в городке. Подробнее я об этом расскажу несколько позднее.

История о том, как я влип

Итак, история о том, как я влип. (Я, на основании многих историй, в том числе и этой, высказал следующую мысль. Ухаживать и спать можно только с такой женщиной, с которой в принципе можно и строить семейные отношения. Таких тоже можно найти. – М.Л.) Подсунул, мягко выражаясь, ЭТУ «девочку» мне как раз будущий космонавт. Она мне не нравилась ни внешне, ни в социальном статусе никак ко мне не подходила, да и вид у нее был соответствующий, т. е. шлю…ватый. Но гормоны играли.

Первый раз это случилось у него на квартире. Не помню, что и как это было. Потом я привел ее к себе. Была зима. На улице стоял мороз. Хозяйка по поводу какого-то заболевания лежала в больнице. Печка, естественно, не топилась. Будущий космонавт предоставить квартиру мне не мог. И вот я ее привел к себе. Вода, я помню, была замерзшей, но водка оставалась жидкой. Несмотря на холод, у меня что-то получилось, а у нее… Она мне даже с упреком сказала: «Ну что же ты…» (Идиотское восклицание, которое встречается довольно часто. У невротичных мужчин это может вызвать сексуальный срыв. Здоровый мужчина может послать такую женщину в далекий путь. – М.Л.) Я на такие вещи реагировал болезненно, но не на ее возглас. Несмотря на холод, я быстро заснул на своей койке. Ее расположил на койке хозяйки. Утром у меня с ней начался такой секс, который в принципе решил все мои сексуальные проблемы. Начался он под куранты игравшего радио в 6 часов утра. Слушал я последние известия и занимался сексом. Продолжал заниматься сексом, когда шла утренняя гимнастика, продолжал и после, прослушал ещё один семичасовой выпуск последних известий и к концу утренней гимнастики под прыжки дошел, наконец, до оргазма, вымотав ее окончательно. Все это продолжалось 1 час 40 минут. Физически я тогда был очень крепок. Норму второго разряда по штанге я, конечно, выполнить бы уже не смог, но на третий тянул. Она была довольна. А я для себя понял, что в сексе у меня все в порядке. Жалко, что об этом никому не расскажешь.

Комментарий: Немного о сексе

Такой длительный секс встречается по данным статистических исследований редко – один раз на 10 тысяч. С моей точки зрения, это и есть норма, о чем я писал в статье «Легенды и мифы современного секса». Сюда я эту статью уже не вставляю. Меня и так ругают за повторы. Конечно, 1 час 40 минут – это, может быть, и перебор. К тому же, вероятно, она ему не очень-то нравилась. Потом, когда к нему пришла любовь, у него все это проходило побыстрее – минут 40–50, если это был второй эксцесс. Первый всегда короче, а после длительного перерыва он может быть действительно не больше 2–3 минут. Наша сексуальная культура настолько низка, что многие женщины устраивают скандалы своим мужьям за очень короткий секс сразу после разлуки, а следовало бы устраивать за продолжительный. Непродолжительный секс после разлуки – это почти 100 % алиби. Измены не было.

Еще несколько моментов, о которых я говорил в книге «Секс в семье и на работе». К сожалению, большинство мужчин сексом у нас не занимаются, а скорее сдают экзамен. Многие женщины тоже сексом не занимаются, а скорее этот экзамен принимают.

Получается парадоксальное явление, примерно как в спорте: на тренировке все получается, а на соревнованиях спортсмен получает нулевые оценки. С женщиной, которая такому невротичному мужчине не нравится, у него получается великолепно. Когда он вступает в секс с любимой женщиной, неумное желание удовлетворить ее и страх, что он это сделать не может, приводят к тому, что в этой ситуации наступает сексуальный срыв. В принципе, Вечный Принц должен был бы быть благодарен этой женщине. Ведь с ее помощью он понял, какой он мощный мужчина. Но вот жениться он на ней никак не мог. Тем более у него после нее стало хорошо получаться и с другими женщинами.

Еще об одном случае я хочу вам рассказать. Интеллигентный мальчик попытался вступить в связь со своей любимой девушкой, на которой он собирался жениться. Но от волнения у него ничего не получилось. Он

История о том, как я влип (продолжение)

Так продолжалось недолго. Хозяйка из больницы выписалась. Не помню, но, по-моему, она мне ничего и не сказала. Боялась лишиться жильца, который платил регулярно, а жил в квартире эпизодически. Связь с Т. продолжалась. Устраивался я у своих приятелей. Иногда она водила меня к своим знакомым. Далее она стала требовать от меня, чтобы я на ней женился. Вот тут бы и надо было мне сделать то, что обычно делают опытные мужчины, т. е. послать ее в дальнюю дорогу. Я же мягко объяснил, что делать этого не буду. Она сказала, что забеременела от меня. Потом просила, чтобы я дал ей «отраву». Я ей дал 10 таблеток стрептоцида и 2 таблетки фенобарбитала. Потом я стал ей говорить, что меня посадят в тюрьму, так как я выдал государственную тайну. Она сказала, что это ее не остановит, что она будет меня ждать. Кроме того, выяснилось, что она нигде не работает и ее депортируют из городка. Она просила сделать брак фиктивным, чтобы могла устроиться. Благодаря конфликту с ней я стал хорошо служить. Я просто перестал приезжать в городок и ходить на танцы. Потом она, наконец, написала письмо моему начальству о том, что я выдал государственную тайну, что нахожусь под судом, что она от меня беременна, что я знаю, где ее найти. Замполит пришел ко мне с письмом. Я сказал, что не пойму, о какой тайне идет речь, что я не под судом, и вы это знаете. И что я вообще не знаю, где она живет и кто она такая, и о ком идет речь. Хотите, идите, ищите ее. Так как в это время по части уже ползли слухи, что я импотент, то от меня довольно быстро отстали. Она же отстала после того, как все же заманила меня в постель. Во время секса у нее начались месячные. Весь миф о беременности закончился. Это второе событие, которое резко повлияло на мое отношение к женщинам в строго отрицательную сторону.

Сексуальная жизнь в закрытых гарнизонах (продолжение)

(Хочу отметить, что все, что вы сейчас прочтете, – это мнение Вечного Принца. На самом деле, может быть, все это и не так. Но так ему виделось. – М.Л.)

Вообще надо сказать, что сексуальная жизнь в закрытых гарнизонах шла вовсю. Были, конечно, устоявшиеся семьи, где жили спокойной семейной жизнью без измен и историй. Однако счастливая жизнь – жизнь скучная, о ней мало что можно рассказать. Она и не видна. В основном же сексуальная жизнь была весьма напряженной. Ее особенность – огромное количество молодых, сильных и здоровых мужчин и ограниченное число женщин.

Вначале о мужчинах, которым хотелось секса, но не хотелось жениться. Их можно разделить на несколько категорий:

1. Солдаты срочной службы. Некоторые оставили своих девушек и жен. Вели с ними переписку. Здесь проблемы были такого рода. Девушки переставали их ждать. Солдатам, конечно, «добрые люди» – земляки сообщали. Солдатики переживали. Были даже случаи самоубийств, иногда завершенных. ЧащеЧащеЧаще «бузили» – напивались, уходили в самоволки и пр. Если бы я знал то, что я знаю сейчас, я мог бы быть очень полезен армии, и мне было бы интересно. Большинство парней находили себе «подружек» среди местного населения. Вокруг нашего полигона были села, в которых всегда были кадровые «давалки» – одинокие женщины от 35 до 60 лет, которые спали с солдатами и переходили по наследству, когда срок службы у солдата истекал. Иногда к одной такой женщине приходили сразу несколько солдат, которые с ней занимались сексом по очереди. Сифилиса тогда не было, но гонорею некоторые подхватывали. Лечиться приходили к врачу. Так что я был в курсе событий.

Некоторые случаи хочу описать. Едет солдатик в отпуск. Находит себе подружку и прямо в поезде на третьей полке плацкартного вагона или в тамбуре удовлетворяет свой сексуальный голод и подхватывает гонорею, которая к его приезду домой уже в полном разгаре. Там он, конечно, стесняется об этом говорить. Близкие удивляются, почему он такой грустный и не встречается с девочками и даже уезжает в часть раньше срока. По приезде он сразу идет в медпункт, а оттуда в венерологическое отделение, где его довольно быстро вылечивают. Были случаи, когда сразу три солдатика приходили за помощью. А заразились от одной и той же в один и тот же вечер.

Однажды пропал солдатик на сутки. Его сослуживцы указали, где его можно искать. Поскольку я ехал в центральный гарнизон по делам, меня попросили заехать в село и забрать его. Со мной поехали и его сослуживцы. Мы не подъехали к самому дому, и разговора я не слышал. Я все это видел со стороны. Вышла весьма помятая и испитая женщина лет 50 и категорически отрицала то, что в ее доме есть солдат, которого мы разыскивали. Не знаю, какие доводы ей привели, но минут через 5 этот солдат вышел из ее дома. Мы отвезли его в часть.

Связь служащих срочной службы с женами офицеров, как иногда это показывают в наших фильмах, я не наблюдал. Уверен, они были, однако их удавалось спрятать, поскольку все участники не были заинтересованы в огласке.

2. Холостяки-офицеры, служившие в этом гарнизоне, лейтенанты и старшие лейтенанты в возрасте от 21 года до 23–27 лет. Их партнершами были служащие-женщины и жены офицеров в те периоды времени, когда офицеры, их мужья, были в командировках. Так, по-дружески, они помогали женам своих приятелей.

3. Мужчины, офицеры и гражданские лица, которые приезжали в гарнизон в командировки. Это мужчины до 40 лет в звании иногда до подполковников. Эти искали себе сексуальных партнерш, где только могут, но чаще всего на танцах.

Сексуальным центром, где идут поиски партнеров и партнерш, являются танцевальные площадки. Летом все это происходит на открытом воздухе, зимой – в доме офицеров. Так что на танцплощадке можно увидеть прикомандированного к части, который у себя лома уже давно на танцы не ходит.

Женщины в сексуальном плане тоже делятся на ряд категорий.

1. Жены офицеров. Там, где счастье, я уже говорил, писать не о чем. Но и счастливые часто бывают сексуально озабоченными. Они стараются искать себе сексуальных партнеров среди соседей. Квартирный вопрос полностью решен в гарнизоне не был. И в одной квартире иногда жили две или три семьи. Один мой друг холостяк, помогал своей соседке коротать одиночество, когда ее муж был в командировке или на дежурстве. Нет, мой приятель был благородный человек. Мне он ничего не говорил. Просто я как-то решил к нему зайти. Постучался в дверь, мне не открыли. Жил он на первом этаже. Свет в окне был. Я решил тогда постучать в окно, но когда увидел соответствующую картину, то от стука воздержался и посоветовал ему на следующий день на окна нацепить занавески или газету. В крайнем случае, вначале потушить свет.

Семейные пары на танцы обычно не ходили, но часто встречались друг с другом. Во время таких вечеринок нередко по недоразумению они менялись своими женами. Все это оживляло серость гарнизонной жизни.

Кстати, жены офицеров, когда их уличали в изменах, особенно не смущались. Если их мужья с ними хотели разойтись, то они тем не менее шли за поддержкой к замполитам, и эту поддержку получали.

2. Военнослужащие-женщины. Тогда такие только появлялись. Когда им старшие офицеры делали замечания по поводу того, что они не отдают чести старшим по званию, они могли ответить, что честь свою они уже давно отдали. Они довольно быстро заводили себе сексуальных партнеров, но замуж выйти им удавалось редко.

3. Женщины, которые случайно попадали в гарнизон, когда пытались устроиться на более выгодную работу. Иногда они приезжали по распределению после окончания техникума или института. Каких-то особенностей в их поведении не было, хотя свои сексуальные проблемы они также пытались решать.

4. Женщины-охотницы, которые специально старались попасть в закрытый гарнизон для того, чтобы выйти замуж после нескольких лет проведенной довольно бурно сексуальной жизни. Их стиль – забеременеть от холостяка-офицера, а потом через командование (в основном этим занимались замполиты) заставить офицера любым способом жениться на ней. На эту тему тоже было масса истерий. Попался в такой оборот и я, о чем уже писал. У них ничего путного не получалось. Некоторые потом пытались покончить жизнь самоубийством. Рассказы об их похождениях, естественно, оживляли гарнизонную жизнь.

5. Дочери офицеров, иногда высокопоставленных. Последние пытались выдать замуж их за своих подчиненных, если те им приглянулись. Было несколько дочерей очень высокопоставленных начальников. Приезжали они обычно на каникулы. Некоторые из них были или умными, или симпатичными, а некоторые так одновременно и умными, и симпатичными. Так вот за ними гонялись молодые офицеры.

Комментарий: Специально для больших руководителей

Следует учесть, что человек в любую рабочую группу приходит для того, чтобы решать свои проблемы, а не проблемы начальника. Как я уже писал, где только мог, что человек должен удовлетворить 4 потребности: потребности пищевого и оборонительного инстинкта, кроме того, чувство собственной значительности, а также сексуальный инстинкт. О первых двух заботятся все руководители. Они понимают, что зарплату платить надо. Меньше заботятся руководители об удовлетворении чувства собственной значительности своих подчиненных. Помните, ваши подчиненные тоже хотят стать начальниками. Всем должности не дашь. Умные руководители заводят, например, футбольную команду. 100 тысяч недовольных своею судьбою придут на стадион, накричатся, выплеснут свои эмоции на игроков. Ведь в этот момент они чувствуют себя большими людьми. Ведь они бы забили гол! А потом всю неделю будут спокойно работать и говорить о достоинствах и недостатках футболиста, а не начальника.

Этой же цели служат и дворцы культуры, где в различных кружках человек может удовлетворить чувство собственной значительности и инстинкт лидерства. Заботьтесь и о сексуальной жизни своих подчиненных. Конечно, сводничеством заниматься вам не следует. Но если в вашем дворце культуры часто проводятся всякие вечера с танцами, то на них создаются хорошие условия для поиска сексуального партнера. А то ведь человек может пойти на его поиски в другое место. А там, смотришь, и увести его могут с вашего производства. Нетрудно догадаться, что уведут хорошего специалиста, а не плохого. И еще следует учесть, что если сексуальная жизнь налажена, то она занимает немного времени, и человек работает тогда гораздо лучше. Один из моих подопечных на неполноценный секс тратил до 9 часов и даже ночи плохо спал, размышляя о своей подружке, которая дальше комсомольских отношений не шла. Когда он с нашей помощью довел эти отношения до партийных, то у него на секс уходило всего 1,5–2 часа. На работе он уже думал о работе, а не о своей сексуальной партнерше. Что касается офицеров, то лучше было бы, чтобы они в гарнизон приезжали с женами.

О том, как выгодно быть импотентом или, по крайней мере, считаться таковым

Еще раз хочу сказать, что было очень много вполне приличных мужчин и женщин. Но о них ничего интересного и занимательного рассказать нельзя. (Вообще-то счастье серое, круглое и незаметное. – М.Л.)

А теперь немного о моей «импотенции». Дело в том, что я стал добиваться квартиры, мне сказали, что мне ее дадут, как только я женюсь. Я сказал, а если я вообще не могу жениться. Мне предложили общежитие, куда я не хотел идти. Тогда меня поставили на очередь на квартиру. Поползли слухи о моей импотенции. Эти слухи принесли

Были у меня и еще несколько коротких связей безо всяких скандалов.

О, женщины, кто вы?

И здесь произошла третья история, которая настроила меня против женщин. Во флигеле, который был во дворе дома моей хозяйки, появилась одна семейная пара. Это были один хлипкий офицер из нашего управления и его жена, медсестра, старше его лет на пять, с ребенком. Я ему напрямую высказал все, что я думаю об этом браке. Он мне ответил, что не собирается на ней жениться, а просто поживет с ней, а потом они разбегутся. Я иногда появлялся у себя дома, и мы общались. Познакомился я с его временной женой. Она работала медсестрой в местной больнице и интересовалась, можно ли устроиться в госпиталь. Как-то мы с ней беседовали о том и о сем. «Мужа» ее ещё не было дома. В процессе этого разговора я, по-видимому, сказал, что он на ней никогда не женится. Я, правда, этого не помню. Она его прогнала, но сама осталась жить в этом флигеле. Объяснила она это тем, что ей хотелось быть ему женой. Тогда бы она мирилась с его импотенцией. А раз замуж она не выходит, то лучше иметь дело с сексуально полноценным мужчиной. Скоро в этом флигеле иногда ночевал и я. Дело кончилось беременностью. Аборт делал ей я в ночь, когда она дежурила в больнице.

Комментарии: О латентной преступности

Э. Берн в одной из своих работ говорил, что если глубоко разобраться в поступках каждого, то практически любого можно осудить. Конечно, этот поступок явно нарушал уголовный кодекс. Хотя аборт проводился в больнице и делал его врач, но он нигде не регистрировался. И нашего Вечного Принца вполне можно было бы судить за этот поступок. Но все осталось шито-крыто. Следите далее. Он никогда не считал себя преступником. Более того, он считал себя жутким моралистом. То, что он сам поступает аморально, ему и в голову не приходило. Такая двойная мораль широко наблюдается среди мужчин, особенно народов с выраженным патриархальным укладом. Я мужчина. Мне можно заводить связи на стороне. А она (моя жена) не имеет права. Но ведь заводит он связи на стороне с женщинами, которые не имеют права. Что же он их не останавливает, а точнее, способствует тому, чтобы они нарушили мораль? Наш Вечный Принц тоже считал себя большим моралистом, но оценки своим поступкам он даже не пытался дать.

Изучая эту проблему, я представил себе преступность в виде айсберга. Девять десятых под водой. Мы боремся с надводной частью. Ну, отломили кусок. Так ведь выплывет то, что было под водой. Психологический анализ показывает, что многих от преступных деяний удерживает не совесть, а страх. Как только страх исчезает, человек начинает совершать преступления, часто даже не замечая этого или оправдывая их. В общем, примерно то же, что и в медицине. На каждый выявленный случай инфекционной болезни имеется от 4 до 10 случаев, не выявленных и протекающих в легкой форме, но несущих заразу еще большую, чем яркие случаи инфекционных заболеваний, при которых больного помещают в госпиталь.

Я часто писал, что неврозы, преступность, алкоголизм, психосоматические заболевания имеют один корень – малоадаптивный характер, который формируется в раннем детстве. И, может быть, нам не нужно было бы ловить преступников, лечить неврозы и психосоматические заболевания, бороться с алкоголизмом и наркоманиями, если бы мы могли хорошо воспитывать своих детей.

О, женщины, кто вы? (продолжение)

Кстати, аборт сделал я неплохо. Все прошло без осложнений. Далее мы были осмотрительнее. Женщина не пыталась на меня накинуть ярмо семейной жизни и капкан законного брака. Она сказала, что ребенок был бы хороший, но одна двух не вытянет. Я промолчал. Аборт был сделан.

За ней в это время ухаживал офицер в не столь молодом возрасте, как я. Я вместе со своей подругой шел на танцы, я ее на них провожал. Способствовал тому, чтобы ее пропустили в городок. Там она танцевала со своей жертвой. Я тоже за кем-то ухаживал. Но я уходил с танцев чуточку раньше, заходил во флигель и закрывался на крючок. Офицер ее провожал, рвался войти во флигель. Она его не пускала. Да и как она могла его пустить, когда там был я. Я слышал все их разговоры. Она утверждала, что она не такая, и хотя она была замужем и уже у нее есть ребенок, сексом она может заниматься только в рамках законного брака. Он уходил. Она заходила во флигель.

В конце концов, мы мирно разошлись, после того как этот офицер сделал ей предложение. По отношению ко мне она вела очень благородно, но отношение к женщинам у меня изменилось еще более в худшую сторону. (И опять Вечный Принц все замечает за партнерами, но ничего не замечает за собой. А зачем он с этой медсестрой сексом занимался, если такой порядочный, да еще и друга оговорил? Обратите внимание, как много людей живут по двойной морали. А ведь он все время подчеркивает, что у него имеются коммунистические идеалы. И еще раз хочу подчеркнуть, что это один из лучших представителей нашего общества: отличник учебы, тихий, скромный и пр. Остальные-то еще хуже. Но и

Мужчины! А вы кто?

В это время я периодически наведывался в Т. и стал встречаться со своей однокурсницей (Чечевицей), которая была некоторое время женой моего одногруппника и подругой моего Цветка, к которому еще тлело какое-то чувство. Цветок к этому времени уже жила в Москве, имела ребенка. О ее судьбе я знал со слов ее подруг, в том числе и от этой сокурсницы. История Чечевицы также весьма примечательна. Она с моим одногруппником встречалась пять лет комсомольским образом. На шестом курсе они поженились, чтобы вместе ехать по распределению. Мы-то его знали как облупленного и очень удивлялись ее выбору. (Удивляться и не стоит. Она его видела только на свиданиях, но не видела в деле. Училась бы с ним в одной группе, замуж никогда не вышла. Вот к чему ведет пропуск производственной стадии в сексуальных отношениях. Ведь только в деле можно понять, что за человек перед тобой. – М.Л.)

Через полгода они успешно разошлись и поехали по назначению в. разные места. Так вот с нею как раз я и встречался во время моих коротких приездов в Т. Отношения стали вскоре носить сексуальный характер, но дошли только до комсомольской стадии. Дальше дело не пошло. Но я подумывал о том, не жениться ли мне на ней, и даже интересовался, можно ли будет устроить ее в госпиталь. (Обратите внимание. Он думал, но ей об этом не говорил. – М.Л.) Работала она тогда в легочно-хирургическом санатории. Очень была увлечена работой. Осваивала и хирургию, и анестезиологию. Может быть, так бы и определилась моя судьба, если дело дошло бы до завершенного секса. Но все разрешилось во время моего первого отпуска.

Обычно во время коротких побывок я заглядывал к своим однокурсникам, которые устроились в Т., с моей точки зрения, совсем неплохо. Более того, как-то мы собрались вместе по случаю моего приезда. Но это был довольно узкий круг: два аспиранта и Чечевица. Один из аспирантов (Победоносец) за ней (Чечевицей) ухаживал, но она его ухаживания отвергала. Немного о Победоносце. Это был общественный деятель, который не входил в кружок, но тем не менее занял место моего друга. Чечевица предпочла меня. Стал я с ней встречаться. Дошли до комсомольской стадии, но до партийной дело не дошло, хотя я довольно бурную инициативу проявил. Когда мама заболела (я как раз был в отпуске), она помогала мне за ней ухаживать. Отец тогда работал на «Скорой помощи». В этот период времени были неплохие условия для завершения сексуальных отношений. Я, честно говоря, не понимал отказа. У меня даже возникли мысли о том, не сойтись ли нам. Но… именно отказ от интимных отношений в сочетании с одним из ее рассказов привел к тому, что отношения наши прекратились, не достигнув кульминационной стадии. Она говорила мне, что к ней пристает ее главный врач, а она ему отказывает. Имея такой опыт, я решил, что и она ведет ту же игру, которую вела одна моя сексуальная партнерша с кавалером, за которого она вышла замуж. В этот период она ему говорила, что по моральным соображениям она не допускает секса вне рамок законного брака, но неплохо этим занималась со мной. Впрочем, об этом я уже писал. В этой ситуации я решил, что моя Чечевица решила выйти замуж за меня, а сексом пока занимается с главным врачом. Скорее всего, я ошибался. Но тогда я думал, что это так, и прекратил с ней встречаться. Об этом смотри ниже.

Потом у меня были еще очень непродолжительные сексуальные связи с несколькими медсестрами. Встречался я и с дочерью одного сверхсрочника по серьезному, т. е. ходили вместе на танцы и вечера, я ее провожал, мы обнимались и целовались. На женитьбу я не решился, и на секс с девушкой тоже, может быть, она бы и пошла на него, но я просто не предпринимал попыток. Девица все-таки. Ну, по крайней мере, дочь кадрового военного. Скандал был бы обеспечен, а я еще не отошел от вышеописанного скандала. Она мне довольно быстро надоела. После отпуска я просто к ней не подошел. Вскоре она вышла замуж за одного молодого офицера, от которого я ее увел. Это я сейчас понимаю, что увел. Раньше я не понимал, что увожу от кого-то девушку. Так и тут. Я приглашал на танец. Потом она меня на белый танец. Я даже не знал, что она с кем-то встречается. Иногда еще в школе ко мне приходили парни и говорили, что я отбил девицу. Я тут же отдавал им, так как чувств особых у меня не было. А сейчас, правда, ко мне никто не приходил и не выяснял отношений. (Обратите внимание, как легко прощает себе Вечный Принц свои «легкие» грешки. Правда, когда он зачитывал все это, да ещё и мои комментарии выслушивал, не могу сказать, что было ему легко. Ну что же делать. Это психохирургия. Причем оперирует он себя сам. И обезболивания не проведешь. Я его успокаивал тем, что это делал не он. Того Вечного Принца уже нет. Сейчас он так бы уже не поступил. Кроме того, и он сам от своих поступков пострадал, и жизнь, в принципе благополучную, себе все время портил. – М.Л.)

Комментарий: Немного о красоте

Должен человек все-таки знать себя. Красивый должен понимать, что он красивый. И при этом использовать свою красоту как визитную карточку, а не как знамя. Еще хуже, когда красивый человек считает себя некрасивым. Забивается в угол, держится незаметно, «скромно». Со стороны же он скорее производит впечатление высокомерного. Плохо и тогда, когда человек пытается жить за счет своей красоты. В свое время я написал очень большую статью на эту тему. Опубликована она в моей книге «Как узнать и изменить свою судьбу». Более того, еще Януш Корчак говорил, что красивого нужно воспитывать иначе, чем некрасивого.

Вечный Принц не очень понимал, что он красивый парень. Вы помните, что он много лет считал себя некрасивым. Наш Вечный Принц и попал в такой вот водоворот. Отбивал и сам не понимал, что отбивает. Кроме того, он был вечно один. Поэтому оттягивал на себя внимание, мысли и пр. нескольких девиц. Определился бы, и все встало на свои места. Девушки, которые по нему сохли, успокоились бы. Напомним, что любовь легко переходит в ненависть. Те же

А теперь о Золушке

Отношения с Золушкой у меня были вполне дружескими и не больше. На танцах я с ней любил танцевать вальс. Один раз я провожал ее после танцев домой и даже не поцеловал. Она как раз входила в категорию тех, на ком я не женюсь и с кем нельзя строить временных сексуальных отношений. Выглядела она как Снегурочка, особенно зимой. Одета была в пальто с белым воротником, а румянец у нее был естественным и во всю щеку. Пылала она довольно легко. Многие даже подозревали ее в том, что она наносит румяна. Тогда это считалось большим развратом. Этот румянец она сохранила до сих пор. Во время моих дежурств я часто бывал в приемном отделении и не всегда сразу уходил, а там рассказывал ей о своей жизни, в том числе и о сексуальных похождениях. Я, честно говоря, не замечал, что я ей нравлюсь именно как мужчина, хотя это знал практически весь госпиталь. Но ведь и мне никто ничего не говорил. Она даже как-то пригласила меня на день рождения. Я дал согласие и напрочь забыл. В этот день (январь 1963 года) я пошел на дежурство, а зав. приемным отделением очень удивилась, что я на дежурстве и спросила, а не буду ли я на дне рождения у Золушки. Я спохватился. Было уже под 8 вечера. Забежал в закрывающееся кафе. Купил торт и с ним одним из последних пришел к ней на день рождения. Совсем недавно она рассказала, что день рождения устраивала ради меня. Полгода копила деньги, чтобы хорошо накрыть стол (убей меня Бог, чтобы я помнил, что было на этом столе). Помню, что потом я целовался с одной из ее подружек, за что оказывается, эту подружку все отругали, а Золушка на эту тему много плакала. Но об этом я узнал намного позже.

Осенью 1962 года мне все-таки как «импотенту» выделили квартиру, точнее, маленькую комнату в финском домике. (Остальные мои друзья-холостяки жили в общежитиях или в медпункте при части.) В этом доме две другие комнаты занимал офицер из отдела кадров нашего управления. Семья его состояла из трех человек – он, жена и дочь. Он имел обыкновение сидеть на кухне допоздна и готовить снасти, ибо был заядлым рыболовом. Мне это очень мешало, так как я гостей женского пола мог завести только после того, как он ложился спать. Сейчас мне это бы не мешало. Когда было тепло, то это доставляло мало беспокойств, а когда стало холодно, то возникали некоторые сложности. Дом был без удобств. Отапливался при помощи котла, туалет был во дворе. Для меня проблем не существовало. Все-таки служил в строительном отряде. Я легко завозил и дрова, и уголь. Мои друзья квартир не имели, и мой дом стал клубом, где мы могли собираться. «Девочек» я туда не водил. Иногда ко мне днем заходили жены офицеров за медикаментами или перевязочными материалами. Только сейчас я думаю, что они заходили за другим. Тогда я и не предполагал, что могу нравиться женщине, у которой такой достойный, красивый и в чинах муж. Ну не знал я женской натуры, да и себя тоже. И слава Богу. От многих неприятностей и скандалов я ушел, но и лишился многих наслаждений, может быть.

В госпиталь я заглядывал, но все реже. Я пытался попасть на учебу. Тогда был даже приказ, согласно которому каждый врач части ежегодно в течение месяца прикомандировывался к госпиталю, чтобы не забыть лечебной практики. Всех врачей отпускали на учебу, меня – нет. «Ты и так все знаешь». Правда, когда хирург поликлиники уходил в отпуск, меня откомандировывали на замену.

(Заканчивался период адаптации Вечного Принца. Сформировался своеобразный жизненный стереотип. Вечный Принц тяготился службой, вне службы у него было два дела – госпиталь и секс. Не знал он еще тогда, что продвигался при помощи «локтей», т. е. усердия. Не знал он науки иерархологии, которая еще не была создана. Вот и получилось, что на специализацию его и не посылали. Продвигаться же следует при помощи «патрона», а лучше двух или трех. Но он и одного себе не завел. – М.Л.)

Первый отпуск

Там, где я служил, было жарко, и летом возникали эпидемии дизентерии. Надо отдать должное и мне, и командиру, которого я терпеть не мог, большой эпидемии у нас в части не было. Более того, у нас вообще в это лето никто не болел дизентерией. Командир выделил деньги, а я закупил современнейшие на тот период дезинфекционные средства, антибиотики. У нас в результате в гарнизоне не было мух. Внимательно мы следили и за всей санитарно-гигиенической работой. В общем, не было у нас ни одного случая дизентерии. Несколько человек с этим диагнозом мы все-таки отправили в госпиталь, но заразились они в других местах. Я подал правильный отчет. Потом меня замучили проверками. В дальнейшем я подавал отчеты такие, чтобы не очень выделяться из общего фона. Конечно, это была фальсификация, но что делать. Нельзя высовываться. Я потом и свои научные работы фальсифицировал, но в сторону ухудшения результатов. Если бы я показал истинное положение вещей, мне бы никто не поверил. А так на 5 % лучше, чем у предшественников, и все в порядке.

В отпуск я поехал очень поздно. Где-то в конце года. Ездил я в отпуск куда-нибудь далеко. Дело в том, что воинская часть оплачивала дорогу, и на отпуск давали дополнительно дни, но не больше 15. Я вначале решил объездить Прибалтику, потом Сибирь, а затем Дальний Восток. Прибалтику я успел объездить всю, а вот в Сибирь и на Дальний Восток я не попал. Итак, поехал я в Ленинград. Опять культурные ценности, музеи. Затем из Ленинграда я поехал в Ригу. В Риге побыл 2 дня, был ею очарован. Отметился в комендатуре. Это было обязательно. Потом опять вернулся в Ленинград, а оттуда поехал в Т. Дома мама через несколько дней заболела,

И еще одно событие первого отпуска. Во время встреч со своими однокурсниками-аспирантами они жаловались, как им трудно, что приходится сдавать экзамены кандидатского минимума – философию и английский язык. Я с ними поспорил, что если они организуют мне сдачу экзаменов по кандидатскому минимуму, то я их сдам без всякой подготовки. Я их и сдал, причем в один день. С 10:00 до 12:00 я сдавал философию, а с 12:00 до 14:00 – английский язык. Получил по обоим предметам отличные оценки. Более того, экзаменатор по философии потом говорил, что впервые встречает врача, который знает философию как положено. А с экзаменатором по английскому языку, когда я стал уже потом работать в институте, у нас сложились хорошие отношения. Он меня запомнил. Тогда еще не было английских школ, а я все-таки почти говорил на английском. К сожалению, потом забыл. Для чего мне тогда была нужна эта сдача экзаменов, я и сам не знал, но, оказывается, в конце концов, пригодилась.

Плато счастливой жизни

Вернувшись из отпуска (конец декабря 1952 или начало января 1963 года), я не пошел к своей подруге, дочери сверхсрочника. Как шла служба, не помню. Периодически я вступал в сексуальные отношения с некоторыми медсестрами, но быстро все прекращал.

Так без особых событий шла моя жизнь. Был я довольно закручен, настолько, что потерял один зуб. Тогда зубы лечили в два сеанса. Убивали нерв, а потом ставили постоянную пломбу. Так вот, нерв я убил, а с постоянной пломбой тянул так долго, что у корня выросла гнойная гранулема, и зуб уже следовало удалять. Но местный стоматолог взялся его вырвать, полечить и снова поставить. Это все было сделано в начале марта. Шутя, она сказала, что теперь я стал вполне женихом, ибо запах изо рта исчез. Зуб, как ни странно, прижился, правда, потом, года через два, он все-таки выпал.

Так вот, в середине марта выпивали мы с другом у меня на квартире, а часов в десять под хорошим газом пошли на танцы. Хорошо помню, что я на военный китель надел гражданское пальто, а мой друг, наоборот, был в гражданском костюме, но сверху была шинель. Было ещё довольно морозно. Шли мы на танцы и почему-то решили заняться строевой подготовкой. Мы по очереди давали друг другу команды типа «Смирно, равнение направо». Во время этой команды нужно печатать шаг и поворачивать голову в сторону того, кто командует, и «есть его глазами». Была еще морозно, на тротуаре был снег и было скользко. Во время печатания шага мы подбивали друг друга и падали друг на друга. Тем не менее мы благополучно освоили минут за сорок необходимые 509 м, которые отделяли мой дом от Дома офицеров, где были танцы, сдали верхнюю одежду в гардероб и пошли танцевать. Выглядели к этому моменту мы вполне прилично: головы, по крайней мере, моя, были светлые. (Или им так казалось. Вообще человек в состоянии легкого опьянения чувствует прилив сил, ясность ума и способность совершать героические поступки. Это глубочайшее, а иногда трагическое заблуждение человека, находящегося в состоянии опьянения. Ошибок он делает много, мысли высказывает глупые, а поступки делает нередко мерзкие. Но сам собою доволен. – М.Л.)

Немножко плохо было с координацией движения, но только при выходе из дома. А к моменту прихода на танцы с координацией у нас уже было все благополучно. Золушка была с подругами на танцах, и я оставшиеся несколько танцев танцевал с ней. С ней же и вышли на улицу. Она запомнила, что я натянул на себя ее шубу и долго не хотел ее снимать. Но, в конце концов справедливость и порядок восторжествовали. Она надела на себя свою шубу, а я на себя свое пальто. Я и раньше ее провожал. Но сейчас как-то получилось, что не я ее стал провожать, а она меня проводила, а точнее, я ее проводил, но не к ней домой, а к себе. Потом мы зашли ко мне на несколько минут.

Квартира моя была уже практически обставлена. Площадь ее была 9 кв. м. В центре стоял небольшой стол и три солдатских табуретки, был светлый двустворчатый платяной шкаф, самодельная тумбочка, на которой стояла радиола. Был, конечно, и диван-кровать. Потом я забыл, что нужно было ее проводить. В общем, задержка получилась основательная. Как мы приступили к сексу, я не помню, но запомнил, что вела она себя пассивно, но не сопротивлялась, но у меня ничего не получилось один раз, потом другой раз. Потом я заснул, а когда проснулся, то все получилось великолепно. (Этот случай показывает ясно, почему люди выпивают. В состоянии опьянения человек возвращается как бы в детство, в блаженство. В это время и сам ты хорош, и близкие все становятся хорошими, и мировоззрение, и мораль засыпают, и готовность к новым контактам повышается, и новое перестает пугать, и творческая активность становится выше. Исчезает сословная, национальная, половая, возрастная и прочая рознь. Человек на какое-то время становится самим собой. Беда в том, что когда опьянение пройдет, характер восстановится. Но состояние опьянения, если это еще не алкоголик, четко показывает, что здоровое ядро сохранилось. К этому состоянию без всяких мировоззренческих предрассудков можно вернуться, но нужно это сделать без алкоголя, а лучше в условиях психологического тренинга. Тогда возврат к самому себе станет носить не временный, а постоянный характер. Человек станет раскованным, а не развязным. Появится возможность стать счастливым. – М.Л.)

Далее я все четко помню. Более того, никогда ничего подобного у меня не было. У нее было великолепное, ароматное плотное тело. Я был опьянен уже от нее. О том, что она чувствовала, ничего не могу сказать, а выпытать у нее до сих пор не могу из-за немногословности. Знаю, что она никогда не засыпала тогда, когда я засыпал после. Потом где-то под утро я пошел ее провожать, а после сразу поехал на службу. Девственницей она была или нет, так я и не понял. Она сказала, что нет, но не исключено, что это из гордости. Чтобы

Постепенно в сексе она становилась все активнее и активнее. Встречались мы часто. Походы в госпиталь у меня свелись до минимума. На службе я мысленно наслаждался прошедшей ночью и как бы продолжал быть с ней. Разговоров о браке мы не вели. Когда она забеременела, то сделала безропотно аборт без скандалов и причитаний. Потом встречались мы у меня. Уходила она одна, я ее не провожал. До сих пор стыд охватывает меня за это. Когда ее соседка по общежитию дежурила, тогда я ночевал у нее. Никаких упреков от нее я ни разу не слышал. Она мне просто была рада. (Фактически это модель отношений, которые помогают женщине удержать возле себя мужчину. Когда я сейчас решаю задачу моих подопечных женщин, как удержать мужчину, я им советую не предъявлять никаких претензий. Вообще, Золушка без всякой науки вела себя так, как будто знала принцип амортизаций и Принцип сперматозоида, с которыми я знакомлю своих подопечных. Если бы к этому времени Вечный Принц был мужчиной в истинном смысле слова, у них сразу же началась бы счастливая жизнь, и мне не о чем было бы рассказывать. Вообще, о счастье всегда трудно говорить. Оно серое, круглое и незаметное. В современной литературе, да и в прежней классической, счастливым людям не место. Все классические литературные герои – несчастные люди или подонки, подражая которым тоже станешь несчастным или подонком. Хотите примеры? Пожалуйста. Несчастный Гамлет. Погиб в молодом возрасте, «организовав» убийство еще нескольких человек. Мерзавец Печорин, загубивший Беллу, испортивший жизнь княжне Мери, Вере, контрабандистам и погибший в 26 лет, подонок граф Монте Кристо, которого страдания ничему не научили и благодаря которому погибли не только его враги, но и масса других людей, поименно названных и не названных. Этот список я мог бы перечислять до бесконечности. – М.Л.)

Началась фактически моя семейная жизнь. Но делали мы это тайком, хотя какие могут быть тайны в маленьком городке, где все все знают. А вот сделать по-человечески, так, в открытую, пусть даже и без росписи, я не решился. Ее очень любили на работе и всячески ей доверяли. Когда ее заведующая уезжала в отпуск, то обычно ее оставляла присматривать за квартирой. Не помню, на каком месяце наших отношений это было, но месяц мы провели там и очень сблизились. Сексу было навалом, и такого высокого качества, которого у меня ранее, да и потом никогда не было. Постепенно она становилась все опытней. Мне нравилась и ее неопытность, а потом и опытность тоже. Я, правда, тоже был не очень искушенным. Случайные краткосрочные связи не давали возможности экспериментировать.

Золушка была приверженницей всяких правил и ритуалов, которые даже как-то изучала специально и меня старалась к ним приучить. Но это было днем. Ночью она была без всяких предрассудков. Мы медленно набирались опыта, экспериментировали. Да оно и понятно. Невозможно 1,5–2 часа находиться в одной позе. Продвигались мы в этом творчестве не очень быстро. Сексологической литературы не было. С друзьями мы никогда не обсуждали технических деталей. Она, как я вскоре понял, вообще никого в свою душу не пускала и не пускает, просто она со всеми была приветлива. С ней делились практически все на всех производствах, где она работала, ибо были уверены, что дальше нее это никуда не пойдет.

Так вот, когда появилась сексологическая литература, выявилось, что ничего нового, по крайней мере, в стандартных учебниках, мы там найти не могли, т. е. до всего дошли сами. Я был здоровым и сильным, а она была еще здоровее меня и очень гибкой. В общем, у нас был секс по системе дао[2], и дошли мы до него без чтения сексологической литературы.

Когда я был на службе, я больше вспоминал наши прошлые ночи, как бы переживая их заново, ибо оставались даже какие-то телесные ощущения, по-видимому, связанные с длительным трением во время такого сверхпродолжительного секса, где она умудрялась испытать до 5–7 оргазмов. Иногда во время праздников мы собирались компаниями, но все же старались быть больше одни. Если раньше мы ездили на общий пляж, то сейчас старались выбрать место, где никого не было, и был бы какой-то кустарник. Обычно нам это удавалось.

К этому времени я приобрел велосипед, и на пляж мы ездили на велосипеде. Она всегда садилась на раму. Во время езды я ее целовал в шею. Наверное, поэтому она никогда не хотела ездить сзади на раме, где было бы значительно удобнее. Один раз у нас был секс прямо на пляже. Начинало темнеть, давно уже рядом никого не было. Удалось ее уговорить. Ни до, ни после я никогда ничего подобного не испытывал. И описать, кстати, не могу. Один раз было, что я проснулся только во время оргазма. Она даже не заметила, что я во время всего секса спал. Но оргазм был восхитительный. Разумеется, мы не только занимались сексом. Мы много беседовали. Она рассказывала мне о своей жизни, я – о своей. Кроме того, я говорил о разных умных вещах: философии, астрономии, мифологии, которыми увлекался еще с институтских времен. Все это она слушала со вниманием. С ней же я делился и своими планами, плакался в жилетку, о том, какая неудачная у меня судьба. Как писал Шекспир, «она меня за муки полюбила, а ее за состраданье к ним». Оглядываясь назад, я понимаю, что, скорее, я позволял себя любить. Лишь позже я выяснил, что полюбил ее сам. Уже потом я выяснил, что я мог есть конфеты, апельсины и не угощать ее. Понятно, что мне не было жалко. Апельсины лежали на тарелке. Я их ел и не следил, берет ли она. Потом она мне рассказала все это. Мне стало стыдно, но что поделаешь. Не приучен я был к галантности с детства. Может быть, потому что был единственным ребенком, ради которого и жили родители, ибо любви друг к другу они не испытывали. Этот дефект есть во мне и сейчас. Поэтому интеллигентно-аристократическое общество меня не принимало. Да и одет был не по моде. Здесь военная форма, и она всегда в моде. Еще одно преимущество армии.

Постепенно я привыкал к армии и не всегда переодевался в гражданскую одежду, когда был не на службе. Золушка, сама того не подозревая, не только скрасила мое существование в армии, но придала всему

Второй отпуск

Наступил отпуск 1963 года. Впервые я поехал не домой, а в Сочи. Был, по-моему, октябрь. Поехал, конечно, один. Это был бархатный сезон. Снял я квартиру. Со мной был один спокойный мужчина примерно одного возраста. Мы с ним сошлись и вкусами. Вот здесь я впервые понял прелесть моногамии. Я спокойно отдыхал, плавал, ходил в походы. Мне в голову не приходило искать себе временную подружку. Встречал я там моих знакомых, которые маялись сексуальной озабоченностью. Меня вся эта курортная жизнь сто лет не интересовала. Это были совершенно необычные ощущения. У меня есть женщина, а все остальные мне не нужны. Мне просто нужно хорошо отдохнуть. Мой приятель был примерно таких же взглядов. Мы с ним нашли очень уютный ресторан, зал которого выходил прямо к морю. По-моему, он и назывался «Прибой». Мы ужинали, слушали неплохую музыку и даже не пытались кого-то пригласить на танец. Да и женщины с нами не заигрывали, теперь-то я отличаю женщин, живучих в моногамии. Они будут с тобой ласковы, приветливы, дружелюбны и пр. Однако сексуальные отношения даже в виде легкого флирта их глубоко не интересуют. Особенно это чувствуется в танце. Никакой зажатости, полная свобода в движении, упоение танцами, но не тобою. Только идиоту придет в голову флиртовать с такой женщиной, имеющей мужчину, которого она любит. Так вот и женщины с нами не заигрывали. Они это чувствуют еще лучше, чем мы, мужчины. И вообще состояние моногамии – великолепное состояние. Оно очень помогает в работе, когда твой сотрудник – привлекательная женщина. Тебя это не волнует, и ты можешь сосредоточиться на работе.

К концу отпуска меня неодолимо потянуло к Золушке, и я даже приехал на несколько дней раньше срока, чего прежде со мной не было. В это время она уже занималась на подкурсах. Я сразу же туда пошел. Она тут же с них ушла. Такое нетерпение сейчас довольно часто показывают в зарубежных фильмах. Надо сказать, показывают неплохо. И такое чувство может быть только тогда, когда ты встречаешь свою любимую после долгой разлуки. А ведь любая разлука с любимой – долгая.

Когда я стал задумываться о совместной жизни, меня сразу стало тяготить и то, что она медсестра, и то, что я, возможно, у нее не первый, и то, что она чуть старше меня, и то, что другой национальности. И то, что раньше меня радовало, то же самое стало огорчать. Я хотел бы, чтобы она хотя бы не работала в приемном покое, а лучше, чтобы пошла учиться в институт. Проблема «первый – не первый» у нас с ней просто никогда не обсуждалась. Так вот, пошла она на подкурсы, для поступления в мединститут. Вскоре ей предложил начальник физиотерапевтического отделения перейти на работу в свое отделение, но она отказалась не потому, что не хотела, а потому что медсестры отделения заставили ее отказаться, ибо знали, что она учится на подкурсах, а потом будет поступать в мединститут и может испортить им весь график отпусков.

Комментарий: «Блаженны нищие духом…», или Как мы мучаем самих себя, да и других заодно

Обратите внимание, как действует система ценностей, родительские программы, предрассудки, комплексы, глисты, драконы, микробы, паразиты. Называйте, как угодно. Все зависит от того, какую литературу вы читали. Самое главное, что вся эта мразь живет в нас и за наш счет, отнимает у нас силы, время и энергию, мешает принимать правильные решения, нельзя даже думать о счастье, истинном успехе и пр. У наших предков, когда еще не было социальной жизни, подобных проблем не было. Конечно же, Вечный Принц жил бы со своей Золушкой в свое удовольствие и не заставлял бы ее учиться и не лишал бы сам себя высшего наслаждения.

Воистину человек сам себя наказывает. Золушка, как человек ответственный, учиться будет, конечно, с усердием. Вот так люди сами наказывают себя из-за непонятно каких ценностей. «Блаженны нищие духом, ибо у них царствие Божие», – говорил Иисус Христос. Поменьше бы этих идей, которые делают нас несчастными. Я их называю иногда психологическими глистами, иногда, как и Ницше, драконами, иногда призраками. Вот их-то и надо убивать, выкорчевывать, выжигать, чтобы не портили жизнь хорошим людям. Я своим подопечным, когда они принимают какие-нибудь решения, предлагаю подумать, а как бы они поступили, если бы жили в пещере. Интересно, послал бы тогда Вечный Принц на учебу свою Золушку, интересовало ли бы его, девственница она была или нет? Интересовал ли бы его ее возраст, интересовала ли бы его ее национальность? Конечно же, нет! И еще раз нет! Вот сейчас нам следует воспитывать своих детей, чтобы их такие мелочи не волновали. Не вбивать в них эту дрянь. Но вот как ее выковырять, когда она уже попала. Мои зажженные всем этим подопечные понимают это довольно быстро, но выкорчевывается все это медленно и с большим трудом. Обратите внимание еще на одно обстоятельство. Золушка стала учиться на подкурсах, и встречи у них стали реже. Кроме того, как человек обязательный и тревожный, она к нему уже приходила совсем в другом состоянии. Конечно, лучше было бы, если бы она вообще не училась в институте.

Но и Золушка порядочная невротичка. Бросить бы надо было Вечного Принца. Нашла бы себе нормального мужчину и была бы счастлива с ним тихим семейным счастьем.

Второй отпуск (продолжение)

Приехал я раньше на несколько дней и пошел ее разыскивать на подкурсы. Она так рада была видеть меня, я даже почувствовал, что она захотела меня. Не задумываясь, она ушла с занятий. Этот вечер я тоже запомнил. Больше с занятий она не уходила. И теперь мне пришлось еще делить ее не только с работой, но и с подкурсами. Училась она ради меня. Она знала мои идиотские взгляды. (Я своим подопечным советую не ломать себя ради даже самой большой любви. Или жизнь себе испортите, или ненависть к этому человеку возникнет, когда любовь пройдет. Верна и следующая рекомендация: «Не перевоспитывайте своего партнера. Ведь, когда он станет лучше, он может уйти от вас». Вечный Принц и Золушке жизнь испортил, и себе. Дорогие мои читатели, знайте, что если кто-то

Но все же она находила время встречаться и со мной. Видно было, что она изнашивалась. Она все делала крайне добросовестно. На дежурствах никогда не спала. Могучий ее организм, конечно, подтачивался. Я это понимал, мне и сейчас стыдно, когда я пишу эти строки. (Конечно, поведение Вечного Принца далеко от идеального, но кто мешал Золушке послать его ко всем чертям и жить так, как ей хочется. Нет, все-таки сценарий у каждого находится в его собственной голове, и нечего ссылаться на других людей и обстоятельства. Может быть, поставила бы она ребром вопрос, так и определилось бы все. Не думайте, что я хочу оправдать Вечного Принца. Главный подонок – это он. Однако нужно уметь себя защищать. Ведь для хлопка нужны две ладони. Хочу написать книгу с названием «Не давай себя в обиду». Не знаю, дойдет ли до этого очередь. – М.Л.)

Апрель 1964 года. Смерть отца

После Сочи я поехал в Ленинград на несколько дней. 1963 год был знаменателен тем, что была засуха, потом недостаток хлеба, особенно белого. Была в моде тогда песня, которую пел ребенок звонким голосом. Малыш нарисовал небо и солнце и после этого стал расхваливать свой рисунок. Припев был: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо». Потом еще что-то должно было там быть. Так в народе говорили, что из-за этой песни все выгорело. Для нас это обернулось большой бедой.

Отец, как я уже писал, с 1946 года болел язвенной болезнью. В 1962 году его неплохо подлечили, но честно предупредили, что без операции не обойтись и лучше ее сделать сейчас, когда самочувствие хорошее. Он же панически боялся операции, к тому же на данный момент чувствовал себя неплохо. От операции он отказался. Я не смел настаивать, хоть и увлекался хирургией, так как не очень понимал опасности положения. Дело в том, что у него почти ежегодно возникали язвы в двенадцатиперстной кишке. Потом под влиянием лечения они рубцевались, но эти рубцы делали отверстие из желудка в двенадцатиперстную кишку все уже и уже. Желудку приходилось все с большей силой проталкивать далее пищу. Больному приходится переходить на нежную, почти жидкую пищу. Питание становится неполноценным. Рано или поздно у желудка не хватит сил протолкнуть далее пищу и начнется голодание. Если не прооперировать, то человек просто умрет с голоду. Не смогли ему это объяснить ни я, ни его врачи.

Все было ничего до осени 1963 года, когда вследствие неурожая исчез белый хлеб, мука и все необходимые отцу продукты. Несколько дней обычного питания привели к резкому обострению. После поездки в Ленинград я привез необходимые продукты и уехал на службу, но обострения избежать не удалось. Мой отец быстро терял в весе. И уже в состоянии крайнего истощения согласился на операцию.

На семейном совете мы решили оперировать в нашем институте у лучшего тогда хирурга Профессора, хотя можно было бы прооперироваться у нас в госпитале. Но магия института и профессорства сделала свое дело, тем более что они вместе учились на одном курсе, и Профессор взялся его оперировать. Пытались его как-то укрепить, но он худел и слабел все больше и больше. И его прооперировали где-то в конце марта.

Я приехал на третий день после операции по телеграмме, не написав даже рапорта. Чувствовал он себя тогда неплохо, говорил, что исчезла какая-то большая многолетняя тяжесть. Когда я зашел в палату, где он лежал, я понял, что допустил большую ошибку. Не нужно было оперировать его в институте. Нужно было, конечно, оперировать у нас в госпитале.

Хочу заметить, что положили его в лучшую палату. Но всеобщая грязь, всеобщая абсолютная незаинтересованность и невнимание персонала… К нам, как к врачебной семье, относились еще более или менее, к остальным – отвратительно. Были ужасающими и общие условия. После хорошо оборудованного и ухоженного госпиталя все это выглядело ужасно. Врачи не замечали, насколько у них все плохо, ибо в периферийных больницах было еще хуже.

Меня тогда несколько беспокоило, что у отца была совершенно нормальная температура. Это было следствием креативности. Если больной не ослаблен, то температура обязательно будет в районе 37,5 градуса. На пятый день наступила катастрофа. Он стал чувствовать себя хуже, появились боли. Я приглашал дежурных врачей, они разглагольствовали, говорили, что их исследования говорят, что это воспаление вокруг шва, ничего страшного нет, назначали наркотики и ничего не предпринимали. Профессор уехал на несколько дней. Когда он вернулся, то сразу же подошел к его койке. Он понял, что произошло. Вскрыл послеоперационную рану практически без обезболивания. Через закрытую дверь я слышал крики отца.

Далее я уже понял все сам. К пятому дню, когда швы уже перестают держать, у отца не произошло заживление, швы кишечника разошлись. Содержимое кишечника вылилось в брюшную полость, и развился гнойный перитонит (воспаление брюшины), что для него было смертельно. Отец старался реже пользоваться морфием, но когда я понял, что все уже кончено, то я сам вводил ему морфий под видом какого-нибудь другого вещества. Случилось это после того, как ему стало особенно больно, и когда до его сознания дошло, что он умирает, он в отчаянье крикнул: «Жить хочу!» Крик был тихий, хотя кричал он изо всех сил. С тех пор я ему регулярно вводил морфий. Вены у него быстро становились все меньше. Сестры не справлялись. Последние внутривенные инъекции делал я сам. У меня как-то получалось. Во время одной из них он крикнул: «Жить хочу» До сих пор еще в голове у меня стоит вся эта картина и слышен крик. После морфия он даже улыбался. Под утро после одной из инъекций он и умер во сне, не дожив до 52 лет 7 дней. Пришли санитары, написали на бедре его паспортные данные и увезли в морг.

Мы, уставшие от нескольких бессонных ночей, плохо соображали. Понятно, что мы были все время при нем. Не знаю, как мама, но я точно находился неотлучно. Совершенно не могу вспомнить, где я отдыхал, как питался, но зато как на картинке вижу, как он лежал, где была голова, где ноги, как был накрыт. Последние два или три дня, когда уже все стало ясно, он был в одиночной палате, а может быть, там и была еще одна или две койки, но просто никого не клали на них, я точно не

Как это часто у меня бывает, я понял потом, что нужно было сделать. Еще раньше я говорил, что нужно было его прооперировать в госпитале. Там никогда не зашивали рану наглухо. Всегда оставляли небольшое отверстие с трубочкой, через которую вливали лекарства прямо в брюшную полость, а если бы случилось, то, что случилось, то гной не скапливался бы в брюшной полости, а выходил через трубку. На гражданке таких трубок тогда еще не было, а у нас больше, чем нужно. Далее я понял, что операцию ему нужно было делать в два этапа. Вначале наложить свищ на тонкий кишечник и через него подкормить его и укрепить, a после делать второй этап. После я понял, что для хирурга главное все-таки не руки, а голова. Кроме того, с этого времени несколько подорвался мой авторитет у профессоров. К сожалению, такие люди, как Профессор, в то время были практически безнаказанны, вот они и гарцевали. Конечно, чего-то они достигали, но какой ценой? У каждого из них было свое кладбище. И сейчас, зная уже всю кухню, могу точно сказать, что не всегда наличие диплома соответствует наличию такой же квалификации.

(Хочу обратить ваше внимание на стремление Вечного Принца переложить всю ответственность за смерть своего отца на кого-то. В основном на хирурга и персонал клиники, ну и немного на себя. Я же, как специалист по психологии судьбы, хочу показать вам, что каждый носит свой сценарий, свою судьбу в своей собственной голове, а точнее, в характере. Хочу вам напомнить, что к концу войны его отец был совершенно здоровый человек. Что ему мешало после войны взять жену к себе, жить нормальной семейной жизнью, не участвовать в попойках и гулянках. Не заболел бы язвой. Ну и, наконец, если бы у него был другой характер, не попал бы повторно в армию, лечился бы регулярно. Если бы не был таким трусливым, то сделал бы операцию на полгода раньше. Сделали бы те же медики операцию вовремя, и к пятому дню, когда ослабли швы, кишечник уже зажил бы. А сын мог бы и настоять. Знал же к этому времени медицину. Хочу подчеркнуть, что даже при таких тяжелых органических заболеваниях психический компонент играет огромную, часто решающую роль. Воистину, все болезни от нервов. В течение 30 лет я консультировал терапевтическую клинику и убедился, что 70 % больных имеет малоадаптивный характер, который и приводит их на терапевтическую койку. Они будут туда то и дело попадать, если не займутся исправлением своей личности, коррекцией своего сценария. В общем, я, как мог, старался снять вину с Вечного Принца. Еще раз хочу сказать, что у каждого судьба в его собственной голове. Все остальные могут быть лишь только поводом. Чувство вины следует блокировать. Виноватым может быть только Бог. В данном случае было бы уместно чувство досады. Да и как можно советовать идти на операцию кому-то. Хочу в качестве примера привести совсем недавний случай. Одну мою подопечную прооперировали по поводу сложной опухоли головного мозга. Врачи приписывали ей влачить после операции жалкое существование. К их удивлению и вопреки прогнозам она так пошла в гору, что добилась многого, чего не могла добиться до развития заболевания. Так вот, к ней врачи-нейрохирурги стали присылать пациентов с подобной опухолью и просили, чтобы она уговорила их дать согласие на операцию. Вот она и уговорила одного молодого человека. А он после операции умер. Сейчас ее беспокоит чувство вины, которое мы пытаемся снять. Если уж виноваты, то врачи, которые заставляют делать больных то, что должны делать сами. Кстати, я об этом рассказал Вечному Принцу. Ему после этого рассказа тоже полегчало. – М.Л.)

Когда отвезли отца в морг, мы отправились опустошенные домой. Было очень обидно. Ведь организм у отца был здоровый. И не злокачественным заболеванием ведь он болел. Позвонили к нему на работу. Вскоре прибыла с работы похоронная комиссия и все заботы о похоронах взяла на себя. Тогда это все было проблематично. Делали они все от души. Отца на работе очень любили. Это было видно. Им было жалко, что он так рано умер. Послал я телеграмму в часть и Золушке.

Стали навещать нас все знакомые, сочувствовали. Как только они придут, так мать начинает плакать. Когда мы оставались одни, она как-то держалась. Я уж не помню своих ощущений. Было все как в тумане. Мама то и дело говорила одну и ту же фразу: «Как жаль, что он умер таким молодым. Я проживу и одна, я женщина сильная. Но ведь он мог еще жить и жить». (Кстати, единственный случай в моей практике, когда плачущий плакал о покойнике, а не о себе. Да и то это я не сам наблюдал, а слышал от Вечного Принца. – М.Л.) Когда мы были одни, она эту фразу повторяла с печалью в голосе. Когда приходили знакомые, она это же говорила, но уже со слезами. Я вроде бы держался и не плакал.

Похороны были на следующий день, а может быть, и через день. Хоронили мы прямо из морга клиники. Соседи потом еще обижались, что мы его не привезли домой, чтобы все в доме могли с ним попрощаться. Запомнил я одно. Поминок мы не делали. Когда все, наконец, разошлись и мы с мамой остались одни, нам захотелось есть. Что-то мы ели, но я не запомнил. Потом мы долго молчали, а затем стали играть в карты, по-моему, в подкидного дурака, пока нас не сморил сон. На похоронах у меня тоже было все как в тумане. Но когда отца опускали в могилу и заиграл похоронный марш, я разрыдался. Отъезд мой был в спешке, и приехал я в Т. в военной форме. В военной форме я и был на похоронах. Но все равно это не удержало меня от слез.

На следующий день приехала Золушка. Она взяла все хлопоты по хозяйству. Мама приняла ее очень хорошо. Спали они в одной кровати, а я спал на диване. Пробыл я еще один или два дня. Улаживались какие-то документы. Написал, что отказываюсь от наследства, чтобы потом мама от этих вещей не зависела.

Потом мы с Золушкой вместе поехали на службу. В вагоне в купе кроме нас никого не было. Грешен, но секс у нас был в вагоне.

На службе мне ничего не было. Смерть отца я пережил тяжело. Снился он мне почти ежедневно. Единственным моим утешением была Золушка.

В этот год я впервые получил отпуск в

Золушка моя добросовестно проходила на подкурсы и стала поступать в Астраханский медицинский институт. Тогда она сдала экзамены на две пятерки по физике и химии, но получила тройку по русскому языку. По тем условиям приема, русский язык вообще не учитывался, но ей в приеме отказали. Она забрала документы и огорченная, а, может быть, обрадованная вернулась домой. На следующий год она уже на подкурсы не поступала, и мы с ней продолжали ходить друг к другу на свидания. Когда ее подружка курила, то ходил к ней я, а когда она была свободна, а подружка не дежурила, то она ходила ко мне. Мы договорились, что после окончания траура, т. е., в апреле 1965 года, мы поженимся. (Типичная борьба принципов и чувств. Откуда он взял эти идиотские правила, что нужно ждать год? Хоть бы просто стали жить вместе, а не изводить ее свиданиями, а через год бы расписались. Можно было бы найти кучу других решений. Так вот и бывает. Поступает человек по-подлому и даже этого не осознает. На самом деле держали родительские программы. Как это так, он такой-сякой, женится на медсестре, которая старше, не девственнице, и т. д. Но я думаю, что это была просто рационализация. На самом деле его останавливало то, что останавливало. Дальше подлости было еще больше. – М.Л.)

Говорил я об этом один раз. Больше разговора не понимал и стал организовывать свой перевод из гарнизона. В соответствии с положением после 3 лет службы в военно-строительном отряде я мог требовать перевода в строевые части или пройти специализацию и перейти на службу в госпиталь. Это было бы самое умное. Но я подал рапорт о переводе на строевую службу летом 1964 г. Осенью этого же года я заболел. У меня развился субфебрилитет. Каждый вечер температура начиная с 6 вечера поднималась до 37,7, соответственно, ухудшалось самочувствие и к 10:00 падала до нормы. Миндалин уже не было.

Я отчасти рад был этому, ибо хотел все-таки уволиться. Положили меня в гарнизонный госпиталь в терапевтическое отделение. Обследовали долго и нудно. Ничего не нашли. Все это было осенью. Лежал я в терапевтическом отделении месяца 3. Помню, что это было глубокой осенью. Золушка покупала мне тогда поздние уже переспелые арбузы, а в самом госпитале меня попросили переписать истории тяжелообожженных больных, что я не смог сделать. В госпитале я научился играть в преферанс. Нас было двое новичков. Играли мы по очень малой ставке. Пульку продолжали около месяца. Я прошелся по нулям. Проигрыш был за счет второго новичка.

Лечащий врач, по-моему, не очень верил в мой субфебрилитет. Как-то вечером он зашел в палату, разговорились о том, о сем. И я в его присутствии намерял температуру. Было 37,7. После этого мне кажется, он с большим энтузиазмом стал искать причины. Обследовали всесторонне. Нашли кисту в одной из гайморовых пазух и анацидный гастрит. Все это не объясняло субфебрилитета. Решили провести диагностику ex juvantibus. Предположили, что это туберкулез, и назначили инъекции стрептомицина. Толку от него не было, но, слава богу, не оглох. Выписали с рекомендацией провести обследование в центральном госпитале Советской Армии им. Бурденко.

Выписан я был в ноябре. Направление долго не приходило. Дни шли за днями без особых событий.

1965 год – год моей подлости…

Я подал рапорт о переводе в строевые войска, что было огромнейшей ошибкой. (А может быть, тонким расчетом. Так бы дослужился он до полковника в каком-нибудь гарнизонном госпитале, вышел бы на пенсию лет в 50 и не получился бы из него психотерапевт, психолог и писатель. И вообще, я заметил, что когда человек достигает успеха, то все его ошибки становятся тонким расчетом, в крайнем случае, списываются. – М.Л.). Нужно было бы добиваться специализации и спокойно перейти на службу в госпиталь и служить себе и служить. Несмотря на рапорт, я все же добился того, что где-то весной получил изолированную однокомнатную квартиру.

И началось у нас с Золушкой семейное счастье, омраченное моим половинчатым поведением. Ей уже не нужно было вставать рано утром. Я уходил на службу, она оставалась дома. Ремонтировать квартиру не нужно было. Необходимо просто было ее обставить. На подкурсы она не ходила. Тем не менее, когда мне была предоставлена путевка в очень хороший военный санаторий в Крыму, я поехал один.

Не буду описывать совершенно шикарные условия этого военного санатория, питание, палаты и пр. Тогда это был коммунизм: черная и красная икра, лучшие сорта сыров и колбас, отборные сорта винограда, фруктов и овощей. Вначале я был помещен в летний, но тоже шикарный корпус. Но мой сосед, немного постарше меня, решил улучшить наше проживание и добился того, что нас перевели в зимний корпус, находящийся в 30 метрах от берега моря. Здесь я убедился в пользе моногамии. Я спокойно себе отдыхал, иногда ходил на танцы, ездил на все экскурсии и, к сожалению, между завтраком и обедом на пляже играл в преферанс. Здесь мне пришлось несколько раз играть с асами. Но в принципе подобралась кампания примерно равных игроков. Мой же сосед был весьма сексуально озабоченным. В санатории был дефицит женщин. По крайней мере, ему найти себе даму не удалось. Он мотался по другим здравницам, приходил иногда далеко заполночь и не всегда в целости и сохранности. Самое интересное, что, не проявляя никакого интереса к женскому полу, я все-таки на танцах успехами у дам пользовался. Меня приглашали на голубой вальс и белое танго. Одна из них даже назначила мне свидание на следующий день на пляже. Я забыл об этом. Пришел на пляж и начал играть в преферанс. Когда она явилась, я извинился и сказал, что компанию разбивать не имею права. По поводу преферанса. Шулеров у нас на пляже не было, но больших любителей, хороших игроков и чрезмерно увлекающихся было достаточно. Узнать их было нетрудно по поперечным полосам на животе. Игра, как известно, идет сидя. На животе образуются складки. Живот загорает полосами. Так вот некоторые из них оставляли себе деньги на постель в поезде (проездной билет был у военных бесплатный), а остальные довольно быстро проигрывали. Потом они игру наблюдали со стороны. Подсказывать было нельзя, но после

Уехал я из санатория на несколько дней раньше. Не скажу, чтобы меня тянуло, но я должен был какое-то время побыть дома у мамы. Должен отметить, что той тяги ездить к родителям, которая у меня была в первые годы службы, уже не было. Меня скорее тянуло к Золушке. К маме я уже ездил из чувства долга. Тем не менее там она меня познакомила с Красавицей с целью, чтобы я на ней женился.

Сказать, чтобы ее красота произвела на меня большое впечатление, я не могу. Красавицей я ее здесь назвал, потому что она сама себя считала таковой. Что-то такое в ней привлекательное было, наверное, но я запомнил отрицательные моменты. Какая-то незавершенность форм. Не очень четко прописан рисунок губ. Какая-то нечеткость в рисунке глаз и что-то еще. Вначале я это замечал довольно слабо, потом меня это начало раздражать. Она оканчивала университет, географический факультет, была еврейкой и принадлежала к категории культурно-развлекательной труппы. Училась, чтобы получить высшее образование. Считала себя девушкой светской. Материально была состоятельная, как мне тогда казалось. У нее нашелся какой-то дядюшка в Америке, который и оказывал ей существенную помощь. Правильнее было бы назвать ее Вертушкой. Манеры у нее были прямо противоположными манерам Золушки. Если Золушка держалась незаметно, иногда даже старалась уйти в тень, то эта старалась быть на виду и корчила светскую даму.

Отпуск мой заканчивался, и я вскоре нарушил свою почти трехлетнюю истинную моногамию. Секс с ней мне не понравился, но разрядка, естественно, была. В сексе она вела свою игру, не улавливала, что происходит со мной. В эти самые минуты я называл ее именем Золушки. Но, по-видимому, у меня что-то получилось, потому что я в порыве чувств все-таки забыл, что я не с Золушкой. Кстати, девственницей она не была, но и большого опыта, по-моему, не было. По-моему, я был опытней. Мне она сказала, что я у нее второй. Внутренне я озлился, ибо думал, что далеко не второй. Вообще сколько женщин у меня ни было, я всегда был «вторым». Я уже решил, что лучше быть не знаю каким, но только не вторым. (Можно быть первым, хотя не стоит. Но самое плохое – это быть вторым. Здесь есть два варианта. Или женщина врет, что скорее всего. Еще хуже всего, когда это оказывается правдой. Тогда первый или еще не ушел из сердца, или оставил такую тяжелую память, что отношение к мужскому полу в принципе ухудшилось. При отсутствии самомнения понимаешь, что ты такой же, как и все другие, и все это говорится ради красного словца. Когда возникнет в вас разочарование, тогда о вас будут отзываться точно так же, как и о вашем предшественнике. То же верно по отношению к мужчинам. Только мужчины склонны не преуменьшать количество связей, а скорее преувеличивать их количество. Для мужчин того времени девственность подруги имела большое значение. Сейчас таковых мужчин становится меньше. Им я могу передать совет Франкла стремиться стать последним, а не первым. Впрочем, об этом я уже писал. Но это не только роман, но и учебное пособие. Так что повторы здесь уместны. Впрочем, бывают и исключения. – М.Л.)

Секс в связи с тем, что чисто технически и эмоционально задевал меня меньше, чем с Золушкой, продолжался еще больше. В конце концов, она, по-моему, меня с трудом выдерживала. Тем не менее я сделал ей предложение. Не пойму, что мною руководило. Вернулся я в свою часть в первых числах октября 1965 года. Я знал, что уже есть приказ о моем переводе на службу в Северокавказский военный округ в строевые части. Я забыл свои ключи от квартиры, когда вернулся в городок. Случайно встретил на улице Золушку. По тому, как я ее встретил, думаю, она все поняла. У меня начались сборы к переводу, и она попросила, чтобы я остался с ней на этот период. Мы были вместе, и мне было с ней хорошо. Но совесть меня мучила. И сейчас, когда пишу эти строки, чувствую себя подлецом. Писать тяжело. Я распродавал все вещи. Хотел было ей все оставить, но она отказалась. Потом она объяснила мне, что воспринимала это, как будто я от нее откупаюсь. С ней эти дни мне было хорошо, и я как бы забыл, что меня ждет, когда я приеду в Ростов. (Обычная ошибка людей, устраивающих свою личную жизнь. Правильней было бы проститься с одной, пожить одному, а потом уже что-то предпринимать. Кто-то из великих, сказал, что беды многих людей происходят от того, что они боятся две недели пожить в одиночку. – М.Л.)

Когда я прибыл в округ, понял, что сделал большую ошибку с этим переводом. Мне надо было прослужить еще год, просить специализацию по клинической дисциплине, а потом уже перейти на службу в хирургию, что было вполне реально. Так поступил мой друг. Он прошел специализацию по терапии, затем перевелся на службу в санаторий, где спокойно и дослужился до полковника. (Все выглядит вполне логично. Действительно, Вечный Принц дослужился бы до полковника в лучшем случае. Однако, скорее всего, он, при его

Прибыл я в штаб СКВО с безрадостным чувством. В конечном итоге направили меня на службу в дыру, которая находилась еще дальше от моего родного города. Уговорили они меня принять это назначение, пообещав вызвать потом на специализацию. Отношения с Золушкой я прекратил. Прибыл на место службы в казацкую станицу, которая находилась в тупике и еще дальше от Ростова, чем прежнее место службы. По сравнению с полигоном это была несусветная дыра, находящаяся в тупике с отвратительной железистой водой. И это вместо филиала Москвы. Съездил я в Т. Женился на Вертушке. Большой свадьбы не праздновали. После регистрации отметили это в нашей неизолированной квартире. Было человек 10. Уже точно не помню кто. Приезжали ее мать с братом. Довольно примитивные люди, а мама еще и глубоко верующая, что вызывало у меня раздражение. Помню, что у меня вдруг сорвался возглас: «А я-то чему радуюсь?». Гости разошлись довольно быстро. Мне в принципе стало неинтересно. К моей радости, отпуск на свадьбу быстро закончился, и я вернулся в часть. Вначале я знакомился со службой. Попал я в кадрированную дивизию, в зенитный полк.

Сейчас объясню, что это такое. В полку имеется первый состав офицеров, начиная от командира полка до командира роты. Командиров взводов нет, кроме того, имеется ядро Второго полка – командир части и командиры батальонов. Солдат имеется ровно на одну роту. В нашем случае была полностью развернута только одна батарея. Медицинская служба состояла из одного врача и фельдшера (сверхсрочница) и санинструктора – солдата срочной службы. Остальные были в резерве. Техника же была полностью на весь полк. Но я знал, кто из врачей и фельдшеров будет призван с гражданки на случай развертывания дивизии. Кроме того, я готовил документы и для второго полка. Все это выглядело как-то несерьезно. Работали мы все в основном только с документами. По документам эти люди продвигались. Так мой начальник медпункта получил бы повышение по службе, стал старшим врачом второго полка, а начальникам медпункта назначили бы другого. Все эти доктора преспокойно работали у себя по домам и не представляли себе, что они продвигаются по медицинской службе в армии. Этим занимались военкоматы, а нам присылали только сведения. Я поразился довольно умному распределению и организации нашей армии.

Но в силу своей добросовестности я пытался как-то уточнить судьбу тех, кто будет призван в полк мне в помощники на случай войны. Выяснилось, что мой «начальник медпункта» уже давно инвалид второй группы, а военкомат не имеет об этом никакого представления. Вообще, когда я попал в армию, я довольно быстро понял, что она в принципе нежизнеспособна и неповоротлива. Многие хорошие приказы, например, о том, чтобы все офицеры знали английский язык, управляли автомобилем, имели хорошую физическую подготовку и не были толстыми, систематически проходили повышение квалификации и пр., не выполнялись. Единственное, что только было систематическим это политучеба, как с солдатами, так и с офицерами. Кстати, наш полк изучал философию, а я как «дипломированный философ» сразу же стал там ее преподавать. Все-таки закончил философский факультет университета марксизма-ленинизма. Что-то у меня даже получалось. Прибыл я в часть уже после свадьбы где-то в ноябре 1965-го.

В это время я стал получать от Золушки письма типа того, что она просто хочет знать, что со мной, ни на что не претендует. Это на меня нагоняло тоску, ибо большой радости от жизни с женой я не получал. Где-то в январе ко мне на каникулы приехала Вертушка. Я на это время снял комнату в частном доме. Это было примерно так же, как на предыдущем месте службы. Там же произошел первый конфликт, который мне показал, что с такой женщиной жить нельзя. Не помню почему, но вдруг она мне отказала в сексе. Кажется, я не выполнил какую-то ее просьбу, связанную с материальными затратами. Я ей сказал, что это не основание для отказа и ведь мы же муж и жена, и я не в будуаре проститутки. Тогда она легла на спину и раздвинула ноги. Сексом заниматься мне моментально расхотелось. Тогда уже я крепко задумался, стоит ли мне с ней жить, и ответил на письмо Золушки. К этому времени меня вызвали на курсы усовершенствования в Ростов, о чем я ей сообщил. Золушка в это время была на побывке у своих родных. Мимо этого города я проезжал. Она меня встретила и села ко мне в купе, в котором я был один. Мы ни о чем не говорили, но нам было хорошо. Кстати, и секс был. В общем, отдохнул и телом, и душой.

1966 год. Кутерьма

Специализация шла по подготовке меня строевым врачом и практически мне ничего не давала для перехода на службу в госпиталь. Но и она внезапно оборвалась, по-моему, в марте. Меня срочно вызвали в часть. Я зашел на курсы повышения квалификации в одну из комнат. Голова у меня закружилась, и очнулся я уже на койке терапевтического отделения в госпитале. Давление у меня было 150/130. Это называется обезглавленная гипертония. Кроме того, выявили нарушение мозгового кровообращения и приписали строгий постельный режим. Помню, у меня скатилось одеяло на пол. Я попытался его поднять сам, но один из соседей по палате поднял его. Потом я узнал, что у него был лимфогранулематоз – заболевание абсолютно смертельное, но духом он не падал. По-видимому, его давно нет в живых, а я распереживался по своим пустякам. Свою ситуацию считал большой трагедией. До сих пор стыдно.

Врачи в госпитале мне сказали, что лежать надо около месяца, но вдруг дней через 10 меня неожиданно выписали. Проведывали меня мама и Вертушка порознь. Примерно на шестой день, когда мне еще не разрешали подниматься, она была у меня в палате. Получилось так, что все больные вышли, и мы остались одни, и она стала ласкать меня сексуальным образом. Меня

Итак, через 19 дней меня выписали, и «в разобранном виде» я поехал в часть, не зная, что меня там ждет. Прибыл я в Волгоград. Золушка меня встретила и очень хорошо сделала. Тогда у меня болело сердце. С ее помощью я добрался до волгоградского госпиталя, где мне сделали электрокардиограмму, которая показала предынфарктное состояние. Однако меня в госпитале не оставили. Сделали укол еще раз, проверили артериальное давление и отправили в часть. Золушка меня проводила, и в марте 1966-го я прибыл в часть.

Там я узнал, что дивизию нашу переводят в Среднюю Азию. Это было как раз после того, как китайцы что-то делали на нашей границе. Я был возмущён тем, что меня даже не предупредили об этом переводе. Я с собой не имел никаких зимних вещей, а был так слаб, что еле ноги волочил. Проводились какие-то сборы. Состояние мое все-таки кое-как улучшалось. О том, что нас переводят, я сообщил маме эзоповским языком (переводят туда, где мы были во время войны). Вертушка так ничего и не поняла. В марте нас погрузили в эшелоны. На месте остались только офицеры ядра второй дивизии и сверхсрочники, которые не хотели уезжать вместе с дивизией. Так что я увидел целесообразность кадрированных частей. Оставшееся ядро начинало формировать дивизию на прежнем месте.

Ехали мы эшелоном довольно долго. По-моему, дней десять. Запомнилось мне, как я на одной из станций в медпункте оперировал карбункул. Прошло вроде бы все без осложнений.

Прибыла наша дивизия в апреле в местечко между Алма-Атой и Фрунзе. А часть, которая стояла там, была передвинута ближе к границе. Мы же стали разворачиваться. Стали прибывать офицеры и солдаты, и началось черт-те что. Были всевозможные ЧП. Запомнилось, как одного солдата ранили в сердце, а два хирурга – наш прибывший и еще не уехавший – спорили о том, оперировать его или нет. Доспорились до того, что он минут через 20 умер. Зато не на операционном столе. Если бы они не спорили и рискнули, то вполне парня можно было спасти. Дел-то было всего на один шов. Но кровь вышла в перикард и сдавила сердце. Если бы я был смелее, то, может быть, и полез бы сам оперировать. Было бы как в кино. Наверное, карьера моя бы была после этого решена. (И зря он так думал. Все равно бы его оттерли, как это было уже тогда, когда он фактически организовал помощь после взрыва ракеты. – М.Л.) Прибыл я в Среднюю Азию «в разобранном виде», еле шевелил ноги. Начало прибывать молодое пополнение. Врачу полка работы прибавилось. Нас сразу стало много: было 150, стало в несколько раз больше. Итак, молодое пополнение размещалось в отдельном лагере, который находился в 5 км от расположения дивизии. Местность была холмистая. Автомобильная дорога окружная и извитая. Я решил потихоньку себя тренировать. Водитель ехал по дороге, а я в лагерь шел пешком прямо по холмам. Я и водитель видели друг друга. Как только у меня иссякали силы, так я ему махал. Он меня ждал. Я спускался с холмов, садился машину и на машине доезжал до лагеря. Дней через 15 я уже довольно бойко добирался до лагеря. Здоровье довольно быстро восстановилось.

Служба

Обстоятельства тогда меня вынудили сосредоточиться на службе. Обстановка действительно была сложная. Китайцы тогда все время нарушали границу. Кроме того, там жила и большая китайская диаспора. Я же по внешности не мог отличить казаха от узбека, китайца, киргиза или корейца. Правда, я не помню случаев, чтобы местное население нападало на военных. Тем не менее нас предупреждали, что такое возможно и что нам не стоит контактировать с местным населением. Но как убережешься от контактов?

Как-то я пошел в парикмахерскую. Стриг меня азиат. По тому разговору, который он вел со мной, держа бритву в руках, я понял, что он китаец. Он нахваливал Мао Дзедуна, я согласно кивал и поддакивал. По радио шла примитивная китайская пропаганда. Ее даже не глушили, да мы ее и не слушали. Служба у всех тогда была достаточно напряженная. Прибывало молодое пополнение. В основном солдаты. Офицеры стали прибывать только в августе и в основном выпускники военных училищ. Хочу напомнить, что нам недоставало только командиров взводов. Солдат же нам присылали из других частей. Нетрудно догадаться, что это были не самые лучшие солдаты.

Мы потихоньку обустраивались. Я уже имел достаточный опыт по предупреждению эпидемий. Мне он очень пригодился. Большинство офицерского состава, в том числе и врачи, уже подолгу служили в кадрированных частях и, если что и умели когда-то, то основательно подзабыли. Так что я был один из немногих, кто еще сохранил опыт работы с большим количеством людей. Я помню, что когда я прибыл в эту часть, то мне служба показалась курортом, но только расположенным в не очень престижном месте. Что значит обследовать 150 человек, когда раньше приходилось это делать с 1000! Меня увеличение личного состава не пугало, но мои коллеги растерялись.

Довольно быстро санитарное состояние гарнизона ухудшалось. И вот к нам приехал главный врач корпуса. Полковник небольшого роста, с тихим голосом и мертвой хваткой. Был он у нас всего неделю. Но за это время гарнизон преобразился. К нам он отнесся жестко, но по-дружески. Объяснил, что эпидемия и нас может не миновать, и посоветовал отнестись к работе как к работе на себя. Он еще и рассказал, как следует работать. Опишу его рекомендации. Может быть, они будут полезны молодежи, которая начинает работать и не только в медицине. Он советовал встать до подъема и пройтись по территории части. Тогда ты уже будешь четко представляешь, что тебе нужно делать. Кстати, когда я уже уволился из армии, я не изменил этой привычке. Я приходил за полчаса до пятиминутки в клинику, делал обход своих больных и уже знал, врут или не врут медсестры во время доклада. Больные уже были спокойны, ибо видели своего врача и сняли эмоциональное напряжение. К сожалению, большинство врачей этого не делает. А ведь больной до обхода практически не живет, а существует. Такой подход позволяет экономить лекарства.

Удалось ему все это сделать еще

Все это мне так понравилось, что я попросил его брать меня с собой и просто пришел в восторг от его методов работы и их результатов. Я даже не думал, что эпидемиологическая работа будет так интересна. Мне и в своей части удалось навести порядок. Авторитет мой поднялся достаточно высоко. В процессе инспектирования мы с ним сблизились, я рассказал ему о своих бедах и желании перейти на лечебную работу, и он пообещал мне содействие. На совещании с офицерским составом полка он дал мне хорошую характеристику и попросил не препятствовать моему желанию перейти на лечебную работу. После его отъезда службу мне было нести достаточно легко и интересно. Я научился отстаивать свои интересы. Довольно скоро меня временно назначили заместителем начальника госпиталя по лечебной работе. То есть уже в возрасте 28 лет я был на подполковничьей должности в звании старшего лейтенанта; но было в этом одно НО. Тогда я уже понял, что офицер должен выбирать карьеру, а не место службы. Следовательно, передо мной маячила перспектива остаться до конца службы в Туркестанском военном округе, ибо корпусной врач обещал сделать меня начальником госпиталя, а я все-таки мечтал о лечебной работе, да и разлука с мамой тоже еще угнетала. (Это ужасно, когда дети привязаны к родителям. Ни карьеры, ни семьи не получится. Недаром одной из своих миссий Иисус Христос считал разделение отца с сыном и матери с дочерью. Но ему это удавалось делать одним мановением руки. В реальной жизни даже после осознания добиться этого трудно. – М.Л.)

Тем не менее я обратил внимание, что потихоньку начинал проявлять интерес к службе. Разработал ряд довольно эффективных приемов управления. Потом они меня выручали. Так, если я сам инспектировал территорию, то делал замечания довольно мягко. Однако если мои подчиненные жаловались, что их не слушают, то тогда приходил на помощь я. Но это уже была гроза. Помню, как я пришел на пищеблок с топором и раскрошил несколько разделочных досок, которые были плохо вымыты. Правда, они, если честно говорить, уже были и так негодные.

В общем, мои помощники были «звери», а я «человек». Но зато мне не приходилось часто делать санитарные обходы. Рвение моих помощников срочной службы я подогревал еще и тем, что если у нас все пройдет без эпидемий, то все они съездят в отпуск. Вот они и старались. Авторитет мой рос еще и в результате других действий. Прежде всего по возможности я «прикрывал» некоторых солдат, не докладывая начальству, когда рану они получили в драке, а говорил, что удалим им доброкачественную опухоль.

Я стал более внимательно изучать устав внутренней службы. Это помогло мне поставить себя как следует и среди руководства полка. Тем более мой ранг был достаточно высок – это ранг помощника командира, хотя я подчиняться должен был его заместителю по тылу. Был такой случай, когда командир полка взял для каких-то нужд без моего ведома мою машину вместе с водителем. Я пошел к нему на прием и попросил номер приказа, по которому меня уже сняли с должности. На лице у командира возникло выражение удивления. Я ему показал соответствующую статью устава, где черным по белому было написано, что обычно все это нужно делать через непосредственного начальника, если он находится на службе. Правильно было бы, если бы командир полка вызвал меня и дал мне распоряжение отправить мою машину с водителем в распоряжение другого офицера. Командир сказал мне, что это самодеятельность начальника автомобильной службы и что он сделает ему соответствующее внушение. (Вот она, психологическая ригидность. Ну и перестройся. Беда человека с жесткими планами заключается в том, что он как снаряд летит к строго определенной цели даже тогда, когда выясняется, что эту цель, собственно, и поражать не следует, что есть другие, может быть, более интересные виды деятельности. Ведь по сути дела лечебная работа – постоянная работа на свалке общества. Ведь болеют в основном неблагополучные, не очень мудрые люди. Мудрый человек заботится о своем здоровье и, как правило, не заболевает, ибо занимается профилактикой, выполняет эпидемиологические и гигиенические правила. Эпидемиологическая и гигиеническая работа гораздо благороднее, ибо сохраняет здоровье многих, предупреждает болезни, а лечебная работа спасает единицы, которые ослаблены изначально, раз они подхватили заразу. Видите, что происходит, когда человек не видит всего и взгляд его устремлен строго в одну сторону. – М.Л.)

Так вот что я сделал. Я попросил маму, чтобы она написала в министерство с просьбой о переводе меня в Северокавказский военный округ так как она очень больна. Все это было подтверждено соответствующими документами. Я же в это время продолжал служить. В свободное время я иногда ходил оперировать.

Жили мы тогда в офицерском общежитии. Ранее там стоял полк. Но уже тогда начинали строить дома. В комнате жило по семь-восемь человек. По вечерам играли в преферанс. Проигравшие покупали водку, а выигравшие закуску. Так что выпивали мы тогда изрядно, но до положения риз допивались немногие. Задним числом я теперь понимаю, что многие из них были уже алкоголиками. Думаю, что такая участь, не исключено, ждала и меня, ибо я, как и многие, ждал окончания службы, чтобы пойти играть в преферанс, а может быть, чтобы выпить. Пил я вровень со всеми, но не помню, чтобы это как-то отражалось на моем поведении. Часто предпочитал преферанс танцам и походам в кино. (С точки зрения нарколога, Вечный Принц приближался уже к первой стадии алкоголизма. Так, уже можно отметить рост толерантности и психологическое влечение, а

В Доме офицеров бывали танцы, кино и концерты. Первое время в гарнизоне врачей было мало. По-моему, всего 5 человек. При этом кто-то еще был в командировке. Поэтому мы всегда ставили в известность дежурного по полку и по дивизии, где мы находимся. А если шли на концерт, то говорили, в каком ряду и на каком месте сидим. Обычно садились на крайнее кресло, чтобы нас легче было найти. Танцы, как и на прежнем месте службы, были местом поиска временных сексуальных партнерш со стороны мужчин и поиска женихов со стороны женщин. Меня тогда танцы особенно не интересовали. В то же время выявилась моя бытовая беспомощность.

Офицеры, видевшие, как я стираю, глажу и прочее, без насмешек (понимали, что над врачом опасно смеяться) научили меня все это делать. По крайней мере, я хотя бы знаю, как это делается. Офицеры все жили в плохих условиях, но друг к другу относились хорошо. Не замечал я и признаков национальной дискриминации. Да и что они мне могли сказать. Я ведь тоже служил в той же довольно глухой дыре. Так же не имел квартиры и терпел все лишения. Справедливости ради следует сказать, что в этом округе это место было не самое плохое. (Обратите внимание на такой факт. Вечный Принц старался приблизиться к Т., а отдалялся от него все дальше и дальше. Дорогие мои читатели, беспокойтесь о деле, а не о месте жительства. Станьте королями и будете жить в столице. – М.Л.)

Просто впечатления

Теперь я понимаю, что то, что я считал лишением, и есть самое лучшее время моей жизни. Без армии, а армию без Средней Азии мне трудно себе представить свою жизнь. Ведь то, что имеют теперь мои друзья, имею и я. А то, что я пережил, то они не пережили. Если бы только в эти переживания не вмешивались мои невротические чувства и не отравляли их, я бы от жизни получил больше наслаждений, чем те, кто устроился благополучно. Собственно, в момент переживаний и действий я и наслаждался, забывая о своей «злосчастной судьбе». Все эти невротические штучки возникали, когда я оставался с самим собой и жутко себя «жалел». Главное, никто из моих сослуживцев этих переживаний не понял бы. Но они отнимали силы, и, думаю, мешали жить, портили здоровье. Давление у меня все-таки подскакивало.

Прежде всего впечатления о природе Средней Азии. Точнее, о том, что мне пришлось пережить. Вскоре после нашего приезда началась буйная весна. Такого буйства у нас на Северном Кавказе я не видел. Как-то по службе мне пришлось весной поехать в Алма-Ату. Наша часть находилась в предгорье. Когда мы выезжали на равнину, то я вдруг увидел в степи, сколько охватывал глаз, пожар. Мне быстро разъяснили, что это цветет степь. Это были цветы мака. Вот в этом «пожаре» мы и ехали пару сотен километров. Вблизи мы видели, конечно, цветы всех цветов радуги. Но когда взгляд обращался вдаль, то ничего, кроме красного, видно не было. Вскоре потом все это выгорело. Когда я по этой дороге ехал уже позже, все вокруг было желтым.

