«Пять друзей и одна рыба»

Глава 1

Иван — идейный вдохновитель, который «точно знает», где клюёт.

Василий — прагматик, отвечающий за снасти и провиант.

Пётр Кузьмич — самый старший, ворчун и скептик, который «всю жизнь на этой реке рыбу ловит».

Ярослав Романыч — интеллигент в тельняшке, читающий стихи о природе.

Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич — неразлучная парочка, которая постоянно спорит, кто из них главнее, и постоянно всё теряет.

Экипировка

Подготовка к рыбалке у друзей напоминала подготовку спецназа к высадке в глубокий тыл противника. Операция «Карась» была назначена на субботу, на пять утра. Место действия — берег реки Грязнушки, в десяти километрах от города, где, по словам Ивана, «рыба сама в лодку прыгает».

В пятницу вечером в гараже у Василия развернулся генеральный штаб. На капоте его старенькой «Нивы» была расстелена карта области.

— Вот здесь, — Иван ткнул пальцем в точку на карте с такой уверенностью, будто сам её рисовал. — Вчера там дед на плоту сидел. Я спрашиваю: «Клюёт?». А он молчит. Я думаю: если молчит — значит, такой клёв, что говорить не может!

— Молчит он потому, что глухой был, — буркнул Пётр Кузьмич, проверяя леску на прочность. — А ты его со своими вопросами до инфаркта довёл. И вообще, на Грязнушке только лягушки водятся. Надо было на Волгу ехать.

— На Волгу? — возмутился Василий, который отвечал за провиант. — На Волге моторку надо. А у нас только весла и якорь из кирпича. И потом, я уже купил три ящика тушёнки и мешок картошки. Куда я это дену?

— В меня! — хором заявили Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич. Они стояли в углу гаража и с упоением спорили.

— Я буду капитаном! — настаивал Сергей Олегович, пытаясь натянуть болотные сапоги сорок пятого размера на свои сорок вторые. — С чего это ты капитаном? У меня удочка длиннее! — парировал Юрий Геннадьевич. — А у меня блесна импортная! — А у меня... а у меня... а я вообще плавать умею!

— Так, цыц! — прикрикнул Василий. — Капитаном будет тот, кто не потеряет ключи от машины. В прошлый раз мы два часа в лесу сидели, пока вы их искали.

— Это не мы! — хором возмутились спорщики. — Это Ярослав Романыч их в термос спрятал!

Ярослав Романыч, до этого момента задумчиво смотревший в окно на закат и шепчущий что-то про «печальную красоту увядающей осоки», вздрогнул: — Я искал вдохновение! Поэзия требует уединения и горячего чая! Ключи были лишь помехой творческому процессу.

Спор о том, кто понесёт самое ценное — термос с чаем и бутерброды с колбасой (которые Василий нарезал толщиной в палец), — грозил перерасти в драку. В итоге сошлись на том, что провизию понесёт Пётр Кузьмич как самый опытный и потому «самый ответственный».

Выход был назначен на четыре тридцать утра. Василий составил список необходимого снаряжения длиной в два листа А4. В него входили: три спиннинга (один запасной), две донки (одна запасная), сачок (для поднятия настроения), аптечка (для лечения от укусов комаров) и книга «Сто способов приготовления ухи» (для Ярослава Романыча).

В четыре тридцать утра во дворе дома Ивана стояла гробовая тишина. Не было никого. В четыре сорок пять приехал Василий на своей «Ниве», гружёный так, что машина просела до земли. В пять ноль-ноль из подъезда вышел Пётр Кузьмич с авоськой термоса и бутербродов. В пять пятнадцать прибежали запыхавшиеся Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич. Они несли одну удочку на двоих и выясняли по дороге, чья очередь её держать.

Иван вышел из подъезда последним, в пять тридцать пять. Он был одет в новый камуфляжный костюм и держал в руках эхолот последней модели.

— Ну что? — бодро спросил он. — Погнали? — А где лодка? — мрачно поинтересовался Пётр Кузьмич. Иван хлопнул себя по лбу: — Тьфу ты! Лодку-то я у соседа дяди Коли не забрал! Он обещал к пяти подогнать!

Все посмотрели на часы. Было пять тридцать шесть утра субботы. Впереди был целый день для рыбалки... если они успеют решить вопрос с лодкой до вечера.