Не буду подробно описывать впечатления об Алма-Ате и Фрунзе. Многие видные писатели рассказывали об этих городах. Это города все в зелени и арыках. Особое впечатление произвел на меня вид на Заилийский Алатау. Я как раз тогда обследовался в госпитале. Где-то вдали я видел совершенно правильную небольшую, заросшую зеленью маленькую пирамиду. Еще дальше виднелись горы, вершины которых были в снегу. Помню, как я мечтательно соседям по палате сказал, что хорошо бы жить возле этих гор и каждое утро взбегать на эту миниатюрную игрушечную горку вместо утренней зарядки. Я думал, что там не более 500–600 м. Мне же сказали, что высота этой «горки» приближается к 4 км, а вершины там неприступные.

Когда началась весна, военнослужащие начали привозить зеленый лук. Оказывается, чуть дальше в горах он растет большими зарослями. Зелень его несколько жестковатая, но вначале я даже этого не заметил.

Еще один интересный случай я наблюдал. Я его хорошо запомнил. Даже дату. Было это девятого мая, а на цветущие яблони выпал снег большими хлопьями. Запомнились мне некоторые особенности среднеазиатской кухни: шашлык из мяса, а не из жил, как давали его на северокавказских курортах, лагман, манты и еще что-то. Нечто подобное я недавно видел в Вене. Конечно же, заказал, но это уже было совсем не то.

Там же мне по медицинским делам приходилось побывать в предгорном ауле, который выращивал мак для медицинских целей. С проблемой наркомании я тогда знаком не был. Оценку этого явления могу дать только сейчас. Тогда же мне сказали, что все жители этой деревни – наркоманы. Я как-то все это не очень оценил, ибо не знал состояния проблемы.

Личная жизнь

Уезжая в Среднюю Азию, я сообщил Золушке, что собираюсь связать свою жизнь с нею. Перед отъездом мне удалось заехать к ней. К этому времени она уже жила в отдельной комнатке общежития. В комнате у нее была только вода. Все остальные удобства были коммунальные. Этим она была очень довольна, и заботы о комнате как-то скрашивали ей грусть нашего расставания. Она меня ни в чем не упрекала. С ней я вел активную переписку. Даже высылал, как потом оказалось, совершенно ненужные ей подарки. Она говорила, что ей это было все равно приятно.

В июне, когда моя Вертушка окончила институт, я написал, что жить с ней я не буду, не объясняя причины. И там уже подал на развод. Разводить нас должны были на месте ответчика, т. е. в Т. На мой перевод я особенно не надеялся и попросил отправить меня в госпиталь на обследование на предмет увольнения в запас. До этого у меня уже было несколько стационирований. Поехал я на обследование в Алма-Ату. Там пролежал около месяца. Так вот, Вертушка по собственной инициативе явилась в часть, а затем приехала в госпиталь. Я оставался непреклонным. Она уехала ни с чем.

В Алма-Атинском госпитале сделали заключение, что мне необходимо обследование в окружном госпитале. Выписали с диагнозом: гипертоническая болезнь 1-й стадии, а с таким диагнозом офицеры обычно служат. Вопрос об увольнении решается индивидуально. Я вернулся в часть. В госпиталь меня должны были направить

Золушка в это время готовилась поступать в медицинский институт, что она и сделала. Правда, зачисление ей далось с трудом. Сдала она на все четверки. Но еще около месяца ее не зачисляли. Потом она добилась приема у ректора, который и зачислил ее на первый курс Астраханского медицинского института.

В сентябре эпидемия закончилась. Вначале я отправил в отпуск своего фельдшера, а потом в конце сентября поехал в Т. с заездом на дня два к Золушке. В Т. состоялся суд. Вертушка была против расторжения брака. Я причин не разъяснял. Сказал, что просто не могу с ней ужиться. Судья дал нам испытательный срок 3 месяца. Вертушка ликовала. Но я с ней сухо простился и сказал, что встретимся через 3 месяца. Дней через 10 я получил от ее брата письмо с грубыми угрозами в мой адрес за то, что я так плохо обошелся с сестрой. Честно говоря, ничего она не проиграла. Я прикрыл ее грех. Тогда еще не девственницам замуж было трудно выйти. Да и в материальном плане в ее сторону тоже неплохо пошло, а в университете она как жена офицера получила свободный диплом.

Я ей сообщил об этом письме. Она мне сказала, что брат ее действительно может меня избить. Это письмо еще раз утвердило меня в правильности моего решения, хотя просто отсутствие чувств является тоже достаточной причиной для развода. Тогда я ей сказал, что если брат это собирается сделать, то пусть подкрадется сзади и без предупреждения меня убивает, потому что если я его увижу, то сразу же постараюсь убить. В качестве оправдания у меня есть его письмо с угрозами. Драться я не могу. Но я попрошу, чтобы мне в части разрешили носить все время при себе табельное оружие. Из него я и буду его убивать. Конечно, я блефовал. Никто бы не дал мне оружия, чтобы носить его просто так. Да и я сам как черт ладана боялся ношения оружия, что иногда в Средней Азии приходилось делать. Но на нее, по-моему, это произвело впечатление. Больше угроз не было.

Сразу же пошел на прием к судье и показал ей это письмо. Она без разговоров тут же мне оформила развод, о чем я сообщил своей Вертушке. Больше о ней я ничего не слышал. Через несколько месяцев я видел ее как-то случайно с каким-то бородатым парнем в аэропорту и еще раз, уже лет через 7, зашел в трамвай и встретил ее. Она тут же на остановке и вышла. Сомневаюсь, что ей нужно было выходить. Так закончилась моя «семейная жизнь». В сердце к ней у меня ничего не осталось, только в памяти, хотя дело дошло даже до оформления брака. А вот муки совести и ощущение, что ты подлец, потом долго меня мучили. Да, мучает это и сейчас, хотя, строго говоря, никого я не насиловал, да и Золушка отпустила мне все мои грехи. «Это ведь был мой выбор», – говорила она. Тогда как о некоторых помнится больше, хотя кроме юношеских чувств больше ничего не было. Впрочем, все эти девицы были поводом. На них выливалось мое чувство. Что они собой представляют на самом деле, я не знаю. Я в них видел свои проекции, свои тени, которые отбрасывал на них. (Здесь мы наблюдаем типичное явление психологической защиты, описываемое как проекция. Внутри у человека в его душе складывается какой-то образ. Реальный человек может отдаленно едва напоминать этот образ. Так что в большинстве случаев мы общаемся не с другими людьми, а с собственными невротическими образованиями. Если бы этого не было, Вечный Принц женился бы на Золушке уже в 1963 году. Но он ее не видел. Он видел в ней стереотип. Поэтому и избегал ее. Нужно было через все это пройти, чтобы понять, что она любит его, а не гоняется за ним, хотя, конечно, хотела бы выйти за него замуж. Она его любила таким, какой он есть, и, несмотря на его художества, продолжала его любить, может быть, на свое горе. Меня очень интересует такая проблема. Почему люди слишком долго встречаются, а потом выясняется, что их брак счастливый. Зачем такая трата времени? Ведь среди счастливых семей чащечащечаще период встреч почти равен нулю. Да и у Золушки, и Вечного Принца период традиционных встреч с только объятиями и поцелуями был нулевым. А вот гражданский брак у них затянулся. Правда, они были два года знакомы. Она осознавала, что его любит, а он к ней хорошо относился. Это хорошее отношение вылилось в то, что он не пытался удовлетворять свои сексуальные потребности с нею, а старался встречаться с такими женщинами, которых вполне морально можно было бы бросить. Интересно, а если бы он в тот вечер не выпил, пошел бы он с ней на сближение? Может быть, что и нет. Вот и рассуждай теперь о вреде алкоголя. – М.Л.)

Увольнение из армии

Когда я прибыл после отпуска в часть, был уже приказ о моем переводе в военный округ по месту жительства матери. Я стал готовиться к отъезду. Имущества у меня было всего на 70 кг и денег около 600 руб. Самое ценное в этом имуществе были книги и ковер, который стоил 120 руб. Купил его я по государственной цене. Стоил он тогда на черном рынке намного дороже. Имущество я сдал в багаж. На пути заехал к Золушке в Астрахань. Она уже там с остервенением училась.

Где-то в ноябре я прибыл в округ с опозданием на два или три дня. Попробовали было меня пожурить. Я предложил подать на меня в суд. Они и успокоились. Я поставил вопрос о направлении меня в госпиталь. Рассказал, что, хотя формальной специализации у меня нет, но я много оперировал. Они направили меня в госпиталь. Работал я там недели две. Давали мне оперировать кое-что. Заполнял я истории болезни. Мне кажется, что у меня получалось неплохо. Что касается операционной техники, то претензий ко мне не могло быть. Все-таки я делал очень сложные операции, правда, на собаках. Я смотрел, как оперируют хирурги окружного госпиталя, и думал, что у меня ведь не хуже получается. Затем

Я был стационирован в терапевтическое отделение госпиталя где-то в конце 1966 года. Не буду описывать подробностей своего пребывания в госпитале. Скажу только, что когда меня обследовал психиатр, он сделал заключение, что у меня вялый интеллект. Потом мы уже с ним встречались на пути психиатрическом. Меня он не узнал. Вялый интеллект, скорее всего, был у него. Комиссовали меня по двум статьям: 8-й (тогда это был невроз) и 30-й (гипертоническая болезнь) с заключением «негоден в мирное время, ограниченно годен в военное время». Думаю, что уволили они меня просто потому, что поняли, что все равно служить я не буду. Ведь за последние два года я несколько раз лечился в стационарах. И к суду привлечь не могут. Все-таки почти шесть лет я отслужил. И служба у меня была безупречной.

На прощанье меня вызвал к себе генерал, начальник медслужбы округа, и упрекнул меня в том, что я увольняюсь. Мог бы и служить. Сказал, что когда я стану профессором, то и не поздороваюсь со старым генералом. На что я ему ответил, что я человек вежливый и если встречу, то поздороваюсь. Он мне что-то еще говорил по поводу того, что и в армии всего можно было бы достигнуть. Я сказал, что, может быть, кто-то мог бы, но не я. Ведь я добился разговора с ним только потому, что стал отказываться от службы. Я спросил почему, когда я служил хорошо, никто из начальников мною не интересовался. И как только я стал подавать всякие рапорты, так сразу же меня стали повышать по службе. И зачем сейчас проводить этот бесполезный разговор. Если он имеет что-то, что может мне предложить, все можно повернуть вспять, тогда продолжим разговор. На этом и простились.

Потом я еще долго ждал, когда придут документы об увольнении, и, по-моему, последний месяц уже получал только за звание. Когда меня все-таки уволили, у меня опять начались сомнения, стоит ли мне жениться на Золушке. В общем, я еще умудрился помотать ей нервы, что меня тоже не очень хорошо характеризует. Да и себе я жизнь тоже портил своими идиотскими переживаниями. В общем, получилось как в той сказке, где орел спасал нашего героя, вынося его на себе из подземелья. Орел это сделал в благодарность, что наш герой его не застрелил, хотя два раза в него целился. Так вот, орел набрал высоту и сбросил его с себя, но не позволил ему разбиться о землю и подхватил опять к себе на крыло. Так сделал он два раза, чтобы наш герой понял, какие чувства испытал орел, когда в него два раза целились. Вот и я тем же занимался.

1966 год можно считать окончанием моей военной службы. Хотя формально приказ о моем увольнении был подписан 7 февраля, фактически я уже настроился на гражданскую жизнь.

Заключение

Закончился очень важный период в жизни Венного Принца. Он попробовал себя впервые на самостоятельной работе, почти в нее втянулся. Более того, получил два повышения. Он нашел свою любовь. Но посмотрите, как он воспользовался своей победой. Из армии, где он уже был на подполковничьей должности с перспективой стать начальником госпиталя, он ушел, хотя его всяческим образом удерживали. Он сам изломал себе карьеру. Да будет вам известно, дорогой мой читатель, что после окончания аспирантуры и защиты кандидатской диссертации многие бывают счастливы, когда становятся заместителями главных врачей, а тем более главными врачами. Ведь у руководителей гораздо больше возможности защитить диссертацию. Черновую работу для главного врача кто-нибудь бы сделал. А ему досталась бы чисто интеллектуальная работа. Он фактически сам пошел на понижение. Я уже не говорю, о том, что бытовые проблемы у него были всегда решены. Описывая свою жизнь, совсем не обратил внимания на преимущества жизни в армии. Во-первых, это неплохое по тем временам материальное обеспечение, своевременное получение жилья, почти бесплатное питание и одежда. Никогда не возникало проблем, которые бывают на гражданке, где человек предоставлен сам себе. Для решения бытовых вопросов в его распоряжении всегда была служебная машина и солдаты, которые охотно проводили ремонт в квартире, грузили вещи и пр. Да, он не жил в столице. Но служил в престижных гарнизонах, куда приезжали артисты, были кинотеатры, где фильмы шли как в московских кинотеатрах. В магазинах снабжение было такое, как в Москве и Ленинграде того периода. За хорошие вещи не нужно было переплачивать. В гарнизонах не было воровства, бандитизма и пр. Великолепная социальная защита на тот период времени. Кроме того, было также великолепное снабжение медикаментами. Приказы там все-таки выполнялись. Нужно было только проявлять определенную настойчивость. Несмотря на самодурство командиров, они не могли своего офицера снять с должности, уменьшить ему зарплату, лишить прочих льгот. То есть и условия для работы хорошие.

Нетрудно понять, что на гражданке у него начнутся вскоре те же проблемы. И они связаны не с внешними условиями, а с его сценарием раболепствующего тирана. Более чем уверен, что вскоре он начнет идеализировать армию.

Глава седьмая. Работа в клинике, или Лягушка на кочке

Устройство на работу

Где-то в январе 1967 года я уже начал искать себе работу. Я проведывал своих однокурсников, которые были устроены совсем неплохо. Ходил я устраиваться на работу в военной форме. И где-то делал это с удовольствием. Когда я был на службе, то в каждый удобный момент переодевался в гражданское. Теперь я с удовольствием носил военную форму. Оказалось, что устроиться на работу так, как тебе хочется, не так просто. Кроме того, передо мной стояла проблема выбора. Как-то я решил, что хирургией мне заниматься уже не стоит. Здоровье не то. Стоит мне пойти на лабораторную работу или в аспирантуру. Вот какие были мои мысли. А теперь о

Я зашел на кафедру оперативной хирургии. Там еще работала моя научный руководитель. Встретила она меня приветливо. Но заведующий кафедрой был другой. На кафедре уже активно клепались диссертации по пластике органов искусственными и естественными тканями. Был шаблон. «Пластика толстого кишечника нейлоном». Менялись только названия ткани и пластического материала. Текст диссертации повторялся чуть ли не слово в слово. Вот там я и хотел пристроиться.

Моя однокурсница (мы ее прозвали Детсадом) познакомила с директором онкологического института. Он неодобрительно посмотрел на меня: «Холостой и красивый. Девочек будет только портить». Документы я туда подал, а работу искать продолжал. На всякий случай пошел в облздрав. Там меня сразу же захотели отправить на село. Но закон был на моей стороне. Получил я направление в горздрав, но так им и не воспользовался.

Я продолжал искать теоретическую работу. Заходил в два научно-исследовательских института гигиенической направленности и даже в противочумный институт. Везде получал отказ. Другая моя однокурсница привела меня к заведующему кафедрой патологической анатомии. Она уже была кандидатом наук и работала там ассистентом. Честно говоря, всем устроенным моим однокурсникам я дико завидовал и одновременно испытывал к ним чувство благодарности, ибо все они встречали меня приветливо и конкретно хотели мне помочь. И действительно, когда они меня приводили к своим руководителям, те мне уже не отказывали. Так было и на кафедре патологической анатомии. Я подал заявление для поступления в ординатуру.

Однако и онкологический институт, и патанатомия были делом далекой и туманной перспективы (сентябрь 1967), а на дворе только заканчивалась зима. Кроме того, там необходимо было утверждение Москвы. А у меня уже был опыт, когда меня не утвердили при подаче документов в адъюнктуру. Даже просто не приняли для рассмотрения мои документы, хотя у меня уже были сданы кандидатские экзамены. Отписка была та, что мал стаж работы по специальности, хотя по закону и правилу его было достаточно. На этот раз, несмотря на горький опыт, документы я подал и в онкологический институт, и на кафедру патологической анатомии.

Помню, что безделье меня уже начинало утомлять. Я от нечего делать продолжал проведывать своих однокурсников, которые работали на кафедрах, меня в принципе не интересующие. В частности, я периодически заходил к Юмористу и Артисту на кафедру психиатрии. Когда я им высказал свои переживания, они предложили мне стать заведующим клинической лабораторией клиники психиатрии и познакомили меня с заведующим кафедрой Профессором (так я теперь буду его называть), который произвел на меня очень большое впечатление деловым подходом и целеустремленностью.

От ребят я узнал, что на кафедре он недавно. Года три. Тогда ему было 55 лет. Он был одногодком моего отца. Прибыл он из сибирского города. Мечтал создать школу. Подбирал мужчин, желательно холостых. Они мне и посоветовали назваться холостяком, тем более что по документам я и был холостяком. Я получил чистый паспорт, где уже не было отметок о браке.

Профессор обрисовал суть проблемы, спросил, женат ли я. Когда он узнал, что я холостяк, то очень обрадовался. Сказал, что такие люди могут работать по 12 часов в день. Дал он мне задание написать реферат о стрессе страниц на 19. На этой кафедре работал ассистентом и мой сосед Акробат, который учил меня делать склепку. Правда, он отказался меня характеризовать и рекомендовать, так как близких отношений со мной у него не было. Я помню, что тогда обиделся, хотя сейчас понимаю, что он поступил искренне, так как отвечал за свою рекомендацию. А общался он со мной лет 15 назад, когда тренировал нас на перекладине. И действительно, что он мог сказать обо мне как о работнике. Среди ребят, которые у него тренировались, я был не самым лучшим. Для меня контакт с ним был событием, а я для него был одним из многих. Тем не менее он даже снабдил меня литературой для написания реферата. Недели две я писал реферат и к назначенному сроку явился (не помню уже дату и час, но запомнил, что мне нужно было прийти Х апреля, У часов 17 мин. Я поразился такой точности. Ну прямо армия.) Принял он меня, конечно, позже, но я тогда не обратил на это внимания.

В конце апреля я был зачислен в штат с необходимостью выйти на работу 3 мая 1967 года. Я едва уложился в 3 месяца, которые даются офицеру для трудоустройства на гражданской жизни, чтобы не прерывался стаж. Уже тогда все люди думали о пенсии. В моменты поисков работы при неудачах я уже думал о том, что зря уволился из армии. (Надо сказать, что жизнь при социализме была устроена с полной определенностью. После окончания института человек поступал на производство. Его помещали в общежитие, когда он женился, ему давали комнату в малосемейном общежитии. Лет через 15 он получал 2–3-комнатную квартиру. К этому времени подрастали дети, которые желали скорой смерти своим родителям на неосознаваемом уровне, чтобы быстрее овладеть этой квартирой. Врачам, учителям было и того хуже, так как больницы и школы кооперативов не строили. Вот и пожалеешь, что ушел из такого детского сада, как армия, где на пенсию уходишь на 15 лет раньше, и размер ее больше, и квартиры дают довольно быстро. Но, зная личностный комплекс, можно было предположить, что, перейдя на гражданку, ВП начнет идеализировать армию. – М.Л.)

Прелести коммунального рая и начало работы

Жил я тогда у матери в 2-комнатной трамвайчиком коммунальной квартире на 4-м этаже. Было там еще две комнаты. В одной жила парочка – муж (шофер) и жена (санитарка) в возрасте моей мамы. Муж пил и бил свою жену. Во второй комнате жила семья учителей, людей довольно низкого культурного уровня. Помню, что он преподавал историю, но вид у него был слесаря, а язык довольно бедный. Кроме того, он любил выпивать. Жена, страдающая эпилепсией, со свойственной этой болезни обстоятельностью мышления, преподавала в младших классах. С ними были их дочь и престарелая мать жены. Последняя тоже не прочь была выпить. Вместе с мамой жила ее старшая сестра, у которой лет пять назад умер муж. Когда папа умер в 1964 году, ее сестра (моя тетя) продала свой дом и переехала жить к матери. Деньги на кооперативную квартиру у нее были, но она не хотела жить одна.

Тетя моя была весьма колоритной фигурой. В молодости она была просто красавицей. Единственным недостатком в ее внешности был маленький рост. Она неплохо пела. Отличалась истерическими чертами характера. В свое время ее

В общем, вернулся я на Родину. С большим трудом мне удалось выбить свою военную льготу на квартиру. В июне Золушка окончила первый курс Астраханского мединститута и переехала к нам. 27 июля мы зарегистрировались. Итак, нас стало четверо. Мама с тетей стали жить в проходной комнате. Мне удалось Золушку перевести в наш институт.

Но вернемся ко мне на работу. Как мне сказал заведующий кафедрой, будущая моя должность была еще занята, так как заведующая лабораторией должна была еще поработать несколько месяцев. Для того чтобы мне не ждать и быть хотя бы формально трудоустроенным, мне предложено было оформиться на полставки ординатора клиники, взять для ведения несколько несложных больных. Половину рабочего времени вести больных, а половину обучаться лабораторному делу. А обучать меня будет Заведующая, которая собирается уходить на пенсию.

Я по своей наивности зачислился на должность ординатора, взял для ведения нескольких больных и по утрам ходил к ней учиться делать анализы крови, т. е. подсчет формулы крови. Все остальные анализы делали лаборанты со средним образованием. Примерно через неделю я разобрался, в чем дело. Оказывается, теперешняя Заведующая лабораторией уходила из клиники не по собственной воле. Профессор уже давно искал лаборанта. С моим появлением у нее начались сердечные приступы, и я решил уволиться. У меня была беседа с Профессором. Он мне сказал, что он ведь все равно ее уволит. Я же ему ответил, что не хочу быть палачом. Кроме того, не исключено, что я поступлю в ординатуру. Я еще молодой, найду себе место. Работать в Коллективе при таком положении вещей мне будет не с руки. Тогда он предложил остаться ординатором. Проработать все лето, а потом уже решить свою судьбу. А подготовку лаборанта он организовал мне в другой клинике. Я еще несколько дней поучился в лаборатории, а потом больных стало много, да меня и клиническая жизнь засосала, и я перестал учиться лабораторному делу. А окончательно судьбу мою будут решать в сентябре. В июне я узнал, что ученый совет рекомендовал зачислить меня в ординатуру по патологической анатомии.

Но… К этому времени я влюбился в психиатрию. Один из моих больных вышел из психоза. Это на меня произвело столь сильное впечатление, какое не производило излечение больного от аппендицита. Заслуги в этом, конечно, моей не было, но я пришел в неописуемый восторг, наблюдая превращение сумасшедшего человека в нормального. И я уже с содроганием думал о том, что осенью мне придется переходить на патологическую анатомию. Два месяца, май-июнь, вся клиника работала в полном составе. Шли конференции, в которых я мало что понимал и как бы со стороны смотрел на ожесточенные споры или на совершенно неописуемую увлеченность психиатров обсуждениями больных. Я считал, что смысла в этих спорах нет. Ну какая разница, какой ему поставят диагноз, все равно же псих ненормальный. Перезнакомился со всеми врачами клиники. В июне я даже устроил свой день рождения у себя дома. Было довольно весело.

Формально первые два месяца я был холостяком, и вокруг меня начался крутеж как холостых женщин, так и замужних. С некоторыми у меня начали складываться дружеские и более чем дружеские (с некоторыми женщинами) отношения. Но Золушка от этого сравнения только выигрывала. Интеллигенция женского пола отличалась каким-то студнеобразным телом, отсутствием гибкости и утомляемостью. Получалось, что я давал все, а не получал ничего. Невольно перебрав все возможные варианты, я еще раз понял, что лучше Золушки нет и быть не может как в нравственном, так и в физическом плане. Так моя жизнь после короткого периода полигамии снова стала воистину моногамной. Я и не думал ни о ком другом.

Комментарий: О моногамии и морали психотерапевта

Истинная длительная моногамия, когда ты даже не представляешь себе, что можешь заниматься сексом, кроме как со своим сексуальным партнером, вещь крайне редкая. Но в иные моменты на несколько дней или месяцев она случается.

Те же, у кого эти периоды длятся несколько лет, потом уже не могут жить в полигамии, настолько им полигамия неинтересна. Нет, они могут сменить сексуального партнера, но у них не будет сразу нескольких. Естественно, истинная моногамия возможна только тогда, когда сексуальные отношения полностью удовлетворяют партнеров. Если этого удовлетворения нет, то обязательно начинаешь о ком-то мечтать примерно так же, как ты мечтаешь о еде, если голоден или если пища неполноценная.

Все те, кто испытал состояние моногамного существования, подтверждают, что это самое радостное время в жизни. Ты спокойно себе работаешь и видишь в своих партнерах противоположного пола только сотрудников. Не строишь никаких фантазий, не пытаешься ухаживать, делать подарки или попасть в постель. Кроме того, что это вполне морально, это в первую очередь выгодно экономически и сохраняет здоровье.

Факты верности своему партнеру встретить еще можно, но истинной моногамией нередко там и не пахнет. Я часто привожу такой пример. Одна женщина, высказывая свое неприязненное отношение к супругу, с которым прожила лет 30, сказала, что если бы не ее порядочность, то она ему могла бы изменить тысячу раз. Прав был Христос, когда за грех считал прелюбодеяние в душе своей. Мало радости жить с человеком, который тебе сохраняет верность только потому, что он порядочен!

Но есть ряд профессий, где истинная моногамия является необходимым условием для успешной профессиональной деятельности. Прежде всего это профессия психотерапевта личностно-ориентированного направления. При контакте больного с психотерапевтом наблюдается явление переноса, т. е. больной видит в своем враче то мать, то отца, то своего сексуального партнера. В последнем случае, если психотерапевт живет в моногамии и, следовательно, не имеет сексуальных проблем, он сможет спокойно работать с пациентом

То же самое относится и к профессии преподавателя. Не может быть хорошим преподаватель, не осознающий и не умеющий решать свои сексуальные проблемы без привлечения в сексуальные партнеры своих учениц или учеников.

Обо всем этом более подробно я писал в книге «Секс в семье и на работе». В общем, Венный Принц в то время по своим моральным качествам не был бы принят в Европейскую психотерапевтическую ассоциацию.

Хочу высказать свою точку зрения на этот счет. Я полагаю, что если психотерапевт строит сексуальные фантазии или пытается заниматься сексом со своими пациентами, то у него есть какие-то нерешенные невротические проблемы. Нужно прекратить заниматься личностной коррекцией своих пациентов и идти лечиться. Конечно, пациент(-ка), может быть, в чем-то и превосходит твоего сексуального партнера. Да, машина «Мерседес» лучше «Жигулей». Но ведь у тебя исправные «Жигули» дома, а перед тобой поломанный «Мерседес». Ни один хороший механик не будет ездить на поломанной машине. Она даже привлекать его не будет. Другое дело, когда ты вылечил свою пациентку, и ваши отношения «врач-больной» прекратились. Пациент(-ка) уже не зависит от тебя. Тогда уже как сложится. Практика показывает, что при таком подходе вылечившийся пациент теряет интерес к своему врачу вообще и как к сексуальному партнеру, в частности. Но категорически не допускать в таких случаях сексуальные отношения – значит, не верить, что невроз излечимое заболевание.

Первые впечатления от начала работы

Первым моим учителем в психиатрии был Акробат. Вот судьба. Он же ведь учил меня и склепку делать. Кое-что в психиатрии за первые два месяца я научился делать.

Потом начался отпускной период. Состав мужского отделения, в котором я работал один (30 больных) стал облегченным. Были в основном дефектные шизофреники и больные алкоголизмом, которые уже раньше лечились в других психиатрических стационарах и с большим трудом попавшие в клинику. Кроме меня в это время работала ее Заведующая клиникой, с которой мы пришли на работу практически в один день. Вот она меня как старший товарищ и опекала все лето. Тогда было в клинике два отделения женское и мужское. Надо сказать, лечение алкоголиков меня увлекло. Это было, как мне казалось, нетрудно. Нужно было провести с ними душещипательную беседу о вреде алкоголя и о том, какие они подонки, потом выработать условный рвотный рефлекс на алкоголь, а потом назначить тетурам – лекарство, несовместимое с приемом алкоголя. Особенно интересны были для меня беседы с ними. Я им с жаром рассказывал, как это вредно – пить, что-то придумывал. Они с восторгом меня слушались, соглашались. Практически все говорили примерно следующее: «Доктор, ваша беседа пробрала меня до глубины души». «Если бы хоть кто-нибудь поговорил так со мной, то может быть, со мной не произошло то, что произошло». Клялись, что никогда больше пить не будут. Я же был в восторге от самого себя. Без года неделя, а уже работаю лучше, чем мои предшественники. Своими восторгами я не делился с коллегами, вначале потому что я еще ни с кем близко не сошелся, а потом делиться было не с кем. Все ушли в отпуск. Дома близким я это рассказывал. Они тоже были довольны.

Отрезвление пришло ко мне довольно быстро, когда многие выписавшиеся в отличном состоянии попадались мне на улицах. Я-то их узнавал, а они меня – нет.

Одновременно я как штатный ординатор должен был консультировать другие клиники. Первые мои консультации были для меня весьма тягостными. Я же ведь ничего не понимал. Но я уже мог отличить психоз от невротического состояния, так что грубых ошибок не делал. Больных психозами я переводил в клинику, а с невротическими состояниями рекомендовал обратиться за помощью по месту жительства. Некоторые просили меня полечить гипнозом.

Потом было два месяца – июль и август, когда клиника пустовала. Работали только Заведующая и я. Она работала в женском отделении, а я в мужском. Она мне еще и помогала. Летом Золушка жила уже в Ростове. Она очень хотела угодить моей матери. Много работала по дому, шила ей платье и ходила в сад. Я не очень понимал, что делалось в ее душе. Обратной связи не было.

Сам я тоже оказался весь «в разобранном виде». Работал в клинике, документы были еще и в онкологическом институте, и в ординатуре по патологической анатомии. Но постепенно душа моя прикипала к психиатрии, хотя я не сказал бы, что уже отбросил и другие варианты.

Некоторые наиболее яркие впечатления первых четырех месяцев. Защита моего друга Артиста в конце мая. Конечно, я участвовал во всех этих церемониях. Было и радостно, и грустно. Радостно, что я, наконец, попал в желанную для меня среду, грустно, что мне до защиты было еще очень далеко.

Далее, я устраивал свой день рождения и пригласил к себе всех ординаторов. Это были Юморист, Артист, Звездная сестра, Диетолог, Нектарина. Был еще кто-то. Это те, с которыми я шел бок о бок по жизни. Поэтому дам характеристику этим людям.

Звездная сестра – подруга жены Профессора, выписанная им из Сибири. Полурусская, полуеврейка, по паспорту русская, сочетала в себе отрицательные качества как еврейского, так и русского народа. Вечно плакалась на обстоятельства и судьбу и ничего не делала для того, чтобы их изменить. Обстоятельства были как раз для нее весьма благоприятные. Своим нытьем она умудрялась как-то находить себе покровителей и решать сложнейшие для себя вопросы. Работала она в клинике, имела жилплощадь в Ростове. Жаловалась она на материальное положение, на одиночество. Потом я понял, что при ее системе ценностей и бесхозяйственности, желании переложить все тяготы своей жизни на своих близких, найти соответствующего ее требованиям мужчину ей никогда не удастся. Романы у нее были, но долго возле нее мужчины не удерживались. На мужчин она катила бочки, хотя тот, с которым она встречалась в данный момент, подвергался некоторой идеализации. До обмена квартиры жила в клинике. Впрочем, врачом она была очень толковым и добросовестным и очень порядочным человеком. Всегда старалась поступать по справедливости. По-моему, и на меня она имела какие-то виды,

Нектарина – общительная женщина года на три постарше меня. Одинокая, но в первом браке у нее были дети. По общению она была ближе к жизни. Со Звездной сестрой они были подружками по несчастью. Часто обсуждали своих кавалеров и помогали друг другу в их поисках. Ей в клинике нужно было учиться еще один год.

С Артистом мы потом стали неразлучными друзьями. Меня тогда поразила многогранность его талантов. Он был хороший поэт, неплохо пел тенором, великолепно читал лекции и был необыкновенно трудоспособным. О нем я буду еще неоднократно писать.

С Юмористом я вас уже знакомил.

Диетолог, женщина на год старше меня, замужняя и бездетная, имеющая репутацию спящей практически со всеми мужчинами. Вот с ней-то у меня и завязался легкий флирт, т. е., какое-то время мы были любовниками. Она тут же заявила, что сейчас у нее уже два мужа, что сильно охладило мой пыл. Да и в сексе она мне была неинтересна из-за студнеобразного тела, отсутствия гибкости и быстрой утомляемости. Приятельские отношения у меня сохранились с ней до сих пор. Трагедии из нашего разрыва она не делала. Объяснений никаких не было. Каждого из нас засосали свои дела. В делах мы до сих пор помогаем друг другу. Когда я с ней поближе познакомился, то убедился, что многое, что о ней говорилось, просто большое преувеличение. У нее были на попечении парализованный отец, инвалид-мать и пр. Конечно, она была объектом осуждения моей Звездной сестры и Нектарины. Хотя как-то при этом они совсем не замечали, что мужчин меняли они, хотя и не по собственной инициативе, гораздо чащечащечаще. Впоследствии она стала одним из видных специалистов по довольно редкому эксклюзивному методу лечения. Однако на большие философские обобщения она была неспособна, да к ее чести, она не претендовала на это.

Зевс, тогда еще студент. Контактный, комсомольский вождь, активный, смелый и доброжелательный. Был он уже знаком со многими корифеями психиатрии за пределами нашего города и в конфликте со многими в институте. И то, что его после института призвали в армию, было следствием его активности. Тогда уже в армию призывали только на 2 года. Он не унывал и собирался вернуться после армии в институт, что и сделал. С Зевсом потом бок о бок прошла почти вся моя творческая жизнь. Это был друг, на которого всегда можно было положиться. Определенные особенности у него, конечно, были. О нем я буду говорить довольно часто.

Тогда меня уже несколько раздражало поведение моей мамы. Так, на моем дне рождения она активно продолжала сидеть за столом, хотя делать ей уже было нечего. И только после 11 вечера, утомленная, она пошла спать. И хоть немного мы повеселились от души. (Родители, не лезьте к детям, даже если они вас зовут. Вы им мешаете. Помните, что кроме ваших денег, если они у вас есть, им от вас ничего не нужно. Да и еще все то, на что нужно тратить деньги, ремонты, пошивка, сидение с детьми, уборка квартиры. Хотите, чтобы были хорошие отношения, уходите от своих детей, как только кончились дела, в которых они от вас нуждаются. Не будьте, как дядя Евгения Онегина. А деньги лишние отдайте при жизни, чтобы дети не ждали вашей смерти. – М.Л.)

Сентябрь-декабрь 1967 года. Период безоблачного счастья и небольшие накладки

Выделил эту дату, ибо здесь начался один из почти самых счастливых периодов моей невротической жизни. Мои метания закончились самым для меня желательным образом и без моего участия. В ординатуру по патанатомии меня Москва не утвердила. Так что «инвалидность V группы» в данном случае мне оказалась на руку. Я избежал многих неприятных объяснений. Моя сокурсница, которая меня рекомендовала на эту должность, уже давно на пенсии. Онкологический институт не подавал никаких вестей.

Начались лекции по психиатрии, конференции, обходы Профессора и доцентов и вообще кафедральная, довольно интенсивная жизнь. Я стал буквально вгрызаться в психиатрию. Психиатрию проходило одновременно пять потоков студентов, так что я почти ежедневно слушал где-то одни и те же лекции и старательно их каждый раз записывал. Такой способ позволил мне без усилий выучить психиатрию, ибо я обратил внимание, что запоминаю и схватываю новый материал не так быстро, как это было в студенческие годы. (Студенты! Пользуйтесь моментом молодости. И опытом Вечного Принца. Ведь это пишет отличник учебы. Действительно, в 30 лет восприимчивость падает. – М.Л)

Вдруг я заметил, что мои знания, связанные с анатомией головного мозга, близки к нулю. По психиатрии, естественно, то же. Самое печальное во всем этом оказалось, что свежесть восприятия нового уже не та, что на 1-м курсе института. В голове была какая-то каша. Месяца полтора я был в легкой растерянности. Все вокруг: и штатные работники, и пришедшие на учебу в ординатуру, на усовершенствование – знали психиатрию лучше меня. Многие мне казались крупными мыслителями, хотя были одного возраста со мной. У меня даже появилась легкая паника. (Вечный Принц опять запаниковал, как это было, когда стал изучать анатомию на первом курсе. Надо думать, и сейчас это состояние продлится недолго. – М.Л.)

Кроме временных врачей, на постоянную работу устроились еще два человека. Их я хочу описать подробнее, ибо и с ними тоже прошла вся моя психиатрическая жизнь.

Аккуратистка. Она воевала за порядок внешний и внутренний. Все у нее было в папочках, на столе всегда аккуратно. Кроме того, она была очень начитанной и довольно-таки молчаливой. Временами она взрывалась, но тоже делала это весьма интеллигентно. У нее правая рука вследствие болезни была несколько паретичной. Все она делала левой рукой. У меня до сих пор сохранились с ней дружеские взаимоотношения. Часто она меня поддерживала в трудные минуты.

Мыслитель, врач-психиатр, в клинику пришел из городской психиатрической больницы, где заведовал наркологическим отделением. У него был вид Роденовского «Мыслителя». Он наклонял голову несколько вниз и вбок, когда кого-то: слушал. Взгляд при этом обращал на предмет. Гораздо позднее, когда пытался принять такую позу, я вдруг заметил, что мысли у меня в голове исчезают. Остается только умный вид. Но тогда он произвел неизгладимое впечатление. Он рассказал, какие проблемы его волнуют, что он разработал несколько новых способов лечения алкоголизма. Напомню, что это был 1967 год, когда с пьянством бороться еще не начинали.

Понял я его суть, как я уже писал, чуть ли не через год. Впрочем, я и ему обязан своими успехами. Сейчас я это понял. Дело в том, что у нас были один раз в неделю клинические конференции, на которых мы по очереди должны были представлять больных. Порядок был такой. Врач-докладчик готовил конференцию с преподавателем кафедры, доцентом или ассистентом. Подготовка шла долго. Необходимо было собрать о больном все сведения, проанализировать все истории болезни, воспроизвести рассказы всех тех, кто знал его (объективный анамнез). Затем нужно было привести результаты всех анализов, данные психологического эксперимента, заключения других специалистов и еще много чего. После этого произвести полный анализ случая с дифференциальной диагностикой и обоснованием диагноза, а затем привести еще современные литературные данные. Для нас это была большая школа. Порядок доклада был таков. Вначале врач читал весь свой доклад и приводил все имеющиеся результаты обследования больного. Затем беседу с больным вел Профессор. Он же потом проводил и неврологическое обследование. Если ему удавалось найти что-либо новое, то врач выглядел весьма неубедительно. Это бывало довольно часто. Да и Профессор был мастером ставить собеседника в дурацкое положение, всей своей позой, мимикой и пантомимикой демонстрируя, что только кретины могут не заметить таких простых вещей. Во время доклада он часто перебивал докладчика, задавал ему вопросы по ходу дела. Эта привычка потом проявилась и у меня, когда я начинал выслушивать рассказы своих подчиненных и подопечных.

Готовились врачи-докладчики к конференциям очень тщательно. Фактически две недели, а то и месяц будущая конференция занимала всю жизнь врача. Помогал в подготовке конференции врачу прикрепленный к этому отделению ассистент или доцент, как правило, уже остепененный специалист высокого класса. Профессор объективностью оценок своих сотрудников не страдал. Когда конференция была подготовлена плохо, он ругал врача, если к этому врачу относился плохо. А если к докладчику он относился хорошо, то ругал он при плохом докладе преподавателя кафедры, если хотел его выжить. Преподаватель кафедры, который был ответственным за наше отделение, успехом у Профессора не пользовался. Более того, он его активно выживал и на его место хотел взять своего человека из Сибири.

Доклады, которые готовил Мыслитель, всегда были плохими, но доставалось преподавателю. Честно говоря, вначале я не понимал, чем они плохи. Потом разобрался, но об этом несколько ниже. Сам Мыслитель ссылался на семейные и прочие обстоятельства. Преподаватель просто перестал ставить его докладчиком и ставил только меня. В результате два раза в месяц я выступал на кафедре с докладами. Вначале разборы мне практически надиктовывал преподаватель, к которому у меня сохранились самые теплые отношения, и я не разделял отношения Профессора к нему. Постепенно туман между мною и психиатрией рассеивался, я стал понимать, насколько важна эта наука. Более того, я понял, что если уж быть в медицине, то только можно быть психиатром. Благодаря Мыслителю, а точнее, его неумению делать доклады, мое становление как психиатра прошло довольно быстро. Потом я понял, что у него страдают процессы обобщения. Он все так детально рассказывал, что трудно было понять нить рассказа. Когда он конспектировал литературу, ему трудно было выбрать главное. Он просто зачитывал отдельные куски полностью. Невозможно было понять, о чем идет речь и что нового в книге или статье, о которой он докладывал. Но, повторяю, первое время я был от него в восторге и восхищался глобальностью его мышления. (Не обманывались ли вы в людях, мой дорогой читатель? И не терпели ли от этого большие убытки, если не материальные, хотя бы психологические? Разочарование – это очень трудно переносимая эмоция. А ведь, когда вы были этим человеком очарованы, он был точно таким, как в тот момент, когда вы в нем разобрались. Так что разочаровывайтесь в собственной проницательности и умении разбираться в людях. Это более продуктивно, чем разочаровываться в людях. – М.Л.)

Еще один Фактор способствовал моему становлению. Оказывается, я сразу попал на очень престижное место. Потом я разобрался и вдруг заметил, что на месте ординаторов клиники в основном были бывшие главврачи или, в крайнем случае, их заместители или заведующие отделениями, как правило, окончившие ординатуру при кафедре. Я же был взят с «улицы». В клинике в принципе ко мне относились хорошо, а вот врачи города и области плохо. Полагаю, многие из них видели себя на этом месте.

В такой эйфории прошел весь остаток 1967 года.

Комментарии: О справедливости

Мы все большие специалисты по проблеме справедливости и очень чувствительны, когда по отношению к нам совершается несправедливость, особенно если мы при этом несем какие-то потери или убытки. Но вспомните, дорогой мой читатель, были ли у вас случаи, когда совершалась несправедливость, а вы от этого только выигрывали. Если вы будете объективными, то вынуждены будете признать, что такие случаи были. Так что успокойтесь, когда к вам относятся несправедливо.

Так и в случае с Венным Принцем судьба была несправедлива, но он от этого только выиграл и эту несправедливость даже не заметил. Для несведущих хочу сообщить, что на ту должность, на которую попал Вечный Принц, попасть можно обычно лет через 6 практической работы. И то нужно своей работой доказать, что ты сильнее еще примерно 20 кандидатов на эту должность. Поэтому эта должность молодым только снится, а врачам в возрасте уже и не снится. Крайне важно знать стоимость того, чем ты располагаешь. Тогда легче будет жить. Если бы все это знал тогда Вечный Принц, ему легче было бы сносить кое-какие замечания Профессора. Если бы он четко понимал, что сделал ему Профессор, он просто не замечал бы его замечаний. И его жизнь протекала бы гораздо легче. А он считал, что, наконец, нашелся такой умный человек, который понял такого талантливого… Если бы Вечный Принц понимал, как устроена жизнь, то и к неприязни медицинской общественности он относился бы

Кстати, было несправедливо так часто давать ему делать доклады, но он тоже от этого оказался в выигрыше. Более того, практически все неудачи и несправедливости, если к ним относиться спокойнее, больше способствуют нашему развитию, ибо заставляют нас думать, искать и творить. В общем, если правильно относиться к жизни, то ты поймешь, что нет ничего несправедливого. Но если тебе что-то в этой жизни не нравится, то подумай, что ты для этого сделал, что тебе так попало.

Дорогие мои читатели, а я вам еще раз предлагаю вспомнить, были ли случаи, когда судьба поступала несправедливо, а вы от этого выиграли. Если вам удастся найти такие факты, вам легче будет переносить мелкие неприятности, да и крупные тоже.

Семейные бури

Все было бы хорошо, если бы ситуация не омрачалась семейными обстоятельствами. Начался учебный год. В сентябре Золушка с новой группой работала в колхозе, а когда приступила к занятиям в октябре, уже не могла так отдаваться домашнему хозяйству, как это делала летом. Кроме того, она уже готовилась стать матерью. Я к этому отнесся с некоторой прохладцей, но Золушка решила рожать, даже если мы разойдемся. Я, правда, особенно и не настаивал на аборте. Честно говоря, я даже эту прохладцу в себе не заметил. Это она мне потом выговаривала. (Не исключено, что Вечный Принц просто не выразил восторга, ибо в это время был весь в себе. Ведь все мы воспитаны на традиции, что когда любимая женщина сообщает, что она ждет ребенка, будущие отцы приходят в дикий восторг, у них круто меняется отношение к своей жене в лучшую сторону и пр. Так нас воспитывают. Наша же природа такова, что мужчины вообще-то на такие известия реагируют никак. Представьте себе, как реагировали на это известие наши предки еще до зарождения цивилизации? Да и получали ли они их? Я действительно замечаю часто радость на лицах мужчин, которые готовятся стать отцами, но природа этой радости к ребенку не имеет никакого отношения. Он рад, что теперь он стал как все, что социальный статус его повысился и что принято в этот период радоваться, а может быть, есть лишний повод выпить. Что бы там ни говорили, но статус семьи, где есть дети, в принципе выше статуса бездетной семьи. Наш же Вечный Принц был в этот момент погружен в свою карьеру. Не исключено, что он и выразил некоторое недовольство этим. – М.Л.)

Еще один день из нашей жизни хочу описать особо. Это 7 ноября. Тогда были обязательные демонстрации. Тех, кто их не посещал, ругали. Мы, как законопослушные идиоты, приперлись. Все было бы ничего, если бы мы пришли и сразу же прошлись по главной нашей площади. Но дело в том, что нам еще пришлось часа три находиться на свежем воздухе. Золушка была одета легко по той погоде. По-моему, еще моросил дождь. В общем, было мерзко. Я при всей моей трусости предложил ей уйти с демонстрации, тем более что тогда она уже была в положении, но утащить мне ее не удалось. Конечно, она простудилась, и не просто простудилась. Все это осложнилось воспалением щитовидной железы. Никакого обследования она не провела. Слава Богу, что хоть ребенок родился здоровым. По-моему, все ее хронические болезни пошли оттуда. (Конечно, можно ругать советскую власть, и это будет правильно. Все эти ханжеские демонстрации только портили народу жизнь. Но уже были не сталинские времена. Ну, повоспитывали бы немного. Зато была бы здоровой. Нет, вру. Все равно влипла бы она в какую-нибудь ситуацию. Здесь она повторила сценарий своей матери. Ее мать во время ремонта дома в холод стояла на крыше и перемерзла. После этого заболела воспалением легких, которое, конечно, не долечила, затем воспаление легких осложнилось бронхоэктазами, которые и свели очень здоровую женщину преждевременно в могилу. – М.Л.)

Эйфория производственная у меня продолжалась, а вот в семье сгущались тучи из-за напряженных отношений между Золушкой и моей матерью. Дело в том, что моя мама отличалась некоторой въедливостью. Ей до всего было дело. Она вечно что-то расспрашивала, претендовала на первое место. Всегда ходила с нами в кино, при этом старалась вытеснить Золушку с ее законного места, т. е. рядом со мной. Золушка что-то пыталась сказать, но я призывал ее немного потерпеть, тем более что вскоре мы должны были получить квартиру. Мама в разговорах со мной старалась получить факты, свидетельствующие о ее преимуществе перед Золушкой. В плане аккуратности она, конечно, ей уступала, но пыталась взять верх в проблеме питания. Она все время старалась выяснить, кто лучше готовит. Надо сказать, что Золушка готовила сама, но делала это по технологиям моей матери.

Я же от маминой кухни уже отвык и больше требовал ту технологию, которая шла от Золушки. Но мама упорно в борщ клала сахар, так же как и в жаркое, несмотря на мое недовольство. Когда я маме честно сказал, что мне больше нравится кухня Золушки, она стала перечислять все блюда, и я по неосторожности сказал, что котлеты она жарит лучше, за что вскоре поплатился. Как-то я на мясорубке перекрутил мясо. Золушка собралась жарить котлеты. Моя мама проявила инициативу и предложила свои услуги по проведению этого этапа, сославшись на мое заявление, сказанное ей наедине. Золушка вспыхнула, мама потом тоже отказалась их жарить. В результате делал это я, а помогали мне в жарке головная боль и подскок артериального давления. Котлеты, по-моему, пригорели. Биоэнергетики приписали бы это моей энергии. Если бы это было так, то котлеты превратились бы в уголь. Пригорели, конечно, они от огня. А получилось так, потому что мысли мои не были сосредоточены на жарке котлет. (Не знал Вечный Принц, что сравнения матери с женой должны всегда быть в пользу жены. Мы даже придумали такой афоризм для мужчин: «Если твоя жена ссорится с твоей матерью, значит, права жена. Можно даже не сомневаться. Если это не так, то зачем ты на такой дуре женился» Так что дорогие мужчины, если вы не собираетесь разводиться со своей женой и хотите иметь спокойную жизнь, всегда становитесь на сторону жены. Женщины, а если ваш муж ругается с вашими родителями, без раздумья становитесь на сторону мужей. – М.Л.)

Скандалы эти были довольно частыми, и я вынужден был дополнительно принимать лекарства.

Мое поступательное продвижение в освоении психиатрии шло очень успешно. Я организовал еще одно мероприятие, ускорившее мое становление как врача. Я ужаснулся, что совершенно забыл анатомию головного мозга и предложил ординаторам

Комментарии: Статус, деньги и навыки

Лучше всего начинаешь понимать свою специальность только тогда, когда ты кого-то обучаешь. Начинающим педагогам я советую не ставить перед собой такую невыполнимую цель усвоения материала учащимися. Ничего из этого не выйдет, поскольку большинство учеников в школе, да и многие студенты в институте не очень хорошо представляют себе, для чего они учатся. Они, как говорил кто-то из древних, напоминают сосуды, которые нужно наполнить. После того, как сданы экзамены, эти знания выплескиваются для того, чтобы наполнить их новыми, чтобы затем опять выплеснуть. Может быть, это особенность нашей страны, где прежде всего ценится социальный статус, потом деньги, и лишь в последнюю очередь навыки. Ведь, если бы у нас ценились навыки, то никто бы не пытался получить высокую оценку на экзамене обходным путем, а лишняя переэкзаменовка только радовала бы. Есть возможность дополнительно побеседовать с умным человеком. К сожалению, Вечного Принца еще очень волновал социальный статус. Но к этому моменту мы еще будем возвращаться. – М.Л.)

И опять производство

Инициатива изучения анатомии мне вышла боком. Узнала об этом Заведующая (главное, дурачок, сам ей рассказал об этом) и отругала меня. Это был первый конфликт с нею. Хотя я и ругал армию, но за 6 лет привык к кое-каким ее порядкам. Уже после службы я понял пользу Устава внутренней службы. Там было четко описано, кто кому должен был отдавать распоряжения, как выполнять и т. п. Здесь же Профессор мог дать какое-то распоряжение ординатору или даже медсестре, минуя ответственного преподавателя и заведующего клиникой, в присутствии медсестер обсуждались промахи врачей. По нескольку раз дублировалась документация и пр. Я высказывал ряд своих соображений и сам не заметил, как стал идеализировать армию, так же как идеализировал гражданку, когда был в армии.

Комментарий: Система ВЫ—, ОНИ + – в действии

Вечный Принц в сценарии. А пока он в сценарии, где бы он ни был и с кем бы он ни был, везде и со всеми ему будет плохо. Понятно, что эта его идиллия скоро кончится. Ему бы надо было молчать, а не лезть со своими усовершенствованиями. Когда говоришь в обществе, нужно бояться высказывать умную мысль, но смело можно говорить глупую. Ибо, когда ты высказываешь умную мысль, то тебя возненавидят и увидят в тебе соперника. Когда же высказываешь глупую мысль, то выглядишь безопасным. Тебя даже могут полюбить, ибо всегда становится легче дураку, когда он видит человека глупее себя, да еще и рядом с собою. Дураки в кино не так убедительны. Вот почему многие люди с удовольствием смотрят мыльные оперы. Идиотизм героев, которые на протяжении десятков серий решают вопрос, который можно решить за пять минут, как-то вдохновляет. Все-таки приятно видеть людей глупей себя. А для вас, дорогие мои читатели, одна рекомендация. Не давайте умных советов начальникам, если хотите сохранить с ними хорошие отношения, особенно если ваши начальники дураки. Да и умным тоже не следует давать слишком часто умные советы. Судьба Вечного Принца тому подтверждение. Пока он плохо знает психиатрию, то еще полбеды. Но если он будет вести себя так же, когда станет компетентным врачом, то Заведующая должна стать ему злейшим врагом.

И опять производство, да и дела семейные

Некоторые мои предложения были потом приняты, но то, что они идут от меня, как-то не вспоминалось. Было обидно. Иногда об этих обидах говорил своим друзьям.

Перед первым отпуском я уже прилично, с моей точки зрения, знал психиатрию и очень хотел получить тему для писания кандидатской диссертации. Но мне темы не давали. Было обидно. Тем более что такую возможность давали учебным ординаторам, которые и в клинике будут всего два года. Помню, как один из них ходил важным, как индюк, после разговора с Профессором. Мне было обидно.

Еще один момент. На службе в течение 6 лет я ни разу не получал подарков от своих пациентов. Никто их мне не давал, да я и не принял бы. Тут же мне довольно быстро стали их вручать. От стыда мне некуда было деться. Но коллеги меня спокойно просветили, чтобы я не суетился и брал. Вскоре я к этому как-то приспособился. Потом и деньги давали. Я отнекивался. Говорил, что приму их, когда будет ясно, что лечение дало эффект, месяца через два после выписки из клиники. Признаюсь, что через некоторое время я и деньги стал брать. Такой прием привел к тому, что у меня никогда не было никаких столкновений по этому поводу. Правда, и денег особенно много не было.

Потом я разобрался, что во многих клиниках института это распространено сплошь и рядом, но я полагал, что у нас в клинике этого нет. Позднее я разобрался и в этом. Выяснилось, что я глубоко заблуждался. Оказывается, все было. И даже требование, чтобы давали крупными купюрами. Однако делали это у нас далеко не все. Вот все-таки в хирургических клиниках это было налажено лучше. Иногда к нам переводили больных из этих клиник. Их родственники уже были хорошо вымуштрованы. У меня же лично чащечащечаще были цветы, коньяк, конфеты. В общем, натура. Если бы я все это выпил, то точно стал бы алкоголиком. Тем не менее это тоже была валюта. Когда приходилось решать какие-то свои вопросы, то эти коньяки и конфеты экономили материальные средства. В конечном итоге получилось так, что в материальном плане оказалось, что на гражданке ты все-таки имеешь больше, чем в армии, хотя оклад в армии был намного выше.

Я много размышлял над этим и пришел к выводу, что этих явлений не избежать. В то время разница в зарплате между начинающим врачом и высококвалифицированным была мизерная, а в квалификации значительная. Поэтому квалифицированные врачи получали больше, но не явно, а по скрытым каналам. Ситуация как в организме. Если во время операции перевязать артерию, которая снабжает руку, то с рукой ничего не случится. Разовьются мелкие невидимые артерии (коллатерали). А коль не разовьются, то тогда рука усохнет. Как правило,

В конце января мы с Золушкой поехали к ее матери, которая жила в маленьком городке соседней области и уже около года вдовствовала. Была она уже очень больной, но встретила нас радушно. Впрочем, ей помогала сестра Золушки и ее племянница, которые жили в этом же городе. Сестра Золушки была еще мягче Золушки. Находилась в полном подчинении у своей свекрови, неграмотной, алчной женщины. Да и муж ее алкоголизировался и зарабатывал меньше ее. Тем не менее сестре Золушки и в голову не приходило сделать что-то радикальное, чтобы изменить свой статус. Тут я понял, что любовь Золушки ко мне и ее преданность меньше всего связаны с моими достоинствами, а больше с ее натурой. Стало немного грустно. (Вот о таких женщинах и мечтают некоторые американцы, которые хотят жениться на русских женщинах, а им попадаются международные авантюристки русской национальности. А наша русская женщина уже где-то у кого-то находится в рабстве. В свободном плавании таких женщин и в России найти практически невозможно. – М.Л.)

В маленьких городках я никогда не жил и с нравами этими знаком не был. Я понял, что попал на смотрины. То и дело к теще стали заходить ее приятельницы, рассматривали меня. Некоторые пытались делать вид какой-то беседы. А некоторые просто приходили в комнату, где был я, садились против меня смотрели на меня некоторое время, а потом уходили, не сказав ни слова. Насколько я понял, оценили они меня достаточно высоко.

Золушка, как человек добросовестный, много внимания уделяла учебе, а мне благ от нее доставалось все меньше и меньше. (Если бы мировоззрение и установки Вечного Принца были проще, то Золушка не поступала бы в мединститут. Устроилась бы на работу медсестры, а дома полностью принадлежала бы ему. Но как же так. Его жена не будет иметь высшего образования! А Золушка, может быть, и права. Не исключено, что если бы она не поступила в мединститут, он бы на ней не женился. Вот как идиотские социальные установки портят людей, которые организуют свою жизнь по этим установкам и тех, кто с ними связывается. – М.Л.)

Наступил мой первый гражданский отпуск. Пошел я в отпуск в июне 1968 года. Перед отпуском, где-то в апреле, у нас была беседа с Профессором. Он сказал, что планирует начать широкомасштабное исследование микроэлементов в физиологических жидкостях психически больных, предложил нам подключиться к этой работе. Вот я этим и занимался. По этой теме Артист уже защитил кандидатскую диссертацию. И вообще эта тема была диссертабельна. Но он защитил по одному заболеванию. Я же защищался бы по-другому. Диссертация как таковая уже была написана. Мне нужно было бы только подставить другие цифры и другое название болезни.

Однако индивидуально тем никому не давали. Мы сжигали кровь, мочу и спинномозговую жидкость практически всех психически больных. Кроме меня, этим еще занимались и Мыслитель, и Звездная сестра, и Аккуратистка. Хотя больше всего этому уделяли внимание я и Мыслитель. Сейчас опишу, как это делалось. Вначале выпаривались в платиновом тигле физиологические жидкости. Затем порошок помещался в угольные электроды, в которых высверливались специальные емкости. Затем все это сжигалось на спектрографе, и получались спектрограммы. Затем шло фотометрирование, при помощи которого узнавали, сколько микроэлементов в этих жидкостях. Вера моя в учителей была безмерна. Наука как таковая, как я потом уже позднее понял, меня не интересовала. Я хотел как можно быстрее стать кандидатом наук, и все делал, как они говорили. Более того, я даже не познакомился с литературой, думая, что нужно быстрее набрать материал, а потом поехать в Москву в центральные библиотеки, познакомиться с литературой, и диссертация через года два-три у тебя будет в кармане.

Позднее я понял, что так примерно и делается большинство кандидатских, да и докторских диссертаций, которые потом лежат на полках и создают информационный шум, мешая найти нужные работы. То же самое делается в большинстве научных сборников. Лишь бы были публикации, без которых нельзя выходить на защиту. Губятся лучшие годы. Большинство диссертантов, кто осознанно, кто неосознанно, понимают, что их диссертации никому не нужны, кроме них самих. Далее этот же материал используется для написания статей еще несколько лет. Так выполняется план научных работ.

Тем не менее в процессе работы по механизмам психологической защиты многие диссертанты убеждают самих себя, что делают очень важное дело. При зрелом размышлении, может быть, и нужен этот мрак, чтобы яркие звездочки были заметны? Но то, что мне приходилось видеть, наводило меня на печальные мысли. Хоть бы была у нас одна диссертация. А то ведь потом нужно еще и докторскую защитить, а это уже получается где-то к 45 годам. Пыл начинает слабеть. Более того, многие защитившиеся и потом себя обманывают. Продолжают себя считать выдающимися учеными, а наличие диссертации делает их особо гонористыми. Как же, со степенью!

Так вот, и я был заражен этой ерундой. Впрочем, сам факт работы над диссертацией приводит к приобретению навыков исследователя, и потом человек успевает сделать много полезного. У нас есть много продвинутых ученых, которым хватило сил и на написание диссертаций и на занятия наукой. Но сколько людей с высоким интеллектом и слабыми эмоциями были выполоты из науки этой системой. Сколько кандидатов и докторов наук после защиты почти ничего не написали. Докторам наук было проще, особенно, если становились заведующими кафедрами. Они подписывались под всеми работами своих учеников, и при отчетах им всегда было что показать. Тем более, что их фамилии в этих работах всегда стояли какими вы думаете? Правильно – первыми! Довольно часто большие ученые часто не имели организаторских способностей. Администраторами становились бестолковые в научном плане люди. А если таким еще удавалось и становиться ректорами, то такие вузы планомерно избавлялись от творческих работников и потихоньку деградировали. Не знаю, что и сказать молодым талантливым людям, которым я предлагал заняться наукой. Они приводили массу примеров и доводов, что этим заниматься не стоит, по крайней мере, в научных учреждениях, и крыть мне было нечем. (Не принимайте близко к сердцу комментарий Вечного Принца. Не совсем он вышел из невроза. Конечно, отдельные случаи бывают, как говорили в годы застоя, но не так все запущено, как это кажется Вечному Принцу. – М.Л.)

Первый ребенок

Когда я пошел в отпуск, то продолжал ходить на работу и сжигать физиологические жидкости, и, хотя был вытяжной

Дело в том, что роддом находился в 400 м от нашего дома. Стояла теплая, темная южная звездная ночь. Мы потихоньку приближались к роддому и ходили вокруг него. И когда схватки начались с частотой в шесть минут, стали оформляться. Было это где-то часа в 4 утра. Сдал я Золушку на попечение работникам роддома и пошел досыпать. Они мне говорили, что роды пройдут часа через четыре. Но на самом деле она родила часа через два здорового мальчика, с весом 3400. Так я и не знаю, было ли ей больно. Но я думаю, что она не кричала и не проклинала меня, как делают некоторые женщины во время родов, проклиная своих мужей. В дни, когда она лежала в роддоме, я побегал по магазинам и закупил, как мне кажется, все, что необходимо. Но, кроме того, я еще и возле дома играл в преферанс и даже вместе с Юмористом ходил к себе в сад. При нем были еще две девочки. Что было, то было. (Какая-то нестойкая моногамия. Как бы назвать это явление? Пассивная полигамия, или латентная полигамия, или дремлющая? – М.Л.)

Золушку должны были выписать из роддома на 10-й день. Но вдруг она позвонила по телефону, что ее выписывают сейчас. Это был шестой день. Я в это время на улице играл в преферанс. Быстро взял, что необходимо, и побежал в роддом. Дали мне комочек, завернутый в синее пикейное одеяльце, и я его понес. Через пару минут он начал шевелиться. Мне так было удивительно.

В общем, пришли мы домой. Дома было, мягко сказать, не очень убрано. Коляски я не успел купить. Кроватки тоже. Мы на табуретках поместили оцинкованное корыто, в котором постелили матрасик и простыню. Это была первая кроватка нашего старшего сына. Мама моя была в этом отношении не очень опытная. В общем, порядок пришлось наводить самой Золушке, что, наверное, не способствовало сохранению здоровья. Делала она со слезами на глазах. Человек она, конечно, божий. Уже за одно это можно было бы меня ненавидеть. Но далее было еще хуже. Через несколько дней подъехали ее сестра и племянница. Золушке стало значительно легче. Я же поехал хотя бы чуть-чуть отдохнуть на море. Конечно, делать этого не следовало бы. Отдых мне в голову не шел (вот там была истинная моногамия), и вскоре, дней через 8, я приехал.

В конце концов, все обустроилось. Купили мы коляску в комиссионном магазине, импортную, темно-вишневого цвета, довольно красивую. Когда Золушка перекладывала его в коляску, то плакала. Она показалась ей гробиком. Несмотря ни на что, все было более или менее благополучно. Первые три месяца – июль, август, сентябрь и часть октября – студенты были в колхозе. Конечно, правильнее всего Золушке нужно было бы взять академический отпуск и спокойно отнянчить сына, а потом опять пойти в институт или хотя бы нанять няньку. Мне удалось устроить его в детские ясли для грудничков, где он сразу же простудился. Потом мы его перевели с грудного вскармливания на искусственное. В общем, это были сплошные мучения и частые его болезни.

Мальчиком он оказался смешливым, и нередко простужали его сами работники детского сада. Они сами признались, что брали его из группы и игрались с ним. Мама работала и почти не помогала нянчить его. Тетушка полюбила его страстною любовью, но нянчить его практически не могла. Как в этом аду Золушка устояла, ума не приложу. Кстати, сын оказался крикливым: после 12 ночи и часов до 4 он почти все время кричал. Приходилось его держать на руках. Как-то он так долго плакал, что летом я рано утром вышел на улицу, чтобы хоть соседи немного отдохнули. Вся тяжесть вынянчивания легла на Золушку. Я работал много, сжигая физиологические жидкости, и, как сейчас понимаю, без толку. Но тогда я считал, что приобщаюсь к науке. Уже где-то в это время вышла моя первая статья. Материал я дал Профессору. Он его сам обработал, да так, что я его не узнал. Но я хоть понял, как надо писать статьи. Хочу сказать, что он за это и не ругал. Наверное, ему было приятно чувствовать себя намного выше нас. Когда я ему давал гораздо более зрелые работы позже, критика была очень жесткая и не по делу.

1969 год. Получение квартиры

Начало 1969 года ознаменовалось тем, что мне дали квартиру. Совершенно неожиданно мы получили ее буквально в 400 метрах от нашего сада. Мимо этого дома мы проходили, когда он строился, и рассуждали, что было бы забавно, если бы в этом доме нам дали квартиру. Это тогда был последний дом в нашем городе. С двух сторон он был окружен рощами. Весной уже начинали петь соловьи. До ближайшей остановки было около 1 км. Мимо наших окон за сутки если и проходило с десяток машин, то было хорошо.

Я был и доволен, и недоволен квартирой. О преимуществах свежего воздуха я написал. Дали ее на втором этаже. Кроме того, дом был кирпичный. Был еще и небольшой балкон. Недостатки – расположение комнат трамвайчиком. Один вагон был шириной три метра, а второй – 2. Кроме того, было масса недоделок. Прежде всего надо было поменять замок. Полы – деревянные. Между досками уже были большие щели. Санузел совмещенный, а кухня очень маленькая. Но Золушка от квартиры была в восторге. (Обратите внимание на одну особенность Вечного Принца. Вечно он недоволен текущим положением. Кто помнит те времена, тот знает, что просто получение квартиры было столь значительным событием, что нужно было радоваться и радоваться, а он недоволен. И насколько более цельной была натура у Золушки. Она была довольна обстоятельствами, даже была довольна самим Вечным Принцем. То есть без

Стали мы ее потихоньку обставлять. В первую очередь купили диван-кровать, потом платяной шкаф, кресло-кровать и еще что-то. Стол, по-моему. Все это тогда было непросто. Нужно было ловить, когда «выбросят». Потом, правда, я начал «давать на лапу», и дело потихоньку стало продвигаться. Окончательно перейти мы не могли, так как в округе не было садиков, где принимали бы детей до года. Но в выходные мы переезжали на квартиру и там блаженствовали. Во-первых, изолированная квартира, во-вторых, не было мамы и тетушки. Сын уже был ползунком. Мы его ставили на пол в дальнюю комнату. Он быстро на коленках добирался до дверей кухни и с озорством заглядывал. Так мы делали достаточно часто. И он получал удовольствие от такой игры, и мы. Но в понедельник опять приходилось возвращаться в опостылевшую старую квартиру. Если бы Золушка была в отпуске, мы бы, конечно, перебрались в первый же день.

Квартира была еще и предметом моей мужской гордости. И если я отставал по производству, то здесь я превосходил своих друзей. По сути дела, я был в коллективе единственным мужчиной, который получил «свою» квартиру. Все мои друзья жили у своих родителей или снимали комнату или флигель и мучились основательно. Только Профессор жил в своей квартире, которую получил от города, Мыслитель продолжал «выбивать» себе жилплощадь. Но ему дали маленькую комнату в коммунальной квартире. (Конечно, все это были суррогатные способы удовлетворения чувства собственной значительности для Вечного Принца. Думаю, что если бы ему предложили выбор между квартирой и диссертацией, он выбрал бы диссертацию. – М.Л)

Летом 1969-го мы окончательно переехали на новую квартиру, сына перевели в садик возле нашего дома с помощью Заведующей. Это был образцово-показательный садик одного из крупнейших военных заводов нашего города с очень хорошими условиями и круглосуточным содержанием. Говорят, что заведующая этим детским садиком была любовницей директора завода. Поэтому и снабжение было там великолепным. Впрочем, думаю, что это просто слухи, ибо у этого завода были и другие садики, и все они были хороши. Если наш и был лучше, то это просто потому, что было лучше поставлено дело. Заведующая детским садиком действительно вкладывала в него всю душу и, что называется, доходила до каждого родителя и ребенка. Везде одна картина – сплетни. Ох и любят же у нас сплетничать. У нас на кафедре было то же самое.

Жизнь наша проходила в постоянных трудах и полном согласии. Сын стал уже хорошо спать ночами. Утром мы вместе отводили его в садик. Золушка шла на занятия, я на работу. Благодаря этому я всегда приходил на полчаса раньше и очень много успевал сделать еще до пятиминутки, а на самой «пятиминутке», которая продолжалась иногда по 40 минут, всем выдавалось по первое число, особенно если присутствовал Профессор. Но я приспособился в это время записывать дневники, эпикризы и у меня оставалось достаточно времени, чтобы поработать в лаборатории, почитать научную литературу, да и поболтать. К, сожалению, на болтовню в ординаторской и прочую суету уходило много времени. Истории болезни часто оказывались незаполненными. Потом были всевозможные проверки, авралы. Какое-то время и у меня было не все в порядке. Потом я научился справляться с документацией неплохо. Раньше я все данные записывал в черновик, потом переносил в историю. Теперь я уже научился писать прямо в историю болезни, что экономило время. К 1969 году я уже чувствовал себя достаточно сложившимся психиатром. И это действительно было так, хотя признание врачебной общественности я получил гораздо позже. Думаю, что это было связано с тем, что многие помнили мою беспомощность в первые месяцы моей работы. (А, скорее всего, что влез не по справедливости на работу в клинику. – М.Л.)

Я к этому времени почти виртуозно делал спинномозговые пункции. Во время сбора материала мне их приходилось делать в операционные дни до 4–5. В общем, руку я себе набил. Владел гипнозом. Сказалось положительным образом и мое знание хирургии и вообще соматической медицины. Авторитет мой рос. Способствовало этому два факта. Однажды к нам из другой больницы поступил больной в тяжелой депрессии. В качестве сопутствующего заболевания ему ставился рак кишечника с метастазами в брыжеечные лимфоузлы. На самом деле это был каловый завал, который пропустили в городской больнице. Я в течение недели очищал кишечник от камней, и «рак» благополучно разрешился. Меньше стала и депрессия. Второй случай был с одним дефектным больным, который внезапно упал и стал задыхаться. Я проходил мимо и каким-то чудом понял, что у него забит чем-то рот. Я быстро очистил рот от пищи. Он раздышался. Скандала не было. Один из учебных ординаторов, мой ровесник, не скрывал своего восхищения моей работой. Наверное, я был хорош в этот момент, ибо действовал практически автоматически.

Кстати, этот парень, мой ровесник (назовем его Реалист), пришел в медицину и психиатрию поздно. Он после школы служил в армии, затем поступил в институт, а после окончания института попал к нам в ординатуру. Когда ему Профессор предложил поступить в аспирантуру, он отказался. Отказался он также от научной работы. У него была четкая программа – окончить ординатуру, стать хорошим врачом и работать только лечащим врачом. Так он эту программу и выдержал. Он работал в одной из наших городских больниц ординатором. Работал хорошо и категорически отказывался от всяких повышений. Я позднее ему завидовал. Понимал, что его ориентация на реальность более правильная, но ничего с собой не мог поделать.

Комментарий: Типология здоровых

Наблюдая за многими здоровыми людьми, я разделил их на три группы: производственники, люди домашней ориентации и общественной. Производственников я разделил на исполнителей и организаторов. Этих людей не нужно исправлять. Им нужно правильно подобрать место. Я могу привести много примеров, когда серьезные осложнения возникали, если человек занимал не «свое» место.

Так вот, Вечный Принц сейчас описывает человека домашней ориентации, который четко себя знает и ищет свое место. Эти люди очень хорошие специалисты, добросовестные, но работают для дома и семьи. Они верны своим супругам по-настоящему, т. е. о других и не думают. Им даже в голову не приходит изменять. Поскольку они никуда не рвутся, они нередко на производстве становятся совестью коллектива. Невротических срывов у них не бывает, если только они держатся своей ориентации. Наш Вечный Принц был, конечно, производственником, но исполнителем. Он же рвался в организаторы, что, наверное, и служило причиной его срывов.

Если бы он лучше себя понял, то переживал

Более подробно описаны эти типы в моей книге «Как узнать и изменить свою судьбу». Мне кажется, что руководителям было бы полезно знать это деление. Судя по описаниям Вечного Принца, Артист был производственником-исполнителем, Акробат – производственником-исполнителем, Юморист – человеком общественной ориентации. Но все они рвались в организаторы, вводя себя в стресс. Лишь Зевса следует отнести к производственникам-организаторам. «Познай самого себя» – очень богатое изречение древнегреческого мудреца.

Еще немного о сотрудниках

Еще один сотрудник прибыл к нам в клинику. Я бы назвал его Организатором. Он год назад окончил институт и работал в психиатрической больнице, ожидая, когда освободится место в клинике. Оно и освободилось у нас осенью 1969 года. Когда мы все вернулись из отпусков, нашу Старушку вызвали в отдел кадров.

О Старушке я еще не писал. Это была весьма колоритная фигура старой закалки. Вот у нее-то всегда все истории были заполнены. Когда прибыл Профессор, то он и ее заставил писать кандидатскую диссертацию. Что-то она на эту тему делала, но, по-моему, у нее были особенности мышления, которые не позволили бы ей никогда написать диссертацию. Она была интуитивистской. Диагнозы ее были безошибочны. Лечение она назначала правильно, но не могла толком объяснить, почему именно этот диагноз она поставила. Помню, у нас умер один больной. В таких случаях мы все собирались и обсуждали, с каким диагнозом направить его на вскрытие. Обычно всем этим процессом руководил Профессор. Вскоре я понял, что в этой процедуре лишь соблюдалась видимость демократии. Конечно, мы все высказывались, но диагноз формулировался под диктовку Профессора. Наши мнения и доводы никогда не учитывались. Я заметил, что в психиатрии военное правило субординации «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак» действует еще жестче, чем на военной службе. Если лечащий врач не согласен в чем-то со своим начальником, окончательный диагноз и метод лечения будет назначен начальником. Кто прав, кто виноват, станет ясно лет через 5, а иногда – через 10. И кто будет помнить, кто прав? Разве только обиженный! И кому что докажешь. В соматической медицине истина достигается быстрее, особенно в хирургии, где становится ясно, кто прав, кто не прав через несколько часов, иногда через несколько минут. Да и в терапии дело измеряется днями. И если начальник каждый раз попадает пальцем в небо, то долго ему в начальниках не удержаться. В психиатрии можно ничего не знать и все же оставаться на руководящей должности. (Загибает Вечный Принц. Просто ошибки начальника всегда на виду, да и задачи он решает более крупные, по которым его и оценивают. – М.Л.)

В конечном итоге умершему больному поставили диагноз церебрального атеросклероза. Когда все разошлись, Старушка сказала мне, что у больного болезнь Альцгеймера (очень сложное для диагностики и довольно редкое заболевание, которое многие психиатры не знают и в таких случаях ставят диагноз склероза сосудов головного мозга). Я попросил объяснить мне, почему она такого мнения. Ничего связного она мне не сказала. Но правой оказалась она. Таких случаев было много. Может быть, это ее и погубило. Очень опасно переспорить начальника. Мы над ней добродушно посмеивались. И правда, она была безвредной. Работала она хорошо.

В 1959 году ей исполнялось 55 лет. Она думала, что в отделе кадров ее чем-то наградят. Когда она вернулась оттуда, на ней лица не было. Оказывается, ей предложили уволиться и написать заявление об увольнении по собственному желанию, что в растерянности она и сделала. Вот такая была «чуткость». В это время было такое поветрие – освобождаться от старых сотрудников. Теперь я думаю, что это работа Профессора.

Комментарии: Об уходе на пенсию

Конечно, руководство не имело никаких знаний по психологии управления. Безусловно, приходит время, и людям нужно покидать свою работу и давать дорогу молодым. Но делать это, таким образом, конечно, не следует. Ведь остающиеся работать по механизмам идентификации все это примеряют на себя. Работать они, конечно, начинают хуже. Но и Бабушка тоже как-то не учитывала, что ее могут попросить, хотя такой прецедент уже был. Заведующую лабораторией, вспомните, также выжили, а на ее место наметили Вечного Принца, хотя у нее даже кандидатская диссертация была. Дорогие мои читатели! Безусловно, к пенсии каждый должен готовить себя сам. Это очень важно – вовремя уйти. Подготавливать себе место ухода следует каждому человеку самому. Не надейтесь, что это за вас сделает фирма или государство, хотя я верю, что когда-нибудь так и будет. Особенно актуальна эта проблема в армии, где человека в расцвете сил (42–45) лет отправляют на пенсию. Если у него нет гражданской специальности, адаптация его проходит весьма сложно. Многие офицеры после пенсии быстро умирают, уходят из жизни, можно сказать, в расцвете сил.

Заметим, что после достижения пенсионного возраста можно уйти вниз, но можно уйти вбок и вверх. Но уходить нужно. Вообще на одном месте, как говорят некоторые психологи, можно работать не более 5–7 лет. Потом следует уходить или вверх, или вбок, т. е. перевестись в другое учреждение. Исключением, может быть, могут быть только руководители очень крупных учреждений. Ведь и Президентом по Конституции можно быть избранным только на два срока. Дольше не стоит даже очень успешным работникам.

Есть у нас такой легендарный вратарь В. Третьяк. Он отлично стоял в воротах нашей сборной лет 15 и загубил несколько хороших вратарей, которые не смогли себя проявить просто потому, что не попали на это место. Я не пытаюсь обвинить В. Третьяка. Может быть, если бы он смог тогда перейти в какую-нибудь канадскую команду, то он и ушел бы. Но факт остается фактом, что пока он 15 лет стоял в воротах, несколько способных вратарей упустили свой шанс и не стали по мастерству равными Третьяку, а может быть, и мастерами более высокого класса.

Идеалом правильного подхода является поведение одного из основателей современной психиатрии Эмиля Крепелина. Когда он достиг пенсионного возраста, то сразу

Вовремя бросил хирургию Н. И. Пирогов. Он стал работать попечителем учебных заведений Одесской губернии. Не знаю, как в других областях, а уж в науке уходить от руководящих должностей нужно не позже достижения пенсионного возраста.

Насколько я знаю, на Западе никакие заслуги не помогут удержаться на своем месте ученому, достигшему 65-летнего возраста.

К сожалению, многие ученые у нас засиживаются. Так и хочется сказать им: «Да уйдите же вы, наконец, дайте дорогу молодым, даже если сейчас вы сильнее их. Уступите им место, и вы увидите, как преобразится ваше учреждение». Но не говорю. А почему? А как им жить на пенсию, которую им выплачивает государство?

Конечно, и после 60 лет многие сохраняют свежее восприятие жизни, но с генеральной дороги все же уйти нужно, а уж с первого места – точно. Готовьте себя к пенсии, и вы сможете уйти вверх, как это сделал Крепелин. Ведь он больше принес пользы, когда стал писать учебники, по которым училось несколько поколений психиатров. А скольких больных он смог бы пролечить за это время? Ну, несколько десятков. Будь моя воля, я бы снимал с должностей тех руководителей, которые не овладели современной оргтехникой (компьютером, Интернетом и т. п.).

Вы хотите знать, как я поступил? Да так же, как и написал. Ровно в 60 лет летом 1998 года написал заявление об увольнении. Но меня уговорили в это время пойти в творческий отпуск. Вместо меня 1 год поработал один из моих учеников. Заменить меня он не согласился. После творческого отпуска осенью 1999 года вышел на работу и стал подбирать себе преемника. Все мои ученики отказывались это делать. Затем, в январе 2000 года, когда мне было 61,5 года, сгорела клиника. С тонущего корабля бежать не принято. Я организовал базу в другой больнице. Спасибо моей ученице Колокольцевой Людмиле Николаевне. Без разговоров выделила для меня лучшее помещение дневного стационара, где она работала заведующим. После этого подал заявление об увольнении, не найдя себе преемника. Несколько моих учеников при мне работали на полставки. Одному из них, кандидату наук, я предложил свое место. Он отказался, сказав, что ему неинтересно это место. Тогда я просто подал заявление об увольнении. Через несколько месяцев волокиты летом 2001 года уволился. Свято место пусто не бывает. Тот самый мой ученик, который отказался принять мое предложение, принял его после того, как я подал заявление об увольнении. В общем, он был прав. Иван Грозный несколько раз хотел уйти с престола. Тех, кто соглашался занять его место, он казнил. По-видимому, он не мог поверить в искренность моего заявления.

Я правильно сделал, что ушел. Еще лет 10 я смог бы, пожалуй, просидеть на этом, уже не нужном мне месте. Тогда моему ученику было бы поздно его занимать. После увольнения я тоже не сижу без дела. Со всеми сотрудниками у меня сохранились теплые, дружеские взаимоотношения. Я по-прежнему чувствую себя сотрудником нашего университета, но внештатным. Иногда читаю там лекции, но бесплатно. После увольнения провел много семинаров в разных городах России, Германии, США, Австрии. От моего почти своевременного увольнения все выиграли. Впрочем, книга не обо мне, хотя издатели мне уже и эту книгу заказали. Сейчас речь идет о Вечном Принце. Вернемся к его рассказу.

И опять о работе

Так вот, на ее место и прибыл Организатор. Он, как и я, практически был взят с улицы. Проработал он в больнице всего лишь год. Ну, немного ходил в психиатрический кружок, когда был студентом. Он, как и я в студенческие годы, на первых курсах увлекался хирургией, но затем, после изучения психиатрии, к 6-му курсу переориентировался. Мне кажется, что в хирургии у него получилось бы лучше. Он был человеком конкретным, а здесь было много абстракции. К этому времени он был женат, и у него вскоре появился сын, чуть моложе моего.

Судьбы наши в чем-то были сходны по намерениям. Мы в принципе с ним подружились. Были у нас и различия. У него жена была замдекана факультета по обучению иностранных студентов и преподавателем английского языка. Он же – выходец из крестьянской семьи, рвался в руководство и в науку не столько потому, что ему это нужно было, сколько потому, что хотел доказать жене, что он не хуже. (Судя по описаниям Вечного Принца, он скорее был человеком домашней ориентации. – М.Л.) В общем, соперничество у них дома шло вовсю. Он был крупным мужчиной, штангистом первого разряда в тяжелом весе, высоким, стройным и красивым. Жена была вровень с ним. Он был красавцем, она считала себя красавицей. Через несколько лет они разошлись. Причину я не знаю. Ходили слухи, что она «дружила» с иностранными студентами. Вот мы с ним бок о бок и работали. В 1969 году у нас открылось новое отделение смешанное, для больных невротического уровня, т. е. с упорядоченным поведением. В нем были порядки обычного соматического отделения.

Раз в год у нас происходила ротация кадров. Это было очень хорошо, ибо мы познавали тонкости работы с разной категорией больных на достаточно глубоком уровне, становились врачами-универсалами и могли работать с мужчинами, женщинами, детьми, невротиками и психотиками. Это крайне важно, ибо каждая группа имела свою специфику диагностики и лечения. Особенно это было важно для преподавателей, которые преподавали всю психиатрию и имели соответствующий опыт.

Текучести кадров среди врачебного персонала у нас не было. Так что мы много лет работали одним составом.

Мне следует рассказать еще об одном человеке. Не знаю, как его назвать. Наверное, Оптимист. Он в последующем заведовал у нас кафедрой. К моменту, когда я пришел в клинику, он уже был кандидатом наук и ассистентом. В свое время он закончил военно-морскую медицинскую академию, вскоре уволился из армии и поступил к нам в аспирантуру, которую успешно закончил, короткое время работал заведующим клиникой, ассистентом, а затем поступил в докторантуру, Он всегда был весел, добродушен. Не дурак был выпить. Виделись мы редко, ибо свою докторскую он выполнял на кафедре патофизиологии. Он создавал модель шизофрении на собаках. Работа, с моей точки

Появлялся он у нас крайне редко. Часто уезжал в Москву. У него были какие-то связи. В деньгах он не нуждался, Его отец в свое время был очень богатым человеком. Такое впечатление, что он жил его запасами. Отец его был еврей, а мать русская. Он был на фамилии матери и по паспорту был русским. Иначе тогда было бы ему очень трудно. Даже артисты так поступали. Наверное, Андрею Миронову, нашему всенародно любимому артисту, было бы труднее, если бы его фамилия была Менакер (по отцу).

За два года он набрал материал. Докторской не закончил. Был он достаточно гиперсексуален. Истории его выходили наружу. За год до моего устройства на работу он потерпел аварию на своей машине (тогда машина была редкостью). С ним были две девушки и наш Профессор. Оптимисту, говорят, досталось больше всего. Коллеги мне говорили, что после травмы он стал еще более несерьезным Психиатрию он не знал и не скрывал этого. Не знал он, по-видимому, глубоко и патофизиологию. Но у нас он считался хорошим патофизиологом, а среди патофизиологов – психиатром.

Так вот, после окончания института он стал работать ассистентом в одном из городов Подмосковья. Ехал он туда, чтобы потом там стать заведующим кафедрой, но сделать ему это не удалось. Его довольно быстро раскусили. И его московские связи не помогли, хотя он и интриговал. Узнал я об этом позже. Сам же он рассказывал о своих методах работы, не таясь. Он всегда приходил к власть имущим с подарком, но денег не давал. Приносил цветы, которые помещал в хрустальную вазу. Дарил папиросы в серебряном портсигаре. В общем, он был очень милым парнем. Отказать ему было трудно. И практически все помогали ему, кто как мог. Кто-то выполнял одну серию исследований, кто другую. Давал он и мне текст своей работы. Я тоже делал какие-то замечания. В общем, отношения у него со всеми были дружеские. Милый парень, да и все тут. Не скрою, мне тоже приятно было с ним общаться. Обо всех он всегда отзывался хорошо. Врагов практически у него не было. Но трудяги и убежденные коммунисты его недолюбливали.

В 1969 году определилась тема моей работы. Все то, что я делал, вошло в большую обзорную статью по микроэлементам, куда мы соавторами не входили. Немножко екнуло, но не очень. Все-таки весь отпуск угрохал. В конце концов определилась тема моей научной работы. Я как самый активный выбирал первым. И выбрал тему: «Исследования микроэлементов в физиологических жидкостях у больных шизофренией в дефектных состояниях». Именно здесь было больше всего собрано материала, да и добрать необходимый материал было легче всего. Каждый второй больной на психиатрической койке был шизофреником. (Вот она порочность диссертационной системы. Не наукой занимался Вечный Принц, а написанием диссертации. Как я уже писал, вариантов у него не было. Защитит или не защитит, все равно ему будет плохо. – М.Л.) Эту работу даже вставили в план института.

Еще одна радость была для меня. Меня с группой наших новых врачей, кроме Мыслителя, стали привлекать к педагогической работе. Это было для меня большим праздником, которого я долго ждал. Я еще раз посетил занятия наших преподавателей и с воодушевлением проводил свои. По-моему, у меня что-то получалось. Так, три студента из моей первой группы стали психиатрами. Один из них даже некоторое время возглавлял психиатрическую службу города.

Но самое главное, что это послужило для меня толчком к более углубленному изучению предмета. Уже тогда я понял, что хорошим специалистом становишься только тогда, когда умеешь научить кого-то другого. Еще меня стал привлекать мой друг Артист, для чтения лекций в пединституте, университете (патопсихология) и школе милиции (судебная медицина). Вообще, когда много раз повторишь одно и то же, да и начинаешь кому-то это разъяснять, сам начинаешь все это лучше понимать. Одна была жалость, что эту работу нам не оплачивали. Не то, чтобы у меня была острая необходимость в деньгах. Просто мне хотелось получить за это деньги. Размер их был незначителен, но это были святые деньги. Мне бы молчать, но я об этом высказывался вслух. Знаю, что эти мои слова дошли до Профессора. Он расценил это как алчность.

Появились некоторые шероховатости. Профессор ко мне охладел и уже нередко поругивал. Долго я думал об источнике этого. Боюсь, что это работа моей Звездной сестры. Все-таки она была подругой жены Профессора. Я заметил, что Профессор меня поругивал все чаще и все крепче. (Да, это была серьезная ошибка. О начальнике, как о покойнике, если говоришь, то всегда надо говорить хорошо. Любое плохое слово до него дойдет в явно преувеличенном виде. – М.Л.). Вначале я расстраивался, пытался работать все лучше и лучше, но, как писал Вольтер, «заслуги остаются в передней, а подозрения проникают в кабинет». В конце концов, эти преследования сыграли для меня положительную роль. Его любимчики достигли гораздо меньшего. Но в то время я был от него все-таки в восхищении. Я даже думал, как Манилов, что очень хорошо было бы, если бы наш Профессор стал главным психиатром Советского Союза.

Шероховатости были и в семье. Золушка училась в институте. С мамой встречались редко. В основном на дачном участке. Но я получал меньше внимания и ласк от Золушки, чем мне бы хотелось. Претензий, правда, не предъявлял – учеба, маленький ребенок. Жил я тогда в истинной моногамии. Все, что Золушка ни делала, меня устраивало, но только чего-то было мало. (Конечно, уже тогда нужно было разобраться в ситуации. Ведь любые большие неприятности начинаются тогда, когда не улажены маленькие. Нет мелочей, особенно в семейных отношениях. – М.Л.)

Были проблемы и с сыном. Он иногда капризничал. Мы тогда говорили, что это, наверное, чужой мальчик. Через какое-то время он начинал вести себя так, как нам нравится, и мы успокаивались. (Вот оно, воспитание: «Я такого тебя не люблю». Это приучает детей либо к лицемерию, либо к протесту. Часто лицемерие у нас называют правилами приличия. – М.Л.) Да и болел он все-таки довольно часто. (Может, поэтому и

В 1969 на лето мы ездили к теще. Вначале туда поехала Золушка, а потом я. Вернулись назад вместе. Что еще можно сказать о сыне. Он быстро набирал в весе и был крупнее многих сверстников, чуть ли не на голову. Когда он стал постарше, я заметил в нем такую черту, как скрытность. Он никогда ничего не рассказывал о том, что было в детском садике. На вопросы типа «Чем вас кормили?» отвечал, что не помнит. Кроме того, он был очень упрям (или настойчив. – М.Л.). Как-то я остался с ним дома и решил его переупрямить. Он проплакал часа 2, пока не явились соседи и сказали, чтобы я не мучил ребенка. Попозже, когда мы хотели его покормить чем-то, он пожелал яйцо. И ничего не ел. Мы сделали вид, что легли спать. Он сидел один в кухне и плакал: «Хочу яйцо». И добился-таки своего. (Я родителям советую выполнять по возможности просьбы ребенка, особенно если не уверены, что у вас не получится по-вашему. Иначе вы попадете к нему во власть, если уступите под влиянием его капризов. А если «переупрямите», то скорее сломаете. К счастью, сломать ребенка Вечному Принцу не удалось. – М.Л.)