Глава 2

Великий исход и битва с камышами

Лодку дядя Коля подогнал. Правда, «подогнал» — это громко сказано. Он просто выкатил её из сарая, где она мирно покоилась на кирпичах последние лет пять, и пнул ногой. Лодка отозвалась глухим стуком и запахом сырости, тины и, как показалось Петру Кузьмичу, застарелого перегара.

— Нормально, — авторитетно заявил Иван, заглядывая внутрь. — Вон, даже дно на месте. Почти всё дно.

Загрузка в плавсредство напоминала посадку на тонущий «Титаник». Василий, как самый хозяйственный, настоял, чтобы все ящики с провизией и снастями грузились первыми. В результате лодка осела так низко, что борта сравнялись с уровнем воды. — Мы не поплывём, — констатировал факт Пётр Кузьмич, стоя по щиколотку в воде уже на берегу. — Мы пойдём ко дну. — Не паникуй, — отмахнулся Иван. — Это она так приседает перед стартом. Сейчас мы встанем, и она выправится.

Встать в лодке, где на дне вперемешку валялись удочки, термос Ярослава Романыча и кирпичный якорь, было решительно невозможно. Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич, пытаясь найти равновесие, вцепились друг в друга и с грохотом повалились на мешок с картошкой. — Я же говорил, что я капитан! — завопил Сергей Олегович из-под груды снаряжения. — Нет, я! Ты мне на ногу наступил! — взвыл Юрий Геннадьевич. — Тихо! — рявкнул Василий. — Вы мне всю рыбу распугаете! Она уже слышит ваш ор из города!

Наконец, после долгих маневров и мата-перемата (в исполнении Петра Кузьмича), компания кое-как разместилась. Василий оттолкнулся веслом от берега. Лодка дёрнулась и... никуда не поплыла. — Мы на мели? — с надеждой спросил Ярослав Романыч. — Мы в камышах! — прорычал Иван. — Василий, греби! Василий налёг на весла. Раздался мерзкий скрежет пластика о корягу и чавканье грязи. — Греби назад! — скомандовал Иван. Василий послушно заработал веслами в обратную сторону. Лодка дёрнулась назад и снова застряла. — Поворачивай! — не унимался Иван. — Надо зайти под другим углом!

Спустя сорок минут титанической борьбы с прибрежной растительностью лодка была торжественно освобождена из плена. Экипаж выглядел так, будто только что форсировал болото: все были мокрые по пояс, в тине и ряске. Ярослав Романыч философски заметил:

— Природа не терпит насилия над собой. Она лишь мягко намекнула нам, что мы здесь лишние...

— Природа намекнула мне, что я сейчас утоплю эхолот об твою голову! — огрызнулся Иван.

До заветного места добрались только к семи утра. Солнце уже припекало. Василий бросил якорь (кирпич на верёвке). Вода была тихая и подозрительно неподвижная.

— Ну что, закидываем? — азартно потёр руки Иван, включая свой чудо-эхолот. Прибор тихо пискнул и выдал на экран сплошную серую муть. — Рыбы нет? — ужаснулся Василий. — Прибор барахлит от влажности! — Иван постучал по экрану кулаком. — Сейчас настроим частоту... Так... Ого! Экран вдруг засветился ярко-зелёным пятном прямо под лодкой. — Вот он! Гигант! — прошептал Иван. — Метра два в длину! Стоит прямо под нами!

Все замерли, глядя в воду. В глубине действительно угадывалась какая-то огромная тень. — Это сом! — благоговейно произнёс Пётр Кузьмич. — Матёрый хозяин реки... — Тащи донку! Живо! — зашипел Иван на Василия.

Василий дрожащими руками начал распутывать леску донной удочки. Ярослав Романыч достал блокнот, чтобы запечатлеть исторический момент для потомков в стихах: «И вот он всплыл, как призрак из пучины...».

Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич решили действовать наверняка. Они привязали к своей единственной удочке сразу три блесны и огромный крючок с червяком размером с хорошего ужа.

Наживка плюхнулась в воду. Все уставились на кончик удилища Ивана. Прошла минута. Две. Пять. — Клюёт? — шёпотом спросил Василий у Петра Кузьмича. — Ждёт, когда мы расслабимся... — авторитетно ответил тот.

Внезапно эхолот Ивана издал громкий писк, и зелёное пятно на экране начало стремительно подниматься к поверхности. Вода под лодкой забурлила...

Глава 3

Хозяин реки и явление водяного

Вода под лодкой забурлила с такой силой, что Ярослав Романыч, записывавший в блокнот «И вот он всплыл, как призрак из пучины...», от неожиданности выронил карандаш за борт.

— Тяни! — заорал Иван, вцепившись в спиннинг так, что побелели костяшки пальцев. — Это он! Сом! Матёрый!

Леска натянулась струной и со звоном лопнула. Василий, державший наготове сачок размером с парашют, от резкого рывка потерял равновесие и, взмахнув руками, с громким «Мама!» рухнул в воду. Сачок, совершив прощальный круг над головами друзей, последовал за ним.

— Василий! — Пётр Кузьмич перегнулся через борт, рискуя повторить судьбу товарища. — Ты как? Василий вынырнул на поверхность, отплёвываясь тиной. В руке он сжимал кирпич якоря. — Нормально! — крикнул он. — Якорь поймал! Но он... он тяжёлый!

В этот момент эхолот Ивана издал предсмертный писк и затих. А затем из-под воды, прямо рядом с барахтающимся Василием, медленно и величественно всплыла огромная, поросшая водорослями коряга. Это был не сом. Это был затонувший ствол дуба, который течение за много лет облепило речным мусором.

— Это... это что? — пролепетал Юрий Геннадьевич. — Это... это... — Иван смотрел на эхолот, а потом на корягу. Осознание пришло к нему мгновенно. — Это же... это же моя тёща! То есть... то есть... я хотел сказать... это же оно!

Коряга качнулась на волнах и медленно поплыла по течению. — Оно живое! — в панике завопил Сергей Олегович. — Водяной! Братцы, спасайся кто может!

Началась паника. Ярослав Романыч, решив, что настал его звёздный час для героического подвига, попытался встать в лодке в полный рост, чтобы прочитать водяному гневную оду. Лодка предательски накренилась. — Не вставай! — хором заорали все остальные. Но было поздно. Центр тяжести сместился. Лодка черпнула бортом воду и начала стремительно крениться. Ящики с тушёнкой поехали в сторону. Мешок с картошкой плюхнулся в реку.

— Аааа! Мы тонем! — Юрий Геннадьевич схватился за единственную сухую вещь — удочку Сергея Олеговича. — Отдай удочку! — Сергей Олегович потянул снасть на себя. Удочка с треском сломалась пополам. В этот самый момент лодка окончательно перевернулась.

Мир на секунду перевернулся вверх дном. Вода была холодной и мутной. Когда друзья вынырнули на поверхность, картина была эпической. Пятеро мужчин в трусах и камуфляжных штанах (Иван успел потерять куртку) цеплялись за днище перевернутой лодки, которая медленно дрейфовала по течению вслед за уплывающей «тёщей».

Рядом с ними плавал их скарб: термос Ярослава Романыча (крышка не открывалась), кирпич-якорь и эхолот Ивана, который всё ещё показывал на своём мокром экране огромную зелёную кляксу.

— Всё пропало... — простонал Василий, отплёвываясь. — Тушёнка... картошка... — Главное — жизнь спасена! — пафосно заявил Ярослав Романыч, пытаясь одной рукой грести стилем «собачка», а другой придерживать блокнот над водой. — А где моя блесна? — мрачно спросил Пётр Кузьмич. — Я за неё полпенсии отдал!

Течение несло их к песчаной отмели метрах в ста ниже по реке. Плыть было недалеко, но очень обидно. — Я же говорил, надо было на Волгу ехать! — прохрипел Пётр Кузьмич, подгребая к лодке. — На Волге течение сильнее было бы! — огрызнулся Иван. — Нас бы до Астрахани унесло!

Спустя десять минут мокрая, злая и продрогшая компания выбралась на берег. Они сидели на песке вокруг догорающего костра (Василий каким-то чудом сохранил одну-единственную спичку в непромокаемом кармане), завернувшись в полиэтиленовую плёнку, которую нашли в лодке.

Перед ними на газете лежал скромный ужин: три размокших бутерброда с колбасой (Ярослав Романыч успел спасти свой термос, но открыть его не смог) и одна варёная картофелина, которую Василий выловил из воды.

— Ну что, мужики? — Иван поднял над головой обломок эхолота. — За рыбалку? Все молча чокнулись кто чем мог (кто кирпичом, кто термосом) и выпили... просто так, для согрева.