К этому времени из армии вернулся Зевс. У меня к нему было чувство симпатии. Я к этому времени уже кое-что в психиатрии соображал и помогал ему втянуться в учебу. Он это ценил и как-то назвал меня микроучителем. Тогда мне это было приятно.

Так же примерно прошли 1970 и 1972 годы. Кроме мелких неприятностей ничего особенного не было. В 1971 и в 1972 году мы стали ездить на море. Доставал я какие-то путевки, чем тоже очень гордился. Нам было трудно, но можно сказать, что это было счастье.

В 1972 году Золушка окончила институт и пошла в терапевты. К стыду своему, на психиатрию устроить мне ее не удалось. К этому времени я уже набрал материал на кандидатскую диссертацию и в августе после Черного моря поехал в Москву в библиотеку собирать литературу. Для меня это был удар.

Я понял также, что то, чему учил нас Профессор, был чистый механицизм. Если человек переболел инфекцией, то, как правило, он ставил больному диагноз вторичного энцефалита, если развивался психоз. После психотравмы – реактивный психоз, а после выпивок – алкогольный. Я понял, что все психиатры над нами смеялись, ибо в нашей области вдруг развилась эпидемия вторичных энцефалитов. Я понял, что чаще инфекция была просто поводом, после которого и развивалось психическое заболевание. Кроме того, больные, которых я лечил от «вторичного энцефалита», поступали ко мне же по 2–3 раза в год. Тогда я их почти подпольно стал лечить как шизофреников. Какие это были результаты! Повторные поступления практически прекратились.

Наступило разочарование в Профессоре. Я понял, что мыслит он узко и довольно упрям в своих утверждениях. Попытки что-то доказать привели к тому, что отношения ухудшались. На кафедре такой был не я один. Так у нас сложилась оппозиционная группа, в которую входили Акробат, Артист, Аккуратистка, Обаяшка, да и я. (Не в группы ему следовало бы входить, а увольняться. – М.Л.)

Об Обаяшке, мне кажется, я еще не писал. К моменту, когда я пришел на работу в клинику, она была уже просто преподавателем в звании доцента. Расти она перестала. Она была как бы нашим эмоциональным лидером. Помогала зализывать раны. Да и реальную помощь оказывала, ибо связи у нее были большие. Еще до моего прихода Профессор сделал ей какую-то «бяку» и стал, как свои, докладывать результаты ее научных разработок. С тех пор она упала духом.

Диссертационные хлопоты

Теперь по поводу микроэлементов, которыми я занимался. Попалась мне в 1972 году, когда я уже обрабатывал свой полученный материал, одна работа, датированная 1968 годом, читая которую, я понял, что занимался дерьмом в прямом и переносном смысле слова. В этой работе один всемирный авторитет указывал, что исследованиям микроэлементов уделяют слишком большое внимание. Их значение проявляется только тогда, когда их не хватает. А почвы Ростовской области являются эталонными, и в продуктах питания достаточно микроэлементов. Тогда еще продукты питания были, как правило, местного производства. Кроме того, на течение всех биохимических процессов влияют не сами микроэлементы, а вещества, в которые они входят. Прежде всего, я понял, что методологически было неверно изучать микроэлементы, а не вещества, в которые они входят. Вот что значит восхищение. Нужно было изучить литературу, а потом уже браться за научную работу. И тему для научной работы следует выбирать самому, а не просить у научного руководителя. Я понял, что работу нужно как-то спасать. В том виде, как она была у моих предшественников, она может не пройти, и мне необходимо микроэлементы как-то отнести на периферию. (Ничего он не понял. Всю работу нужно было выкинуть или хотя бы убрать микроэлементы. Но Вечному Принцу это и в голову не приходило. Он считал, что микроэлементы – это ядро работы. Интересно, если бы эти работы в библиотеке он прочел в 1969-м, может быть, ему хватило бы смелости микроэлементами не заниматься? Сейчас сезон не решился отказаться от этой работы. Одно дело, когда ты заблуждаешься, другое дело, когда ты сам осознаешь, что делаешь ненужное никому дело. Вечному Принцу ведь стало предельно ясно, что никому его работа не нужна. Никто и никогда не будет пользоваться исследованием микроэлементов для диагностики шизофрении. Прошло уже 30 лет. Теперь это очевидно для всех. Однако ему уже тогда это было ясно. Тем не менее структура личности, в которой была заложена система отношений, призывающая завоевывать социальный статус, а не навыки, направила весь талант и способности Вечного Принца на-обочину научной жизни. Итак, желание стать кандидатом наук победило здравый смысл. Если называть вещи своими именами, Вечный Принц пошел на обман. Но обдурить самого себя ему не удалось. Поэтому он будет разъедать противоречиями. Желание заниматься диссертационной работой будет толкать его на занятие ею, а понимание, что эта работа никому не нужна, будет

В дополнение к моим нравственным мучениям прибавились и физические: в Подмосковье тогда горели торфяные болота, и смог проникал куда только мог. Плотных окон, кондиционеров тогда еще не было. Так что я еще и надышался этим смогом, как следует.

В общем, набрал я всякой литературы, в основном из диссертаций, в том числе и иностранной. Самих работ иностранных авторов я, конечно, не читал. Собственно, все так поступали. Осенью 1972 года по величайшей милости (так это было преподнесено) мне вместо 3 месяцев дали 1 месяц отпуска для написания диссертации. Потом добавили еще две недели. Мыслителю дали два месяца, потом добавили еще один. (Повторение ситуации. В армии Вечного Принца не отправляли на учебу, ибо он и так все знал, а когда направили, то доучиться не дали. В общем, не выбрался еще из сценария. Опять все пошло по кругу. Только диаметр этих кругов расширяется. – М.Л.)

Тем не менее диссертацию я написал. Я туда ввел математическую структуру вычисления тяжести дефекта, усовершенствовал формулу течения тяжести эндогенных психозов, предложил формулу подбора психотропных средств и еще кое-что. Думаю, что если бы я не включал микроэлементов, то диссертация от этого только выиграла. Однако и в том виде, как она была, защитить было бы можно. Работу я все-таки написал, сдал на проверку Профессору и стал ждать.

Подковерная борьба

Далее события развивались следующим образом. Профессор стал часто болеть пневмонией. Росло недовольство им в ректорате. Ему нашли замену в виде одного московского доктора наук, выходца из нашего города, который не прочь был бы вернуться на родину. Нашу группу в парткоме подговорили выступить против его переизбрания. Я в этой группе был сбоку. Конечно, я был против него, но моего мнения, собственно, никто и не спрашивал. Мнение высказывали только сотрудники кафедры. Так вот на кафедральном совещании они высказались против него. Было принято решение дать Профессору испытательный срок на 1 год. А через год вернуться к этому вопросу.

Всю нашу подпольную деятельность Профессор знал, ибо обсуждение велось в присутствии одного учебного ординатора, которая манерами напоминала обезьянку из серии мультфильмов про Удава, Попугая, Слоненка и Мартышку. Поскольку мы с ней контактировали и в последующем довольно часто, я ее так и буду звать в дальнейшем изложении – Мартышка. Так вот, эта Мартышка регулярно докладывала всю информацию Профессору, так как ей все рассказывал Артист. Слаб он был на язык, хотя и знал, что все передается наверх. Зевс, который тогда был аспирантом, Профессора поддержал.

Наши сторонники праздновали победу. Моя Звездная сестра не выдержала и уволилась.

Комментарий: О предательстве

Нельзя выступать против учителя. Это предательство. От учителя можно уходить, можно отступиться, можно перестать делать, как он учил, но нельзя выступать против него. Что бы они ни говорили, но он всех их выучил, может быть, за исключением Обаяшки, которая уже была кандидатом наук до его прихода. Естественно, теперь нужно ждать действий против них.

Счастье Вечного Принца, что он не выступил против него. Все мы невротики. Нужно же понимать, что группа хотела его уволить, т. е. лишить куска хлеба. Следовательно, он потом при случае попытается сделать то же самое. А они еще ждали от него гуманности. Здоровый человек не обижается на врага, который делает ему гадости. А сам Вечный Принц не понял, как он обязан был Профессору. Извините, что повторяюсь: повторенье – мать ученья. Ведь он взял его с улицы, он его учил, дал возможность заниматься наукой, научил писать статьи, дал творческий отпуск. Все знания по психиатрии в конечном итоге он получил от него. Да по сравнению с тем, что он для него сделал, все остальные наскоки – это легенькие уколы, на которые и обращать-то внимания не стоит, если умеешь от них уклоняться. Конечно, Профессор считал всех своих учеников неблагодарными. А с другой стороны, как можно спокойно терпеть уколы. Мы сейчас в подобных случаях учим от них уворачиваться. Забегая вперед, скажу, что когда он научился уворачиваться от этих уколов, то отношения с Профессором у него наладились.

Тема предательства меня интересует достаточно давно. Я даже статью об этом опубликовал. Она так и называется «Психология предательства». Здесь кратко, тезисно повторю все его виды для читателей, которые других моих книг не читали. Но прежде всего определение предательства. Предательство – это обман доверившегося тебе человека. Данте предателей помещал в 9-й круг Ада.

Различают предательство родных, как самый легкий вид предательства, предательство Родины потяжелее будет. Еще жестче наказывается предательство сотрапезника. Но самый тяжкий вид предательства – это предательство Учителя. И ведь прав Данте. Родители делают из нас обезьяну, которая способна стать человеком. Человеком нас делает Учитель.

Еще более тяжкий вид предательства – это предательство самого себя, или обман Бога или Природы. Кому как больше нравится. Этот вид предательства встречается чаще его. Данте его не описал. Проявляется в том, что человек становится самим собой, как его запрограммировал господь Бог или Природа. Идет ежедневное повсеместное предательство, когда человек вместо того, чтобы расти и развиваться занимается непонятно чем. Толку ни себе, ни людям вы не принесете, дорогой мой читатель, если не дорастете до самого себя. Или принесете меньше толку, чем могли бы. Тяжело под столом живется березе или кипарису, тяжело живется тем, кто не встал в полный рост.

После «победы»

Действительно, первое время Профессор вел себя относительно тихо. Не ругался, правда, и ничего конкретного не делал. Кроме того, он часто болел обострениями хронической пневмонии, и практически его в клинике и не было. В частности, мою диссертацию он так и не проверял. Через год, в 1973 году, его переизбрали еще на пять лет, и он практически сразу же развернулся во всей прежней красе. Прошелся он по нам всем капитально, цеплялся к каждому промаху. Но в то же время возле него тоже сгруппировались сторонники, правда, и рангом, и уровнем культуры они были ниже. (Это Вечному Принцу хочется, чтобы так было. – М.Л.) Это две лаборантки, преданные ему до глубины души, старший лаборант, выпускница биофака университета, которая и закончила его заочно, работая

Я с ним учился в одной группе. Это только на вид он был крестьянином, на самом деле он был очень умным, дальновидным и уживчивым человеком. В институте он был даже старостой философского кружка. Любил очень говорить о политике и был весьма информирован во многих вопросах. Потом я понял, что его информация была любительская. В институте он участвовал во всяких политических дискуссиях и проявлял при этом большую смелость. Речь вначале у него была несколько корявой, но затем выправилась. После окончания института его направили в Сибирь. Психиатром он стал случайно. Услышал, что есть места в областном центре. Года три он поработал на периферии вернулся в Ростов достаточно квалифицированным и умным психиатром, не очень поддерживающим механистическую концепцию Профессора, и гораздо чаще ставил диагноз шизофрении. Ординатуру у нас он закончил в 1966 году и после нее стал главным врачом городской психиатрической больницы города-саттелита нашего областного центра. Главного врача, имевшего большие связи в советских и партийных кругах города и области, сняли за неблаговидные дела. Когда он принял эстафету, ему пришлось туго. Но, тем не менее ему удалось и с врагами справиться и не идти на сделки с совестью. (Он не брал и не давал взяток.) В 1970 году, когда у нас появилось место ассистента и ставленница Профессора отказалась занять это место, был приглашен на него Крестьянин. Честно говоря, это место надеялся получить я. К. этому времени я уже и преподавал, и имел тему кандидатской диссертации, да и как врач чувствовал себя неплохо. Помешало мне занять это место неумение общаться и шероховатости, которые возникли в отношениях Профессора ко мне. Было, конечно, обидно, – но я понимал, что Крестьянин здесь ни при чем. Сам он ушел с большой должности, так как действительно тяготел к научной работе, да и интриги надоели. За эти несколько лет он уже приобрел гипертоническую болезнь. Так вот и он примкнул к этой группе. Получил он сразу тему научной работы – ревматические энцефалиты, чтобы реже ставил диагноз «шизофрения».

Организатор и Крестьянин стали любимчиками Профессора.

Организатор стал заниматься снабжением кафедры и клиники. Часто отлучался с работы. Вел больных он раза в два меньше, чем остальные ординаторы.

Комментарий: О любимчиках

Вообще-то любимчики проигрывают. Те, к кому придираются, вынуждены работать очень тщательно и приобрести высокую квалификацию, которая, если и не защитит от придирающегося начальника, то позволит в будущем устроить, на очень хорошем месте, да еще и без блата. Забегая вперед и предвосхищая рассказ Вечного Принца, хочу сказать, что организатор сейчас чаще, чем это нужно, прибегает к алкоголю, а Крестьянин, так и не защитил диссертации. Вынужден был уйти на должность заведующего клиникой, а сейчас консультирует в консультативной поликлинике института. Но молодец. Настроение у него всегда хорошее. Получил здоровое крестьянское воспитание. Правда, со здоровьем у него неважно. Гипертоническая болезнь со всеми ее прелестями.

У А. С. Грибоедова есть известное изречение «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Если уж приходится что-то одно выбирать, то лучше гнев. Гнев начальника все-таки стимулирует тебя на подвиги, заставляет думать. Кто-то даже может посочувствовать. Любимчику завидуют. Да и задания он получает полегче, и работы у него меньше. А вот квалификации он стоящей приобрести не сможет. Гнев начальника заставляет тебя искать другие места, заглаживать отношения и пр.

Начальникам я рекомендую не заводить любимчиков. Если вы уже их завели, то пусть они об этом не подозревают. И требовать с них нужно больше, чем с нелюбимчиков.

Дела диссертационные

Мне советовали жаловаться на дискриминацию. Но я ответил, что не замечаю несправедливости. Я вел 10–15 больных, а норма – 25. Вот когда дадут 26, тогда и буду жаловаться. А то, что у моего коллеги 5–6 больных, меня это не касается. Начальству виднее.

Но вернусь к своим делам.

В конце 1973 года Профессор вернул мне диссертацию и попросил, чтобы я ему представил рефераты иностранной литературы, которую я цитировал. Естественно, никаких рефератов у меня не было. Я цитаты брал из других диссертаций. Конечно, можно было бы все это организовать. То есть отдельно на каждом листике выписать эту цитату, а сверху поставить источник. Но так не хотелось делать дурную, никому не нужную работу.

Комментарий: О цитатах и цитировании

Строго говоря, Профессор правильно требовал. Ведь тот, у кого я списал, тоже списал у кого-то. А что на самом деле писал тот или иной автор, потом становится известным одному Богу и некоторым пытливым исследователям, которые занимаются наукой, а не пишут диссертации. Хотя, конечно, по идее все те произведения, которые цитирует тот или иной диссертант, он обязан прочесть сам. Когда я столкнулся с издательской деятельностью, то узнал, что крупные издательства имеют специальную редакторскую группу, которая тщательным образом сверяет все цитаты. Если бы Вечный Принц занимался наукой, а не писал диссертацию, у него никаких проблем не было бы, и он полностью и легко удовлетворил бы требование Профессора.

Кстати, и я тоже страдал этим грехом. Но когда я стал заниматься наукой и писать книги, то все цитаты великих я проверял по первоисточникам и выявил ряд закономерностей цитирования. Каждый пишущий выбирает себе ту фразу, которая его устраивает, опуская ту часть мысли, которая входит в противоречие с его мыслью или не понята им. А часто рядышком стоит еще одно предложение, которое делает понятным и весь основной текст. Проиллюстрирую это двумя примерами.

Один из проповедников уринотерапии в целях пропаганды его метода лечения привлекает цитату из Библии: «Пей из его источника». Вот как оно написано в Библии: «Пей воду твоего водоема и текущею из твоего колодезя» (Притч. 5.15) и тут же идет разъяснение по поводу самого очника. «Источник твой да будет благословлен; и утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною мою; груди ее да упояют тебя во всякое время; любовию ее наслаждайся постоянно» (Притч. 5,189–19).

Вот, например, известное гераклитовское: «Все течет, все меняется. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». На я цитата обрывается. Далее у Гераклита идет разъяснение: «Когда ты в эту реку входишь второй раз, то на тебя уже и совсем другие волны». Я под впечатлением этого составил свою заморочку: «Нельзя дважды войти в одну реку. Нельзя дважды провести ночь с

А знаменитое Сократово: «Я только знаю, что я ничего не знаю». Ведь продолжение все разъясняет: «Но вы и этого не знаете. Вот почему я вас должен учить».

Кстати, я сейчас часто цитирую классиков и религиозные источники. Но я хотел этим только привлечь ваше внимание к ним. Я хотел, чтобы вы прочитали эти произведения. В них вы найдете что-то важное для себя. Найдете то, что я не заметил.

Рождение второго сына

Настроение у меня упало. Хотя была и одна радость. Золушка родила в начале декабря 1973 года мне еще одного сына. При рождении второго сына у меня уже не было того азарта к работе, который был в 1968 году, когда родился первый сын. Отвез я жену утром в роддом и пошел на работу. На пятиминутку я пришел с опозданием. Когда зашел в рапортную, меня сразу поздравили с сыном. Оказывается, Зевс уже успел позвонить в роддом, где ему и сказали, что у меня родился сын. В это утро шел крупный снег большими хлопьями. Так что зашел в комнату весь в снегу, как дед Мороз.

На этот раз я уже все делал по-«человечески». Каждый день проведывал Золушку. Все подготовил. Мы со старшим сыном ждали братика. К моменту выписки уже приехала старшая сестра Золушки. Со всеми необходимыми ритуалами мы привезли его домой. В роддоме Золушка пробыла, как и положено, 10 дней.

Один небольшой инцидент. Жена мне написала записку, что мой сын похож на китайца, а ее соседки по палате прозвали его» Хунвейбином». Я расстроился. Подумал, не болезнь ли это Дауна. Дня три терпел, а потом пошел на прием к главному врачу. Она надо мной по-доброму посмеялась и сказала, что если бы это было так, то они бы меня уже давно вызвали. Сказала она, что как раз наоборот, мальчик очень здоровый и красивый, лучший на весь роддом. Я так и не решился попросить ее, чтобы мне его показали. Я не хотел выбиваться из правил. Зевс уже на следующий день после рождения разглядывал свою дочку и мне тоже посоветовал пойти посмотреть своего сына. (Для Вечного Принца вообще характерно неумение пользоваться выгодами своего положения. В частности, он не смог пристроить свою жену, так как мог бы, будучи сотрудником института. Более того, он также не мог освободить ее от колхоза. Он ссылается на свое «коммунистическое» мировоззрение. Но я думаю, что это от трусости. Все это рационализация. Его друг Зевс-Олимпиец свою дочь посмотрел уже на следующий день. Формальные возможности у них были одинаковы. По-моему, он и сейчас не использует всех своих возможностей. Насколько я знаю порядки в нашей медицине, его просьбе не обрадовались бы, но и не отказали бы. – М.Л.)

Итак, с исполнением всех ритуалов забрал я второго сына домой. Мы его как следует рассмотрели. Действительно, он был писаный красавчик. Волосы, ногти, брови – все было хорошо развито. Волосы все и на голове, и на бровях были черного цвета, что весьма гармонировало с голубыми глазами. Лунки на ногтях такие, что как будто только что делали маникюр. Даже кожа лица уже потеряла ту красноту, которая бывает у новорожденных. Постепенно он становился все красивее и красивее. К нарисованному портрету добавились еще необычно длинные и густые ресницы.

На следующий день после того, как мы привезли его домой, нам поставили телефон. Тогда это был предмет роскоши моей гордости. Телефонов еще почти ни у кого не было. К моему огорчению, мне почти никто и не звонил.

С сыном-2 я возился гораздо больше и осмысленнее. Да старшим стал больше заниматься. Ведь мать на какое-то время он потерял.

Комментарий: Как вести себя, когда у тебя детей больше одного?

Дремучее наше невежество в вопросах воспитания детей часто приводит к непоправимым последствиям. Старшего свергают с трона чрезмерного внимания. Естественно, он таит ненависть на младшего, что проявляется по-разному. Это делает гадости младшему, кто просто начинает вести себя непослушно, кто начинает часто болеть. Бывают комбинации этих трех вариантов. У старших возникает ненависть ко всем близким, но реально проявить ее старший ребенок может только по отношению к новорожденному.

Что делать? В качестве профилактики не очень суетиться и вокруг первого ребенка, когда он еще один. Второй вариант – передать родившегося ребенка в собственность старшему. И, используя технику управления, вести себя так, чтобы старший делал младшему то, что нужно. Суть этого приема Д. Карнеги сформулировал следующим образом: «Идея должна принадлежать партнеру по общению». Более подробно я это описал в книге «Психологическое айкидо». Сделать это просто необходимо. Ведь часто братья и сестры, когда вырастают, становятся врагами друг другу. В лучшем случае практически не поддерживают никаких отношений. Здесь уже можно предположить, что когда дети вырастут, дружбу между ними наладить будет нелегко.

Этим приемом уже успешно воспользовались многие мои подопечные.

Дети – обуза или лекарство?

Кто-то из великих говорил, что отцом можно стать, если у тебя два ребенка. Правда, в это время у меня уже был застой в делах. Сын-2 рос здоровым и очень быстро набирал вес, как и сын-1. Появление второго ребенка привело к тому, что я больше внимания стал уделять и первому. На этот раз Золушка взяла отпуск на год и только и занималась тем, что воспитывала детей. В ее обязанности входило еще и забирать старшего сына из садика. Отводил его туда я. Вот эта возня с детьми, наверное, и спасла меня от окончательного краха. Плюс еще была и отговорка. Дети мешают научной работе.

Второй сын рос уже без болезней. Находился он на грудном вскармливании. Быстро и чрезмерно прибавлял в весе, хотя Золушка все время причитала, что у нее синее молоко. Одна была беда. Он постоянно срыгивал. И срыгивания эти продолжались от кормления и до кормления. И только два дня, когда Золушка болела кишечным заболеванием и молока стало меньше, срыгивания не было. Я даже проконсультировался с профессором-педиатром после того, как однажды

Профессор-педиатр нас успокоила и не назначила никаких лекарств. Это был мужественный поступок с ее стороны. До этого мы со всех сторон получали советы о необходимости назначать сложное лечение. У меня в свое время такого мужества не хватило. Идея безлекарственного лечения меня занимала еще с институтской скамьи. Я уже писал, как будучи молодым врачом, я одному из своих первых пациентов дал больничный лист и не назначил никаких лекарств. Это был парень лет 20. У него была легкая простуда. Я ему объяснил, что организм его справится без лекарств. Только на работу ходить не следует. Он подал на меня жалобу. С тех пор я всегда тем, кто приходил ко мне с жалобами на здоровье, всегда что-нибудь назначал. И только лет через 20 я снова вернулся к этой идее. И сколько мне после этого влетало! Но об этом позже.

Итак, месяцев в 9 срыгивания, как и предсказывала профессор-педиатр, прекратились. Мы в это время были со старшим сыном на море. Дело в том, что старший сын часто болел ангинами, и мы решили подольше продержать его на море. И я уехал туда дней на 30. Вначале мы жили «дикарями» в Дагомысе 10 дней, а потом у нас была путевка на Турбазу на 20 дней. Тогда еще к нам приехала племянница Золушки. Я их много возил по окрестностям: Хоста, Адлер, Лазаревская. Однажды мы попали под ливень. Еле добрались до базы с большими приключениями. Я просто боялся, что сын заболеет, но все обошлось. Потом я обратил внимание, что умеренный стресс скорее предупреждает болезнь, чем вызывает ее. Запомнилась мне также экскурсия в Хостинский заповедник по дальнему маршруту. Младшему сыну я это уже показать не мог этот маршрут вскоре был закрыт.

Постепенное вползание в депрессию

Отношения на работе становились все хуже и хуже. Профессор меня явно выживал. Я превратился в козла отпущения. Придирки были на ровном месте, а если уж были и промахи, то тут я не знал пощады. О некоторых из них я расскажу.

К нам поступила в клинику пациентка с психическими расстройствами, которой я самостоятельно поставил диагноз опухоли головного мозга, и мы ее должны были перевести в клинику нейрохирургии. Он попросил задержать перевод, чтобы ее осмотреть. С диагнозом согласился, но был возмущен тем, что не был проведен психологический эксперимент на наличие речевых расстройств. Причем спросил об этом с некоторым недоумением. В тоне его звучало, что я совершил большое преступление, по крайней мере, сделал несусветную глупость, что любой дурак это сделал бы. И вообще в общении с ним я чувствовал себя идиотом. Перевод задержали на несколько часов. Я провел этот эксперимент. Никаких речевых расстройств у нее не было.

Постепенно я начинал понимать, что его требование проводить тщательное обследование, в том числе и ненужное, связано с неумением мыслить логически. У больной локализация опухоли уже была определена – лобные доли. При такой локализации речевых расстройств, и не бывает и незачем проводить ненужное обследование. Тем более, что диагноз уже поставлен и что делать с больной уже определено. Полноценное мышление должно быть экономичным, т. е. к выводам нужно приходить при помощи наименьшего количества суждений. Медленно и постепенно у меня наступало разочарование и в его интеллектуальных качествах. По-видимому, всех успехов он достиг тяжелым трудом и мозгами своего научного руководителя. Потом, когда я освоился в психиатрии, я понял, что ни одной своей идеи в психиатрии он не высказал. Его Учитель действительно был гений, Его идеи он как-то прямолинейно и усвоил. Но идеи его Учителя и моего научного дедушки были же высказаны лет 40–50 назад!

Второй эпизод. В январе 1974 года Золушка, ночью поднимаясь к плачущему второму сыну упала и вывихнула руку. Вывих вправили, но она ничего не могла делать. Я вынужден был брать отпуск за свой счет. Обычно в таких случаях сотруднику ставят его присутствие на работе или дают оплачиваемый временный отпуск в счет очередного отпуска, тем более что отпуск у нас большой. В данном случае он заставил меня взять отпуск за свой счет, т. е. фактически лишил меня средств к существованию. Декретный послеродовой отпуск у жены уже кончился, я же зарплату перестал получать. Хорошо, что все это продлилось дней, да и мама мне помогала материально. Было унизительно это, но что делать. Все мои сверстники лет до 40 пользовались помощью родителей. Я хоть квартиру свою сам заработал, точнее, выслужил. В общем, пребывание мое в клинике становилось опасным.

Весной 1974 года у старшего сына случился острый аппендицит. Как раз дежурила одна из клиник нашего института, где его и прооперировали. Вы думаете, мне создали какие-то о особые условия? Нет! После операции поместили в мрачную шестиместную палату на испорченную койку с не вполне чистым матрацем. Других больных из этой палаты переводили, а нас нет. Лишь на третий день, когда я не выдержал и пошел жаловаться, условия нашего размещения были несколько улучшены. При этом ответственная за размещение больных возмущалась действиями врачей. Хирург, который его оперировал, к нему так и не подошел, хотя мы точно были знакомы. Теперь я понимаю, что меня подвела я коммунистическая идеология. Надо было платить или давать подарки. (Здесь же действовали проекционные механизмы. Раз он со своих больных не берет, то и все врачи такие. Когда я это растолковывал Вечному Принцу, он сказал мне, что он же еще и был консультантом этой клиники. Я ему так и не смог растолковать, что лечащему врачу до фонаря заботы клиники. Не знал он еще законов социальной психологии, в соответствии с которыми каждый идет в группу для решения своих проблем, и только руководству интересно, чтобы честь учреждения была незапятнанной. Это дело руководителя. Вот он и среагировал. – М.Л.)

Сын мой никак не хотел после операции подниматься и ходить. Лечащий врач назвал его истеричным ребенком. Мне, психиатру, уже, по-моему, первой категории, не удалось им разъяснить, что ребенка трудно обычно удержать в постели, когда это нужно, и что если он не хочет подниматься, то причина в чем-то другом. Если бы он был истеричным, а с послеоперационной раной было все благополучно, его было бы трудно удержать в постели.

За эти пять дней

Тем не менее через пять дней его выписали из клиники, говоря, что у детей все заживает хорошо и быстро. Поэтому семи дней ждать не нужно. Ходить сын не мог. Вынес его я из клиники на руках и привез домой. Дома он тоже все время лежал. А дня через два у него поднялась температура до 38,5 градуса и усилились боли в области послеоперационной раны. Я вызвал скорую помощь. Его отвезли в дежурящую по городу больницу в соответствии с общими правилами.

В больнице его внимательно посмотрел дежурный врач. Затем утром заведующий отделением определил, что операция осложнилась инфильтратом. К счастью, 19-дневного консервативного лечения оказалось достаточно. Я думаю, что и мой отец погиб там из-за грязи. Ребенок оказался просто сильнее, да и операция проще. Повторно его не оперировали. Я продолжал работать и оставался на ночь с сыном. Надо отдать должное, что мне мои сослуживцы помогали, как могли. Сидели возле моего сына днем, когда я делал обход, приносили необходимую диетическую еду. Через несколько дней Профессор выяснил, что я одновременно и работаю, и ухаживаю за сыном. Он опять велел мне взять отпуск за свой счет, т. е. и второй раз пытался избавиться от меня, лишив меня средств к существованию.

На мое счастье, у нас в это время уже стоял телефон, и я мог звонить Золушке и говорить о состоянии сына. А то она бы лишилась молока от переживаний. Проведывать сына она, конечно, не могла. Соседи по палате интересовались, почему не приходит мама. Я, конечно, объяснял ситуацию. Такое отношение ко мне приводило к тому, что Профессора я стал тогда ненавидеть. Это было бы для меня не страшно, если бы я об этой ненависти никому не говорил или мог ее спрятать, стереть со своего липа.

Были у меня и мелкие радости. Буквально недели через две прооперировали по поводу аппендицита и его сына. Мне, конечно, было жалко его сына, но вот растерянность на его лице я наблюдал с удовольствием. Тем более он ко мне обращался за советом, желая использовать мой опыт в этом плане. Я же врач. Советы я давал правильные. Обращался он ко мне в этот период часто и отпуска по уходу не брал.

(Конечно, Профессор был натурой невротической, т. е. считал, что он может к человеку относиться плохо, а тот все равно должен будет относиться к нему хорошо. И, конечно, Профессор на осознаваемом уровне считал, что он, как руководитель, просто наводит порядок. А человек, который на работу не ходит, должен и по документам отсутствовать. Более того, Профессор еще на уровне сознания считал себя гуманным, поскольку разрешал брать отпуск за свой счет, чтобы потом не портить Вечному Принцу трудового отпуска. Это я к тому, дорогой мой читатель, что когда вам кто-то делает гадости, он не понимает, что делает гадости. Более того, он считает, что делает это из любви к вам или восстанавливает социальную справедливость. Здесь действует механизм рационализации. И Вечный Принц давал хорошее соты, чтобы лишний раз увидеть растерянность на лице Профессора. – М.Л.)

И еще один очень показательный случай, который произошел в то же время. Как-то одному из наших больных в лечебных целях решил сделать инсуфляцию – введение кислорода в спинномозговой канал. Делается при этом люмбальная пункция. Дробно выводится спинномозговая жидкость и вместо нее вводится кислород или стерильный воздух. Считается, что такой массаж мозга может или разорвать спайки или улучшить кровообращение. Действительно, в ряде случаев эффект от этой процедуры был просто изумительным. Однажды у меня ребенок 5 лет, ранее не говоривший, после этой процедуры заговорил через несколько дней. Я владел этой манипуляцией неплохо. (Скромничает. Он делал эти пункции по 5–6 в течение одного часа. – М.Л). Но именно в этот раз я никак не мог попасть в спинномозговой канал. Мимо проходил Фармаколог – врач, который занимался фармакологией и даже защитил диссертацию по фармакологии, но потом перешел к нам работать психиатром. Я попросил его помочь мне. Он сделал прокол. А дальнейшую процедуру проводил я.

Все было бы ничего, но на второй день у больного поднялась температура, и налицо были все признаки гнойного менингита. Я вызвал невропатологов. Они сделали люмбальную пункцию, выкачали гной и назначили интенсивное лечение. Их точка зрения была, что это эпидемический менингит, который тогда как раз был в городе. Если бы это было от грязных рук, то такой менингит развился бы примерно через неделю. Но если бы даже это было не так, то все рано по цеховому принципу нужно было поступать именно так. Когда стало все это известно Профессору, то он этого больного смотрел каждый день. С трактовкой невропатологов он не согласился и продолжал считать, что это от грязных рук. Более того, он отменил лечение невропатологов. Я его распоряжение не выполнил и проводил лечение менингита. Он же довольно часто напоминал, что дело пахнет судебным разбирательством. Мне кажется, он его возбудил бы, даже если бы это не пожелали сделать родители.

Я, честно говоря, в плане судебного разбирательства был спокоен, ибо в этой манипуляции были не только мои руки. Да и нагноение может возникнуть и от нестерильного материала. Просто здесь высветилось его отношение ко мне. Ничего странного в этом нет. Ведь я тоже хотел его выжить. Правда, я ничего для этого не сделал. Однако, как только он узнал, что в манипуляции участвовали и другие руки (а Фармаколог ходил в любимчиках), разговоры об уголовной ответственности прекратились, и он перестал вмешиваться в лечение. Больной в конечном итоге поправился, и даже в психическом плане ему стало легче. Родители его были очень довольны.

Да, кстати, когда больному стало лучше, Профессор предложил мне сделать ему пункцию повторно. Я отказался. Может быть, мне показалось, но я видел наслаждение, на его лице, когда он, вызвав меня в кабинет, сказал примерно следующее: «Я вас, конечно, понимаю, но нужно было бы мне сказать, я бы попросил, чтобы пункцию сделал кто-то другой». Так кто-то другой ее и сделал. Была абсолютная норма. Да это и так было видно. С тех пор люмбальных пункций я больше ни

Был еще ряд менее ярких его придирок.

Так бесцветно прошли мои годы вплоть до 1977 года. Порядок у меня перепутался. Пока я еще работал, то было более или менее нормально. Особенно тяжело мне было летом 1975 года. Я ничего не делал для завершения кандидатской диссертации, которую мне вернул Профессор в 1973 году, впал в вялую депрессию. Кажется, и мыслей-то у меня никаких в голове не было. Не могу сейчас почти ничего вспомнить.

Хронологию я точно восстановить не могу. Помню, как один из летних отпусков я шел в сад и в течение всего отпуска смог только выкорчевать одно дерево. Зевс в это время оформлял диссертацию. У меня был очень интересный обзор литературы. Я ему его, конечно, отдал, но грусть моя увеличивалась. Кое-что из моего обзора литературы он взял для себя. У него было генетическое исследование шизофрений. Так что в чем-то наши работы совпадали. Я же никак не мог взяться за работу.

Что держало?

Жил я тогда детьми, садом и настольным теннисом.

Дети. С детьми я возился, как мог, но целенаправленной концепции воспитания у меня не было. И здесь главенство принадлежало Золушке и воспитателям детского сада, которые нас все время запугивали по принципу, что если сейчас к этому не приучить, то дефект останется на всю жизнь. Мы ходили на все родительские собрания, пытались действовать, как нас учили воспитатели детского сада. Что-то у нас получалось, а что-то нет. В общем, мы хотели, чтобы у нас дети были, как все хорошие дети. Однако, когда подрос младший, выяснилось, что они не ладят друг с другом, дерутся, вернее, старший бьет младшего, хотя временами они дружно играли друг с другом. Так это и должно быть, но драки мне запомнились больше. Мы пытались утихомирить старшего, тогда он просто стал все это делать более незаметно.

Мы уже старались как-то поровну делить нашу любовь. Всегда покупали по два экземпляра игрушек, которые нужны были младшему, но абсолютно не нужны были старшему. Если был один экземпляр, то всегда была драка. В общем, дети были и источником радости, и источником огорчений. Уговорить старшего не обижать младшего ни к чему не приводило. Постепенно он изводил его все более изощренно. Ничего придумать, чтобы они не дрались, я не мог. Я только понял, что драки их всегда возникали, когда нужно было что-то делить. Постепенно я пошел по пути отказа от вещей, из-за которых они дрались. Я исключил из продуктов нашего питания конфеты, торты. Золушка хотела, чтобы у нас все было, как в лучших домах. Чтобы в доме были сладости, лакомства, а дети их ели бы понемногу, в рамках разумного. Мы перестали их покупать. Они и не нужны были, так как все были склонны к полноте.

Далось мне это с трудом. Сколько я ни умолял Золушку, она тем не менее что-то из лакомств покупала. Тогда я один раз выкинул в помойное ведро торт, Покупки прекратились. Когда мы куда-то собирались, то всегда начиналась такая возня, что вынести я этого не мог. Мы прекратили ходить в гости. Помню, что как-то мы позвали к себе гостей. Кажется, на Новый год.

В моменты, когда к нам приходили гости, дом превращался в ад. Нет он превращался за две недели до прихода гостей. Ад этот устраивала Золушка. Вся жизнь семьи была подчинена этой подготовке так, что в доме житья не было. Гости должны были вот-вот прийти, а дети между собой так стали грызться, что я упал на колени и в слезах умолял их перестать баловаться, а то мы никак не уложимся к приходу гостей.

Мы прекратили звать себе друзей в гости, ну, естественно, перестали ходить по гостям сами. В то время, как мы наряжали елку, тоже поднялся шум и драки. Мы прекратили наряжать елку. Я думаю, существенная роль в этом была Золушки, Она знала все правила, а дети хотели сделать все по-своему. Я бы, конечно, разделил елку на две части, как мы делили арбузы, конфеты или торты. И пусть каждый бы наряжал свою половину, как хотел. Но тут дело было в том, что придут гости, а это уже святые люди для Золушки. Даже с елкой я редко когда мог угодить. Вначале я ее покупал за две недели, и все время слышал ахи, какая плохая елка, затем я покупал ее за день-два до Нового года, а затем перестал покупать вообще.

Жизнь наша становилась внешне серой, т. е. без праздников, без хождения в гости и без приема гостей. Тем не менее в воспоминаниях она, несмотря ни на что, осталась самым радостным событием моей жизни. Мы очень были дружны с Золушкой. Беды у нас были общие. Золушка тогда была единственным светлым пятном в моей жизни. Когда, наконец, мы укладывали детей спать, то долго еще сокрушались, за что нас господь Бог покарал такими детьми. Ведь мы такие хорошие. Хотел бы, чтобы и дети написали свои биографии и воспоминания этого периода. Интересно, как мы выглядели в их глазах? Думаю, что плохо. Ведь я приходил домой и жаловался на начальство, а Золушка меня жалела. Как у Шекспира: «Она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье к ним». (Не знали они теории воспитания. Ведь старшего они фактически свергли с трона. Как он может смириться? Если бы они знали психологию управления, они младшего подарили бы старшему и, используя управленческие навыки, добивались бы того, чтобы старший делал младшему именно то, что младшему нужно, и не чувствовал себя ущемленным. – М.Л.) Уже прошло много лет, но, по-моему, обида у старшего еще сохраняется, хотя по успехам младшему еще ой как далеко до старшего, а по способностям они в принципе одинаковы.

Второе, чем я занялся, – этонастольный теннис. В клинике уже торчать смысла не было. Ничего хорошего от Профессора мы не ждали, да и дать ему нам было нечего. Как-то мы с Артистом пошли в соседний парк и увидели, как там играют в настольный теннис. Было это, кажется, в 1975 году. Взяли мы в аренду столик. Поиграли часа два, а потом стали ходить

Играли мы в настольный теннис часто. Вначале у меня ничего не получалось. Я очень сильно переживал, как будто «штаны проигрываю», если не удавалось выиграть у соперников, которых считал слабее себя. (Конечно, это был перенос. Еще один защитный механизм. Увлечение теннисом отвлекало от переживаний, да и здоровье укрепляло. Так долго продолжаться не могло. Ведь не в настольном же теннисе был смысл жизни Вечного Принца. – М.Л.) К нам приходили ребята с других кафедр и из учреждений, студенты-кружковцы, которые играли просто здорово. Нам было, у кого учиться. Постепенно мое мастерство росло. Мы для интереса разыгрывали чемпионаты. Играли два на два. Вскоре я стал первой ракеткой на кафедре и второй в институте среди сотрудников. Между прочим, я обратил внимание, что и здесь я вначале проигрывал и лишь потом начинал выигрывать.

Третья компенсация –сад. Я так ухаживал за садом, что он вскоре стал давать огромные урожаи, да и внешне выглядел неплохо. Склонность к научной работе помогла мне и здесь. Я обложился литературой. Выбрал ту, которая мне показалась логичной. Понял, что главное, а что второстепенное во всех этих описаниях. Есть много брошюр, рекомендации которых выполнять не следует. Не буду здесь все расписывать. Скажу только, что я с каждого дерева года через два получал до 200–250 кг. Это и яблоки, и черешни, и вишни. Была одна проблема: почти весь урожай у нас пропадал. Продавать его мы стеснялись. Мама уже это делать не могла. Мои друзья даже в сад не хотели приходить. А сам я не приносил урожай им, так как просто злился на них. Стал я также высаживать орехи, тюльпаны, сортовые помидоры и огурцы. Все соседи ходили и удивлялись.

У меня тогда стали возникать всякие мысли. Земля у нас такая, что 6 соток могли бы свободно прокормить семью. Многие и сосредоточивались на своих участках, а на работу ходили просто так. Когда я проходил по базару, я удивлялся нашему народу. Почему они не потратятся один раз на сортовые семена, не вырастят не только большой, но и красивый урожай и не заработают, затратив те же самые трудовые усилия, гораздо большие деньги. Но у каждого своя пуля в голове. Себе я тогда не задал вопрос, почему я не реализую свою продукцию, заработанную честным, тяжелым и квалифицированным трудом. Откуда у нас всех такой «аристократизм» в бесклассовом обществе?

Четвертое – эточтение лекцийпо психопатологии и психиатрии в других вузах (судебная психиатрия на юридическом факультете университета и школе милиции, патопсихология – на психологическом факультете университета и пединститута). Работой этой занимался Артист и привлекал меня. Там мы вели преподавание, как хотели и как понимали. Тогда же и возникли многие идеи, которые мы воплотили гораздо позднее, написав учебник по общей психопатологии.

Пятое –лечебная работа. Авторитет мой как врача рос, что усиливало мое влияние, да и благоприятно сказывалось и на материальном положении, хотя бы уже тем, что я все окупал по государственной цене. Я начинал лечить сильных мира сего. Зарплата, конечно, не увеличивалась, но на свои деньги я мог купить втрое больше, чем если бы не имел этих связей. Кроме того, я понимал, что если будет какая-нибудь заварушка, то вряд ли Профессору удастся от меня избавиться. Где-то в 1977 году я успешно лечил жену первого секретаря горкома партии одного из городов нашей области и одновременно члена обкома партии. Причем пошел наперекор Профессору. Он отменил мое лечение. Ей стало хуже. Я же самовольно перешел к своему. Самовольничал я весьма своеобразно. После его осмотра я менял лечение, как он говорил, а потом писал, что больной стало хуже, и возвращался к своему. Перед его обходом я опять в документах менял лечение. Как только обход заканчивался, я опять возвращался к лечению прежнему. Вскоре он перестал ею интересоваться.

Лечение жены первого секретаря решило для меня практически все житейские проблемы. Делал он это просто и тактично. Он приезжал в клинику в субботу часов в 11 на своей служебной машине. Мы с ним ехали ко мне домой, разгружали продукты, которые он мне привозил. Через час-полтора я уже был в клинике и как пай-мальчик продолжал работать. Были у меня и большие творческие находки при лечении психических больных. В общем, когда у врача растет квалификация, он начинает жить лучше, даже если государство и не прибавляет ему зарплаты. Это тоже как-то тешило самолюбие. Да, у меня нет чинов и степеней, но я тоже пользуюсь всеми благами, которыми пользуются сильные мира сего. Словом, я ел черную икру не столько для себя, сколько для других.

Шестое. Это мои отношения сЗолушкойи хороший моногамный секс с ней же. Единственный его недостаток – мне хотелось чаще и больше, но ей часто было некогда. Установился ритм два раза в неделю. Очень редко три. Мне же, физически здоровому, спортсмену, конечно, хотелось чаще. Ежедневно, а может быть и два раза в день. Я иногда интенсивно ей помогал в домашних делах или, по крайней мере, торчал на кухне и тогда добивался своего. Более того, она даже проявляла иногда инициативу. Недостаток такого секса, когда я проявлял инициативу, был еще в одном. Как-то получалось, что он вроде бы только для меня, а не для нее. Но искать какого-то другого партнера мне и в голову не приходило. Золушка, как это я понял, всегда была моей опорой. Хотя формально вроде бы для нее это был более выгодный брак, чем для меня, фактически все было наоборот. Понял я только это очень поздно. Если бы я это понимал, я бы не просто с ней хорошо жил, я еще бы наслаждался этой жизнью, а не только сексуальными отношениями.

После выхода из декретного отпуска она вскоре перестроилась и стала работать в новой только открывающейся ведомственной больнице, главным врачом которой стал наш бывший учебный ординатор и мой друг. Стала она работать дежурантом. День, затем

От мелких придирок на работе и от отсутствия перспективы стать кандидатом наук полностью прийти в себя я не мог. Как я сам себя ни уговаривал, что я многого достиг, меня это не успокаивало. Я в это время был отлучен от педагогической работы. Поручалась она другим ординаторам, которые были явно слабее меня. Даже Мыслителю как-то поручили вести студенческую группу.

Конечно, мне волей-неволей приходилось заниматься педагогической работой с учебными ординаторами, которых иногда было до пяти в моем отделении. В отделении я штатным ординатором был чаще всего один. Вся текущая организационная работа лежала на плечах штатного ординатора. Так что мне как штатному ординатору приходилось помогать учебным ординаторам, которые приходили к нам на два года, и стажерам, которые приходили на два месяца. Формально я к ним не имел никакого отношения, но фактически учил их.

Приходили они или с нулевым уровнем знаний, что чуяло лучше, или с такой кашей в голове, что непонятно, как они могли работать, да еще самостоятельно. Беда тех докторов, у которых каша в голове, была в том, что они считали себя уже вполне опытными врачами. В общем, учебные ординаторы, особенно умные, тянулись к штатным ординаторам, ибо ассистенты им не могли уделять много внимания, так как они много часов работали со студентами. Так что практически педагогическую работу с врачами вел я. Обычно в клинике штатный ординатор – это временная должность. Почти все они, как и я, мечтают стать ассистентами и обычно помогают учебным ординаторам.

Но когда им становится больше 40 и понятно, что ассистентами они уже не станут и диссертаций не защитят, тогда они нередко озлобляются и учебным ординаторам не помогают. Я еще надеялся на рост, а потому учебным ординаторам помогал. Позднее со многими дружил. Некоторые из них до сих пор считают меня своим учителем. А когда они занимали довольно высокие должности, то очень мне помогали. Однако все-таки было обидно, что групп мне не дают. Я перестал выступать и на конференциях. Не помогала мне и дуля в кармане.

Болезнь и сползание в болото

Постепенно стало ухудшаться состояние здоровья. Проявилось оно в том, что я стал плохо переносить спиртное. Как я уже писал, вечеринок у нас по поводу и без повода было достаточно. Я пил, как все, и не пьянел и даже этим гордился. Не помню точно, в каком году это случилось, кажется, в 1975-м, после одной из вечеринок я вышел с ясной головой, но при ходьбе меня покачивало. Вечеринка была в ресторане, который находился в центре города. Я, сдерживая покачивания, дошел до остановки, доехал до своей. Но это уже было за городом. Людей на улице не было, и я, качаясь, дошел до дому. Сигнала я не понял. Я решил, что слишком много выпил. В следующий раз выпил меньше, но все равно качало. Так я практически отказался от употребления спиртных напитков. (Знания не помогают. Врач-психиатр высшей квалификации не понимает, что он идет к алкоголизму. Предупредил его организм. – М.Л.)

В это же время у меня развилась аллергия на раков. Вначале меня только тошнило. Я думал, что это случайность. Следующий раз аллергия протекала бурно с высыпаниями и подъемом температуры. Сейчас мне и от запаха вареных раков плохо.

В конце 1977 года я заболел уже основательно. Я вдруг заметил, что меня покачивает при ходьбе. Неврологическое обследование выявило нарушение мозгового кровообращения в системе позвоночных артерий. (Есть такие артерии. Они снабжают ствол мозга. Кора не страдает. А в стволе как раз и находятся центры равновесия. У кого имеются такие нарушения, того покачивает при ходьбе и даже сидении. Когда же он лежит, то чувствует себя великолепно. – М.Л.). Поместили меня в полулюкс. Очень долго обследовали, потом начали лечить. Пролежал я месяца три. Много думал. Мне уже предлагали перейти на инвалидность. Я же придумал, что мне нужно уйти на другую работу. И вот в этих поисках я и встретился с вами, Михаил Ефимович. Встреча эта перевернула у меня все мои представления о жизни, о своей роли в своих неудачах. Я знаю, что вы тогда только начинали разрабатывать эту методику. Но и тогда уже мне многое стало ясно.

Дальнейшее все вам знакомо, но я расскажу, как это мне представлялось. С вашей подачи я стал изучать работы Берна. Тем не менее я все же стал искать себе новую работу, о чем, конечно, и рассказал своим друзьям. Дело мне представлялось весьма бесперспективным, и вот почему. Квалификация у меня была очень высокой, да плюс организационный опыт, набранный во время службы в армии. Однако главным врачом меня никогда бы не поставили из-за «инвалидности 5-й группы», да и членом партии я не был. Да еще и ходили обо мне какие-то слухи. Поэтому для главного врача я не подходил как заместитель по лечебной части. Для начальника медицинской части я не подходил как заведующий отделением, ну как ординатор я не мог устроить заведующего отделением. И как доказать, что я человек хороший? Положение мне представлялось бесперспективным. (Ну, точно лягушка на кочке, а кругом болото, которое постепенно засасывает эту кочку, а прыгнуть некуда. Да и зря он думал, что его боялись как конкурента. – МЛ.)

Несмотря на все мои «доводы», мне вдруг стали поступать предложения.

Первым меня позвал в начмеды городской психиатрической больницы на 800 коек главный психиатр города. Только он сказал мне, что вначале мне придется поработать ординатором, пока заместитель находится в декретном отпуске. А заместитель была женой моего ученика и друга, который к этому времени и стал главным врачом ведомственной больницы, где работала Золушка. Главный врач меня заверил, что когда она выйдет из декрета, то сама уйдет

Я согласился, но сказал, что, прежде чем дам ответ, я пойду к ней и спрошу ее об этом. Если она благословит на должность, то я эту должность приму. После этого мне предложений уже не делали. На это место с таким же условием взяли другого человека, который был заведующим крупным психиатрическим отделением одного из наших городов. Он согласился, сменил место жительства. Оформился ординатором и выполнял обязанности заместителя. Когда постоянный зам вышла на работу, выяснилось, что она и не думала освобождать эту должность. Воистину верен афоризм «Если не знаешь, как поступить, поступи благородно». Второй раз этот принцип меня выручил. Потом в больнице пошли какие-то интриги. Прибыл из другого города новый главный врач. Мой друг, который после окончания ординатуры работал в этой больнице заведующим отделением, перешел на работу главным врачом ведомственной больницы. Уволилась и его жена. Новый главный врач предложил мне стать его заместителем и обещал не препятствовать моей научной деятельности. Я дал согласие. Неожиданно для меня на это место назначили другого. Больше разговоров с ним у меня на эту тему не было, хотя прошло много лет. Наверное, кто-то отговорил или оговорил. А сейчас мне это неинтересно. Не знаю, как бы складывалась моя работа у него, но он сменил уже несколько заместителей. Так что, может быть, стоит сказать спасибо ему за это. Тогда же я переживал и решил, что опять виновата моя «инвалидность 5-й группы», а оказывается, это меня выручило.

Звал меня к себе в заместители и главный врач ведомственной больницы, где работала моя жена. Я ему растолковал, что меня не утвердят как «инвалида 5-й группы». Он сказал, что это не имеет значения. Выяснилось, что все же я прав. Он мне об этом прямо сказал. Спасибо ему и за предложение, и за откровенный ответ. Мы и сейчас хорошо друг к другу относимся, хотя общих дел нет.

Когда я перенес нарушение мозгового кровообращения, я понял, что это дело посерьезнее неприятностей, связанных с сердцем. Вышел я из больницы полубольной. Но я очень боялся инвалидности. Карьерные интересы как-то перестали в этот момент меня занимать. Я стал себя выхаживать. Точно так же, как это делал ранее, когда я перенес предынфарктное состояние и нарушение мозгового кровообращения в 26 лет. Я стал ходить пешком. Вначале одну остановку и задыхался при этом. Затем две и т. д. Месяца через три я уже шел на работу пешком и довольно быстро, проходя 5 км примерно за 50 мин. Соматическое состояние мое улучшилось, но опять навалилась на меня депрессия с мыслями о зря прожитой жизни. Дети подрастают, перспектив никаких нет. Прожить бы еще лет 10, чтобы дети хотя бы в институт поступили. Может быть, хоть в этом я смогу им помочь. Так я тогда думал. Стабилизирующими факторами оставались Золушка, настольный теннис и все остальное, о чем я писал.

И тут судьба мне послала Вас.

Заключение

Вот такую биографию принес мне Вечный Принц. Обычно эти биографии, как я уже говорил, мне зачитывают мои подопечные на группе в присутствии 12–15 человек. Я по ходу дела делаю свои замечания. Учитывая, что ВП мой коллега, ему я сделал исключение. Он мне написал биографию. Я в нее вставил ремарки, которые вы сейчас прочли, и много других, которых здесь нет. Вы поймете стиль моей работы с ним при последующем изложении.

Анализ его биографии показал, что его личностный комплекс имеет следующую конфигурацию:

Те, кто знаком с моей системой, знают, что это комплекс «Раболепствующий тиран». Подробная его характеристика дана в работе «Если хочешь быть счастливым». Здесь я буду говорить применительно к Вечному Принцу. Верхняя часть – это его реальная жизнь. Людей, с которыми он общается и с которыми близок, он ни во что не ставит, но идеализирует тех, с кем его общение носит формальный характер, но он хотел бы с ними сблизиться. Так было в школе. Так было и в институте. Нет, чтобы просто учиться, так он все время перебирал кружки, искал себе высшее общество. В своем реальном окружении был одиноким человеком. Не мог объясниться с девушками, которых любил, и довольно грязно домогался тех, к которым был равнодушен. Особенно четко это проявилось в армии. Работу свою и весь офицерский корпус своей части он ни во что не ставил, да и женщин, которых тогда встречал на своем пути, тоже рассматривал как временные объекты, годящиеся для сексуального удовлетворения. Все это было для него временным. Отсюда постоянная тревога, одновременный выброс в кровь веществ, стимулирующих деятельность и тормозящих ее. Он напоминал машину, где водитель одновременно жмет и на газ, и на тормоз. А машина стоит практически на месте или едва-едва продвигается вперед. А все временное никак не меняется и остается постоянным. Постоянными становятся и работа, и женщина фактически, а внутри ощущение временности. Получается, что человек как бы живет на вокзале. Скоро он оттуда уедет, а потому зачем обустраиваться.

Понятно, что человек такой мучается навязчивыми идеями. И если все это не выльется в невроз, то начнут появляться психосоматические заболевания. Один раз это привело к увольнению из армии. В клинике какое-то время Вечный Принц был доволен своим положением. Вот тогда-то он и чувствовал себя хорошо и с психикой было все благополучно. Однако комплекс раболепствующего тирана-разрушителя был. И через несколько лет вернулось ощущение временности, которое сопровождалось довольно долго подавленностью, приближающейся к депрессии, затем опять психосоматическое заболевание.

Вечный Принц опять сполз в болото. Если раньше это болото он называл армией, то теперь психиатрией. В момент, когда Вечный Принц обратился ко мне за помощью, он был в кризисе. Так жить он больше не мог, а как иначе – не знал и не умел.

Посмотрели мы с ним вместе его биографию. Все эти комментарии, которые я зависал, я ему высказал. Говорил я вообще-то гораздо больше, но записи на магнитофон мы не вели. И свои комментарии я восстановил по памяти. Надо отдать должное, чаще он со мною соглашался. Иногда возражал, но мотивированно. По крайней мере, он хотел понять мою логику, а не пытался мне навязать свои взгляды на жизнь. Нет, что-то такое было вначале. На это я ему заметил, что его взгляды привели его в больницу и ко мне. А мои взгляды при фактически тех же объективных данных помогают держаться на плаву. Я ему

В общем, начали мы с ним работать. Решения все принимал он. У меня было только право совещательного голоса. Только я каждый раз, когда он пытался возражать против моих положений, призывал его не тратить на критику времени, а поступать только в соответствии с тем, что ему пришлось по душе.

И еще несколько слов по поводу названия главы. Вечный принц прикипел к психиатрии, и не просто к психиатрии, а к одному месту работы. Вокруг него, с его точки зрения, было «болото», и только «кочка» его устраивала. Затем и она перестала его устраивать, а ничего другого он не видел. Вот и болеть начал.

Глава восьмая. Сбрасывание лягушачьей кожи

Первые учителя и благодетели

Поиски работы я продолжал в 1978–1979 годах. Но после встречи с вами, Михаил Ефимович, мои поиски стали носить более осмысленный характер. Вы спрашивали, какая информация, которую я получил от вас, произвела особенное на меня впечатление. Сейчас постараюсь ответить. Вообще-то произвело впечатление все. Вначале это был какой-то шурум-бурум в голове. Я забыл о том, что вокруг меня существует мир. Я сел на лавочку и стал думать. Стал обдумывать свою жизнь. Понял, что прожил жизнь впустую или почти впустую. Все я оценивал наоборот. То, что считал несчастьем, то оказалось счастьем, которым я просто не смог воспользоваться, изменилась оценка всего мира и всех людей. Те, которых я раньше считал друзьями, вдруг стали выглядеть или врагами или абсолютно ненужными людьми. Стал замечать многое другое. Самое сильное впечатление на меня произвело ваше высказывание о слишком маленькой цели, которую я себе поставил. Мне же казалось, что я и так не очень скромный, желая стать профессором и заведующим кафедрой. Мне показалось странным и нескромным ставить конкретной целью высшее достижение, которое возможно в этой области. То есть в науке мне нужно было стремиться к Нобелевской премии. (Опять переврал, понял по-своему. Ему было сказано, что работать нужно так, чтобы быть достойным Нобелевской премии. Вот эта погоня за титулами еще долго будет его сбивать с толку. Но в данном случае действия его были правильные. – М.Л.) Странным было положение, что к маленькой цели ведет один путь, а к большой – несколько. Но я изучил положения, которые необходимо выполнить, чтобы создать новую систему и стать достойным Нобелевской премии. (А сейчас уже лучше. – М.Л.)

Комментарий: Как создать свою систему?

Вот вкратце требования для создания новой системы.

1. Новая система должна включать в себя все ценное, что было ранее разработано другими исследователями.

2. Она должна быть проще предыдущих.

3. Подтверждена большим количеством конкретного клинического материала.

4. Ее легче усвоить, чем предыдущие.

5. Должны быть написаны монография и учебник на эту тему.

Когда человек проникается этими идеями, то он для начала идет в библиотеку и выясняет, что уже было сделано до него. Вечный Принц потом очень много времени проводил за книгами. У нас народ умный, но думает редко, а изобретает чаще всего велосипед или открывает Америку, ибо часто просто не хватает общего образования. Прежде чем чем-то заняться, посмотри, что уже сделали до тебя. Не строй шалаш на земле, строй на горе. Он, может быть, будет и поменьше, но виден гораздо дальше. Однако нужно забраться на гору, на гору человеческих знаний.

Первый инсайт

Я не совсем понял ваши рассуждения о жесткости цели и что я напоминал вам ракету, которая выпущена в определенном направлении. Но ведь в этом направлении не было того, что являлось целью. Лишь потом я понял, что маленькая цель (зав. кафедрой) предполагает один путь: аспирантура – ассистент – кандидатская диссертация – докторская – профессор. А Нобелевскую премию можно получить и обходным, другим путем. Я понял, что в армии достиг того, чего не достигают многие выпускники аспирантуры, ведь я практически уже был заместителем главврача госпиталя. Понял, что переход в ординаторы, который получился в связи с увольнением, – это шаг назад. Увидел, что многие администраторы с легкостью пишут диссертации, тем более, что материал им поставляют их подчиненные. У них нет проблем с оплатой машинистки, со средствами на командировки и пр. Оставаясь в армии, я мог бы написать без особых трудов кучу диссертаций, что и делали на моих глазах врачи госпиталей.

Тогда я принял вас за человека немного не в себе, когда вы предложили мне подумать, как получить Нобелевскую премию. Идти второй раз к вам мне не хотелось. Но мой плач на кафедре, по-моему, уже надоел моим друзьям. В общем, деваться мне было некуда. Я стал работать над собой под вашим руководством. Трудно было сделать только первые шаги. Потом я убедился, что все идет, как надо. Дальше было легче. Я уже жаждал вашего общества и ваших инструкций. (Конечно, речь идет не о получении Нобелевской премии, а о том, чтобы стать достойным Нобелевской премии. И даже, если и не получишь этой премии, то на этом пути что-нибудь да и перепадет. – М.Л.)

Далее события развивались следующим образом.

Анекдот: Я и спорт

Объясняю, почему анекдот. Ведь я всегда отставал по физкультуре. Я об этом говорил вам, Михаил Ефимович.

Обаяшка познакомила меня с главным врачом врачебно-физкультурного диспансера, который искал себе психотерапевта. За это знакомство я благодарен ей по гроб моей жизни. О нем я хотел бы сказать несколько слов. Это был человек, увлеченный спортивной медициной, одним словом – Лев.

Мало того, он был очень толковым организатором, тонко чувствующим будущее. Ему удалось организовать в весьма неудобных помещениях в разных районах города большое количество современных лабораторий, в том числе он был зачинателем развития психологии и психотерапии в спорте. Он был воистину моим благодетелем, ибо не осознавал,

Может быть, поэтому в эпоху социализма ему удалось потом построить совершенно шикарное девятиэтажное современное здание, где потом воссоединились все разбросанные по городу лаборатории. Там же была организована и психолого-психотерапевтическая лаборатория, первая в нашей области. Через небольшое время и там Льву стало тесно. Что еще для него было характерно? Когда бы к нему ни пришел, он всегда выслушивал человека, если тот высказывал новую идею. Он давал место любому, кто предлагал новую идею. Часто у него работали несовместимые, казалось бы, люди: экстрасенсы, колдуны, биоэнергетики, альтернативщики и представители научной медицины. Вначале я недоумевал, как представитель научной медицины допускает такую неразборчивость, а потом понял его. Ведь и новатор, несущий научные знания, вначале выглядит изгоем. Все его отвергают. Здесь же давалась возможность всем попробовать себя. Шелуха потом отсеялась. Когда я стал с ним сотрудничать, и на меня катили бочку. Но я остался. В других местах мне воли не давали. Кроме того, он создавал действительно идеальные условия для работы. Он требовал не количество, а качество. Когда возникала какая-нибудь проблема у выдающегося спортсмена, он требовал заниматься только с ним, а в случае успеха дополнительно выплачивал неплохие премии из фонда, известного ему одному. (Вот как можно из непрестижного учреждения сделать весьма авторитетное. Очень все-таки многое зависит от руководителя. – М.Л.)

Я, конечно же, считал себя великим психотерапевтом, ибо владел несколькими методами гипноза и аутогенной тренировки. Кстати, тогда этим и исчерпывалась большая психотерапия. Еще известно было кое-что о рациональной психотерапии, однако сути ее не понимали. Все врачи в то время, особенно психиатры, себя считали большими знатоками рациональной психотерапии. Профессор, например, великолепно владел гипнозом, устраивал публичные лекции на эту тему, поэтому все мы у него на кафедре этому выучились. Конечно, это было с моей точки зрения не совсем то, но я уже немного был заражен новыми психотерапевтическими веяниями, благодаря вам, Михаил Ефимович. Еще, что меня останавливало, – это то, что мои психиатрические знания здесь полностью будут не нужны. Да и психотерапию я буду проводить, думалось, со сверхздоровыми людьми. Такими я видел спортсменов высокого класса.

На беседу ко Льву я пошел. Мы понравились друг другу. Он был старше меня лет на 19. Мне тогда было 40. Оценил, что я нахожусь в творческом возрасте, и предложил мне перейти работать к нему. Я сказал ему, что я не летун, что хотел бы поработать на 0,5 ставки, чтобы не только я присмотрелся к коллективу, но и коллектив присмотрелся бы ко мне. На том и договорились. Начал я работать. Место моей работы в физкультурном диспансере было на расстоянии квартала от клиники, так что совмещал я это без труда. Встретили меня очень хорошо. Вспомним, что это был 1978 год. Психотерапевта такого высокого класса, как я, в диспансере никогда не было. Теперь только я представляю, на каком низком уровне тогда была наша городская психотерапия, если я так высоко котировался как психотерапевт.

Более всего меня поразил высочайший уровень работы врачей врачебно-физкультурного диспансера. Это современнейшие исследования всякого рода, разные лекарственные и пищевые добавки спортсменам. Мы, врачи общей медицинской практики, снисходительно относились к врачам диспансера, но их уровень обследования и лечения не шел ни в какое сравнение с тем, что было у нас в институте. Ведь травматолог в обычных условиях мог быть доволен, если перелом сросся. Он не очень заботился о качестве лечения. Ну будет пациент немного прихрамывать. Пусть немного не так срастется перелом. Сам пациент-то и то может быть доволен. У спортсмена высокой квалификации восстановление должно быть таким, чтобы он продолжал ставить рекорды. Меня быстро вводили в курс дела. Работал я со спортсменами высшей квалификации, которые участвовали в союзных и международных соревнованиях. Я узнал, что подготовка олимпийского чемпиона и рекордсмена мира стоит огромных денег и обеспечение спортивного долголетия экономически очень выгодно. Работать я начал в женской гандбольной команде, которая занимала 2-е место в высшей лиге Союза.

Старший ее тренер, весьма квалифицированный, но эмоционально невыдержанный человек, кричал на спортсменок, обзывал, угрожал, съедал и пр. Но это был человек, который как-то обеспечивал успех. Не всегда он был справедливым. Спортсменки тоже конфликтовали друг с другом. Однако положение сразу преображалось, когда команда выходила на поле. Они превращались в дружную команду, которая последовательно и методично расправлялась со своими соперниками. Во время самой игры тренер все время неистовствовал.

Когда я туда пришел, я сразу понял, что аутогенная тренировка им до фонаря. Команду раздирают дрязги, ссоры и конфликты, которые усиливаются еще и тем, что кроме игры идет распределение продуктов, импортных товаров и жилья. Многие спортсменки ненавидели тренера, но тщательно скрывали это, поскольку распределение жилья и все блага зависели от него. Профессионального спорта тогда нормально не существовало. Все они числились на заводе, которому формально принадлежала команда, рабочими, получали всякие оклады. Но основное материальное обеспечение шло за счет распределения продуктов, дефицитных товаров, машин и квартир. Меня тоже там подкармливали. Платы были невысоки, но когда покупаешь продукты и юры по государственной цене, рубль становится весомым.

Я понял, что необходимо как-то улаживать конфликты, которые выматывали спортсменов и тренера, ибо периодически возникал и открытый «бунт на корабле». Литературы тогда практически не было никакой. Вы мне посоветовали воспользоваться ходившим тогда в ротапринтном исполнении трудом Дейла Карнеги «Как завоевать друзей и оказывать влияние на людей». Вначале это было первым моим пособием. Я стал пытаться помочь наладить взаимоотношения спортсменок с тренером и друг с другом. Были у них нерешенными и сексуальные проблемы. Многие не были замужем, но имели кавалеров. Семейные отношения у некоторых также «не шли». Я помогал им как мог. Кстати, эти рекомендации помогли мне и на работе. Я обучал спортсменов приемам психологического айкидо, которые узнал у вас.

В спортивных кругах мною были довольны. Был только один недостаток. Я не мог выезжать с ними на сборы, а это часто ликвидировало результаты моей работы на месте. Старший тренер женской гандбольной команды признал важность рекомендованного мною подхода к спортсменам,

Он мне не поверил, но тем не менее способствовал моей работе в команде и сам осваивал некоторые приемы. Не кричать он не мог, но когда он стал кричать: «Ты – мастер спорта международного класса, это не твой удар! Иди и сделай как следует» вместо «Что ты бьешь как второразрядница», к нему спортсменки начали относиться лучше. Он использовал технику общения и во время разбора игр, и в процессе настроя на игру. Кроме того, я еще и работал со спортсменками, помогая им улаживать свои личные дела, скрашивал, как мог, его грубость: «Он кричит на тебя, потому что хорошо к тебе относится и понимает, что ты способна на большее», и т. п.

Атмосфера в команде стала постепенно улучшаться. Первая серия игр проходила в нашем городе. Я был рядом с ним. Как-то удавалось ему кое-что подсказывать и во время игры. Серия прошла лучше, чем он сам ожидал. Но на выезде что-то не заладилось. Он вернулся к прежнему стилю общения. Это сыграло злую шутку. Если раньше он имел репутацию просто скандального человека, то теперь, после нескольких месяцев спокойствия, его вспышка произвела тягостное впечатление. Спортсменки уже стали смотреть на него как на человека двуличного и подлого. Возврат к прежним приемам уже не давал нужного эффекта. К сожалению, мои прогнозы сбылись. Бунт произошел специфическим, чисто женским способом: более половины ведущих спортсменок решили стать матерями. Доводы их были простыми – ждать уже больше здесь нечего, зачем терпеть все грубости. Да и возраст уже подпирает. Команда довольно быстро опустилась на 6-е место. Его уволили.

Консультировал я и другую команду высшей лиги больную. Ей в этот год удалось завоевать кубок СССР, и она начала участвовать в международных матчах. Интересные дела творились в спорте. Работал там чудесный доктор, который принес много пользы команде, но за рубеж его взяли, а вместо него туда поехал какой-то партийный функционер. Они остались без врача. Я знал, что и психологов в такие поездки не берут. Это тоже останавливало от окончательного перехода в спорт. Так вот здесь мне команде удалось помочь существенно. Дело в том, что она оказалась практически без вратаря, который ушел в глухой запой. Лев дал мне задание заниматься только с ним, а все остальное бросить. Тоже очень интересный и, как мне кажется, продуктивный подход. Когда я стал выяснять причину выпивок, то обратил внимание на два фактора. Он обижался на подшучивания и иронию со стороны членов команды. Кроме того, у него были довольно сложные отношения с женой.

Начал я помогать ему налаживать отношения с женой и отвечать на шутки товарищей в духе психологического айкидо. Кроме того, он стал старательно заниматься аутогенной тренировкой в вашей модификации, Михаил Ефимович. Он с большим интересом все это выслушал и тут же стал использовать в жизни. Кстати, я заметил удивительную дисциплинированность и старательность спортсменов высшей квалификации при психологической подготовке, если уж они на нее пошли и поняли, что это приведет к улучшению результатов. Буквально через несколько дней он прекратил пить, стал на тренировках оживленным. Качество игры его улучшилось. В международных матчах отстоял великолепно. Но команда в первенстве страны боролась за выживание. Решили сменить тренера. Прибыл волевой тренер. Начало сезона он начал резво, но потом грубость его надоела. Кстати, спортсмены-мужчины и спортсмены-женщины – это не одно и то же. Здесь завоевывать авторитет было гораздо сложнее.

Хочу об этом немного рассказать.

Первая моя беседа с футболистами началась в присутствии старшего тренера, личности довольно автократичной. Они слушали меня внимательно. Я что-то рассказывал об аутогенной тренировке. Тогда это был хит. Примерно минут через 40 тренера куда-то позвали, и футболисты устроили мне обструкцию. Я понял, что они просто боялись тренера, а моя аутогенная тренировка им была не нужна. Тем более для того, чтобы меня послушать, они вынуждены были прекратить просмотр какого-то боевика, который на экранах не шел. Они ждали своего момента.

Когда он наступил, они закидали меня вопросами довольно-таки примитивными, но с их точки зрения весьма ехидными. Конечно, можно было бы поставить все сразу на свои места, но тогда я должен был задеть личности спортсменов, а делать мне это не хотелось. Я тогда уже был опытный турнирный боец. Боялся же я задеть только одного футболиста, ведущего защитника, жену которого я ранее консультировал и надеялся через него найти путь к команде, ибо он был одним из ведущих игроков. В конце концов я решил, что пора ставить их на место, и сделал так, что самый главный насмешник стал объектом шуток самих футболистов. Я к этому времени знал, что «вырубать» нужно антилидера, т. е. самого главного насмешника. Но я не учел, что антилидер может быть лидером в своей группе. Как вы сами понимаете, это был тот самый защитник, через которого я надеялся наладить отношения с командой. Но удивительным образом оказалось, что после этого отношение группы ко мне изменилось. На этой высокой ноте я недозакончил занятия и отправил их досматривать фильм.

На следующий раз народу вначале пришло маловато. Но мой противник

К концу сезона команда заявила, что если тренера не уберут, то они будут проигрывать, а если уберут, то будут выигрывать. Здесь мне удалось помочь команде и, используя Технику психологического айкидо, уговорить тренера не выходить на решающую игру. Команда ее выиграла.

На следующий год пришел слабый тренер, со скучной фамилией. Команда какое-то время по инерции неплохо играла и даже как победительница прошлогоднего кубка могла участвовать в международных матчах. К сожалению, команда в это время практически лишилась вратаря. Он пил. И тут я убедился в важности психологической подготовки. Я выяснил, что факторами, подталкивающими его выпивке, были не налаженные отношения с женой и насмешки защитников над его ошибками, особенно на выходах. Когда он понял ценность моих рекомендаций, довольно быстро овладел приемами психологического айкидо, наладил отношения с женой и довольно быстро научился метко отвечать на шутки партнеров по команде. В этих играх он отстоял великолепно. К сожалению, ездить с командой я не мог Навыки эти у него не закрепились. С тех пор я никогда не ругаю пьющих людей. Пьют они с горя. Без алкоголя мы жить не можем. Только у счастливого алкоголь вырабатывает сам организм, а у несчастного его не хватает. И когда алкоголик научится устраивать свои дела, он прекратит пить сам по себе.

Я понял, что раздваиваюсь, что так работать в спорте нельзя. (Вообще-то, нигде нельзя так работать. Нужно сосредоточивать усилия в одном деле. – М.Л.) Пора было делать окончательный выбор. Я долго колебался, но в конце концов, выбрал институт. Об этом несколько позже. Однако спорту я бесконечно благодарен. Я понял, что жизнь идет не только в психиатрии и не обязательно быть только психиатром. Кроме того, у меня расширился круг знакомств. И хотя должность не изменилась, влияние возросло. С командами я больше не работал, иногда продолжая их консультировать. Одновременно я стал искать себе замену для работы в спорте среди появившихся у меня учеников и учениц. Здесь была одна закавыка. Требовались не только высококвалифицированные доктора, но и внешне привлекательные. Такие условия ставил Лев. От двух моих протеже главный врач по этой причине отказался. Об этом я узнал позднее, после того как одна из моих учениц устроилась туда на работу. Да и Лев мне полушутя как-то сообщил, что старается принимать на работу привлекательных женщин по принципу – хоть какое-то положительное качество будет. Одно он не учел, что опыт работы со временем набирается, а красота тускнеет. И он сам с грустью замечал, что красота его сотрудниц со временем поблекла.

Потихоньку и я стал пользоваться управленческими навыками у себя на работе, да и в семье.

Но самое главное, я еще раз повторю, работа в спорте расширила мой кругозор и мир для меня. Я понял, что живут люди и в других сферах деятельности, и я стал жить их интересами. Свою работу в клинике я уже выполнял практически без напряжения и на довольно высоком уровне. На основной работе я много и часто думал о своих подопечных в спорте. Иногда во время обходов Профессора так увлекался, что не слышал, что он говорил. Приходил в себя, когда подходили к моему больному. Я перестал с ним спорить и быстро соглашался, чтобы заняться своими размышлениями на тему, как помочь моим подопечным спортсменам. И тут я заметил, как Профессор стал все реже на меня наскакивать. (Так где осознанно, где неосознанно, Вечный Принц вышел на принцип амортизации. Когда я ему его объяснил, принял его без разговоров и стал применять как в работе, так и в личной жизни. – М.Л.)

Вскоре эти приемы я стал применять и в клинической практике, давая рекомендации больным неврозами, как им вести себя в семье и на работе. Более того, мне стали приводить для лечения довольно нудных больных. Работа с одной из них стала поворотным моментом в моем обращении кличностно-ориентированным методам психотерапии.

Еще об одном своем благодетеле я хотел бы сказать. Назову его просто по имени. Это Сергей Сергеевич Либих, профессор-сексопатолог из Ленинграда, который приезжал организованный недавно в Т. цикл сексологии.

Разумеется, я бегал послушать столичную знаменитость. Его лекции меня потрясли как формой изложения, так и глубиной содержания. Особенно меня затронула лекция по неврозам, его мысли, что корни невроза уходят в раннее детство, ну и все остальное. Никаких личных отношений у меня с ним не было. Он и не подозревал, что я его боготворю. Сказать об этом и поблагодарить его за то, что он для меня сделал, я смог только через 12 лет.

Еще один эпизод, который довольно быстро завершил мой поворот к психотерапии. Мне передали для ведения одну пациентку, которую уже безуспешно в клинике вела Аккуратистка. Ей было 37 лет. Ее уже несколько раз оперировали по поводу воспаления желчного пузыря. Была она очень нудной, претенциозной, всем недовольной. Ее отец занимал какой-то пост, и перед ней все ходили на задних лапках, мысленно ненавидя ее. Сама она была довольно мрачной и весьма непривлекательной. В свое время она закончила физико-математический факультет. К ее несчастью, была очень умной и ироничной. На работе ее никто не любил. Была у нее еще и бесконечная любовная история, которая никак не доводилась до брачных отношений, и не вела к полному разрыву.

Какая-то компенсация еще была, когда у нее жива была мать. После смерти матери у нее развился навязчивый страх. Она боялась, что вернется мать и задушит ее. Она понимала нелепость навязчивостей, но жить дома не могла. Стала жить у своих подружек. Однако из-за своего скверного характера долго ни с кем ужиться не могла. Даже родная сестра больше месяца не могла ее выдержать. Она не могла оставаться дома даже в выходные дни. Днем она еще кое-как могла быть в Доме, но на ночь возвращалась в клинику.

Так она оказалась у нас в клинике. Когда мне ее передали для ведения, я не знал, как к ней подступиться. Дело было в пятницу. Я ей дал почитать одну научно-популярную брошюру московского психотерапевта, связанную с проблемами общения. Лежала она у меня без движения года два. Дали ее вы мне, Михаил Ефимович. Показалась она мне весьма заумной. Какие-то дурацкие схемы мне особенно не понравились.

Когда я пришел в понедельник утром, то я ее не узнал. Это была приветливая привлекательная женщина, которая прежде всего выразила мне благодарность за книгу,

Комментарий: О сокровищах, которые лежат под боком

Явление довольно-таки знаковое. Практически все невротики не видят того, что у них находится рядом, под боком. Никуда даже не нужно ходить.

Что это за сокровища?

I. Прежде всего книги. И я и мои подопечные отмечали, что многие книги, которые у них десятилетиями стоят на полке несут, оказывается, так много полезной судьбоносной информации. Так, перечитывая Пушкина в зрелые годы, я понял, что ранее не мог ничего извлечь из творчества этого мудреца Самые интересные и глубокие места, я пропускал. А не понимал я его еще и потому, что не прочел тех книг, которые читал он, а именно античной литературы, Библии и вообще культурного наследия. Я понял, что мой диплом – это просто крыша, а нет ни стен, ни фундамента интеллигентности. Вот сейчас я и занимаюсь тем, что под свои дипломы подвожу фундамент интеллигентности. Читаю книги, которые давно стоят у меня нечитанными или непонятыми на полке, и подвожу этот фундамент, да и стены уже стал возводить. Это тоже способ роста. Я могу предложить примерную программу чтения.

1. Безусловно, необходимо знать древнегреческую культуру. Древняя Греция – это место, где прошло детство нашей цивилизации. Причем это детство проходило при благоприятных условиях. Чтобы понять систему культуры Древней Греции быстрее, лучше начать с чтения книги профессора Куна «Легенды и мифы Древней Греции». Затем можно прочесть те книги, на материале которых создана работа Куна. Все идеи, над которыми бьются сейчас умные люди, уже были высказаны древними греками. Без этих работ трудно читать классиков XIX века. Все они были людьми просвещенными. Их образы часто связаны с мифическими героями. Не зная Древней Греции, очень трудно насладиться, например, Пушкиным. Многие современные писатели не имеют столь фундаментального образования. Их можно понять и без предварительного окультуривания. Из древнегреческих авторов просто необходимо прочесть Гомера («Илиада» и «Одиссея»). Если сделать это несколько раз, стиль (гекзаметр) станет привычным, и вы будете наслаждаться этими текстами, хотя при первом прочтении вы можете испытать большие трудности. Мои подопечные и я читали эти работы детям, конечно, выборочно. Они эти работы внимательно слушали.

2. Вторая монументальная в этом плане работа – «История древнегреческой философии» Диогена Лаэртского. Там есть и очень серьезные нравоучительные эпизоды, и поучительные, и поучительно-смешные эпизоды, которые очень нравятся детям старше 5 лет. Они их запоминают на всю жизнь.

3. Полезны, юмористичны и афористичны работы Аристофана.

4. Работы Софокла, Эсхила и многих других воспринимаются легче после специальной подготовки.

5. Чуть позже можно ознакомиться с диалогами Платона и поразиться еще раз его благородству, который записал речи Сократа, свидетелями которых он был. Ведь сам Сократ книг не писал.

6. Мне также кажутся полезными работы Плутарха. Тем более что он описывает исторических деятелей парами: один, взятый из истории Древней Греции, второй – из истории Рима. Можно его работы читать и в изложении наших авторов. Есть очень хорошие популяризаторы.

II. Для общего развития – обязательно знание культуры Древнего Рима. Следует помнить, что современные юриспруденция и военное искусство корнями уходят в Древний Рим, тогда как Древней Греции мы больше обязаны ее литературой, искусством и мифологией. Из поэтов Древнего Рима наибольшее впечатление на меня произвел Овидий Назон. Его я цитирую в своих книгах. Многие его работы, несмотря на, казалось бы, юмористическую форму, являются тем не менее научно достоверными и могут служить пособиями в соответствующих разделах знаний. В качестве примера могу сослаться на такие его работы, как «Искусство любви» и «Лекарство от любви». Можно почитать также работы римских императоров, например, Цезаря или Марка Аврелия. Тогда главы государств были сплошь и рядом культурными людьми. Сейчас главы правительств еще более культурные люди. Они пишут более фундаментальные работы. Кто из нас не зачитывался такой книгой, как «Малая Земля» Л. И. Брежнева, многотомными изданиями работ В. И. Ленина и И. В. Сталина? Я их даже конспектировал. Они вообще разбирались буквально во всем, начиная от пожарного дела, военной техники и кончая вопросами выращивания пшеницы и яблок.

III. Очень ценны и работы средневековья и периода Возрождения. Я в своей работе использую «Божественную комедию» Данте. В свое время я и мой сын законспектировали всего Шекспира. Очень помогает понять истину.

IV. Трудно также понять культуру XIX века, если не знаешь Библии и Евангелия. Подряд эти книги читать трудно. Но вот Пятикнижие Моисеево прочесть стоит, а также Премудрости Соломона и Экклезиаст. А в Евангелии более доступно и поэтично Евангелие от Матфея. Но если к этим книгам вы прибавите еще и Коран, а также основные положения буддизма, это сможет вашу жизнь значительно улучшить.

V. Предшественниками современной философии, психологии и психотерапии являются Ницше и Шопенгауэр. Их бы тоже неплохо изучить.

VI. Нашим мировоззрением был марксизм-ленинизм. К сожалению, и только. Жалко, что сейчас его совсем забыли. Это же другая крайность. Там тоже есть очень интересные и практически важные работы. В современных развитых и богатых странах мировоззренческими были работы 3. Фрейда и многочисленных последователей и конструктивных критиков. Их влияние видно на системе образования, управления, литературы и пр. Самого Фрейда я вам особенно читать не советую, за исключением нескольких лекций по психоанализу, которые он прочел бизнесменам, когда был в Америке. Тяжело читаются работы Юнга. А вот Фромм, Хорни, Адлев, Лоуэн, Райх и многие другие, жившие уже во второй половине XX века, пишут достаточно увлекательно.

Я в помощь своим подопечным опубликовал избранные лекции по психотерапии, где все вышеназванное дал в кратком изложении. Многие после этого возвращаются к первоисточникам, которые уже гораздо легче воспринимаются. Более того, они этих авторов открывают для себя и находят в них 10, чего не увидел я. Я эту книгу назвал «Из Ада в Рай». Второе наше богатство – это люди, которые нас окружают. Часто мы не знаем им цены. Те, которых высоко оцениваем, оказываются пустышками, а те, кого не замечаем, становятся весьма ценными и в некотором роде выдающимися людьми.

Многие мои подопечные рассказывали мне, что они искали себе пару где-то на стороне, влипали, потом вдруг выяснялось, что с этим человеком мои подопечные много лет сидели за одной партой или учились в одной студенческой группе, но поезд уже ушел. Одна женщина сетовала, что в возрасте 18 лет отказала во взаимности человеку, который потом стал академиком. Да и в

У нас много мифов о стойкости юношеской любви. И фильмы нам показывают, и книжки на эту тему пишут. Но это только о тех, у кого жизнь не сложилась, кто задержался в своем развитии. А вот к книгам гениев, которые стоят у вас на полке, вернуться следует. И вы можете быть уверены, что встретят они вас так же приветливо, как и встретили первый раз. Ну, вспомните. Восторга они, конечно, не высказали, но ведь и не оттолкнули. И они не обидятся на вас за то, что вы после приобретения просто поставили ее на полку, не открывали ни разу, а просто вытирали пыль на обложке. Они не упрекнут вас, даже если вы и пыль не вытирали. Вот у кого бы поучиться общению!

Хочу только предупредить о том, какие выводы следует сделать из чтения гениальной литературы. В ней отражена жизнь. Поэтому среди героев очень много невротиков с несчастной судьбой. Внимательно проследите за их жизненным путем. Если вы будете поступать так, как поступали они, то и с вами случится то, что случилось с ними. Вспомните о веренице героев отечественной и мировой классики и их судьбе, финале их жизни. Печорин, Онегин, Гамлет и многие другие. Будете поступать, как они, и вас ждет такая же судьба. К сожалению, в литературе в основном приведены герои, которые могут служить нам примером, как не следует жить.

Так что вперед, к книгам! Узнайте, что было сделано до вас и для вас. Не изобретайте велосипед и не открывайте Америки.

Борьба за место под солнцем

Итак, я стал работать и в клинике, и в диспансере. В диспансере меня уже готовы были принять в штат, но тут началось брожение у нас в клинике и на кафедре. Клинику решили разделить на две. Одна для беспокойных больных с мужским и женским отделениями, вторая поменьше – с условным названием клиника неврозов. Я в это время работал в беспокойном мужском отделении.

Началась мышиная возня за должность заведующего клиникой неврозов. Ряд руководителей хотели, чтобы эту должность занял я, другие, в том числе и Профессор, отстаивали кандидатуру Организатора. Мы с Организатором договорились, что не будем вмешиваться в это дело. Как выйдет, так и выйдет. Я честно сдержал свое обещание, хотя данных занять эту должность у меня было больше (я был уже аттестованным врачом, отличником здравоохранения, у меня был опыт организационной работы и пр.). Может быть, если бы ходил по высоким инстанциям, то и выбил бы эту должность (Скорее всего, добился бы того, что его бы уволили или заболел еще сильнее. Ведь общаться с руководством он не умел. Дорогой мой читатель, зарубите себе на носу, что ваша судьба зависит прежде всего от вас, а потом от вашего непосредственного начальства, а не от высоких покровителей. – М.Л.)

По моим агентурным данным (т. е. сплетням. – М.Л.) Организатор все-таки ходил к главному врачу клиники и просил его назначить заведующим отделением, ибо он планировал стать главным врачом областного психиатрического диспансера, а с должности заведующего отделением патронам легче было обосновать его переход на столь высокую должность. А может быть, это просто слухи. Я с ним по этому поводу никогда не говорил. Последующее его поведение было по отношению ко мне правильным. Так я до сих пор и считаю, что он договор наш выполнил. Он действительно стал заведующим отделением неврозов.

Незадолго до разделения мне Профессор предложил перейти работать в это отделение. Я отказался. Это было глупо. По-видимому, мне не хотелось идти в подчинение к Организатору. Обида оказалась выше разума. Ведь к этому времени я уже больше интересовался проблемой неврозов. В общем, заведующим стал Организатор. Не могу сказать, что я с радостью воспринял эту весть и что она меня оздоровила. Что меня поддерживало – это работа в спорте. Меня уже стали привлекать и к работе с футболистами, и со спортсменами высокого класса других видов спорта. Оказывал я помощь и сотрудникам диспансера. В общем, потихоньку перекатывался в их коллектив, оставаясь еще и в своем. Но душа моя была в диспансере.

Что задержало меня в клинике, так это то, что в конце 1978 года факультет усовершенствования врачей организовал при кафедре курс наркологии и психиатрии, на который я очень хотел попасть. Правда, меня опять не взяли, так как вначале было выделено всего два места, на которые должны были пойти доцентом Артист, а ассистентом Зевс. Вообще-то курс создавался под Зевса за заслуги его в общественной работе. К этому времени он создал факультет общественных профессий, где работал деканом и в принципе мучился. Но он благородно отказался от доцентской должности в пользу Артиста, который был учителем Зевса и уже засиделся в ассистентах.

Так вот, они вдвоем его организовали, написали массу лекций. Это была титаническая работа, Лекции они писали полным текстом. Их для этого на два месяца освободили от других обязанностей. Несколько лекций написал я. В январе 1979 года цикл заработал. Не помню, с чего начинали. Кажется, с общего четырехмесячного усовершенствования по психиатрии. Я там между делом читал тоже несколько лекций. Очень волновался. Чтобы скрыть волнения, я просто зачитывал слово в слово текст лекций. Выглядело это так: «Дорогие коллеги, на прошлой лекции вы слушали профессора Иванова, который осветил тему… Сегодня я вам расскажу…», и так дословно, уткнувшись в текст, отвлекаясь только на клинические примеры.

Комментарии: Как стать хорошим оратором

Ему повезло в том, что он был тревожным, и у него отсутствовали ораторские способности. Даже беседуя со мной, он не очень четко выражал свои мысли, и я не сразу понимал его. Он вынужден был писать лекции полным текстом и читать их «как свинья». Это первая стадия подготовки ораторов. Я сейчас от своих учеников, которых обучаю ораторскому искусству, требую, чтобы они вновь подготовленные речи первый раз читали «как свинья», т. е., слово в слово, уткнувшись в текст. Ведь надо же проверить действенность этого варианта. Те места, которые не получились, и слушатели отвлекались, следует подчеркнуть.

В следующий раз эту же лекцию или речь можно читать «как курочка». Отработанный кусок можно говорить, глядя на слушателей, а исправленный, глядя в текст.

Это было для меня большой радостью. Кроме того, при кафедре дерматологии был доцентский курс сексопатологи, который организовал мой друг, еврей по национальности. Там слушал лекторов, которых приглашал он, и его самого, так что получал образование и в этой области. У него же я читал и лекции по психотерапии. Он меня заранее предупредил, что меня в ассистенты не возьмет, ибо обещал в Москве, что евреев набирать к себе на цикл не будет. Еще одна оплеуха, (а хотя бы в открытую). Кстати, предложил он эту должность Организатору, но тот отказался.

Так постепенно осуществлялся мой крен в сторону психотерапии.

Далее все шло по плану, но не для меня. Организатор через полгода действительно стал главным врачом областного психиатрического диспансера. Но заведующим поставили не меня, а Крестьянина. Для него это была дополнительная нагрузка и все. Он даже не получил прибавки к зарплате, ибо как ассистент и так получал лечебный оклад. Отказаться, как это делал мой однокурсник, когда ему предложили мое место в аспирантуре, он не смог. С формальной точки зрения все было правильно. Он ведь несколько лет работал, и неплохо, главным врачом больницы. Заведование отделением для него было делом пустяковым. Опять же мне говорили, что рекомендовал его на эту должность Организатор. Его перевод затягивался, но я знал, что уже не займу его места.

В октябре 1979 года кафедру расширили. И дали два места ассистентов. Одно для студентов, другие на цикл усовершенствования врачей. Со студентами было все ясно. Туда претендовал Фармаколог. Фармаколог у нас работал старшим лаборантом после окончания аспирантуры на кафедре фармакологии. Как врач он был еще слабоват, хотя и был кандидатом наук. Но студентам это было все равно. Я обратился к Профессору с просьбой поддержать меня на конкурсе. Он неопределенно ответил. Стал мне выговаривать мои грехи и сказал, что не знает, как сложится конкурсная ситуация. Потом я выяснил, что он это место предложил Организатору. Я решил теперь сделать все, что смогу. Я пошел к Организатору и сказал, что он нарушает договор. Я же не лез на его место, зачем он лезет на мое. К чести его надо сказать, он отказался и документы на конкурс не подал. Так мы с ним и до сих пор в дружеских отношениях. Но я знал, что Профессор ищет кого-то. У нас в области был кандидат наук, который защитился несколько лет назад в Ленинграде, никогда педагогической деятельностью не занимался. Его-то и хотел затянуть на кафедру Профессор. Лишь бы не меня. За меня были Зевс и Артист, но я к этому времени уже понимал, что без поддержки мне не обойтись. Я обратился за поддержкой к главврачу. Он не отказал. Но вы, Михаил Ефимович, посоветовали мне обратиться за помощью к члену обкома партии, жену которого я уже несколько раз успешно лечил. Это противоречило моим коммунистическим убеждениям. Во вы правильно сказали, что Профессор скорее откажется от места, чем возьмет на него вас. В общем, я решился и попросил.

Он тут же пошел к ректору, вернулся через пять минут и сказал, чтобы я считал себя уже ассистентом. По-моему, для него это была такая мелочь, как стакан воды выпить. Для меня же это было судьбоносно. Он ко мне очень хорошо относился. А в этих нюансах, ассистент или ординатор, он не очень разбирался. Он просто выполнял мою просьбу. Я никому об этом не рассказывал. Зевс и Артист думают до сих пор, что они помогли мне стать ассистентом. А вот дальнейший разворот событий мне известен. Профессор ставил вопрос ребром: или я, или он, ректор сказал Профессору, что выбор будет не в его пользу. В общем, как поется в песне Высоцкого: «Правда, конечно, восторжествует, если проделает то, что проделала Ложь». Пришлось прибегнуть к протекции. Вот здесь совесть меня не мучает. От этого всем, а не только мне, стало лучше.

Так я стал ассистентом. Мечта моя осуществилась. Как показал дальнейший ход событий, правильнее было бы сделать меня ассистентом еще в 1970 г, Крестьянин, которого взяли на мое место, ничего не сделал, что положено сделать на этом месте. Не защитил диссертации, не опубликовал монографии, был не особенно продуктивен в научной работе. Это мое повышение было на грани фантастики. Ни возраст, ни положение в научном мире, ни «инвалидность пятой группы» не помешали поставить меня на эту должность. Был еще один приятный момент в моем назначении: у меня выросла зарплата почти в два раза. И все это потому, что стал лучше общаться, отказался от тормозящих развитие принципов.

У подножия трона (1980–1984)

Я с упоением окунулся в работу. Цикл уже был в действии. Основная нагрузка лежала на Артисте и Зевсе. В это время все сотрудники цикла практически были в состоянии выраженного конфликта с Профессором. Это был научный конфликт. У нас были разные принципы диагностики, но потом конфликт начал носить и личностный характер. Обострил его Зевс. Он демонстрировал на клинических конференциях больных, хорошо известных психиатрической общественности, которых ранее консультировал Профессор. Мы же (чаще это делал Зевс) этим больным ставили другие диагнозы. Мы были правы. Я, правда, пытался удержать Зевса, но тщетно. (В Библии есть такое речение.С отважным не пускайся в путь, чтобы он не был тебе в тягость; ибо будет поступать по своему произволу, и ты можешь погибнуть от его безрассудства(Сир. 8, 1–5). Запомните это учение. К сожалению, Вечный Принц этому не следовал и с асом продолжал дружить и поддерживать его начинания. Более того, он им восхищался и даже пытался ему подражать. – М.Л.) Доводов у Профессора не хватало. Он даже молился. Вот его слова: «Ребята! Вы знаете мои принципы диагностики. Зачем вы лезете на рожон?». Зевса это не успокаивало. Конфликт стал принимать открытый характер. Но с Зевсом Профессор справиться не мог, я

Профессор нас просто выгонял с кафедры. Какое-то время мы занимались в загородной больнице. И ездили туда на больничном автобусе. Однако постепенно надвигался энергетический кризис. Оттуда нас вскоре тоже попросили. Ряд лекций на цикле читал Профессор. Так вот, он отказался это делать. Как вы думаете, кому их поручили читать? Нетрудно догадаться, что поручали это мне. А читал он у нас лекции по психотерапии и о труппе органических заболеваний головного мозга. Естественно, интересы у меня тогда крутились примерно одинаково и в области психиатрии, и психотерапии. Я еще не забыл, да, наверное, и никогда не забуду, все то, что усвоил во время работы над кандидатской диссертацией по дефектным состояниям при шизофрении. Вот я и подготовил лекции на эту тему, да и еще ряд лекций по шизофрении было поручено прочесть мне. Я же подготовил ряд лекций по органическим заболеваниям головного мозга. Одна из них, посвященная атеросклерозу, нравится мне до сих пор. Ну и, конечно, число моих лекций по психотерапии постоянно росло. Хотя я на цикл пришел позже всех, при необходимости я мог подменить многих своих коллег, поскольку я научился читать чужие лекции с листа, а через несколько месяцев мог прочесть почти любую лекцию нашего цикла. Судьба моя определилась.

В то же время я продолжал довольно успешно, правда, не так часто, работать и во врачебно-физкультурном диспансере. Обе работы как-то состыковались. Занятия по психотерапии я проводил на базе врачебно-физкультурного диспансера. Изюминкой психотерапевтических занятий были занятия по психотерапии в спорте. Тогда это была большая редкость. Там я понял, что в командных видах спорта спортсменам нужна не столько аутогенная тренировка, сколько решение проблем общения.

Многие современные зарубежные издания были нам недоступны. С вашей подачи, Михаил Ефимович, я прочел Карнеги. Несколько позже я познакомился с другими работами. Одну из них я приобрел еще в 1978 году. Она пролежала у меня два года без движения, ибо беглый просмотр ее в то время привел меня к выводу, что ничего стоящего в ней нет. Интерес мой к психотерапии рос. Многие смотрели на это как на чудачество (что не мешало им с удовольствием передавать мне своих тяжелых больных. Об одной больной я уже писал). Достать литературу тогда было очень трудно. Но навык научной работы помог отыскать мне нужные книги в Ленинской библиотеке. (Даже в медицинской библиотеке их не было). Книги были только на английском языке. Платить за переводы у меня не было денег, и я стал их переводить сам, имея позабытые основательно знания английского в объеме средней школы. Что-то переводил сам, что-то домысливал. Достал пленки книг Э. Берна «Люди, которые играют в игры», «Что говорить после того, как сказал «Здравствуйте» и «Секс в человеческой любви»). Эти книги я более или менее перевел. Когда появились переводы, выяснилось, что кое-где я перевел неточно. Но то, что у меня получилось, было не так глупо. Так я стал автором нескольких игр. В общем, даже незнание иногда помогает открывать что-то новое.

Переводил я ночами, когда дети и жена уже спали, используя детский диафильмоскоп и наслаждаясь каждой переведенной мной фразой. Я думал, что понял формулу счастья, которую вы, Михаил Ефимович, выразили следующими словами: «Счастье – это когда ХОЧУ, МОГУ И ДОЛЖЕН имеют одно и то же содержание». Я понял, что для счастья не должно быть противоречий в душе. А если они есть, то именно их в первую очередь и нужно разрешать. Я понял, что Золушка действительно была счастлива. У нее не было душевных внутренних конфликтов. Она ладила сама с собой. Она всегда знала, чего ей не хватает. Могла перетерпеть, дождаться и пр.

Своими открытиями я с восторгом делился со всеми друзьями. Они выслушивали меня кто иронически, кто скептически, кто с жалостью. Но все это были мои друзья, которые несколько скорбели обо мне и из вежливости меня терпели. Лишь только Акробат выслушивал меня сочувственно и даже присутствовал при моих опытах использовать трансактный анализ в общении. Я же его соблазнил на пешую ходьбу, и по утрам мы ходили вместе. Кстати, он единственный из их друзей в отдельных случаях тоже стал применять трансактный анализ. Я же стал жить по Э. Берну.

Постепенно интерес к психиатрии у меня стал падать. Хотя еще и вел психически больных, и преподавал психиатрию, но больше уже думал о психотерапии. Меня перестали волновать споры по поводу диагностики у наших пациентов. У нас на кафедре сложились две группы. Одна из них, к которой принадлежал и я, чаще ставила в ряде случаев диагноз шизофрении. А другая группа, к которой относились Профессор, Крестьянин и Организатор, ставила диагноз органического заболевания головного мозга. Фармакологу, по-моему, все было до фонаря. Он вяло поддерживал Профессора, а иногда и нас. Страшного в этом ничего нет. Такова особенность психиатрии. Окончательный диагноз заболевания разными школами даже после многих лет течения формулируется по-разному. О, надо было знать характер нашего Профессора! Инакомыслия он не терпел. Но если раньше он обвинял нас, что мы мало читаем, то сейчас он уже говорил, что мы перечитали. Правда, обычно в коллективах никто не возражал мнению шефа, и споры шли не на кафедральных конференциях, а на республиканских и союзных, когда съезжались представители разных школ.

Конференции для меня потеряли всякий интерес. Я заранее знал, кто что скажет. А влезать во все бесперспективные споры мне не хотелось. В результате получилось так, что отношения с Профессором у меня если не стали теплыми (он человек мстительный), то хотя бы уже не были напряженными. Кстати, и на друзей своих я стал смотреть как-то отстраненно. То же случилось и в семье. В общем, меня они кое-как терпели, а точнее, относились снисходительно или иронично. Но я к этому времени уже овладел техникой амортизации и относился к этому спокойно. Здоровье мое продолжало улучшаться. Можно сказать, что я стал довольно крепким и начиная с 1980 года практически не болел и перестал утомляться.

Обращение к начинающим психотерапевтам

Хочу обратить ваше внимание, дорогой мой читатель, что у Вечного Принца развилась обычно встречающая реакция в виде чувства отчуждения от, казалось бы, близких людей. Иногда это приводит к подавленному настроению. Причиной этого является и чувство зря потерянной жизни или многих ее лет. Это очень хорошие признаки. Это показатель выхода из невроза. Человек начинает задумываться. И думает он о себе, о своих ошибках. О том, как их исправить.

Иногда меня упрекали некоторые мои подопечные в этом: «Лучше бы я не знал всего этого!» Тогда я предлагал сделать так, чтобы все это забылось, вернуться к тому моменту, с чего мы начали работу над собой. Ни один не согласился. И действительно, когда джинна из бутылки выпустили, трудно вернуть его обратно, тем более что джинн добрый, но были случаи, когда меня и проклинали.

В связи с этим несколько слов начинающим психотерапевтам. Если вы еще не влезли в психотерапию, то отступитесь, ради Бога. Если вы все же решились остаться в ней, то занимайтесь личностно-ориентированными методиками. Занимайтесь гипнозом. Ведь на раннем этапе лечения или коррекции ваши подопечные будут скорее вас проклинать, чем славословить. Второй этап, когда вас будут благодарить и почитать, обычно наступает, но не так быстро, как хотелось бы. Подумайте также, готовы ли вы к тому, что близкие вам люди отступятся от вас и не будут принимать новые формы вашего поведения.

Готовы ли вы порвать с ними ради истины, готовы ли вы, что потеряете работу, что для многих станете исчадием ада или как минимум странноватым?

Готовы ли при всевозможных конфликтах искать свою ошибку, а не обвинять партнера?

Если не готов, то остановитесь, не входите в эту дверь.

Как я поладил с Профессором

Михаил Ефимович! Вы просили меня описать более подробно, как мне удалось наладить отношения с Профессором. Описываю всю технику в деталях. Я стал с ним во всем соглашаться. Более того, зная принципы его диагностики и методы лечения, я перед обходом всем больным стал ставить диагноз в его духе и в день обхода вносил его в свои записи. Кроме того, как ведущий врач отделения, где я работал, я где заставлял, где уговаривал делать то же самое и других врачей. Профессор никак не мог разрядиться гневом во время обходов в нашем отделении. Вскоре он перестал делать обходы в отделениях, где я работал. Были, конечно, при этом кое-какие неудобства. Иногда мне удавалось добиваться нужной диагностики другим путем. Например, в неявных случаях шизофрении я упорно ставил его любимый диагноз вторичного энцефалита. Он диагноз менял, естественно, на тот, который я считал правильным. При этом он произносил следующую фразу: «Мне нравится, что у вас такой же подход к диагностике, как у меня, что вы ищете материальные причины психических заболеваний. Но здесь все-таки явный случай шизофрении». Если бы я сам поставил этот диагноз, он мне предложил бы провести дополнительное обследование на тему, нет ли там признаков вторичного энцефалита. Иногда таким образом удавалось отстоять свою точку зрения и в более спорных случаях.

Семья: новые проблемы

В семье стали возникать новые проблемы. Когда я стал на все смотреть по-новому, то понял ту роль, которую сыграла Золушка в моей жизни, стал к ней относиться гораздо теплей, с большей признательностью и уже понимал, что в нашем браке скорее выиграл я, а не она. Я даже сравнил ее с опорой, а себя и детей с лианами, которые всю ее оплели, и просил, чтобы она перестала давать себя в обиду. Однако через некоторое время я заметил, что такой благополучный я стал ей не нужен. Она стала все чаще на меня раздражаться. Если же я приходил и говорил, что у меня побаливает голова, она сразу оживлялась. Сразу прикрикивала на детей. Просила их вести тихо, чтобы «папу не беспокоить», начинала мне мерить давление, если оно оказывалось чуть повышенным, то уговаривала меня или принять лекарства, или положить на затылок горчичники, или поместить ноги в горячую воду. В общем, когда я болел, она чувствовала себя нужной. Конечно, на уровне сознания она переживала, когда я болел, но зато на неосознаваемом уровне у нее сразу восстанавливался смысл жизни.

Иначе мне стали представляться и наши дети. Когда я начал заниматься психотерапией и пропускать ее через себя, я понял, что если так будет продолжаться дальше, то мы погубим наших детей. Старший сын к этому времени учился в пятом классе. Успевал он не так, как бы нам хотелось. Жаловалась педагог и на его поведение. Мы его ругали, а после этого его поведение становилось еще хуже. Я запретил Золушке ходить в школу на родительские собрания к старшему сыну и заняться младшим. (Это была его роковая ошибка. Надо было забирать себе обоих детей. Выкармливать детей Золушка умела, а воспитывать нет. Надо было бы им их иметь штук пять-семь. Может быть, у нее не хватало бы ни времени, ни сил, чтобы приставать со своими заботами к тем, кто уже старше пяти лет. Но тогда бы пострадали младшие, если бы к этому времени у старших не появились внуки. – М.Л.) Так вот, со старшим дела быстро наладились. Однажды, когда его ругала учительница на собрании, я пришел и похвалил его: «Нет, ты еще не идеал, но учительница сказала, что ты стал вести себя уже лучше, она уверена, что скоро твое поведение станет идеальным». А когда он стал проверять мои конспекты по психологии общения, и я за это ему стал платить, то быстро наладилась грамотность, да и психологию общения он выучил, что потом помогло ему в его жизни. Учеба у него быстро выправилась, он стал учиться отлично и без усилий и присмотра. Была у меня к нему одна претензия – плохо относился к младшему, а временами просто издевался. Эту проблему я долго решить не мог.

(Здесь Вечный Принц описывает, как он вышел из порочного круга, который часто наблюдается в воспитательном процессе. Учительница по глупости своей или недомыслию ругает детей и просит родителей призвать их к порядку. Родители приходят домой и ругают детей за плохое поведение. Злость ребенка, конечно, направлена на учителя, который натравил родителей на него. На следующий день он начинает вести себя

Младший же воспитывался Золушкой. Учился он отлично, стал довольно нервным, переживал по поводу каждого замечания. Был довольно капризным. За него я взялся, когда он был в третьем классе. Я также запретил Золушке ходить на собрание, перестал следить за успеваемостью. В четвертом классе он спустился от отличника до двоечника. Конечно, на первых порах он был доволен. Его восторженно приняли хулиганствующие дети и хорошо относились до тех пор, пока он не скатился по уровню успеваемости до их уровня. Но хулиганить толком он не умел. Вскоре хулиганы стали над ним смеяться. Учителя его ругали. Не удалось восстановить и прежние связи. И когда он пришел в слезах и сказал, что его оставляют на осень, и попросил помощи, я занялся им. Пришел он, конечно, ко мне, и я знал, что придет ко мне, ибо все его ругали во время его падения, а я не вмешивался и говорил ему, что он сам лучше знает, что делать, и что мы сейчас быстренько выкрутимся. Я пошел к учительнице математики, взял методику с десяток страниц. Проштудировали мы ее за неделю. Я пришел за второй. Оказалось, что мы уже освоили всю программу четвертого класса. Еще с неделю с ним по программе пятого класса занималась профессиональная учительница математики из числа посещающих мои тренинги. В пятом классе он уже был отличником по математике.

Одно я не смог сделать: нейтрализовать Золушку. Все равно она чрезмерно заботилась о детях. Старший научился ее гнать. Младший принимал эти заботы. Золушка даже обижалась, что я настраиваю детей против нее. Как показало будущее, на самом деле это не так. В трудную для нее минуту они ее дружно поддержали.

Будет ли защита?

В клинике меня не поняли, а вот спортсмены и тренеры оценили и даже пытались применять эти приемы бесконфликтного общения. В общем, чувствовал я себя великолепно, был на подъеме.

Было еще одно знаковое для меня событие. Ведь теперь мне нужно было защищать написанную в 1973 году диссертацию. Я поехал вместе с Артистом в Москву искать возможности защиты: он докторской, а я – кандидатской. Вооружились мы разными рекомендательными письмами, но Артист так ими и не воспользовался. Я же пришел к своему предполагаемому покровителю. Он посмотрел работу, пригласил друга, более сведущего в этих вопросах, который иронически сообщил мне, что защитить можно, что угодно. Я и сам уже знал ценность своей работы и принял решение не доводить ее до защиты. Еще несколько дней я пробыл в Москве, ходил в библиотеку и читал Берна, а также сделал заказ на его книги в виде диафильмов.

Так я и жил в почти полном научном одиночестве, да и друзья и семья как-то превратились в неродных. Редкие встречи с вами, Михаил Ефимович, и чтение с новым взглядом превосходной психотерапевтической литературы привели к тому, что я не только не замечал этого одиночества, но не страдал от него. Или почти не страдал. Меня окружали очень хорошие люди. Скорее я страдал за них. Страдал оттого, что не смог втянуть их в орбиту своих интересов. Хотя страдал – это, пожалуй, слишком сильно сказано. Скорее было досадно.

Комментарий: Как привлечь на тренинги своих близких

Все естественно. Вечный Принц вышел из игр, в которые он играл ранее со своими партнерами при общении. Это состояние внешне напоминает депрессию. Только в ней пациент жалеет не столько себя, сколько своих партнеров по общению, которые не становятся на его сторону. У него развились миссионерские формы поведения, которые, конечно же, вызывали неприятие у его партнеров. Я ему не мог в этом помочь, поскольку тогда еще сам многого не знал и сам переживал аналогичную ситуацию. Сейчас я знаю, что это закономерно, даже расцениваю как явление положительное. Более того, я думаю, что без подобного состояния истинное выздоровление невозможно. Я даже по-своему переделал высказывание В. М. Бехтерева: «Если после встречи с врачом больному не стало хуже, то это не врач». А если вам хочется, дорогой мой читатель, чтобы ваш партнер вместе с вами стал бы ходить на тренинги и читать те книги, которые читаете вы, то лучше скажите ему примерно следующее: «Только сейчас я понял, какой(-ая) ты умный(-ая). Ты, оказывается, все делаешь как нужно, и тебе не нужно ни посещать тренинги, ни читать эти книги».

Когда он начнет вас расспрашивать, откажитесь это делать, мотивируя тем, что не хотите зря отбирать у своей партнерши(-ра) время на то, что и так ему известно. Иначе вы вступите в бесплодный бесконечный спор, в котором бесполезно израсходуете все свои душевные силы. Вспомните, что и вам на первых порах казалось странным, чуждым и непонятным все то, о чем я пишу. И ни в коем случае не выступайте по отношению к своему родственнику как «дикий» психоаналитик. Дикий психоаналитик напрямую говорит, что нужно больному делать, или прямо указывает ему на его недостаток. На эту тему хочу привести такой случай из практики.

Однажды ко мне на занятия пришла девушка 16 лет, основной проблемой которой было жесткое поведение матери, следящей за ее нравственностью. Умная девочка на занятиях поняла, что приставучесть матери к ней связана с нерешенной сексуальной проблемой и сказала прямо ей об этом такими словами: «Мама, тебе нужно выйти замуж, тогда ты перестанешь ко мне цепляться. Скандалы со мной являются аналогом секса». Мама с возмущением стала выяснять источник этой информации и с целью раздраконить «ужасное чудовище», т. е. меня, пришла ко мне на занятие. Она довольно быстро во всем разобралась и стала вместе с дочерью ходить на занятия. Вскоре она-таки вышла замуж. Кстати, муж нашелся среди посещавших тренинговую группу мужчин. А когда у дочери стали возникать сексуальные проблемы, она обращалась к матери, что, конечно же, лучше, чем обращаться с такими просьбами к подругам. Кое-что они решали сами, иногда обращались за помощью ко мне.

Выход из одиночества

Мое одиночество продолжалось недолго. Прежде всего, красили его мне мои больные. Как правило, это были умные, очень образованные и глубоко невротизированные люди, которые быстро избавлялись от многолетнего невроза, становились людьми совершенно непохожими на самих себя. (Точнее, становились сами собой. – М.Л.) В

Из каждой этой жизни можно было бы сделать весьма учительный роман со счастливым концом. Я их жизнеописания зачитывал на групповых занятиях, академических лекциях и на лекциях по линии общества «Знание», которые были тогда в моде. Постепенно у меня становилась красивой речь, ибо то, что я зачитывал, было здорово написано. Меня поразило также и то, что художественную ценность имели искренние описания не только людей с этим образованием, но и людей с неполным средним образованием. Особенно мне запомнились результаты лечения водителя 55 лет с тяжелым истерическим неврозом, являвшимся блефароспазмом и стридорозным дыханием (Блефароспазм – частое до 30–50 раз в минуту, моргание. Стридорозное дыхание – учащенное до 30 раз в минуту дыхание, сопровождающееся чувством неполноценного вдоха, мучительным ощущением нехватки воздуха). Пациент болел уже в течение двух лет. За это время он шесть раз лечился в стационарах Т. и Москвы, но безрезультатно. Его перевели на инвалидность второй группы с диагнозом «бронхиальная астма». В течение десяти дней удалось психотерапевтическими приемами наладить дыхание и моргание. Затем прошло все то, что рассматривалось как следствие бронхиальной астмы. Успехи мои можно было перечислять и дальше, но они вам и так известны, Михаил Ефимович.

У меня стали появляться ученики. Первой ко мне прибилась Тетя Лошадь. Это была высокая с вытянутым лицом и скорбным выражением на нем наш ординатор. Она очень добросовестно работала, но видно было какое-то глубокое душевное мучение. Выяснилось, что она несколько лет назад разошлась с мужем и до сих пор не может развязаться с хвостом своих отношений, тем более что он иногда посещает дочь и встречается с ней. Через несколько месяцев она превратилась в обаятельную, интересную, милую женщину и вскоре довольно удачно вышла замуж. Сейчас это преуспевающая женщина. Она заведует отделением неврозов, занимается наукой, выступая на конференциях различного уровня. Однако элементы невротизма у нее остались. Она обижается на меня, когда я рассказываю эту историю и что я ее так называю. Последнее время я перестал это делать.

Через некоторое время она привела ко мне свою подругу по несчастью, которая училась у нас в ординатуре. У нее не ладились отношения с мужем, которого мы даже подлечивали в клинике, и дочерью. Потом присоединилось еще несколько докторов. И мы стали раз в неделю встречаться и решать свои проблемы, а также учиться психотерапии и решать свои нерешенные проблемы. Потом мы уже узнали, что, оказывается, организовали Баллинтовскую группу, что в Европе это уже давно внедрено. Баллинт – это известный в Европе психотерапевт. Он собирал врачей на заседание, где сами психотерапевты обсуждали свои проблемы. Но все же наша группа отличалась от Баллинтовской: в ее работе участвовали и бывшие наши пациенты, весьма высококультурные люди, страдающие, как правило, неврозом навязчивых состояний. Многие из них потом стали профессиональными психологами.

Вот некоторые из них. Лорд, 26-летний физик, с 15-летними навязчивыми движениями и навязчивыми страхами, инвалид II группы, сейчас крупный бизнесмен, работающий в Норвегии; Математичка, учительница математики с навязчивым страхом смерти, сейчас профессиональный психолог, и много других. О каждом из них я мог бы рассказать очень много и об их мучениях, и достижениях, и успехах. Преимущество такого подхода к пациентам состояло в том, что и после лечения с ними можно было поддерживать дружеские отношения. Я не сомневался, что они скоро прекратят посещать меня – просто у них не будет на это времени. Пока же они продолжали ходить на наши посиделки. Правда, вопросы и нужды их изменились. Теперь они были связаны с проблемами восхождения наверх. Мне пришлось заняться психологией управления и ораторским искусством, чтобы продолжать общаться с моими бывшими больными.

Свои результаты я демонстрировал на клинико-кафедральных конференциях. Результаты были настолько очевидными, что я ожидал, что меня встретят бурными аплодисментами. Но вместо этого был большой скепсис. Демонстрировал я своего Лорда. 15-летние навязчивые тики были сняты в течение нескольких дней. (Я присутствовал на этой конференции и также был очень удивлен. Кстати, прием снятия навязчивых тиков был очень прост. Вечный Принц предложил не сдерживать навязчивостей, а наоборот, сделать этих движений больше, чем это тебе хочется. – М. Л.).Был он весел, не мог сдержать своей очаровательной улыбки. Мои оппоненты поставили ему диагноз маниакально-депрессивного психоза. Если поставить моему пациенту этот диагноз, то тогда следует заключить, что до этого у него была 15-летняя депрессия. В общем, логики в их возражениях не было, а апломба и ироничности по отношению ко мне было сколько угодно.

И это были мои друзья, умные люди. Действительно друзья, без иронии и кавычек. Ну не могли они принять принципиально новую позицию! Внутри у меня закипало чувство бессилия и глухой тоски, раздражительности и безысходности. Не знал я еще тогда, что когда человек смотрит с точки зрения своей позиции, то ничего нового он видеть и не может, и это закономерно, а на закон злиться нельзя. Вот после этого вашего разъяснения, Михаил Ефимович, я успокоился и не очень реагировал на то, что меня не признают. Хотя, сознаюсь, что полностью оставаться спокойным в ситуациях, когда ты прав на 150 %, а твои партнеры по общению не признают этой правоты, не удается до сих пор. (К сожалению, большинство людей у нас слушают не с любопытством, а с позицией. И если сказанное не соответствует их позиции, они его отвергают. Однажды после успешно проведенной лекции одна из слушательниц подошла и сказала, что она осталась разочарованной. Она услышала совсем не то, что ожидала услышать. Я попросил прощения за то, что разочаровал ее. И спросил, почему же она сама себе этого не сказала, тогда она могла бы заняться чем-то другим. – М.Л.)

Комментарий: «Сорочья психология», или жажда признания

Удивительно жива эта психология. До сих пор неясно, зачем нужны блестящие камешки и монетки сороке. В пищеварении они не участвуют, гнездо не согревают, на сексуальные способности не влияют. Ведь собирают сороки всю эту ерунду. К

Эта «сорочья психология» погубила многих гениальных людей. Это то, что А. Шопенгауэр называл гордостью и честью. Гордость он вообще считал дешевой вещью. А самой дешевой гордостью он считал гордость национальную, ибо, чтобы быть представителем той или иной национальности, не нужно что-либо делать. Более того, Шопенгауэр считал, что все достоинства интернациональны. И действительно, какая нам разница, кто открыл электричество, изобрел радио, сделал автомобиль, придумал и внедрил какое-то лекарство. А. Шопенгауэр даже замечал, что национальный характер – это плохо, это недостаток. Все выдающиеся люди обычно резко критиковали национальные черты своей собственной нации. Примером тому может быть тот же Шопенгауэр, а также Ницше. Эти два великих немца в таком оскорбительном тоне высказывались о немецком национальном характере, что можно подумать, что они заклятые враги немецкой нации. Я же думаю, что они истинные патриоты, ибо, чтобы что-то улучшить, вначале нужно указать на недостаток. И действительно, гордость уводит нас в прошлое. Ну, написал я 20 книг, прыгнул на 2 м в высоту. Ну и что! А умею ли я писать их сейчас, могу ли я прыгать сейчас?

К чести А. Шопенгауэр относился просто пренебрежительно, особенно к рыцарской. Ведь чтобы я ни делал, я могу добиться только того, что люди будут говорить обо мне хорошо, но я не смогу добиться того, чтобы они еще и думали обо мне хорошо, да особенно все, без исключения.

Но сколько душевных сил и материальных средств уходит удовлетворение «сорочьих инстинктов»?!

Хотите примеры? Пожалуйста!

Высоцкий и многие, истинно заслуженные и народные артисты мучились и переживали из-за того, что функционеры от искусства не присваивали им этих званий. Им мало было, что они действительно были народными артистами.

То же происходит и в области науки. Гегеля в свое время не приняли в академию. Имен этих академиков никто не знает. Фрейду четыре года не присваивали звания профессора, да и лекций в университете читать не давали. Правда, он не очень переживал по этому поводу. Помогает все-таки знание психотерапии психотерапевту в его личной жизни.

Тот же Пушкин, который призывал «не дорожить любовию народной» и судить себя самого и быть довольным хорошо сделанной работой, очень переживал, когда получил не по возрасту низкий чин. Да и сам Шопенгауэр не был в восторге от того, что его затирают.

Я думаю, что если бы гении прошли хороший психологический тренинг, они бы избавились от невротических комплексов и жили гораздо дольше. Примером тому могут быть многие гениальные психотерапевты. Они прожили очень долгую творческую жизнь.

Омар Хайям считал, что счастливым можно чувствовать себя тогда, когда у тебя есть хлеба кусок и для жилья закуток и если ты никому – ни раб, ни хозяин. В эту формулу не входят ни звания, ни награды, ни дипломы, ни должности. Однако мало кто может удовлетвориться этим, даже те, кто все это имеют. И они или заводят себе рабов, или пишут хозяев. Я знаю одного довольно видного писателя, который давно может жить на гонорары со своих книг, но никак не уходит с педагогической работы, где он раб директора и хозяин ученикам. Уволившись, он смог бы больше написать.

Я знаю, что некоторые люди изначально довольствуются удовлетворением своих фундаментальных потребностей и не гоняются за блестящими камешками. От них всегда исходит спокойствие. Мой друг и почти ровесник одновременно со мной поступил к нам, только я на постоянную работу, а он на двухлетнюю учебу. Он упорно и успешно овладевал психиатрией. Когда шеф предложил ему поступить в аспирантуру, он категорически отказался. Он сказал, что хочет стать просто врачом, зарабатывать своим трудом деньги и жить для семьи. И четко следовал этой программе. В свободное время занимался дачей. Постепенно росло его благосостояние. Я же, после провала моих научных планов, переживал, чуть не дошел до клинически выраженной депрессии. С большим трудом добился все-таки своего. Так вот, когда мне было плохо, то я завидовал, завидовал его спокойствию, его отношению к жизни. С большим удивлением узнал, что он перенес инфаркт.

Вечный Принц тоже болел, но инфарктов у него не было. А может быть, его предотвратили от инфаркта эти блестящие камешки, которых у него в конце концов, оказалось достаточно. А может, не в камешках дело, а в творчестве. Ведь все-таки Вечный Принц творил.

Но ведь Высоцкий творил еще и больше, и лучше. Но страдал из-за отсутствия камешков. А может быть, Вечный Принц потому и выжил, что прошел психологическую подготовку. Кстати, анализируя жизнь Вечного Принца, я пришел к выводу, что у него в плане фактов всегда было все благополучно. Жильем он был всегда обеспечен, материально не нуждался. Да и должность у него была отличная в престижнейшем учреждении. Мне даже интересно, сделай он все, что он сделал, но не получи камешков, был бы он счастлив? И счастлив ли он сейчас? И почему нам важно признание дураков, и почему мы не удовлетворяемся признанием умных людей и собственным признанием своих собственных заслуг?

Может быть, это особенность нашего

Говорил и повторяю еще раз: в иерархии достижений мы прежде всего ценим статус, затем деньги и уж в последнюю очередь навыки. Лучше было бы, если бы все было наоборот. Нас бы учили добиваться прежде всего, навыков. А при хороших навыках деньги и статус пришли бы сами.

Ведь если бы человек стремился получить навыки, двойка для него была бы праздником, ну, в крайнем случае, не была бы огорчением. Ведь был бы повод еще раз побеседовать с квалифицированным человеком.

Ведь если бы человек гонялся за навыками, он никогда не платил бы экзаменатору за оценку.

Ведь если бы человек гонялся за навыками, он никогда бы не покупал дипломов.

Ведь если бы человек гонялся за навыками, он никогда бы не пытался по знакомству занять должность, которой не соответствует.

Ведь если бы человек гонялся за навыками, он никогда не переживал бы и не огорчался, если бы его обошли в наградах и поощрениях.

Однако не вижу выхода, как отучить человека перестать гоняться, как сорока, за блеском, за наградами, похвалой, грамотами.

Поэтому еще раз повторю. Пушкин советовал «не дорожить любовию народной» и полагаться на собственную самооценку. А воз-то и ныне там!

Новые и старые проблемы в новом свете

К этому времени в нашем городе вошел в строй новый врачебно-физкультурный диспансер, который вскоре стал называться «Дворцом здоровья». Я продолжал работать там уже не на полставки, а просто так, по старой дружбе, и занимался консультированием спортсменов.

Но основное внимание я уделял лечебной работе и работе над собой. У меня была одна проблема. Я фактически был самоучкой. Ваши консультации, Михаил Ефимович, редкие приезды С. С. Либиха, лекции И. Кона по сексологии и лекции Т. В. Алейниковой по учению Фрейда давали много, но для теоретического становления нужна была еще и практика. Конечно, я очень много читал, но все это была ротопринтная и полузапрещенная в то время литература. На нее даже нельзя было ссылаться, разве что критиковать. Кроме того, мне еще был нужен научный руководитель. И я стал искать как научного руководителя, так и врача-психотерапевта, который владел бы современными личностно-ориентированными методами. Сам же продолжал совершенствоваться, как мог.

В лечебной работе я все время внедрял новые методики, стараясь следовать описаниям, которые вычитывал в книгах. Некоторые методики переводил с английского языка сам. Плохое знание английского языка пошло мне на пользу. Часто не хватало терпения лезть в словарь за каждым словом, и я все это переводил, как потом оказалось, не совсем так, как это было написано в книге. В конечном итоге это оказались моими методами. Кроме того, ко мне стали обращаться за помощью другие врачи при решении лечебных и диагностических проблем. Я начинал их решать. Потом моим подопечным ординаторам все это надоедало, и они бросали это дело. Но оно уже было начато, и мне приходилось доводить его до конца, или, по крайней мере, до своего отпуска.

Один такой случай я опишу, ибо человек, обратившийся ко мне с просьбой, сыграл заметную роль в моей жизни. Это была Сладкозвучная Сирена. Дело было весной 1983 года. Она уже заканчивала у нас двухгодичную ординатуру. Она была внешне очень привлекательная женщина, выглядевшая как невинный ребенок. Когда она пришла в ординатуру, так получилось, что ее я встретил и довольно хорошо запомнил. Было это перед входом в клинику. Она осилила меня, как ей пройти к заведующему кафедрой. Работала она до поступления к нам в детском отделении, поэтому ее специализацией была детская психиатрия. В течение полутора лет учебы мы с ней по работе не сталкивались. Я тогда был очень увлечен психотерапией, а она в деловом не была далека от моих интересов. Встречались мы на общекафедральных мероприятиях. Я обратил внимание, как она с большой легкостью и быстротой, даже быстрей, я в свое время, овладела сложной психиатрической технологией и уже сделала весьма содержательный доклад, которому чувствовалось, что она во всем сама разобралась, а не как это у нас довольно часто бывало, что преподаватель просто продиктовал текст. Бывали мы вместе и на их ритуальных мероприятиях, но никаких дел у меня с ней не было.

Так вот эта Сладкозвучная Сирена весной 1983 года, уже работая на базе детского отделения психоневрологического диспансера, попросила помочь ей наладить психотерапевтическую работу с детьми и их родителями. Я честно сказал ей, что подход к детям у меня не слишком хорош. Договорились, что будем вести группу вместе, а в группе будут одновременно и дети, и родители. И если у меня с детьми что не получится, она тогда-будет подключаться.

В нашей группе было три семьи, состоящие из 4 детей и их родителей. Группу проводили по субботам. Уже на первых занятиях я испытал некоторое чувство растерянности, когда отвечал на вопросы детей. Она, очень быстро вникнув в суть методики, смогла войти в контакт с детьми. И мы уходили вместе домой, очень довольные проделанной работой и друг другом. Она стала применять психологическое айкидо в общении со свекровью, которая была ею недовольна. Были у нее в этом плане довольно частые конфликты. А когда она однажды согласилась со свекровью в том, что сын ее неудачно женился, у свекрови от ее амортизации поднялось довольно прилично артериальное давление. Она же говорила, что у нее не очень хорошие отношения с мужем.

В общем, она одна из немногих приняла мои методы работы. Мы ездили одним транспортом, но она выходила раньше. Довольно часто она приглашала меня к себе, но я в субботу торопился домой и из вежливости отказывался, откладывая этот визит. (Вечный Принц не понял, что она приглашала его к сексуальным действиям. Когда я его как следует расспросил, он вспомнил, что ее муж часто ездил по командировкам. – М.Л.) Так мы проработали месяца два. Затем она перестала посещать группу, и я доводил ее один. Я на нее особенно не злился, ибо понял, что ей удалось найти что-то новое. (Не понял Вечный Принц, что нашла она себе любовника. Вечный Принц стал ей не нужен. Он возбудил ее сексуальные желания и подготовил ее к встрече с любовником. В общем, сыграл роль той кобылки, которая возбуждает жеребца, чтобы он покрыл ослицу. – М.Л.)

Оформить этот материал в виде статьи я не имел возможности. После отпуска группу я уже не собирал. Она же закончила ординатуру и стала работать в психиатрической больнице, где встречала меня достаточно приветливо, помогала отбирать больных для педагогического процесса, поила чаем и т. п. В жизнь мою она

Остро возникла еще одна проблема – проблема повышения квалификации. Если врачи могли проходить курсы усовершенствования, а могли и не проходить, то для преподавателей факультета усовершенствования это было обязательным. Очень трудно было тогда достать путевку на цикл психотерапии для педагогов. Они были только в Москве. Я же хотел поехать на специализацию в Ленинград. Всякими правдами и неправдами я достал путевку в Ленинград, но предназначена она была для врачей. Руководство института меня не пустило, хотя в такой же ситуации был и сексопатолог, но его отпустили. Не смог я начальство уговорить. В это время у нас в области организовывалась суицыдологическая служба. Вот туда меня и отпустили. Естественно, за свой счет.

Ноябрь 1983 года я провел в суицидологическом центре. Впечатлений у меня осталась масса, как от обучения, так и от проживания. Это еще была эпоха развитого социализма, и почвы для неврозов и психозов, конечно, не было. Но количество самоубийств росло. Их число ведь никак не скроешь, хотя, конечно, все это были отдельные факты. Центр этот был организован при одном из НИИ психиатрии профессором-суицидологом, женщиной примерно лет 60–80, которая жила ради этого центра и его сотрудников и поэтому давила их, как могла, но и дело сделала. У них была служба уже развита. Был и кризисный стационар, и телефоны доверия, и кабинеты социально-психологической помощи (вообще-то там работал психотерапевт; а назвали так, чтобы не отпугивать население). Этот центр тогда был только в Москве.

Суицидолог старалась помочь организовать такие центры и в других регионах. Работали там увлеченные люди. Я впервые увидел психологов чрезвычайно высокой квалификации, которые работали не только как диагносты, но и как тренеры. Впервые я увидел в квалифицированном исполнении сеансы групповой терапии. Учителем моим там стал такой же бедолага, как я, в возрасте и без кандидатской диссертации. Правда, он не очень комплексовал по этому поводу, т. е. по большому счету бедолагой, таким как я, не был. (Вот видите, все зависит от личностной позиции, от системы отношений, от системы ценностей. Учитель Вечного Принца не считал себя несчастным, а наш герой считал. – М.Л.) Мне удалось тогда побывать на первых и последних занятиях группы. Как проходили они в середине, я мог только догадываться. Так и продолжалось мое психотерапевтическое образование. Я видел какие-то кусочки и по ним восстанавливал всю картину тренинга, как палеонтологи по отдельным косточкам картину всего животного. Иногда получалось довольно точно, иногда не совсем. Вот это «не совсем» не всегда было плохо. Я не настаиваю на том, что они были лучше оригинальных, но они были другими.

Так вот, когда было «не совсем так», но работало, то это уже была моя методика или модификация. Примерно так же я изучал гештгальт-терапию, экзистенциальный анализ, (НЛП). Все, кто наблюдал за моей работой, говорили, что это не трансактный анализ, не гештальт-терапия, не экзистенциальный анализ, не НЛП. Но ведь все это работало. Больные поправлялись. Просто пришлось мне дать всему этому свои названия. Так психотерапевтический клуб, который я организовал, получил название «Ванька-встанька», или «Неваляшка». Надо сказать, игрушка – философская. Не валят, она не сопротивляется, но при первом же удобном случае опять встает, как ни в чем не бывало. Конечно, ваш КРОСС, Михаил Ефимович, выглядит внушительнее. (Это он мне льстил. Честно говоря, мне больше понравился «Ванька-встанька», но не отнимать же мне у моего подопечного такое симпатичное название. – М.Л.) Основной принцип я, правда, назвал психологическим дзюдо. Безусловно, психологическое айкидо более точно отражает суть дела. Но я не хотел полностью быть в вашей тени. В общем, квалификация моя как врача росла. Это понимал не только я, но и пациенты. Постепенно все наиболее сложные пациенты в области направлялись ко мне. Группы я стал вести в клинике. По субботам ко мне приходили больные после выписки, а иногда приводили ко мне своих родственников.

Итак, обучение мое в суицидологическом центре прошло хорошо. Я приобрел много друзей и знакомых. К этому времени мы уже написали пособие по общей психопатологии, и я привез его на рецензию к видному профессору, ведущему авторитету в этой области. Он поразился нашей дерзости, дал отрицательную оценку и сказал, что даже он не решается написать учебник по общей психопатологии. В новом суицидологическом центре ко мне отнеслись очень тепло. Когда Суицидолог выдавала мне документ, она поинтересовалась, чем я пленил ее сотрудников, я ответил, что умом молодостью и красотой. Она долго смеялась. Однако, думаю, что меня она запомнила. Хотя, впрочем, больше с не я никогда не контактировал. Светлым местом моей специализации было еще и то, что я проживал в гостинице «Мир». Эта гостиница примыкала к зданию Совета экономической взаимопомощи. Попал я туда, естественно, по протекции, но был потрясен оборудованием номера и качеством обслуживания. А ведь это был 1983 год! И все это за умеренную цену. Я в Москве встретился со своим другом привел его к себе. Так в ресторан он не хотел спускаться. Потом я уже был в лучших гостиницах Чикаго и Нью-Йорка, и я бы не сказал, что там было лучше.

На следующий год я попал в институт усовершенствования врачей на кафедру психотерапии, которую тогда возглавлял главный психотерапевт, а точнее гипнолог СССР, честно говоря, там мне не понравилось. «Не понравилось», пожалуй, это не то слово. Просто мне это уже было не нужно. Лишь один преподаватель только начинал заниматься групповой терапией. У нас все это уже поставлено было лучше. Все остальное было – гипноз и аутогенная тренировка. Что же касается техники гипноза и аутогенной тренировки, то уровень их был высочайший. Но я к этому времени от использования гипноза отошел.

Разочарованию способствовали два случая. Первый связан с моей педагогической деятельностью. Я на занятиях демонстрировал групповой гипноз. Две студентки достигли уровня сомнамбулизма. Но одну из них я не смог разбудить. Это удалось сделать часа через три. Все оставшееся время она проспала. Засыпала она сразу, как только я входил в аудиторию.

Второй случай связан был с клинической практикой. Меня попросили полечить гипнозом от курения одного пациента неврологической клиники. Он сидел на койке, а против него на стуле. Опустив голову вниз, я стал рассказать ему о гипнозе. А сказал я, что когда мы начнем заниматься гипнозом, он почувствует тяжесть в теле, затем теплоту, чувство дремоты, а затем заснет, но мой голос будет слышать. Когда я поднял голову, он уже спал. Но я ведь, собственно, к гипнотизации и не приступал! Вот только после этого я понял

Сейчас в клинических случаях гипноз я использую крайне редко, и то в тех случаях, когда коррекция личности иначе невозможна. По-моему, все беды нашего общества заключаются в том, что в раннем детстве в процессе воспитания нас «гипнотизируют», а вся наша жизнь представляет реализацию постгипнотического внушения. Мы под этим внушением делаем глупости и не замечаем, что выполняем чужую волю. Примером могут быть большинство наших праздников. Мы как марионетки выполняем все предписания праздников, хотя нередко хочется сделать что-то совсем другое. Например, убить именинника, а мы желаем ему успехов в работе и счастья в личной жизни. (Крутовато брал Вечный Принц. Народ наш и в гипноз верит, и праздники ему нужны. Я советовал реже говорить вслух об этом. – М.Л.)

Но был там один преподаватель, который меня вдохновил. Он преподавал рациональную психотерапию и дал несколько уроков логики, которой я тогда увлекался. Он же провел семинар по обмену опытом, где я выступил со своими разработками. Он о них отозвался весьма восторженно, сказал, что в моих работах содержится позитивная критика К. Хорни. Я тогда не был знаком с ее работами, но меня это вдохновило на последующее изучение. Сейчас я ярый поклонник ее работ. Одна из них помогла мне выйти из подавленного состояния несколько позже.

В общем, в 1984 году я стал «упакованным» (документами) психотерапевтом. Чуть позже, когда началась антиалкогольная кампания, я еще стажировался три недели в институте им. Сербского, где познакомился с тогда еще живым профессором Стрельчуком И. В., ведущим наркологом того времени.

Несколько слов об этой антиалкогольной кампании. Меня от участия в ней довольно быстро отстранили, хотя я и сейчас считаю, что мой подход был правильным. Алкоголь является лучшим антидепрессантом. Ведь когда человеку радостно, то в кровь сам организм выбрасывает алкоголь. Ведь Архимед от радости озарения во время открытия своего известного закона голым выскочил на улицу. В тоску человека вгоняют его неудачи, неумение решать свои проблемы. И не пугать его алкогольной деградацией нужно, а помочь ему успешно решить проблемы. Этим я предлагал заниматься. Более того, я и сейчас считаю, что пьют только несчастные люди из-за дефицита собственного алкоголя в крови. Вот поэтому алкоголиков я не ругаю, а жалею. Как только с нашей помощью у них налаживаются дела по-настоящему, т. е. внутри становится спокойно и радостно, они сами прекращают пить.

Научная работа

Была еще одна нерешенная проблема – это научная работа. От прежней своей работы я отказался. Я просто не мог уже ею заниматься, хотя нужно было всего-навсего выправить ее под ученый совет. Но я уже сам понимал, что приготовил нечто непотребное. Разумеется, никто не будет проводить такие сложные исследования для диагностики шизофрении, когда его результаты менее достоверны, чем традиционный клинический метод. Помнится, я об этом уже писал.

Конечно, я вел тщательную медицинскую документацию. Истории болезни мои напоминали романы, я только лишь объективно и подробно описывал состояние больных. Кроме того, все мои больные писали свои очень подробные биографии. Одним из методов обследования был психический эксперимент, но я работал без психолога, и не всем больным этот эксперимент проводился. Тогда считалось, что без лабораторных методов работу трудно защищать, а потому для красоты что-то вставлялось. Так вот, эти вставки у меня были не у всех пациентов, хотя результаты лечения были хорошими. Намного позже я понял, что хорошие клинические работы без всяких лабораторных обследований и психологических экспериментов достойны того, чтобы их автору присвоили ученую степень.

Вторая трудность моей научной работы заключалась в том, что методы психотерапии, которыми я занимался, были полузапрещенными. Единственное место, как мне тогда казалось, куда можно было подать на защиту, был Ленинград. Вот я туда и стремился. Очень трудно было опубликоваться. Мои тезисы не принимали в печать. Мне нужен был научный руководитель, который помог бы мне пройти все явные препятствия и подводные рифы. Однако здесь тоже была большая трудность, по крайней мере, для меня. Заведовал кафедрой Профессор. Его докторская диссертация была посвящена гипнозу. Он считался видным психотерапевтом СССР. При таком раскладе вряд ли кто согласился бы стать моим научным руководителем. Дела на кафедре шли плохо. Дни его, собственно, были сочтены. Пробить через него ничего было нельзя. (Точнее, Вечный Принц не мог. – М.Л.) Разговоры можно было вести только под настроение. А настроение хорошим у него было все реже и реже. Он из года в год в течение полутора десятков лет брал социалистические обязательства закончить монографию, посвященную воспалительным заболеваниям головного мозга. Но вся его научная продукция ограничивалась страничными тезисами или соавторством с сотрудниками кафедры. Так что чисто формально он был весьма плодовитым ученым. Я тоже, когда занимался большой психиатрией, «вместе с ним» написал ряд больших статей, где первой стояла его фамилия. Теперь же и этот путь публикаций для меня был закрыт, да и не хотел я, чтобы он был моим соавтором. В общем, публиковался я где-то на стороне. За первые пять лет я ни одной из пяти своих публикаций не смог опубликовать через кафедру или институт. В общем нужно было просто сидеть и ждать.

Весной 1984 года Зевс решил ускорить уход Профессора на пенсию и организовал преподавателей на протест. Я к этому времени уже знал действие треугольника судьбы и предупредил, что делать этого не следует, ибо преследователь, да и избавитель всегда становится жертвой. У нас было два человека, которых следовало отправить на пенсию Профессор и Обаяшка (доцент кафедры). Обаяшку мы любили и хотели, чтобы она осталась, а Профессора мечтали выжить. Я их предупредил, что поход закончится тем, что Профессора еще задержат, Обаяшку уберут тут же, а у меня будут трудности с переизбранием. Расправились бы и с остальными, но не было к чему придраться. Меня, естественно, не послушали. Но я дурак, что пошел в этот поход, хотя вы, Михаил Ефимович, не советовали мне этого делать (Ребята! Поступайте по собственному разумению и никогда не участвуйте в подобных мероприятиях. Как я уже цитировал Библию, не пускайтесь с отважным в путь, а то погибнете от его безрассудства. Растите сбоку! – М.Л.) Гибельность этого похода объяснялась многими факторами. Но вот наиболее слабое место, на которое я указал. Квалификация Обаяшки была все-таки ниже квалификации Профессора. Конечно, проректор по учебной работе, который выслушивал наше возмущение, воспользовался этим и обвинил нас в непринципиальности.

Все случилось, как я и предсказывал. Обаяшка с 1-го сентября уже не работала, а в ноябре,

Пришел я утром на работу и почувствовал, что что-то произошло. Обычно меня встречали весьма радушно, довольно часто обращались с разными вопросами. Я к этому времени уже был признанным авторитетом при решении проблем общения и в лечении неврозов, и многие мне стремились задать какой-нибудь вопрос. Когда я зашел на пятиминутку, кто-то мне сказал, что меня вызывает проректор прямо сейчас. Он меня принял формально вежливо и сообщил мне решение конкурсной комиссии. Хоть я и ожидал такой вариант, не могу сказать, что у меня было радостное настроение.

Претензии мне были предъявлены следующие: провал научной работы (нет публикаций и неизвестно, когда будет диссертация) и отсутствие общественной работы. Мои оправдания в том, что четыре работы у меня уже сданы в печать и что я четыре года был профоргом, и только первый год не имею общественных поручений, в расчет приняты не были. Я спросил, есть ли шанс у меня остаться в институте. Мне сказали: «Вот, когда будут публикации, будет запланирована диссертация и начата общественная работа, да и будем разговаривать. Дали мне срок полгода. И я «исправлять» свои недостатки. Конечно, если бы я не прошел соответствующей психотерапевтической подготовки, дело кончилось бы очередным кризом. Более того, я даже не пытался узнать, кто высказал такое предложение.

Конечно, я провел анализ этого явления. С научной работой у меня все было в порядке. Именно тогда я высказал в принципе все идеи, которые потом легли в основы всех монографий, теорий, учебников, практических пособий и пр. Все эти работы были или опубликованы или лежали в портфеле у проректора по науке. Если бы он разбирался в науке, он бы меня, наверное, защитил. А он или не понимал ничего в науке, или боялся ректора. Ректором у нас тогда совсем недавно был назначен профессор Ворон. Молодой способный ученый, ставший доктором наук лет в 30, а ректором лет в 35. Он был моложе меня на 7 лет. В свое время мы были с ним на «ты». Так вот он в это время проводил политику омоложения кадров и дал указание простимулировать старых неостепененных преподавателей. Вот проректор и высказался против. Против высказался и секретарь парткома. А остальные дружно поддержали их. Среди них было много таких, которые пользовались мною как врачом и те, кто знал мои идеи. Конечно, все это мои предположения. Достоверность их я проверять не стал. Но, думаю, что я не ошибся.

Комментарий: Не иди против всех

Зря возмущался Вечный Принцип. Еще древние римляне говорили: «Сенаторы – мужи достойные, сенат – мерзкое животное». Здесь действует эффект толпы. Еще Ле Бон в XIX веке указывал на то, что парламенты часто превращаются в толпу. Ученые советы, парткомы и прочие общественные собрания и принимают нередко такие глупые решения, которые каждый в одиночку никогда бы не принял. Мне один ученый рассказывал, как он обсуждал свою работу один на один со многими рецензентами. Он ожидал положительных речей от них. Когда же началось обсуждение, то все они камня на камне не оставили от его теории, характеризуя ее чуть ли не слабоумной. После нескольких публикаций за рубежом на иностранных языках эти же работы были оценены как положительные, внесшие существенный вклад в развитие науки. Более подробно я рассказываю об этом в книге «Командовать или подчиняться», которая уже вышла в свет тремя изданиями. Вот мне и пришлось объяснять Вечному Принцу, что это все в порядке вещей и соответствует законам природы и общества и что дальше будет еще хуже; если он не будет вести себя «как все». Но у него все время на все 100 % это как-то не получалось, хотя он старался.

Как я удержался на работе

Итак, мне нужно было начать заниматься общественной работой и запланировать кандидатскую диссертацию.

Я пошел в партком и предложил организовать в общежитии курсантов лекторий «Человек и общество». Надо сказать, что в это время было очень много социалистических глупостей. Так, каждый преподаватель должен был дежурить по общежитию по вечерам и следить за тем, чтобы врачи, взрослые люди, иногда старше нас по возрасту, не бедокурили. Мы должны были делать обходы и заявлять в милицию, если кто-нибудь напивался. Обязательно нужно было пройтись по комнатам. Я же на дежурствах стал читать лекции в библиотеке, на которые собирались многие курсанты. Из этих лекций потом и получился цикл психологии общения. Так я стал руководителем лектория без особой потери времени. Между прочим, моя работа не была фикцией. Лекции многим курсантам нравились, я проводил два мероприятия в месяц, и это не было халтурой. Курсанты делились своим мнением о лекциях. Все это доходило до руководства.

Стал я также планировать диссертацию. Документов, которые нужно было сдать, было очень много. Получилось 98 страниц машинописи. Почти 2/3 диссертационной работы. Раньше первую мою диссертацию планировал сам Профессор. Я даже не знал, как все это получилось. Здесь же мне пришлось писать аннотацию на работу, массу рецензий на нее, которые должен был кто-то из моих знакомых профессоров подписать. Кроме того, нужно было провести патентный поиск, получить в патентном бюро заключение, что в диссертации есть элемент изобретения. В общем, пришлось побегать. Получилась тут одна закавыка. Я хотел сказать себе другого научного руководителя. Я даже беседовал уже с Психотерапевтом России, который раскритиковал мои работы, а трансактный анализ объявил несостоятельным методом, а все мои упражнения с позиции труд объяснил неумной подстройкой под марксизм-ленинизм. (Тогда часто цитировалась фраза Энгельса о том, что труд превратил обезьяну в человека.) Честно сказать, я действительно включил эту позицию по этим соображениям. Однако обмануть не удалось.

Это меня не очень расстроило, ибо я надеялся, что после ухода Профессора я найду себе другого руководителя, который поможет мне и с оформлением диссертации. (Вспомним, что это были годы застоя, когда психоаналитическая психотерапия была продажной девкой капитализма и ее нужно было как следует покритиковать. Вообще-то нужно было тему взять поспокойнее, но тогда это было не в духе тех изменений, которые уже произошли в душе Вечного Принца. – М.Л.)

Когда он подписывал документы, то спросил меня, а кто у меня будет научным руководителем, я спасовал и попросил его быть научным руководителем. (Я думаю, что он не спасовал, а правильно сделал. Если бы он этого не сделал, нервы бы ему основательно потрепали. – М.Л.) Надо

В это время у нас деканом стала Снежная Королева. Она заведовала одной из кафедр санитарно-гигиенического факультета и к факультету усовершенствования врачей имела весьма далекое отношение. Но в эпоху социализма это не имело значения. Главное, нужно было быть коммунистом. Тогда в ходу был один забавный анекдот в этом плане. Женщина пожаловалась в партком на своего мужа за то, что он не выполняет своих супружеских обязанностей. Когда он сослался на импотенцию, член парткома женского пола, сказала, что это не отговорка: «Прежде всего вы коммунист». Думаю, что Снежная Королева от предложения возглавить факультет не отказывалась.

Отличалась она увядающей красотой и скандальностью, а точнее, крикливостью. По сути дела, зла она никому не делала, если, конечно, не наступать ей на больную мозоль. Когда она стала деканом, то добилась того, что у нас стала блестящей методическая документация, что при проверках института ставилось ей в заслугу. Я же ее побаивался. Раньше я нередко видел ее на территории института. Высокая, статная, лицом напоминающая Эллину Быстрицкую, она действительно являла пример необычной красоты, но что-то надменное в ее взоре и походке делало эту красоту холодной и не вызывало желание провести с ней ночь. Она была постарше нас и обращалась к нам на «ты» и по имени. После первого же знакомства она меня и успокоила.

Когда я выразил свои тревоги по поводу своего переизбрания, она сказала мне примерно следующее: «Вечный Принц, успокойся. Все это мышиная возня. Я знаю законы высшей школы. Раз кафедра тебя рекомендовала к избранию, то тебя изберут. Но вот если к следующему сроку не защитишься, то тогда уже точно не пройдешь. Если уж они хотели тебя не переизбирать, то раньше надо об этом было думать». И действительно, она придумала хитрый ход. Она сделала так, что на кафедре вопросы переизбрания разбирались после заключения ученого совета факультета.

И действительно, уже в марте 1985 года я запланировал диссертацию, к этому времени вышло еще четыре статьи, неплохо работал лекторий «Человек и общество». Вскоре я без проблем единогласно был избран ассистентом еще на один срок. Но я понимал, что к 1990 году диссертацию мне все-таки следует защитить.

Стало легче, но все-таки я продолжал накапливать материал. В это время началась перестройка. Я вздохнул с обучением. Правда, термином «перестройка» мы пользовались уже давно. Мы имели в виду «перестройку личности». Этим мы и занимались. И если у меня и были успехи, то и были связаны с перестройкой моей личности. Ведь условия в стране и институте не изменились, а изменился только я, и сразу мне удалось и лучшую должность занять, лучше лечить, и даже относительно спокойно, без кризов, перенести нежелание администрации переизбирать меня на должность на следующий срок. Кстати, нескольких преподавателей в почтенном возрасте и без кандидатской степени все-таки уволили. Думаю, если бы они владели техникой общения, то им удалось бы задержаться.

Заключение

Можно сказать, что сценарное перепрограммирование завершено. Передо мной был счастливый человек, который в принципе прекратил работать и начал жить и трудиться. Я попросил написать Вечного Принца короткий отчет. Вот он.

«Я заметил, что у меня изменилось качество жизни. Когда я первый раз пошел в отпуск после того, как стал заниматься психотерапией, я заметил, что не испытывал никакой усталости, хотя нагрузка стала заметно большей. Более того, у меня пропало ощущение, что я работаю. Все как-то делалось само собой и получалось неплохо, а скорее хорошо. У меня все время было приподнятое настроение. Затруднения скорее стимулировали меня, чем угнетали. При неудачах, которые, конечно, бывали, я не впадал в депрессию, как это было раньше, а скорее мною овладевал охотничий азарт, в крайнем случае, злость на себя и умеренный гнев на других. Я перестал таить обиды на друзей, тут же высказывал их. Конфликт тут же улаживался, исчезала умственная жвачка, когда я по ночам пережевывал обиды. Когда Зевс заметил мне, что я изменился и стал на все иначе реагировать, я ответил ему примерно следующее. «Я всегда на тебя так реагировал, но тебе это не высказывал, а потом дома мысленно с тобой разговаривал. Иногда даже спать с тобой ложился. А теперь я все это лично тебе высказал. Теперь ты спи со мной, а мне есть с кем спать». Отношения наши стали только теплее. Принцип амортизации позволил мне четко уклоняться от иронических замечаний. Юморист даже заметил, что меня стало неинтересно разыгрывать. Прошла бессонница. Совершенно исчезли сексуальные срывы. Более того, секс перестал занимать центральное место в моих переживаниях, что, естественно, улучшило его качество и количество. Кроме того, я довольно легко похудел на 7 кг. Причем ел, что хотел и когда хотел, т. е. снялась проблема еды. Но вот есть я стал намного меньше. Я перестал завтракать дома. Первый мой завтрак был часов в 12, после лекции. Где-то часов в 5 вечера обедал. Наверное, и ужинал. Я так увлекался работой, что забывал поесть. Но я и не страдал от этого. Мы перестали ездить на курорты. Оказалось, достаточно нашего сада. Я прекратил прием всяких медикаментов».

Могу подтвердить, что все это так. Передо мной был стройный мужчина лет 38, хотя на самом деле ему было 46, с вьющимися темными волосами, в которых имелось немного серебра. Светло-серые с голубизной глаза подчеркивали его красоту. В общении он был мягок, приветлив. Речь отличалась образностью и глубиной содержания. Это была, конечно, его победа, но и я был доволен, что приложил к этому руку.

После этого встречи наши практически прекратились. Слухи доносили, что у него все хорошо, и я стал его потихоньку забывать, а точнее, я перестал его вспоминать. Были у меня свои проблемы.

Но… В 1968 году наши пути встретились. Внешне это уже был старик, хотя и выглядел на свой возраст, может быть, чуточку старше. Я понял, что здесь подействовала сценарная лента. И мне снова пришлось оказывать ему помощь.

Глава девятая. Защитная Одиссея

Комментарий: Что такое сценарная лента?

Действием сценарной ленты объясняют ученики Э. Берна возврат симптоматики и прежних форм поведения, у человека, который уже, казалось бы, вышел

В качестве примера могу привести случай действия сценарной ленты у одного из моих подопечных. Он уже давно стал довольно заметной фигурой в городе, не допускал ничего противозаконного, имел в качестве друзей многих влиятельных людей, которые выручили бы его в трудной ситуации. Но как только его вызывали в милицию, налоговую инспекцию и прочие официально карающие органы, в первые секунды им овладевала легкая паника. Я знаю многих военнослужащих в отставке, которые ушли из армии в малых чинах и до сих пор испытывают трепет перед полковниками и генералами, хотя эти полковники и генералы моложе их, да и вообще они друг с другом никак не связаны.

А вот рассказ одного писателя, который с нашей помощью стал писать в довольно позднем возрасте. «Вывозил я тираж своей книги. На одном из перекрестков нас останавливает сотрудник ГАИ. Водитель выходит, о чем-то беседует с ним. Потом милиционер подходит ко мне. У меня возникает легкое волнение, я с волнением открываю дверь и показываю ему накладную на книги, но оказывается, он просто много обо мне слышал и хотел поближе взглянуть на автора книг. Мое волнение заметил и водитель. Это волнение вылезло независимо от моего сознания. Только несколько позже я пришел в себя. Что для меня этот милиционер? Ведь если бы он по отношению ко мне допустил какую-то бестактность, то был бы немедленно уволен. Конечно, если бы я пожаловался, кому следует. Правда, вел-то они себя очень тактично. Но если бы я не был бы известной Фигурой, то такое мое поведение могло бы вызвать у него подозрение. Вышла бы длительная проверка. Правда, сейчас эти сценарные ленты у меня довольно тонкие с каждым подобным случаем рвутся окончательно». Этот человек безо всяких на то оснований с детства боялся милиционеров. Родители запугали.

Я знаю многих таких добившихся успеха людей, которые, несмотря на все наши преобразования и их полную невиновность, при встрече с сотрудниками органов правопорядка, чиновниками и пр. ведут себя, как будто они в чем-то перед ними виноваты. То есть они входят в свой старый сценарий неудачника.

Но я с ужасом думаю, что если у нас опять, не дай Бог, победит автократический режим, то люди, уже почти вышедшие из сценария, немедленно сценарной лентой будут возвращены в сценарий недавнего нашего социалистического общества. И тогда они опять ум, порядочность, красоту и даже сексуальность у людей будут определять не фактическим их наличием, а должностью, влиянием и состоянием. И они немедленно забудут, что еще два дня назад были поборниками демократии, частной собственности, свободного предпринимательства и так же быстро, как раньше из атеистов стали верующими, вновь будут поборниками атеизма.

И обвинять их я за это не могу. Жить-то хочется. Я и сам покаюсь и «прозрею». Но мне будет легче, ибо я как раньше атеистом, и сейчас атеист, так и потом им останусь.

Рабочий комфорт и душевные муки

Начало перестройки я встретил восторженно. Сам бы организовал кооператив, но я не решался это сделать, скорее всего, из страха. Не бизнесмен я все-таки. Правда, тогда я объяснял это тем, что мне нужно сосредоточиться на диссертации. Дела у меня шли в гору. На Баллинтовскую группу народу приходило много. По субботам я проводил группу в консультативной поликлинике. Все это пока шло бесплатно. (Скорее всего, это было действие сценарной ленты. Делать что-то новое Вечный Принц уже мог, но нести ответственность – нет. – М.Л.)

Семья

Осенью 1985 года в институт поступил мой старший сын. По установившейся традиции мы, сотрудники, обращались к Ворону, тогдашнему ректору, с соответствующей просьбой. Он мне «посоветовал», чтобы сын поступал на педиатрический факультет, а не на лечебный, как хотелось бы мне. Было обидно мне, что я все-таки отношусь к сотрудникам второго сорта. (Непонятно, чего он хотел. Великовозрастный ассистент и без кандидатской диссертации. – М.Л.) Ослушаться «совета» я не смел и правильно сделал, хотя сын мой в аттестате имел все пятерки, а медали не было, потому что он в 9-м классе получил по физкультуре тройку. Я с преподавателем не «беседовал». Оставил все как есть. По тем правилам было так, что если первый экзамен медалист сдает на «5», он зачисляется сразу в институт. Если на «4», то ему приходится сдавать все остальные экзамены в обычном порядке. Я не хотел его демобилизовывать. Занимался он весь год у репетиторов, которые были им очень довольны. Не ходил он только к преподавателю русского языка, так как грамотность у него была абсолютная, а сочинения были на уровне литературоведческих статей. Набрал он 17 баллов из 20 при проходном балле 15 и был зачислен в институт.

Учился он весьма упорно. Мы с ним по утрам вместе ходили в институт пешком через рощу, и я вместе с ним учил анатомию. В институте у него были практически одни пятерки. Спасибо ему, что мне не приходилось ходить и выпрашивать ему оценки, как это делали многие наши сотрудники по отношению к своим детям. Неплохо в это время учился и младший сын.

В семье было две проблемы: первая – с мамой, вторая – с Золушкой. Вначале о Золушке. Период восхищения мною, когда у меня началась перестройка, у нее прошел. Она, к сожалению, не менялась. И раньше, когда я болел, она меня жалела, теперь же, когда я стал благополучным, иногда и покрикивала. Но самое главное – она не разделяла моего мировоззрения, каждый раз восставала против моих инноваций и предрекала непреодолимые трудности во всех моих проектах. Только мы заговорим о машине, она тут же отравит нам мечты о ней трудностями, которые возникнут у автомобилиста после приобретения машины. Как-то мы стали мечтать о строительстве собственного дома. Золушка возвела такое количество препятствий, что от дома мы отказались. Так волей-неволей я обсуждал наши планы говорил о будущем с детьми, а она оставалась как бы отгороженной от жизни

Вторая проблема переплеталась с первой – это мама. Она постепенно дряхлела и становилась все более пассивной по инерции продолжала работать. Однако перестала выходить на улицу, двигаться. Она требовала, чтобы я ей все заносил домой, хотя ей от работы до дома было метров 300, а от работы до базарчика не более 100 м. Не исключено, что все это было связано с желанием повидать меня. Ведь к этому времени она уже жила одна. Тетушка умерла скоропостижно от кровоизлияния в мозг, не успев никого в этом плане помучить. Ее сын приехал на похороны, мы оставили памятник. Потом я понял, что хотя мама и была недовольна тетушкой, но благодаря тому, что они ругались друг с другом, видимо, нас они оставили в покое. В общем, тетушка для нас была просто кладом. (Будем помнить, что скандал – аналог секса, извращенный способ удовлетворения сексуального влечения. Как я уже говорил, о сексуальных потенциях человека можно судить по тому, как он скандалит. Это не значит, что скандальный человек в сексе хорош. Но по продолжительности, силе скандала можно судить, каков он будет в сексе, когда прекратит скандалить. – М.Л.)

Вскоре мама уволилась с работы и приготовилась умирать. Она совершенно не выходила из дома, все время на что-то жаловалась. Я ее периодически укладывал к нам в клинику неврозов. Там она быстро оживала. Когда она выписывалась, то настолько меня измучивала, что я переставал узнавать людей. Когда она ложилась в стационар, то там становилась милой старушкой. Несколько раз было так, что она по телефону вызывала меня к себе. Я приезжал, оказывал помощь, а потом возвращался домой. Через час она пять меня вызывала. Тогда я взял и перевез ее к нам. Условия жизни резко ухудшились. Я помню, что это особенно не повлияло на мой высокий жизненный тонус. Мы уже какое-то время безуспешно пытались обменять квартиру. Но удалось это сделать только весной 1986 года.

Кстати, процесс обмена способствовал моему психологическому тренингу. Сейчас эта картина исчезла из наших городов. Появились риэлтерские фирмы, которые занимаются обменом. А тогда все собирались в определенном месте, одни вешали себе на грудь табличку со своим вариантом, другие ходили и читали варианты. Там же можно было подыскать маклера, который делал обмены, в которые задействовал иногда до 10 квартир. Услуги его дорого стоили, я подыскивал варианты сам. Тогда я впервые почувствовал, что такое азиатский рынок. Тебя так искренне заверяют, что будут с тобой меняться, а, чуть развернувшись, уже начинают обсуждать другие варианты. Сколько раз мы, согласившись на обмен, строили планы переезда, обсуждали достоинства новой квартиры, даже ходили в школу, где должны были учиться наши дети, а наших партнеров и след простывал. Через какое-то время я привык к необязательности нашего народа и спокойно воспринимаю все эмоциональные уверения и последующие отказы. Я стал следовать правилу, согласно которому считать нужно деньги, которые у тебя в кармане, а сделанным то дело, которое уже сделано.

Поскольку мы съезжались, я посещал квартиры, где разъезжались. Тут я, врач-психиатр и нарколог, впервые видел истинное лицо алкоголизма, и женского, в том числе. Все это были не квартиры, а стены с лохмотьями, бывшими ранее обоями, и пьяными обитателями. В каком состоянии была мебель, санузлы и пр., представьте сами. Я не писатель, более красочное описание можете поискать в книгах, но, думаю, что оно не будет верным, а скорее приукрашенным. Ведь ко мне все алкоголики приходили относительно чистенькие, тихие, с испитыми лицами и темно-бордовыми носами, но вежливыми и даже с элементами заискивания. И как при таком состоянии народа можно было еще говорить о скором приходе коммунизма.

В конце концов, обмен состоялся. Мы въехали в трехкомнатную изолированную квартиру площадью 40 кв. м, дав за нее двухкомнатную изолированную 30 кв. м и двухкомнатную неизолированную 27 кв. м. От доплаты я отказался, но не потому что мне не нужны были деньги, а из-за испуга. Все-таки тогда все это было незаконным, хотя и общепринятым. Я все еще испытывал глубинный ужас перед советскими карающими органами (Опять сценарная лень. – М.Л.)

Началось наше совместное с мамой проживание, т. е. ад. Конечно, мама все это делала не нарочно, но мне от этого было не легче. Опишу несколько сцен.

Сцена первая. Возвращаюсь с работы. Сидит моя мама вместе с новыми соседями на лавочке на улице. Я подхожу к группе бабушек и спрашиваю маму о ее самочувствии. Она поднимает рукав, обнажает плечо и показывает мне цветущие синяки на плече (следы уколов, которые ей делали, когда она лежала в клинике) и говорит примерно следующее: «Посмотри, что твоя жена мне сделала!» Конечно, это был явный поклеп на Золушку. Ухаживала она за ней отменно. Но, Михаил Ефимович, представьте себе мое состояние. В этом доме я жил 1–2 месяца. Меня еще в доме никто не знал. В общем, не буду дальше продолжать. Спасибо за то, что я уже получил с вашей помощью психологическую подготовку. При прежнем способе моего реагирования криз был бы мне обеспечен.

Сцена вторая. Повторялась довольно часто. Обычно это было вечером. «Сыночек, я хочу с тобой поговорить. Я же имею пенсию, у меня есть сбережения. Почему твоя жена меня не кормит? У меня весь день маковой росинки во рту не было». Конечно, все это не соответствовало действительности. Золушка иногда была свидетельницей этих разговоров и плакала от обиды. Я ее успокаивал, как мог. Завершением подобной сцены был следующий эпизод. У меня был отгул. Я весь день работал дома над диссертацией и раза два или три кормил маму. Вечером она со мной завела прежний разговор о том, что

Хорошо, что хоть в этом плане у меня не было мук. Золушке и своим детям я безгранично доверял. И когда мама пожаловалась, что ее бьют мои дети, то я ей не поверил, а поверил детям. Да и логика подсказывала. Дети мои не отличались драчливым характером, но физически были очень крепкими. И конечно, если бы кто-нибудь из моих детей маму мою ударил, то от нее бы мокрого места не осталось. Конечно, они ее не били.

Комментарий: О доверии

После знакомства с этим рассказом Вечного Принца у меня тут же всплыла в памяти русская народная сказка о козе, которую пасли жена и две дочери. Мужик верил козе, которая говорила, что когда она шла через лесочек, ухватила кленовый листочек, шла через реченьку попила воды капельку, тем и жива. Мужик психиатром не был, поверил козе и прогнал жену и дочерей. Пошел сам ее пасти. Там она на его глазах весь день щипала траву, пила водичку из ручья. Потом мужик забежал вперед и спросил козу о проведенном дне. Она спела ему ту же песню. Не знал, мужик, что доверять нужно прежде всего самым близким тебе людям, а не козе. Не знал он также, что рано или поздно самыми близкими людьми станут тебе те люди, которым ты доверяешь.

К сожалению, невротичные люди отличаются недоверчивостью именно по отношению к своим близким. Муж не доверяет жене, жена – мужу. Дети – родителям, родители – детям, учителя – ученикам, ученики – учителям. Начальники – подчиненным, подчиненные – начальникам. Не доверяют друг другу соседи по дому, случайные попутчики на транспорте. Народ не доверяет властям, а власти – народу. Очень много обмана в сексуальных отношениях.

К сожалению, мы живем в атмосфере всеобщего недоверия. Психологический анализ показывает, что тот, у кого недоверчивость стала чертой характера, чувствует и живет гораздо хуже того, кто доверяет людям. Кстати, недоверчивого обманывают чаще, чем доверчивого, и обманывают более жестоко и изощренно.

Представьте себе, дорогой мой читатель, что вы, честный человек, предлагаете взаимовыгодное сотрудничество другому человеку и замечаете, что он вам не доверяет. Что делаете вы? Вы от него отступитесь и тут же развернетесь уйдете от него. Но ведь кому-то доверять нужно. В конце концов, рано или поздно недоверчивый человек попадет в лапы отпетого мошенника.

Кроме того, доверчивый человек живет спокойно. Переживает он только в тот момент, когда выяснит, что его обманули.

Недоверчивый человек все время живет в напряжении. Особенно ему тяжело, когда судьба его сталкивает с честным человеком. Он все время ждет от него обмана, но никак не может дождаться. Так и инфаркт недолго заработать.

Здесь нам лучше прислушаться к мнению Шопенгауэра, который считал лучшим помещением капитала деньги, которые выманили у тебя обманным путем. На этом ты приобретаешь опыт. Я в этом убедился, следуя наставлениям великого философа. Я стал безгранично доверять, и меня стали обманывать. Но на начальных этапах меня обманывали не на очень большие суммы. Я стал записывать и внимательно анализировать ход переговоров, где меня обманули. В конце концов, научился различать уже по первым фразам, где меня обманут, а где нет. Кроме того, моя доверчивость резко ускоряла ход переговоров. Но ведь не все меня обманывали. Постепенно сложился круг партнеров, которым я безгранично доверяю и начинаю работать без предоплаты.

Кроме того, в большинстве случаев чисто психологическими приемами я научился возвращать то, что я одалживал, и научился на начальных этапах переговоров определять, что тебя обманут. Теперь я помогаю это делать другим. В общем, при правильном подходе из тех случаев, когда тебя обманывали, можно извлечь неплохой доход.

Если вы ведете деловые переговоры или вам сделали сексуальное предложение, и вы сомневаетесь в честности партнера, то лучше остановиться на худшем варианте. Это вовсе не значит, что вы откажетесь от контактов с обманщиком. Просто у вас не будет неприятных неожиданностей. А вот радость может случиться. Вдруг вы ошиблись и тот, кого вы считали обманщиком, оказался честным человеком.

Приведу три примера.

Два произошли со мной. Я где-то уже об этом писал. Было это лет десять назад. Когда я стал работать со своим издателем, меня предупредили, что он может меня обмануть. На меня же он производил впечатление человека, который успешно ведет свои дела, и мою книгу он издаст. Все же я опасался, что он меня обманет. Не мог я не поверить людям, которых я хорошо знал. Я стал думать, как он может меня обмануть. После недолгих размышлений я понял, что он может выпустить мою книгу в большем количестве экземпляров, чем мы договаривались. Но ведь он будет распространятьмою книгу.Будет делать мне рекламу. Отыграюсь на чем-то другом. Я оказался прав. Большое распространение книг привело к тому, что я стал получать очень интересные предложения по сотрудничеству. К моей радости, с издателем у меня сложились дружеские отношения. Вот уже 19 лет сотрудничаем. Правда, мною он недоволен. Пишу мало книг. Менять издателя я не собираюсь, хотя имеются выгодные предложения.

Пример второй. Когда я начал издавать книги, в первое время я их сам и распространял. Если у человека не было денег, я давал книги без оплаты, из расчета, что вернут они деньги в следующий раз. Некоторые не отдавали, но приходить ко мне перестали. А избавиться от мошенника всего за 20–30 рублей – разве это не прибыль?

Третий эпизод произошел с моей клиенткой. Она консультировалась по поводу своих отношений с будущим сексуальным партнером. Мы выяснили, что он ее обманет в плане вечной любви, но просчитала, что общение с таким человеком принесет ей пользу в плане становления личности. Кроме того, он ей просто нравился. И она без сомнений решилась с ним сойтись, прекрасно понимая, что рано или поздно он ее бросит. Что и случилось года через

В общем, не бойтесь доверять! И не бойтесь обмана.

Тогда рано или поздно возле вас будут только те люди, которым вы безгранично доверяете.

Работа в спорте

Во Дворце здоровья настаивали на том, чтобы я подобрал им хорошего и одновременно красивого психотерапевта. Я предложил Сладкозвучную Сирену. В психиатрическом диспансере ей уже надоело, и она дала согласие. Я привел ее ко Льву, главному врачу Дворца здоровья. Она ему понравилась. Он ее пригласил на работу. Она согласилась. В этот день я потерял 25 рублей. Тогда это была приличная сумма, если учесть, что зарплата врача составляла 120–140 рублей в месяц. Но я тогда еще не знал, во что мне это обойдется. (Не избавился еще Вечный Принц от суеверий. – М.Л.)

Итак, Сладкозвучная Сирена быстро пришлась ко двору, и как быстро она освоила психиатрию, так же оперативно она освоила и психотерапию, потеснив тех учеников, которые пришли ко мне раньше. Она довольно скоро стала моей любимой ученицей, а позже и любимой. Об этом чуть ниже. Пока это было только сотрудничество. С введением кооперативного движения при Дворце здоровья сформировался кооператив и при нем клуб «Неваляшка», о котором я уже говорил, и мы начали получать первые кооперативные деньги.

Работа клуба шла следующим образом. Я читал общую лекцию, на которую приходили человек 150–200. А после лекции мои ученики из слушателей лекции формировали группы. Помню, плата была символической: 1 рубль – лекция, и 3 рубля – группа. Но нам на руки попадала неплохая сумма, учитывая, что выплачивали тогда работникам 70 % сданных денег, а не 30 %, как это делается сейчас. Я должен был получать более 100 рублей, что вызывало раздражение у председателя кооператива, и платил он мне рублей 40 за лекцию, а это уже вызывало раздражение у меня. Председатель кооператива был человеком честным. Себе денег он не брал, а платил тем врачам, которые не могли набрать полноценных групп. Причем деньги эти попадали не моим ученикам, а врачам других специальностей, которые не пользовались авторитетом у пациентов настолько, чтобы платить за это деньги. Переубедить его я не мог. Социализм в его сознании побеждал. Он никак не мог допустить, чтобы человек получал так много.

В целом этот период я расцениваю как благоприятный, а все эти нюансы не мешали мне наслаждаться жизнью.

Профессор мне уже настолько не мешал, что я даже не могу вспомнить ни одного случая столкновения с ним. Авторитет мой продолжал расти. Я стал лечить и консультировать многих из представителей верховной власти нашей области. Наверное, я мог получить больше благ, чем имел, но как-то не умел этим пользоваться. Зато я знал, что тронуть меня уже никто не сможет. Появилось этакое чувство безопасности.

Когда я стал читать лекции, то слушатели довольно часто докладывали в верхи, что я несу антисоветчину. Меня не посадили, даже не осуждали в этих органах. Дело кончалось тем, что я читал лекции в МВД, обкоме партии и даже КГБ. И в этих местах были умные люди, которые все понимали. Кто-то и в этих учреждениях крутил колеса. Однако трудно что-то сделать, когда идешь совсем не туда. Трудно попасть в нужное тебе место, если идешь в противоположную сторону. Разве, что организовать кругосветное путешествие.

В клинике я тоже потихоньку накапливал материал для кандидатской диссертации.

Да здравствует свобода!

Еще одно очень важное событие было в 1985 году.

С осени на пенсию ушел Профессор. Вместо него кафедрой стал заведовать Оптимист. Это был милый парень, который хотел, чтоб всем было хорошо. Он довольно быстро пошел в контакт с нашей администрацией, со многими заведующими кафедрами. Сам он как клиницист ничего собой не представлял, но был гением общения. О нем я раньше писал. У нас он появился довольно давно, в 1965 году окончил аспирантуру, недолгое время работал ассистентом, затем быстро ушел в докторантуру и занимался в основном наукой. Психиатром он был слабым, да и не претендовал особенно на звание крупного клинициста. Как я уже писал, среди патофизиологов он слыл психиатром, мы же считали его патофизиологом. По-видимому, он не был ни тем, ни другим. У него была очень интересная модель психозов, согласно которой было наглядно показано, что стресс сам по себе и соматическая болезнь сама по себе психоза не дают. Но когда эти факторы действуют вместе, то у собак развивается нечто вроде психоза.

В сроки докторантуры он не управился и с 1970 года работал ассистентом кафедры психиатрии в городе, расположенном недалеко от Москвы, куда часто ездил в НИИ, где завершал свою работу. Там он стал близким человеком директора института, академика и видного ученого, которому для подтверждения его идей нужен был клинический материал. По протекции этого академика его и рекомендовали к нам на кафедру. Мы с восторгом приняли это предложение.

Когда он приступил к своему правлению, мы все вздохнули с облегчением. К нему можно было всегда в любой момент обратиться с просьбой. Отказа никогда не было. Обычно просьбы были связаны с тем, что в рабочее время нам необходимо было отлучиться. Эти отлучки всегда были связаны с какими-то делами кафедры или с научной работой. Все это способствовало росту нашей продуктивности. Мы довольно часто собирались на всякие праздники, которые сопровождались возлияниями. Наш коллектив к этому был не очень склонен. Когда он приступил к заведованию, прежде всего дал нам свободу, и каждый стал развиваться в своем направлении. И если раньше кафедра напоминала деревце, со связанными и закрученными ветвями, то теперь она превратилась в довольно крупный куст.

Повысилась и моя продуктивность. Запланировал и защитил докторскую диссертацию Зевс, стал вести самостоятельное направление Акробат. Мы закончили написание пособия по общей психопатологии и даже стали проводить выездные циклы в других городах.

Не трогал Оптимист и тех, кого, может быть, и следовало убрать из коллектива, например, Мыслителя или Заведующую. Я его довольно быстро понял. Убирать Мыслителя было нецелесообразно. Кто-то же действительно должен быть дурнее начальника. Убери он Заведующую, могло бы быть расследование,

Довольно быстро стало ясно, что, несмотря на его душевность, у него еще была своя, неизвестная нам сторона жизни. К нему в кабинет приходили какие-то люди. Там они часто выпивали, точнее, засиживались. Мы о них понятия не имели. Коллектив у нас был здоровый, и большинство использовало эту свободу для собственного научного развития. Показатели научной работы кафедры стали быстро расти. Планировались кандидатские диссертации. Но здесь он старался делать кое-что чужими руками. Диссертации выполнялись сразу на двух кафедрах, нашей и какой-нибудь теоретической, где нашим больным проводились лабораторные исследования, а мы доводили этих соискателей в клиническом плане. Активно работал над диссертацией и я. Да и сам Оптимист закачивал свою диссертацию. В общем, на кафедре наметился прогресс, и началось движение, как научное, так и кадровое.

Исследование пограничных состояний тогда входило в моду, и я стал во главе группы, которая обследовала пограничные нервно-психические расстройства. Давление цензуры ослабло. Выяснилось, что у нас есть алкоголизм, с которым стали вести неумную, непрофессиональную борьбу. Оказалось, что у нас есть даже наркомания. Кстати, повышение уровня распространения наркомании, с моей точки зрения, было связано, отчасти, с запретами на алкоголь.

Наша кафедра стала проводить еще одну научную работу под руководством Государственного комитета по науке и технике (ГКНТ). Видит Бог не знаю, существует ли и сейчас. Руководил этой работой Гномик. Вот в это время и состоялось наше знакомство. Впервые я узнал о нем по его монографии о психической заболеваемости в мире. Я удивился слепоте наших цензоров, которые пропустили эту работу. Да с точки зрения цензуры, его надо было посадить лет на 10. Там так лезла антисоветская пропаганда, что не увидеть ее просто было невозможно. Под видом марксистской критики деления людей не по классам, а по уровню дохода он опубликовал таблицу, где показал, что среди бедных уровень психических больных был гораздо выше. Там были даны цифры доходов, где было видно, что самый низкий уровень людей с образованием 5–7 классов зарабатывает до 15 тысяч долларов в год, а преподаватели вузов и частнопрактикующие врачи – до 300 000 долларов в год, что наводило умных людей на разные мысли. Впервые я видел его в 1984 году в Т. на научной конференции. К нему и хотел обратиться с просьбой, чтобы он стал моим научным руководителем. Я уже договорился, что встречусь с ним в гостинице, но не застал его дома. Тогда я поразился о внешности гномика с забавной шотландской бородкой и демократическим не профессорским манерам, которые делали его весьма симпатичным. Потом мы очень сблизились. Но об этом позже.

(Дорогой мой читатель! Вы обратили внимание, что я почти перестал вас мучить комментариями. Вечный Принц уже сам анализирует свое поведение, – М.Л.)