В наступающих сумерках они смотрели на реку. Перевернутая лодка мирно покачивалась у противоположного берега. — А ведь клёв-то был... — задумчиво протянул Сергей Олегович. — Был бы клёв, если бы ты не орал как резаный! Водяного он испугался... — проворчал Юрий Геннадьевич.

И тут Ярослав Романыч, глядя на звёзды и кутаясь в плёнку, продекламировал:

«Мы вышли в путь с надеждой на улов,

Но дуб-старик нам спутал все расчёты. Зато теперь мы знаем сто миров,

Где нет ни снасти нужной, ни охоты».

Все посмотрели на него с уважением. — Красиво... — сказал Василий. — А пожрать там ничего нет?

Глава 4

Дорога домой и гнев дяди Коли

Обратный путь был долгим, мокрым и очень тихим. Никто не хотел разговаривать. Шли гуськом: впереди, освещая дорогу тусклым светом фонарика (единственной вещи, пережившей крушение), шагал Иван. За ним, тяжело сопя и отжимая на ходу носки, плёлся Василий. Замыкали процессию Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич, которые на время забыли о своём вечном споре и просто молча ненавидели этот мир, комаров и особенно Ивана с его эхолотом.

Пётр Кузьмич шёл в середине колонны и бубнил себе под нос что-то про «молодёжь бестолковую» и «в наше время лодки не переворачивали». Ярослав Романыч, шедший рядом с ним, пытался поддержать беседу, но его поэтический настрой разбивался о суровую критику старшего товарища.

— А ведь это было красиво! — мечтательно вздыхал Ярослав Романыч. — Эта коряга, всплывающая в лунном свете... Это же символ! Символ бренности бытия! — Бренность бытия — это то, что у меня радикулит насквозь продуло, — огрызнулся Пётр Кузьмич. — А символ — это то, что мы сейчас придём к твоей даче, а не к моей. Я так и не понял, где мы.

К даче Ярослава Романыча (которая оказалась ближе всего к месту высадки) добрались только к полуночи. Дом встретил их тёмными окнами и запертой дверью. Ключи, как вы помните, остались в термосе.

— Я же говорил! — торжествующе воскликнул Юрий Геннадьевич. — Я говорил, что ключи надо было мне доверить! Я бы их в карман положил! — В какой карман? — устало спросил Василий. — У тебя же штаны спадают.

Ситуацию спасла смекалка Василия. Он вспомнил, что на веранде есть маленькое окошко, которое никогда не закрывается на шпингалет. — Я пролезу! — заявил он. — Ты? — с сомнением посмотрел на его широкие плечи Иван. — Там кошка с трудом пролезет. — А я худой! — Василий втянул живот так, что стал похож на осу, и полез на приступку.

Спустя пятнадцать минут пыхтения, мата (от Петра Кузьмича) и звука бьющегося стекла (это Василий случайно снёс цветочный горшок), окошко было успешно «открыто». Василий исчез внутри.

Через минуту дверь дачи распахнулась. На пороге стоял Василий в тельняшке Ярослава Романыча (свою мокрую одежду он повесил сушиться на забор) и с бутылкой «Столичной» в руке. — Мужики! — радостно провозгласил он. — Я нашёл стратегический запас! Мы спасены!

Ночь прошла в горячих обсуждениях «хозяина реки». Под водочку и найденную в шкафу банку шпрот история обрастала всё новыми подробностями. К утру «сом» вырос до размеров касатки, а коряга обрела способность гипнотизировать рыбаков и переворачивать лодки силой мысли.

Утро встретило их ярким солнцем и жесточайшим похмельем. Но главная проблема была не в этом. Главная проблема ждала их у сарая.

Лодку нужно было вернуть дяде Коле.

Дядя Коля уже ждал их. Он стоял у калитки, скрестив руки на груди, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Рядом с ним стояла его жена, тётя Зина, с тазом мокрого белья и выражением лица «я же говорила».

— Ну? — грозно спросил дядя Коля, глядя на мокрый след, который друзья оставили на его дорожке из гравия. Иван сделал шаг вперёд, пытаясь принять на себя удар: — Николай Степанович... Принимай аппарат. Василий и Пётр Кузьмич выкатили лодку из-за угла. Вид у неё был жалкий и героический одновременно. Днище было покрыто свежими царапинами от коряг, один борт был сильно помят (об него кто-то приложился при посадке), а на носу красовалась огромная надпись углём: «Здесь был Вася».

Дядя Коля обошёл лодку по кругу. Он молчал. Это было страшнее любого крика. Тишину нарушила тётя Зина: — А где весла? Все пятеро друзей переглянулись. Весла остались плавать где-то в камышах у проклятого места. — Э-э-э... — протянул Иван. — Они... это... эволюционировали. В водоплавающих птиц. Дядя Коля медленно поднял на него взгляд. В этом взгляде читалась вся боль мира и стоимость новых вёсел. — Значит так, орлы, — наконец произнёс он тихим голосом, от которого у Ярослава Романыча задрожали колени. — Лодку я вам больше не дам. Никогда. — Справедливо... — прошептал Пётр Кузьмич. — Но это ещё не всё, — дядя Коля прищурился. — Вы мне должны. За вёсла — раз. За ремонт лодки — два. — Сколько? — обречённо спросил Василий, мысленно прощаясь со своей заначкой на отпуск. Дядя Коля назвал сумму. Сумма была астрономической.

— Но у нас нет таких денег! — возмутился Юрий Геннадьевич. — Значит, отработаете, — дядя Коля был непреклонен. — Завтра в шесть утра ко мне на участок. Будете копать траншею под фундамент бани. И пока не выкопаете — я вас даже на порог не пущу.

Так бесславно закончилась эта рыбалка. Вместо трофейного сома друзья получили мозоли на руках и пожизненный запрет на аренду плавсредств.

А через неделю они снова собрались в гараже у Василия...

Глава 5

Операция «Лунная дорожка» и новые горизонты

Неделя каторжного труда на участке дяди Коли подействовала на друзей отрезвляюще. Мозоли на руках зажили, спины перестали гнуться с хрустом, а Василий даже успел накопить небольшую заначку, которую теперь прятал от самого себя. Казалось, тяга к рыбалке должна была угаснуть навсегда. Но это было бы слишком просто.

В следующую пятницу вечером гараж Василия снова превратился в генеральный штаб. Запах перегара и машинного масла сменился ароматом свежесваренного кофе (Ярослав Романыч принёс турку) и чего-то подозрительно технического.

В центре гаража, на всё том же капоте «Нивы», лежал не план местности, а схема. Схема была начерчена на куске ватмана цветными маркерами и выглядела как чертеж космического корабля.

— Мужики, — начал Иван, и в его глазах горел знакомый фанатичный огонь. — Мы совершили ошибку. — Ты про то, что мы вообще родились? — угрюмо буркнул Пётр Кузьмич, потирая поясницу. Он до сих пор с ужасом вспоминал лопату. — Нет! — отмахнулся Иван. — Ошибка была в подходе. Вода! Вода подвела нас. Она мокрая, холодная и в ней живут коряги-убийцы. — И тёщи, — вставил Ярослав Романыч, делая глоток кофе. — Именно! — Иван ткнул маркером в схему. — Поэтому мы меняем стихию. Мы уходим из воды... в космос!

В гараже повисла гробовая тишина. Даже Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич перестали спорить о том, кто из них больше вспотел на стройке.

— Чего? — Василий посмотрел на друга с подозрением. — Какой ещё космос? У нас денег на вёсла нет, какой тебе космос? — Не в тот космос! — Иван постучал по схеме. — Смотрите сюда. Это не просто схема. Это план «Операции "Лунная дорожка"». Мы будем ловить рыбу... с моста!

Все склонились над ватманом. — Мост старый, железнодорожный, — пояснял Иван, водя маркером по линии. — Высота — метров двадцать. Течение под ним сильное, бурлит. Там такие ямы образуются — закачаешься! В прямом и переносном смысле. Там водятся настоящие монстры. Ямы — это же как космос! Неизведанное дно!

— Ага, и дно там будет наше, когда мы сверзимся оттуда, — резонно заметил Пётр Кузьмич. — Двадцать метров — это тебе не в камышах искупаться. Это насовсем искупаться. — Ерунда! — Иван был полон энтузиазма. — У меня есть снасть! Я её починил. Он торжественно развернул свёрток из промасленной тряпки. Внутри лежала та самая донка, которая так и не пригодилась на реке. Только теперь к леске был привязан самодельный груз весом никак не меньше килограмма.

— Это чтобы пробить поверхностное натяжение воды и достичь дна в яме! — гордо заявил Иван. — А удилище где? — спросил Василий. — Ты эту дуру с моста кидать будешь? Руки оторвёт. — Удилище не нужно! — Иван достал из-за спины... обычный лом. — Господи... — Ярослав Ромонович перекрестился свободной от кофе рукой.