Ненужная любовь

Все было бы ничего, но я потихоньку проникался симпатией к Сладкозвучной Сирене. Не устоял я против ее лести. Славословила она меня как могла. Честно говоря, и было за что. Фактически я всех их образовывал не только в плане психотерапии, но и в плане общей культуры. Мы изучали древнегреческую мифологию, логику, философию. В общем, превращались в интеллигентных людей. Иногда мы со Сладкозвучной Сиреной оставались наедине. Я был большим любителем пешей ходьбы. До дома я ее провожал (примерно 5 км), а дальше ехал на транспорте домой. Во время этих прогулок она и рассказывала мне о своей личной жизни, о нелюбимом муже, о любовнике, который к ней пристает. Рассказала о своей жизни, где не все было благополучно, о том, что мать ее отдала ее в детский дом, так как в семье было трое детей. Со всеми она управиться не могла. Рассказывала она и о нравах детского дома, где приходилось бороться за выживаемость. Говорила она также и о неудачной первой любви. О том, как беременной сбежала из-под венца. О том, как ошарашила этим признанием своего будущего мужа. Все это достаточно долго не оказывало на меня никакого влияния и не вызывало каких-либо чувств, кроме обычного человеческого сочувствия.

Я и раньше никогда не позволял себе лапаться, да и сейчас тоже, и не замечал, чтобы мне хотелось это сделать. Не было у меня никаких объятий и поцелуев. Более того, я давал ей какие-то идиотские советы. Она рассказывала, как ей в диспансере предлагали принять ухаживания того или иного влиятельного лица, но она отказывалась от всего этого. Постепенно во мне созревало чувство, что она могла бы быть моей. Конечно, если бы мои отношения с Золушкой были более нормальными, то, может быть, это тоже не возымело бы никаких действий. Не помню, как произошло объяснение. Кажется, я отказался ее консультировать по вопросам, ибо у меня к ней было не совсем обычное отношение, я воспринимал ее еще и как женщину. Она просто объяснилась мне в любви. У нас начались комсомольские отношения, которые продолжались достаточно долго.

Комментарий: О стадиях сексуальных отношений

Небольшое пояснение к некоторым терминам. На наших группах мы при анализе сексуальных отношений пользуемся новой терминологией. Период размышлений о том, что неплохо бы провести ночь или хотя бы несколько часов, мы называем октябрятской стадией. В научной литературе я воспользуюсь для этого термином «идеаторная стадия». Второй период, когда сексуальные партнеры занимаются каким-то делом, а на самом деле, по крайней мере, один из них фактически добивается другого, мы называем пионерской стадией (научное название – производственная стадия). Объятия и поцелуи получили название комсомольской (пресексуальной) стадии. Следующая стадия – партийная (собственно сексуальная). Последняя стадия постсексуальная. С нашей точки зрения идеаторная стадия должна быть предельно короткой, производственная – достаточно длительной, пресексуальная – непродолжительной. Тогда сексуальная стадия будет продолжаться достаточно долго. Но все-таки истинные чувства и их глубину можно понять только в постсексуальной стадии. У Вечного Принца октябрятская стадия была не очень выражена. По крайней мере, он этого не осознавал. Производственная была довольно продолжительной. Но в ней он не оценил одного момента.

Сладкозвучная Сирена была очень хваткой, способной, была идущей вперед и очень решительной. Она уже второй раз меняла круто свой жизненный курс. Будучи опытным педиатром, все бросила и пошла в психиатры. Затем, практически не задумываясь, перешла на работу в психотерапевты. Но они нередко не умеют дело доводить до конца. А ведь на завершающих стадиях практически любой работы творческий компонент исчезает. Нужно по мелочам подчищать, что-то добавлять, многое переделывать, а потом еще и отстаивать свою правоту

Сладкозвучным сиренам быстро все надоедает, если нет моментального успеха. Когда имеешь дело с такими людьми, нужно учитывать, что они могут быстро обойти тебя в каких-то деталях. Они могут с боем взять крепость, но не выдержат неудач, длительной осады. Поэтому всегда нужно быть готовым, что эти люди бросят тебя в самую тяжелую минуту, когда будет нужна как раз их помощь. Но именно эту помощь ты от них никогда не получишь. Если человек это знает, то он спокойно общается с такими людьми, получает даже наслаждение от этого общения, а когда его бросают, то говорит большое спасибо за подаренное счастье. Здесь Вечный Принц застрял на комсомольской стадии. Тем более что за много лет истинно моногамной жизни он полностью потерял технику обустройства сексуальной стадии, да и связей в этом плане у него не было. Его друзья тоже вели моногамную жизнь. Слава Богу, что хоть совесть его не мучила. Да нет, наверное, мучила. Иначе бы он просто бросил бы Золушку и предложил бы СС совместное проживание, тем более что она была не против. А если бы и была против, то все стало бы на свои места. Понятно, что Сладкозвучная Сирена, привыкшая быстро переводить комсомольские отношения в партийные, долго ждать не сможет.

Я провел большое научное исследование (перехожу на научную терминологию) в поисках счастливой семьи.

К чему ведет затянувшаяся комсомольская стадия

Итак, я никак не мог перевести наши сексуальные отношения в партийные. Пропала техника ухаживаний, да и материальное положение было не очень хорошее, чтобы снять квартиру или купить ее, как я это сделал бы сейчас.

Так, в принципе спокойно, в творческом режиме прошел 1985 год, который незаметно перешел в 1986-й.

Я продолжал обследовать на наличие невротизма работников машиностроительного завода. Для этого мне придали группу ординаторов, которые хотели заниматься научной работой. В первых числах апреля мы этой группой ехали в один крупный зерносовхоз и там тоже проводили же обследования. Я думал, что на селе народ поспокойнее, но уровень невротизма у них совпадал цифра в цифру, а вот причины его были разные. На селе больше страдали от скуки, в городе из-за больного объема информации.

Продолжал я и чтение лекций, и работу в клубе «Неваляшка». Тлела и «любовь».

Наступило лето 1986 года. Мы со Сладкозвучной Сиреной договорились, что она приедет ко мне на базу отдыха. Я снял две комнаты, где мы сможем комсомольскую стадию перевести в партийную. Но… Она не приехала. Я перенес это достаточно спокойно. Сказал ей, что больше сексуальных действий с моей стороны не будет. Будем, как прежде вместе работать, что у нас неплохо получалось. Как я уже писал, продолжал функционировать у нас клуб «Неваляшка». Известность его росла. О нем писали «Комсомольская правда» и «Медицинская газета», причем и в том, и другом случае газеты писали, что клуб организовали молодые психотерапевты. Моей фамилии не упоминали. Хотя было и чуточку обидно, но тогда я уже как-то не очень реагировал. И так все всё знали, кто и что сделал.

Так в трудах праведных прошел 1986-й. Окончился он учебным семинаром для молодых ученых по тематике пограничных нервно-психических расстройств, который проходил на Украине в декабре и на который я поехал вроде как для учебы без доклада. Вместе со мной поехала и Сладкозвучная Сирена. Это был мой первый выезд на научную конференцию, да еще вместе с такой шикарной женщиной. Несколько дней я мечтал о предстоящем сексе.

Ночь накануне отлета почти не спал. В самолете тоже не знал. Сидели мы рядышком. Она вела со мной так, как ведет женщина со своим мужчиной, с которым была уже долго в сексуальной связи. Более того, она даже заснула у меня на плече, умудрившись положить свои ноги на мои колени. Я же заснуть не мог. Между прочим, все время держала эрекция и била нервная дрожь. После часового перелета мы довольно быстро добрались до гостиницы. Устроились каждый в одноместном номере. Тогда же администраторы следили за моральным обликом постояльцев и не поселяли в один номер, если они были разного пола, а брак у них не был оформлен. Потом, конечно, все находили друг друга.

Естественно, сразу же после размещения я попытался совершить половой акт. Я как-то настолько был уверен в своих силах, что думал, что все получится. Увы, получилось далеко не все. Я к этому отнесся спокойно, да и она тоже. Потом взыграли мои невротические дела. И весь секс все шесть дней был на полусогнутых. Это было не более пяти процентов моих возможностей. Но это как-то не особенно отражалось на моем настроении, хотя несколько «жевало».

Я активно участвовал во всей программе конференции, в тусовке и культурно-развлекательной программе. Здесь у меня уже были и неформальные контакты с Гномиком, но не очень тесные. По-видимому, он «гудел» с какой-то своей старой компанией, и откладывал серьезный деловой разговор. Где-то на третий день в дискуссии мне удалось очень удачно выступить. Выступление продолжалось не более пяти минут. Таков был регламент. Председательствующий не разрешил продолжить выступление, хотя народ требовал. (Может быть это и хорошо. Лучше выступить чуть меньше, чем чуть больше. – М.Л.) После этого народ стайкой ходил за мной. Интерес ко мне проявили не только молодые ребята, но и преподаватели, профессура. Так я сразу же стал известен психиатрической и психотерапевтической общественности. Во многом я тогда был пионером. Хотя кому сейчас интересно знать, кто первым сказал «мяу».

Вернулся я домой. Секс с Золушкой восстановился на третий день. А вот при редких встречах со Сладкозвучной Сиреной он оказывался ниже всякой критики. Правда, постепенно секс с СС у меня начинал налаживаться. А так как у меня он был очень продолжительным, то после того, как у нее уже произошел оргазм, я попросил ее кое-что сделать и для меня. Это было что-то очень мелкое, никак не унижавшее ее достоинство. Я даже не помню, что это за мелочь. Она вспыхнула, у меня исчезло всякое настроение. После этого сексуальных встреч с ней у меня не было. И вскоре у меня произошел с ней полный разрыв.

Комментарий: Что получается, когда секс превращается в экзамен?

То, что произошло с Вечным Принцем, встречается довольно часто в клинической практике. Мужчина в сексе занят не только собою, сколько старается удовлетворить свою партнершу. Секс как бы превращается в экзамен, где

Я понял глубину этой молитвы во время чтения одной из лекций. Она была посвящена экзистенциальному анализу В. Франкла. Знакомство с этим методом меня потрясло. Я писал лекцию, как мне показалось, весьма сумбурную, и стал читать ее своим подопечным. Читал я по тексту, выискивая нужные места, сам потрясенный ее содержанием. Обычно я слежу за аудиторией, контролирую ее реакции и меняю что-нибудь в манере чтения лекции, если замечаю скучающие лица и разговоры слушателей между собой. Но тут я так увлекся, самой темой, что как-то отключился от аудитории, забыл, что она существует. Я перестал следить за временем, тем, как я строю фразы, я был полностью-погружен в само себя. Когда, в конце концов, я пришел в себя и понял, что я читаю лекцию, я посмотрел на аудиторию. Они сидели как завороженные. Оказывается, я затянул лекцию минут на тридцать. И никто этого не заметил. Я закончил лекцию. Не было, как это иногда у меня бывало, аплодисментов. Все продолжали сидеть. Никто не задавал вопросов, никто друг с другом не разговаривал. Все были погружены в себя. Никто не расходился, хотя я объявил, что лекция закончилась. Шла она в вечернее время. Нас никто не торопил. Молчал и я. Так прошло минут сорок. В конце концов, я предложил разойтись. Мои слушатели хотели еще немного посидеть. Когда я сказал им, что мы уже и так молча сидим минут сорок, они удивились, ибо считали, что прошло всего минут десять.

Я много раз слышал слово «нирвана». Так вот, если она эта нирвана есть, то именно такое состояние можно назвать этим именем. Я потом опросил слушателей. У всех было примерно одинаковое состояние. Никаких мыслей в голове. Ничего не хочется делать. Пусть все идет, как идет. Можно сказать, что это состояние «никакое», но прерывать его не хочется. Сейчас на моих занятиях такие состояния иногда возникают. И если кто-то, кто в это состояние не входит, вдруг задаст какой-нибудь вопрос, т. е. разорвет «нирвану», то на него другие, находящиеся в нирване, смотрят, а иногда и реагируют, мягко говоря, недоброжелательно. После таких состояний сон бывает очень глубокий. На следующий день наблюдается душевный подъем, а в голову лезут светлые мысли.

Но вернемся к сексуальным отношениям. В процессе психологической подготовки мы стараемся растолковать это положение и предлагаем мужчинам заниматься сексом, а не сдавать экзамены. Те мужчины, которым удавалось во время секса отключаться от мыслей о партнерше и от мыслей вообще, т. е. вести себя в соответствии с вышенаписанной молитвой, рассказывали, что именно эти сексуальные контакты для их партнерш оказывались самыми лучшими. Ну и для партнеров тоже. В общем, «Я есть я…». Прочтите еще раз эту молитву и заботьтесь о себе. Автоматически вашему партнеру тоже будет хорошо.

Был еще один такой курьезный случай, который хорошо: подтверждает это положение. Мужчина проснулся в тот момент, когда у него наступил оргазм. Все, что было до этого, он делал во сне, автоматически, и делал неплохо. Можно сказать, что очень хорошо, если полагаться на мнение его партии, хотя сам он об этом не помнил.

Короче говоря, секс не экзамен, а форма наслаждения. Мужчинам я предлагаю не сдавать его. Если женщина вас любит, любой контакт для нее будет восторгом. А женщинам лучше не быть экзаменаторами и полюбить своего мужчину. Тогда вы в любом случае будете ставить ему только личные оценки. Тогда и только тогда качество секса все я будет улучшаться, и, в конце концов, секс действительно станет отличным и устойчивым и относительно дешевым источником наслаждений. И вообще качественным секс может только тогда, когда в целях жизни он стоит на втором месте, уступая первое делу.

Опять семья и Сладкозвучная Сирена

Наступил 1987 год. После этого случая до партийной стадии мы не доходили, да и комсомольские отношения становились все менее интенсивными. Мне нужно было завершить работу, а мой материал был, с моей точки зрения, не вполне полноценным. Не все больные были обследованы психологически. Кроме того, были еще хлопоты, связанные с переездом: трудно было найти некоторые вещи. В семье о неспокойно. Дети периодически дрались друг с другом. Старший третировал младшего. Как себя вести, я толком не знал. Счастье, что старший все-таки очень много времени проводил в институте. Младший довольно интенсивно с Золушкой. Я пытался с ним побеседовать на тему. Он мне сказал, что мне хорошо, так как я все время в институте. Золушка же по делу и не по делу приставала к нему с предложениями что-то поесть, что-то убрать. Отставила его только после того, как он на нее накричал.

Я просил ее, чтобы она не вмешивалась в воспитание его и полностью передоверила его мне, чтобы ничего для него не делала по собственной инициативе, но тщетно. Она полностью его обслуживала, а он ее еще и упрекал. Я понимал, что если она прекратит для него все делать по собственной инициативе, то, в конце концов, он ее попросит, и она будет делать то же, что делала, но зато психологическая инициатива будет на ее стороне. При упреке с его стороны можно было бы ответить, что не надо было просить, сделала, как могла. Так формировался алгоритм грубияна у младшего сына. Ведь потом он также будет относиться к женщинам. Я все это видел, но не знал, как все это изменить.

Всего один раз с большими нервами мне удалось уговорить Золушку не стирать сыну носки. Когда резерв чистых носков был

Я понимал, что я теряю сына, но ничего поделать не мог. Нет, периодически я ругался, когда она просила, чтобы я на него как-то воздействовал. Говорил, что у нас осталось всего два-три года в запасе, когда мы еще можем что-то сделать, но все тщетно. Говорил, что чувствую себя как прорицательница Кассандра, которая всегда верно пророчила, но боги наказали ее тем, что к ее пророчествам никто не прислушивался, хотя она всегда была права. Я написал на всех шкафах правило. «Никогда не предлагай своих услуг жди, когда тебя об этом попросят. Помогай после того, как сделал свои дела». Энергетически Золушка была сильнее меня. Она по-прежнему продолжала звать нас кушать, стирала одежду, гнала в душ, следила за состоянием ботинок и пр. У младшего сына так и не сформировались навыки самообслуживания, а мои, накопленные в течение довольно продолжительной холостяцкой жизни, постепенно разрушались.

Я полушутя полусерьезно говорил Золушке, что она превратила меня в морального урода и сделала меня таким, что теперь ни одна женщина не сможет жить со мной. Как потом оказалось позже, я был не так далек от истины. Забегая вперед, скажу, у меня позже был опыт кратковременного совместного проживания с другой женщиной. Когда мы расставались, она мне выставила в счет мою невнимательность, то, что я не промываю помазок после бритья, и чищу обувь и не стираю носков и трусов.

Когда я не поднимал этих вопросов, было все более или менее терпимо. (В общем, страусиная политика. – М.Л.) Теперь я знаю, что надо было бы сделать. Все, что она выставила и выгладила, опять перестирать и самому погладить, ругаясь, перестать есть обеды и соления. В крайнем случае, поставить вопрос о разводе, начать его и попытаться отсудить себе детей. Дело до развода не дошло бы, и она стала бы вести себя в том же русле, что и я. Когда я, в свое время, выбросил торт в мусорное ведро, она перестала же покупать торты. Больше так я не решился сделать. И так ее в свое время намучил. Единственное, что я сделал, так это не стал есть ее соления. Они оставались с прошлого года, она стала меньше заниматься домашним консервированием. Может быть, и эти моменты толкнули меня к Сладкозвучной Сирене. Ведь она стала вести себя по отношению к своему сыну в соответствии с нашими позициями, и сын стал выправляться. Вот только с Золушкой у меня ничего не получалось. Она не менялась. Когда я надавливал на нее, она просто плакала и говорила, что заела мне жизнь.

День разрыва со Сладкозвучной Сиреной я хорошо запомнил. Это было ранней весной. Я и мои ученики собрались на очередные посиделки. Тема была посвящена мне. К зиме я должен был положить на стол диссертацию. У меня было много материала, как я считал, неполноценного. Я его уже обработал, составил план, но возник ряд трудностей, которыми я поделился. Самым главным недостатком считал тот, что не все больные обследованы экспериментально-психологически. Я попросил найти выход из положения. Такой выход был найден.

Мне помогла одна из моих учениц, но не Сладкозвучная Сирена. Она дала мне статью, в которой было указано, что графический метод обследования является самым достоверным методом, и им проверяют все остальные экспериментально-психологические методы. Необработанный материал взялась проверять другая моя ученица, которую правильнее уже было назвать «Очаровательной женщиной» было бы ничего, но Сладкозвучная Сирена продолжала бубнить, что без экспериментально-психологического да нельзя, была мрачной. Выражение ее лица было таким, каким было, когда она расставалась со своим любовником. Потом я пошел ее провожать. Она была мрачной, бубнила, что необходим по всем больным психологический эксперимент. Я ответил, что я и сам знаю, что ходим, но ведь появилась возможность выкрутиться.

Она: «Нет, все равно необходим». А потом она сказала, что нам следует прекратить встречаться. Мне бы самортизировать и развернуться в противоположную сторону. И думаю, что все было бы в порядке. Я же, как телок на заклание, поплелся за ней.

Далее она, так же как и раньше, но не так регулярно, приходила на посиделки. Группа, по-видимому, догадывалась, что у нас связь, но спокойно это воспринимала, а о том, что был разрыв, не знала. Поэтому она, когда приходила на всякие наши тусовки, по-прежнему занимала место рядом со мной, что приводило меня в волнение, в котором смешивались разные противоречивые чувства, потом слившиеся в желание придушить ее.

Комментарий: Как вести себя, когда тебе повесили чайник?

Воистину от любви до ненависти один шаг. Ему бы надо было прогнать ее с объяснениями в любви. Техника такого подхода описана у нас подробно в разделе «Амортизационные письма» в книге «Принцип сперматозоида». Опишу здесь кратко этот алгоритм. Нужно сказать, что ты отказываешься встречаться, потому что хочешь отвыкнуть и вырвать объект любви из сердца, и еще, что не хочешь, чтобы любимая женщина имела контакты с таким плохим человеком, как я. И начинать «исправляться» года два. Конечно, ему следовало бы прекратить с ней всякие контакты, запретить ей ходить на те мероприятия, которые проводит он. Перестать, посещать те тусовки, где он не может запретить ей посещение, не садиться рядом с ней, а если она к нему приходит, демонстративно уходить, не обращая внимания на общественное мнение. Он же обрек себя на пытку делать вид, что она ему безразлична, хотя на самом деле его тянуло к ней.

В нем еще тлела непонятно какая надежда, которую вообще-то следует убивать. Ничего случайного нет. Если человек сделал тебе гадость, а ты это стерпел, то он будет продолжать делать гадости и потом. И не нужно его обвинять в этом. Об этом писал, по-моему, Шопенгауэр.

Душевные муки

Вскоре наступила весна, и я приступил к оформлению диссертации. От активной работы в клубе я отстранился. Председателем клуба избрали Сладкозвучную Сирену, хотя пытался выдвинуть кого-то другого. Она торжествовала. Несколько эпизодов было для меня особенно обидными. Я просил возобновить сексуальные встречи, а как-то попросил ее помочь выйти мне из депрессивного состояния. Надо было видеть вам, Михаил Ефимович, радость, которая появилась на ее лице. Конечно, от ее помощи я отказался, и сам в себе носил эту душевную боль. К вам за помощью мне было просто стыдно обратиться. Вроде бы уже сам что-то соображаю.

Второй эпизод возник, когда обсуждался со мной

Третий эпизод вообще был ударом в сердце. После какой-то разборки она в раздражении сказала, что меня никогда не любила. А ведь она сама первая объяснилась мне в любви. Было очень обидно. Ведь то, что она от меня получила, получили многие и без всяких сексуальных отношений. И она в профессиональном плане все бы получила без всей этой любовной мути. Я ее тут же спросил об этом. Кстати, эта фраза потом мне мешала сближению с нею, я, признаюсь честно, меня к ней тянуло. Я еще раз запомнил все наши эпизоды и нигде не заметил, чтобы она лгала. Я все это принимал за любовь. Получается, что все было фальшью. Я сказал ей, что она гениальная актриса. Как же теперь смогу понять, что это любовь, если вдруг все восстановится, как я хотел?

Я думаю, что эта фраза меня потом охраняла и охраняет до сих пор и от лести, и от восхищения. Когда она иногда провоцировала меня на сближение, у меня сковывались руки. Я не мог даже ее обнять. Когда мне сейчас объясняются в любви, меня это как минимум не трогает, а чаще раздражает, хотя раздражения своего я не высказываю. Работа такая.

Итак, я продолжал оформлять диссертацию. Я стал писать главы. Посоветоваться с представителями научного мира я не мог. Они не были ориентированы в моей теме, да и стояли на других теоретических позициях. Беседы с ними всегда вызывали во мне отрицательные эмоции. Они предсказывали мне, что в той форме, как я это делаю, это не пройдет на защите диссертации. Я понимал, что где-то они правы. Хотя уже шла перестройка, современная психотерапия все еще оставалась в глазах ведущих научных мужей продажной девкой капитализма. Особенно меня расстраивала критика одного философа, которого я уважал и которым даже восхищался. Но писать так, как они мне советовали, я не мог. И я стал поступать по-своему, писал, как хотел. Более того, я даже отказывался обсуждать с ними эти проблемы, когда они вызывали меня на разговор. Как-то философу, который особенно рьяно лез мне в советчики, я сказал, что очень расстраиваюсь после его советов, понимая, что они правильны, и не умея следовать им. Я сказал ему, что покажу работу после защиты и утверждения в ВАКе. (Вот это правильный поступок. – М.Л.) Но без советчиков все же трудно было работать.

Комментарий: О советчиках и помощниках

Подробно этот вопрос я разбираю в книге «Психологический вампиризм». Советчики не нужны, и советовать нельзя. К советчикам обращаются те люди, которые хотят снять с себя ответственность при решении стратегических вопросов типа «кем быть» и «с кем быть». Такие вопросы следует решать самому. Как писать диссертацию, в каком плане, если у тебя нет научного руководителя, который дал тебе тему, же следовало Вечному Принцу решать самому. Вот когда вы уже решили, что тебе делать, а делать ты можешь не все, вот тогда нужно обращаться за помощью. Но только к профессионалам высокого класса. Тогда то, что они говорят, будет не совет, а рекомендация. Ее уже нужно выполнять беспрекословно. Однако найти профессионала довольно часто бывает очень трудно. Об этом я и сказал Вечному Принцу. Вы даете, он со мной согласился.

Мои советчики и помощники

Михаил Ефимович, вы правы. Советчики вообще не нужны. Выбирать путь нужно самому. Я его выбрал.

И я обратился за помощью к своим ученикам. Они уже стали созревать, и к их мнению можно было прислушиваться. Мы стали собираться по воскресеньям вместе с семьями у меня на даче. Я читал им то, что написал за неделю. Затем мы что-то делали по саду. Я, было, начал успокаиваться. Душевная рана постепенно начинала затягиваться. Однако к концу лета на эти посиделки повадилась вдруг ходить Сладкозвучная Сирена, да еще и приводила своих подруг. На какое-то сближение я не шел, но в дни ее посещений у меня возникали противоречивые положительно-отрицательные чувства, и поведение становилось неестественным. В голове у меня был разброд и шатание. То встречаться, то не встречаться. Если я вел себя отстраненно, она становилась ласковой, если пытался идти на сближение, то сна тут же его пресекала. В конце концов, я ее прогнал. Она даже разревелась и спросила, почему другие ученицы могут ко мне приходить просто так, а сна нет. Я помню, ей ответил, потому что они мне как женщины не нравятся, а она нравится.

И так в мучениях и радости к сентябрю 1987-го я написал первый вариант своей диссертации и подал заявление на творческий отпуск, который мне дали, не вспомнив, что как раз в 1972 году я уже был в творческом отпуске. Без отпуска я, конечно, ничего сделать бы не смог.

Спасательный круг

В сентябре 1987 года я получил неожиданную помощь, В Томске на конференции я встретился с Гномиком. Я тогда уже под его руководством выполнил большую работу, которой он остался доволен. Он обратил внимание на мое подавленное состояние. Я ему рассказал все, как есть, утаив, конечно, сердечные проблемы. Он выслушал меня. Минут через 10 минут он мне сказал, что работа очень хороша. Психологическое обследование здесь не обязательно. А выводы можно делать и из одного случая. Это в советской науке увлекаются статистикой. Он просмотрел мой текст. Сделал ряд указаний в своеобразной форме. Прочел одну мою туманную фразу и спросил, что я хотел этим сказать. Я ему рассказал своими словами. Он мне сказал, чтобы я так и написал, как сказал. И вообще, чтобы писал все те слова, которые придут в голову.

Это был спасательный круг. Кстати, тогда я ему не особенно поверил. Думал, что просто он хочет меня утешить. Да, это был спасательный круг, но я не сразу за него ухватился. В дальнейшем он сам

(Зря это он про интриги в научном мире. Какие могут быть интриги среди ученых! Ученые – это люди, исследующие истину. Борьбы мнений – да, но интриги – нет. А если есть интриги, то это не ученые! Так что вы прочтите дальнейший рассказ Вечного Принца со скепсисом и простите ему. Скорее всего, все это сплетни. Когда человеку не везет, то все хочется свалить на внешние обстоятельства. Вот и начинаешь прислушиваться к сплетням. Все-таки Вечный Принц – личность невротическая. И хотя успехи его несомненны, у него все равно остается желание свалить причину своих неудач на кого-то другого. – М.Л.)

Моя же защита вообще напоминает какой-то детектив. Об этом позже. В общем, везде можно найти хороших людей.

Душевное состояние мое было отвратительным. Время от времени на меня нападал ступор, и я мог в течение 1–2 дней ничего не делать, раскладывая пасьянсы. Я был весь загружен в свои переживания. Дети и Золушка чем-то занимались, как-то веселились, Ноу меня к ним не было никаких чувств. Было ощущение, что я как-то сам по себе, они сами себе. Никто мне не мешал. И близкие, и на работе видели мое состояние, но спасибо им, никто не лез мне в душу. Я им до сих пор благодарен за это.

(Я думаю, что дело было не в творческих муках, а в любовных переживаниях. А лечение от любовных мук придумал еще Овидий: «Делом займись и делу уступит любовь». Я позднее придумал такой афоризм: «Если человека мучит любовь – значит, у него плохо идут дела». Хотя сам Вечный Принц решил, что все это от мук творчества. Хорошо, что он не старался вести себя как следует. Это бы его окончательно разрушило, как разрушает многих невротиков попытка скрыть улыбкой внешние признаки депрессии. Э. Берн называл такую улыбку улыбкой висельника. Опасность такого поведения заключается в том, что к этому человеку с улыбкой висельника обращаются за помощью, тогда как он сам нуждается и помощи еще больше, чем те, кто к нему обращается. Подумайте, мой дорогой читатель, не попадали ли вы в такую ситуацию. Может не стоит корчить из себя благополучного человека, когда на душе тошно? – М.Л.)

Я понимал, что нужно было заниматься спортом, но и этого не делал. Потом я заставлял выходить на лестницу и по лестнице несколько раз поднимался вверх и спускался вниз. А поскольку это был 16-этажный дом, то это была и неплохая нагрузка. Но как-то я после тренировки вышел на шестнадцатом этаже на переходную лоджию и хотел спуститься на свой этаж. Меня в это время неодолимо потянуло выброситься и покончить со своими душевными муками. Запомнился мне еще один эпизод.

Комментарий: Как быстро, хотя и ненадолго, выйти из депрессии

Хорошо, что это было после тренировки. Обычно в процессе физической нагрузки интенсифицируется обмен веществ, глюкоза при этом сгорает, и одним из промежуточных продуктов ее сгорания является алкоголь. Этот факт мы используем для снятия отрицательных эмоций. Заставляем пациента побегать или попрыгать в меру. Адреналин сгорит, алкоголя станет больше, настроение улучшится. Есть еще один способ. Вызвать у себя боль, например, сесть на растяжку, принять позу лотоса или полулотоса. Дождаться появления боли, потерпеть, сколько сможете, а потом сойти с растяжки. Настроение будет великолепное. Объясняю механизм, ибо умные люди не делают того, чего не понимают. Когда вам становится больно, в кровь выбрасывается адреналин и другие вещества, но в качестве противовеса этой боли организм начинает вырабатывать морфиноподобные вещества. Когда вы боль снимаете, уйдя с растяжки, адреналин перестает выделяться, а избыток морфиноподобных веществ вызывает хорошее настроение. В бытность свою хирургом, я не раз был энергично обласкан больными, у которых удалось вправить вывихнутый сустав или снять печеночную, почечную или кишечную колику. Они иногда начинали танцевать от радости, хотя еще минуту назад готовились умереть.

Помощь из Прошлого

В один из наиболее депрессивных дней я вместо того, чтобы писать диссертацию, стал читать работу Хорни, которую получил в виде технического перевода. (Это сейчас вы можете купить в книжном магазине книги К. Хорни. Тогда это было нам недоступно. – М.Л.) Я увлекся чтением. Кажется, это была книга «Невротическая личность нашего времени. Путь к самоактуализации». Одна фраза меня потрясла. Не помню ее дословно. Но смысл ее был таков.

Невротическая личность, следя за успехами своих друзей, старается принизить их достижения. Там приводился пример одного педагога, который, прочтя статью своего однокашника, который в школе и вузе учился хуже него, сказал сам себе: «Стоит мне только захотеть, и я такую статью пишу, что…» Остальное и так все понятно.

Меня это резануло. Далее К. Хорни писала об этом учителе следующее. Одно дело – вести занятия и читать лекции, другое дело – писать статьи. Здесь нужны совсем другие навыки. Пациент пробовал писать статьи, но у него ничего получилось. Он это вытеснил из сознания. За написание статей не брался и нашел себе такое объяснение: «Стоит мне только захотеть».

У меня произошло озарение. Я вспомнил, как критиковал книги и диссертации своих друзей, лучше которых я учился. Наиболее ярко мне вспомнилось, как я критиковал хирургическую диссертацию своего друга за примитивность, я ведь взял ее в качестве шаблона, по которому собирался делать свою. В этой диссертации он доказал эффективность своего способа операции. Он взял из архива около сотни историй болезни, где больным проводилась операция обычным способом. Описал свое усовершенствование, с помощью которого провел тоже около сотни операций, и сказал, что его способ не дает осложнений. До этого он апробировал эту методику на нескольких десятках собак. Сейчас я понимаю, что это добротная диссертация, но тогда я ее критиковал, не осознавая, что это – по сути дела зависть к человеку, который своим трудом добился успеха. Зависть моя усиливалась еще и тем, что мы учились в одной группе. Учился он на тройки, и я нередко выручал его, натаскивая к экзаменам. Хочу еще раз подчеркнуть, что это был чрезвычайно умный человек. Он просто ничего не делал в семестр,

Вот тогда я дал сам себе слово. Или я умру, или я закончу диссертацию. Умирать не хотелось. Пришлось завязать я в узел, и все, что можно в себе завязать, и, скрипя, как телега, колеса которой завязли в глине, стал вылезать из психологического дерьма, куда я попал по собственной осмотрительности.

Депрессия никогда не бывает вечной. После этого инсайта мало-помалу написание диссертации продвигалось. Скорость написания постепенно увеличивалась. А когда я: перевалил экватор, дело пошло вообще весело. И я был на подъеме. В ноябре я вышел на работу. Успешно отчитался за творческий отпуск и к концу 1987-го готов был представить диссертацию к защите.

Еще одна неприятность

Однако тут случилась у нас последняя неприятность в этом году. Признаюсь, что я всячески пытался, чтобы моего умного сыночка, который учился на третьем курсе мединститута, не призвали в армию. Он имел на это все реальные права, ибо с детства достаточно тяжело болел, и хотя к моменту призыва чувствовал себя хорошо, в армии ему нечего было делать. Подогревала мое желание отмазать его от армии еще и принявшая широкий разгул дедовщина. Правда, предвидя, что отмазать от армии мне его, может быть, и не удастся, я постарался его подготовить к армии. Он довольно хорошо печатал на машинке, знал много строительных работ, да и уже был студентом третьего курса мединститута и уже мог оказывать первую медицинскую помощь.

И хотя его районная комиссия признала негодным, но, как мне сказали потом, в областной комиссии у меня оказались «друзья». Эта комиссия его признала годным к службе вне строя. Это для меня было неожиданностью. Я собирался ехать в Москву отдавать к защите диссертацию. С вокзала позвонил домой, что уже прибыл на вокзал и взял билет, и узнал, что сына должны были на следующий день призвать в армию. Я в Москву не поехал. В очень высоких сферах договорился, чтобы его оставили служить вблизи нашего города. Но и здесь постарались мои «друзья» и быстро отправили его достаточно далеко, в Вологодскую область, в строительные части. Хорошо, что хоть еще не на Дальний Восток. Профессор, который меня ждал, не расценил это как уважительную причину и в содействии отказал.

Тем не менее все это как-то не нарушило моего спокойствия. Номинально моим научным руководителем значился Профессор, который уже был на пенсии. И началась моя почти двухлетняя защитная Одиссея. Некоторым за такой период времени удается и написать, и защитить диссертацию.

Защитная Одиссея

Оптимист хотел меня отправить на защиту в столичный институт психиатрии, где у него были связи. В этом институте, который располагался в одной из наших столиц, и вообще в психиатрическом мире имя Профессора было «красной тряпочкой», и Оптимист мне предложил себя в научные руководители. Это решение было ошибочным, ибо там, куда я подал работу на защиту, его имя было «красной тряпочкой». Да вообще было несолидно, чтобы у такого перезрелого диссертанта научным руководителем был кандидат. Об этом ему говорил Зевс. Да и я хотел, чтобы моим научным руководителем был Гномик. Но Оптимист и слышать об этом не хотел.

Гномик, мой истинный научный руководитель, посоветовал мне поставить его имя как научного консультанта, намекнув, что это мне не помешает. Но Оптимист и это отверг. Я при всем своем солидном возрасте был далек от всех околонаучных интриг. Да и сейчас я как-то не вписался в научный мир. Меня, конечно, признают, приглашают, но не принимают за своего. (Думаю, что Вечный Принц сам ведет себя не как свой. – М.Л.) Во всевозможных шушуканьях я их пор не участвую и стою в научном мире как-то особым. (Не замечаем мы за собой недостатков. А сейчас, что делает? Разве не шушукается? Ну не вслух, а только со мной. А если бы он себе это не позволил, то думал бы об этом себя, что он и делал все время. Когда человек сплетничает и шушукается? Тогда, когда у него плохо идут дела! – М.Л.) Хочу оговориться. Не принимают в основном, те, которые стоят во власти или близко к властям научного мира. Но у меня очень теплые контакты с учеными, которые занимаются только наукой.

Итак, в середине января 1988 года я поехал в одну из столиц подавать к защите диссертацию. Принял меня замдиректора по науке одного из влиятельнейших НИИ психиатрии СССР. Как вы помните, перестройка уже началась, но СССР еще не развалился. Цензура ослабла, но еще существовала. Он взял мою работу и назначил свидание на следующий день. О работе он отозвался великолепно, но сказал, что в его институте эту работу не поймут, и порекомендовал обратиться в не менее влиятельный институт, но расположенный в другой столице. Он прозвонил туда своему другу, который взялся протежировать мне.

В общем, как я узнал позднее, я попал «из огня в полымя». Дело в том, что в том институте, куда я попал на защиту, «красной тряпочкой» был Оптимист. Вроде бы, он что-то нехорошее сделал человеку, с которым работал, когда его не было у нас. А этот человек был учеником кого-то из членов ученого совета, в который я попал на защиту.

Комментарий: О слухах и сплетнях

Даже не могу сказать, что к чему отнести, какова разница между слухом и сплетней. Может быть, к слуху следует отнести сведения, которые меня лично не задевают, но до меня доходят, а сплетня – это то, что имеет к тебе какое-то отношение?

Хотя и слухи имеют обыкновение расходиться по сети. И если ты находишься в этой сети, то до тебя дойдет и слуха сплетня. Я могу не знать, что делается на соседней кафедре, но мне расскажут о том, что один из профессоров-психотерапевтов в Сибири или на Дальнем Востоке сменил любовницу. Это потому, что я нахожусь в этой сети, регулярно выезжаю к на психотерапевтические конференции различного уровня встречаюсь, знакомлюсь, обмениваюсь новостями. И все это в кулуарах. В общем, содержание слухов сенсационно, но не драматично, по крайней мере, для меня.

А вот если я уделю внимание на какой-нибудь встрече молодой особе женского пола, имеющую, по слухам, своеобразную репутацию, а потом обо мне будут говорить, что у меня с ней роман, то это уже будет сплетня. А если она дойдет до ушей близких мне лиц, то это уже может представлять определенную опасность для меня. Правда, тех, кто это делает целенаправленно, называют

В общем, я думаю, мало кто не испытал тот вред, который нанесли ему сплетни.

Бороться со сплетничаньем бесполезно, как с пассатом на экваторе или со льдами в Антарктиде. Сплетня – неизменный спутник невротичности. А поскольку невротичность встречается очень часто, то избавиться от сплетни крайне трудно. Если человек ничего хорошего не может сказать о себе, он начинает говорить плохое о других. Сплетня позволяет тебе гордиться собой, если больше тебе гордиться нечем.

Дорогой мой читатель, если вы собираетесь расти в этой жизни, то приготовьтесь к тому, что о вас будут сплетничать. А если вы боитесь сплетен, то оставайтесь в том болоте, в котором живут неудачники. Они вас примут в свое общество с радостью.

Самая мягкая сплетня о вас – это то, что вам повезло. Но победители не верят в случайности. Вы знаете, что вам просто повезло. Да, элемент везения, конечно, был. Но вы готовы были использовать подвернувшийся случай, а ваши завистники нет. Ваша готовность явилась результатом вашей упорной работы над собой. Не пытайтесь опровергать эти сплетни и слухи. Более того, подтвердите, что это так. Человеку легче признать, что вам повезло, чем признать, что он хуже вас, что является истинной причиной сплетничанья. Успешному, деятельному человеку просто некогда сплетничать. Мой опыт по сценарному перепрограммированию говорит, что счастливый случай встречается десять, а то и сто на день, но человек, запрограммированный на несчастье, пользует тот единственный, который приведет его к несчастью. А если его не будет сегодня, он готов этот несчастный случай подождать.

Далее идет сплетня о том, что у тебя есть очень сильные покровители. Неудачники и завистники не знают того, что покровители всегда находятся, если личность что-то из себя представляет. Очень трудно покровительствовать пустому веку. Один раз, другой раз его поддержишь, а потом уже никого не сможешь поддержать.

Чуть тяжелее сплетня, которая связывает ваши деловые успехи с вашим сексуальным поведением. Чаще при этом достается привлекательным женщинам. Дорогие мои читательницы, не реагируйте на эти разговоры. Как бы вы ни были красивы, все равно ваш успех связан с вашими деловыми качествами. С тем, что вы умеете петь, с тем, что вы умеете торговать, с тем, вы умеете руководить, с тем, что умеете переводить.

Красота – это визитная карточка, а не знамя. И если у вас есть красота, то почему бы и ее не использовать. Но я знаю, что те, кто хотел жить только за счет своей красоты, тем не везло и о тех не сплетничали. Дорогие мои красавицы, хотите, чтобы о вас не сплетничали, изуродуйте себя. Но вы же не будете это делать! Все равно сплетничать будут. Так радуйтесь тому, что вы являетесь предметом сплетен. Пусть сплетник поживет немножко за ваш счет. Это совет Ф. Ницше.

Дальнейшее утяжеление содержания переводит сплетню в разряд клеветы.

Но если сплетничанье и слухи неистребимы, то следует подумать о том, чтобы их использовать. Сконструированные вами самими слухи и сплетни о вас могут быть самой эффективной рекламой. Этим пользуются многие деловые люди, богема, шоу-бизнес и т. п.

Как реагировать на сплетни и слухи, которые о вас распространяют, можете спросить вы.

Лучше всего никак. Но если «никак» не получается, то с радостью. Раз о вас сплетничают, то относят вас к благополучным людям, значит, дела у вас идут настолько хорошо, что вы уже начинаете кому-то мешать. Лучше, чтобы о вас сплетничали, чем чтобы вам сочувствовали. Это я о внутренних ваших реакциях.

Внешне реакции могут быть разные. Конечно, если до вас сплетни не доходят, то, естественно, и отвечать на них не стоит. Не стоит их собирать, как это делают некоторые. «Ну, что обо мне говорят?» – спросил как-то начальник моей жены. Я ответил, что не веду с ней разговоры на эту тему. Но если уже сплетню о вас говорят прямо в глаза вам, то тогда нужно быть готовым. Приведу несколько с моей точки зрения удачных ответов моих учеников и учениц.

– Говорят, что ты спишь с Н. Это правда?

– Как тебе удобно, так и думай.

– Мне удобно думать, что ты спишь.

– Значит, думай так.

Еще один диалог:

– Говорят, ты выиграл 10 тысяч.

– С чего это ты взял? Не 10 тысяч, а 10 миллионов и не рублей, а долларов.

– А мне одолжишь.

– Конечно! Как только мне его вручат.

Следующая сценка (разговор двух подружек):

– Ты знаешь, за твоим мужем увивается Н.

– Знаю. Он мужчина интересный. За ним увивается много женщин, и ты тоже.

Сплетничают об удачливых людях. Поэтому нужно радоваться, если о тебе сплетничают. Лучше, чтобы о тебе сплетничали, чем чтобы ты сплетничал о ком-то.

Не переживайте, если сплетня о вас дойдет до вашего начальника. Значит, вы влиятельное лицо. Если ваш начальник умный, он все поймет правильно. Сплетня только привлечет его внимание к вам. А если он дурак, то зачем вы работаете под его началом? Увольняйтесь!

Немного о сыне

Но вернусь к изложению тех событий по порядку.

На мое счастье, обе столицы оказались на примерно равном расстоянии от того города, где служил мой сын. Так, в ту поездку я еще и заглядывал к своему сыну. Поезд туда шел ночь. Приходил утром. Обычно за день мне удавалось повидаться со своим сыном и кое-что сделать для него. Хотя многое он сделал для себя сам. Его рассказы о службе имеют самостоятельную ценность. Может быть, он опишет когда-нибудь свою жизнь. Я же сдержу свое Перо, чтобы не надоедать вам, Михаил Ефимович. Скажу только, что уже через пять дней он занимался там кирпичной кладкой, а не носил ведра с раствором. В конечном итоге он работал в гарнизонном госпитале секретарем у начальника лечебной части. Основной обязанностью его было ведение документации, перепечатывание эпикризов и т. п. Так что казармы он почти избежал и дедовщины тоже. Все то время, которое он служил, я защищался, так что виделся с ним довольно часто. В общем, я им восхищался. Как-то Э. Берн писал, что счастливы те родители, которые восхищаются и детьми. В этом плане я был счастлив.

Итак, я тут же поехал с работой в другую столицу и сдал ее рецензенту, который велел мне приехать к нему в начале февраля. Чувствовал я себя неплохо и был на подъеме. Но тут опять нарисовалась Сладкозвучная Сирена. Она с еще одной из моих учениц собралась ехать в столицу, где уже

Комментарий: Почему мужчины любят истеричек

Известно, что если не происходит каких-то внутренних изменений, то обстоятельства будут складываться все хуже и хуже. Конечно, Вечному Принцу нужно было прекратить всякое общение. Это идеализм – продуктивно работать с женщиной, к которой не остыли еще чувства, даже если это ненависть. Степан Разин был психологически грамотным. Когда княжна стала мешать делу, он ее – за борт.

Дорогие мои читатели-немедики, извините меня за этот раздел, извините за терминологию. Если что-то будет непонятно, пропустите. Но что-то вам все равно будет понятно, особенно в конце. Вот это и прочтите более внимательно. Дело в том, что многие психиатрические термины вошли в обыденную речь и используются часто как ругательства. Например, истеричка, параноик, психопат, идиот, дебил, шизофреник, неврастеник и многие другие. Неспециалисты этими терминами пользуются не вполне точно. Часто можно, например, слышать, как кто-то кого-то обзывает идиотом. Так вот для вашего сведения, идиотия – это крайняя степень врожденного слабоумия, при которой у больного практически психика не развивается. Идиоты не могут даже говорить, сами себя обслуживать, нуждаются в постоянном уходе и, как правило, находятся в психиатрических учреждениях. К счастью, идиотия – довольно редкое расстройство. Связано оно с врожденным недоразвитием мозга. Вряд ли кто из вас, дорогие мои читатели, видел когда-нибудь идиота. Я думаю, что вы никогда никого идиотом не обзывали. Если же кто-то вас обозвал идиотом, то он, как минимум, допустил грубую диагностическую ошибку. Пожалейте его.

Но вернемся к нашему рассказу.

До возникновения сексуальных отношений, сотрудничество с партнером противоположного пола, который тебе нравится еще и сексуально, полезно. У меня есть один ученик, который сотрудничает с женщинами, которым он нравится, но он не идет на секс, т. е. на партийную его стадию, и даже до комсомольской не доходит. И правильно делает. Когда мы с ним анализировали его жизненные успехи, то выяснилось, что 80 % его крупных дел было сделано и организовано женщинами, которым он нравился. Когда они теряли надежду на сексуальное сближение, они, конечно, прекращали с ним сотрудничать. Тем не менее отношения между ними оставались хорошими. Иногда сотрудничество возобновлялось. А вот конфликтов никогда не было. Но вернемся к основной теме комментария.

Под впечатлением судьбы одной из моих пациенток, которая пять раз пыталась устроить свою личную жизнь и которой каждый раз попадались алкоголики, я написал большую статью, которая называется «Почему женщины любят алкоголиков». Анализируя личную жизнь Вечного Принца, я понял, что у него возникает стереотипная привязанность к женщинам истерического склада, и раз от раза это влечение становится все сильнее. Хотя в результате почти десятилетней работы над собой у него произошли значительные изменения в структуре личности. У него уже были явные производственные успехи. Но алгоритм личной жизни не изменился. Он жил с женщиной, которую очень ценил, хотя и не был вполне удовлетворен некоторыми аспектами своей семейной жизни частности, Золушка не была светской женщиной, точнее, вертихвосткой. Ее хорошо принимали и его друзья, и их жены. Впрочем, пожалуй, их случай не самый яркий. Почти одновременно в моей практике я наблюдал еще несколько подобных случаев, когда мужчины влюблялись в истеричек и не могли от них отказаться, хотя понимали, что перспектив в этих отношениях никаких нет. Хочу привести только один пример, и то очень кратко. Маневры истерички превратили одного очень умного руководителя, владельца большой оптовой фирмы по продаже продуктов питания, в личного водителя такой же «Сладкозвучной Сирены». Он разъезжал, точнее, развозил ее по ее мелким делам, совершенно забросив дела фирмы.

И я решил выяснить механизмы такого влечения и разобраться, почему же мужчины любят истеричек. Ведь тогда можно будет найти соответствующее лекарство, и мужья будут уходить от достойных женщин к истеричкам. Нетрудно вычислить, каков при этом будет социальный, клинический и экономический эффект. Ведь когда после длительного перерыва я встретил Вечного Принца, он из цветущего мужчины превратился в старика. А сколько горя он принес еще и своим близким? Правда, производительность труда его формально не снизилась, однако я понял, что и работал он не так, как мог бы, что в последующем подтвердилось, когда он излечился от этой любви.

Почему женщины любят алкоголиков, я понял. Просто женщины любят целеустремленных мужчин, а все алкоголики в поведении своем выглядят очень целеустремленными. Правда, их цель – выпить – ведет в пропасть. Но, посмотрите, какая поступь, какой накал страстей, какой ум, волю и изобретательность приходится им применять для того, чтобы добиться своей цели. Иногда для того, чтобы иметь возможность бесконтрольно выпивать, им удается добиться неплохих производственных успехов на начальных этапах.

Ответ на этот вопрос помог многим мужчинам, которые обращались ко мне за помощью, когда им не удавалось добиться успеха у женщин. Они вместо того, чтобы составлять всяческие сексуальные комбинации, добивались значительных деловых успехов. Эти успехи и приводили к ним женщин, которых они любили. Кроме того, волна успеха к их ногам укладывала еще нескольких женщин, которые по достоинствам нередко превосходили ту, которой они были увлечены.

Прежде всего разберемся с термином «истерия». Под ним скрывается ряд болезней и состояний. К истерии относят истерические психозы, истерические неврозы, истерическую психопатию и истерическую акцентуацию. Общим для всех проявлений истерии является связь со структурой личности, психотравмирующими переживаниями, демонстративностью и яркостью всех проявлений, ситуационной зависимостью выраженности всей симптоматики (например, в присутствии врачей и некоторых лиц они выглядят более больными, в присутствии других смотрятся как почти здоровые) и условной «желательностью и выгодой». К сожалению, большинство врачей, даже специализирующихся в области психиатрии, терпеть не могут истерических больных в связи с вышеописанными признаками, нередко считают их симулянтами и, следовательно, не оказывают соответствующей помощи.

Иногда мои книги читают и врачи. Вот к вам, коллеги, и мое слово. Они больны. Эти колебания и есть признаки их болезни. Не завидуйте им. Ведь вечером вы пойдете домой, а они останутся в стационаре! Ну, а если вы не можете оказать им помощи, то передайте их другим врачам. Вы же, мои дорогие читатели, пожалейте истеричек. Они, конечно, добиваются каких-то тактических выгод, высасывая сок из своих жертв, но стратегически проигрывают. Их жертвы начинают искать помощи и выходят на светлую дорогу личностного развития. Финал истеричек печален, если не сказать трагичен. Потеряв молодость и красоту, а вместе с этим и все силы, они, как правило, впадают в глубокую

Несколько слов об истерическом психозе. Он возникает обычно после тяжелых психотравм, отличается очень острым течением. Даже людям, незнакомым с психиатрией, сразу становится ясно, что перед ним психически больной. Тут же вызывается психиатр, и все становится на свои места.

Истерический невроз также возникает после психотравм и имеет все вышеназванные признаки. Однако здесь кроме психопатологической симптоматики (истерические припадки, истерический ступор, кликушество, двигательное возбуждение и пр.) может встречаться и соматическая, и неврологическая, и вегетативная, и эндокринная симптоматика и вообще все, что угодно. Великий французский психиатр Шарко называл истеричку великой симулянткой. Поэтому истерических больных можно встретить на приеме практически у врачей всех специальностей. Много их у терапевтов, с истерической слепотой они обращаются к окулисту, с глухотой – к оториноларингологу, с параличами и тиками – к невропатологу. Бывают они даже у акушеров-гинекологов с мнимой беременностью.

И, наконец, под этим термином понимаются такие личностные расстройства, как истерическая психопатия и личностная аномалия в виде акцентуации. Разница между психопатией и акцентуацией чисто количественная. В качественном плане наблюдаются те же признаки. Но психопатический уровень обязательно приводит к разладу с обществом. Акцентуация в этом плане имеет двойственный характер. Если акцентуант попадает в благоприятную среду, то это будет способствовать его развитию. В неблагоприятной обстановке он может давать нервные срывы. Если акцентуанты-истерики попадают в артисты, то их личностные особенности, их умение перевоплощаться будут способствовать их артистической карьере. Если истерик займется математикой, вряд ли он сможет добиться больших успехов, а вот нервные срывы ему гарантированы. Конечно, в данном случае речь идет об истерических акцентуациях. Психопатки-истерички не смогут долго удержать любовь мужчины. Долго удерживать любовь мужчины могут только женщины с истерической акцентуацией, т. е. с легкими истерическими расстройствами. Далее я хочу полностью привести описание истерических личностных расстройств, взятое из учебника «Общая психопатология». Я позволяю это сделать, ибо являюсь одним из его соавторов. Я прошу прощение за обилие терминов в этом отрезке. Некоторые я растолкую в тексте.

«Основными признаками истерических личностных расстройств являются психофизический инфантилизм, эмоциональная незрелость, эгоизм и эгоцентризм».

Темперамент характеризуется повышенными чувствительностью, реактивностью, активностью, которая является неустойчивой. Темп реакций ускорен, эмоциональная возбудимость очень высокая, эмоциональные реакции имеют оттенок экзальтации. Такие лица утрированно пластичны, подчеркнуто экстравертированны. Черты характера противоречивы, их проявления ситуационно обусловлены до такой степени, что в различных жизненных положениях эти люди выглядят диаметрально противоположными личностями. Психологически они незрелы, мышление непоследовательно, подчиняются существующей в данный момент эмоции, суждения и умозаключения нестойки и поверхностны, отличаются склонностью к фантазированию, повышенной внушаемостью. Они крайне эгоистичны, себялюбивы, черствы, заносчивы, капризны, упрямы, нередко грубы.

Эгоцентризм проявляется стремлением привлечь к себе всеобщее внимание любыми средствами. Некоторые из них хвастливы, лживы, вплоть до псевдологий и мифомании. Характерные черты этих симптомов – художественно яркое оформление и столь «достоверное» содержание, что позволяет убедить в реальности вымысла не только окружающих, но и самого себя. Истерик в своем вранье будет в глазах слушателей выглядеть более правдивым, чем вы, дорогой мой читатель. Хотя вы будете говорить чистую правду, поверят ему, истерику. Эгоцентризм прямо связан с эксцентризмом – поведением, ставящим личность вне общепринятых в данное время и в данной группе норм: зкстравертированность внешности, ультрамодность одежды, самооговоры, самоповреждения, преступление границ морали и закона, и т. п.

Эмоциональная лабильность проявляется неустойчивым настроением, нестойкими интересами и привязанностями. Для направленности характерны неустойчивость, ситуационная зависимость. Сутью ценностных ориентаций является удовлетворение эгоистически-эгоцентрических черт характера. В связи с этим мотивы поведения имеют инфантильно-гедонический, утилитарно-эгоистический или псевдоальтруистический характер. Чувства, привязанности, интересы разгораются быстро, достигают большой интенсивности, иногда поражая окружающих своей силой, но, как правило, кратковременны и быстро угасают, и исчезают («соломенный огонь чувств»). Больные безответственны и нетактичны. Исполнение социальных ролей крайне затруднено и часто подменяется ношением масок. Как правило, последних у таких лиц так много, и в некоторых из них, удовлетворяющих их эгоцентризму, они выглядят таким образом, что окружающие принимают использование маски за искреннее исполнение роли».

«Сладкозвучные Сирены» имеют все вышеописанные черты, но наиболее яркими для них являются гиперпластичность темперамента и характера и способность к восхищению своей жертвой. Гипериластичность характера проявляется тем, что «Сладкозвучная Сирена» настолько умеет подстроиться под партнера, что ему кажется, что он, наконец, нашел то, что искал всю жизнь. Очень хорошо это положение иллюстрируется одной легендой из древнегреческой мифологии. Вот ее краткое содержание.

Жили раньше такие существа, которые назывались андрогинами. Они имели две головы, два туловища, 4 руки и 4 ноги. Они были такие сильные, что боги побоялись, что андрогины их свергнут, и разделили их на две части. Андрос – мужчина и гинекос – женщина. Затем они их рассеяли по всему свету. С этих пор они ищут друг друга. Если они находятся, то так взаимно усиливают друг друга, что победить их просто невозможно. Но в реальной жизни это случается крайне редко. В истории описано около 10 счастливых семей. Я при обследовании 11 000 семей к счастливым отнес только 3. Вот и получается так, что человек живет с человеком, который его не вполне удовлетворяет, все время находится в осознанном или неосознанном поиске. Пока ему в жизни не везет, то «Сладкозвучная Сирена» его не трогает, ибо набрасывается она только на молодые побеги, т. е. на растущего человека, который только-только выбрался из болота сценария и еще не приобрел иммунитета к восхищению. «Сладкозвучная Сирена» от куртизанки отличается тем, что все это она делает неосознанно. И в тот момент, когда она восхищается своей жертвой, она сама и не подозревает, что потом будет ее терзать.

«Сладкозвучные Сирены» необычайно умны и интуитивно проницательны. Они первыми угадывают потенциал своей жертвы. Вот почему они иногда являются первыми, кто дает им позитивное подкрепление. Их неосознанная проницательность, а может быть, интуиция, позволяет им увидеть свою жертву не только такой, какова она сейчас, но и такой, какова она может стать. То есть она видит свою жертву такой, какой и сама жертва себя не подозревает, а может лишь, интуитивно чувствует, какая она хорошая или может быть хорошей. Искренность восхищения и реальная помощь в восхождении на трон таковы, что трудно заподозрить подвох. Да и сама «Сладкозвучная Сирена» не подозревает, что через короткое время она будет о своей жертве прямо противоположного мнения. Жертва приходит в восторг от «Сладкозвучной Сирены». Постепенно круг прежних знакомых, друзей ни сотрудников отодвигается подальше, а потом и вовсе исчезает, чего жертва даже не замечает. Ей достаточно одной «Сладкозвучной Сирены».

Но движение вверх когда-нибудь да тормозится, вот тут-то

А жертва останется одна с ощущением, что с нее содрали всю кожу. Довольно часто после такой операции сдирания кожи жертвы заболевают, иногда после этого влачат довольно жалкое существование, иногда продолжают добиваться возвращения «Сладкозвучных Сирен». В общем, жертвы начинают страдать наркоманической любовью, которая схожа своими проявлениями с настоящей токсикоманией и требует серьезного психотерапевтического лечения. Об этом я более подробно писал в своей статье «Наркоманическая любовь», опубликованной в книге «Принцип сперматозоида». Там же описаны не только клиника, но и лечебные мероприятия.

Я хотел бы, дорогой мой читатель, чтобы вы воздержались от осуждения «Сладкозвучной Сирены». Во-первых, потому что она сама очень больной человек и все это делает неосознанно, во-вторых, в силу гиперпластичности своего характера, она постарается обвиться вокруг другого человека и просто не в состоянии принять прежнюю форму, вернуться в прежнюю систему, даже если бы и очень хотела. Может быть, ее характер можно сравнить не с пластилином, а с калейдоскопом. После очередного поворота калейдоскопа рисунок меняется, и как бы он ни был очарователен, повторить его уже не удастся.

«Вечные Принцы», в конце концов, забираются на трон. «Сладкозвучные Сирены» всегда кому-то помогают. Они вечно достигают вторых ступенек, никогда не поднимаясь на вершину. Кстати, мне известна судьба нашей Сладкозвучной Сирены. Ничего путного из нее не получилось. Она переходила потом еще в 5–6 других систем, часто довольно мистического содержания. Со слов Вечного Принца, она участвовала в каких-то биоэнергетических, астрологических, диетических и прочих системах, которые со скоростью звука плодятся в нашей жизни. Кроме того, она какое-то время была в системе восточных единоборств, овладела парикмахерским искусством, но нигде не достигла вершин. Может быть, я напишу когда-нибудь книгу «Похождения Сладкозвучной Сирены», если удастся помочь хоть одной из них. Иначе это получится очень трагическая книга.

Итак, мужчины любят истеричек, потому что им кажется, что они нашли полное для себя дополнение и надеются, что «Сладкозвучная Сирена» опять станет такой облегающе-обволакивающей. Но надежду нужно убивать.

(Как я уже говорил, когда я встретил Вечного Принца после длительной разлуки с ним (мы с ним не виделись лет 5), он выглядел стариком, смотрелся хуже, чем когда пришел ко мне после нарушения мозгового кровообращения. Но я с уверенностью смотрел в его будущее. Не все пропало. Но самое главное, у него была почти убита надежда. Он не ставил вопроса, как ему сойтись со Сладкозвучной Сиреной. Он ставил вопрос, как выкинуть ее из своей души. – М.Л.)

Семейный мир и продолжение защитной Одиссеи

Добирались в другую столицу мы разными путями. Встретились уже в Ленинграде. Я сдал работу рецензенту. Один день был у них на занятиях. Я помню, что мне даже не хотелось общаться со Сладкозвучной Сиреной. Когда наступил разрыв, я много работал над собой и вел себя уже совсем иначе. Но как только встречался с ней, этот новый человек исчезал, и я вел себя в прежнем стиле (Сценарная лента. – М.Л.). Впрочем, и она-то уже была совсем другой. Какой она была, мне было непонятно. Нет, когда я ее не видел, я мечтал о ней, но как только встречался, через короткое время мне уже хотелось расстаться. Если бы ее не было, я, может быть, даже и остался бы еще на несколько дней на занятиях. Поехал к сыну на его службу, а оттуда вернулся домой с очень хорошим настроением, ибо отзыв был благоприятный.

Недели через две приехала с учебы Сладкозвучная Сирена и на одной из наших встреч у меня в кабинете стала рассказывать о своем пребывании на Учебе. Я присоединился к группе позже, ибо были какие-то срочные дела. Она стала ко мне пристебываться, цепляться к каждому моему слову. Оказывается, она на мне демонстрировала новую методику. Кончилось это тем, что я разогнал всю группу, а ей запретил приходить ко мне на занятия. Чувствовал я себя отвратительно. По-моему, у меня был криз. Одна из моих учениц, которая жила возле института, завела меня к себе домой, чем-то отпаивала. Когда мне стало немного легче, я добрался домой. В голове все время была мысль: «За что?» Ведь, когда она решила прекратить сексуальные встречи, я не противился. Сам переживал, а ее не трогал. В последние год-два вообще почти не виделись. И, главное, поделиться было не с кем.

Итогом моих размышлений была лекция о предательстве, которую я прочел в клубе «Неваляшка». Она присутствовала. Вид у нее был печальный. Мне говорили, что она плакала, я ей не верил. (Зря! Она искренне переживала разрыв. Строго говоря, в глубине души она ему была за все признательна. Но не хотела сексуальных отношений. Ведь это ее право. Ему надо было бы спокойно отказаться от общения и сказать, что он ее продолжает любить, и поэтому, пока любовь не прошла у него, им лучше не встречаться. Но тогда у нас не было выработано такого продолжения. Она здесь была ни при чем. Змея, когда к ней близко подойдут, не может не жалить. Не подходи близко или научись со змеями обращаться. Конечно, Сладкозвучная Сирена – не змея. Она Сирена, а не женщина. По крайней мере для Вечного Принца. Ее стоит еще больше пожалеть. Просто у нее так сложилась жизнь, что с раннего детства в детском доме ей пришлось все время быть на стороже и чуть что жалить. Вечный Принц все-таки жил в атмосфере если не любви, то, может быть, чрезмерной, но заботы. – М.Л.)

«Неваляшку» я развалил сам тем, что перестал там читать лекции, а на ее лекции мало кто ходил. Если раньше я тренинговых групп не вел, то сейчас стал вести сразу две и тем самым оттянул на себя всех членов клуба. Возле Сладкозвучной Сирены крутилось какое-то количество людей.

Вскоре я организовал чтение лекций в одном из дворцов культуры города. Там оплата шла, как положено. Так я довольно быстро решил свои материальные проблемы. А деньги нужны были на поездки по разным городам. Да и гостинцы консультантам, рецензентам везти тоже надо было. Хочу сказать, что во всех моих перипетиях я ни разу не платил деньги своим учителям, хотя слухи об этом ходили. Я как-то не решался это делать, а может быть, жалко было. Мне, правда, говорили, что нужно везде платить. Но тем не менее все обошлось без взяток, хотя расходы были приличные. А наш Ректор даже командировки по

В этот момент тяжело заболела Золушка. У нее развилось тяжелое системное заболевание с локализацией основного процесса в легких. Лечилась она в нескольких стационарах. Я даже уложил ее на обследование в нашу терапевтическую клинику и был потрясен невниманием к ней. Ее не обследовали, как следует, не сделали даже снимков, обозвали истеричкой. А лечащие врачи дали молодого учебного ординатора. А ведь я там был несколько лет консультантом клиники. Представляю, как они относятся к случайно попавшим в клинику больным. У меня даже возникло мнение, что, может быть, это моя жена случайно туда попала.

В конце концов, диагноз ей установили. Это было сделано, когда я был в отъезде. Она сказала, какое у нее заболевание, предложила даже спать отдельно. Вообще-то, я был тронут. Отвращения у меня к ней никогда и близко не было, не возникло оно и сейчас. Я ее обнял, поцеловал. Спросил, а как было бы, если бы я заболел. В общем, в семье у нас был мир. Боль моя «За что?» потихоньку отступала.

Золушку успешно пролечили. Она опять вернулась на работу.

Весной у меня должна была быть апробация. Но я все-таки был как-то демобилизованный. Рецензент дал восторженную оценку, и я поехал на апробацию. Выступал я вторым. Прочел свой доклад. На меня посыпался град вопросов. Я и сейчас не очень хороший турнирный боец, а тогда был еще хуже, плюс еще растерзанное душевное состояние. Конечно, выручила моя психологическая подготовка. Нервного срыва или криза не было, но отбиться и отстоять свое я не смог. Называли меня чуть ли не шизофреником. Говорили, что много неологизмов. Действительно, терминологический аппарат был абсолютно новым. Они спрашивали, к какой школе я принадлежу. Я честно сказал, что к их школе. Действительно, я был знаком с работами сотрудников этого института, который был единственным в годы застоя, где в завуалированной форме все же хоть в какой-то мере существовала современная психотерапия. (Вечный Принц не подозревал, что создал совершенно новую систему, что для кандидатской диссертации совершенно не требуется. Более того, противопоказано. Кроме того, у него не было звучного научного руководителя, авторитетного в научных кругах, который взял бы его к себе под крылышко. – М.Л.)

В общем, в этой ситуации, я скорее был подавлен, но не растерян. Я хорошо понимал, что происходит, но не знал причин, и не смог как-то переломить ситуацию. Кое-где мне можно было бы вставить ехидное замечание, ибо я заметил невежество своего главного погромщика, профессора Вучко, специалиста по детской психиатрии и детской психотерапии, заместителя директора института по научной части, председателя проблемной комиссии. Он сказал, что инсулин не может быть стрессором, так как не проникает через гематоэнцефалический барьер. Но ведь и ветер, и холодная вода, и оскорбления тоже не проникают через гематоэнцефалический барьер, а являются довольно мощными стрессорами. Но я не хотел его злить. (И правильно сделал, как показало будущее. – М.Л.)

Еще раз хочу сказать, что я не был растерян. Я просто умел вести себя в этой среде. Я видел, как большинству членов проблемной комиссии было просто неудобно сидеть. Они все сидели, потупив голову. Рецензент, который читал работу и готовил отзыв, к сожалению, был в командировке. Отстаивать меня было некому. Довольно влиятельная женщина лет 35–40 с некоторой неловкостью читала блестящую рецензию, которая никак не вязалась с резко отрицательным отношением к работе профессор Вучко. В прениях никто не хотел выступать. Профессор Вучко заставил выступить профессора, который был заведующим отделением неврозов. Он со смущением и неловкостью застенчивого школьника сказал примерно следующее: «Вы знаете мою снисходительность. Вы знаете, какие я пропускаю слабые работы. Но эта работа – такое убожество что я не в состоянии дать положительного отзыва».

В конечном итоге, было принято решение передать работу другому рецензенту и вернуться к ее обсуждению осенью 1988 года. Не могу сказать, что я все это приветствовал с радостью. Но и какой-то трагедии во всем этом не видел. Более того, как-то из души исчезла Сладкозвучная Сирена. По крайней мере, я о ней почти не вспоминал, а если и вспоминал, то без особого остервенения. У меня в запасе два месяца отдыха. Я решил подготовиться дать бой. Тем более терять мне было нечего. Такому состоянию души я обязан тем, что прошел с вашей помощью всю психологическую подготовку, дорогой Михаил Ефимович.

Комментарий: Памятка для тех, кто хочет делать карьеру

Хочу обратить ваше внимание на одно обстоятельство. Когда вы двигаетесь вверх, то сложность проблем увеличивается. Как я уже где-то писал, Маслоу говорил, что жалобам конца не будет. Можно лишь повысить уровень жалоб. И если уровень жалоб повысился, то можно чувствовать себя спокойно. Уровень жалоб у Вечного Принца стал выше, но все-таки он не был до конца подготовлен к решению более сложных проблем. При прежнем уровне своей личности он не смог бы понравиться Сладкозвучной Сирене, и не было у него проблем с защитой диссертации, ибо он просто не смог бы ее написать. Вот и думайте, мои дорогие читатели, расти вам или не расти.

Мое мнение – расти. С моей точки зрения и выбора-то нет. Если способности не реализовать, то они же и задушат. «Ангел, если его не выпустить на волю, превращается в дьявола», – сказал кто-то из великих. Один из моих подопечных очень хорошо ответил своему начальнику, когда тот его спросил, как у него идут дела. Он ответил, что хорошо. «Так что, нет никаких проблем?» – последовала реплика. «Да, проблемы есть, но они такие, о которых я раньше и мечтать не смел», – последовал быстрый ответ. Вот и сейчас уже можно сказать, что Вечный Принц стал Королем, хотя еще и некоронованным. У него уже были собственные, присущие только ему формы работы, и неудача его стимулировала, а не расслабляла, как это было раньше.

Вот в чем суть моей памятки. У вас все в порядке, если:

1. С продвижением вверх тяжесть и чистота неприятных ситуаций возрастают, но эмоциональная реакция на них ослабевает, а интеллектуальная нарастает.

2. Вы готовы к отрицательному решению проблемы.

3. Для вас что счастье, что несчастье – все равно.

4. Вы спокойно относитесь к мнению других

5. Вы избавились от слова «неудобно».

6. Вами управляет слово «вынужден», а не «должен».

7. При неудачах вас беспокоит чувство досады, а не вины.

8. При необходимости вы можете перетерпеть, но не терпите, если в этом нет необходимости.

9. Неудача вызывает у вас злость, а не тоску.

10. Вы подчиняетесь целесообразному, а не общепринятому.

11. Неожиданности вы встречаете с интересом, даже если они неприятные.

Только при этих условиях можно планировать великие цели и большие свершения. Помните, что на вершине дует сильнее. Но нет затхлости болота. Для того чтобы получать удовольствие от свежего ветра, нужно самому карабкаться в гору. В процессе этого карабканья вы приобретете силу и закалку. Тогда вас с вершины не сдует.

По блату вас, дорогой мой читатель, конечно, могут занести на вершину, но я не думаю, что вы будете чувствовать себя уютно. Маленькая заметка. У начальников, которые сидят не на своем месте, больше протерт левый поручень кресла. Они держатся за место, опираются на поручни, даже тогда, когда подписывают бумаги правой рукой. Левая рука протирает поручень.

Беда Вечного Принца оказалась в том, что он не вполне был готов к пребыванию на вершине. – М.Л.)

Все постепенно становится на свои места

Итак, я решил отдохнуть. Используя свои связи, я добился путевки в один из престижных кисловодских санаториев. Понял, что отдыхать так, как прежде, я разучился. Я думал завести какой-нибудь курортный роман. Кстати, не столько для секса, сколько для времяпрепровождения. Пригласил пару раз подряд на танец более или менее приятную, с претензиями на ум и красоту женщину. Начал обычные идиотские разговоры. Она им благосклонно внимала. А потом, когда объявили белый танец, пошла приглашать другого. Ну, хоть бы более интересного, чем я. Мне стало скучно. Какая-то примитивная психологическая игра в «Динамо», или дура первостатейная. Естественно, больше я к ней не подходил.

Я там, в конце концов, организовал группу психологического тренинга. Все-таки общество у нас кое-какое подобралось. Целью его была физическая подготовка. Но до конца срока мне так добыть не удалось. Стало предельно скучно. В сентябре у нас было совещание главных психотерапевтов области в институте, где покоилась моя диссертация. Профессор-неврозолог спросил меня, как у меня идут дела с диссертацией. Я сказал, что собираюсь передать ее другому рецензенту. Он мне посоветовал не позориться, и подать ее на защиту в другой институт. Я спросил, готов ли он стать моим оппонентом. Он тут же согласился, а у меня глаза на лоб полезли: ведь всего два месяца назад он дал уничижительную оценку моей работе. Ну и нравы в верхних эшелонах научного мира! Конечно, я ему ничего не сказал.

Я обратился к Гномику, который продолжал руководить моей работой по теме ГКНТ (Государственный комитет по науке и технике). Он посоветовал мне подать на защиту работу в Сибирские Афины и растолковал мне всю ситуацию. Оказывается, Оптимист, когда работал в другом городе, сильно «наследил». Используя свои связи, он хотел встать на место заведующего кафедрой, который уходил на пенсию. Добиваясь этой должности, он вел себя не вполне этично, да и не показал себя знающим психиатром. Его конкурент был учеником профессора Вучко, и фамилия Оптимиста была «красной тряпочкой» для него. Так что там мне ничего не светило.

Может быть, все было бы иначе, если бы консультантом и научным руководителем значился Гномик, ибо его авторитет в научных кругах был очень высок. Нет, все-таки в высоких сферах науки есть достойные ученые, и их там больше, чем в нижних слоях. Но и вверху дерьма хватает. Только дерьмо это какое-то особенное, отшлифованное манерами, формой, которая иногда принимается за суть. (Простите Вечного Принца. Он еще в эмоциях. Форму тоже нужно соблюдать. На одном содержании не продержишься. Большинство членов диссертационных советов в сути дела диссертантов не очень разбираются. Вот они и обращают внимание на форму. Но все-таки и хорошее содержание должно быть хорошо оформлено. Вот и эту книгу редактор будет чистить, чтобы придать ей соответствующую форму, иначе, дорогой мой читатель, ее трудно будет читать. И очень важно, кто научный руководитель. Если научный руководитель авторитетный и принципиальный ученый, то, действительно, членам ученого совета легче ориентироваться в работе. Авторитет и принципиальность Гномика были известны. Никогда он не выпускал незрелых работ. Вот почему вы не очень обращайте сейчас внимание на оценки Вечного Принца. Ему было несладко. – М.Л.)

Я теперь понимаю, что Оптимисту очень уж хотелось иметь лавры научного руководителя. Ведь он только что приступил к заведованию кафедрой. Когда я провалился, надо отдать должное, Оптимист дал согласие на смену научного руководителя. Далее за мою судьбу взялся Гномик, все сразу чудесным образом изменилось. В конечном итоге, он, к моей радости, стал научным руководителем. Он же нашел мне консультанта, профессора Баросину. К слову, я несколько лет назад присутствовал на ее защите докторской диссертации. Она сказала такие слова, от которых мне стало тепло на душе: «Вы наш советский Фрейд». Это было уже второе сравнение с великими. Ранее московский доцент сравнивал меня с Хорни. Гномик, кстати, заказал мне статью и предупредил, чтобы она была без соавторов: «Я паразитов в науке не терплю». Это была моя первая большая статья, которую опубликовали в международном медицинском журнале на четырех языках: русском, английском, немецком и французском. Это уже было признание.

К этому времени мне уже стало скучновато ездить на традиционные научные конференции. Все наши корифеи говорили одно и то же, часто с одними и теми же интонациями и всегда с большим апломбом и пренебрежительным отношением к чужому мнению. Молодежь на трибуну допускалась весьма избирательно и только та, которая ходила под корифеями. Мы, плотва, должны были быть довольными тем, что слушаем звезд и что опубликованы наши тезисы. В материалах конференций публиковалось большое количество работ. Все это был информационный шум. Стоящие работы там были, но их было трудно найти. Большинство участников съездов и конференций тусовалось в коридорах или просто уезжали по каким-то своим делам.

Начинающим нужно было пробиваться. Тогда я, не хочу сказать, что свободно, но, преодолевая не зависящее от меня волнение, напрашивался на выступления в прениях. Иногда даже удавалось делать доклады, ибо многие из заявленных докладчиков на конференции не приезжали. А меня, как обычно, в программу устных докладов не включали. Постепенно вылезать на трибуну мне становилось все легче и легче. И все же волнение еще долго сохранялось, что, конечно, отрицательно сказывалось

На одной из конференций в крупном уральском городе в декабре 1988 года, я, так же, как всегда, не включенный в программу съезда как докладчик, все же сделал устное сообщение. Аудитория вся проснулась. Многие восторженно не оценивали, когда выступали в прениях. А один из них, профессор из Сибирского нефтяного города, напросился на знакомство. После доклада он пришел ко мне в номер со своим сыном. Они выразили свое восхищение моим докладом. Узнав о моей злосчастной судьбе, он обещал всяческую поддержку, так как, являлся членом ученого совета в институте, где я собирался защищать диссертацию. Здесь же я познакомился и с другими учеными. Среди них были весьма колоритные фигуры. Это было для меня серьезной моральной поддержкой. По сути дела, это было признанием. Была тогда неплохая культурная программа. Город поразил меня. Оказывается, можно жить и не в Т. В конце года я отвез свои документы в Сибирские Афины. Встретили меня там великолепно. Замдиректора по науке, красавчик и умница, стал мне протежировать.

Имя Гномика произносилось с большим почтением и открывало мне все двери. Я гордился, что у меня такой научный руководитель. Постепенно я узнавал тот гигантский вклад, который он внес в здравоохранение. Фактически вся советская медицина работала по его моделям. Все лучшее в нашей медицине, что ценилось и за рубежом, так или иначе было связано с его идеями. Он даже пять лет руководил отделом социальной медицины во Всемирной организации здравоохранения. Дальше вся моя жизнь была как-то с ним связана. О его печальной участи я расскажу позже. С ним было очень легко. Он не диктовал мне. Он у меня спрашивал. Приезжая в Москву, я останавливался у него. Я впитал не только его образ мыслей, но и его образ жизни. К сожалению, и он был ущемлен. Автор 42 монографий, научный руководитель около 49 кандидатских и 30 докторских диссертаций, не смог стать даже членом-корреспондентом Академии медицинских наук из-за своего острого языка. Вклад его был неоценим, и он не стеснялся об этом говорить. По-моему, он взялся помогать вначале в пику заму по науке, его начальнику, который завел меня в тупик.

Наступил 1989 год. Я методично продвигался к защите. В феврале была апробация. Рецензентами были назначены два самых въедливых доцента. Но они дали восторженные отзывы, которые я здесь не буду приводить. Самый въедливый сказал мне, что он так зачитался, что забыл, что он рецензент. Все же был сделан ряд технических замечаний. На предзащите я попал в хорошую головомойку. Работу терзали, как могли, но заключение сделали положительным: «Исправить отмеченные недостатки и допустить к защите без дополнительной апробации». Что еще происходило параллельно? Была масса чисто технической работы. Нужно было перепечатать работу, написать автореферат. Приходилось ездить в Москву и не один раз. Получать внешний отзыв. Также я попутно навещал своего сына, у которого служба в принципе шла спокойно. Он познакомился с заведующей отделением неврозов. Там читал лекции психотерапевтам и в военном училище солдатам и офицерам. Он был моей гордостью. «Любовь» ушла куда-то в сторону. «Делом займись и делу уступит любовь», – писал Овидий. (Я могу добавить, что неудач в любви нет. Есть неудачи в работе. Как только Вечный Принц вложил всю свою силу в работу, так сразу же «любовь» испарилась или превратилась в 5 бледную тень. – М.Л.)

Немного о семье

В семье была одна проблема – младший сын. Его угнетала наша беднота. Он хотел жить богаче. Кроме того, у него были конфликты с Золушкой. Нейтрализовать ее мне не удавалось. Немного легче было, так как старший служил в армии и конфликтов было меньше. В это время младший решил пойти то ли в охранники, то ли в рэкетиры. В 9-м классе скатился на тройки. Я по вашему совету не воспротивился его желанию, но велел подойти к этому делу профессионально и пойти в секцию ушу, что он и сделал.

Тренировки были с 9 до 11 вечера. Иногда сын задерживался. Золушка была вся в тревоге. Дома было невозможно находиться. Так вот тогда мы три раза в неделю гуляли, т. е. ходили его встречать. Делать это нужно было так, чтобы он не заметил, что его встречают, так как ему неудобно было, чтобы ребята видели, что его встречают родители. Я тоже стал заниматься ушу. В его секцию он не разрешил мне ходить. Я занимался в другом месте. Дома мы каждый хвастались своими успехами. У него, конечно, получалось лучше. Он немного посмеивался надо мной. Зато мы были вместе, и кое-что из моих знаний мне удалось передать ему. Это была пристройка снизу. Но успеваемость его шла круто вниз. Он скатился на сплошные тройки, хотя физически развился, нарастил мышцы и мог бы участвовать в соревнованиях культуристов.

Летом я читал лекции во Дворце строителей и должен был получить приличную сумму денег. Я его нанял в охранники, сказав, что вечером боюсь возвращаться с большой суммой денег. Он пошел на лекцию. Народу было много. После лекции мне задавали много вопросов. Он с уважением посмотрел на меня, сказав, что я, оказывается, знаменитость. Я скромно ответил, что я знаменитость местного масштаба. Но что-то в нем произошло. Когда начался учебный год, он прекратил занятия ушу, стал заниматься с репетиторами и решил поступать в медицинский институт. Это была победа. Занимался он энергично. Репетиторы ставили ему пятерки, учителя в школе продолжали ставить тройки. Действовала инерция. Мое уважение к школе еще более упало. Ведь у репетиторов пятерку получить очень трудно.

В августе у меня была еще дополнительная радость. Бывших студентов в армии стали отпускать в августе, так, чтобы они не пропустили лишний год. В конце августа вернулся из армии старший сын. Засватали мы его еще в мае, когда он приезжал в отпуск. Свадьба была назначена на сентябрь, а моя защита – ровно на месяц позже. Свадьбу даже хотели отложить, но я решил не быть причиной отсрочки. Я попросил только избавить меня от лишних хлопот и предложил даже не устраивать свадьбы, но наши сваты категорически возражали.

Когда пришел срок свадьбы, я попросил будущую сваху растолковать, что мне и нам всем нужно сделать, отпечатал все это на машинке. (Вот здесь он поступил здорово. Раз избежать ритуала нельзя, значит, ему следует подчиниться. Вечный Принц очень интересно описал свое поведение на свадьбе, да и интересны были его рассуждения на эту тему. Я эти рассуждения выпустил. Но если это читателей интересует, то

Числа 16 или 17 октября я полетел на защиту. Говорили мне, что не нужно так рано. Прилетел я в Сибирские Афины поздно вечером. Золушка, человек тревожный, просила меня позвонить ей. Как назло, в номере телефон не работал. Я попросил позвонить с телефона горничной. Тот тоже не работал. Попытался позвонить с телефона администратора. Тот с недовольством буркнул на меня и позвонить не разрешил. Сложилась глупая ситуация. Мне нужно было пойти поздно вечером в незнакомом городе на телефонную станцию и сообщить о том, что я благополучно прилетел, а потом как сообщить, что я благополучно вернулся в гостиницу? Я стал ходить по номерам и возмущаться. В конце концов, мне удалось сообщить, что я прилетел. Дело кончилось тем, что за два дня до защиты председатель ученого совета устроил мне выволочку за то, что я терзал персонал гостиницы, куда они устраивали своих диссертантов.

Комментарий: Надо ли сообщать близким, что с вами ничего плохого не произошло

Так ему и надо. За столько лет не смог усвоить правило, что звонить домой необязательно. Не нужно подпитывать тревожность Золушки. Я советую ввести другое правило, которое в ходу в Англии. «Нет вестей – хорошие вести». Кстати, я тоже отличался такой особенностью, что старался как можно быстрее поставить в известность жену о том, что благополучно прибыл на место назначения. Под впечатлением этого случая с Вечным Принцем теперь я это правило отменил. Вы представляете, под какой удар он себя поставил! Ученые часто принимают эмоциональное решение. Столько лет подготовки, и из-за какой-то нелепости разрушить работу многих лет.

Послушайте рассказ одного из моих подопечных, который перестал звонить близким тут же по приезде на новое место.

«Спасибо вам, Михаил Ефимович! Когда я стал вести по-новому, я понял, какой груз я все время на себе таскал. Раньше, прилетев в другой город, я, как оглашенный, рыскал, ища телефоны-автоматы, выстаивал очереди, иногда опаздывал в присутственные места. Теперь я сразу же еду устраиваться, а звоню, когда появляется возможность. Если такой возможности нет, то чувствую себя спокойно. А однажды я просто обрадовался, что у нас появилось новое правило. Одна конференция шла за городом. Нас встретили в аэропорту и сразу отвезли на место. Накануне прилета выпал снег, была нарушена телефонная связь. Восстановлена она была дня через три. Ведь если бы мы не поменяли правила, мне пришлось бы потратить день только для того, чтобы позвонить». Мобильных телефонов тогда не было.

Дорогие мои читатели, не требуйте, чтобы ваши близкие вам звонили только для того, чтобы сообщить, что с ними не произошло ничего плохого. Это иногда очень трудно выполнимая просьба и очень дорого обходится. Идет потеря престижа, денег, здоровья. Думайте о ваших близких хорошо. Они люди опытные и из трудных ситуаций выкрутятся. Если вы тревожны, лучше ленитесь, но не эксплуатируйте близких. Помните, ваша тревога губит их. Мамы, кутающие детей, чтобы они не простужались, делают своих детей малозакаленными, и они простужаются. Человек, имеющий тревожную супругу(а), через какое-то время сам начнет дергаться. Тревожный начальник изведет проверками всех своих подчиненных. Выполнение этого правила иногда может привести к болезни. В книге «Командовать или подчиняться» я подробно описал один случай, здесь же хочу его кратко повторить.

Мужчина в возрасте 37 лет часто болел, но врачи не находили ничего серьезного. Начальство им тяготилось. Ему в открытую предлагали или уволиться, или перейти на инвалидность. Был он госпитализирован в нашу клинику. Несложный анализ показал, что причиной этому было правило, согласно которому он в 22:00 ежедневно должен был звонить матери, чтобы сообщить, что уже дома. Это же правило продолжало действовать, когда они стали жить в разных городах. Часто складывалась глупейшая ситуация, Телефон у него дома по техническим причинам не работал, и он вынужден был все бросать и ехать на междугородную телефонную станцию, расположенную за 10 км от дома, чтобы в 22:00 сообщить матери, что он уже дома. Одна жена уже не выдержала этого. Со второй дело было на грани развода. Окончательно добил его следующий эпизод. Он предложил весьма оригинальную техническую идею, которую группа сотрудников решала в вечерне-ночное время на заводе. Телефонной междугородной связи там не было, и он вынужден был уходить в 9 вечера, чтобы позвонить матери. Его исключили из группы. Ценность изобретения была отмечена Государственной премией. При раздаче благ он оказался в стороне.

Дорогие мои читатели! Не тревожьтесь о ваших близких. Не требуйте, чтобы они держали вас в курсе всех своих передвижений. Это очень тираническое требование.

Ненужные переживания

После выволочки председателя ученого совета было неприятно. Пришлось проводить самому себе психотерапию. «Лучше, – думал я, – что он мне сейчас сделал выволочку. На защите будет спокойнее. В конце концов, не мстительный же он человек. Да и не во мне теперь дело. Не будет же он ссориться с Гномиком». В общем, на защиту я вышел относительно спокойно. Текст наизусть я не выучил, а просто прочитал. (И правильно сделал. В конце концов, зачем себя напрягать. Я знаю одного молодого лектора, который боится выйти с текстом лекций к слушателям. Мне кажется экать и бекать без текста хуже, чем прочесть внятно хорошо подготовленный текст. – М.Л.)

Защита прошла мягче, чем апробация. Выступления официальных оппонентов и неофициальных были просто восторженные. Вот некоторые из них. «Это зрелая работа зрелого человека. Я не помню в истории нашего совета, чтобы у нас защищались такие диссертации». «Жалко, что наш совет не может присваивать докторские степени». «Впервые разработан индивидуальный подход к лечению больных неврозами» и много других. Голосовали за меня единогласно. Когда мне предоставили заключительное слово, слезы душили меня. Я с трудом произнес необходимые ритуальные фразы. Далее я несколько дней еще оформлял необходимые документы в Сибирских Афинах и по приезде в Т.

По приезде в Т. мои близкие довольно быстро уняли мою радость и вогнали меня в депрессию, объявив, что я должен делать, и объяснив, что раньше они об этом не говорили, чтобы меня не расстраивать. (Можно было бы и еще несколько дней об этом не говорить. В радости человек беззащитен. – М.Л.) Медовый месяц у моего сына кончился. Мне нужно было переслать в ученый совет стенограмму защиты. Я ее переписывал в доме, где жил сын. Там был лучший магнитофон, чем у меня. Невестка была со мной так «любезна», что минут через десять я ушел к себе домой. На

Удивительные метаморфозы стали происходить у людей по отношению ко мне. Какая-то часть отношения ко мне не изменила. Другая часть стала меня замечать и больше считаться. Но очень многие, которые мне ранее сочувствовали и выспрашивали о моих делах, давали теплые дружеские советы, да и делали для меня кое-что полезное, вдруг перестали со мной общаться и даже стали избегать. А я так хотел рассказать, как проходила защита, какие были препятствия, которые удалось обойти, как меня многие хорошо приняли. Но… им было как-то некогда. И только Зевс и Акробат радостно приветствовали мою защиту. Устроили на кафедре банкет. Настроение у меня было грустное. Кое-как банкет прошел.

Комментарий: Немного о радости и дружбе

Не знал Вечный Принц закона, описанного Ф. Ницше: «Сорадость, а не соучастие создают друга». У нас в ходу поговорка: «Друг познается в беде». Мой опыт психотерапевта позволяет мне решительно стать на сторону Ф. Ницше. Многие мои подопечные еще довольно долго продолжали ходить в группу. Я потом понял, почему они это делали. В радости, сказывается общение еще более необходимо, чем в горе. Хочется поделиться своей радостью. Но, оказывается, твоя радость никому не нужна. Ни твоим друзьям, ни твоим врагам. Могут радоваться твоей радости только успешные люди. Их, по-моему, в нашей действительности не так уж много. Я в 1987 году обследовал 2000 сотрудников крупного машиностроительного завода и примерно столько же работников крупного Зерносовхоза. 85 % как в городе, так и на селе нуждались в скорой психологической помощи. Около 25 % нуждались уже в психотерапевтическом лечений. Все эти люди по своему психологическому состоянию не могут радоваться радостям других. Скорее они могут злорадствовать, когда другому плохо.