План был прост и самоубийственен. Иван закидывает снасть с моста. Леска разматывается с катушки безынерционной спиннинга, который он держит в руках. Груз уходит вертикально вниз, в космическую бездну под мостом. Сигнализатором поклёвки будет служить не колокольчик, а сам Иван: когда его начнёт стаскивать с моста в воду (а его начнёт стаскивать, законы физики никто не отменял), это и будет означать поклёвку исполинского сома.

— Я всё продумал! — убеждал Иван скептически настроенную публику. — Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич будут меня держать за ремень! — Я его не удержу! Он тяжёлый! — возмутился Юрий Геннадьевич. — А мы верёвкой привяжемся! Как альпинисты!

Спорить с Иваном, когда он в таком состоянии, было бесполезно. Василий лишь тяжело вздохнул и полез в багажник за тушёнкой. Если этот безумец решил прыгнуть с моста с ломом и леской, то тушёнка им точно понадобится. Для поминок или для празднования победы над гравитацией.

Выход был назначен на субботу, на час ночи. Логика Ивана была железной: ночью машин меньше, комары спят (что было неправдой), а рыба клюёт смелее.

В назначенное время пятеро друзей стояли на старом железнодорожном мосту. Под ними грохотал товарный поезд, заставляя конструкцию вибрировать и осыпать их ржавчиной. Внизу чернела бездна реки.

Иван уже привязал себя верёвкой к Сергею Олеговичу и Юрию Геннадьевичу. В руках он сжимал спиннинг с привязанным к леске ломом.

— Ну что, с Богом? — спросил он у дрожащего Ярослава Романыча. — С Богом... Только ты это... если что... термос мой маме отдай...

Иван размахнулся и со всей силы швырнул лом в темноту...

Глава 6

Гравитация, лом и законы физики

Лом, описав в ночном воздухе идеальную параболу, скрылся во тьме. Раздался оглушительный «ПЛЮХ!», от которого, казалось, вздрогнул весь мост и проснулся сом в соседней области.

Иван замер в позе метателя диска, ожидая рывка. Рывка не было. Леска со свиском разматывалась с катушки, уходя в бездну. — Клюёт? — шёпотом спросил Василий, выглядывая из-за плеча Петра Кузьмича. — Молчит, зараза... — процедил Иван сквозь зубы. — Приманку изучает. Оценивает толщину моей лески.

Прошла минута. Две. Пять. Леска всё разматывалась и разматывалась. Катушка уже стучала по раме велосипеда, который кто-то давным-давно привязал к перилам моста. — Иван, — осторожно позвал Ярослав Романыч. — А ты уверен, что твой груз до дна-то долетел? Может, он до Китая летит? — Не каркай! — шикнул Иван. — Я чувствую... чувствую натяжение! Там, внизу, сейчас происходит битва титанов!

Внезапно леска перестала разматываться. Катушка замерла. — Есть! — заорал Иван так, что стая ворон с соседнего дерева решила эмигрировать в более тихое место. — Засёк! Тянем!

Иван дёрнул спиннинг на себя. Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич, выполнявшие роль якоря, упёрлись ногами в асфальт и крякнули. Ничего. Иван дёрнул сильнее. Так сильно, как только мог. Раздался громкий треск рвущейся ткани. — Ой, — сказал Юрий Геннадьевич. — Что «ой»? — прохрипел Иван, не отрывая взгляда от воды. — Это не я «ой», это ремень Ивана «ой»...

Иван опустил глаза. Его любимый походный ремень из кожзаменителя не выдержал напряжения и лопнул по шву. Иван, потеряв единственную точку опоры, на секунду завис в воздухе в нелепой позе (одна рука со спиннингом вытянута вперёд, вторая пытается схватить воздух), а затем с криком «МАМА!» начал своё фееричное падение навстречу судьбе.

Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич, связанные с ним верёвкой, не успели среагировать. Их сдуло с моста как кегли. Раздался тройной всплеск и хоровой вопль: «ААААА! ХОЛОДНО!»