И вообще, человек, не занимающийся творческой работой, радоваться в принципе не может. Его иногда посещает псеворадость. Особенно часто встречается псевдорадость у тревожных людей. Ребенок задержался в институте. Мама тревожится о нем. Когда он возвращается, то она радуется его возвращению. Но ведь с великовозрастным ребенком ничего не случилось. Более того, с ним все было в порядке. Он встретил интересного для себя человека или совершил удачную сделку. Истинная радость всегда возникает на завершающем этапе творческой деятельности. Архимед, когда открыл свой знаменитый закон, аж из ванны выскочил и голым побежал по дому с криком «Эврика».

Радующийся человек открыт миру, он, как ребенок, доверчив и беззащитен, он хочет поделиться своей радостью, а его ею же осаживают: чему обрадовался? Деньги украдут, любовник (муж) бросит, жена рога наставит, дом сожгут завистники. Уж очень огорчительно невротическому субъекту радоваться радости другого. Если и скажет что-нибудь, то это полбеды. А то ведь и анонимку может написать «лучший друг». Поскольку успешного человека встретить трудно, то у нас люди привыкли скрывать свою радость. А ведь она распирает, скрывать ее нельзя. Вот и продолжают к нам в группу ходить успешные люди иногда только для того, чтобы разделить радость.

Есть еще и магическая радость. Это радость от планов. Мы привыкли 70 лет жить этой радостью. Многие радуются этой радостью. Я помню один очень показательный случай, бывший в годы застоя. На наш коллектив был выделен один ковер. Мы решили бросить жребий. Одна медсестра почему-то решила, что выигрыш достанется ей. Он ей не достался. Она переживала это так, как будто этот ковер у нее украли.

Посмотрите на высокомерное поведение некоторых студентов. Они ведут себя так, как будто они уже академики или министры здравоохранения. С каким презрением они смотрят на преподавателей, которые всего-навсего кандидаты и доктора наук.

Многие начинающие бизнесмены начинают тратить те деньги, которые еще не заработали. Такая радость ведет к пагубным последствиям и разделяет людей. Ведь если я радуюсь оттого, что выиграю в лотерее машину, то нескольким тысячам желаю проигрыша и смотрю на них как на потенциальных врагов.

Истинная радость возможна только при успешной совместной деятельности, да и то, если удастся правильно разделить добычу. Так вот такая радость объединяет людей, которые вместе сотрудничали и вместе ковали трудовую победу.

А при чем здесь друзья, которые не участвовали в этой деятельности? Прав был А. С. Пушкин, когда просил господа Бога оградить его от друзей.

Послушайте рассказ еще одного человека, которому, наконец, повезло, и он добился после многих несчастий больших успехов.

«Я и сам прошел через это. Радовались моим успехам только те, кто меня конструктивно критиковал. Когда меня клюнула птица счастья и пришел успех, для многих, ранее сострадавших мне, это было как личное оскорбление. Организовался какой-то вакуум. Но, как только я сказал, что у меня заболела голова, то мне все хором и с большой теплотой посоветовали пойти на больничный и обязались подстраховать во всех вопросах. Что самое главное. Они действительно все это бы сделали».

Вообще-то, счастливый человек – это бельмо на глазу общества. Вот почему свое счастье все-таки лучше прятать или, по крайней мере, не демонстрировать. Очень тонко как-то заметил Ларошфуко: «В неприятностях наших друзей есть что-то не неприятное».

Но если у вас есть человек, который радуется вместе с вами вашей радостью, то у вас есть друг.

Еще один вопрос: «А сколько друзей нам нужно?» Кто-то из великих ответил на это мудрым афоризмом: «У кого много друзей, у того нет друга». Если верить этому мудрецу, то другом может быть только любимая тобою и одновременно любящая тебя женщина. А если таковой у тебя нет, то тогда приходится заводить друга, а женщине – подружку. Вот они-то и могут разделить твою радость.

В общем, если у тебя есть друг, значит, у тебя нет любимой или любимого.

Завершение защитной Одиссеи

Мелкие неприятности закончились, и я стал ждать кандидатского диплома и утверждения защиты в ВАКе. Была у меня легкая тревога. Вдруг в ВАКе работа попадет на рецензию к профессору Вучко, который «завалил» меня на медзащите в одной из столиц.

Печаль моя длилась недолго, и я приступил к преподаванию на цикле наркологии продолжительностью четыре месяца. Два месяца уже прошло. Затем я практически один вел цикл психотерапии. Он слушателям очень понравился, а для меня это было репетицией будущего цикла психопатии. Я тогда был на уровне. В тех городах, где теплилась психоаналитическая мысль в годы застоя, так привыкли к эзопову языку, что когда уже психоаналитическая психотерапия перестала быть «продажной девкой капитализма» и была возведена в

Я же читал лекции по первоисточникам. К этому времени мое лекционное мастерство возросло. Мне удалось говорить о современных психотерапевтических методиках понятным для всех, в том числе и для больных, языком. В общем, с моих лекций никто не уходил. Более того, туда стали проситься и другие врачи. С 1990 года в планы кафедры ввели преподавание двух полуторамесячных циклов психотерапии.

В январе 1990 года я получил письмо от профессора Вучко, где он сообщил мне, что дал положительную рецензию на мою диссертацию без замечаний и надеется, что на ближайшей коллегии ВАКа ее утвердят. Сам же он сделал несколько технических замечаний, с которыми я в принципе не был согласен. У меня сложилось впечатление, что он немного отстал от жизни. Я ему ответил вежливым письмом. Но моему изумлению не было границ. Ведь полтора года назад он разгромил мою работу, а меня косвенно обозвал шизофреником, который придумал массу неологизмов. А ведь я в работе не заменил ни строчки, кроме чисто технических правок. Так почему он меня заваливал тогда? Признаюсь, радости у меня тогда это не вызвало. Счастье, что я был все-таки неплохим психотерапевтом и устоял без больших потерь в здоровье.

Комментарий: За одного битого двух небитых дают

Когда мы анализировали этот момент, я ему сказал, чтобы он радовался этому. Диссертант, который прошел три совета, ценится выше, чем защитивший работу с первого раза. И действительно, он стал довольно быстро известным в научном мире. Немало этому послужила диссертационная одиссея. В принципе, его уже знали в лицо.

Так что, дорогие мои читатели, не бойтесь неприятностей. Главное, добиться результата. А когда вы добиваетесь результата, то, что считалось ошибкой, автоматически превращается в тонкий расчет. В общем, правда восторжествовала. Хотя, конечно, взяток Венный Принц не давал. Тем не менее лишь дикое стечение обстоятельств, во время которых Гномик хотел показать свою значительность, привело к тому, что Вечный Принц взошел на трон. Он стал руководителем направления. Он один читал психотерапию, и в этом плане незаменим. Начальников по специальности у него не было. Никто ему не говорил, как читать лекции, как лечить больных и как писать научные работы. Было у него еще одно преимущество. Он не только не имел начальников, но и не имел и хозяев. В общем, его состояние удовлетворяло всем критериям счастья Омара Хайяма. Он имел хлеба кусок и для жилья уток. Он не был никому ни рабом, ни хозяином. Вот бы ему и успокоиться на этом! Так нет же.

Завершение любовной эпопеи

Итак, 23 февраля 1990 года я получил из ВАКа извещение об утверждении меня в степени кандидата медицинских наук. К этому времени я хоть два раза в год, но вел цикл психотерапии. В марте я съездил в Сибирские Афины и поил диплом. У меня был и дополнительный неплохой заработок. Я читал лекции во Дворце культуры один раз в неделю. К этому времени старший сын вернулся из армии, а младший поступил в медицинский институт. Правда, опять не лечебный, а на педиатрический факультет. Тогда же ИЯ пригласили на семинар в Риту. Весной 1990 года я успешно провел первый самостоятельный цикл психотерапии. Наплыв был большой. Кроме врачей-психиатров и психотерапевтов на нем были и психологи, и врачи других специальностей. Приглашал я и больных. Они-то и оживили цикл. К сожалению, врачи-психотерапевты и психиатры избегали участвовать в тренингах. Больных это не останавливало. Цикл был переполнен. На остальных циклах и недоезды. Так что курс начиная с 1990 года выполнял за счет моей работы. На остальных циклах я тоже читал лекции. Кроме меня, на циклах психотерапии еще читал лекции мои ученики. Они доставляли мне массу неприятностей. Во-первых, опаздывали на занятия, разговаривали между собой, спорили со мной, вызывая недоумение у слушателей. В общем, команда моя распадалась, на сей раз мирным путем. Я переживал, но не очень сильно.

У меня все еще сохранялась какая-то психологическая зависимость от Сладкозвучной Сирены. Работать мы вместе практически не работали. Ее потянуло в парамедицину. Временами мне казалось, не заболела ли она шизофренией. В такие минуты мне становилось легче. Иногда она заходила на огонек, иногда мы беседовали один на один. И признаков шизофрении я у нее не находил. Все-таки это была истерия. Во время случайных столкновений у меня возникали сердцебиения. И вообще, в ее присутствии мое поведение искажалось. С этим нужно было как-то кончать. И я сам стал искать встреч и заходил к ней домой. Затем я понял механизм, по которому ей удавалось брать верх. Я ей рассказывал о своих новых наработках. Она внимательно выслушивала, а потом вышучивала, довольно тонко иронизируя. Я пытался доказать свои положения. Но чем интенсивней я доказывал, тем менее аргументировано, в иронической манере она меня вышучивала. Это было делать легко. Ведь я сам не очень был уверен в том, что говорил. Тем не менее высмеивать человека в научных спорах не стоит. Выглядел я после этих встреч измочаленным и побитым.

Когда я понял механизм всего этого, я принял меры защиты. Как только она стала возражать, так я сразу же соглашался с ней, говорил, что я понял, как я заблуждался и сразу же уходил. На третий раз она с криком набросилась на меня: «Что ты приходишь, возбудишь меня (Грешен, у Вечного Принца было написано крепче. – М.Л.) и сразу уходишь?» На что я ответил, что не могу позволить, чтобы на мне отыгрывались (У Вечного Принца тоже было крепче. – М.Л.)

Это, пожалуй, был первый раз, когда я правильный ответ применил в самом споре, а не на лестнице. После этого в душе у меня стало спокойно. Дети учились в институте и учились хорошо. Старший стал мне помощником и единомышленником во всех делах. Мы с ним вместе ездили и в другие города. Он постепенно осваивал все больше и больше тем, а потом устроился в хирургическую клинику на полставки и стал набирать материал на кандидатскую о диссертацию. Младший успешно учился на первых курсах. Все было хорошо. Я стал заниматься психотерапией, дети были при мне и тоже хорошо занимались. Сердце и тело мое были с Золушкой. Мелкие недоразумения даже не запомнились.

Заключение

Вечный Принц стал «королем». У него появилось и свое «королевство». Дела шли успешно. Но что

Глава десятая. На троне

Первые годы счастливого правления

О них-то и писать мне особенно нечего. Разве сказать, что началось оно с марта 1990 года. Жизнь была наполнена делом. Сюда входили следующие разделы работы: ведение занятий на факультете, лечение больных в клинике, амбулаторный прием, работа в психотерапевтическом клубе.

Внутренняя жизнь кипела. (Когда-нибудь это кипение должно было прорваться. – М.Л.) Особых противоречий не было. Внешние неприятности не затрагивали моей души, и я их по мере возникновения решал. Но со стратегией были кое-какие колебания. Перестройка то развивалась, то вдруг появлялись нехорошие знаки. Один из них, который меня встревожил, – это антисемитское выступление Осташвили.

И я стал подумывать, а не уехать ли мне за границу. Уезжать мне не хотелось. Я русскоязычный, являюсь представителем русской культуры. У меня никогда не было еврейской компании. Как-то я в ней побывал, и она мне не понравилась. Речь шла все время об избранности еврейского народа. Может быть, это и так. Действительно, Ветхий Завет – это большой прогресс в развитии мировой цивилизации. Но при чем здесь они, рассуждающие на эту тему юнцы? Мне на ум сразу пришла басня Крылова о гусях, которые Рим спасли. Но потомки были годны лишь на жаркое. Кроме того, после написания Ветхого Завета прошло несколько тысяч лет. Появилось много новых данных, которые правоверные иудеи никак не хотели учитывать. И если бы не антисемитские выпады, которые шли в мой адрес, то я и забыл бы, какой я национальности. В общем, и здесь у меня какая-то двойственность. От евреев ушел, а к русским не пришел, а точнее, меня не всегда принимали. У меня всегда был хороший круг людей, для которых национальность никакого значения не имела. И если даже у меня с ними были какие-то трения, то они никак не были связаны с моей национальностью.

(Человек не живет на Земле, человек не живет в России или Соединенных Штатах Америки. Человек не живет в Москве или в Нью-Йорке. Человек живет в кругу своих 10–15 человек. И если этот круг есть и в нем человеку хорошо, то человеку принадлежит вся Вселенная. И не нужно никуда высовываться. Вот бы это усвоил Вечный Принц. И было бы ему хорошо. И на этом я мог бы закончить свою книгу. Но… но… НО… жалобам конца не будет, как писал А. Маслоу. Можно только повысить уровень жалоб. А здесь у Вечного Принца все было благополучно. – М.Л.)

Но здесь речь шла о жизни. Я почему-то решил, что если этот порядок будет, свергнут, то новый начнется с еврейских погромов. Я видел два способа уехать за границу. Выучить язык и уехать, а там добиваться продвижения. Но язык мне всегда давался с трудом, а продвигаться за рубежом после 50 лет будет трудно. Тогда я решил начать писать книги, приобрести известность, а потом уже с именем перебираться за рубеж. Я выбрал второй путь. (Наивность Вечного Принца была просто потрясающей. Как он надеялся продвинуть свои психологические и психотерапевтические концепции, когда они все в принципе умозрительны. Все равно язык знать нужно. Другое дело, если он был бы математиком, или инженером, или хирургом. В этих специальностях легко доказать свой класс за рубежом. Оказалось, что он выбрал правильный путь, ибо это был путь личностного роста. Хотя сам он этого не понимал. Ведь, сам того не осознавая, он пытался овладеть новой профессией. – М.Л.)

Политическая деятельность

Начались свободные выборы. Не помню, как, но меня вдруг пригласили читать лекции по общению в обкоме партии. Сопровождали меня туда два члена парткома. Шло почти часовое обсуждение проблемы, пустые ритуальные разговоры, сплетни и пр. Я сидел и молчал. Я уже знал, что главное действующее лицо появляется во втором акте. Потом уже беседа шла со мной. Провел я там, по-моему, несколько занятий. На одном из них присутствовал секретарь обкома партии по идеологии.

Начались выборы в Верховный Совет СССР. В них в качестве кандидата в депутаты был выдвинут наш Ректор. Мне кажется, что избирательную кампанию ему завалила его группа поддержки, написав совершенно бездарные листовки. Потом пригласили меня. Я высказал свои соображения, но они были отвергнуты с известным доводом: «Но мы же уже их выпустили». Не пропадать же. Не могу удержаться, Михаил Ефимович, чтобы не продемонстрировать эту бездарность. Листовка начиналась примерно так; «Мы, врачи, вам помогали, лечили вас и ваших детей. Теперь вы помогите нам. Мы выдвинули нашего коллегу в кандидаты в депутаты и просим вас поддержать его». Начинать нужно было примерно так; «Мы идем во власть, чтобы добиться таких законов, чтобы лучше вас лечить. И если вы хотите, чтобы ваши дети и вы получали лучшую медицинскую помощь, то вы, конечно, поддержите нашего кандидата». И еще что-то в этом же духе. Но никто меня не послушал. Избирательная кампания Ректора бесславно провалилась. Дело не в том, что его не избрали, а дело в том, что счет был разгромный, хотя его соперник был слабоват. (Вечный Принц изложил мне весь свой план ведения избирательной кампании. Программа блестящая. Я сам ею пользовался с большим эффектом, когда консультировал избирательные кампании. Подробней об этом писать не буду. Это не пособие по предвыборной борьбе. Хочу только отметить удивительную способность многих руководителей не видеть достоинств своих сотрудников, не замечать, что они уже выросли. Что касается Вечного Принца, то его отрицательная оценка начальства тоже ему повредила. Конечно, в той форме, в какой он все это сказал мне, он начальству свои замечания не высказывал. Но не следует вообще делать замечаний начальству, особенно ценных, особенно, если начальник уже остановился в своем росте, даже, если он тебя об этом просит. Глупости можно говорить начальству сколько угодно. Да и листовка как листовка. По-моему, он просто завидовал, что не его пригласили проводить избирательную кампанию.

Помните, дорогие мои читатели, дураков никто не увольняет и от них никто не избавляется. На их фоне ты всегда хорошо выглядишь. – М.Л.)

Была еще одна приятная для меня неожиданность. Зевс

Конечно, ему не приходило в голову кого-то упрекать в неблагодарности, так как он не думал, что оказывал благодеяние. Вот и стал лидером, сам того не понимая. Для меня этот случай был значительным в понимании того, как стать неформальным лидером. Здесь есть только один способ – стать компетентным. Никакой блат тебе не поможет. – М.Л.)

Затем я как-то выступил с лекцией о психологии публичного выступления перед кандидатами в депутаты, собранными со всего нашего региона. Я запомнил, что меня тогда пригласили к себе чеченцы быть кандидатом от их республики. Я скромно отказался, заявив, что могу красиво говорить, но это еще не значит, что я могу управлять. В общем, я потихоньку втягивался в политику.

Но вот, когда начались выборы в Верховный Совет РСФСР, меня пригласили участвовать в избирательной кампании председателя облисполкома, который запомнил меня еще с занятий в обкоме партии. В то время он был секретарем обкома партии по идеологии. В его группу поддержки входили главные врачи крупнейших больниц нашего города. Остальных я не знал. Когда началась предвыборная возня, председатель очень быстро понял, что ему нужен был только я. Своих сослуживцев он устранил легко. Главные врачи довольно долго имели на меня зуб. Чисто формально по той ситуации дело его было абсолютно безнадежным. Он был отличным представителем крупных партаппаратчиков, к которым в народе было глубокое предубеждение. Противостояли ему офицер-афганец и эколог.

Что можно сказать? Председатель был умным человеком. На все встречи мы ездили вместе. Качество его выступлений раз от раза становились лучше, Он был довольно искренним человеком, а не популистом, не шел на явную неискренность. Зато он довольно быстро научился высказывать свое, может быть, и не очень популярное у избирателей мнение, но так, чтобы не вызвать возмущение. В общем, он прошел. На банкете он отметил особо мой вклад. Какое-то время он прибегал к моим консультациям. Но вскоре опять скатился на прежний стиль общения. Больше в избирательных кампаниях я не участвовал. Тем более, что вскоре пошли грязные технологии. (Я опять Вечный Принц не думал о последствиях. Ведь он хотел продвинуться в медицинском мире. А в процессе предвыборной кампании на задворки отодвинул медицинскую элиту области. Очередная его глупость. И все от ума. Действительно, чтобы делать большие глупости, нужно иметь большой ум. Сидел бы во время избирательной кампании и не высовывался. Конечно, результат выборов был бы совсем другой. Зато он смог бы завязать неплохие связи в медицинском мире и решить свой основные проблемы. – М.Л.)

Это меня отвлекало от моего кардинального пути. Тем не менее я стал кое-что писать. К этому склонила меня не только вышеописанная стратегия, но и просьбы членов психотерапевтического клуба написать что-нибудь для них. Так я стал писать психологическое дзюдо, в котором отражались ваши идеи, Михаил Ефимович. Кроме того, я хотел издать свою диссертацию в виде книги. Но у нас был написан учебник по психиатрии совместно с Зевсом и Артистом. Вспомните, это было начало 1990 года. Все ещё держалось на связях. Я нашел такую связь в научном издательстве. Мне же было поручено редактирование этой книги и работа с редактором издательства. Я стоял перед выбором: начать редактирование монографии по материалам моей диссертации или редактирование учебника по психиатрии. Я выбрал учебник.

Комментарий: Как превратить алгоритм отношения в алгоритм поведения

Это была грубейшая ошибка. Опять попал в треугольник судьбы. Конечно, нужно было начинать с редактирования своей книги, а в учебнике психиатрии редактировать только свои главы. Вечный Принц поступил как гиперсоциальный невротик. Причем сделал это, почти не раздумывая. И это человек, который почти 10 лет занимался психологической подготовкой. Он уже знал, что человек себя и свои интересы должен был поставить на первое место. Он знал, что избавитель всегда становится жертвой. В общем, одно знание дает слабый эффект. В процессе психологической подготовки наша основная задача – изменить паттерны, или алгоритмы, человека, которые делают его поведение автоматизированным.

Легче всего изменить алгоритм отношения. Гораздо труднее изменить алгоритм поведения. Ведь все это прекрасно знал Вечный Принц. Ведь он знал и треугольник судьбы: Преследователь – Избавитель – Жертва. Ведь он знал, что будет наказан. И все-таки почти без раздумий, используя рационализацию, убедил себя, что вначале ему нужно было редактировать совместно написанный учебник. Я думаю, что если бы он в первую очередь опубликовал свою монографию, то толку для общества от этого было бы больше. Будущее показало, что его книги покупали сотни тысяч людей, а читали миллионы. Учебником пользовались только профессионалы.

Конечно, на уровне сознания Зевс хотел ему помочь, но ведь фактически мешал своей активностью. Преподавателем Вечный Принц стал благодаря вмешательству и помощи крупного партийного работника. Трудности переизбрания у него возникли только из-за того, что ходили коллективом против Профессора, а у него не хватило воли уйти из стада. А поход ведь организовал Зевс. Да и в процессе обсуждения он часто тормозил работу Вечного Принца. Все это делалось неосознанно, и я отнюдь не хотел бы, чтобы вы поняли, дорогой мой читатель, что я в чем-то обвиняю Зевса. Еще в Библии сказано: «С отважным не пускайся в путь, ибо погибнешь от его безрассудств». Ведь все это я говорил Вечному Принцу, но тем не менее он по-прежнему часто поступал под влиянием чужих советов. Он же великолепно знал, что не следует ориентироваться на чужое мнение. Ведь все его успехи были связаны с тем, что он слушался выводов своего ума. Он сам всех призывал к этому. Алгоритм отношений изменился, а алгоритм поведения сохранился.

Итак, что можно рекомендовать, чтобы алгоритм отношения превратился в алгоритм поведения:

1. Вести дневник, где описывать все свои впечатления. Еще лучше жить под магнитофон. Через какое-то время начнешь понимать, как происходит, поступаешь по-старому.

2. Попросить близких следить за вами и платить им штраф, когда

3. При анализе ситуации и «разборе полетов» в разговоре с самим собой произносить следующие фразы: «Дал себя обмануть» вместо «Меня обманули», «Позволил над собой издеваться» вместо «Надо мной издевались» и т. п.

4. При анализе ситуации и «разборе полетов» в разговоре с партнером по конфликту произносить следующие фразы: «Что я не так сделал?» и «Как мне следовало бы поступить?» и т. п.

5. Обязательно благодарить за критику. – М.Л.

Я начинаю учиться писать

С редактором мне повезло. Все остальные мои книги редактировала она. Я здесь буду называть ее Редактор. Эта была интеллигентная и начитанная женщина 35 лет, которая была в депрессивном состоянии в связи с разводом. И благодаря ее квалифицированному редактированию я понял, как нужно писать книги. Выяснилось, что книг писать мы не умеем, что есть здесь тоже святые правила, которые обтачивают материал, так что он становится понятным не только авторам, но и читателям.

С редактором у нас сложились дружеские отношения. Я помогал ей выйти из депрессии, в которой она пребывала в связи с разводом с мужем. Причем ее больше волновало то, что она не будет выглядеть благополучной женщиной, каковой считалась в коллективе редакции.

Редактирование учебника шло тяжело. Мы не знали основ написания книг, она не знала психиатрии. Но работа, в общем, продвигалась. В конце концов, редактирование закончилось. Перед тем как сдать книгу в печать, Зевс решил взглянуть на правку. Начал все заново редактировать. Я выглядел как оплеванный. Еще пришлось оплатить Редактору за повторное редактирование. Настроение было отвратительное. Но все же я заметил разницу в своем эмоциональном реагировании. Если раньше в таких случаях у меня возникала тоска, то теперь я злился, и, в основном, на себя. Веселья нарушил основные законы судьбы. Я стал избавителем. Нужно было, конечно, вначале отредактировать свою диссертацию и у меня была бы своя книга, без соавторов. (Так ему и надо. Не нарушай законов. Не опускай руку в кипяток – ожог будет. А если серьезно, то нельзя быть избавителем, нельзя нарушать психологические законы. – М.Л.)

Далее пошли различные политические процессы. Развалился Советский Союз. Стало понятно, что издать книгу за государственный счет уже не удастся. Зевс в это время создал свою фирму и заработал деньги. Но он потребовал, чтобы мы отказались от своих авторских прав. (А вот Зевс молодец. Плевал на все моральные догмы, дружеские взаимоотношения. Гнет свою линию и все. И плевать ему на то, что кто скажет. – М.Л.) Я было разозлился. Вытащил свои главы (а это была треть книги). Потом Редактор меня уговорила подписать договор, что я ей сделал. Реакции внешне я никакой не проявил. Но было обидно. И обидно было до сих пор. Хотя сейчас эта обида очень бледного цвета. Это даже скорее восхищение Зевсом, для которого дружба стоит на надцатом месте. Михаил Ефимович, я знаю ваше отношение к дружбе, умом я с вами согласен. Вы правы, друзей нужно в принципе исключить из своего обихода, но пока ничего не получается. И я продолжаю делать что-то в угоду дружбе, вступая в противоречие с интересами дела. Никак не могу избавиться от невротизма.

Выводы кое-какие для себя я все-таки сделал. Теперь я ни с кем не публикуюсь в соавторстве, а если такое случается, то так, чтобы видно было, что сделано мною, что соавтором. Кому я теперь смогу объяснить, что сделано мною для того, чтобы учебник был достаточно оригинальным. Даже вам, Михаил Ефимович, я не хочу об этом рассказывать.

Издание книги было и радостным событием, и одновременно несло элемент горечи. Когда необходимо было делать правку в гранках, я вымучивал из себя эту правку. Именно в моей части было потом найдено больше всего ошибок. Меня ругали, хотя первичное редактирование было моим. Как вы, Михаил Ефимович, правы с треугольником судьбы. Стал я жертвой. Можно было бы меня и отстранить. Хотя бы от технической правки. Ведь после повторного редактирования учебник стал хуже с моей точки зрения.

Дороги наши начали постепенно расходиться. У каждого из нас на стороне появилась своя жизнь, в которую остальные не вписывались. Я занимался своим клубом и психотерапевтическими циклами, Зевс – фирмой, Артист – художественной самодеятельностью и поэзией. Нас связывал теперь только факультет. Это была уже слабая связь. Души у всех нас уже были в другом месте, куда и отправлялись тела, когда заканчивалось обязательное пребывание в институте. Хотя качество лекций по психиатрии еще оставалось высоким, но творческий компонент иссяк. Лекции курс от курса практически повторялись. Мы даже читали их по одному тексту.

Комментарий: О труде и работе

Человек, для того чтобы удовлетворять свои потребности, должен что-то делать. Различают три формы деятельности: игра, учеба и работа. Все три вида деятельности способствуют росту человека. Если первые две формы в основном предназначены для роста личности, то основная цель работы – это получение какого-то продукта. Деление чисто условное.

Во время игры идет учеба. Да и игру можно организовать так, чтобы получилась какая-то продукция. Игра – это основной вид деятельности детей дошкольного возраста. Но элементы игровой деятельности вводятся и в учебу, и в производственную деятельность. Так, в трудовой психотерапевтический процесс вводятся элементы игровой терапии. Игры используются и в процессе учебы, и в трудовой деятельности. Производственной учебой занимаются и на работе. Как раз этой учебой занимался и я двадцать лет, работая на факультете усовершенствования врачей.

Несколько соображений я хочу высказать о работе. Работу как вид деятельности мы делим на две части.Собственно работа и Труд.О работе мы говорим тогда, когда человек выполняет ее почти автоматически, довольно часто при этом квалифицированно, не вкладывая в это творческих усилий своего мышления. Пример работы – это работа на конвейер, где работник выполняет какую-то одну операцию. Если он выполняет ее достаточно долго, то его навык постепенно растет, автоматизируется. Работает быстро, даже красиво, но думать в это время он может совсем о другом.

Эти мысли у меня возникли при посещении одного завода на Курилах, который занимался обработкой горбуши. Из контейнера на разделочный стол выбрасывалось три рыбины Рабочий тремя выверенными движениями ножом вскрывал их. Конвейерная лента переводила эти рыбины второму рабочему, который такими же выверенными движениями вырывал внутренности. Другой рабочий забрасывал эти внутренности на второй маленький транспортер. Там уже шло отделение икры от кишечника. На главном конвейере очищенные рыбы складывались в ящики, которые направлялись в холодильники и т. д. На выходе

Таким образом, работа обезличивает человека, превращает его в автомат, точнее, в придаток к автомату. Его творческие силы начинают простаивать или тратятся на что-нибудь другое. В лучшем случае у человека появляется хобби либо увеличивается сексуальная активность, в худшем – ему становится скучно, и совсем плохо, если творческая активность реализуется в проведении пирушек, растрачивается на развлекательные мероприятия. И просто ужасно, когда творческая активность проявляется в пьянках, скандалах, хулиганском поведении или поведении, при котором нарушается Уголовный кодекс. Иногда все творческие силы уходят на формирование такой «красивой» болезни, как невроз или психосоматическое заболевание.

Поэтому, если мы хотим сохранить душевный покой и здоровье, нам нужно не только работать, но и трудиться, и играть, и учиться. В реальной жизни иногда же бывает, что игры и учебу организуют так, что они оказываются более нудными, чем самая рутинная работа. Это объясняется тем, что работа нам оплачивается, а за нудные игру и учебу мы ничего не получаем. И, следовательно, вред от нудной учебы трудно себе даже представить. А от педагогов, которые нудно преподают свой предмет, надо бы оградить учащихся. Еще Н. В. Гоголь подметил, что идеи, высказанные нудно, автоматически приводят к усвоению прямо противоположной идеи. Где-то в 80-е годы я скучных преподавателей марксизма-ленинизма называл бесплатными и добровольными агентами капитализма. В то же время увлекательная, интересная учеба возможна только при платном обучении, при котором еще и не выдается никаких дипломов и сертификатов. Туда люди приходят только за знаниями и скучных преподавателей не потерпят.

И еще одно замечание, с моей тонки зрения, очень важное.

В процессе производственной деятельности с ростом квалификации бывает так, что внешне даже очень квалифицированный труд превращается в нудную работу, и человека начинает тянуть на подвиги или он входит в застой. Послушайте переживания одного преподавателя, который работал в институте усовершенствования врачей: «Первые годы работы на факультете усовершенствования были годами напряженной творческой педагогической работы. Я не умел читать Лекции. Я их писал полным текстом, читал их «как свинья», ткнувшись в текст. Правил те места, где меня не слушали, и постепенно стал их читать «как курочка». Долгое время я почти не менял ни формы, ни содержания лекций. Читал я их же «как соловей». Читать лекции мне становилось все легче и легче. И вдруг я заметил, что во время чтения лекций думаю совсем о другом. И лишь когда кто-то из слушателей начал шуметь, я просыпался, что-то предпринимал для того, чтобы привлечь внимание, а затем продолжал читать хорошо накатанный текст. Так продолжалось лет десять. Проснулся я после одного эпизода.

Читаю я лекцию, которой особенно гордился. Хороша лекция была, ничего не скажешь, и народ слушает достаточно внимательно. Обратил я внимание на одного курсанта. Слушал он меня иногда внимательно, иногда рассеянно, но не писал и изредка, раз в 10–15 минут, в тетради делал какие-то пометки. Я поинтересовался. Он удовлетворил мое любопытство. Оказывается, пять лет тому назад он был у нас на курсах повышения квалификации и слушал эту лекцию. Она была практически такой же».

Так и получается, что труд постепенно превращается в работу.

И даже писательский труд нередко превращается в работу, когда автор вместо новых идей по-новому расставляет старые мысли. Так заманчиво написать и опубликовать еще одну «новую» книгу, не написав ее.

Так и получилось у Вечного Принца. На работе он перестал трудиться. Потребность в труде удовлетворял в других местах.

Обязательно ли полностью все менять и менять каждый раз? Нет, конечно. Что-то должно и повторяться. Это у истерических личностей все сразу меняется. Тоже становится довольно скучно. В современной психологии существует мнение, что если нового будет процентов 20–30, этого будет вполне достаточно.

Раз мы созданы по образу и подобию Божию, то и должны все время творить, создавать что-то новое и усовершенствовать старое. Может быть, и в личной жизни мы быстро надоедаем друг другу, потому что не меняемся, потому что перестаем творить себя, потому что, как говорил один философ: «Мы постоянно угощаем друг друга все тем же заплесневелым сыром – собственной персоной».

В общем, как писал поэт, «душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь».

А есть мнение, что раз в 5–7 лет нужно двигаться или по горизонтали, или по вертикали. Не грех и сменить профессию.

А чтобы не пропало старое, то его нужно записать.

Пишите книги. Тогда легче будет отказаться от старого.

Немного о моих друзьях

Итак, интересы наши начали расходиться. Мы с Зевсом были недовольны циклом, хотели перераспределить хотя бы часы. Но Артист непреклонно повторял программу. Не буду списывать вам тонкости. Постепенно главные творческие интересы у нас изменились и уже не были связаны с основной работой. Об этом я писал выше.

Зевс стал заниматься криминальной психиатрией. У него появились свои дела с органами правопорядка. Кроме того, он организовал частную Фирму «Возрождение», которая также успешно функционировала, занимаясь лечением психических больных и больных с сексуальными аномалиями. Где-то там у него шла основная жизнь, о которой мы имели смутное представление. Многим нашим сотрудникам он давал возможность подработать, многие потом и переходили на работу к нему.

Я организовал психотерапевтический клуб, при котором были различные краткосрочные и долгосрочные курсы. Кроме того, я стал совершенствовать психотерапевтический процесс на циклах психотерапии. Я, наконец, понял, что я хороший исполнитель, но плохой организатор. Вначале я хотел работать под прикрытием Зевса, но вскоре понял, что под ним я работать не смогу. Окончательное решение созрело после одного случая.

Как-то один из его будущих пациентов приехал не в его центр, а в клинику и наткнулся на Артиста, который с ним беседовал, все растолковал. Будущий пациент выложил в подарок 8 или 9 баллонов черной икры. Зевс был в командировке. Артист распределил эту икру между сотрудниками кафедры. Мне тоже досталось. Зевсу

Вернулся Зевс, поднял шум, потребовал, чтобы икру ему вернули, что все и сделали, ибо съесть не успели. Я вернуть отказался и сказал, что могу отдать деньги за икру. По сути, я поддерживал Зевса. Я Артисту говорил, что не стоит ее распределять. Сам же взял ее, так как решил, что Зевс мне сам бы мне подарил. Ибо незадолго до этого я помог одному очень близкому ему человеку. Ни о каких денежных распрях у нас, конечно, не могло быть и речи, но подарок, я считал, вполне заслужил. Деньги, в конечном итоге, он с меня не взял.

Во всем этом меня возмутила форма возвращения. Все нужно было делать тихо. Ребята спокойно бы ему все и нули. Но он собрал кафедральное совещание, где присутствовали молодые сотрудники, не имеющие к этой истории никакого отношения, высказался на эту тему с комсомольским задором и партийными угрозами. Конечно, молодежи лестно было наблюдать, как чистят элиту. Это был цирк. К моей радости, внутри у меня ничего не колотило. Для себя же я твердо решил серьезных совместных планов с Зевсом не строить. По-видимому, он тоже пришел к такому же мнению.

На кафедре социальный статус у нас был равным, и у нас был общий начальник – Артист. Где-то даже я Зевсом восхищался. Восхищался его независимостью и умением быть вне дружеских связей, которые он легко рвал, когда это могло вызвать затруднения в решении его проблем. При решении личных вопросов на него всегда можно было положиться. В его оправдание я хочу сказать, что если и делал что-то неприятное, то не всегда осознавал, что это может кому-то неприятно. Кроме того, с ним можно было спорить. Он если и не уступал, то мог понять, что у другого может быть и своя точка зрения, особенно если это не мешает осуществлению его планов. И он не был злопамятным.

Артист все свои творческие силы направил на организацию выпускных вечеров курсантов, которые проходили в виде КВН без спиртного. Подготовка начиналась за две недели до окончания цикла, что, по-моему, не вполне положительно сказывалось на ведении педагогического процесса. Я по слабости душевной вначале тоже в этом участвовал. Зевс же довольно быстро от всего этого отстранился. Кроме того, Артист организовывал факультетские вечера, а также участвовал еще в каких-то районных и городских смотрах и, естественно, раз в неделю репетировал. Новые веяния он не принял. Сам ничего не организовал, и довольно быстро впал в нищету. И хотя он не хотел работать в структурах Зевса, все же принимал от него заказы. Я, как мог, помогал и ему немного подработать. Кроме того, я обеспечивал ему и отдых на море. Ваши идеи он понимал, но не принимал. Каких-то личностных изменений в нем, к сожалению, не происходило. Не наблюдалось и социального роста. Я думаю, что большой радости на душе от моего и Зевса успехов у него не было. Конечно, он был талантливей нас, но такое распыление на общественной работе его довольно сильно затормозило в росте. Докторской диссертацией он не занимался, книг не писал.

В первые годы у нас на цикле не было секретаря и пишущей машинки. Печатать могли только я и Зевс. Вот мы с ним и делили работу. Не помню, в каком году, где-то в 1990-м году благодарные спонсоры подарили нам пишущую машинку. Артист увлекся печатанием. Научился сам печатать одним пальцем и всю секретарскую работу взял на себя, хотя Оптимист уже разрешал пользоваться услугами секретарши. И во время, когда он не был занят лекциями и осмотром больных, все время что-то печатал. Это были всевозможные программы, методички, стихи, сценарии выпускных встреч и пр.

Научной работой он не занимался. Он просто перелопачивал материалы своей кандидатской диссертации и по минимуму что-то публиковал. Мне было очень жаль его. Я несколько раз пытался втянуть его в свои дела, но в самые критические моменты он уходил. Был он в подавленном настроении и, к сожалению, он все понимал.

Однако, следует отметить, в его поведении практически ничего не менялось. Тяжело менять алгоритм поведения.

Комментарий: О сознании и бессознательном

К сожалению, мы преувеличиваем, и очень сильно, роль сознания в нашей жизни. Оно только видимая часть айсберга ей психической жизни. Если бы дело было только в сознании, то проблема перевоспитания решалась бы за несколько часов, примерно так, как в фильмах застойного периода. Поговорит с алкоголиком или нарушителем дисциплины очень проникновенно и задушевно секретарь парткома, и на следующий день прямо на глазах отрицательный герой превращая в положительного. Ну, может быть, секретарь парткома еще и не найдет нужных слов, но уж секретарь райкома горкома так уж точно найдет. А если дело дойдет до того, что с нерадивым побеседует секретарь обкома, будьте уверены, достаточно будет одной фразы.

К сожалению, все это далеко от реальной жизни. Мы все знаем, что делать зарядку полезно, но не делаем ее. Уже ученик первого класса знает, что нужно регулярно заниматься, однако уже учась в институте, продолжает заниматься только в период подготовки к экзаменам, хотя беседуют с ним большие педагогические силы. Это потому, что нет в бессознательном автомата, который бы заставлял человека систематически заниматься и делать гимнастику. Нет привычки заниматься синтетически, и не будет он заниматься систематически.

Нет, после какой-нибудь яркой беседы он, может быть, недельку-другую станет заниматься гимнастикой и регулярно учить уроки, но потом что-то его собьет. Один день не сделает зарядку, второй, а там и забудет о своем решении делать гимнастику каждый день. По себе знаю. В юности переживал, что диспластичен и полноват. Четыре года систематически, но каждый раз заставляя себя, занимался физкультурой и даже посещал секцию штанги. Все это довольно быстро улетучилось, когда после окончания института на периферию. Сейчас, правда, я занимаюсь физкультурой более или менее регулярно, но потому что заболел. Одним словом, вынужден. Но как только выздоравливаю, то по каким-то причинам прекращаю это делать. Проходит неделя, больше, вновь начинают возвращаться болезни, и приходится опять заниматься физкультурой. Так болезни и учат нас вести правильный образ жизни. А мы еще с ними боремся.

Все курящие люди знают, что курение вредно. Все игроки в азартные игры знают, что проиграют, знают, что это вредно. Но сидит в бессознательном автомат, который заставляет их курить и играть.

Более того, и полезные поступки, которые мы совершаем систематически, мы делаем только потому, что в бессознательности есть автомат, который заставляет нас

Те, кто регулярно чистит зубы, попробуйте месяц или хотя бы недельку их не почистить. Я как врач говорю вам, что ничего страшного за это время с вами не случится. Ведь не получится! И какая бы ни была у вас нехватка времени, все равно вы зубы почистите. Кстати, кто с детства приучен делать зарядку, и она вошла у него в плоть и кровь, он всегда ее делает.

Так вот задача нашего сознания – разрушать негодные привычки и вырабатывать полезные. Нельзя каждый шаг свой обдумывать, выполняя ежедневные, рутинные дела.

Я уже много лет помогаю своим подопечным овладевать новыми навыками общения и вижу, как это им трудно сделать, хотя они еженедельно приходят на психологические тренинги. И как я признателен вам, дорогие мои читатели, которые, пользуясь только книгами, смогли что-то переделать в своей судьбе. Я понимаю, насколько это было вам трудно. Спасибо вам! Без ваших успехов мне трудно было бы кому-нибудь доказать, что в моих идеях есть доля истины. И пишите мне письма, даже, если я вам на них не буду отвечать. Я отвечу книгами, в которых укажу, как можно реконструировать свое бессознательное и, следовательно, изменить свою судьбу. В них будет учтен и ваш опыт.

Переделывать свое бессознательное бывает еще труднее, чем перестраивать здание. Необходимо все разрушить и из тех же хороших кирпичей, доброкачественного материала построить новое стройное здание, может быть, на несколько этажей выше предыдущего.

Не падайте духом, все сразу не получается.

Вот и Вечный Принц, один из моих достаточно успешных учеников, никак до конца не исправит свое бессознательное. И тени прошлого то и дело у него вылезают наружу, причем в светлое время дня.

Еще немного о друзьях

Внешне все было гладко. Формально мы были так же нужны, как и прежде, но уже на отдельные мероприятия каждого мы не ходили. Я и Зевс перестали приходить на заключительные вечера. Были свои дела. Я не участвовал и в мероприятиях, проводимых Зевсом. Вначале меня приглашали, потом и приглашать перестали. Правда, и они на мои мероприятия не ходили.

В общем, внутреннее единство у нас закончилось, но знание друг друга сохранилось. Оптимист нас не трогал. Работали мы по собственному графику. Общим было только расписание. Как только занятие кто-нибудь из нас заканчивал, то он сразу же куда-то исчезал, часто не дождавшись следующего преподавателя. Было просто некогда, но было прекрасно. Более всех был свободен Артист. Он больных не вел и был не связан с медицинской документацией.

Я же свой график организовал следующим образом. Приходил на работу до пятиминутки, делал обход больных. В утреннем рапорте я заполнял всю документацию. К началу лекций я уже был свободен от лечебной работы. За 5 минут до начала лекции я брал таблицы и развешивал их там (лаборанта у нас не было). Артист в силу своей тревожности начинал сам развешивать их минут за 30 до лекции. Так он на себя добровольно взял должность лаборанта, хотя был руководителем цикла.

Улыбки фортуны

Началась череда приятных для меня событий.

Я стал систематически ездить в Красноярск, где организовывал встречи психотерапевтов тогда еще доцент, а теперь профессор и президент крупного психотерапевтического отделения, которое приобрело международное признание. В последующем изложении я буду называть его Президент. С помощью моих учеников мы организовали Северокавказскую психотерапевтическую ассоциацию, работал также клуб «Неваляшка».

Поступило предложение участвовать в международной психотерапевтической конференции в Германии. Организаторы конференции выделяли для нас автобус. Все складывалось великолепно.

Я, чтобы не путаться в датах и не перескакивать с одного события на другое, изложу их по разделам.

Рига. Поездки мои в Ригу начались по протекции профессора Латыша, с которым мы учились вместе в Москве в 1984-м, а потом встретились на одной из конференций. В марте 1990 года меня пригласили проводить семинар в Риге с оплатой командировочных расходов, проживания и питания. Рига тогда ещё была в составе CCCP. B общем, весной 1990 года я в Психиатрической республиканской больнице провел довольно успешно недельный семинар с врачами-психиатрами республики. На нем присутствовал представитель Министерства здравоохранения Латвийской ССР, который пригласил меня на семинар для руководителей Министерства здравоохранения.

Время второго семинара совпало с волнениями в Риге, Латвия объявила себя самостоятельной. Была какая-то реакция. И я под давлением близких и декана отказался от поездки. Было это где-то в двадцатых числах января 1991-го. (Лукавит Вечный Принц. Он сам испугался. Непонятно, почему испугался. Я беседовал с ним по этому поводу и задал ему такой вопрос: «А разве дома с вами ничего не могло случиться? Ведь криминальная обстановка в вашем регионе не очень спокойная. Кроме того, в Риге вы бы не пошли на площадь. Вас бы встретили в аэропорту, отвезли в гостиницу, а потом бы возили каждый день на семинар. Мои доводы убедили Вечного Принца. После этого он уже никогда не отказывался от поездок по причине стихийных событий и политических волнений. – М.Л.) Когда я понял, что сыграл труса, я спросил Золушку, как она себя будет чувствовать, если в эту неделю, которую я должен был быть в Риге, со мной что-нибудь случится дома. Правда, ничего плохого не случилось. Золушка всю неделю провела в напряжении. Через неделю мне предстояла поездка в Красноярск, от которой я уже, конечно, не отказывался. В Ригу я все-таки попал, но года через два. Это была моя последняя поездка в Ригу. Там тоже были всякие нюансы, но они не играли особой роли в моей жизни.

Красноярск. Поездки в этот город сыграли большую роль в моем становлении и в росте моей известности в психотерапевтическом мире. Первая моя поездка, если я не ошибаюсь, была летом 1990 года. Пригласил меня в Красноярск Президент. Поехал я туда с группой своих учеников. Мы договорились, что будем ходить по разным преподавателям, потом обменяемся впечатлениями. Масштаб проводимых мероприятий меня поразил. Проводил их и организовал заведующий кафедрой при поддержке декана факультета совершенствования врачей.

На декадник прибыло более 400 человек. Все это проводилось в Музее Вождя революции. В общем зале была объявлена программа первых пяти дней декадника. Общие секции перемежались групповыми занятиями. Все это гудело до 8 вечера.

Я избрал входящую тогда в моду методику нейролингвистического программирования. Начальный курс проводил студент 4-го курса. И надо сказать проводил хорошо. Он был влюблен в Гриндера и Бандлера, часто их цитировал. Jo было кое-что и из своей практики. Я старался активно участвовать во

Через 5 дней была возможность перейти к другим преподавателям и заявиться самому со своей программой. Вот эта возможность – характерная черта семинаров Президента. Он дал путь многим психотерапевтам, и мне в том числе, за что большое ему спасибо. И в дальнейшем он был моим добрым ангелом-хранителем, несмотря на несколько суховатую манеру обращения. Все, кто хотел, выступали с самопрезентацией. Выступил и я. Рассказал немного о себе и о своих методах.

В первый день ко мне пришло человек 75. На второй день было уже 125 человек. На третий день число слушателей доходило до 200. Это были бурный успех и известность. С тех пор меня стали регулярно приглашать на все психотерапевтические тусовки. Там же я познакомился со многими психотерапевтами. Когда подводили итоги второй пятидневки, многие мои слушатели отзывались обо мне с восторгом. Президент пригласил меня принять участие в летней программе, которая проводилась на теплоходе по маршруту Красноярск – Северный Ледовитый океан. Я с восторгом принял это предложение, как и последующие. Не буду описывать детально эти семинары. Вы, Михаил Ефимович, сами бывали на них.

Дома тоже все было успешно. Функционировал клуб «Неваляшка». Начали работать циклы психологического дзю-до. Дети успешно учились в институте. Инфляция довольно больно ударила по нам. Мы успели купить машину «Запорожец», кое какие вещи. Но некоторое количество денег пропало. «Запорожец» был куплен на имя старшего сына. Стала падать посещаемость на лекциях и на тренингах. Что-то нужно было придумывать новое. Я решил, что если на цикл, который стоил тогда 12 застойных рублей, и 10-рублевый тренинг денег у народа могло не хватить, то брошюрку стоимостью один рубль он купит. Так я написал первую книжонку, посвященную психологии общения. Вначале я пробно выпустил 100 экземпляров, и они довольно быстро разошлись. Потом занял немного денег и типографским способом выпустил 1000 экземпляров. Рассчитался с долгами и получил прибыль. Затем мне удалось уговорить одно издательство выпустить эту брошюру тиражом 50 тысяч экземпляров. Со мной они рассчитались моими же книжками. И тут оказалось, что имя-то мое не раскручено. Кое-что в нашем городе купили, но большое количество экземпляров застряло у меня в квартире и на складе издательства. Издательство упрекало меня за то, что книги не расходятся. Я взял кредит и выкупил почти весь их тираж чуть выше себестоимости и не прогадал. Известность моя росла, книга в соответствии с галопирующей инфляцией возрастала в цене. Но если честно сказать, то стоимость ее росла быстрее, чем инфляция. В общем, уже маленькая брошюрка дала мне неплохой доход и решила практически все наши скромные материальные запросы в период галопирующей инфляции.

Азовское море. С 1992 года я стал систематически выезжать на отдых и работу в Приазовск, довольно крупный город и порт Азовского моря, который после распада Союза стал приобретать все большее значение. История этих поездок такова. Пришел ко мне один доктор, который учился у меня несколько лет назад и сказал, что хотел бы меня как-то отблагодарить за то хорошее, что я для него сделал. Я широко раскрыл глаза. Он мне объяснил, что во время учебы на цикле психиатрии в одной из лекций я сказал решающую фразу, которая круто изменила его жизнь. Я спросил, что это за фраза. Он мне сказал ее: «Пробиваясь в этой жизни, имейте дело только с первыми людьми». Он сказал, что после этой фразы он понял, в чем была причина его неудач. Стал добиваться своего, общаясь напрямую только с теми, кто мог принимать решение, и вскоре стал главным врачом психоневрологического диспансера. Мы там отдыхали и одновременно читали лекции врачам города.

Комментарий: Общайтесь только с первыми лицами и другие заветные слова

Когда мне Вечный Принц рассказал эту историю, меня самого пробило. Кстати, эту фразу он услышал от меня, а я не помню от кого. Не может быть, чтобы я сам ее придумал, потому что всю свою жизнь искал через кого-то дорогу к первым лицам. Однажды меня несколько моих покровителей водили за нос несколько лет. Они имели вход к первому лицу и просили меня немного подождать, говорили, что мой вопрос решается. Когда же я, потеряв терпение, сам обратился с этой просьбой к первому лицу, то мне сразу стало ясно, что вопрос в этом кабинете ни разу не поднимался. Ситуация для меня моментально прояснилась, я понял, что потерял три года. Теперь я тоже, решая свои вопросы, обращаюсь напрямую только к тем лицам, которые могут этот вопрос решить, Люди, имеющие реальную власть, решают вопросы довольно просто, быстро и эффективно. Верно и обратное правило. Если человек тянет резину, значит, у него нет реальной власти.

Хочу еще обратить ваше внимание на один нюанс. Педагоги, по крайней мере, я, довольно часто превращаются в говорящие магнитофоны, т. е. преподают, сами не понимая, что они преподают. Так, в программу обучения врачей входит изучение таких болезней, с которыми сами ни разу в своей практике не встречались. Как это делается? Прочтешь в книге клинику заболевания, напишешь на эту тему лекцию и читаешь ее. Прочел несколько раз, выучил наизусть. А когда встретишься с этим заболеванием на практике, то и не узнаешь его. Сейчас я преподаю только то, чем владею сам. Но сейчас я вольный человек, не связанный с программами. Я, правда, когда рассказывал о болезнях, с которыми не сталкивался, честно признавался слушателям в этом. Что делать преподавателям, работающим в учебных заведениях и вынужденных преподавать то, чем сами практически не владеют, я не знаю.

Так вот теперь, когда я заканчиваю цикл психологической подготовки, я всегда спрашиваю, что из пройденного запомнилось более всего, что упало в душу, что перевернуло взгляды на мир. Выясняется, что воздействие оказывают всего одна-две, максимум три фразы. Получается, что человек живет по какому-то лозунгу, терпит бедствия и будет терпеть, если этот лозунг не поменяет на другой, более адаптивный. Так я стал учиться у своих учеников.

Приведу пример.

Многим моим ученикам становилось легче, когда они слово «должен» меняли на «вынужден». Приведу отчет одного из моих подопечных. «Когда я услышал эту фразу, меня «пробило». Сразу становится легче. Я не должен делать эту работу, а вынужден. Это мой способ зарабатывать себе на хлеб. А раз вынужден, то должен выполнять ее хорошо. Иначе мою работу не будут покупать. А если должен, то можно и абы как». И еще один рассказ другого из моих подопечных. «Я считал, что должен на своем производстве устраивать свои дни рождения. Когда я понял, что никому ничего я не должен, то перестал это делать, но тем самым вызвал неудовольствие своего начальника. Тогда я понял, что я вынужден это делать. И я снова стал устраивать свои дни рождения, но уже перестал приглашать на них весь коллектив, а приглашал только тех, кого считал нужным пригласить, т. е. приятных и полезных для меня людей и тех, которых хотел видеть мой начальник. Дни рождения мне стали обходиться в несколько раз дешевле. Если не дешевле, то более высокого качества. Польза получилась двойная. И меня стали реже приглашать люди, которые меня не интересуют. Это тоже экономия времени, сил средств».

Пожалуй, поговорю еще об одном слове. Много бед приносит нам слово «терпеть». Некоторые говорят об этом, как о большом достижении в своей психологической подготовке: «Мне плохо, терплю, но вида никому не показываю». Вместо того чтобы убить другого этим терпением, человек убивает самого себя. Лучше пользоваться словом «перетерпеть». Какой смысл, дорогой мой читатель, читая эту книгу, задерживать дыхание и терпеть? Нет смысла. Но если вы под водой, то лучше перетерпеть и не дышать. А пока вы перетерпливаете, то все усилия следует потратить на то, чтобы выбраться из-под воды и начать дышать. Так вот, когда вы в зависимости от кого-то, следует не ругаться с этим человеком, требуя от него каких-то благ, а перетерпеть и все делать для того, чтобы стать независимым. Для некоторых моих подопечных эта фраза была решающим моментом в жизни. Юноши переставали ругаться со своими родителями и требовать себе материальные блага, а начали думать, как научиться самому зарабатывать. Это очень организовало их жизнь. Они отказались от тех форм времяпрепровождения, которые тормозили их развитие.

Сокращение Фронтов

В общем, я был доволен своей жизнью. Это была очень насыщенная жизнь. Я практически перестал уставать, перестал работать, я жил. И это была интересная жизнь, где на всех своих начинаниях я чувствовал себя первым. По-видимому, впервые в жизни я перестал кому-либо завидовать.

(Зависть – чувство отвратительное. Избавиться от него трудно, а использовать можно. Зависть поможет вам составить стратегию вашей жизни. Ведь завидует человек только тем людям, какие уже состоялись в том качестве, в котором хотел бы состояться и завистник. «Я никогда не завидовал певцам, но завидовал математикам. Как только выучил математику, так сразу же и перестал им завидовать», – рассказал мне мой подопечный, которого родители направили в гуманитарный вуз, а он хотел поступить в математический. – М.Л.). У меня на это не было ни времени, ни энергии. Клуб «Неваляшка», школа психологического дзюдо (не хотелось полностью повторять вас, Михаил Ефимович), поездки по разным городам, где я или учил, или учился, литературная деятельность. Я чувствовал себя королем, хотя «подданных» у меня становилось все меньше и меньше. Ученики уходили и разрабатывали свои системы. К этому времени я понимал, что это вполне естественное явление. Я даже сам помогал им создавать новые названия. Кроме того, мне так и не удалось создать самостоятельного курса или кафедры психотерапии. Не удалось создать также и центра психотерапии или хотя бы отделения неврозов. Я думал, что возле крупного бюджетного учреждения удастся собрать всех учеников, и мы будем вместе плодотворно работать.

По-видимому, у меня плоховато было с организационными навыками. Я мог создать лабораторную модель, но мне не удавалось создать большого корабля, хотя все мои модели были в рабочем состоянии. Нельзя даже сказать, что я ничего не предпринимал. Были люди, которые мне хотели во всем помочь. Так, один из моих учеников под мое имя с моего согласия организовал региональную психотерапевтическую ассоциацию как общественную организацию. Он был очень предан мне, предельно честен и не претендовал на первое место. Меня избрали президентом ассоциации, а его вице-президентом.

Однако с ним что-то произошло для меня непонятное. Он ударился в экстрасенсорику. Стал определять поля с помощью каких-то металлических рамок, говорил об энергетике. Может быть, это все действительно есть, может быть, во всем этом я ничего не понимал, но я принять всего этого не мог. Когда мы встречались, он сразу определял размеры моего биополя следующим образом.

У него в руках были два медных прутика, согнутых под прямым углом. Он брал их в руки так, что стороны каждого прутика, находящиеся снаружи, были острием направлены на меня. Потом примерно с расстояния 3–5 м он начинал медленно приближаться ко мне. Примерно на расстоянии полуметра концы этих прутиков начинали разворачиваться (или он их разворачивал). Тот, что был в правой руке, поворачивался вправо, тот, что был в левой руке, поворачивался влево. Он утверждал, что эти прутики разворачивает мое биополе, и то, что у меня оно маленькое. Потом он «нагонял» на меня энергию, т. е. махал передо мной руками, ладошками к моему телу. Начинал он это все дело в полуметре от меня, а потом постепенно отходил на расстояние до 3–4 м. Потом опять измерял мое биополе таким же образом. Прутики расходились уже на расстоянии 3–4 м. Он утверждал, что теперь у меня большое биополе, которое никто не пробьет, и мне можно начинать работать. Меня как-то это все не убеждало. Ведь эти полурамки он держал в своих руках, и поворачивались они, с моей точки зрения, под влиянием микродвижений его рук, а микродвижения вызывались не действием моего поля, а механизмами самовнушения. После того, как он сделал пассы передо мной руками по тем же механизмам его самовнушения, что биополе у меня увеличилось, он своими же руками начинал раздвигать рамки на расстоянии 3–4 м и был убежден в том, что улучшил мое состояние. Если человек, перед которым машут руками, внушаем, то он

Как-то перед началом семинара он обратил мое внимание на мое плохое самочувствие, хотя чувствовал я себя хорошо. Дело в том, что я всегда чуточку подкашливаю. Это след моего хронического бронхита, который развился у меня еще тогда, когда мне было лет 20, после удаления миндалин. Когда я начинаю работать и работа идет хорошо, то я настолько забываюсь, что кашель практически проходит. Более того, я заметил, что сейчас я больше устаю от безделья и начинаю плохо себя чувствовать, а когда начинаю работать, то все болячки проходят.

Так вот, именно этот семинар прошел особенно удачно. Я впервые рассказывал об экзистенциальном анализе В. Франкла, человека, который в концентрационном лагере организовал психотерапевтическую службу. Я был так захвачен содержанием лекции, что сам забыл о существовании слушателей, перестал пользоваться ораторскими приемами. Я читал эту лекцию по тексту и то и дело не находил нужного листа, искал его. Зачитывал, но не очень осознавал, что еще кто-то меня слушает. Когда я опомнился и пришел в себя я подумал, что надоел уже изрядно своим подопечным. Но когда я поднял глаза, то увидел, что слушатели были очарованы выводами экзистенциального анализа, замерли и в гробовом молчании сидели еще какое-то время, несколько отрешенные, не задавая вопросы и почти не двигаясь. Так вот после этой лекции я скромно сказал моему помощнику-биоэнергетику: «Видите, ваши тревоги были напрасны. Занятие прошло неплохо». На что он мне ответил: «Конечно, я же работал». Я спросил: «А какова же моя заслуга?» Больше я с ним не работал. Я перестал вникать в работу ассоциации. Деятельность ее постепенно заглохла. Потом ее прикрыли официально. В общем, я приступил к сокращению фронтов.

Я сам тоже обращался в разные инстанции. Правда, обращался только один раз и никогда не добивался результата, если мне отказывали. Ход рассуждений у меня был таков. Человек, который сидит против меня, занимает более высокий пост. Следовательно, он умнее меня. Кроме того, он более меня информирован. Раз он мне отказал, то сделать это невозможно. Больше я к нему не подхожу. Если его доводы меня убедили, я сам перестаю этим заниматься. Если не убедили, то я стараюсь свое дело осуществить в другом месте и с другими людьми. Я проникся вашей идеей «роста сбоку». Хотя где-то в глубине души считал, что всю свою деятельность я смогу положить к ногам своего собственного любимого вуза.

Комментарий: О росте «сбоку»

Подробно об этом написано в моей статье «Как стать богатым и знаменитым еще при собственной жизни». Очень хорошо помогает. Нужно вычислить свое место в социальной иерархии и знать, что самое лучшее место – это первое, а самое плохое – второе, т. е. заместитель по общим вопросам. Он все время стоит ниже первого, смотрит ему в задницу и ничего не видит и своего ничего сделать не может. Любое другое место уже лучше. Заведующий отделением в больнице – это хорошее место. Лечащий врач – плохое, особенно если заведующий отделением остановился в своем развитии. Лечащий врач не может определять лечебную политику, внедрять новое, не согласовав это со своим начальником. Если начальник остановился в своем развитии, то ничего пробить нельзя. Тогда нужно развиваться «сбоку». Где-то учиться, где-то работать в другом месте, где ты можешь более свободно делать то, что считаешь нужным.

Эту философию в годы застоя неплохо решали наши санитарки. Многие из них имели среднее специальное образование, были на вторых ролях в солидных учреждениях, но перешли к нам работать санитарками и санитарами, и, надо сказать, работали они неплохо. Я тогда был профоргом клиники, и в мою обязанность входило составление графика отпусков. Я заметил, что одна санитарка, на вид очень интеллигентная женщина, всегда брала отпуск в апреле-мае. Я спросил ее о причине этого. Она рассказала мне следующую историю. Работала она на весьма сложном производстве, занимала довольно ответственную инженерно-техническую должность, но не была руководителем подразделения. Ее вечно посылали в какие-то прорывы. Она очень уставала, но как-то не думала об увольнении, пока ей это не посоветовала ее сокурсница, с которой она вместе работала и которая уволилась по непонятной причине. Встретились они года через два, и моя героиня увидела, что качество жизни ее улучшилось, подруга просто ожила. Она обложила дом кирпичом, приоделась, у нее появилась машина, да и вообще стала чувствовать себя гораздо лучше. Подружка позвала ее к себе. Она согласилась, и, бросив свою инженерно техническую должность, перешла на работу к нам в клинику. Оказывается, она подрабатывала на тюльпанах. Она их выращивала в апреле-мае, продавала, имела в несколько раз больше, чем зарабатывали врачи. Работа ее не обременяла. Она работала сутки, а четверо отдыхала. У нее появилась возможность читать, ездить на курорты, ходить в театры и пр.

Я стал внимательно присматривать к остальным санитаркам. Большинство из них «сбоку» решали свои проблемы. Тогда был социализм. Совсем не работать нельзя было. Так вот они так и устроились, Кто тюльпаны разводил, кто выдр, кто свиней. Держались они мудро, т. е. вели себя тихо, не выступали на собраниях и очень добросовестно выполняли свои основные служебные обязанности. Мы были довольны их работой. Они поддерживали нас, а мы их. С санитарками всегда был дефицит. Их никто не мог привлечь к ответственности за паразитический образ жизни. Нами, врачами, они не восхищались, а скорее где-то относились к нам снисходительно, если не пренебрежительно. Они бы на нашем месте добились гораздо большего. Когда началась перестройка, они, заработав пенсию, уволились.

Осмыслил я их мудрость гораздо позже и стал советовать своим подопечным развиваться «сбоку».

Послушайте рассказ одного работника вуза, который пытался развиться внутри вуза и приобрел невроз. Тогда он стал развиваться «сбоку» и достиг того, о чем мечтал много лет. Ко мне обратился физик, у которого была блестящая идея, внедрение которой требовало изменения его социального статуса и больших средств для организации лаборатории. Он пытался добиться всего этого в родном вузе, но сделать ему это не удалось. Я посоветовал ему развиваться «сбоку». Он внял моему совету. Послушайте его рассказ. «Я вместо конфликтов по выбиванию средств на оборудование стал описывать свои модели чисто теоретически и перестал думать о продвижении, и все свои структуры создавал «сбоку» и там развивался. Я превратился в физика-теоретика и публиковал свои статьи, где только мог, а потом за свой счет выпустил монографию и стал

Большой плюс этого физика, что он не тратил силы на борьбу, а продолжал развивать свои идеи. Дорогие мои читатели, подумайте сами. Ведь когда вы с кем-то боретесь, вы фактически тогда развиваете того, с кем боретесь. ВЫ его совершенствуете. Вот Вечный Принц проникся идеей развития «сбоку», к сожалению, не до конца. Он все еще надеялся, что сможет полностью реализовать свои идеи в своем родном вузе на благо института.

И еще раз о семье

Все было бы хорошо, если бы не начались у меня вновь проблемы с Золушкой. Она золотой человек, когда мне плохо, но как только мне становится хорошо, то наши отношения начинают давать трещину. Хоть притворяйся, что тебе плохо. Но так же можно и привыкнуть и действительно заболеть.

Я пошел другим путем и решил все же обратить в свою веру Золушку. Где-то в глубине души она к моей деятельности относилась снисходительно. Я в это время проникся уже тезисом, что психотерапия не специальность, а образ жизни, что у психотерапевта должно быть все благополучно, и все люди, которые его окружают, должны быть благополучными. И взялся за воспитание Золушки. (Глубочайшая ошибка и глубочайшее заблуждение. Обратите внимание, как алгоритм поведения побеждает алгоритм отношения. Я неоднократно говорил Вечному Принцу, что воспитание заканчивается к пяти годам. Потом перевоспитание возможно только при помощи самовоспитания. Я находил, казалось бы, яркие образы типа: нельзя извлекать квадратный корень из минус единицы. Нельзя рассматривать изобретения, основанные на идее вечного двигателя. Но… все бесполезно. – М.Л.)

Я хотел, чтобы она меньше занималась домашним хозяйством. Можно было без многого обойтись, тем более что здоровье ее стало сдавать. Она же опекала взрослых детей. Можно было бы сдавать белье в прачечную, варить из полуфабрикатов и т. д. Можно было бы меньше времени тратить на консервирование. Она меня слушала и поступала по-своему. Ее основной задачей было обслуживание своих мужчин, точнее, детей. Она успокаивалась только тогда, когда мы были накормлены, чисто одеты и пр. Самыми счастливыми ее минутами были те, когда вся семья была в сборе. Все мы спали, а она до глубокой ночи продолжала делать свои дела.

У нас стали возникать скандалы. Иногда начинала она, чаще я. Говорил я при этом с болью, которая отражалась у меня на лице. Часто это заканчивалось тем, что она начинала плакать или в изумлении говорить, что она не понимает, о чем я говорю, и в моих претензиях к ней. (Конечно, поступал он не как психотерапевт. Помогать можно только тому, кто просит у тебя помощи. Ему бы следовало применить такой прием, как психологический развод. Он знал о нем, но не догадался, что ему самому неплохо было бы «развестись». Подробно этот прием описан в одной из моих книг. – М.Л.)

Сексуальность моя увеличивалась, но мне трудно было Золушку изловить. Она, возясь с домашними делами, ложилась часа на два позже. А утром уже было некогда. А если что-то и происходило, то после двухчасового ожидания. Это, может быть, и совпадало с академической нормой – 2 раза в неделю по 2–3 минуты, но это было то, что не свойственно мне. Я в эту норму никак не укладывался и, следовательно, довольным не был. Я хотел наладить сексуальную жизнь с ней. О других женщинах я тогда не думал.

Комментарий: Путь к сердцу мужчины

Здесь мы наблюдаем явление, которое часто встречалось в советских семьях, где «золушки» нередки. Они считают своим семейным долгом ведение домашнего хозяйства, не осознавая, что это все может сделать прислуга. У нас прочно укрепился тезис, что путь женщины к сердцу мужчины лежит через желудок. Глубочайшее заблуждение! Если, конечно, речь идет о мужчине, а не о свинье в облике мужчины. Напомню критерии мужчины и пойду дальше. Мужчина – это индивид мужского пола, физически здоровый, экономически независимый и духовно зрелый. Ему нужна подруга, а не кухарка, и он не заинтересован, чтобы его жена все время проводила на кухне. Он в состоянии заказать обед в хорошем ресторане.

С моей точки зрения, путь к сердцу мужчины лежит через общее дело и высококачественный секс. Милые женщины! Подумайте, что будет, что случится, если дома не будет еды. Мужчина пообедает в ресторане. Вы можете мне возразить, что мужчина может устроить скандал, если дома не будет хорошего обеда. Еще раз повторяю: «Не путайте мужчину со свиньей в облике мужчины» Не будет мужчина из-за такой мелочи устраивать скандал. Да и вообще мужчина не скандалит, а по-умному решает проблемы и вопросы. Вы хотите сказать, а где таких взять. Отвечу. Они вокруг вас. Но пока вы общаетесь со свиньей, вы просто настолько погружены в это дело, что не увидите мужчину, когда он пройдет мимо, да и он не увидит вас, ибо вы находитесь в согнутом состоянии, наклонившись к прожорливому борову. В таком положении вы увидите задницу настоящего мужчины. Я не оговорился. Да, советской власти уже давно нет. Но дух остался. Да и он, если и заметит вас, тоже увидит не вас, а вашу спину.

А вот если вы не приготовите себя в сексуальном плане, то тогда он, оставшись сексуально голодным, начнет искать удовлетворение на стороне, а это чревато серьезными последствиями. Он может на той стороне и остаться. Поэтому в семейной жизни лучше готовить не пищу, а себя. В нашей системе сексуальной стороне отношений уделяется много

И еще одно, в чем нуждается мужчина, – это восхищение не сексуальными его достижениями, а деловыми. Но ведь дела его – это следствие работы его головы, его ума, его волевых качеств. Я согласен, чтопуть к сердцу свиньи лежит через желудок, а вот путь к человеку мужского пола лежит через головы, так же как и женского. Жена С. Баха это великолепно поняла и стала изучать музыку. С. Бах был счастлив в семейной жизни. А как вы сможете своим мужем восхищаться, если не знаете его дела, хотя бы в стратегических моментах, если не в деталях. Если он этого восхищения не получит в семье, то обязательно будет искать его на стороне. Так ведь через какое-то время он на той стороне может и остаться! В нашей системе большое внимание уделяется налаживанию общего дела между мужем и женой. У меня есть богатая коллекция женщин деловых, культурных и внешне привлекательных, которых оставили мужья и ушли к другим женщинам. Последние уступали их женам по многим параметрам, но превосходили в мудрости. Эти новые подруги ими восхищались и никогда не критиковали, а брошенные жены все время воспитывали.

Милые женщины, если вам дороги ваши спутники жизни, и вы не хотите их потерять, не воспитывайте их, а восхищайтесь ими. Много ума здесь не нужно, нужно немного мудрости.

Продолжение семейной истории

Я был бы не прочь и помочь ей, но она бы замордовала и меня домашней работой, которую временами она выискивала. Однажды я решил поучаствовать в кухонно-варочном процессе. Кстати, это был мой прием. Когда мне нужен был секс, я крутился на кухне и чем-то помогал. В большой восторг она приходила также, если я сам что-то ремонтировал из бытовой техники. Тогда она смотрела на меня с восхищением. Я никак не мог растолковать ей огромную убыточность моих хозяйственных работ. Зато в ее глазах в этот момент я выглядел настоящим мужчиной. (Часто встречающаяся сценка в советских семьях, где жены имеют мягких интеллигентных мужей с хорошей головой, но плохими руками. И нет никакой возможности объяснить им, что интеллигент вообще-то никогда не отдыхает, даже тогда, когда сидит на диване и смотрит в потолок. В годы застоя интеллигенция проходила трудовое воспитание на сельхозработах. Больно было смотреть, как хирург-окулист руками выдергивал сорняки на плантациях лука. Слава Богу, сейчас этого нет. – М.Л.)

Часа два мы перебирали несколько килограммов гречки. Она была очень довольна. Поблагодарила меня и сказала, что я сэкономил ей много времени. Теперь она сможет перебрать рис, в который мошенницы-продавщицы подмешали сечки. Тогда я рассмеялся, ибо это было яркой иллюстрацией положения Берна о том, что Золушка не избавится от черновой работы даже, если выйдет замуж за Принца. Такая жизнь меня не устраивала. Я надеялся, что мне удастся этот вопрос решить.

Во всем остальном жизнь моя стала успешной. Можно сказать счастливой. Проблем не было, были только вопросы. Не все было решено. Кое для чего требовалось время. В других случаях просто не хватало средств, но я знал, что я заработаю необходимое. Кое от чего можно безболезненно отказаться. Я считал, что со временем все у меня будет: и кафедра, и центр, и отделение неврозов. Успех моих тренингов рос. Все подопечные ко мне очень хорошо относились. Во время семинаров и преподавания я купался в счастье.

Проблемы возникали после работы. Они носили стратегический характер. Все, что я хотел сделать, не было сделано. Не было ни центра, ни кафедры, ни клиники неврозов. Мои ученики, не дождавшись рабочих мест, неплохо устраивались где-то на стороне. Многие вообще уходили из медицины и становились крупными бизнесменами. Мои подопечные и пациенты, получив все, что нужно от меня, уходили в свою жизнь, в которой мне не было места. Там они определялись со своей работой, налаживали отношения со своими возлюбленными и родственниками. Все это естественно. От успешного врача больные уходят. Такова особенность врачебной деятельности.

И вот наступали минуты, когда я оставался один. Самое ужасное оказалось, что мне не с кем поделиться было своей радостью. Золушка не понимала и не принимала моей работы, а это был фактически единственный близкий мне человек. Но у нас изменились психологические отношения. Когда я был мальчиком, а Золушка – мамочкой, то наши невротические отношения были вполне компенсированными. Я жаловался, она меня утешала. Теперь я вырос и стал успешным человеком. Я уже не жаловался, а скорее радовался своим успехам, что воспринималось ею как хвастовство.

Я пробовал делиться с ней своими радужными планами. Она сразу находила препятствия, которые помешают все это выполнить. Вначале я делился этими планами с детьми, которые все это поддерживали. В этих планах не было ничего необычного. Кстати, все они реализовались. Но тогда ее предостережения воспринимались как ложка дегтя в нашу радость. Когда она заходила к нам, мы как-то интуитивно замолкали. Затем дети подрастали. У них появились свои интересы. Я остался один. В общем, женатый холостяк.

Нет, конечно, было много женщин среди учениц, здоровых, приходящих на тренинги, и пациенток, которые не прочь были бы перевести наши отношения в сексуальные. Но все они, как я писал ранее, были для меня объектами для производственной деятельности, поломанными машинами, которых нужно было ремонтировать. Желание ездить на таких машинах не возникало. Их восторженные взгляды были не чем иным, как явлением переноса, который почти обязателен и даже желателен при лечении личностно-ориентированными методами. Но если психотерапевт начнет решать свои сексуальные проблемы за счет своих подопечных, то это уже будет контрперенос, который ни к излечению больного не приведет, ни сексуальную проблему врача не решит. Нельзя ездить на поломанных машинах, даже если они высокого класса. Ла и был у меня уже один неудачный опыт со Сладкозвучной Сиреной. Но то была не больная, а моя ученица, т. е. сотрудница.

У меня возник идеал совместной жизни мужа и жены. Быть все время вместе, помогая друг другу в делах и любви. Идеалом для меня стала супружеская пара Николая и Елены Рерих в том виде, как нам представили их биографы. Николай занимался своим делом, а Елена – своим. Его картины и ее «живая этика» вошли как достойные разделы человеческой культуры. Они были одновременно и вместе, и каждый сам по себе.

Очень мне понравилась семья С. Баха.

Вот я и решил попытаться приспособить Золушку под себя, хотя великолепно знал, что это невозможно. Но в такие периоды мое

Как-то раз она сказала, что если я уж такой специалист в общении, то зачем я тогда ругаюсь. Вот я решил больше не делать ей замечаний, не домогаться секса с ней. Конечно, мне это удалось. Я уже хорошо владел навыками амортизации, а увлеченность делом как-то делала сексуальную проблему менее актуальной. В общем, я решил, что я холостяк, а Золушка – просто моя соседка. А зря лапаться я никогда не любил.

Комментарии: О психологическом разводе

Этот прием у нас в системе зародился лет 12 назад. Одна женщина лет 35, жительница маленького городка, довела себя до невроза тем, что ревновала своего мужа. Какие-то формальные основания для этого были. Но тем не менее пять раз в неделю он ночевал дома. Зарплату всю приносил домой. В разводе смысла не было: дележ имущества, разговоры соседей и масса других проблем, в том числе и сексуальных (она была довольно горячей женщиной). В сексе он ей не отказывал, да и связь на стороне в маленьком городе доставляла бы ей много хлопот, тем более что это противоречило ее моральным воззрениям. Ее бы осуждали, и она сама себя осуждала бы. Возможно, она даже бы и не решилась на сексуальную связь, но тогда бы ее мучил сексуальный голод. Но в последнее время они чаще скандалили, чем занимались сексом. Да и при разводе возникли бы материальные проблемы. В общем, и так плохо, и этак плохо.

Я предложил ей развестись психологически, т. е. считать его не мужем, а соседом, а любовницу считать женой. Ведь если она с ним разойдется, то будет искать себе любовника примерно такого, как ее теперешний муж. При таком подходе психологическая ситуация резко изменилась в ее пользу. Как муж он был плох, а как сосед и любовник был хорош. Пять дней в неделю ночевал у себя дома, отдавал «соседке» всю зарплату, проводил все сантехнические и плотницко-столярные работы, занимался приусадебным участком и ублажал сексом. И даже брак с ней зарегистрировал, чтобы не было никаких домыслов и разговоров. «Жена» же видела его только два раза в неделю. Ей доставались подарки. Да и брак с ней он не зарегистрировал, что привело к тому, что ее осуждала большая часть жителей этого городка. Моя пациентка тут же успокоилась и вскоре в хорошем состоянии была выписана из клиники. Дома она перестала его дергать и как соседа благодарила за каждую услугу. Со временем он перестал уходить к «жене» даже на два дня. Так любовниками они и живут до сих пор. Неврозом она больше не страдает, и вообще не болеет.

Поразмыслив немного, я понял: психологический развод – это норма жизни. Я и моя жена независимы материально друг от друга и духовно и психологически тоже. Я имею право уйти от нее в любой момент, она тоже. А раз у нее есть право уйти, но она не уходит, то не исключено, что она меня любит. А если она со мной только из чувства долга, то зачем мне нужно тогда, чтобы она была со мной и мучилась при этом? Я же ее люблю и хочу, чтобы ей было хорошо. А если со мной ей нехорошо, то из любви к ней я ее отпущу и упрекать не буду, а скорее себя за то, что не соответствовал такой чудесной женщине. Если она от меня уйдет, то это будет для меня толчком для самоусовершенствования. Ее я, конечно, потеряю, но другая уже от меня не уйдет. Такую же свободу я даю и себе.

И только при таких отношениях может быть счастливая семейная жизнь, а не совместное, тягостное проживание, которое мы наблюдаем во многих наших семьях. Дорогие мои читатели! Подумайте, находитесь ли вы в психологическом разводе или в своем браке выполняете долг. Если вы хотите быть счастливы, разводитесь со своими возлюбленными психологически, тогда не разойдетесь фактически.

Вечный Принц, Золушка и Принцесса-на-горошине

Я стал вести себя в духе психологического айкидо. Прекратил активное общение с Золушкой. Односложно и приветливо отвечал на все ее вопросы. У нее это не вызвало большого удивления. Она знала, что я могу погрузиться в свои размышления, делать что-то свое. Вообще она никогда не вмешивалась в мою жизнь и была довольной тем, что ей доставалось. Это я в последнее время хотел от нее чего-то. Она даже не заметила, что и сексуальной активности не проявлял. В общем, Золушка была женщиной без недостатков и даже с большими достоинствами, но некоторых свойств, которые стали нужны мне, в ней недоставало. Нет, они в ней были, но мне не удавалось их извлечь. К достоинствам быстро привыкаешь и считаешь их чем-то само собой разумеющимся. Хочется опять еще чего-то большего. Прямо наркомания какая-то.

Следует отметить, что когда сексуальная пауза у нас затянулась, она вдруг проявила активность. Секс был высокого качества. После него она мне сказала такие слова: «Наш брак состоялся. Мы вырастили детей. Ты теперь ушел далеко вперед. Тебе теперь нужна другая женщина, и если ты найдешь себе другую, то я не буду возражать». Меня это тронуло до глубины души. От меня последовали соответствующие заверения, о том что мне никто не нужен, и пр.

Но я не выдержал стиль айкидо. Все вскоре вернулось к прежнему состоянию. Я то и дело вспоминал про себя эти слова Золушки. (Дело в том, что сыр, когда ты наелся им, перестает тебя интересовать, но свойств-то он своих не потерял! Не знал Венный Принц, что выбираться нужно из Ада. В Рай тебя самого вознесет. Не мог он жить по закону любви, который сформулировал Данте: «Желать, что ты имеешь, не мысля об ином». А он был недоволен судьбой. У него была великолепная жена, любимая работа, авторитет и вполне приличное материальное положение. Вот и интенсифицировал бы свою деятельность. Жил бы по закону любви, рос бы себе и рос, а все то, чего ему не хватало, пришло бы само собой. И Золушка бы изменилась, и должности бы получил. Так нет, с Золушкой скандалил, а потом начал ходить по инстанциям и тем самым замедлил свое развитие. Но об этом несколько позже. Силы, которые должны были бы пойти на развитие, оказались неизрасходованными. А тут уже недалеко и до сексуальных приключений. – М.Л.)

Итак, появилась у меня виртуальная тоска

(С вашего позволения, дорогие мои читатели, я вставлю это описание. И хотя вы это уже читали, мне думается, что держать возле себя еще одну книгу не стоит. Да я, кроме того, надеюсь, что эту книгу будут читать те, кто моих книг не читал, возможно, и достать их не сможет. А без этого описания этого периода дальнейшая судьба Вечного Принца не будет представляться логичной.

Пишу о них всех вместе, так судьбы их переплелись в пресловутом треугольнике.

К Вечному Принцу направил Принцессу-на-горошине я сам, ибо уходил в отпуск. Он уже медициной как таковой не занимался, а больше проводил психологический тренинг и учебу бизнесменов. Она же скорее нуждалась в тренинге, чем в лечении. Принцесса-на-горошине была актрисой по своей сути, а родители направили ее в свое время в техникум связи. Но она продолжала больше заниматься художественной самодеятельностью, хотя и училась отлично. Пошла она на работу в институт связи, где и познакомилась со своим будущим мужем, тогда аспирантом, а потом крупным ученым. Он запретил ей ходить на репетиции по вечерам, хотя любил, чтобы она пела в компаниях. Получал он по тем временам огромную зарплату, дали ему и хорошую квартиру, заставил он ее и институт окончить, но технический. Она же без сцены жить не могла и устраивала их дома. Это были капитальные истерики.

Она бросала в лицо мужу деньги, уходила из дома и т. п. Обычно делала она это по ночам, Он бегал, разыскивал ее и возвращал домой. Ну что еще ей было нужно? Муж и видный человек, и хорошо зарабатывает, и не настаивает, чтобы она много работала, а она в «благодарность» цепляется ко всяким мелочам. Ну, точно так, как Принцесса на горошине. Помните, пришла она к королю и королеве в непогоду. Уложили ее спать на 12 пуховиков, но пуховики положили на доски, а на доску положили горошину. Так утром она им устроила вместо «спасибо» скандал за то, что ее уложили спать на мостовую с плохо уложенными камнями. Королева-то поняла, что это настоящая принцесса, так как у нее очень высокая чувствительность. Но ее вампиром считать нельзя, так как недовольство свое она высказала до замужества, не получив еще никаких благ от своих партнеров.

Наша же героиня вышла замуж. Уступила мужу и прекратила петь. По его настоянию поступила в неинтересный для нее институт. Кроме того, она действительно была плохо ориентирована в этом мире. Самое главное, она перестала жить той жизнью, на которую была запрограммирована. Жизнью актрисы, желанием быть всегда на виду, блистать, пользоваться успехом, собирать аплодисменты. Редкие ритуальные встречи с коллегами мужа, где своим пением она развлекала компанию, ее не устраивали. Короче говоря, несмотря на благоприятные обстоятельства и ощущение счастья, счастья как такового не было.

Когда ей было 32 года, а ребенку 6, муж заболел раком легких и вскоре умер.

Трудно сейчас высказывать предположения, но и мужу, по-видимому, было несладко. Тяжелая работа и постоянное напряжение в семейной жизни. Ведь все скандалы были для него совершенно неожиданными. Мораль его или любовь к жене не позволяли ему уйти от нее. Но жить с нею нельзя было. Вот он и ушел в другой мир. Сейчас высказывается мысль о том, что одна из причин рака – выраженное эмоциональное напряжение, которое делает неполноценными системы, уничтожающие атипичные клетки.

Но вернемся к нашему рассказу. Направил я Принцессу на горошине к Вечному Принцу и забыл о ней. Но через два года ко мне обратился Вечный Принц с просьбой о помощи.

Послушайте его рассказ. Я далее буду называть нашу героиню Принцессой-на-горошине, хотя мой ученик называл ее по имени.

А теперь описание Вечного Принца).

Когда ко мне обратилась Принцесса-на-горошине, она также вызвала во мне сочувствие и желание помочь, но заниматься ею мне было некогда, и я предложил ей посещать занятия по мере ее возможностей, а в те дни, когда не было занятий, начать репетиции в каком-нибудь коллективе художественной самодеятельности.

Занятия она не пропускала, все тщательно записывала. Когда проходили тренинги, всегда была очень активной, что иногда меня неплохо выручало. Была заметна и ее влюбленность в меня, но я этому не придавал значения. (Такое на первых порах встречается часто. Это явление в психотерапии называется переносом. Пациент свою проблему «переносит» на врача или психолога. Врач «становится» для больного в зависимости от конкретного контекста то матерью или отцом, то мужем или женой, то другом или врагом, то начальником или подчиненным. И уже с врачом больной эту проблему решает, но совсем на другом уровне. Потом этот перенос (влюбленность или вражда) проходит, и бывший больной уходит в большую жизнь, приобретя новые навыки решения жизненных проблем. На первых порах перенос полезен, ибо уже сразу отвлекает пациента от реалий, с которыми тот не может справиться, а силы все концентрируются на обучении и личностном росте. Об этом я уже писал. – М.Л.)Ее быстрый личностный рост меня радовал. С ее участием занятия проходили живее, что вызывало у меня чувство признательности. Следует отметить, что внимание привлекательной женщины к мужчине никогда последнего не обижало.

После занятий мы вместе возвращались домой. Ехать надо было двумя транспортами. Во время пересадки я мог добраться любым видом транспорта, отправлявшимся с этой остановки, ей подходил только один. Дефицит времени не позволял мне дожидаться общего автобуса, и я оставлял ее одну на остановке (Обратите внимание на этот момент. Элементарная вежливость не позволила бы Вечному Принцу оставить даму одну на остановке. Скорее всего, он бы даже проводил ее до дома. Здесь же была демонстрация безразличия, что свидетельствовало о влечении Вечного Принца к Принцессе-на-горошине на неосознаваемом уровне. И у психотерапевтов бессознательное доминирует. Помните, что в это время Вечный Принц сам был в проблеме. Ходят версии, что подобные проблемы волновали и Фрейда, и Юнга. – М.Л.). Она продолжала активно посещать занятия. Через некоторое время, когда на время занятий меня отвлекали на 10–15 минут, она могла заполнить паузу и вести занятия.

Через полгода она попросила у меня какой-либо работы, так как их предприятие довольно часто не выплачивало вовремя зарплаты, да и сама работа

Итак, стала она у меня работать. Она неплохо вела документацию, связалась с книжными магазинами и распространяла психологическую литературу среди слушателей. Материальное благополучие ее росло. Я радовался ее успехам. Личные наши отношения оставались на прежнем уровне, хотя у нее были попытки их углубить, но мне было не до этого. Конечно, платил я ей больше, чем платят за такую работу. Да и любой ученик просто за право присутствия на этих занятиях делал бы все это бесплатно. Но я хотел, чтобы она не чувствовала себя ущемленной в моральном отношении, т. е. был избавителем. Нарушил еще один закон. Теперь-то я знаю, что закономерно стал жертвой. (Много раз я повторяю на занятиях, что законы не имеют исключения и их действие распространяется на психологов и психотерапевтов высокой квалификации. Здесь идет рационализация. – М.Л.).Надо было просто давать ей деньги в долг.

Отношения с Золушкой оставались натянутыми, и я еще раз решил больше инициативы в сексуальном отношении к ней не проявлять. Прошло около трех недель, а никакой реакции с ее стороны не было. Я же стал очень спокойным, ибо одна проблема уже снялась. Я ждал, когда она проявит инициативу. (Это уже мои рекомендации. – М.Л.) Я стал значительно спокойней, бодрее и… после одного из приглашений Принцессы-на-горошине очутился у нее. Кстати, в этот день я освободился достаточно рано, позвонил Золушке на работу с добрым желанием встретиться с ней после работы и куда-нибудь вместе сходить. Но вместо этого она на меня накричала. Тогда я и позвонил Принцессе-на-горошине. Она тут же явилась, отпросившись с работы.

(Вечный Принц нарушил сразу три заповеди: Фрейда – не связываться с пациентами или клиентами, если только не решил с ними окончательно связать жизнь, Э. Берна – не связываться с секретаршей, у всех психиатров – истерия неизлечима, К. Роджерса – нельзя вести групповую психотерапию, не решив собственных проблем. Так что неприятности не за горой. – М.Л.)

Через 1,5 месяца моя сексуальная жизнь была такова, что мне неудобно об этом рассказывать, не поверят. Если бы были соревнования среди мужчин, практикующих дао любви, то Я точно занял бы одно из первых мест. Мое пребывание с ПНГ мешало моему сослуживцу, который жил в соседней комнате. Обиду на меня он выразил в стихах.

Я был рад сам себе и благодарен Принцессе-на-горошине за встречу с ней.

Наступило лето, моя группа получила выгодный заказ на проведение работ в течение месяца в одном из курортных городов Черноморского побережья, и я взял ее с собой уже в качестве сотрудницы. Перед отъездом она вдруг начала говорить о том, что никогда не сможет устроить свою личную жизнь, никогда не выйдет замуж. Я оторопел. Я не понимал этой жалобы. Ведь сейчас все идет у нее хорошо. В тот момент я еще не планировал разводиться с Золушкой и жениться на ней. Меня устраивало, что у меня есть две женщины. Я сразу же изменился, по-видимому, в лице. У меня даже возникла мысль, а стоит ли брать ее с собой. Ведь предстояла довольно напряженная работа и сцены мне были ни к чему, Она, по-видимому, уловила мое настроение. Я даже не успел сказать ни одного слова, как она слезно стала просить у меня прощения. В результате мы поехали вместе.