На мосту остались трое: Василий, Пётр Кузьмич и Ярослав Романыч. Они подбежали к краю и посмотрели вниз. В тёмной воде барахтались три фигуры. — Живые? — крикнул Василий. Из воды вынырнула мокрая голова Ивана. — Клюёт! — заорал он с безумной радостью. — Я на крючке! Я сам на крючке! Следом вынырнул Сергей Олегович. — Я не капитан! Я утопленник! — завопил он. — Нет, я утопленник! — возразил Юрий Геннадьевич, отплёвываясь.

Тем временем на поверхности реки начало происходить нечто странное. Вода в том месте, где упал Иван, забурлила. Но это был не сом. Это был лом. Тяжёлый килограммовый груз, достигнув дна и зацепившись за что-то (возможно, за старый башмак или за мифического Водяного), сработал как якорь. А Иван сработал как поплавок.

Система «Иван — Леска — Лом» пришла в равновесие. Иван болтался в воде в двух метрах от поверхности, как ёлочная игрушка. — Мужики! — крикнул он. — Я вишу! Я не тону! — Конечно, не тонешь, — проворчал Пётр Кузьмич. — Ты же к арматуре на дне привязан. Сейчас будешь там висеть до второго пришествия.

Ситуация была патовой. Вытащить Ивана обратно на мост мешала высота и отсутствие лебёдки (и здравого смысла). Спрыгнуть к нему означало составить ему компанию в подводном карантине.

Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Внизу послышался шум мотора и луч прожектора прорезал темноту. — Это ещё кто? — испугался Василий. К мосту подплывала моторная лодка водной полиции. — Эй, на мосту! Что за ночные купания? — раздался строгий голос через мегафон. В свете прожектора полицейские увидели странную картину: три человека в воде и один, болтающийся на верёвке между небом и землёй.

Полицейские быстро подняли всю компанию на борт. Промокшие и дрожащие друзья стояли на палубе, похожие на стаю общипанных пингвинов. — Документы есть? — устало спросил старший патрульный. Ярослав Романыч шагнул вперёд: — Господа офицеры! Позвольте объяснить! Мы не хулиганы! Мы — исследователи глубин! Мы пытались вступить в контакт с местной ихтиофауной методом прямого погружения! Старший патрульный посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл взгляд на Ивана, который всё ещё сжимал в руке обломок спиннинга. — Исследователи... Ясно. А лом вам зачем? На рыбу охотиться? Иван гордо выпрямился: — Это высокотехнологичная приманка! Патрульный вздохнул и потёр переносицу: — Штраф за купание в неположенном месте и... за загрязнение водоёма строительным мусором.

Через час мокрая и оштрафованная компания стояла у ворот дачи Ярослава Романыча. — Ну что? — спросил Василий, глядя на звёздное небо. — На рыбалку-то мы сходили? Ярослав Романыч достал свой блокнот. Страницы размокли, но карандаш ещё писал. Он задумался на секунду и продекламировал:

«Мы с моста летели в реку смело, Лом швыряя в бездну из тьмы,

Но поймала нас другая сила

— Штраф за нарушение тишины».

Все посмотрели на него. — Гениально... — сказал Иван. — А пожрать у тебя ничего нет? А то я от переживаний голодный как тот сом...

Глава 7

Спиннинг, туман и одинокий трактор

Осень вступила в свои права решительно. Она выкрасила листья в жёлтый, понизила температуру до «выдыхай-видно» и, что самое коварное, накрыла реку Грязнушку плотным, как сметана, туманом. Именно в такую погоду, когда здравомыслящие люди пьют горячий чай с малиной, Иван объявил о новой операции.

— Мужики! — его голос в гараже Василия звучал торжественно. — Мы совершили две фундаментальные ошибки. Первая — мы лезли в воду. Вторая — мы пытались ловить со дна. — А как надо? — Василий с сомнением посмотрел на термометр за окном (+3 градуса). — Надо ловить хищника! — Иван потряс в воздухе новеньким блестящим спиннингом. — Щука, судак! Они сейчас жируют перед зимой. Мы будем ловить на блёсны! Это активная рыбалка! Никакого долгого сидения. Заброс — проводка — удар!

Идея «активной рыбалки», где не нужно часами мёрзнуть на одном месте, всем понравилась. Кроме Ярослава Романыча, который заметил, что «осенний туман есть не что иное, как слёзы уходящего лета, и ловить рыбу в такой атмосфере кощунственно». Но его, как обычно, никто не послушал.

Выехали на рассвете. Туман был настолько густым, что «Нива» Василия плыла в нём, как корабль в молоке. Видимость — метров пять от силы. — Иван, ты точно помнишь дорогу? — в сотый раз спросил Пётр Кузьмич с заднего сиденья. — Конечно! Тут поворот... или не поворот... В общем, где-то здесь.

Место нашли по звуку. Из молочной пелены внезапно вынырнул громкий, монотонный «чух-чух-чух». — О! — оживился Иван. — Это же трактор! А где трактор, там и берег! Трактористы всегда к воде подъезжают.

Выгрузились. Василий раздал всем болотные сапоги (слава богу, сухие) и тёплые свитера. Туман глушил все звуки, создавая сюрреалистичную картину. Казалось, что они стоят не на берегу реки, а на краю пропасти.

Иван вооружился спиннингом и начал делать первые забросы. — Так... проводка... пауза... — бормотал он себе под нос. Тишина. Внезапно из тумана раздался строгий женский голос: — Эй, рыбаки! Вы чего тут шумите? Из белой мглы материализовалась фигура в телогрейке и с ведром. Это была доярка тётя Клава из соседней деревни. — Мы щуку ловим! — гордо ответил Иван. — А-а-а... А то я думала, вы тут браконьерите, сети ставите. Я участковому позвонила, он уже выехал. Все замерли. — Какие сети?! — возмутился Василий. — У нас спиннинги! — Ну-ну... — недоверчиво протянула тётя Клава и скрылась в тумане так же внезапно, как и появилась.

Не успели они выдохнуть, как спиннинг Ивана резко дёрнулся. — Есть! Клюнула! Тащу! Леска со свистом разматывалась. — Сильная, зараза! Василий, подсаку! Василий бросился на помощь со своим гигантским сачком. Борьба была недолгой, но яростной. Иван пыхтел, Василий поскальзывался на мокрой траве. Наконец, из воды показалась... не щучья голова. И даже не коряга. Это был старый резиновый сапог. Грязный, вонючий и очень тяжёлый. Он висел на блесне Ивана, как пойманная на крючок добыча.

В этот момент из тумана снова раздался голос тёти Клавы: — Ну что я говорила? Браконьеры! Сапоги сетями ловите!

Но это было ещё не всё. Пока Иван пытался отцепить свой «трофей», Юрий Геннадьевич решил блеснуть и тоже сделал заброс. Его блесна с громким «дзынь!» улетела куда-то в сторону трактора. — Попал! — обрадовался он. — Точно в цель! — В какую цель? — не понял Сергей Олегович. — В трактор! Я в фару попал!

Все прислушались. Звук работающего двигателя изменился. К монотонному «чух-чух-чух» добавился странный скрежет и металлический лязг. Туман рассеялся достаточно, чтобы увидеть: трактор стоит на месте, но из-под его капота валит густой чёрный дым.

Дверца кабины со скрипом открылась. Оттуда высунулся чумазый механизатор дядя Миша и заорал басом на всё поле: — Вы что творите?! Вы мне блесной по фаре попали! Фара треснула! Теперь вся проводка сгорела! Я вас... я вас...

Дядя Миша начал выбираться из кабины. Он был похож на медведя, разбуженного посреди спячки. И намерения у него были самые недружелюбные.

Бросать снасти и бежать пришлось очень быстро. Иван так и не успел отцепить сапог от блесны и теперь волочил его за собой по грязи, как ядро на каторге. Василий бежал с сачком наперевес (на случай, если дядя Миша окажется слишком близко). Ярослав Романыч на бегу сочинял эпитафию: «Здесь лежат герои, павшие от удара гаечным ключом разъярённого тракториста...».

Уже сидя в машине и давя на газ так, что колёса буксовали, они услышали вой сирены. Это ехал участковый, вызванный бдительной тётей Клавой.

Когда «Нива» скрылась за поворотом, Пётр Кузьмич вытер пот со лба и сказал: — Ну что? На рыбалку сходили? Ярослав Романыч достал блокнот:

«Осенний туман укрыл речную гладь,

Мы хищника пытались обмануть.

Но вместо щуки выплыла опять

Лишь пара неприятностей на грудь».

Все посмотрели на Ивана. Он всё ещё держал в руке леску с болтающимся сапогом. — Мужики... а у кого-нибудь есть хлеб? Очень кушать хочется... и страшно.

Глава 8

Тихая охота и один очень болтливый мухомор

Идея принадлежала Василию. Это было на следующий день после побега от тракториста