Это был месяц щенячьего счастья. И даже дело было не в сексе. Она сидела на моих лекциях и как бы вдохновляла меня. Потом мы обсуждали всякие научные дела, играли в настольный теннис. Я ее обучал гимнастике тай-дзи. Вечером мы играли в карты. Она даже довольно часто у меня выигрывала, что прибавляло мое уважение к ней. Надо сказать, что в свое время я почти профессионально играл в карты во многие игры, когда служил в армии. На кафедре наши сотрудники ни картами, ни шахматами не владели. Мне с ними играть было неинтересно даже в вагоне. Золушку тоже невозможно было заставить играть в карты. Она не разделяла мои увлечения. Когда очень хотелось удовлетворить вышеописанные желания, мне приходилось куда-то ходить. Дело в том, что Золушка не хотела даже учиться этому.

Принцесса-на-горошине поддерживала все эти начинания. Итак, в карты она играла великолепно. Охотно училась игре в теннис, гимнастике тай-дзи. Получилось так, что вроде бы осуществилась мечта всей моей жизни. Быть со своей женщиной и днем и ночью. Итак, я был счастлив. (А скорее, ослеплен. – М.Л.) Если и шевелилось что-то, то где-то в глубине, так что это мало меня омрачало, тем более что и Золушка вроде бы была не против. (Как он заблуждался! – М.Л.) На побывку ко мне приезжали мои взрослые дети. Как выяснилось потом, они даже не подозревали, что их папочка способен на такие дела, и вели себя с Принцессой-на-горошине весьма дружественно. (А может быть просто делали вид. Все любовники считают себя жуткими хитрецами. – М.Е.)

Я стал задумываться о разводе. Принцесса-на-горошине меня удовлетворяла по всем статьям. Нет, были какие-то мелкие шероховатости, на которые я не обращал внимания, но потом, позже, они всплыли у меня в памяти. Вот одна из них.

Это было во время одного из семинаров, ответственность за организацию которого лежала на директоре нашего предприятия. Я хотя и был главой фирмы, в данной ситуации был исполнителем. ПНГ тоже имела некоторые обязанности. Неожиданно для меня у нее возник конфликт с директором. Она отказывалась выполнять его распоряжения. Долго мне пришлось объяснять ей, что такое исполнительская дисциплина. Она никак не могла понять (или не хотела), почему она должна подчиняться директору, когда является моим секретарем.

Сейчас я понимаю, что это были первые ее попытки через меня управлять всеми и мною. Увы, тогда я не обратил на это особого внимания.

Комментарий: О драконах в нашей голове

Дракон, или глист «Ты должен» (заимствовано у Ф. Ницше), или система ценностей, не так просто уступает свои позиции. Когда человек голоден, то и дракон ослабевает, не оказывается, не гибнет. Когда человек отъедается, то и дракон оживает. Когда Принцесса-на-горошине была голодна в прямом и переносном смысле, то все ее глисты и драконы молчали или слегка попискивали. И просила помощи, и сексом занималась, не требуя регистрации брака и соблюдая все правила

Дорогие мои читатели, обращайте внимание на мелочи, ибо мелочей нет. Может быть, именно в мелочах вся суть. По-крупному, мы все примерно одинаковы: два глаза, нос, рот, уши и т. п. Именно мелочами мы и отличаемся друг от друга. Разные у нас мелочи. У нас разный цвет глаз и их величина, у нас разного размера и разной формы нос, рот, уши и пр. И это хорошо, что мы разные. Это жить нам не мешает. Мешают нам жить драконы из класса «Ты должен».

Несколько коротких примеров из практики.

Дракон «Мужчина должен быть старше женщины», поселившийся в голове, не позволил одной 42-летней женщине выйти замуж за 28-летнего мужчину, хотя этот мужчина ее любил и сделал ей предложение. Дракон по имени «Женщина должна заниматься семьей» не позволил женщине 35 лет принять лестное деловое предложение. Дракон «У тебя должна быть жена с высшим образованием» заставил мужчину 30 лет бросить любимую женщину и жениться на нелюбимой, но с высшим образованием, и потом мучиться всю жизнь.

Тяжело бороться с этими драконами. Ф. Ницше говорил, что для этого нужно, чтобы твой дух стал львом. Дракон «Ты должен» заставлял одного моего подопечного праздновать свой день рождения на производстве. Послушайте его рассказ. «Уже 8 лет я знал, что этого не следует делать. И толькочерез 8 лет я рискнул не устраивать именины. Трусливо, как заяц, я взял командировку и уехал в другой город. И тем не менее в это время мой дух стал львом. Отгадайте, дорогой мой читатель, кто-нибудь отказался от общения со мной? Вы знаете, хоть бы кто. Все продолжали общаться, как ни в чем не бывало, а жаль. Я избавился от многих бы просьб. Потом я делал это спокойно». Так что не бойтесь дракона «Ты должен». Он страшен только на вид. Если вы классный специалист, никто на вас всерьез не обидится и все равно будут на, доедать со своими просьбами. А если вы не являетесь классным специалистом у вас появится время, чтобы им стать. Станьте классным специалистом, и вы сможете делать все, что хотите.

Завершение истории Вечного Принца, Золушки и Принцессы-на-горошине

Ее отношения с директором оставались напряженными. Фактически она меня ставила перед выбором «или-или», я же хотел «и-и». Опять сработал механизм идентификации. Мой директор был хорошо подготовлен и такие ситуации мог спокойно выносить. Она уже знала многое, но не так много могла, но считала, что все уже может. (Я как-то был в сосновом бору и обратил внимание на то, что все деревья практически одинаковой высоты. Разница в толщине. У меня возникла аналогия: точно так же отличаются опытные специалисты от молодых. Молодые тоньше. Они, может быть, знают не меньше (одинаковой высоты), но вырубят их быстрее, так как не хватает толщины. Да и бури, оставшись один на один с жизнью, они не смогут выдержать без посторонней поддержки. Но тем не менее рвутся быть первыми. Я иногда говорю своим ученикам, что, хотя они и высокие, они еще жерди и годны только на растопку. Из меня же мачту с можно сделать. Расти нужно не только вверх и вглубь, но и в толщину. – М.Л.)

Наши отношения оставались прежними. На большом вдохновении я выполнил один заказ. Осенью все стало известно Золушке… И у меня начались скандалы с Принцессой-на-горошине. Она настаивала на немедленном переходе на жительство к ней. К этому времени она уже училась на психологическом факультете университета. Настаивания проходили со скандалами. Она называла меня предателем, изменщиком и другими менее ласковыми словами (Плохо все-таки усвоил методику Вечный Принц. Ничего случайного не бывает. Нужно было решать после первого скандала. Знал же он все это. – М.Л.)Потом это прерывалось бурной любовью. Я понимал, что даже если и стоит связывать свою жизнь с ней, то момент перехода сразу же после скандала не очень удачный. Золушка вела себя весьма достойно и попросилась ходить на мои группы. Группы были бурными и интересными. Народу было на них много. Но это, скорее всего, был цирк. Ситуация, по-видимому, была известна всем, и люди приходили как на спектакль. Я стал фактически жить на два дома. К этому времени пришел финансовый успех. Я решил сначала обеспечить семью. Ведь именно вместе с ними, а не с Принцессой-на-горошине я шел к успеху. Она вначале вроде была не против, но потом все это мне высказывала.

Не знаю, сколько бы так все это продолжалось, если бы Золушка не попросила меня определиться; или остаться дома, или уйти к Принцессе-на-горошине. Я перешел к ней.

Но это уже были, в основном, муки. Не буду описывать детали скандалов. Скажу только, что для меня они всегда были неожиданными. Она всегда находила какие-то «горошины». Я их убирал, находились новые. Скоро я почувствовал себя, как будто я в тисках, которые с каждым моим шевелением сжимаются все больше. А сама ситуация напоминала мне сказку А. С. Пушкина о рыбаке и рыбке, где я почувствовал себя золотой рыбкой, которая должна служить на посылках у старухи. Уже я жил не для себя, как вы нас учили, Михаил Ефимович, а для нее, невротической женщины. Принцесса-на-горошине превратилась в Старуху-у-разбитого-корыта.

Надо было рвать отношения. Теперь я сам не понимаю, на что я надеялся. Несколько эпизодов показали мне, что продолжать эти отношения не имеет смысла (Хотя достаточно было и одного эпизода. – М.Л.). Во время конфликта с директором, Принцесса-на-горошине сказала ему что он к ней предвзято относится, так как любит ее и хочет, но не может достигнуть сексуальной близости с ней. Но это уже был «дикий» психоанализ. Ведь ни в его действиях, ни в его знании этого не было, и за помощью он не обращался. На его упрек, что ей платили больше, чем она зарабатывала, она ответила, что она отрабатывала в постели. Меня это шокировало. Выходит, я живу с проституткой. Я ведь думал, что это любовь. Из центра ее пришлось уволить. Деловые качества директора были выше.

Уже тогда, когда я жил у нее, она постоянно требовала, чтобы я как можно быстрее расторгнул брак и зарегистрировался с ней. Я не понимал такой спешки. «А вдруг ты умрешь, и я останусь на

Далее между нами произошел такой диалог.

– И я хочу триумфа! – заметил я.

– А тебе какой триумф нужен?

– Такой же, как тебе. Ты выходишь замуж за известного авторитетного специалиста. А я хочу жениться на известном психологе или известной актрисе. А сейчас получается неравный брак. Ты выходишь замуж за Короля, а я женюсь на своей бывшей клиентке. Для тебя триумф, а для я позор.

– Но когда я стану такой, так ты мне будешь не нужен!

– Вот и отлично. Стань такой. И если выяснится, что я ей не нужен, то тогда ты уйдешь от меня, и не будет никакого бракоразводного процесса. А теперь мы вместе, и я все сделаю, чтобы помочь тебе стать звездой. И еще, что меня останавливает. Я ведь, с твоей точки зрения, предатель изменщик. Я тебя очень люблю, и не хотел бы, чтобы моя любимая женщина жила с предателем и изменщиком. Вот да я исправлюсь, тогда другое дело. Но на это уйдет, наверное, года два.

Еще один диалог я хочу привести. Каждый раз после моей встречи с Золушкой она спрашивала меня, поставил ли я вопрос о разводе. Я сказал:

– Я этим занимаюсь.

Она: – Нельзя пропасть перепрыгнуть в два прыжка.

Я: – Я не козел, а скорее удав. Я вообще не перепрыгиваю пропасть, а переползаю. Сейчас моя голова с тобой и большая часть корпуса. Но хвост пока в другом месте. А ты меня уже бьешь по голове.

Я понял, что жить с такой женщиной нельзя.

Скандалы продолжались. Предвидеть их не было никакой возможности. Опишу еще несколько.

Мы были в командировке. Меня вызвали к телефону. Оказалось, что это звонила Золушка. Она поздравила меня с днем вождения. Принцесса-на-горошине напала на меня с криками типа «Как она смеет лезть в нашу семью!» Я ей резонно заметил, что скорей она влезла в семью Золушки. Она набросилась на меня, пыталась вылить на меня графин воды. Хорошо, что он был пластмассовый. Он сломался. Вода вылилась на пол. Ей удалось сорвать с меня часы. В этот момент она побледнела, появился оскал, и она действительно стала похожа на вампира. Затем она пошла в кафе при гостинице и выпила залпом бутылку коньяка и самое интересное, что не опьянела. Я уже боялся спать вместе с ней. Но ведь на следующий день мне нужно было работать. Все скандалы она приурочивала к ночи. В одну из них она выскочила и поехала домой. Я ее проводил до вокзала. Город-то незнакомый. Я хоть выспался.

Ситуаций таких я могу проводить до бесконечности. Жизнь для меня превратилась в Ад. Секс в отношениях не исчез. Он просто принял форму скандала. Вместе с ней мы были более года, и каждый раз она уменьшала период, когда со мной была счастлива. Вначале это был год, затем восемь месяцев, затем четыре, затем только два.

Получается, что чем лучше я к ней относился, тем чувствовала она себя хуже. Получалась та же картина как со Сладкозвучной Сиреной. Я думал, что меня любят, а оказывается, меня терпят, Я вспоминал те периоды, которые для ПНГ были пыткой, и не мог вспомнить даже жеста, по которому было бы видно, что она страдает. И почему она в тот момент не дала обратной связи. Тоже мне, собрались два профессионала. Я понял, что нужно рвать. Перспектив нет. Имел то, что хотел, а ПНГ в это время страдала. Зачем мне все это нужно? (Зря казнит себя Венный Принц. И тогда она страдала, да и сейчас не очень. Просто она не личность, а калейдоскоп, в котором возникают то райские картинки, то фильмы ужасов. – М.Л.)

Поводом для окончательного разрыва послужила очередная ссора, связанная с тем, что я пошел проведать заболевшего сына. Я забрал все вещи и вернулся домой. Золушка встретила меня без восторгов, но и без упреков.

Хочу отметить, что во время нашей размолвки с ней произошли чудесные превращения. У нее перестали болеть суставы. Она похудела. Стала подвижной. Исчезла раздражительность. Мы вместе много ходили. Она от меня не отставала. Наладились сексуальные отношения, которые были лучше, чем в самые лучшие молодые годы. Мы даже вместе поехали на курорт. Начался мой медовый год, который первое время омрачался наскоками Принцессы-на-горошине.

Она требовала, чтобы я вернулся, раз обещал жениться, хотя прямого разговора и обещания не было. Затем она требовала материальной помощи. С основного места работы уволилась, а устраиваться на работу и не думала. Я подживал ее материально. Но однажды она швырнула мне деньги в лицо, и я с тех пор сам перестал предлагать ей помощь. Обратиться, с ее слов, ей было не к кому, хотя ли живы ее родители и весьма состоятельная младшая сестра. Каких только проклятий в свой адрес я не выслушал. Потом пошли угрозы самоубийства и расправиться, отомстить: «Нам вдвоем нет места на земле!» Угрозы были, конечно, пустые, старалась со мною видеться чаще. Она обвиняла меня в бедственном материальном положении, хотя в то время оделась с иголочки. Она впервые стала выезжать на курорты. Стала выставлять мне счет за секс. Я ей, правда, сказал, что здесь она скорее мне должна, потому что на 15–20 ее оргазмов у меня был только один.

Но самое обидное для меня было то, что все мои успехи она связывала со своей деятельностью: «Я здесь сижу, как цветочек, и привлекаю клиентов». Естественно, что больше она нигде, где я работал, уже не сидела и клиентов ко мне не привлекала. Я не заметил, что их у меня стало меньше.

Скандалы перемежались объяснениями в любви. Но как только я становился с нею несколько мягче, вновь начинал чувствовать постоянно усиливающееся давление тисков. О возобновлении сексуальных отношений не могло быть и речи, хотя она к этому стремилась. Я не имел ничего против нее. Мои беседы с ней приводили ее в ярость. Я понял, что врачом быть для нее не смогу, хоть и говорю правильные вещи. Поэтому я и обращаюсь к вам за помощью, Михаил Ефимович.

(Не буду рассказывать детали. Но через три месяца мне удалось уговорить ее устроиться

После вашего вмешательства отношения с Принцессой-на-горошине у меня стали спокойными. Более того, я помог ей устроить сольный любительский концерт, оплатил костюм, работу с ней преподавателей и аккомпаниатора и стоимость банкета. Она была не против вернуться к сексуальным отношениям, но я ее согласие воспринял, как оплату всех моих расходов. Мне стало противно. Не помню, по какому поводу, но она мне устроила очередной скандал, который показал, что ничего в принципе в ней не изменилось, ибо говорила она практически те же самые слова, как и при прежних скандалах, хотя ситуация в корне изменилась. У меня продолжался медовый год с Золушкой, который сопровождался одновременно большим творческим подъемом. Я внимательно проанализировал все, что происходило в течение последних двух лет, и понял, что кроме вреда этот роман принес мне большую пользу.

Во-первых, впервые, может быть, в своей жизни в трудной ситуации я находил нужный ответ сразу, а не на лестнице.

Во-вторых, я понял свои физические и сексуальные возможности. Оказывается, их пик был не в 35 лет, как пишут многие сексопатологи, а в 55. Я стал значительно лучше помогать мужчинам с сексуальными расстройствами, как в молодом, так и в солидном возрасте.

В-третьих, к моей радости, у меня улучшилось отношение к женщинам. Раньше я считал, что женщинатожечеловек. Теперь это «тоже» исчезло. Считаю, что я до конца преодолел свое патриархальное сознание.

В-четвертых, я не допустил такой логической ошибки, как «преждевременное обобщение», которую допускают многие люди. Они переносят отрицательные качества личности, которая причинила им неприятности, на весь класс, в который входит эта личность. А ведь эта ошибка в основе национальной, сословной, половой, сексуальной, возрастной и прочей розни между людьми. Нет, чтобы признаться «Да, я не разбираюсь в людях» и научиться разбираться в них, многие сразу в разряд неполноценных людей заносят такое количество групп, что рискуют остаться в одиночестве.

(Эту ошибку Вечный Принц допустил в молодости, когда перенес поведение одних женщин на сущность других, что и задержало формирование семьи и отравило некоторые периоды его семейной жизни. Конечно, окончание этой истории требует моего комментария. Их будет сразу несколько. – М.Л.)

Комментарий: Как отбить чужого мужа и удержать своего

На первых этапах моей психотерапевтической работы мне чаще приходилось делать попытки возвращать мужа. Это у нас ловко получалось. Я надеялся на этом неплохо заработать.

Но мои надежды не оправдались. Когда муж возвращался, то жена, как правило, его не принимала. Вначале я этому удивился. Потом понял. Она, работая в группе, вырастала как личность. Он ей становился неинтересен. Так неправедная цель, осуществляемая праведными средствами, приводила к коррекции цели. Вы можете спросить, почему вернуть мужа в семью – неправедная цель. Отвечу. От хорошей жены умный мужчина не уходит. А если ушел, значит, дурак. Зачем его возвращать? Второй вариант. Муж умный. Значит, жена… не очень умная. Нет, нет, нет, я не хочу сказать, что она дура, но в ней есть какие-то дефекты. Вот их и нужно исправлять, а не возвращать мужа. Технику возвращения прочтите в книге «Принцип сперматозоида».

А вот о том, как отбить мужа, я расскажу подробнее. Здесь будут некоторые повторы, взятые из книги «Принцип сперматозоида». Но появился и ряд новых соображений. Вы меня спросите, почему я берусь за такую аморальную работу? Отвечу. Истинных семей, это тогда, когда синее, смешавшись с желтым, стало зеленым, у нас сейчас очень мало. Мне из 11 тысяч семей удалось найти только 3. Чаще всего наша так называемая семья представляет собою две половинки разломанной хрустальной вазы, завернутые в общую упаковку законного брака. Женщин, пытающихся отбить чужого мужа, я предупреждаю, что если это настоящая семья, она от ее нападок станет только прочней. Но если между супругами трещина, то для общего блага лучше превратить ее в пропасть. Ведь и жене не сладко жить с мужем, который ее не любит. Избавившись от него, она, может быть, найдет свое счастье. Так что, я думаю, что ничего аморального в этом нет.

Итак. Как отбить мужа?

Вначале некоторые теоретические положения.

1. Ситуация на брачном рынке складывается для женщин старше 25 лет крайне неблагоприятно. За холостяка в этом возрасте выйти трудно, если не невозможно. Если мужчина до 30 лет еще ни разу не женился, это вызывает много вопросов. За вдовца опасно. Одну уже довел до могилы. За разведенного нецелесообразно. С одной не ужился. Где гарантия, что он уживется с вами? Остается только женатый. Если он уживается с такой женщиной, которая вам и в подметки не годится, то с вами уж уживется точно. Вы же лучше. Ведь иначе вы никогда бы не пытались отбить любимого вами человека от его жены. Ведь вы хотите, чтобы он был счастлив! Да и он бы не обратил на вас внимания, если бы вы были хуже.

2. Следует помнить, что у жены много преимуществ перед любовницей. Раз он с ней прожил некоторое количество лет, значит, что-то хорошее в ней есть, но просто к хорошему быстро привыкаешь и перестаешь это замечать. Вспомните, как вы радовались, когда вселялись в новую квартиру. Сейчас она стала еще лучше. Вы сделали ремонт, поставили новую мебель. Но самой квартире вы не рады. Вот так и жена. Она, может быть, даже и лучше стала, но он к этим качествам привык и не замечает их. Но это не значит, что он в них не будет нуждаться, когда их лишится. А у вас, дорогая моя разлучница, есть те качества, которых нет у его жены? Вот к этим качествам его и влечет. Подумайте, что будет, когда он перейдет к вам и привыкнет к этим качествам? Он ведь перестанет их замечать. Но если в вас нет качеств, которыми обладает его жена, то он сразу почувствует себя обделенным и его потянет назад к жене, ибо нас всегда привлекает то, что мы не имеем. Поэтому не торопитесь отбивать. Отбить не трудно. Трудно потом удержать. Жены, которые читают этот раздел, наверное, поняли, что им нужно делать: не удерживать мужа, познакомиться с соперницей и наработать те качества, которые есть у нее.

Это положение хорошо видно на рисунке.

Жена

Любовница

Слева –

Жена

Любовница

Есть ли у вас те положительные качества, которые имеются у его жены и которые он не замечал? Имейте в виду, что он моментально заметит их отсутствие у вас, если их у вас нет. Есть ли в вас то, что заполнит пустоту наверху, после того как спустится вниз то, что привлекало его в вас, и понравится ли ему то, что всплывет наверх? Помните, что если он смог бросить жену с трудом, то вас ему бросить будет гораздо легче, ибо он приобрел уже опыт бросания. Кроме того, качества жены, которые он перестал ценить, всплывут наверх. И его очень потянет назад к жене. Правда, необученные жены все делают, чтобы их муж остался с любовницей. Обученная же в наших школах спокойно его от вас отобьет, если вы допустите хоть малейшую ошибку. Так что крепко подумайте. Нет, я вас не отговариваю, я просто показываю вам, что вас ждет. Поэтому постарайтесь расспросить, как вела в доме жена, и вам станет ясно, почему он уже живет с ней достаточно продолжительное время. Овладейте теми ее качествами, которые позволяли ей его удерживать.

Вы, дорогие мои разлучницы, не обижайтесь, что я кое-что написал и для жен. Это пригодится вам, когда вы станете женами. Жены, как правило, психологией не занимаются, пока их не бросили. Принципа сперматозоида не применяют. Мужей пытаются вернуть упреками, толкая их к вам. Что делать? «Так есть», – как говорил один мой латышский друг. Конечно, потом жены придут к психологу, но к этому времени он уже будет у вас.

Итак, давайте займемся отбиванием.

Прежде всего давайте ему полную волю, когда встречаетесь. Ни одного упрека! За это время ваш треугольник постепенно заполняется. Кое-что положительное уже будет опускаться вниз. Но зато будет чему всплывать, когда он решит порвать с вами, или вы по неосторожности своими упреками вынудите его уйти от вас.

Вот тогда и придет время писать ему амортизационное письмо.

«Николай!

Ты правильно делаешь, что не хочешь больше встречаться со мной. Зачем разбивать тебе семью и отлаженную жизнь? Да и я уже не так молода, не очень хорошо выгляжу, у меня уже не очень стройная Фигура, не очень хорошо веду хозяйство и не смогу, как твоя жена хорошо за тобой ухаживать. А хорошие интимные отношения не самое главное в жизни. Без этого можно обойтись. Думаю, помощницу в делах ты сможешь себе найти.

Пишу это тебе не для того, чтобы ты вернулся, а для того, чтобы поблагодарить тебя за то счастье, которое ты мне дал, и попросить прощения, что не смогла тебе ответить тем же. Теперь я понимаю, как тебе было тяжело со мной. Теперь я понимаю, что ты меня не любил, а просто жалел. Не любить и так хорошо ко мне относиться? Большое тебе спасибо.

Говорят, что время лечит, хотя пока мне в это трудно поверить. Но ты обо мне не волнуйся. Я постараюсь со временем успокоиться и жить счастливой жизнью, если, конечно, это возможно.

Но одна просьба у меня к тебе есть. Скажи мне, какие качества мне необходимо приобрести, а от каких избавиться для того, чтобы понравиться такому мужчине, как ты, и удержать его. Я понимаю, что такого, как ты, я уже не встречу, но если попадется какой-нибудь, который хоть как-то будет напоминать тебя, я уже не упущу своего шанса.

Желаю счастья. Зоя».

Вы сейчас скажете, что это письмо мало чем отличается от письма брошенной жены. Конечно! Ведь принцип сперматозоида один. Но он соответствует нашему внутреннему устройству и действует во всех случаях и на всех без исключения, осознаем мы это или не осознаем. И уж если вам его не удастся вернуть физически, то душу его завоюете. Но что уж точно, так это то, что в процессе этой работы вы как личность вырастете и сохраните самоуважение и уважение со стороны умных людей, да и не очень тоже. Ведь вы ведете себя благородно. Возвращаете мужа в семью! Кроме того, вы сохраните чувство собственного достоинства.

Принцессе-на-горошине следовало бы продолжать обхаживать Вечного Принца так, как это делала Золушка. Это было не так уж трудно. Необязательно все было делать самой. Ведь Вечный Принц уже был Королем. Материальное положение было хорошим. А вот сексуальную мелодию следовало продолжать вести на своем уровне.

Золушка вела себя психологически грамотно. Вот Вечный Принц и вернулся к ней.

Комментарий 2: Оскорбления – драгоценные камни общения

Еще хочу обратить ваше внимание на оскорбления в ваш адрес. Их нужно собирать как драгоценные камни. Они помогли Вечному Принцу избавиться от назойливой Принцессы-на-горошине. Когда она его начала оскорблять, он просто ей сказал, что не может допустить, чтобы его любимая женщина жила с предателем, чтобы она занималась с ним сексом и пр. Многие мои подопечные, когда научились использовать эти драгоценные камни, с радостью воспринимали любое оскорбление в их адрес и умело использовали его. Особенно хорошо это действует на истеричек.

В пылу истерик они оскорбляют своих мужей с такой силой, что иногда доходят до площадной брани. Полное согласие с этими оскорблениями, объяснение в любви и отказ от общения в силу большой любви к ним приводило к тому, что иногда истерики прекращались и оставались только их положительные качества.

Опишу ситуацию одного из моих подопечных, человека, добившегося заметных успехов по службе. Жена ему периодически устраивала «сцены», обычно по ночам. Лопнуло его терпение, когда она устроила «спектакль», плеснув в лицо шампанское на банкете, где присутствовали весьма влиятельные люди. Вот его рассказ. «Я припомнил все ее оскорбления, которые слышал в свой адрес, записал их. И на следующий вечер перешел жить в другую комнату, заявив, что я не могу себе позволить, чтобы моя любимая женщина жила с таким подлецом, подонком, негодяем, сволочью, предателем. Я заявил ей, что буду исправляться. Сказал, что я решил себя наказать и что я постараюсь даже не видеться с

Не буду описывать подробностей. На все это ушло четыре месяца. Было трудно. Но, в конце концов она признала, что была не права. Извинялась, плакала. Я ее извинений не принял, объяснил, что не она, а я должен просить прощения, сказал, что это просто я был нечувствительным к критике. Когда наступил мир, я попросил ее быть ко мне беспощадной в случае чего. Называть вещи своими именами и даже можно в лицо плеснуть шаманское и не сдерживать себя. Не буду описывать остальные детали примирения. Она рыдала и восхищалась мною. Вот уже почти десять лет мы живем счастливо. В первые годы, когда она пыталась меня «критиковать», я тут же наказывал себя тем, что «не позволял себе общаться со своей любимой». Последние несколько лет ее истерические проявления из ядовито-красных превратились в нежные бледно-розовые и скорее украшают нашу совместную жизнь, чем ее портят».

Ведь есть в истеричках что-то притягательное! Не совсем зря их любят мужчины.

Комментарий 3: Любовь невротика

Вечный Принц допустил диагностическую ошибку. Он считал, что Принцесса-на-горошине избавилась от невротизма, и решил строить с ней взрослые отношения. Почему он ошибся? Может быть, потому что его внутренние проблемы на этот момент всплыли и оказались нерешенными. Конечно, правильней было бы разойтись с Золушкой хотя бы психологически. При этом можно было даже оставаться жить в одной квартире. Ведь они же были друг о друге хорошего мнения. Может быть, такой «развод» заставил бы задуматься Золушку, и она как-то изменила свою позицию. Ведь изменила же она свою позицию, когда он ушел от нее.

Кто-то из крупных специалистов по семейному консультированию говорил, что беды многих людей происходят оттого, что они боятся недели две пожить в одиночку. Разводиться нужно тогда, когда ты убедился, что жить тебе с этим супругом нет никакой возможности, ибо он блокирует твое развитие, а не потому, что появился новый сексуальный партнер. Так вот, когда поживешь один и убедишься, что тебя к прежнему сексуальному партнеру не тянет, что он уже ушел из твоей души, что при виде его не возникает никаких эмоций, ни положительных, ни отрицательных, после того, как убедишься, что это действительно чужой для тебя человек, можно устраивать свои сексуальные дела с другим сексуальным партнером, если он вдруг появится на твоем пути. Тогда это уже будет не невротическое решение. У Вечного Принца такой ситуации не было. Он, продолжая сексуальные отношения с Золушкой, стал налаживать сексуальные отношения с Принцессой-на-горошине и даже находил качественные преимущества у Золушки. Ему просто не хватало количества. Ну, редко было. Строго говоря, Принцесса-на-горошине была для него более приемлемой как деловой партнер. Больше преимуществ у Принцессы-на-горошине не было.

Я думаю, что Принцесса-на-горошине, может быть, и найдет свое счастье, ибо сейчас она ищет там, где его можно найти – в собственном деле, в развитии своих способностей, которые были заблокированы вначале родителями, потом первым мужем, а затем ею самою. А ее высокая чувствительность будет направлена не на поиск «горошин» в материальных благах, приготовленных ей другими, а в самостоятельном творческом труде. Я давно ее не видел, но мне говорили, что она сейчас человек вполне благополучный. Ее сын учится в престижном вузе. Она неплохо зарабатывает. Как устроилась ее личная жизнь, не знаю.

Вы хотите моего анализа ситуации. Но я лучше предоставлю слово К. Хорни, выдающемуся психотерапевту, одной из создателей неофрейдизма. Она описывает четыре способа получения любви, к которым прибегает невротическая личность: подкуп, взывание к жалости, призыв к справедливости и, наконец, угрозы.

Когда невротик пытается получить любовь посредством подкупа, формула его поведения может быть выражена так: «Я люблю тебя больше всего на свете, поэтому ты должен отказаться от всего ради моей любви». Тот факт, что в нашей культуре эта тактика чаще всего используется женщинами, является результатом условий их жизни. В течение столетий любовь не только была особой сферой в жизни женщин, но являлась единственным или главным средством, с помощью которого они могли получить, что хотели. В то время как мужчины всегда руководствовались убеждением: для того, чтобы получить что-то, надо достичь чего-то в жизни, женщины осознавали, что через любовь, и только через любовь, они могли достичь счастья, безопасности и положения в обществе.

Поэтому и в неврозах женщины чаще используют любовь в качестве стратегии поведения. Люди подобного типа впадают в болезненную зависимость от своих любовных взаимоотношений. Она боится быть отвергнутой и при недоразумениях реагирует возрастанием любви. Так она постепенно приобретает убеждение, что находится во власти «великой страсти». Сейчас ситуация изменилась. Женщина и без мужчины может добиться независимого положения. Но, к сожалению, для многих девушек и женщин целью жизни остаетсянайтичеловека, а нестать им. Принцесса-на-горошине относилась к этой категории. Так она любила своего мужа. Второй формой подкупа является попытка завоевать любовь посредством понимания человека, помогая ему в его умственном и профессиональном росте, в решении затруднений и т. д. Принцесса-на-горошине на начальных этапах общения с Вечным Принцем прибегла к этому способу. Она начала хорошо работать и помогать ему.

Вторым способом добиться любви является апелляция к жалости. Формулой здесь является: «Вы должны любить меня, потому что я страдаю и беспомощна». В то же время такое страдание служит для оправдания права выдвигать чрезмерные требования. Невротик может просто взывать к нашей благородной натуре или вымогать благорасположение радикальными средствами, например, ставя себя в бедственную ситуацию, вынуждающую нас оказывать помощь. К этой форме и прибегла Принцесса-на-горошине. Она ушла со своей работы, где проработала много лет, тогда, когда отношения с Вечным Принцем у нее разладились.

При третьем способе получения любви – призыве к справедливости – формула поведения может быть описана так: «Вот что я для вас сделала; а что вы сделаете для меня?». Призыв к справедливости может выдвигаться на основе того, что сделал бы невротик для других, если бы имел такую возможность. И к этому способу прибегала Принцесса-на-горошине, когда говорила, что обеспечила успех Вечному Принцу.

И если эти три способа не помогают, они прибегают к угрозам. Одна женщина угрозами самоубийства два раза смогла выйти замуж. Принцесса-на-горошине прибегала и к этому способу. Но на Вечного Принца эти угрозы не подействовали.

Дальнейшие успехи и трения

У меня все покатило

С этими просьбами я обрушался к Оптимисту и к Снежной Королеве. Они обещали поговорить с Ректором. Мне даже сказали, что этот вопрос обсуждается и что мне идти туда самому не нужно. Но у меня вдруг ухудшились отношения с Оптимистом. Я какое-то время не мог понять, в чем дело. Тогда я, не долго думая, написал заявление об увольнении. Состоялась беседа. Все разъяснилось довольно быстро. Его Осведомитель сообщил ему, что я веду на территории кафедры подпольные занятия. Он запамятовал, что все было с ним согласовано, что удостоверения подписываются самим Ректором. Этого Осведомителя я вычислил. Вы, Михаил Ефимович, посоветовали мне спустить все на тормозах, что я и сделал. Отношений я не выяснял. Более того, с Осведомителем у меня до сих пор хорошие отношения. Он иногда приходит на мои занятия. По-моему, он изменился в лучшую сторону.

Комментарий: об осведомительстве и осведомителях

К сожалению, таковых у нас огромное количество. Некоторые этим занимаются из любви к искусству, некоторые преследуют корыстные цели. Я здесь имею в виду осведомительство непрофессиональное. Разведчики – дело нужное. Я имею в виду этакое внештатное осведомительство, когда подчиненные информируют начальника о состоянии дел и высказываниях в его адрес. Мне осведомители часто напоминают образ шакала Табаки при тигре Шерхане из сказки Р. Киплинга «Маугли». Иногда Табаки маскируются. Нет ни одного человека, который бы не пострадал от этих осведомителей. Кстати, эти люди первые уйдут от шерханов, когда те потеряют силу. Но, в общем, начальству они нужны. Они могут и чай заварить, и за сигаретами сбегать. Табаки более высокого ранга будут охотно и безропотно писать никому ненужные бумаги. Их можно найти среди референтов. Конечно, не каждый референт относится к этой категории. Обычно у них подмышкой имеется пайка. Узнать его легко по суетливо-деловито-важному виду, с которым они снуют по офису. По тому, как он относится к вам, вы можете судить, как к вам относится Шерхан, ваш начальник.

«Подружки» не преминут своим долгом «раскрыть глаза» своей самой близкой подружке на поведение ее мужа. Болеющие за дело сотрудники обольют грязью своего коллегу в глазах начальника. Вначале я гневался на этих людей. Знакомство с психологией управления показало много, что есть и вторая сторона, которая слушает осведомителей, – начальники. Что думают они? Ведь хороший человек не пойдет в осведомители. И тогда тобой будет управлять осведомитель. Осведомитель ведь будет говорить все со своей точки зрения, по-своему, т. е. по подлому обыгрывать факты и т. п.

Самое интересное, что осведомителю верят больше, чем хорошему работнику. Еще Вольтер говорил, что «заслуги остаются в передней, а подозрения проникают в кабинет». И очень трудно избавиться от действия информации, которую дают осведомители. Приведу свежий случай.

Директор предприятия, который уже три года занимается у меня и осваивает с успехом психологию управления, поздно вечером позвонил мне в состоянии тревоги. Главный бухгалтер, которого он ценит, сдал документы в налоговую инспекцию без его подписи, так как поджимали сроки, а директора на месте не оказалось. Второй бухгалтер, которого он собирается уволить, шепнул ему, что главбух подписал документы за него. Директора это возмутило. У него даже заболела голова. Сверлила мысль: «Как он смел за меня расписаться». Второй экземпляр отчета остался на предприятии и на нем директор учинил свою подпись. Директор уже пытался дать нагоняй главному бухгалтеру, но у нас был договор, что все наказывающие действия он будет предприниматься после консультации со мной.

Вот он и отложил разборку и вечером позвонил мне. В результате нашей беседы он понял, что никому не доверяет, что остается подозрительным, что им могут управлять наушники. К его чести, после ряда моих наводящих вопросов он понял нелепость своих страхов. Ведь здесь просто разгулялось его болезненное самолюбие. Даже если главный бухгалтер и расписался за него, то никакого вреда учреждению он не принес. Он пришел к выводу, что даже если в налоговой инспекции возникнут вопросы, то следует пойти и расписаться в документах. Если же бухгалтер все-таки расписался за него, то следовало поддержать бухгалтера перед сотрудниками налоговой инспекции, потому что задержка сдачи документов грозила большими штрафными санкциями. Только после можно будет провести беседу о недопустимости расписываться за него.

Кстати, главбух за директора не расписывался. Просто в пылу работы сотрудники инспекции не обратили внимания на то, что нет подписи первого лица.

Не буду повторяться о том правиле, согласно которому не следует никому сообщать конфиденциальную информацию, если хотите сохранить ее в секрете.

Кстати, информаторов можно использовать и для дезинформации. Ведь и информаторы и те, кто их слушают, люди не очень умные. Ими легко управлять. В политике этим часто пользовалось. Зная подозрительность И. В. Сталина, фашистскому руководству удалось обезглавить Красную Армию. В быту тоже подобное случается часто.

Напрасные хлопоты

Мне все время обещали решить вопрос с моим повышением и просили потерпеть, подождать. Не удавалось мне также что-нибудь сделать и как главному психотерапевту региона. Менялись областные руководители. К каждому из них я приходил со своими предложениями. Объяснить толком свои предложения и важность лечения больных неврозами я не сумел.

Работа психотерапевта не требует какого-то особенного оборудования. Когда приходят в клинику гости, показать им, собственно, нечего. Это не то, что, например, в операционной, где оперируют на сердце. Я никак не мог растолковать руководству, что если мы сможем избавить от невротизма население, помочь людям устраивать свои дела, наладить сексуальную жизнь, то нам не понадобится, может быть, такое количество лечебных центров. Не понадобится делать операции на сердце, лечить бронхиальную астму, язву и гастриты. Да и церебральный атеросклероз не будет развиваться с такой скоростью. Мне не отказывали, но и не решали…

Утешало меня то, что в других регионах по моей методологии лечили больных и изучали психотерапию. Но известно, что пророк никогда не останется без славы, но не в своем отечестве. Последняя книжка получилась с моей точки зрения хорошей, но в очереди за ней, мягко выражаясь, никто не становился. (Книга действительно оказалась хорошей, но «раскупали» ее лет через пять. Вечный Принц еще не знал, что такое «раскрутка» имени, не разбирался в торговле и пр. – М.Л.) Мой «гонорар» выселил нас из большой комнаты и уходил от нас очень медленно. Его было так много, что мы с трудом могли смотреть телевизор. Но потом реализация постепенно набирала обороты, но не влияла на наше материальное благополучие. Издательство вообще ничего продать не смогло и сотрудничество со мной больше не поддерживало.

Тогда я сам организовал свое издательство. Приобрел лицензию и стал свои мелкие брошюры выпускать самостоятельно за свой счет. Источник финансирования – выручка за проданные брошюры и вообще все, что оставалось от моих заработков. Помню, в этот период времени меня с большим трудом уговорили на покупку новой куртки. Опубликовал я и свою диссертацию. Редактор из 300 страниц сделала 120. Но все-таки это была уже книжечка, а, главное, без соавторов. Всего я выпустил четыре брошюры-книжечки общим объемом 300 страниц. Настроение у меня тогда было лучезарное. Я себя чувствовал великим писателем. Как-то не очень расстраивался, что книжек моих никто не покупает. Все они у меня были в квартире и радовали глаз. Кроме того, я их выставил на все полки книжных шкафов, но не ребром, а плашмя, так что, когда я подходил к книжным шкафам, я видел прежде всего свои книги. (Кто-то, описывая психологию творчества, писал, что поэт мало чем отличается от курицы, которая снесет яйцо и кудахчет. – М.Л.) Все остальное тоже катило в мою сторону.

В 1994 году нашелся издатель, который посоветовал мне объединить все мои брошюры, еще немного дописать и сделать большую книгу, страниц на 700, которую он обещал издать большим тиражом. В это время я приобрел компьютер и понял, что делать это надо было года два назад. Скорость моего писания возросла. Я перестал зависеть от машинисток, мог править до бесконечности. Компьютер я осваивал с трудом, отставая от своих детей. Вот только тут я понял, но не почувствовал, что уже не молод. Я и до сих пор только понимаю это. И то уже хорошо. Хоть не спорю с молодежью, когда не схожусь с ними взглядами. Даю им оставаться на своей точке зрения. Тут дошел до меня один афоризм, не помню кому принадлежащий: «Беда стариков не в том, что они телом стары, а в том, что душой молоды».

Одно меня утешало, что мои сверстники компьютера так и не освоили. (Как тяжело избавляется Вечный Принц от сравнения себя с другими. – М.Л.) Мне же освоение его далось очень дорого. Я потерял 140 страниц написанного текста. Но все равно работа пошла быстрее. К концу 1995 года у меня впервые вышла толстая книга объемом в 640 страниц, в картонном переплете в серии «Психологический бестселлер». И название я дал звучное. «Энциклопедия общения». В процессе издания шли всякие накладки. Меня предупреждали, что в издательстве могут обмануть. Я придирался к различным мелочам. В общем, светлой радости не получилось. Успокоил меня Шопенгауэр и вы, Михаил Ефимович, сказав, что даже, если и был обман, то в форме увеличения тиража. Так это тоже в мою пользу. Кстати, обмана, как потом я выяснил, не было.

Я уже тогда был противником праздников, но, учитывая, что здесь я убью мамонта, решил устроить праздник. Собрал всех сотрудников кафедры и клиники. Пригласил и сотрудников издательства. Как-то так получилось, что сотрудники издательства были заняты. Заехали меня поздравить на минутку. Близкие друзья заболели. Были только молодые интерны и ординаторы, которым на мой успех было наплевать. Чувствовал я себя на этом празднике весьма одиноко и понял, что праздники нужно устраивать после победы и только с теми, кто победу эту ковал. (Когда я ему об этом говорил, он меня не слушал. – М.Л.)

Гонорар я взял не деньгами, а книгами. Они продавались довольно бойко. Чуть позже я скажу, на что я его потратил.

Наступил 1996 год. Я продолжал упорно работать. Стал конспектировать классиков психотерапии, философов, религиозные источники. Я понял, что имею высшее образование без среднего. Ведь все это нужно было усвоить в школе или, в крайнем случае, в институте. В общем, всем, кто не имеет общего образования, я советовал не говорить, что у них есть высшее образование. Диплом, конечно, не нужно выкидывать. Но это только крыша, а жить все время на чердаке все же нельзя.

Курс психотерапии, который я вел, все время пополнялся новыми лекциями.

Я стал писать статьи на различные темы, связанные с психологией наших чувств, ума и пр. Никто не хотел их публиковать. Мой новый издатель тоже. И я весь гонорар от «Энциклопедии общения» потратил на то, чтобы выпустить за свой счет сборник своих статей. Большим успехом он не пользовался, но я уже не огорчался. Я понимал, что через какое-то время читатели найдутся. (И, правда. Сейчас эту книгу практически достать невозможно. – М.Л.)

И тут я решил пойти сам к Ректору и выяснить ситуацию. Я сразу же понял, что никто никаких вопросов о моем продвижении и создании самостоятельного цикла и не ставил. Я попросил хотя бы представить меня на звание доцента. Мне уже стало неудобно везде представляться ассистентом, имея такое количество книг, тем более что все удивлялись, как это я не доцент до настоящего времени. (Не избавился Вечный Принц от невротизма полностью. Какая разница, как тебя называют. Ведь все, что нужно, у тебя уже есть. Кстати, зарплата ассистента в то время была несколько выше, чем у доцента. Кроме того, это уже характеризует скорее его руководителей, а

Ректор встретил меня ласково, сказал, что я уже вырос, что все это нужно сделать, но пока нет финансовых возможностей. Были еще какие-то отговорки. Я решил, что у меня еще недостаточно заслуг, и еще более интенсифицировал свою деятельность. Добиться того, чтобы груз заслуг был таков, чтобы руководству некуда уже было деваться. Я тогда не понимал, что чем больше у меня будет заслуг, тем меньше шансов будет продвинуться. Не понимал, что мне бы притаиться серой мышкой, а книги опубликовывать под псевдонимом. Но никто мне это подсказать никто не мог, да и я сам, честно говоря, еще не знал этого. Я не знал всю силу зависти, которая овладевает неуспешным человеком по отношению к человеку успешному. Да я и не считал себя достойным зависти. Стать ассистентом в 42 года, защитить кандидатскую в 51 год. Скорее мне нужно сочувствовать. Я не обратил внимания на мудрое указание Шопенгауэра, который говорил, что сильнее всего завидуют личностным качествам. А ведь умение писать книги, которые пользуются успехом, – это отражение личностных качеств, которые ни за какие деньги не купишь. И хотя формально я находился на низшей ступеньке преподавательской иерархии, фактически превосходил многих, по крайней мере по публикациям. Однако я не осознавал этого и не спрятался. Более того, я всегда афишировал свои достижения. А это уже выглядело преступлением. Нет, чтобы опубликовываться в соавторстве или хотя бы под редакцией сильного мира сего, или написать для него какую-то книжку. Потом я сообразил сделать такой ход, но у меня ничего не получилось. Дальше я наделал глупостей еще больше. (Воистину, чтобы делать большие глупости, нужно иметь большой ум. – М.Л.)

Года три назад я на педагогических чтениях прочел лекцию в присутствии курящего Ректора об ораторском искусстве. Возможности ораторского искусства продемонстрировал на примере лекции о вреде курения. Здесь я использовал ваши материалы, Михаил Ефимович. (Вот уж чего не следовало делать. Это мои материалы, я их хорошо знаю. Эту лекцию можно читать курящим, которые решили избавиться от курения, ибо там показано, что у курящих развитие сексуальности застряло на оральной стадии и что они у них имеется некоторая деградация личности, раз они курят в присутствии других, отравляя их нервно-паралитическим ядом. Собственно, это материалы заядлого курильщика З. Фрейда. Но Фрейд предупреждал, что нельзя заниматься диким психоанализом. Когда человек обращается к тебе за помощью, тогда ты и анализируешь все поступки и оговорки. А если к тебе за помощью не обращаются, то тогда, как метко заметил Фрейд, сигарета является просто сигаретой. Но не у всех интеллект такой мощи, как у Фрейда. – М.Л.)

В начале 1996 года у нас на кафедре случилось несколько несчастий. Тяжело заболел Артист. Это было злокачественное заболевание. Ему об этом не сказали, поэтому он не давал согласие на оперативное лечение. А когда сказали, то делать операцию уже было поздно. Зато он дал согласие на химиотерапию. Его состояние настолько улучшилось, что он поехал с нами летом на море, был на жаре и даже ходил в парную, чего уж никак делать было нельзя. Более того, мы с ним вместе стали писать монографию, где его роль была первой. Я там писал всего одну главу. Вот бы он так всегда трудился. Оставил бы большой след в психиатрии. Ведь он был очень талантлив, если не гениален.

Я же тогда воспользовался идеей заведующего редакции. И из одного тома «Энциклопедии общения» получилось три. Кроме того, у меня украли курс лекций, написанных полным текстом. Обнаружил я это следующим образом. Я должен был читать вводную лекцию, пошел ее взять и обнаружил отсутствие всей палки. Большой потери от этого я не ощутил, ибо второй экземпляр был у сына, а третий у меня, а та планка, которую украли, содержала не более трети лекций, остальные были на ротапринтировании. Но это был сигнал, который заставил меня подумать о выпуске курса лекций по психотерапии. Продолжались занятия в клубе «Неваляшка», были выездные циклы в других городах, и уже оплачиваемые.

Летом 1996 года за рубежом скоропостижно скончался Оптимист. Кандидатом на его место был Зевс. Как похороны Оптимиста, так и назначение Зевса заведующим кафедрой затянулось. Похороны затягивались из-за того, что смерть была скоропостижной, и по законам страны, где он умер, похороны возможны только после окончания следствия. А оно тянулось месяца два. Назначение Зевса затягивалось из-за откровенного нежелания руководства института делать его заведующим кафедрой в силу открытой конфликтности его натуры. В конце концов, заведующим кафедрой он стал. Сплетники доложили, что это было при поддержке верхов.

Я как-то почувствовал, что с приходом Зевса мне станет хуже. Цели у нас с Зевсом были одинаковые, а вот методы работы разные. Я сторонник управленческих методов, он конфликтных и откровенно административных. В общем, был он автократом. Если при Оптимисте я и мог нарушать дисциплину, то при нем не мог. Не потому что боялся, а чтобы ему легче было управлять. С других требовал, а с друзей, получается, нет.

Начал он славно. Говорил, что все будет решать коллегиально с узким кругом, лиц, куда входил и я. Обещал даже выбить для меня должность доцента, хотя я уже где-то почти был уверен, что ему это не удастся. Что-то изменилось в отношении ко мне Ректора, и явно в худшую сторону. Если при Оптимисте я еще на что-то надеялся, то здесь мне, члену команды Зевса, ничего не светило. Впрочем, я продолжал работать, как мог.

В начале 1997 года под влиянием паскоков Зевса в связи с моей кандидатурой на Ректора последний предложил создать при клинике института психотерапевтическую службу. Если мне это удастся, тогда и будет создан отдельный цикл психотерапии. Создать цикл на другой базе Ректор отказался. Вот и мне следовало бы отказаться. Сколько можно все время доказывать, что ты не осел. И так уже видно, что я за птица.

А я опять согласился. Никаких штатов, никаких помещений мне специально выделено не было. Но мне в помощь было выделено три интерна, птенца, которые только что окончили институт. Пришли помогать и два психолога из университета. Дело закрутилось. Мы обследовали почти 300 человек, организовали помощь даже в гематологическом отделении, индивидуальную и групповую психотерапию. Мы даже стали получать хорошие результаты, которые были известны руководству.

Так, нам удалось вылечить племянника главного врача, который в течение двух лет шесть раз поступал с обострениями воспаления поджелудочной железы. Мы разобрались в сути его психологического конфликта в семье, помогли его отрегулировать. Прямо на глазах прошли все

Месяца через три меня вежливо из терапевтических клиник выпроводили. Однажды санитарка устроила скандал по поводу мелкого нарушения гигиены одним из интернов, потом вызвал заведующий кафедрой терапии и сказал мне, что я мешаю ординаторам и интернам клиники. Я действительно три раза в неделю занимал ординаторскую на два часа в конце рабочего дня. Это была отговорка. В конце рабочего дня ординаторы работали с документацией. Больных уже не вызывали. Наоборот, у них был шанс овладеть уникальными методами личностно-ориентированной психотерапии. Другие за пребывание на этих занятиях готовы были платить деньги. Я прекратил заниматься психотерапией на их базе. Кстати, материал, полученный в ходе этой работы, лег в основу двух дипломов и одной диссертации. Не знаю, как бы я себя чувствовал, если бы у меня не было занятий за пределами института. Там не было ничего, кроме успехов.

К сожалению, у Артиста в начале 1997 года появились метастазы в позвонках. И опять ему не сказали правды, а объяснили это пневмонией и радикулитом. И он опять не дал согласие на специфическое лечение. Больно было смотреть на его муки, но меня к лечению не привлекали и к моему мнению не прислушивались, да и не спрашивали. Затем ему сказали, что у него метастазы. Тогда он дал согласие на повторную химиотерапию. Вновь наступило улучшение. Лечение дало эффект, боли исчезли, но позвонки рассосались, и он стал лежачим больным. Лежал он у нас в клинике. Чувствовал себя хорошо. Мы его проведывали ежедневно. И вообще многие его проведывали ежедневно, приносили всякие передачи и почти не разговаривали о делах. А вот я говорил с ним о делах и поедал эти угощения.

Комментарий: Как вести себя, когда рядом с вами неизлечимый больной

Я думаю, что Вечный Принц вел себя более грамотно, чем остальные его друзья. Я обратил внимание, что неизлечимый больной является очень желанным объектом, на котором можно выразить свою гуманность, преданность, любовь и еще большое количество положительных чувств, которые удовлетворяют чувство собственной значительности.

Пришел, проведал человека, сунул ему передачу на энное количество рублей (бананы, апельсины, соки и пр.), подбодрил стандартными словами, что все обойдется (когда сам великолепно знаешь, что не обойдется!), и уходишь довольный собой с чувством выполненного долга и стараешься какой-то деятельностью заглушить черный осадок этого посещения. Сам больной при этом чувствует себя отвратительно. От вида здоровых людей самочувствие его еще более ухудшается. После ухода посетителей возникает тоска. А если бы не посещали, то было бы чувство злости, которое больше мобилизует силы, чем тоска.

В общем, не умеет у нас народ правильно вести себя с хроническими, тяжелыми больными. Особенно тяжело от этого неумения близким, которые действительно любят больного, а больной их. Здесь идет двойной обман. Больного родственники обманывают, не говорят, что у него неизлечимое заболевание. Вскоре больной начинает понимать, что его обманывают.Как-то считается, что в присутствии неизлечимого больного нужно все время сохранять постный вид. Но все время постный вид сохранять невозможно. Бывают моменты радости, улыбки, смех, и вот в это время входит неожиданно сам больной. Внезапно смех замолкает, все надевают на себя скорбную мину. И больной понимает, что от него скрывают истинный диагноз. Но он любит своих близких. Он хочет им добра и делает вид, что верит им, что у него легкое заболевание.

Хочу вас спросить, дорогой мой читатель, чем отличается раковый больной от нас, здоровых. Он отличается тем, что он знает примерно дату своей смерти, а мы не знаем. Кстати, Оптимист, уезжая на карнавал, знал, что Артист умрет. Но ведь умер он раньше Артиста. Так, как следует общаться с онкологическим больным? Да так же, как со здоровым, но с небольшими поправками. То есть продолжать сотрудничать. Да тело его уже не может кое-что делать, но ведь мозги в порядке.

Вот Вечный Принц и заставлял его работать над монографией. А когда съедал его передачи, он тоже оказывал ему благо. Ведь в это время Артист был радушным хозяином. Он всегда угощал своих близких. И здесь он вел себя как здоровый человек, и делал здоровое дело. Более того, я знаю, что иногда Вечный Принц жаловался и рассказывал о своих бедах. А когда Артист помогал хотя бы советами Вечному Принцу, то он в это время чувствовал себя лучше.

В общем, дорогие читатели, не выключайте на 100 % из активной жизни тех, кто тяжело и безнадежно болен. Вы скрасите им последние дни, а может быть, и продлите им жизнь, наполнив ее глубоким смыслом.

У меня есть небольшой, но успешный опыт общения с раковыми больными, хотя он не носит характера статистической достоверности. Поэтому я не решаюсь его опубликовать. Пусть немногим, но в моей практике такой психологический подход продлил жизнь на несколько лет. А некоторые живут и до сих пор, хотя оперировали их по поводу рака лет 15 назад.

Впрочем, об одном все-таки расскажу. Это был врач, которого оперировали по поводу рака щитовидной железы. Он боялся рецидивов. Я его не успокаивал. Я предложил ему наладить довольно напряженные отношения с женой и двумя сыновьями. Он в качестве пациента прошел полный курс лечения в клинике и одновременно посещал наш 1,5-месячный психотерапевтический цикл. В заключительном слове он сказал, что доволен, что заболел раком щитовидной железы, что позволило ему наладить отношения в семье и разобраться в жизни. Сказал, что знает, что осталось ему мало жить, но это и есть настоящая жизнь. Так ведь до сих пор живет.

Дорогие онкологи, я не хочу отбивать у вас ваши лавры. Конечно, если бы вы плохо оперировали, то возник бы рецидив. А вот то, что не возникло раковой опухоли у него в другом месте, есть доля и наша.

Опять напрасные хлопоты

Шло редактирование нашей монографии. Я торопил Артиста с редактированием. Это он мог делать и лежа. Редактирование моих книг шло успешно. Но мои книги выпускало издательство за свой счет. Нашу общую монографию мы выпускали за свои деньги. У Артиста их не было. Вкладывали их я и еще один соавтор. Когда он закончил редактирование, то был поражен, как быстро был сделан сигнальный экземпляр.

Начался отпускной период. Артист в это время лежал дома, чувствовал себя хорошо. Жена говорила, что это был здоровый человек во всем, только ходить не мог. Но в конце августа 1997 года опять объявились метастазы и все прелести, которые бывают

Я торопил издателей и типографию, объяснил, в чем суть ситуации. Они пошли нам навстречу. Первые 20 экземпляров должны были доставить утром 15 ноября. Зевс, подняв скандал, добился, что их привезли 14-го вечером. Потом на меня косо смотрели люди, которые сделали мне одолжение в ускоренном выпуске книг. Но на кафедре все с восхищением отозвались об энергии Зевса. 15-го тоже не было бы поздно. Итак, книга была доставлена, Я запомнил, с каким вдохновением и волнением он рассматривал свою первую книгу, вышедшую в твердом переплете. Он откровенно радовался. Эта радость продолжалась несколько дней. Он раздаривал книгу своим друзьям. Гонорар, который он получил книгами, быстро превратился в деньги, которые он с гордостью передал жене. Нет, чудес не произошло. Он потихоньку уходил от нас. Наконец, с моей стратегией согласились, и некоторые конференции, которые были посвящены методическим педагогическим вопросам, мы проводили в его палате. Он давал очень ценные советы. Клиницистом он был великолепным.

Вышли и мои четыре книги. Артисту я об этом не сказал, да он и не интересовался. Но сам радовался и раздарил свои книги всем начальникам и друзьям. Я уже начинал догадываться, что в плане продвижения в институте мне это не идет на пользу. Но мне казалось, что книгу не спрятать, и если об этом начальство узнает со стороны, то будет еще хуже, а друзья могут обидеться.

Пробило меня на подведении итогов по факультету. Получилось так, что я дал 42 % печатной продукции факультета, хотя показал в отчете только две книги. Следующий за мной преподаватель дал только 15 %. Как-то я сразу понял, что ждать мне что-либо в институте нечего. Ведь фактически я всех уничтожил. Трехкратный разрыв сделал несерьезными его второе место. Думаю, злились и начальники, хотя вынуждены были мне объявлять благодарности и давать грамоты, но не продвижение. Вот бы уволиться. Но я еще на что-то надеялся. Кстати, на одном из переизбраний кто-то бросил мне черный шар. Все остальные были избраны единогласно.

Нехорошо я надеялся. После смерти Артиста я полагал, что автоматически займу его место. Пока он болел, я это и делал, как само собой разумеющееся.

Когда Зевс стал заведующим кафедрой, вместо него на факультете стал работать его ученик, молодой толковый парень (назовем его Борода), в защиту которого я вступился, когда его проводили в ассистенты. Оптимист хотел взять кандидата наук, который проходил аспирантуру в Ленинграде и на кафедре никогда не работал. Борода ходил в кружок, еще будучи студентом, потом у нас два года учился в ординатуре, а затем работал в больнице, на базе которой мы проводили занятия.

Я, помню, произнес тогда пламенную речь в его защиту. Она звучала так: «Какой пример мы подаем студентам, которые ходят к нам в кружок? Как это можно понять? А понять это можно так. Если вы хотите устроиться преподавателем на кафедру психиатрии, то ни в коем случае не ходите, будучи студентом, в кружок, потом не кончайте здесь ординатуры, и вообще на кафедру не ходите. Устройтесь в аспирантуру в каком-нибудь другом вузе, там защитите диссертацию, не имеющую к тематике кафедры никакого отношения, и тогда вы станете полноправным сотрудником кафедры». В общем, он, не будучи кандидатом наук, был зачислен на кафедру. Но первые годы преподавал студентам и потом под руководством Зевса приобрел желаемую степень. Я приветствовал его приход на факультет. Он творчески работал. (Молчать нужно на таких совещаниях, а не заниматься избавительством. Не усвоил на практике закон судьбы Венный Принц. Никак не дошло до него, что избавитель станет жертвой. Нельзя перечить начальству. – М.Л.)

Но то, что случилось потом, было для меня неожиданным. Артист скончался в начале января 1998 года. Руководителем цикла был объявлен Борода. Со мной никто об этом не говорил. Я не понял, в чем дело. Чувствовал я себя как оплеванный. Надо сказать за объяснениями к Зевсу я не обратился. Но до сих пор считаю это решение глупым. Как организатор я был более опытным. Под моим руководством и он бы приобрел опыт.

Кроме того, ему явно неудобно было мною руководить. Но надо отдать должное делал он все очень тактично. Претензий к нему у меня не было. Начальника он из себя не корчил. Но определенный дискомфорт какое-то время был не у меня, а у него. Но, наверное, Зевсу было им удобнее руководить. Второе предположение, что я деградирую, я отверг. Я и на кафедре был самым плодовитым.

Формально отношения у нас не изменились. Зевс по-прежнему считал себя моим лучшим другом, по-прежнему обещал способствовать моему продвижению и пр. Я тоже вел себя спокойно внешне, но считал, что дни мои на кафедре сочтены. У меня в конце июня день рождения, и я тихо хотел уйти на пенсию. Когда все в институте этому удивлялись и спрашивали меня, в чем дело, я сказал, что сам отказался. Мне это ничего не дает, а надо давать дорогу молодым.

Комментарий: И психотерапевту нужны психотерапевты. О феномене психологической защиты и внутреннем продвижении

Не совсем прав был Вечный Принц. У меня совсем другой анализ. Не знаю, как объяснял свое решение Зевс Бороде, но истинная неосознаваемая им причина была в том, что ему трудно было выносить соперничество, а все остальное можно объяснить рационализацией, чтобы он ни говорил, да и Вечный Принц тоже рационализировал. Когда эту защиту мне удалось с него снять, он успокоился, и ему просто стало жаль Зевса: не дотягивал он все-таки до Бога. Тем не менее поговорить Вечному Принцу с Зевсом нужно было или хотя бы сразу подать заявление об увольнении. Стажа у него хватало, а до пенсии оставалось всего полгода. С голоду бы не умер. Одни книги уже его кормили лучше, чем зарплата. А может быть, он и прав.

А теперь для не медиков и не психологов.

Психологическая защита – это система неосознаваемых психологических процессов, которые помогают перенести психическую травму. Самая распространенная и основная форма психологической защиты – это вытеснение из сознания психотравмирующего факта. Нет факта, и переживать нечего. Пример вытеснения, который часто был во время Великой Отечественной войны, – непризнание факта того, что близкий человек погиб. А раз не погиб, можно

На самом деле он просто струсил, не решился на тяжёлый разговор. Не решился и на увольнение. Вот все ходил и объяснял. Рационализация – одна из наиболее частых Форм психологической защиты. Фромм рационализацию считает способом примирить свой страх уйти из стада с чувством собственного достоинства и желанием быть независимым. Еще одну из форм рационализации описал А. П. Чехов. «Раз я не могу дать карасю ничего хорошего, то лучше я его съем, ему же лучше будет», – говорила Щука на собрании рыб, когда ее там за это пропесочивали. Щуку оправдали.

По-видимому, и Зевс исходил из самых благородных мотивов. И здесь тоже масса моментов могла быть. Пусть Вечный Принц сосредоточится на писании книг, а работа руководителя цикла отнимет у него много времени. Зевс, наверное, тоже струсил. Поэтому и не поговорил с Вечным Принцем. Он знал, что Вечный Принц мечтал стать доцентом.

Хотя, с моей точки зрения, это хорошо, это его счастье, что ВП не поставили руководителем цикла. Если бы поставили, то, я думаю, его судьба была бы хуже. Когда он это понял, он успокоился. Тогда же его мучила обида.

Обида – чувство невротическое. Ведь в общечеловеческом плане ранг признанного писателя выше ранга профессора, Уйди из этой среды, и сразу, ну может, не сразу, но успокоишься. Может быть, я ошибаюсь, но он перерос свою среду, а ему надо было на нее равняться. Вот ему и приходилось становиться на корточки. А стоять на корточках еще тяжелее, чем стоять на цыпочках. Я сажал на корточки своих подопечных под стол. Долго в этой позе под столом они пробыть не могли. Тянуться вверх все-таки легче.

И еще одна беда Вечного Принца преследовала всю его творческую жизнь. Он не всегда знал свое место. То у него была заниженная самооценка, то завышенная. А это всегда ведет к неприятностям. Лучше всего не оценивать себя, а измерять. У меня рост 172 см. Это ни хорошо, ни плохо. Есть ситуация, где это хорошо, есть – где плохо.

Вернемся к знанию своего места. Когда знаешь свое место, всегда будешь первым. Конечно, каждый знает, на какой должности он находится. Я знаю, что я не начальник, но вот следующий после начальника это – Я. Это в свое время подметил З. Фрейд, а более подробно растолковал Э. Берн. Так вот Вечный Принц считал, что во внутренней иерархии друзей и сотрудников Зевса он стоял на первом месте. На самом деле, оказывается, на первом месте был Борода. По этому вопросу со мной он не посоветовался. Решил, раз он уже Король, то советники ему нужны. Увы! Даже чемпионам мира нужен тренер. Думаю, что Зевс поступил вполне логично, в соответствии с законами жизни. И полагаю, что решение это ему далось легко. Но об этом чуть ниже.

Мой метод таков, что я вынужден говорить об ошибках своего подопечного. Так вот Вечный Принц оказался дезориентирован. Именно поэтому он очень сильно переживал. А ведь, если бы он подумал и применил бы все свои знания, которыми я его накачивал, он мог бы это предвидеть лет пять назад, когда Зевс стал научным руководителем у Бороды. Дорогие мои читатели, я задам вам один вопрос. Кто человеку ближе сын или брат? Вот и вам все стало ясно. Ему нечего было ждать повышения, даже если появится еще одно место. Нетрудно сообразить, что тематика их научных интересов разная, пациенты разные, что к нему уже давно ближе его ученики. Неужели он не мог понять, Борода лучше будет отстаивать интересы Зевса? Вечный Принц уже самостоятельный и признанный исследователь. И зачем Зевсу, чтобы две звезды стояли рядом?

Помните, лет 20 назад, когда Профессор предпочел другого, Вечный Принц был относительно спокоен, ему даже не было обидно, потому что он знал, что он в сознании Профессора на первом месте не находится. Ему тогда было просто неприятно. И здесь не стоило ему обижаться, если бы подумал, то он уже был бы готов к этому решению, да и заявление об увольнении уже было бы написано.

Кстати, незнание своего места в иерархии ценностей партнера по общению приводит ко многим недоразумениям и в личной жизни тоже. Если мы научились четко определять это место и изменения в этих местах, то тогда бы измены наших сексуальных партнеров не были бы неожиданными. Мы бы знали, что не наша очередь получать повышение. Мы бы тогда смогли изменить свое место. Я это называю внутренним продвижением. Объясню на конкретном примере.

В отделе одного из банков моя клиентка была рядовым работником. Всего таких работников было шесть. Все они были на равных должностях с одинаковым окладом, и все они подчинялись заведующей отделом. Моя клиентка считала себя лучшей. Основанием для этого были ее производственные показатели. Наверное, если бы ее начальником был компьютер, то вместо себя он во время своего отпуска оставлял бы ее. Но ее начальником был человек женского пола со своими личностными особенностями, колючками и цветами, достоинствами и слабостями. Вот на эти колючки и натыкалась моя подопечная, эти слабости и затрагивала. Подробный анализ отношений в отделе показал, что, несмотря на ее квалификацию, в глазах руководителя она была на пятом месте. Мы все это учли. Она перестала натыкаться на колючки, затрагивать слабые места и постепенно с пятого места стала перемещаться на более высокие места, а затем вышла на первое. Начальница, уходя в отпуск, оставляла ее вместо себя, а когда пошла на повышение, она порекомендовала на освободившееся место назначить мою подопечную.

Я давно уже Вечному Принцу советовал увольняться. Но драконы, которые сидели в его голове, оказались сильнее разума. Моя беседа помогла снять ему эмоциональное напряжение. С моими доводами он согласился, но все-таки остался на кафедре.

Битому неймется

В таком, но не очень напряженном, состоянии я оставался до отпуска. Перед самым отпуском состоялось распределение доцентских портфелей. Хотя их было два, мне не достался ни один. И тут я написал третье заявление об увольнении. Какая нелегкая меня заставила написать просьбу о творческом отпуске сроком на один год для написания учебника по психотерапии, я и сам не пойму. (Да те же драконы в голове, говорящие, что карьеру можно делать только в институте и через ученые степени и звания. Они делают человека слепым. – М.Л).

На доцентские места формально объявлялся конкурс, но фактически все решалось кулуарно Ректором. Ректор объявил решение Зевсу, Зевс объявил решение на кафедре. Подмывало меня подать тоже документы на конкурс. Не знаю, чтобы они тогда делали. Но уж больно мелкой по сравнению со мной была фигура, с которой я должен был вступать в состязание. (Опять рационализация. Струсил. Боялся, что на кафедре проголосуют против него. Ведь я советовал ему подать заявление. Сейчас точно бы знал, кто есть кто. – М.Л.)

В июне 1998 года мне исполнялось 60 лет. Юбилея я не праздновал. В день своего рождения я провел тренинговую группу и вечером уехал на Российскую конференцию в Москву. Там я попал в философские круги. Мои работы им понравились. И они предложили мне защищаться на степень доктора философских наук. Это была моя неосуществленная мечта. Я хотел быть философом, но в застойные годы «инвалидов пятой группы» к философии не подпускали. И я решился. Тем более что писать 300 страниц мне не нужно было. Решено было проводить защиту по научному докладу. Кроме того, я решил подвести просто итог своей деятельности, если с диссертацией что-то не получится. А такое я предвидел.

Было очень жаркое лето 1998 года. Недели три у меня ушло на написание научного доклада. С этого времени я стал регулярно вести дневник. (Этот дневник Вечный Принц мне оставил тоже. Там материала на несколько книг. Если читателя будет интересовать внутренний мир и жизнь Вечного Принца более подробно, я этот материал включу во второе издание. – М.Л.)

В это же время у меня начались экстрасистолы. Они меня не очень беспокоили. Ипохондричность у меня прошла, хотя радости от экстрасистол у меня не было. Я продолжал делать все, что делал. Лекарств практически не принимал. В сентябре я оформил творческий отпуск. Делать особенно было нечего. Выпускники психологических тренингов хотели поделиться своими знаниями и пройти производственную практику. Я предложил вице-губернатору организовать в нашей области бесплатную систему психологической помощи для начала в школах. (Битому неймется. Никак не усвоит, что треугольник судьбы исключений не ведает. Вот и ждал бы, когда его вызовет вице-губернатор. – М.Л.)

План был мой таков. Выпускники психологических курсов будут приходить в школы и читать там лекции и проводить занятия. На этом материале они будут писать дипломные работы. Вице-губернатору идея понравилась. Он отправил меня к министру просвещения области, который переслал к своим помощникам. Последние приняли меня настороженно, попросили программы занятий, заявив, что не могут просто так допустить к детям абы кого. Это я-то абы кто! Но я это тоже относительно спокойно выслушал, хотя подумал, а как они ограждают детей от улицы, от влияния некоторых телевизионных передач, некоторой литературы. И зачем ограждать детей от вполне признанного специалиста по лечению неврозов, преподавателя факультета усовершенствования врачей, главного специалиста области и пр. и пр. Меня пригласили на конференцию учителей. Я даже подарил министерству 400 экземпляров моих методических рекомендаций, а не только программу. На этой конференции предполагалось мое выступление.

Я явился вовремя. Оказалось, что конференцию отменили, а меня даже не поставили в известность. Это было мое последнее обращение с предложениями в официальные органы. По своим каналам я эту работу довольно тихо провел в некоторых школах. Не могу сказать, что все это меня как-то огорчило. Просто я еще раз понял, что нужно развиваться сбоку, а не лезть под ковер. Нужно расти на свободе. Чем выше вырастешь, тем с более далеких мест заметен будешь. Небольшой груз упал с души. (Ему бы не лезть защищать докторскую диссертацию, больше толку было бы. Но он меня не послушал. Действовала инерция родительских программ. Ведь идеи его были новы. Вряд ли они будут приняты ученым миром. Уроки защитной одиссеи на пользу не пошли. – М.Л.)

Далее шло все более или менее нормально. Проверка диссертации научным руководителем и поездки к нему в Москву. Одновременно я продолжал писать учебник по психотерапии и еще несколько книг. Периодически выручал своих коллег и читал лекции на факультете. В марте 1999-го я успешно защитил докторскую диссертацию. Защита продолжалась часов 6, затем несколько дней оформлялись документы в ВАКе, я стал ждать утверждения. Особых волнений у меня в этом плане не было. Сама предложенная система представлялась достаточно стройной. Научный консультант помог придать соответствующую форму, В сентябре 1999 года я приступил к работе в институте.

За год моего отсутствия значительно изменилась документация, кодирование болезней. Изменилась и кафедра. За счет спонсоров удалось переоборудовать ряд кабинетов и палат. Я получил большой просторный кабинет. Но принципиальных изменений в моей жизни не произошло и в отношении ко мне со стороны руководства тоже. Я постоянно думал об увольнении. Экстрасистолы продолжались. Бесперспективность моего пребывания на кафедре диктовалась тем, что я не имел на ней той педагогической работы, которую мне хотелось бы вести. У меня не было и лечебной работы, связанной с лечением неврозов, ибо я не мог руководить политикой стационирования. Ну и, наконец, я не мог заниматься и научной работой.

Нет, все это у меня было, но на стороне. Дело усугублялось еще и тем, что я никому не мог объяснить своих претензий. Со стороны все это выглядело блажью. Непонятно что, человеку нужно. А нужно выпрямиться в полный рост. Оказывается, стоять на цыпочках легче, чем на корточках. Это особенно трудно, когда в других местах ты довольно часто стоишь в полный рост и еще приходится тянуться вверх. Рост мой продолжался. В институте мне становилось все труднее. И хотя в мое распоряжение была теперь передана вся клиника для спокойных форм больных, но все-таки это было половинчатое решение Зевса.

Комментарий: Скрытая агрессия, идущая от хороших людей

В психологической литературе обсуждается такое понятие, как «Милый парень (девушка и т. п.)». Есть такие люди, на которых и обидеться грешно, а вред от них идет большой. Вот такими милыми людьми был окружен Вечный Принц в течение всей его жизни. Когда он был в невротическом состоянии, они, можно сказать, жизнь ему спасали и всегда поддерживали в трудные минуты. Назову сейчас только основных – Оптимист, Артист, Золушка, Зевс. Трудности общения заключались в том, что на них и пожаловаться-то нельзя. Не поймут.

Вот Профессор – другое дело. Здесь было видно всем и грубое обращение, и несправедливое решение, и даже попытки осадить. Но, что он мог сказать против Оптимиста вслух, разве что только мне. Я эти эпизоды описывал. Просит он у Оптимиста отгул и

В общем-то, всю широту своей души они демонстрировали за его счет. А какие жалобы можно предъявить Золушке? Божий человек. Но ведь, если бы он съел все то, чем считала нужным кормить его Золушка, он давно уже умер бы от ожирения. А ее «преданное» отношение к детям, которое, мягко говоря, не способствовало их развитию.

К сожалению, такая картина в нашей жизни наблюдается повсеместно. Как бороться с «милыми людьми», представления не имею. Ведь сколько вреда они наносят своим близким, сами того не подозревая, из добрых намерений. И люди они хорошие. И сами они страдают от своей доброты. Проблема еще та!

Давайте вместе подумаем, дорогие мои читатели. Жду ваших соображений.

Опять напрасные хлопоты (продолжение)

Итак, Зевс сделал ответственными одновременно и меня, и Акробата. (Отказываться нужно было от двоевластия. – М.Л.) Да и сам во время обходов довольно бесцеремонно и незаметно для себя вмешивался в лечебную тактику, диагностику и пр. При формальной поддержке со всех сторон я не мог стационировать больных даже из-за рубежа. А ведь эти больные готовы были платить институту валютой! Представьте себе такую картину, которая повторялась неоднократно.

Я высказываю свое мнение о диагнозе и о тактике лечения больного, а Зевс на обходе меняет и диагноз, и тактику лечения. В глазах большей части врачебной молодежи, да и некоторых больных я превращался в лучшем случае в чудака. При Оптимисте было все проще. Он авторитетом не пользовался, его распоряжения я просто не выполнял, если они мне казались неправильными. Да и он, честно говоря, почти не вмешивался в мои дела.

Зевс же желал все держать под контролем. После отпуска мне этот административный стиль стал тягостным. Объяснить это ему я не мог. Кстати, я без его вмешательства демократическим путем добился бы того, что он хочет, может быть, чуточку дольше, но зато навечно. Он же вел борьбу за жесткое, иногда формальное исполнение дисциплины. Когда я пытался все это растолковать, он обрывал меня, ссылаясь на регламент. Причем еще раз хочу повторить, что все это он делал неосознанно. Не вполне понимал, как я могу на это отреагировать.

Конечно, воевать я с ним и не собирался. У меня была одна форма протеста – уход. Мне заявляли, чтобы я ходил, что-то доказывал. Я уже не боялся начальства, но походы к начальству отнимали много времени. Нужно готовиться к приему, как-то его провести. Потом обдумывать, что произошло. Так я и одной бы книги не написал, если бы ходил и добивался своего. (Кстати, дорогие мои начальники, знайте один факт. Если вы на приеме потратили на подчиненного 10 минут, то он за это же время потратил, может быть, несколько месяцев, добиваясь приема, мысленно готовясь к нему, переживая после приема. Причем больше всего времени тратят на это интеллектуалы с тревожно мнительным характером. Непозволительное расточительство! – М.Л.). Заявление об увольнении у меня было написано. Нужно было только поставить дату.

В середине декабря я узнал, что экспертный совет одобрил мою диссертацию и ждал, когда ближайший президиум ВАКа ее утвердит. Это была уже формальность. Однако в конце сентября меня вызвали в ВАК. Там на меня все дружно набросились. Я взял и ушел. Так и лежит в ВАКе моя диссертация. Потом я выяснил, что все это было в основном против моего консультанта. После заседания ко мне подходили некоторые члены этого совета, выказывали высокую оценку моей работы. Но на совете заступиться за меня не могли. Я как-то все это осмыслил. Здесь действовал эффект толпы. Еще древние римляне говорили, что сенаторы – мужи достойные, сенат же – мерзкое животное.

С некоторыми из членов этого совета я поддерживаю хорошие отношения по сей день. Они дают высокую оценку моим работам и мне предлагают свою помощь. Но у меня сейчас совсем другие планы. Отстаивать свою правоту я не собирался. Тошно два раза по одной теме общаться с дураками. Да тут я еще где-то вычитал мудрую Фразу: «Если хочешь быть счастливым, перестань отстаивать свою правоту».

Клиника наша похорошела. В конце декабря мы отпраздновали юбилей клиники и кафедры.

Книги мои расходились по всему миру. Меня стали приглашать поработать в другие города и страны. Очень много было просто благодарственных писем, где читатели благодарили за понятные книги, с помощью которых удалось выйти из невротического состояния или им, или их близким. Предложений становилось все больше. Особенно льстили мне предложения из-за рубежа. Звали как для проведения семинаров, так и для консультации больных. Между прочим, с оплатой всех проездных расходов и работы. Это тоже немаловажная подробность. Я готовился к поездке в Германию.

В голове были все время мысли об увольнении.

Заключение

Сейчас хочу сделать небольшое резюме. Я могу сказать, что сценарное перепрограммирование прошло полностью. Теперь его статус можно определить как Я+, ВЫ+, ОНИ+ и ТРУД+. Это подтверждается многими фактами. И хотя не все у Вечного Принца получалось, он все же не метался, самооценка не падала. С близкими, хотя они и не всегда поступали так, как он хотел, находил общий язык. Он не озлобился и на официальные органы. Он использовал все неудачи, как источник для своего дальнейшего развития.

В шахматах есть одна ситуация, которая называется «цугцванг». В этой ситуации, какой бы ход игрок ни сделал, он проигрывает. Так в цугцванге живут многие невротические личности. Но у людей, вышедших из сценария, состояние прямо противоположное. Чтобы они ни сделали, чтобы с ними ни случилось, им все идет на пользу. Так и у Вечного Принца было в последние годы, когда он создал свое «королевство».

Конечно, если бы ему начальники разрешили сформировать кафедру или цикл, он с этим бы справился. Но мне представляется, что так, как случилось, лучше, чем если бы его планы исполнились. Вряд ли у него было бы время писать книги. А рейтинг писателя, пользующегося успехом, выше рейтинга научного работника, чьи работы нередко представляют просто информационный шум, мешающий найти нужную и полезную научную информацию. Хорошо также, что ему не удалось организовать собственную клинику неврозов. Так он пролечил бы 300–400 человек

Глава одиннадцатая. Борьба за мировое господство

Комментарий: О мировом господстве

Начинаю я главу со своего комментария, ибо мысль о том, что все живое, а может быть, и неживое, борется за мировое господство, вдруг возникла у меня в голове. Или, все-таки, я где-то об этом читал? И, конечно, когда я говорю о мировом господстве, то это скорее метафора, чем та борьба за мировое господство, которую ведут наши вожди, начиная с глубокой древности и до наших дней. Мы знаем укороченный список наиболее выдающихся исторических деятелей, которые ставили задачу завоевать весь мир. В Древней Греции это был Александр Македонский, в Древнем Риме – Юлий Цезарь. Позже к этому стремились Тимур, Чингисхан, Наполеон. В XX веке это был Гитлер. Да и коммунистическая идея содержала в себе мысль о мировом господстве в виде мировой революции во благо народа, конечно же. Но возглавлять все это будет один человек.

Что делать? Желание завоевать весь мир заложено, по-видимому, в генах человека. Об этом я писал ранее. Вспомните тот момент, когда вы были выброшены во внешний мир, точнее, во влагалище вашей мамы с еще 150 миллионами братьев и сестер. Вам ведь, чтобы начать свою жизнь, нужно было победить 150 миллионов конкурентов и обязательно занять только первое место, а затем все время расти. Радость от того, что ты занял первое место, длится недолго, ибо ты сразу замечаешь перед собой с удивлением, что есть еще одна вершина выше той, на которой ты стоишь, а чтобы занять следующую вершину опять нужно карабкаться, набирать союзников, которые тоже хотят быть первыми.

И так все время, пока мы живы. Глупым и близоруким людям легче. Они просто не замечают, что есть вершины выше, и блаженствуют гораздо дольше. Могут в счастье и неведении незаметно сойти в мир иной. Обратите внимание, с какой гордостью человек показывает свою новую недавно отремонтированную квартиру, а начальник – только что отремонтированный кабинет. Я как-то посетил строящийся корпус одной из больниц, где работал консультантом. На меня этот корпус произвел удручающее зрелище. Я увидел длинный и широкий коридор. Главный врач даже не заметил отсутствие того энтузиазма, которое было на его лице. Конечно, он видел совсем другую картину. Потом я видел уже больницу, пущенную в строй. Она действительно была хороша. Теперь в аналогичных случаях я рисую у себя на лице картину искреннего энтузиазма и восторга. Кстати, он сейчас у меня действительно искренний. Я тоже что-то пытался сделать в годы застоя и понимаю, что то, что я тогда видел, если бы было внедрено, действительно было великим достижением. Но вот главному врачу удалось достроить больницу, а мне не удалось сделать так, чтобы то, что вижу я, видели бы и другие.

У детей, которым родители не мешают развиваться, тоже часто появляется чувство гордости за содеянное ими. Обратите внимание, как гордится ребенок крепостью, которую он соорудил в песочнице. Ведь он сделал значительный шаг к завоеванию мира. И как глупы родители, которые не понимают, что этим нужно восхищаться, поскольку этим действительно стоит восхищаться. Ведь он сам за счет своих творческих усилий соорудил неприступную крепость со всеми необходимыми, с его точки зрения, атрибутами. Если мы этим не восхищаемся, мы блокируем у ребенка творческий запал.

Желание покорить весь мир продолжается и тогда, когда ребенок выйдет из детского возраста. Ведь практически все наши действия направлены на завоевание всего мира. Только каждый человек останавливается на своем месте, дальше которого не в состоянии двигаться, не хочет двигаться, или ему не позволяют дальше двигаться. Нам нужно только придать этому стремлению социально приемлемое направление. Ведь стремление завоевать мир неистребимо. А мы обычно тормозим наших подопечных, как в своё время затормозили нас.

У нас просто нет другого выхода, как завоевывать весь мир. В этом цель всего живого. В какой-то математической книге я вычитал, что если бы маковому зернышку не мешали, то, размножаясь, оно собою через несколько лет покрыло бы на несколько сантиметров всю планету. Ну и что же, что маковое зернышко не осознает своей цели. Все равно же стремится. Но к этому стремится не только оно, но и все живое, да и неживое тоже. Вода все время стремится завоевать сушу, а суша старается отвоевать свои сантиметры у воды.

Так что лучше придумать, как же все-таки завоевать весь мир, но так, чтобы и тебя при этом не уничтожили.

Необязательно это делать, как Гитлер. Можно завоевать мир без единого выстрела. Ведь завоевали мир изобретатели колеса, автомобиля, электричества. Завоевали весь мир многие деятели науки, литературы искусства, кстати, сами того не сознавая, что они завоевывают весь мир. Вот о таком завоевании я здесь и веду речь.

Хочу сказать, что это возможно, более того, даже необходимо. Побочным продуктом такого завоевания становится слава. К сожалению, многие, вместо того чтобы завоевать мир, начинают гоняться за его побочным продуктом. Они начинают гоняться за славой. Но тот, кто гоняется за славой, никогда не завоюет мир.

На завоевание мира нужно израсходовать все свои творческие силы. Слава тогда неминуемо придет. Только нужно стремиться претендовать на завоевание только своего мира. Это будет нормальное желание. Мой мир – мир клинической медицины, психиатрии и психотерапии. Вот его и нужно завоевывать, совершенствуя свои профессиональные знания и развивая себя. Из Ада нужно выбираться. В Рай тебя вознесут. Только работай над собой, хотя гарантии, что завоюешь мир, нет. Но вот чего точно не нужно делать, если хочешь завоевать мир, – это гоняться за славою, чином и честью. Иначе на это уйдут все силы, а мира не завоюешь. Славу, честь и чин завоевать можно, но делать этого не следует, ибо все это побочные продукты правильно организованной деятельности.

Может быть, дорогой читатель, хотя бы от погони за славой вас удержит предупреждение Шопенгауэра: «Никто не может видеть выше себя. Этим я хочу сказать, что человек может видеть в другом лишь столько, скольким он сам обладает,

Хочу и от себя добавить. Маленький видит только зад большого человека и считает, что это его лицо, и, естественно, смеется над великим человеком и его творениями. Так некоторые учителя литературы ставят двойки будущим великим писателям за то, что находят там несколько грамматических ошибок. Они видят грязь, идущую от великого, но не видят само великое.

Очень поможет нам завоевать мир, говорил Шопенгауэр, «если мы вовремя усвоим ту нехитрую истину, что каждый, прежде всего и в действительности, живет в собственной шкуре, а не во мнении других, и что поэтому наше реальное личное самочувствие, обусловленное здоровьем, способностями, доходом, женой, детьми, друзьями, местом пребывания во сто раз важнее… чем то, что другим угодно сделать из нас. Думать иначе – безумие, ведущее к несчастью». Еще раз прочитайте эти строки, а можно и два, и три. А еще лучше ввести их в свой алгоритм поведения.

Теперь вернемся к мировому господству. Можно ли завоевать мир? Я думаю, что можно. Только нужно знать, где твой мир, ибо чужой мир не завоюешь, а если и завоюешь, то не будешь знать, что с ним делать. Как я уже писал, никто не живет на Земле, никто не живет в Америке или России. Никто не живет в Москве или Нью-Йорке. Каждый живет прежде всего в самом себе среди 10 – максимум 15–20 близких тебе людей – родственников, сотрудников и друзей. И вот этот мир и нужно завоевать и прежде всего самого себя. Что значит завоевать самого себя – это значит развить самого себя, заполнить все пустоты своей личности высоким формированием интеллекта и духовности, которые сами будут в избытке и, как грудное молоко, сами изливаться наружу. И тогда возле тебя и будет весь твой мир, мир людей, которые хотят воспользоваться твоим умом и духовностью, которыми ты будешь без ущерба для себя делиться, как делится своим молоком мама, кормящая грудного младенца. И чем больше он у нее высасывает молока, тем больше у нее его прибывает. Тогда ты в этом мире не будешь бояться ограблений и других опасностей, ибо, чем больше ты будешь отдавать, тем больше у тебя будет оставаться.

Не нужно завоевывать мир. Нужно завоевать себя, и весь мир будет у твоих ног и будет с благодарностью подниматься до тебя самого. Вот у Вечного Принца и начался такой жизненный этап. Он и сам не понял, что стал завоевывать мир.

Обвал

2-го января 2000 года клиника наша обвалилась. Оказывается, в подвале уже много лет была застойная вода, которая постепенно подтачивала блоки фундамента. Собственно, пострадала только пристройка, где были отделение для спокойных больных, аудитория и учебные комнаты. Кстати, именно эта часть была отлично отремонтирована.

Я из сотрудников прибыл первым, но это не в связи со служебным рвением. Просто в этот день я проводил марафон с пациентами, которые были недавно выписаны из клиники, (Марафон – это продолжительный в течение 10 часов психологический тренинг. – М.Л.) Далее я обзвонил остальных сотрудников. Все мы приняли участие в ликвидации последствий обвала. Прорвались водопроводные трубы. Пострадало подсобное отделение под аудиторией, которое примыкало к моему кабинету, пострадавшему больше всего. Пострадала и аудитория факультета усовершенствования врачей. Проломили стену между моим кабинетом и аудиторией и из моего кабинета вели спасательные работы техники и профессионалы, а я спасал документы, программы и вообще ценные вещи. Сломались чудесные рамы, пострадала новая мебель. Все работы продолжались часа три. Были разрушения и на втором этаже. Пострадали практически все палаты отделения неврозов. Завалилась и часть крыши. Вот тут-то и отыгрался Ректор на Зевсе сполна. Большая студенческая аудитория и отделение для спокойных больных пострадали так, что пользоваться ими было невозможно. Невозможно было пользоваться и моим кабинетом и малой аудиторией. Все остальные учебные комнаты и два отделения для беспокойных больных были в целости и сохранности. В целости и сохранности они до сих пор.

Но нам запретили пользоваться всеми этими аудиториями, а клинику для беспокойных больных открыть не разрешили. Мы продолжали подпольно пользоваться этими помещениями. Когда об этом стало известно Ректору, эти помещения отключили от воды, тепла и электричества. Формально Ректор был прав. Клиника вообще уже давно находилась в ветхом полуаварийном состоянии. Делать в ней евроремонт было в известной степени авантюрой, когда в фундаменте здания неполадки и стены потрескались. Но если бы у Зевса были хорошие отношения с Ректором, то, я думаю, клинику бы открыли. Конечно, закрытие клиники – это большой удар прежде всего по больным. Все-таки в клинике проводили такое лечение, которое не проводили в других больницах города и области, да и региона. Больные просто лишились многих эффективных и эксклюзивных методов лечения. Но зато сразу же этим воспользовались частные медицинские учреждения, которые приглашали наших специалистов и на своих базах внедряли эти методы лечения.

В общем, больные, если и потеряли, то деньги. Наша клиника была бюджетной. Не знаю, правильно ли я думаю, но клиника никогда не откроется, и никогда не будет ремонтироваться до тех пор, пока Ректор и Зевс будут работать вместе. Ректора в принципе снимать не за что. Некомпетентность не является основанием для увольнения, а Зевс вряд ли уйдет. (Перебор Вечного Принца. Злится, наверное, что его не продвигали. – М.Л.)

В общем, я понимал, что мне следует увольняться. Но после обвала было бы неудобно. Вроде бы бежишь, как крыса с тонущего корабля. (Опять рационализация. Трудно рвать корни. – М.Л.)

Начали мы искать базы. Я, к своей радости, устроился моментально. Я обратился к заведующему дневным стационаром, моей первой ученице, и она сразу же отдала лучшее помещение под мою учебную комнату. Мне было приятно вдвойне. Во-первых, что условия были хорошие, и, во-вторых, мне не пришлось уговаривать или давить на нее через инстанции. Она сделала это с легкой душой и радостью. Да и место от дома было ближе. Значит,

Комментарий: об отношении между учителем и учеником

Это неравные отношения. Можно продолжить перечень отношений типа «учитель – ученик» следующими парами: «родители – дети», «начальники – подчиненные», да и, пожалуй, «муж – жена». Постараюсь быть кратким. Хочу сказать, почему чаще получается не так, как хотелось бы. Чаще ведь ученики не поддерживают своих учителей, бывшие подчиненные своих бывших начальников. А муж и жена, когда расходятся, ненавидят друг друга.

Причиной этому являютсязависимость и рабско-тиранический характер отношений. Поясняю. Получается это, потому что в предшествующих отношениях, когда ученики зависели от учителя, дети от родителей, а подчиненные от начальников, те, кто был «сверху», строили свои отношения с рабско-тиранических позиций, постоянно подчеркивая свое превосходство. Пока те, которые были «внизу», реально зависели от тех, кто «наверху», они терпели эту тиранию. Как только эта зависимость исчезала, то те, кто были «внизу», начинали «метить», часто неосознанно. В лучшем случае это был уход от ослабевшего тирана. Дети уходили из дома, подчиненные увольнялись, супруги разводились. В худшем случае, те, кто был снизу и окреп, начинали делать гадости бывшим своим «тиранам» под предлогом восстановления высшей справедливости.

В истории медицины известен очень показательный пример. Это было лет 40 назад. Заведующий одной из клинических кафедр пренебрежительно относился ко всем своим подчиненным. Некоторые из них периодически протестовали. И лишь один сносил все «побои» с восторгом. Он первым защитил докторскую диссертацию и стал заведующим кафедрой, клинической базой которой была больница, где он не мог чувствовать себя хозяином. В конце концов, он стал ректором этого института. Первое, что он сделал, это уволил своего учителя, ибо там при кафедре была институтская клиника. Но как он уволил своего учителя! Поймали этого учителя на том, что он взял деньги с больного. Надо сказать, что тогда это была почти официальная практика. Ну и сделали бы разборку в «верхах». Так нет! Сделали общее собрание студентов, и всю эту грязь трусили в присутствии тысячи студентов. Конечно, на такое собрание студенты пришли с удовольствием. Я интервьюировал одного из этих студентов. Так он мне сказал, что ректор клялся, что он денег с больных не берет. Хотя на самом деле брал, как и все видные врачи того времени. Учителя ректора на этом собрании не было.

И еще несколько слов об отношениях «учитель – ученик». Это единственное неравное отношение, которое можно приветствовать. Психологическое равенство здесь достигается общностью задачи. Задача учителя – помочь подняться ученику до своего уровня. Задача ученика – с помощью учителя подняться до его уровня, а потом и превзойти его или хотя бы создать что-то новое, что не смог сделать его учитель. При таком подходе те, кто учится непосредственно под руководством учителя, являются учащимися, тех же, кто уже работают самостоятельно и создают свой системы, уже можно считать учениками.

Учителей я разделяю на две категории: 1. Учащийся учитель и 2. Учащий учитель.

1. Учащийся учитель – это такой учитель, который не только помогает ученику дотянуться до своего уровня, но и сам еще растет. Тогда он учится не только у своих учителей, но и учеников. Он понимает и осознает такой факт. Любой хороший учащийся всегда стремится превзойти своего учителя. Более того, он нередко метит на его место. Учитель этой категории не боится таких учащихся и готов уступить свое место, ибо сам планирует подняться еще выше или перейти в другое место. Более того, он ищет активно таковых и, к сожалению, не всегда находит. С таким учителем можно сотрудничать много лет и не чувствовать, что тебя задвигают. Коллективы, которые они возглавляют, постоянно растут. Открываются новые лаборатории, отделы. При учебных кафедрах создаются институты и пр.

2. Учащий учитель – это такой учитель, который только учит, но сам уже не растет. У него также можно многому научиться. Но сам он остановился уже в своем росте и никогда не будет учиться у своих учеников. Более того, он будет препятствовать росту тех учащихся, у которых есть шанс дорасти или даже перерасти учителя. Я знаю одного заведующего кафедрой, который подготовил 80 кандидатов наук и ни одного доктора. Как только он замечал какого-нибудь чересчур ретивого ученика, он сразу же его устраивал куда-нибудь в другое место. Возле себя он оставлял только людей, которые остановились в своем развитии или неспособны были на дальнейший рост.

Ученики тоже бывают двух категорий.

1. Ученики, которые хотят стать Учителями и 2. Ученики, которые хотят стать специалистами.

Рекомендации для первых.

Если вы попали к учителю первой категории, то вы можете оставаться там долго. Учащегося учителя можно критиковать. Он чутко воспримет ваше новое предложение, примет его и поможет внедрить. Он никогда не будет скрывать ваших заслуг, потому что ему своих хватает. Он заметит ваш рост и создаст для вас что-то новое. Постарайтесь уговорить его стать соавтором вашей работы. Сам он даже намекать не будет. Лавров у него своих достаточно. Почему вам выгодно взять его в соавторы? Он тогда глубже вникнет в содержание вашей работы, внесет что-то свое. Работа от этого станет лучше. Вашу работу прочтут все его почитатели. Потом вам легче будет двигаться самому.

Какое-то время вы можете учиться и у учителей второй категории, но ни в коем случае не критикуйте учителя и не пытайтесь его изменить. Помните, что вам вряд ли удастся внедрить что-нибудь новое. Совсем плохо будет, если вам все-таки удастся внедрить что-то новое. Все лавры достанутся вашему учителю, а ваше увольнение не за горами. Если вы написали статью или сделали рационализаторское предложение, обязательно берите его в соавторы и ставьте на первое место. Но как только заметили, что вам здесь получить уже нечего, сразу же уходите в другое место. Оставайтесь все время благодарным ему за то, что он помог вам сделать несколько шагов в вашем развитии.

Рекомендации для вторых. Если вы попали к Учащемуся учителю, то учитесь у него до тех пор, пока не почувствуете, что уровень вашей квалификации стал таким, что вы можете работать самостоятельно. Немедленно переходите на другое место работы. Больше вы там не усидите. Вас начнут тянуть за уши. Будет больно. Если не захотите расти, то уши вам оторвут, а потом выбросят все равно, но без ушей.

Ваше место у учащего учителя.

Более подробно я эту проблему осветил в статье «Психология предательства». Готовится статья «Как грамотно льстить».

Германия

Довольно быстро известность моя росла. В 2000-м, вскоре после обвала, меня пригласили на консультацию в Германию. Это была моя первая поездка за рубеж. Не буду описывать свои впечатления о Германии вообще. Вы читали об этом статьи, написанные талантливыми писателями и многоопытными путешественниками, или сами побывали. Буду говорить о моих контактах с людьми.

Там я работал со сложнейшим больным, который лечился во многих больницах. У него были выраженные навязчивые страхи, отрицательно сказывающиеся на его деятельности. Кроме работы с ним, я проводил групповые занятия и знакомился с жизнью эмигрантов. Я побывал в Баварии, Берлине, Франкфурте-на-Майне, работал и общался я с выходцами из Советского Союза. Только там я понял, что существует такая общность, как советский народ. Я общался с евреями, был два дня в армянской семье, беседовал с немцами, приехавшими с Поволжья, и русскими. Но эти различия видны только в Советском Союзе. Там бросалось в глаза общее, советское. Там все они были советскими. Правда, немцы их всех называют русскими.

Общее заключается в нытье. Все они недовольны были своим положением, немцами, немецкими порядками, немецким правительством. Все они не собирались адаптироваться, все они идеализировали то, от чего бежали, – порядки в Советском Союзе, советские праздники, советские традиции и обычаи. Объяснял им, что вначале нужно адаптироваться полностью, стать немцами, своими, понять, почему они живут хорошо, а потом можно советовать свое. Так нет.

Многие, хотя и жили уже лет 10, чувствовали себя чужаками. Я даже написал статью о проблемах адаптации эмигрантов на чужбине, которую опубликовала одна из русских газет. Один миллиардер, но полностью адаптировавшийся, предложил мне остаться в Германии, но я тогда еще полагал, что нужен своему городу, своей области, своей стране и, в конце концов, мой потенциал будет использован на Родине, и без колебаний отказался.

В январе 2001 года произошло расширение нашего цикла. Теперь психотерапию и медицинскую психологию я преподавал круглый год. Казалось бы, что еще надо? Я получил, что хотел. Но теперь я этого уже не хотел. Сознаюсь, некоторая обида была еще и в том, что сделал цикл самостоятельным, а вопрос о доцентстве откладывался на неопределенное время. Опять мне, автору многих книг, восьми программ и прочее, приходилось что-то доказывать. Кроме того, мне уже было неинтересно готовить весь методический материал, сидеть на всевозможных заседаниях и участвовать в мероприятиях, в которых я уже не видел смысла.

В марте 2001 года у нас на кафедре появилось свободное доцентское место (Акробат отказался подавать на конкурс). Это место предложили опять не мне. Зевс собрал своих ближайших друзей, в том числе и меня, и сообщил, что решил в доценты проводить другого сотрудника, а не меня. Потом он меня еще и упрекал в том, почему я не сказал, что мне хочется занять это место. Но он ведь не советовался с нами, а сообщил о своем решении.

Я, наконец, решился осуществить принятое ранее решение. Оно почему-то оказалось неожиданным для сотрудников кафедры, хотя я уже несколько лет говорил об этом. Сделав вид, что мне очень обидно, я подал заявление об увольнении. (Врет самому себе. Не хочет даже самому себе сознаться. Обидно ему было. Опять пошла сплошная рационализация. Но слушайте его рассказ дальше. – М.Л.)

Конечно, основная причина была не в этом. (И опять врет, хотя решение было правильное. Если бы избавился от «сорочьей психологии», не раздумывая уволился еще бы в 1996 году. Ему уже тогда в институте нечего было делать. В крайнем случае это делать нужно было в 1998 году, когда появились экстрасистолы. Организм ведь сигналил. – М.Л.)

Дело в том, что мои ученики в России и в ближнем зарубежье организовали психотерапевтические клубы типа «Неваляшки». Со многими я и знаком лично не был. Они пользовались моими книгами и, сообразуясь с их содержанием, организовывали клубы у себя. Они приглашали меня к себе для проведения тех тем, с которыми не могли разобраться по книгам. Таких регионов было около 30. Мои международные связи все время увеличивались. Я вел переписку с представителями разных профессий из 12 стран. Это были солидные страны: США, Германия, Франция и др. У меня уже были приглашения в США, Германию, на Курилы. В США у меня была оформлена виза на один год для работы над переводами моих книг и подготовки их к изданию в США на английском языке. Меня приглашали туда на консультации и на конференцию, назвав выдающимся специалистом по проблемам психологической адаптации. Приезжали ко мне и пациенты из-за рубежа. За пределами института мне было интереснее. Кроме того, притормозилось писание новых книг. Меня на все не хватало.

Не помню точной даты. Кажется, это было начало мая. Я попросил Зевса подписать мое увольнение с 1 июля 2001 года. Это было тихое заявление об увольнении по собственному желанию. Завизировать он его отказался. Отнес я его без его визы. Но как только я сдал заявление секретарю Ректора, то у меня сразу прекратились экстрасистолы. Вопрос был решен. Сам организм решил проблему моего увольнения. Я все еще колебался. Но как только я в мыслях своих решил оставаться, так сразу же начинались экстрасистолы.

Комментарий: Болезнь – это беда или благо?

К сожалению, у нас и врачи, и больные относятся к болезни, как к беде, и быстро стараются прежде всего снять внешние признаки болезни, не разобравшись в его корнях. Типичный пример – температура при инфекционных заболеваниях. Все население и врачи стараются как-то сразу сбить температуру. Что при этом происходит?

Любой студент 3-го курса мединститута знает, что микробы лучше всего размножаются при температуре 37,0 градусов, а антитела, которые борются с этими микробами, лучше всего образуются при температуре 35–35,5 градусов. Кроме того, плохое самочувствие и плохой аппетит при высокой температуре заставляют больного соблюдать постельный режим, что сберегает его от излишней двигательной активности и мобилизует все силы организма

Нормализация температуры приводит к улучшению самочувствия. Больной начинает обильно питаться и проявлять рабочую активность. На это уходят все силы. Микробы при этом начинают быстро размножаться. Когда действие жаропонижающего препарата заканчивается, проявления болезни вспыхивают с необычайной силой. Можно просто удивляться жизнестойкости советских людей, которые выдерживают такое лечение. Конечно, если температура начинает доходить до 39,4 градусов, ее нужно сбивать до 38, чтобы не повредить белки. Но ведь многие стараются сбить ее до нормы.

Таким же благом являются и неврозы, и хронические психосоматические заболевания. Симптомы болезни уводят человека от трудностей жизни, с которыми не справляется больной и которые могут его окончательно разрушить. Поэтому в нашей практике мы стараемся обучить пациента правильно и успешно вести свои дела. Ведь когда свисточек у чайника свистит, нужно не убирать свисток, а снять чайник с горелки.

Поэтому, дорогие мои читатели, симптомы неврозов и психосоматических заболеваний – это сигналы нашего организма, которые он нам подает, когда мы начинаем вести себя неправильно – жить не для себя, а непонятно для кого и для чего. Вначале это тихие сигналы дискомфорта, которые можно расшифровать примерно так: «Глупышка! Неправильно живешь, подумай и обо мне». К таким тихим сигналам, к сожалению, многие не прислушиваются. Тогда организм начинает говорить более громким голосом и уже кричит: «Идиотина! Я уже больше не могу переносить все твои глупости» – и заболевает.

Болезнь заставляет нас заботиться о себе, чем, в принципе, мы должны заниматься и тогда, когда здоровы.

Болезнь еще хороша и тем, что обучает нас правильно жить. Во время болезни мы соблюдаем режим питания, не перегружаем себя. Днем бодрствуем, ночью спим. Организм нам начинает верить и успокаивается. Выздоровев, мы опять принимаемся за старое. Тогда он уже не отпускает нас так быстро. Обмануть его невозможно, так как он всегда при нас и знает все наши глубинные мысли.

Наши подопечные уже понимают голоса своего организма. Мы их обучаем этому. Попробуйте, дорогой мой читатель, перечислять все ваши поступки. Как только вы назовете то действие, которое привело к обострению болезни, вы почувствуете отклик от вашего организма некоторым послаблением симптоматики. Потом перечисляете, что вам нужно сделать. Как только в голову придет правильное решение, вы опять почувствуете знак вашего организма. Не оттягивайте исполнение решения, начинайте действовать. Как только вы начнете действовать, то сразу же станет легче. Если не получается, то не мучайте себя, идите к специалисту. Он поможет. В качестве примера хочу привести коротенький случай.

Утомленная и раздраженная женщина поставила на рассмотрение проблему своих взаимоотношений с 10-летним сыном. Когда мы выяснили, что есть более глубокая проблема ее отношения с мужем, она стала спокойнее. Когда выяснилось, что ее больше всего беспокоит ее жизненная неустроенность, материальная зависимость от мужа и родителей, отсутствие интересной специальности, то она почти выздоровела. Мы стали решать реальные вопросы становления ее личности и ее взросления. О сыне почти не говорили, об отношениях с мужем говорили несколько больше, но уже в том плане, что ей следует воспользоваться его материальной поддержкой для достижения материальной независимости. Когда она изменилась в сторону личностного роста, то сразу наладились отношения и с мужем, и ребенком.

Однако как часто погоня за ложными ценностями сбивала с пути даже лучших моих учеников. Ведь у Венного Принца дела шли хорошо, и не болел он до тех пор, пока не занимался вопросами внешнего продвижения, т. е. продвижения по служебной лестнице. Вот и не нужно было ему думать ни о докторской диссертации, ни о профессуре, ни о доцентуре. И вообще, ему уже давно нужно было уволиться из института, так как там он уже не мог расти. Ведь его рост пошел больше по литературной стезе, по тренинговой работе, а он засовывал себя под колпак официальной науки и педагогики. Вот почему, когда он принял правильное решение, то его состояние сразу же улучшилось. Многим становилось лучше, когда они обучались понимать симптомы как сигналы своего организма и не рассматривать их как признаки болезни.

Дорогие мои читатели! Всему этому нужно учиться под руководством специалистов. Есть и такие болезни, которые без лекарств вылечить невозможно. Сами во всем этом вы не разберетесь. – М.Л.)

Ректор заявления тоже не подписал и предложил мне подумать в течение отпуска. Я его переписал на 27 августа. Подписал у Зевса, который возражал против увольнения, и в таком виде отдал секретарю.

В растрепанных чувствах, но без экстрасистол я готовился к поездке в Америку, а потом на Курилы. К этому времени я, когда проводил семинары и не мог регулярно вести дневник, возвращаясь домой, сразу же составлял отчет, который передаю вам, Михаил Ефимович. (Этот отчет я здесь и публикую. – М.Л.)

Америка

Несколько слов о том, как я попал в Америку. Все получилось как-то одновременно, В конце 2000 года один из моих учеников, который уже лет 10 жил в Нью-Йорке, купил там мою книгу, где был адрес, и предложил мне принять участие в конференции по проблемам адаптации советских эмигрантов в США. Одновременно в Портленде переводческая фирма пригласила меня для работы по переводу моих книг на английский язык. Однако истинной причиной было желание руководителя фирмы с моей помощью избавиться от своих многолетних навязчивостей. Третье приглашение шло из Чикаго от одного психолога, который заинтересовался моими работами. Строго определенной повестки здесь не было. Так сформировался мой маршрут Москва – Сиэтл – Портленд – Чикаго – Нью-Йорк – Портленд – Сиэтл – Москва, общей продолжительностью в 22 дня. Визу мне выдали без проблем и сразу на год. В процессе переписки наметились и конкретные даты.

Выехал я 10 июля, хотя самолет должен был улететь 11 июля. Но я боялся опоздать на самолет, что очень нежелательно.

У одного из своих подопечных я благополучно переночевал, а утром он довез меня до аэропорта Шереметьево-2, который уже чем-то напоминал заграницу.

Приключения ждали меня все время. Когда я подал билет, выяснилось, что меня нет в компьютере. Оказывается, надо было предупредить за три дня до полета, что полет состоится. Но были свободные места, так что я не успел и разволноваться. А, может быть, контролер просто что-то от меня хотела. Таможню я прошел благополучно, подарив таможеннику книгу. По правде сказать, этого можно было и не делать. Летели мы на «Боинге». Вход был прямо из аэропорта в самолет, Удобно. Не нужны автобусы. Сосед мой был русскоязычный баптист с правом проживания в Америке. Все одиннадцать часов он

Далее меня встретил представитель Переводчика. Узнал я его по моей книге, которую он держал в руках. Часа три мы ехали из Сиэтла в Портленд. Если бы я раньше не был в Германии, меня бы поразила чистота. А так я ничему не удивлялся. В Портленде я был размещен в 5-этажной гостинице на 4-м этаже. Поднимаясь по лифту, Переводчик заметил, что гостиница стала деградировать и что больше своих гостей в этой гостинице он останавливать не будет. Увидев мое недоумение (все сверкало чистотой), он показал на признак деградации. На кнопках лифта плохо читались цифры. (Вспомните Маслоу, который говорил, что жалобам конца не будет. Просто будет повышаться уровень жалоб. – М.Л.)

Гостиница была расположена возле белого небоскреба, что помогало мне ее найти, когда я гулял по улицам Портленда. Номер гостиницы стоит того, чтобы его описать, хотя я понимаю, что это обычный, не очень шикарный номер стоимостью всего 145 долларов США в сутки. Большую часть номера занимает трехспальная кровать с тумбочками, на которых стоят довольно большие лампы. В номер попадаешь через коридор, где расположены две двери. Одна ведет в санузел, а другая во встроенный шкаф, где можно поместить вещи и чемоданы. Кстати, таскаться с вещами не нужно. Перед лифтом стоит тележка, на которую размещаешь чемоданы. С этой тележкой ты въезжаешь в лифт и подъезжаешь к двери своей комнаты, Учитывая, что и чемоданчики на колесиках, то больших усилий ты не тратишь. Надо просто уметь поднять их на тележки. В гостинице Чикаго обычно всегда дежурил черный, который не давал тебе даже и это сделать, а с приветливой улыбкой довозил вещи до дверей комнаты. Американцы говорят, что у них расизм существует, но идет он только в сторону белых. Черные к ним относятся с ненавистью. Но на себе я это не ощущал. Говорят, что это можно чувствовать только в негритянских кварталах.

Итак, закончим описание номера. Вторая часть мебели – это большой письменный двухтумбовый стол. На одной тумбе помещаются телевизор и телефон, вторая – пустая. На ней лежит все, что нужно знать обитателю о гостинице. Мебель светлого цвета, простая и очень удобная. Ящики из тумбочек легко выдвигаются. Санузел просторный. Огромный стол с умывальником. На нем легко размещаются стаканы и бритвенные принадлежности. Каждый день тебе дают набор из мыла для лица, тела и шампунь для головы и полиэтиленовый берет для того, чтобы принять душ, не намочив головы. Унитазы в Америке устроены не так, как у нас и в Европе. Они наполовину наполнены водой. Вначале я подумал, что они засорились. Даже обрадовался, что в хваленой Америке тоже есть сантехнические проблемы. Потом разобрался. Все это засасывается в канализацию, когда смываешь, а затем опять наполняется чистой водой. Ванна и стенка к ней представляют единое пластмассовое тело. Все очень просто и чисто.

Кстати, о чистоте. Она идеальна. За 24 дня пребывания в США я стал очень аккуратным, мне ни разу не пришлось ни мыть, ни чистить обувь, хотя я много гулял по улицам. Я очень быстро стал опрятным мальчиком.

Теперь я понял, что не следует осуждать то, что американцы кладут ноги на стол и бросаются в постель прямо в обуви, как это мы видим в их фильмах, а потом бросают одежду на пол. Никакого нарушения гигиены здесь нет. Столы не испачкаются, а белье не испортится, и одежда останется чистой. Но держать ноги на столе очень удобно. А когда влюбленные бросаются в постель, не раздеваясь это художественный прием, при помощи которого режиссеры хотят продемонстрировать силу страсти. У наших Золушек это вызывает возмущение. Кстати, и в комнаты на светлый ковер можно заходить, не снимая обуви. С ковром тоже ничего не случится. Понятны мне стали и такие сцены, когда молодежь в белых брюках сидит на тротуарах.

Я немного отдохнул, а вечером за мной зашел Переводчик, и мы отправились с ним во Французский ресторан, где и состоялась наша первая ритуальная беседа. С ним же в основном мы и работали по переводу моих книг Ему же я и оказывал психотерапевтическую помощь.

Итак, французский ресторан. Там подавали какие-то экзотические блюда. Все было вкусно. Только суп мне не понравился. И вообще супы в Америке это что-то не то. Говорили мы о том, о сем. Переводчик меня вводил в американскую жизнь, естественно, так, как он ее себе представлял. А представлял он ее себе неплохо, потому что его данные совпадали с мнениями многих других людей в Нью-Йорке и Чикаго. Он приветствовал Буша и явно ненавидел Клинтона.

Итак, сразу же о ресторанах, чтобы к этому больше не возвращаться, ибо жизнь моя в Америке, деловая и развлекательная проходила в ресторанах. Все они хороши. Везде отличное обслуживание, хотя мои партнеры в некоторых предъявляли претензии к качеству пищи и обслуживания. (Но это та же история, что и с кнопками в лифте. Советскому человеку этого не понять. – М.Л.) Официанты очень вежливы и по-дружески приветливы, без высокомерия и заискивания, что встречается у нас. Меню обсуждается достаточно долго. Официант дает разъяснения. Нет чувства, что он сердится за то, что его так долго пытают. Обслуживание везде великолепное. Есть только выгодные рестораны и невыгодные, дешевые и дорогие.

По советским меркам самый лучший ресторан – это китайский. Порции там большие. И все, что не съел, они тебе упаковывают на дом в специальные картонные емкости и тебе хватает на завтрак и ужин. И они также относительно дешевые. Еще понравился ресторан, а может быть столовая, которая называется IZZI-PIZZA по имени одного из создателей этой столовой. В нее заходишь, платишь определенную сумму, кажется 8 долларов, и ешь что хочешь и сколько хочешь и сам набираешь это в тарелку. Может поэтому в США много полных людей? Всех блюд мне даже

В этом классном ресторане все официанты были под галстучек, а посетители в рубашках. На тарелку тебе что-то клали, как только ты это съедал, сразу же приносили другое. Выбора блюд не было – всем одно и то же, но можно было выбирать напитки. Впрочем, все было очень вкусно. Трудно было удержаться. Я сдерживался, сколько мог, но все же 5 кг за свое пребывание в Америке прибавил. В ресторанах, кафе и пр. я в среднем был два раза в лень, так что находился на несколько лет. В наши кафе, наверное, теперь будет неприятно заходить не столько из-за внешнего вида, а сколько из-за неприветливого обслуживания. Нет, и у нас бывают случаи, когда с тобой хорошо обойдутся, но это большая удача. Есть риск, что тебя облают, если будешь переборчив, в крайнем случае, если не облают, то выразят неудовольствие. Там в ресторанах принято давать чаевые, примерно 10–15 % стоимости блюд. Чаевые вписываются в счет. Но если ты положил наличными, то тут уже официант может не платить налоги.

12 июля мы с Переводчиком неплохо поработали по его проблемам. Затем он стал мне придавать американский имидж. В этот же день я купил себе американские шорты, белые носки и кроссовки фирмы «Рибок», рубашку на американский лад (потом у меня ее заберет сын), белую футболку и две голубые. В них потом я и бегал по Портленду. Слава Богу, не надо было бегать по магазинам. Все, что нужно, можно купить и у нас. Цены в переводе на рубли там дороже, чем у нас. Кстати, они жили десятилетними представлениями о России и очень удивлялись, что я не хотел бегать по магазинам. Я же гордился нашей родиной. У моих хозяев воспоминание о России осталось как о стране, где все в дефиците. Все-таки и мы прогрессируем.

13 июля с утра поехали на Тихоокеанское побережье. Больше ехали, чем на нем были. Было очень интересно. По дороге останавливались в разных местах. Закусывали, гуляли, фотографировались. К обеду устроились в гостинице. Оборудована она была так же или почти так же, как и в Портленде. В этот же день я купался в Тихом океане. Там никто в океане не купается. Очень холодная вода – 12–15 градусов. Но мне-то что после 8. Я, конечно, купался. На океане было тихо, но полоса прибоя очень широкая. Начинается он как Азовское море. Было очень мелко. Я зашел за третью полосу прибоя и там уже окунулся, хотя мне было всего по пояс. Дальше идти не решился. Я знаю, насколько коварно песчаное дно. Сами американцы или сидят на песке или ходят вдоль берега.

К этому времени я уже успокоился, и то напряжение от безопасности, которое было в первый день, прошло. Я почувствовал себя как в России. Только почему-то все говорят по-английски и приветливые. А лица такие, как и у нас. Утром 14-го я еще немного побегал по побережью океана один. После завтрака в гостинице мы походили по магазинам вместе с детьми. Между отдыхом решили и кое-какие дела. Надо сказать, что состояние Переводчика быстро улучшалось. Если раньше он посылал кого-то за мной, то потом сам стал ездить на автомобиле (у него был навязчивый страх езды на автомобиле). Буквально через несколько дней невротические симптомы были у него практически ликвидированы.

К детям там очень хорошее отношение. Никто на них не кричит: ни родители, ни продавцы. Они берут нужные им товары, ходят с ними по магазину, просят родителей купить. Оставляют, где попало, – и ничего. Если что-то купили, то при выходе у кассы расплачиваются.

Был у меня разговор с Крупным Бизнесменом. Он себя вел со мной как-то напряженно. Сделал с большими извинениями ряд замечаний по поводу моего внешнего вида, так как я пришел на встречу в галстуке, а следовало бы одеться проще. Пытался все время шутить. Но в то же время рассуждал о том, что меня можно раскрутить, и сколько на это уйдет средств. Вплоть до того, что сказал, что из меня может выйти новый гуру всей Америки. Слушать это, конечно, приятно, но всерьез я это не принял. Начиная с 14 до 22 июля (даты у меня путаются, но факты сохранились) Крупный Бизнесмен сам напросился на дополнительное свидание и пришел со своим другом. Видать, меня показывал и пытался продать. Разговор шел ни о чем. Катали они меня по Портленду.

21 июля была поездка в горы. Тоже все интересно. Сделали несколько фотографий.

22 июля я из Портленда самостоятельно полетел в Чикаго. Были небольшие приключения. Перелет шел с пересадкой в Миннеаполисе. Прежде всего компания, которая должна была меня вести, забастовала, и летел я уже на самолете другой компании. Времени на пересадку у меня было 35 минут. Следовало еще найти свой выход. Пошел я, конечно, в противоположную сторону. Я обратился к одной из служащих аэропорта. Она показала мне направление. Но я ей сказал, что могу опоздать. Она посмотрела мой билет. Вышла из-за своей стойки и нашла мне тележку, которой управлял темнокожий. Он меня и довез до нужного места, попутно подхватив еще несколько таких же пассажиров, которые слабо были ориентированы в ситуации. От радости я ему дал чаевые 5$. В общем, на самолет я успел и благополучно долетел до Чикаго.

Вышел из самолета, но меня никто не встречал. К нескольким старичкам я подходил сам, но не попадал в точку. Затем обратился к служащей. Она мне велела идти к багажному отделению. Я попросил ее дать объявление. В конце концов, чикагский психолог сам меня нашел. Мы с ним кое-как объяснялись. Теперь уже жизнь заставила меня говорить по-английски. Но недолго. Оказывается, с ним была девочка из России, которая и была переводчицей. Устроил он меня в шикарной гостинице в центре Чикаго. Окна выходили на озеро Мичиган. Все было как в кино. У дверей нас встретил чернокожий. Психолог отдал ему ключи от машины, которую тот отпарковал. Меня разместили в примерно таком же номере с трехспальной кроватью. Но здесь были уже следы роскоши в

Прилетел я во второй половине дня. Вечером мы пошли на бесплатный концерт в парке. Исполнители были профессионалами высочайшего класса. Оказывается, это правительственная программа, и такие концерты устраиваются во всех крупных городах. Походили мы потом по этому шикарному парку и посмотрели на небоскребы Чикаго. А у меня было ощущение, что я в стереокино, в сказке. Нечто вроде онейроида. Там тоже такая же чистота, как везде. И хотя перед концертом шел дождь, все было очень чисто.

На второй день мы с психологом много беседовали. Переводчица психологии не знала. Беседовал я с ним сам. Из этой беседы я понял, что опубликовать мои книги в Америке будет очень трудно, если не невозможно. Еще больше я в этом убедился в ходе беседы с Американским Редактором, о которой позже. Кроме того, в этот день он устроил мне автобусную экскурсию по Чикаго. Так что основные ценности я там посмотрел. Утром (07:00) я должен был лететь уже сам в Нью-Йорк. Ночь я спал тревожно, хотя понимал, что они меня разбудят. Вышел я в холл. Окончательно рассчитался. Вещи мои подхватил приветливый темнокожий и усадил в такси. На заднее сиденье. Дал на чай. Такси очень удобное. Кстати, стояло оно уже возле гостиницы, хотя вышел я на полчаса раньше. Не обошлось без мелких недоразумений. Я понял, что должен оплатить обед в самолете и вытащил доллары. Затем выяснилось, что мне необходимо предъявить паспорт.

В Нью-Йорк прилетел без приключений. Мой Ученик встретил меня как положено, и мы отправились к нему домой. Живет он в большом просторном двухэтажном доме с бассейном, с большим количеством комнат и санузлов. Кроме меня были у него еще две гостьи из России, но тесноты не чувствовалось. Гаража нет за ненадобностью. Все три машины стоят возле дома. Район его – это холмистая местность, где живет обеспеченная часть населения. Его жена работает психотерапевтом, а сам Ученик – психиатром.

Психотерапевт в Америке – это не то, что психотерапевт в России. Там психотерапевтом может стать, кто угодно. На социальной лестнице они котируются ниже психиатра. Многие психиатры из России там не смогли подтвердить свой диплом и работают психотерапевтами. Зарплата их гораздо ниже зарплаты психиатров. Моему Ученику пришлось заново заканчивать медицинскую школу и четыре года работать в резидентуре, и после сдачи очень сложного экзамена он стал работать психиатром. На психотерапевтическую работу у него просто нет времени.

Там очень развита психофармакотерапия, которая проводится под контролем лабораторных анализов. Лекарства можно получить только по рецепту. Ни о какой протекции при сдаче экзаменов речи быть не может. Я понял, что для того, чтобы получить право на работу психиатром, необходимо преодолеть определенный барьер. Никто тебя не торопит учиться, хоть 20 лет повторяй сдачу экзамена, за который нужно платить 800 долларов.

Это здорово. Есть планка, меньше которой быть нельзя, и когда ты идешь к врачу, ты твердо можешь быть уверен, что его знания соответствуют его диплому. Есть у них экзамены и на высшую категорию. Мой Ученик один раз его не выдержал. Но выдержал его на следующий год. К этой неудаче он отнесся спокойно. Сама категория мало что дает, но очень сильно поднимает твой авторитет. Так что в конечном итоге что-то дает. Каждые пять лет они должны подтверждать свою квалификацию, проходя обучение на различных курсах и семинарах, которые оплачивают, так же как и презентации, фармакологические фирмы. Клиника болезней не меняется, а лекарства меняются, и фирмы заинтересованы в том, чтобы врачи были информированы. Завлекают их они бесплатным питанием и еще платят деньги за то, что те приходят на презентации, ибо считается, что когда они приходят, они тратят свое время и не могут в это время работать.

Итак, после небольшого отдыха 24 июля я читал лекцию в медицинском центре, где раз в неделю работает мой Ученик. Организовал встречу заместитель директора центра, русскоязычный. Познакомили меня и с руководителем. С ним я немного поговорил по-английски и подарил свою книжку на английском языке. Часика через два я уже читал лекцию в русском клубе. Там мне пытались вставлять палки в колеса плохо адаптированные наши соотечественники, на что я им сказал, что их никто не звал в Америку, и упали они хотя и вниз, но вперед. И перед ними открылись вершины, которые им и не снились в России. Нечего тратить напрасно время на жалобы. Я думал, что лекция провалилась. Но все оказалось совсем наоборот. Я поставил на место нытика, который там уже всем надоел. Одна из слушательниц от этой фразы пришла в восторг и благодарила меня довольно долго и горячо, сказав, что теперь она поняла, что ей следует делать.

25 июля у меня был самый напряженный день. С 10:00 до 18:00 я был на экскурсии в Манхеттене, в каменных джунглях. Те же чистота и узкие улицы. Рассказали историю всего Манхеттена. Бродвей и Уолл-Стрит оказались весьма узкими улицами. Видел статую Свободы, небоскребы. Был в музее изобразительных искусств типа нашего Эрмитажа и во многих других местах. Все это, как известно всем, производит очень сильное впечатление, хотя я был ко всему подготовлен.

Вечером в 18:00 я принимал одну пациентку. Депрессия у нее много лет. Но это только внешний фасад. В глубине психастеническая личность. Сам я разобрался. Лучше ей стало тут же на сеансе. Попробую по Интернету довести дело до конца. В общем, наша российская психотерапия в чем-то и превосходит американскую.

С 20:00 была встреча с русскоязычными психиатрами в русском ресторане. Пришло больше, чем пригласили, и пришлось два раза перекрывать столы, чтобы все разместились. Совершенно шикарная еда, но русского только там было мало. Я читал вашу лекцию «Секс в семье и на производстве». Слушали внимательно и прекратили есть.

26 июля Ученик возил меня на шоу и на небоскреб. Шоу заключалось в том, что мы сидели в кресле, а на экране показывали виды Манхеттена. Казалось, что ты летишь по Манхеттену то вверх, то вниз. Кресло трясло. Наш «самолет» спускался вниз и на бреющем полете сбивал машины, люди от него шарахались. Затем мы поднялись на смотровую площадку небоскреба, где я немного пофотографировался, в том числе и на фоне башен Торгового центра, которые были 11 сентября разрушены. Вечером я читал лекцию американским психотерапевтам и проводил игру «Семейный портрет». Лекцию также организовывали фармфирмы. С ее руководителем я говорил по-английски. Что-то

27 июля Ученик еще раз показал мне дневной Манхеттен. Туда мы поехали на метро. Наше метро красивей, но вагоны у них лучше. В середине стоят стойки, и если тебе места не хватило, то тебя не носит вдоль вагона. Большинство линий метро находится над землей. Мы побывали в музее восковых фигур. Там все доступно для публики. У нас бы все разрушили. Вечером беседовал с руководителем центра. Он завел речь о моей работе в США. Затем было наше совместное выступление по радио. Вечером опять попали в Манхеттен на презентацию какого-то очередного препарата в самом шикарном ресторане из всех, в которых я побывал.

28 июля утром – еще одна презентация того же препарата, где велись переговоры с Американским Редактором о переводе моих книг на английский. Еще раз убедился в бесперспективности этого мероприятия. Хотя, может быть, удастся опубликовать научно-популярную работу. Вечером мы побывали в Атлантик-Сити, где я посетил три казино. В одном из них проиграл долларов 15 у одноруких бандитов. Впечатлений много. Остались фото.

29 июля утром опять Манхеттен. На этот раз меня повели в театр на балет. Там, правда, немного побеседовали. Кажется, я уже понимал без переводчика. Билеты в театр дали фирмы, цена билета – 90 у. е. Вечером походил по Брайтон-Бич. Там говорят по-русски. Многие там живут, не зная английского языка. Да там это и не нужно. Продавцы американцы выучивают русский, если они там работают. Тем не менее там действуют законы Америки, хотя у подъездов домов сидит ББС (большой бабский совет, обсуждающий и осуждающий всех, кто проходит мимо) и щелкает семечки, как у нас в России. Большинство этих русских все-таки евреи. Там же в книжном магазине продаются и мои книги. Большинство из них, к моему удовольствию, уже отсутствовали.

30 июля утром я с женой Ученика покрутился по магазинам, а вечером меня проводили в аэропорт и посадили в самолет. Вечером уже был в Портленде и поселился в той же гостинице. Состояние Переводчика продолжало улучшаться.

31 июля утром работал с Переводчиком, а вечером читал лекцию в Портлендском университете. Было человек 60. Лекция прошла успешно. После лекции многие задержались. Получилось нечто вроде группы. В 22:00 нас попросили разойтись. Один из слушателей – Программист напросился на личную беседу.

1 августа утром работал с Переводчиком. Затем беседовал с Программистом в мексиканском ресторане. Он – успешный программист, хочет заняться бизнесом. В общем, а перепутье. Затем вечером был в доме у Бизнесмена вместе с Переводчиком. У Бизнесмена и Программиста дома еще лучше, чем у Ученика. У Бизнесмена выступали барды. По-моему, их не очень слушали. Просто был повод для встречи. Лучше бы он устроил встречу со мной. Но там были и те, кто слушал мою лекцию 31 июля. Так что интерес ко мне тоже был проявлен.

2 августа подводили итоги работы с Переводчиком, а вечером я беседовал с Бизнесменом. Так и не пойму, что это он так много времени мне уделял.

3-го утром у нас был заключительный завтрак, уже сам не знаю в каком ресторане, затем они отвезли меня к Программисту, который сам вызвался отвезти меня в Сиэтл. Проблема у него, по-моему, с женой и детьми. Дети полные, типичные американцы. Жена его американка, но русский знает неплохо. С ней я говорил на смешанном языке. Дорога в Сиэтл была заполнена разговорами с Программистом. Он же усадил меня в самолет. В самолете я почувствовал, что попал в Россию. В полете почти не спал. Показывали те же фильмы, когда я летел в СТА. Как только спустился на русскую землю, сразу столкнулся с высокомерным хамством таможенного чиновника, переехал в Шереметьево-1 и сразу же улетел в Т., где часа три рассказывал сыну и Золушке то, что описал сейчас. Полный впечатлений написал этот отчет. Конечно, не все я здесь отразил. Сейчас хочу суммировать все свои впечатления, которые не отразил в отчете. Здесь же только перечисляю их.

1. Совершенно необычное отношение к инвалидам. Инвалид в коляске, если он может двигать руками, может жить практически автономно. Он сам может ездить в городском транспорте, «ходить» по тротуарам переходить улицы.

2. Приветливость американцев. Со мной во время моих утренних пробежек здоровались незнакомые люди. В гостинице, те, кто уже был в лифте, придерживали его, ожидая моего подхода. Говорят, что это только внешне. Мне так не показалось. Но тем не менее лучше неискренняя улыбка, чем искренний удар.

3. Бережное отношение к природе. На берегу реки на лужайке спокойно паслись дикие гуси.

4. Ощущение безопасности.

5. Куда бы ты ни пришел, тебя так встречали, как будто уже очень долго ждали. Мы часто говорим, что это лицемерие. Это мы о себе. Там – это автоматическое поведение. Иначе они уже и не живут. Они сами не замечают, что они приветливы.

6. Уважительное и приветливое отношение водителей к пешеходам. Даже, если пешеход нарушает правила. Меня водители пропускали с улыбкой, замечая мою некоторую растерянность.

7. Совершенно потрясающее отношение к детям. Дети хозяева страны. Когда мы с Переводчиком и его двумя детьми 7–9 лет как-то зашли в огромный торговый центр, дети сразу же разбежались. Я выразил свою обеспокоенность. Переводчик с гордостью сказал, что в Америке люди не пропадают. Он был совершенно спокоен. Дети, в конце концов, объявились, когда дело дошло до ресторана.

8. Совершенно потрясающее отношение к женщинам.

Было ли что-то отрицательное? Да, было. Можно было бы на этом сосредоточить внимание и описать Америку, как страну ужасов. Там я видел бомжей, которые лазили по мусорным ящикам и просили милостыню. Но, во-первых, это редко, во-вторых, это его свободный выбор. Я так понял, что даже тех, кто не работает, американцы кормят и дают ночлег. Был я и в Гарлеме. Да, там не так чисто. Говорят, что в домах совершаются преступления. Но и здесь есть свобода выбора. Никто темнокожих в Гарлеме не держит. Кстати, раньше они жили на Брайтон-Бич. Но когда там стали селиться советские, то темнокожие оттуда ушли. Да, там все негативное, что у нас, тоже есть. Но там это не является государственной политикой и тщательным образом преследуется их законами, которые лучше не нарушать. Задавишь пассажира, нагрубишь ребенку, нарушишь правила движения или выявишь сексуальные притязания к женщине и пр., будешь так наказан, что в следующий раз этого делать не будешь, а через какое-то время и отвыкнешь.

Не

Как ни крути, но живут они лучше нас во всех отношениях, хотя и там есть несчастные люди.

И вообще, счастлив ты или нет, зависит от внутреннего твоего устройства, а не от страны проживания. Мне кажется, что несчастному в Америке еще хуже, чем у нас. Ему труднее найти компаньона.

Нам бы чем их огульно, а иногда и со злобой критиковать, лучше поступить так, как поступает домашняя хозяйка, которая хочет испечь торт такой, какой печет ее подруга. Она идет к этой подруге, берет рецепт и пытается сделать так же. У нее получается так не с первого раза. Она тогда опять идет к подруге и наблюдает за всей технологией. В конце концов, у нее начинает получаться так же, как у ее подруги. После этого она начинает вносить свои усовершенствования. Мы же зря тратим время на критику наших зарубежных партнеров, вместо того, чтобы взять от них то, что нам подходит, и быстро внедрить. Тогда у нас получится явно лучше. Ведь что-то такое, что лучше у нас, у нас есть. Японцы, по-моему, так поступили. В общем, извините, что стал рассуждать о темах, которые находятся за рамкой моей компетенции. Я же не политик и не политолог.

В общем, пригласили они меня к себе на работу. Я подумал-подумал и дал согласие, но на время.

Курилы и Южный Сахалин

Немного отдохнув, я поехал на Курилы. На самый большой остров Курил, Итуруп. Вначале я попал на Южный Сахалин и пробыл там два дня в корейской семье, где у них от корейского остались только внешний вид и трудолюбие. Это представители русской культуры, русских обычаев и пр. Они россияне, как и многие представители национальных меньшинств. Да и родины другой, кроме России, у них нет.

Но и они страдали от национальной дискриминации. Южно-Сахалинск показали они мне хорошо, как город, так и реки, где шла путина горбуши. Одну из речек арендовала такая семья и организовала там свой промысел. Все мне было интересно: наблюдать путину и даже участвовать в ней, участвовать в отдыхе этих людей и все остальное. Больно видеть, как многое было разрушено без единого выстрела. В частности, великолепный спортивный комплекс, от которого остался только остов гостиницы и опоры канатной дороги для горнолыжников. На Курилы я попал очень удачно. Со мной летело несколько человек, которые ждали самолета уже две недели. Говорят это обычная практика: то теплоходы не ходят из-за непогоды, то самолеты не летают из-за ветра и частых туманов.

Остров Итуруп поразил меня всем: и природой, и возможностью купаться в один день и в Охотском море, и в Тихом океане, одновременно принимать радоновые и сероводородные ванны, чем я и воспользовался. В Европе я легко отдавал эти «территории» Японии. Увидев красоту и богатство, часто неиспользуемое, этих мест, я стал колебаться в этой точке зрения. Не буду говорить о рыбе, янтаре и других богатствах. Скажу, что ходили мы по титану. Черный песок на побережье Охотского моря – это не что иное, как титановая руда. Провел я там семинар. Меня удивило, что здесь в такой глуши имеется школа искусств, которая занимает бывшее здание горкома партии, и где так поставлена работа, что она является образцом для всей России. Обратно мне тоже удалось вовремя уехать. (Я упускаю большую часть описания и впечатлений Вечного Принца от Америки, Сахалина и Курил. Введу во второе издание, если будут предложения от вас, дорогие мои читатели. Мне представляется, что многие мысли, которые возникли у Вечного Принца, заслуживают внимания. – М.Л.)

Вернулся я 5 сентября. Заявление еще не было подписано. Я настоял. Ректор подписал. Когда я забирал заявление, я сказал Ректору, что мне надоела педагогическая работа. Объясняться об истинных мотивах увольнения я так и не стал. Было горько и обидно, но не потому, что увольнялся, а потому, что не сделал этого раньше.

После увольнения. «Сорочий дождь». Официальные проводы

Не знаю, как бы я перенес увольнение, но мне просто было некогда. Я заканчивал написание некоторых книг. Два-три раза в месяц выезжал в другие города проводить краткосрочные семинары, где жил полнокровной жизнью. Уйти я хотел тихо, но Зевс настоял на больших социальных проводах, которые удалось организовать только к концу ноября. Как-то так получилось, что все собралось одно к одному. На этих проводах мне вручили диплом члена-корреспондента одной из российских: академий, диплом патриарха отечественной психотерапии, сертификат признания Российской психотерапевтической лиги. Там же было объявлено, что принято решение Европейской психотерапевтической ассоциации о выдачи мне сертификата специалиста этой организации. Я получил возможность теперь практиковать во всех странах Европы. Но этот документ не дает никаких прав для работы в России.

В заключение я выступил с речью. Я готовился к ней и, естественно, просто ее прочитал, так как боялся, что от волнения что-нибудь упущу. Текст этой речи я вам передаю. (Я хотел было ее опубликовать. И это было бы заключением этой книги. Но передумал, ибо это могло бы выглядеть как очередной повтор, хотя он смотрится как законченный психотерапевтический этюд. В ней он выразил благодарность всем: и тем, кто его поддерживал и тем, кто его преследовал. То есть практически повторил в виде тезисов всю свою биографию. – М.Л.)

После увольнения у меня началась бурная жизнь. Посыпался град предложений на проведение семинаров, но не в моем родном городе, а в других городах и странах. Иногда приглашали читать лекции в наш родной институт. Иногда сам прихожу на конференции, но делаю это все реже и реже. Новые дела засасывают. Если раньше в институт я заходил, как к себе домой (надо отдать должное, отношение ко мне после увольнения у всех сотрудников осталось хорошее, и все мои просьбы выполняются с охотой и

Честно говоря, я думал, что кто-нибудь в родном городе предложит мне какой-нибудь вид деятельности, который мог бы меня полностью захватить. Но предложений не поступало. Приходится скитаться. Правда, путешествую я на комфортабельном транспорте и скитаюсь в шикарных гостиницах, встречаюсь с очень интересными людьми. Во время проведения семинаров, чтения лекций и индивидуальных консультаций я настолько увлекаюсь, что забываю о времени, месте, где я нахожусь, и сколько мне лет. (Могу авторитетно подтвердить. Как супервизор, сам бывал на нескольких его тренингах. На них он преображается, а может: быть, только на них он становится самим собой. Конечно, это не работа, а труд. – М.Л.) И это скрашивает мое унылое существование без родного института.

Послесловие

Иронизирует Вечный Принц, хотя в этой иронии все-таки есть элемент горечи. Встречаемся мы сейчас крайне редко. Вид у него цветущий. Он явно помолодел, при встречах на лице улыбка. Строен, подтянут, хорошо одет. Последним своим достижением он считает тот факт, что ему начали писать из мест лишения свободы заключенные, которые благодарили его за книги. Я читал эти письма, где заключенные говорили, как с помощью книг им удалось изменить свое отношение к миру и людям и неплохо устроиться в тюрьме. Некоторым даже удалось организовать там группы психологического роста. По-моему, он уже и там стал проводить семинары. Со мной ему контактировать некогда, что свидетельствует, что жизнью своей он доволен.

Но мир тесен, так что я знаю, что число регионов, где он работает и работают его ученики, у него растет. Побывал он в Ижевске, Омске, Братске. Сейчас он, по-моему, где-то за рубежом. Там хотят создать специальный институт или центр по работе по его методам. Знаю, что он еще как-то был то ли в США, то ли в Германии по приглашению местных психотерапевтов и проводил с ними недельный тренинг Дети его самостоятельны. Видится он с ними тоже редко. Начинает поправляться здоровье Золушки. Он надеется, что скоро сможет разъезжать по семинарам вместе с ней. Она участвует во всех его делах. Ведет документацию, почту, отвечает на телефонные звонки и всей душой поддерживает все его начинания. В его записках за последние годы сексу уделяется мало внимания, что свидетельствует, что и в этом плане у него все наладилось.

Я думаю, что сценарное перепрограммирование у него завершилось, и это не слова, а факты. О себе он мнения хорошего (Я+), он положительно отзывается о своих близких и даже о своих врагах (ВЫ+). То, что «ОНИ», показывают все расширяющиеся контакты. А «Труд» у него в плюсах безо всякого сомнения.

Отдельные невротические знаки не портят общей благополучной картины. Но, может быть, и они нужны, как перец в пище. В общем, мне он напоминает дерево, за которым, когда оно было молодым, не очень хорошо следили. Но затем нашелся садовник, который методически повыпиливал ненужные, довольно толстые ветви, зацементировал дупла. Кое-что заплыло новой корой, но следы прежнего кое-где видны, как шрамы от старых ран.

Глоссарий

Айкидо психологическое см. «Психологическое айкидо»

Акцентуация характера– крайний вариант нормы, проявляющийся значительным усилением отдельных черт личности. В зависимости от ситуации они или могут способствовать развитию способности личности и социальному прогрессу, или могут привести к дезадаптации. Людей с акцентуацией личности можно сравнить с рыжеволосыми. Блондины, брюнеты и шатены – это люди со стандартными цветами. Рыжий цвет – это акцентуант, но акцентуация – это не патология.

Анафора– ораторский прием, позволяющий привлечь внимание слушателей к какой-то идее и перейти с низкого стиля на высокий. Высказывание «Курение приносит вред сердцу, легким, желудочно-кишечному тракту, мочеполовой системе и является одной из форм наркомании», высказанное в форме А. приобретет следующий вид: «Курение приносит вред сердечно-сосудистой системе, курение приносит вред легким, курение приносит вред желудочно-кишечному тракту, курение приносит вред мочеполовой системе и, наконец, курение является одной из форм наркомании».

Анацидный гастрит– воспаление желудка с пониженной кислотностью.

Альтернативная медицина– в отличие от научной использует эзотерическую терминологию, не принятые в научной медицине метолы биоэнергетики, лечение непонятно каким полем, колдовством, травами, заговорами и по. Механизм действия методов альтернативной медицины – косвенное внушение. А.М. помогает тем, кто в нее верит.

Аппендэктомия– операция по поводу удаления червеобразного отростка. Считается наиболее легкой из полостных операций. Она же может оказаться одной из наиболее трудных.

Аутогенная тренировка– метод лечебного самовнушения. А.Т. введена из практики йогов в лечебную практику немецким психотерапевтом Шульцем в 1932 г. Широко используется как психогигиеническое средство для профилактики многих болезней и психологических расстройств. У нас распространена только низшая ступень А.Т. Модификаций А.Т. и очень много литературы о ней. Одной из модификаций А.Т. является М.Л.

Блефароспазм– спазм век, проявляется частым, до 30–50 раз в минуту морганием, что делает невозможным работать и даже спокойно жить. Одна из форм истерических расстройств.

ВАК– Высшая аттестационная комиссия при Министерстве просвещения РФ, которая утверждает защищенные в ученых советах диссертации. Раньше утверждались все, а потом только докторские. Орган абсолютно ненужный, по мнению некоторых, если считать, что ученые советы все квалифицированные. Задача ВАКа не пропускать слабые работы, что он иногда и делает. Часто он не пропускает и очень сильные работы, которые стоят выше понимания членов ВАКа. Так думают пострадавшие от ВАКа. Иногда это способ расправиться с научным руководителем, неугодным кому-нибудь из членов ВАКа. Отыгрываются на его ученике. Говорят, что за взятку можно через ВАК провести любую работу. Но это, конечно, сплетня. Трудно себе представить, чтобы воспитанники Коммунистической партии (а пока их там большинство) могли бы себе позволить такие вещи. Я лично считаю, что решения ВАКа абсолютно справедливы. Взятки, закулисная борьба и пр. – все это слухи и сплетни. Наш ВАК, – абсолютно честный ВАК. Скорее ученые советы плохи. Но и они хороши. Тогда зачем ВАК? В общем, я запутался. Решайте сами.

Вампиризм психологический– особый вид паразитирования, при котором происходят поиск и использование людей в качестве защиты и источника энергии. Отличается он от прямого паразитирования тем, что вначале психологический вампир делает вам что-нибудь хорошее, а потом из вас все соки вытягивает. Более подробно о методах борьбы с этим явлением читайте в моей книге «Психологический вампиризм»

Воспитание в условиях повышенной моральной ответственности– самый издевательский тип воспитания, где основными словами являются: «Ты должен», «Тебе нельзя», «Смотри, не подведи…» и пр. Следствия этого воспитания – тревожность и неуверенность,

«Выбросили»– речь идет о появлении на прилавке магазина дефицитного товара, который собирал большие очереди и расходился в короткое время. «Вы знаете, вчера в ЦУМе выбросили ондатровые шапки, но мне не хватило». Поскольку иногда удавалось быть свидетелем этого выброса и приобрести дефицит. То у советского человека возникало чувство радости, незнакомое представителю человека капиталистического общества. Это, по-моему, поддерживало наше, в общем, безрадостное существование. Поскольку госцены были вдвое ниже спекулятивных, то такая удача имела еще и значительную экономическую сторону. Были и известные закономерности. «Выбрасывали» товары чаще к концу месяца, чтобы магазины могли выполнить план, или перед революционными праздниками. Такие «удачи» разнообразили нашу жизнь. Жизнь западного человека была, конечно, более монотонной и, следовательно, безрадостной. Сейчас термин «выбросили» современной молодежью понимается в прямом смысле слова – выкинули.

Гештальттерапия– один из современных и эффективных методов психотерапии, который способствует человеку достичь психологической зрелости, т. е., уметь приспосабливаться к обстоятельствам и менять самого себя, а не пытаться изменить обстоятельства и перевоспитать других людей, как это пытаются сделать психологически незрелые люди. Кстати, если это удается сделать, то, оказывается, мир не так плох, и менять его не нужно.

Гипноз– один из методов терапии внушением, которое проводится в специально вызванном сне, во время которого сохраняется связь пациента с врачом-гипнотизером. После пробуждения больной без раздумывания выполняет команды, которые внушил ему гипнотизер во время гипнотического сна. Есть точка зрения, что если внушение противоречит морально-этическим нормам гипнотизируемого, то он их не выполняет. С моей точки, зрения метод эффектный, но неэффективный, если не дополняется другими методами психотерапии. После того, как внушение перестает действовать, симптоматика часто возвращается. Но наш народ тянется к этим суггестивным методам и родственным им кодированию, экстрасенсорике, биоэнергетике, колдовству, снятию порчи и т. п. Вспомните популярность Кашпировского и Чумака. Еще раз хочу подчеркнуть, что я не против гипноза, а против его бездумного и широкого использования. И этим методом должны пользоваться только врачи.

Группа риска– в медицине так называют людей, которые сейчас не больны, но когда условия станут неблагоприятными, они заболеют в первую очередь. Так, при внезапном охлаждении простудятся далеко не все, а те, кто не закалены. Их и следует считать группой риска. При неврозах к группе риска можно отнести лиц сакцентуацией характера(см.) и людей, не умеющих конструктивно общаться в семье и на производстве.

«Давать на лапу»– заплатить непосредственно продавцу, чтобы он отложил для тебя необходимый товар или чтобы предупредил, когда его «выбросят» (см. «Выбросили»).

Дереализация– психопатологическое расстройство, при котором пациенту весь мир представляется ненастоящим, как будто нарисованным, хотя он сам понимает, что с миром все в порядке. Во время сильных волнений может возникать на короткое время и у психически здоровых людей. В частности, так было у Вечного Принца.

Диагностика ex juvantibus. – диагностика через выздоровление. Есть еще такой метод диагностики. Не могут определить, чем человек болен. Предполагают, что болен, как в данном случае, туберкулезом. Начинают лечить от туберкулеза. Если вылечили, делается заключение, что больной болел туберкулезом. С точки зрения логики, это логическая ошибка, ибо лекарство может быть эффективно сразу при нескольких заболеваниях. Помогли хорошо. Не помогли – человек зря принял изрядную дозу ненужных медикаментов, как это было в случае болезни Вечного Принца.

Дисгармония– в данном контексте имеется в виду дисгармония личности, а именно акцентуация и психопатия, как природная, так и нажитая. Дисгармоничный человек напоминает искривленное велосипедное колесо («восьмерка»). В плане количественном здесь все в порядке, но вот искривления следовало бы выправить.

Дистиреоз– нарушение функции щитовидной железы.

«Доминирующая гиперпротекция»– при этом стиле воспитания контролируется каждый шаг ребенка. У одних детей вырабатывается неуверенность, затем возникает голод на лидера. У других детей копится протест. Иногда и то и другое.

«Ежовы рукавицы»– вариант доминирующей гиперпротекции. Ребенку не дают шага сделать в сторону.

«Жестокие условия»– стиль воспитания в форме избиений, ругани и других издевательств над ребенком. В такой среде воспитывалось много преступников.

«Золушка»– стиль воспитания, где ребенок чрезмерно много работает, не имея за это никаких поощрений. Усвоившие этот стиль воспитания часто становятся преданными же нами и жертвенными матерями. Улучшение материального положения в семье приводит к ухудшению состояния Золушек. Чаще так воспитывают девочек.

Идеаторная стадия– здесь имеется в виду стадия сексуальных отношений, когда человеку понравился человек противоположного пола, но каких-либо действий в плане сближения еще он не предпринимал. Если эта стадия затягивается, то происходит нередко идеализация партнера, что может быть причиной будущих разочарований.

Импотенция– в сексологии этим термином называли не способность мужчины совершить половой акт. Сейчас чаще пользуются в медицине термином «эректильная дисфункция». Этот термин более точно отражает суть дела. Ибо импотенция как болезнь не существует. Это симптом. Нужно искать причины и их ликвидировать. Потенция тогда восстанавливается сама по себе. В практике психотерапевта эректильная дисфункция проявляется как симптом невроза. Когда удается вывести человека из невроза, то он становится половым атлетом. Но когда начинаешь говорить ему, как у него потом все будет, то он не верит этому. Как и все советские люди, советский импотент хочет сразу же после приема у врача совершать сексуальные подвиги и обычно требует гипноз.

Индивид– человек как личность, со своими индивидуально-личностными качествами – способностями, темпераментом, характером и пр.

«Инвалид пятой группы»– так называли себя евреи, которых не пускали «вверх» по национальным критериям. Почему пятой? В анкетах советского периода национальность была пятой графой. Одних евреев это действительно тормозило, а для других это было хорошей причиной, оправдывающей их неудачи. Наглядной несостоятельность последних становилась тогда, когда они попадали за рубеж. Первые же действительно прогрессировали. Сейчас этот термин уже многим непонятен.

Инсайт– момент в психотерапевтическом процессе, когда пациенту вдруг становится все ясно. Это воспринимается как какое-то просветление, озарение. Обычно сопровождается значительным улучшением состояния. Для стойкого выздоровления необходимо несколько инсайтов. Однако, к сожалению, многие пациенты после улучшения перестают работать над собой.

Ипохондричность, ипохондрия– невротическое состояние, при котором человек преувеличивает степень выраженности своих заболеваний при их наличии. При дальнейшем развитии ипохондричности все поведение больного может быть посвящено поиску у себя тяжелой болезни. Такие пациенты часто переходят от одного врача к другому, часто меняют врачей, лекарства и лечебные учреждения. При этом нередко гордятся тем, что им не помогли все светила мира. В своей ипохондрии

Катамнестическое наблюдение– наблюдение за больным после того, как он прошел курс лечения. Оно крайне важно для выяснения ценности той или иной методики терапии. Если эффект от лечения кратковременный, то действенность этого метода сомнительна. Катамнестическое наблюдение позволяет также вовремя принять меры и не допустить обострения. Фактически эта книга – история болезни больного, где врач провел еще и катамнестическое наблюдение. К сожалению, мои бывшие пациенты и подопечные редко заходят на профилактический осмотр, когда еще здоровы. Обрушаются они ко мне уже с хорошими обострениями. И Вечный Принц не лучше. Многих неприятностей он мог избежать, если хотя бы раз в месяц заглядывал к нам в группы. В общем, нельзя почивать на лаврах. Лечение без последующего катамнестического наблюдения напоминает мне книгу или сказку со счастливым концом. Дело кончилось победой или свадьбой. Книга или сказка заканчиваются. А что будет после победы или после свадьбы? Вот мы, врачи, занимающиеся катамнестическим наблюдением, знаем, что после не все так хорошо, как казалось после выписки из стационара. Победить не так уж трудно. Нужно уметь воспользоваться результатами победы. В общем, я за катамнестическое наблюдение.

Оно показывает, что нельзя добиваться победы любой ценой.

«Козел»– игра, где один мальчик наклоняется, а через него перепрыгивают. Постепенно расстояние от «козла» увеличивается. Тот, кому перепрыгнуть через «козла» не удается, сам становится «козлом». Напоминает гимнастический конь или стол. Я давно уже не видел, чтобы современные дети играли в эту игру.

Конвенциональность– здесь поведение в соответствии с общепринятыми правилами. На свадьбе нужно веселиться, а на похоронах принять скорбный вид. К сожалению, многие мои подопечные, получив определенную пользу от занятий в группе, становятся в миссионерскую позицию и, нарушив конвенциональность своей группы, начинают навязывать группе формы поведения, усвоенные во время тренинга, но непонятные группе. Возникают недоразумения. Вот Маслоу и предлагает людям, которые интенсивно занимаются своим личностным ростом, в обществе, где этим не занимаются, накинуть «накидку конвенциональности». Снять ее можно, когда ты занять своим делом.

Контрперенос– форма психологической защиты, которая иногда наблюдается у невротичного врача-психотерапевта, когда он начинает решать свои нерешенные невротические проблемы за счет больного. Как и любая психологическая защита, она не осознается. Обычно она возникает послепереносау пациента. Пример. Больная начинает видеть во враче сексуального партнера. Это перенос, но если врач начнет заниматься сексом с больной, это уже будет контрперенос, который свидетельствует о том, что сексуальные проблемы у врача не решены и не осознаются им. Представьте себе, если бы автослесарь стал ездить на поломанном «Мерседесе», который ему привезли на ремонт, когда у него есть хорошо отрегулированные свои «Жигули».

«Король»– в данном контексте это профессионал экстракласса, имеющий собственные методы работы, которые другие повторить не могут. «Королей» мы можем встретить среди людей разных профессий. Они могут не понравиться, но их нельзя ни с кем спутать. Их никем не заменишь. Конечно, это не определение, это моя метафора, психотерапевтический сленг в наших группах.

КРОСС– клуб решивших овладеть стрессовыми ситуациями. Название предложено В. Л. Капустянским. Это психотерапевтический клуб, организованный мною и функционирующий с 1984 года. Сейчас эти клубы имеются во многих городах России. Их организовывают мои ученики и последователи. Сюда приходят люди для решения своих проблем (группа риска), пациенты, успешно прошедшие лечение для поддерживающей терапии и психологического тренинга. Организационно клубы друг с другом никак не связаны. Работа в них сугубо добровольная. При сомнениях мы предлагаем на занятия не приходить.

«Кумир семьи»– стиль воспитания, при котором все желания и капризы ребенка безоговорочно выполняются взрослыми. У ребенка с таким воспитанием легко развиваются высокомерие, истеричность, капризность.

Лабильность эмоциональная– быстрый переход от эмоции одного знака к эмоции другого знака по незначительному поводу. Например, человек из-за пустяка заплакал горючими слезами, а потом, услышав что-то смешное, тут же начинает хохотать, хотя еще слезы не обсохли. Л.Э. – является симптомом истерической психопатии или признаком истерической акцентуации. Для детей Л.Э. – норма.

Латентная преступность– преступность, которая ничем не проявляется, не попадает ни в какие отчеты, но которая может когда-либо реализоваться. Примерно то же, что и Латентный период болезни. Болезнь уже есть, но еще никак не проявляется. Например, церебральный атеросклероз латентно (незаметно) протекает несколько лет. И только тогда сосуд почти закупорится, появляются явные симптомы. Соотношения явной преступности и латентной – это соотношения видимой и невидимой частей айсберга. Мы боремся с видимой частью. Однако в плане отдаленных последствий это ничего не дает. Ликвидируем ее, если ликвидируем, – всплывает невидимая. Ведь уже по поведению некоторых школьников можно сказать, что из них вырастут преступники, если не принять соответствующие меры. Латентный период есть у всех явлений. Например, супружеская измена часто имеет длительный латентный период. Так и преступление. К сожалению, мы редко занимаемся профилактикой.

Локализация– местонахождение болезненного процесса.

Люмбальная пункция– спинномозговой прокол. Обычно производится между 4–5-м поясничными позвонками для извлечения спинномозговой жидкости, которая потом направляется на анализ. При гнойных менингитах люмбальная пункция является еще и лечебным мероприятием. У населения имеется настороженное отношение к этой достаточно безобидной процедуре. Многие считают, что может развиться паралич. Это тяжелый предрассудок. Спинной мозг заканчивается на уровне 12 грудного и первого поясничного позвонка. Вызвать паралич люмбальная пункция никак не может, если она проводится по всем правилам. Что касается того случая, который описал Вечный Принц, то здесь было роковое совпадение. В то время была эпидемия менингита. Если бы менингит развился от грязных рук, то он проявился бы через неделю.

Малоадаптивный характер– характер, который мешает приспособиться человеку к постоянно меняющейся действительности. Является основной и глубинной причиной неврозов и психосоматических заболеваний. Формируется в первые годы жизни.

Маниакально-депрессивный психоз– болезнь, в которой приступы веселья и подавленности продолжительностью по 2–3 месяца чередуются со светлыми промежутками. Примером тому может служить А. С. Пушкин, у которого в весеннее время наблюдались депрессии, а осенью подъем сил.

«Материк»– так назвали жители Крайнего Севера, Колымы, Камчатки центральные районы Советского Союза.

Мифомания– болезненная лживость с придумыванием маловероятных сюжетов. Один из симптомов истерической психопатии.

Наркоманическая любовь(термин мой. – М.Л.) – вид патологического влечения, напоминающего по силе влечения наркоманию. Больной понимает пагубность общения с объектом наркоманической любви, но тем не

Невроз– психогенное (конфликтогенное) заболевание, которое развивается при нарушении значимых отношений личности и проявляется специфическими психопатологическими симптомами и соматовегетативными расстройствами (определение Б. Д. Карвасарского). Специфичность психопатологических симптомов заключается в том, что пациент осознает, что он болен, в них много эмоциональных расстройств, и, самое главное, при правильном лечении они полностью обратимы, сколько бы человек ни был болен. Очень часто неврозы начинаются с соматовегетативных расстройств, и больные обращаются на начальных этапах к врачам соматического профиля (терапевтам, невропатологам, зндокринологам). Их можно встретить и у врачей хирургического профиля. Корни невроза уходят в раннее детство, когда формируется невротическая личность с малоадаптивным характером, которая не выдерживает обычных волн нашей жизни, тем более штормов и бурь. Более подробно см. специальные книги, а также монографию М.Л. «Неврозы. Клиника и лечение».

Облздрав– областной отдел здравоохранения. Сейчас министерство здравоохранения.

Онейроид– сновидное состояние сознания, которое возникает при некоторых психических заболеваниях. Не может отказаться Вечный Принц от психиатрической терминологии. Писатель написал бы, что ему казалось, что он попал в сказку, или просто ему все это снится. Но метафора, которую применил Вечный Принц, точнее отражает его состояние, чем обычное, описываемое литераторами. Правда, его метафора понятна только профессионалам. Теперь и вы ее понимаете, мой дорогой читатель.

«Оранжерея»– стиль воспитания, когда ребенок ограничен общением со сверстниками «с улицы». Все направлено на развитие способностей ребенка. Кроме школы, идет еще и обучение музыке, балету, иностранным языкам, рисованию и т. п. Ребенок, приобретая весьма солидный запас знаний и навыков, часто оказывается дезориентированным и неприспособленным в реальной жизни.

Оргазм– сладострастное ощущение, которое наступает в конце полового акта. Полноценный половой акт завершается оргазмом.

Оториноларинголог– врач, который лечит болезни уха, горла и носа.

Параноидная настроенность, или бредовое восприятие наблюдается на начальных этапах развития бреда и характеризуется тем, что у пациента возникает ощущение, что вокруг сложилась недоброжелательная атмосфера, кругом враги, но кто именно, он еще не знает. Поведение при этом не бывает резко нарушенным, и больной с параноидной настроенностью может долго быть в обществе. Параноидную настроенность следует отличать от подозрительности, которая патологией не является. Многие зарубежные психиатры из-за часто встречающейся у россиян подозрительности, считают, что в России нет психически здоровых людей. Да, мы подозрительны. Но при подозрительности человека нужно не лечить, а перевоспитывать. При П.Н. необходимо длительное лекарственное лечение.

Патологоанатомическая конференция– собрание врачей, которое проводится, как правило, при несовпадении диагноза лечащего врача и патологоанатома. Для врачей это большая школа. Чаще ошибка зависит не от врача, а от состояния медицины на сегодняшний день. Патологоанатомические конференции способствуют развитию как врача, так и всей медицины. На стенах некоторых моргов висит надпись «Здесь мертвые учат живых». И это так.

Паттерн– почти то же, что и алгоритм, поведенческий код. Паттерны поведения формируются в раннем детстве. Если они соответствуют действительности, то они облегчают нашу жизнь. Например, паттерны умывания, одевания и т. п. Но при изменении социальных условий, выполнение этих паттернов может дезадаптировать человека. Но он часто не может отказаться от их выполнения. Например, у человека есть паттерн празднования своего дня рождения. Все идет гладко до тех пор, когда внезапно его материальное положение не ухудшится. Надо бы прекратить праздновать день рождения, но паттерн заставляет это делать. Приходится влезать в долги и пр. Те люди, которые при изменении социальных условий не могут отказаться от устаревших паттернов и выработать новые, попадают в трудную ситуацию и могут заболеть неврозом.

Перенос– это такая форма психологической защиты, при которой чувства стремления, желания, влечения, которые должны быть направлены на один объект, направляются на другой. П. помогает временно сохранить мир и спокойствие. Например, при плохих отношениях в семье время, любовь и энергия, которые должны отдать супруги друг другу, переносятся на детей, собаку, хобби и пр. Перенос часто наблюдается в психотерапевтическом процессе, когда пациент начинает видеть во враче начальника, возлюбленного, друга. Плохо, когда возникаетконтрперенос(см.).

Перепрограммирование сценарное– см.сценарное перепрограммирование.

Повесить чайник– этим термином пользовались во времена молодости Вечного Принца, когда кто-то перестал встречаться со своим сексуальным партнером.

Преватальный– внутриутробный, дородовый.

Принцип амортизации– немедленное согласие со всеми утверждениями партнера по общению, уход от конфликта. С этого начинается подготовка человека по системе психологического айкидо. Более подробно П.А. описан в книге «Психологическое айкидо».

Принцип сперматозоида– отражение всеобщего закона нашей жизни, в соответствии с которым человек всегда стремится занять первое место и при этом идет против течения. На основании этого принципа нами выработано около 500 конкретных правил, которые помогают приспособиться в этой жизни. Так, один из моих подопечных руководил чтением своих детей, запрещая им читать те книги, которые они должны были прочитать с его точки зрения. Прямое распоряжение в соответствии с этим принципом привело бы к обратному эффекту.

Псевдология– Патологическая лживость, симптом истерической психопатии.

Психиатрия– отрасль клинической медицины, изучающая признаки, лечение и профилактику психических заболеваний.

Психиатр– врач, специализирующийся в области психиатрии. Сама психиатрия, как и терапия, имеет свои разделы. Отсюда и разные специализации: психиатр-нарколог, психиатр-психотерапевт, детский психиатр и пр. По отношению к психиатрии у нашего населения имеется настороженное отношение. Многие избегают визитов к психиатру, к психотерапевту и даже к психологу. А ведь большинство соматических заболеваний имеет происхождение в психике. Я думаю, настанет время, когда пациент вначале придет к психотерапевту, а уж психотерапевт при необходимости будет направлять больного или к терапевту, или к хирургу. Пока что про психиатров больше рассказывают анекдотов, чем ходят к ним. А жаль! Жаль, что не посещают, а анекдоты рассказывать можно.

Психотерапия– метод лечения, при котором производится воздействие на психику больного с помощью психических средств с целью снятия болезненных симптомов и изменения отношения к себе, людям и миру.

Психотерапия групповая– метод, при котором врач создает психотерапевтическую группу из самих пациентов. Эта группа развивается и становится основным лечебным фактором. То есть больной получает помощь от группы, а не от психотерапевта.

Психотерапия рациональная– метод психотерапии, адресующийся к разуму пациента, а не к его чувствам.

Психотик– психически больной, не осознающий того, что у него есть психическое заболевание. Поведение его обычно социально опасно, а мысли не поддаются коррекции. Психотик подлежит недобровольному стационированию в психиатрическое учреждение. Термин полулитературный, но почти укоренившийся, так

Психофармакотерапия– лечение психических заболеваний лекарствами.

Ригидность психическая– если проще, то упрямство. Но это не совсем точно. Часто бывает, что человек уже понял, что ему нужно кое-что изменить в своем психическом статусе. Но если у него есть психическая ригидность, ему изменить себя бывает крайне трудно.

Самокоррекция– в данном контексте имеется в виду попытка больного самостоятельно исправить имеющиеся у него недостатки.

Самоволка(жарг.) – самовольная отлучка. Самовольное оставление части без разрешения командования. Одно из частых нарушений воинской дисциплины. Чаще в самоволку ходят солдаты срочной службы, но иногда и офицеры. Так, Вечный Принц, я знаю, ездил в самоволки.

Саркома– злокачественная опухоль соединительной ткани. Население это название не очень пугает. Рак пугает сильнее. Хотя хрен редьки не слаще. Так хрен – это саркома.

Сердечная форма ревматизма– есть такая форма. Про ревматизм говорят, что он лижет суставы и кусает сердце. Суставы у Вечного Принца не болели. Он и решил, что у него данная форма заболевания.

Синдром отличника– комплекс симптомов как в психической, так и в соматической сферах, который развивается у учащихся при их стремлении учиться только на отлично по всем предметам.

Соматовегетативная симптоматика– болезненные признаки, исходящие из соматической и вегетативной сфер больного. Жалобы на боли во внутренних органах, коже, костях и пр. – это соматические жалобы. Потливость, нарушение сна, колебания артериального давления, сухость во рту и пр. – относят к вегетативным расстройствам. Причиной С.С. могут быть болезни внутренних органов, но С.С. часто возникают и при психических нарушениях.

Спонтанность– способность вести себя в соответствии со своими чувствами и желаниями. Спонтанный человек – это прежде всего человек искренний, не сдерживающий свои порывы. Спонтанность – одно из условий, сохраняющих как психическое, так и соматическое здоровье. Помочь человеку стать спонтанным – одна из задач психотерапии.

Спонтанное излечение– выздоровление без помощи врача. Иногда такое бывает.

Социоген(термин предложен одной из моих учении) комплекс отношений человека к себе (Я), близким (ВЫ), людям вообще (ОНИ) и деятельности (ТРУД), которые определяют характер, сценарий и поведение человека. С учетом знака теоретически возможны 64 варианта социогенна. А если взять еще фактор стабильности/нестабильности, то несколько сотен. Мною описано 8. Знание структуры комплекса помогает делать целенаправленными психотерапевтические мероприятия. Более подробно об этом сказано в моей книге «Как узнать и изменить свою судьбу».

Социум– социальная среда, в которой живет человек. Различают макросоциум – среда страны, в которой живет человек, и микросоциум – семья, друзья, товарищи по работе. Основное влияние на развитие личности оказывает микросоциум. Макросоциум влияет на личность через микросоциум. Часто в тех же случаях пользуются термином «социокультурное окружение».

Стационирование– помещение больного на лечение в больницу, которое в медицинской среде называют стационаром, в отличие от поликлиники, где больной после приема врача лекарства принимает на дому (амбулаторное лечение).

Стеноз митрального клапана– сужение клапана между левым предсердием и левым желудочком.

Стиль воспитания– правила и принципы, по которым воспитывают ребенка родители или лица, их замещающие. Описано много стилей воспитания, которые уродуют ребенка. Мы их свели в три: стиль преследователя, стиль избавителя и смешанный. Правильным с нашей точки зрения является такой стиль, приемы которого способствуют развитию всех способностей ребенка таким образом, чтобы в результате получился человек, адаптированный в социальной среде.

Стридорозное дыхание– учащенное до 30 раз в минуту дыхание, сопровождающееся чувством неполноценного вдоха, мучительным ощущением нехватки воздуха.

Субфебрилитет– длительное (месяцами) повышение температуры в вечернее время до 37,2–37,5 градуса на несколько часов. Чаще бывает при скрытой инфекции, но довольно часто и при неврозах.

Сценарий– психологическая сила, которая определяет жизненный путь невротической личности. Иногда человек считает его свободным выбором, иногда этому яростно сопротивляется. Сценарий закладывается в раннем детстве под влиянием родителей или лиц, их заменяющих.

Сценарное перепрограммирование– психотерапевтический метод, сутью которого является коррекция характера, приводящая к выходу из сценария и изменению судьбы человека.

Темперамент– врожденное свойство личности, отражающее динамику психической деятельности независимо от ее содержания. Со времени Гиппократа различают четыре основных темперамента: холерик, флегматик, сангвиник и меланхолик. При составлении рабочих коллективов и подборе семейных пар крайне важно, чтобы темпераменты их подходили друг к другу. Флегматик с холериком уживется, но меланхолик вряд Ли.

Толерантность– устойчивость к внешним воздействиям. Когда человек может выпить один литр водки и не опьянеть, то говорят о высокой толерантности к алкоголю. Есть люди с высокой психологической толерантностью. Про таких говорят: «Ему плюнь в глаза – он скажет «божья роса».

Трансакция– единица общения, состоящая из стимула и ответа между партнерами по общению.

Тренинг социальный– обучение адаптивно вести себя в социальной среде. Тренинг бывает в специально созданных группах и спонтанный – в естественных.

Уринотерапия– лечение мочой. Метод народной медицины. С точки зрения их представителей помогает от всех болезней. У меня опыта в уринотерапии нет. Когда я читал книгу об уринотерапии, автор обосновывал ее изречением из Библии. «Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя» (Прит. 5, 15). Чуть ниже в Библии идет разъяснение о природе этого источника и того, что этот источник выделяет. «Источник твой да будет благословлен; утешайся женою юности твоей, любезною ланию и прекрасною серною; груди ее да упояют тебя во всякое время; любовию ее услаждайся постоянно» (Прит. 5, 18–19). Что-то мочою здесь не пахнет, хотя к лечению, а точнее, к профилактике, какое-то отношение имеет. Дальше книгу про уринотерапию я уже не читал. Читателю я предлагаю самому решить, лечиться ему мочой или нет.

Фенобарбитал– снотворное средство.

Характер– устойчивое, приобретенное свойство личности, отражающее отношение к себе, людям и труду.

Хронический ларингит– хроническое воспаление голосовых связок.

Хронический тонзиллит– хроническое воспаление глоточных миндалин, сопровождающееся частыми ангинами. Лечение чаще оперативное. Удаление миндалин, или, как в народе их называют, гланд.

Черный шар– так на ученых советах называют голос «против» при тайном голосовании. «Накидали черных шаров». Часто при этом вслух против тебя никто ничего не говорил.

Чирик(чилик) – подвижная детская игра, где лаптой стараются подальше забросить «чирик» (маленький деревянный брусочек 10–15 см), заостренный по углам.

Эгоизм– черта характера, при которой человек все «гребет под себя». Извините за ненаучное определение. Нужно отличать от себялюбия, которое не имеет ничего общего с эгоизмом. Эгоист себя не любит. См. книгу Э. Фромма «Искусство любить». Э. является одним из признаков истерической психопатии.

Эгоцентризм– стремление любой ценой быть в центре внимания своего микросоциума.

Экзальтация– чрезмерное внешнее выражение своих чувств. Симптом истерической психопатии. Проявляется в чрезмерных рыданиях, заламывании рук. Нередко истерики рвут на себе волосы, бьют себя головой об стенку. Во всем этом чувствуется налет театральности. Нередко экзальтация переходит в истерический припадок. Здесь хорошо помогает пощечина или стакан холодной воды в лицо. Можно и ведро воды на голову. Но это мой совет врачам-психиатрам. Вам, мои читатели, лучше уйти от истерика и позвать врача.

Экссудативная эритема– заболевание кожи, связанное с аллергией, сопровождающееся мучительным зудом высыпаний размером с 19-копеечную монету с вдавлением внутри.

Экстравертированность– свойство темперамента, отражающее зависимость поведения от внешних впечатлений. Истерики чрезмерно экстравертированы. У них почти нет своих стойких внутренних представлений, которые бы определи их поведение.

Экстрасистола– внеочередное сокращение сердца, воспринимаемое больным как перебои. Это нередко пугает пациентов. Они начинают бояться остановки сердца. Очень часто Э. являются симптомами невроза. Тогда лекарственное лечение почти неэффективно.

Эксцентризм– поведение, ставящее личность вне общепринятых в данное время и в данной группе норм: экстравагантность внешности, ультрамодность одежды, самооговоры, самоповреждения и пр. Э. является довольно ярким и частым проявлением истерических расстройств.

Электроэнцефалография– изучение электрических токов головного мозга. Проводится при подозрении на опухоль мозга, эпилепсию и другие органические заболевания головного мозга.

Эндокардит бородавчатый– воспаление оболочки, выстилающей камеры сердца изнутри. Складки этой оболочки формируют клапаны. Бородавчатый – это бородавки, в основном возникают на клапане. Он не может плотно сомкнуться. Отсюда нарушения кровообращения.

Эрекция– напряжение полового члена, возникающее перед половым актом.

Прошу прощения у читателей, знакомых с терминологией, за чрезмерно подробный глоссарий. Термины, которые я туда ввел, были предложены моими читателями, которые просматривали книгу в рукописи. За что им большое спасибо.

Литература

Адлер А.Практика и теория индивидуальной психологии / Пер. с нем. – М.: Фонд «За экономическую грамотность», 1995. 296 с.

Берн Э.Секс в человеческой любви. – М., 1990. 212 с.

Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета. – М.: Изд-е Московской патриархии, 1968. 1372 с.

Данте А. Божественная комедия / Пер. с итал. М. Лозинского. – Минск: Маст. лт., 1987. 575 с.

Джемс У.Психология. – М.: Педагогика, 1991. 368 с. (Сер. «Классики мировой психологии».)

Диоген Лаэртский.О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Пер. М. Л. Гаспарова. 2-е изд. – М.: Мысль, 1986. 571 с.

Кун Н. А.Легенды и мифы Древней Греции. – М.: Учпедгиз, 1957. 464 с.

Литвак М. Е.Психологическое айкидо. – Ростов н/Д: Книга, 2001. 120 с. (Сер. «Психотерапия для всех».)

Литвак М. Е.Психологическая диета. – Ростов н/Д: Изд-во «Психологическое айкидо», 1993. 60 с. (Сер. «Психотерапия для всех».)

Литвак М. Е.Неврозы: Клиника, профилактика и лечение. – Ростов н/Д.: Изд-во «Психологическое айкидо», 1993. 112 с.

Литвак М. Е.Психотерапевтические этюды: Уч. пособие. – Ростов н/Д: Изд-во «Пайк», 1996. 224 с.

Литвак М.Е. Как узнать и изменить свою судьбу. – Ростов н/Д: Феникс, 2002. 384 с.

Литвак М. Е.Психологический вампиризм. – Ростов н/Д.: Феникс, 2002. 416 с.

Литвак М. Е.Секс в семье и на работе. – Ростов н/Д; Феникс. 2002. 480 с.

Литвак М. Е.Из Ала в Рай: Избранные лекции по психотерапии: Уч. пособие. – Ростов н/Д: Феникс, 2002. 480 с.

Литвак М. Е.Если хочешь быть счастливым: Уч. пособие – Ростов н/Д: Феникс, 2002. 600 с.

Литвак М. Е.Командовать или подчиняться? Изд. 2-е, доп. – Ростов н/Д: Феникс, 2003. 384 с.

Литвак М. Е.Принцип сперматозоида: Уч. пособие Ростов н/Д: Феникс, 2003. 512 с.

Лоуэн А.Любовь и оргазм. – Ростов н/Д: Феникс, 1988. 448 с.

Маслоу А.Мотивации и личность/ Пер. с англ. – СПб.: Евразия, 1999. 478 с.

Ницше Ф.Сочинения: В 2 т. / Пер. с нем. – М.: Мысль, 1990. Т. 1. 829 с. Т.2. 829 с.

Овидий Назон.Лекарство от любви // В кн.: Наука любви / Ред. – сост. В. В. Устенко. – М.: Политиздат, 1990. 319 с.

Овидий Назон.Наука любви // В кн.: Наука любви / Редсост. В. В. Устенко. – М.: Политиздат, 1990. 319 с.

Перле Ф., Гудмен П., Хефферлин Н.Практикум по гештальттерапии. – Красноярск: Изд-во управления печати и информации администрации Красноярскою края, 1993. 184 с.

Платон.Диалоги / Пер. с древнегреч. М.: Мысль, 1968. 607 С.

Райх В.Функция оргазма. – СПб. – М.: Университетская книга – АСТ, 1997. 304 с.

Роджерс К.О групповой психотерапии / Пер. с англ. М.: Гиль-Эстель, 1993. 225 с.

Сенека. Нравственные письма к Луцилию // Если хочешь быть свободным: Сенека, Честерфильд, Моруа. – М.: Политиздат, 1992. С. 5–110.

Стюарт Я.,Джойнс В.Современный трансактный анализ / Пер. с англ. – М.: Д. Касьянова. Изд-во «Социальнопсихологический центр». 1996. 330 с.

Фейдимен Дж., Фрейгер. Личность и личностный рост / Технический пер. с англ. М. П. Папуша. – М.: Всесоюзный центр перевода. № перевода М-22223. 370 с.

Франкл В. Человек в поисках смысла / Пер. с англ. и нем. – М.: Прогресс, 1990. 368 с.

Фрейд З.Психология бессознательного: Сб. произведений. – М.: Просвещение, 1989. 448 с.

Фромм Э.Искусство любить: Исследование природы любви / Пер. с англ. – М.: Педагогика, 1990. 160 с.

Фромм Э.Бегство от свободы / Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Прогресс», 1995. 256 с.

Фромм Э.Человек для себя. Исследование психологических проблем этики / Пер. с англ. Л. А. Чернышевой. Минск: Коллегиум, 1992. 253 с.

Фукс Э.Иллюстрированная история нравов: Эпоха Ренессанса. – М.: Республика, 1994. 551 с.

Хорни К.Наши внутренние конфликты: Конструктивная теория невроза // Психоанализ и культура: Избранные труды Карен Хорни и Эриха Фромма. – М.: Юрист, 1995. С. 5–190.

Хорни К.Невротическая личность нашего времени; самоанализ / Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Прогресс-Универс», 1993. 480 с.

Шопенгауэр А.Афоризмы житейской мудрости // Избранные произведения. – М.: Просвещение, 1993. С. 189–370.

Юнг К.Психологические типы / Пер. с нем. – СПб – М.: Издательская группа «Прогресс-Универс», 1995. 716 с.

Beck A. T.Cognitive Therapy and Emotional Disoders. Ч.У.: Penguin book, 1979. 340 p.

Berne E.Game People play. The Psychology of Human Xelationships. Repr. Harmondsworth. – N.Y.: Penguin Book, 976. 173 p.

Berne E.What do you say after you say Hallo. The Psychology of Human Destiny. – N.Y.: Grove Press, 1977. 457 p.

Homey K.Neurosis and Human Growth. The Struggle Toward self. Realisaion. – N.Y.: WW. Norton and co, 1950. 682 р.

Rogers C.Encounter groups. Harmondsworth – N.Y: Penquin book, 1975.174 p.

Примечания

В то время неполная средняя школа заканчивалась 7-м классом. Выдавали соответствующий документ. Уже можно было поступать в техникум. Среднее образование было необязательным. Более того, начиная с 8-го класса тогда была плата за обучение. Из школы могли исключить, и процентомании тогда не было. В институты поступали без репетиторов.

Система дао предполагает продолжительный ежедневный секс с редкими эякуляциями у мужчины.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге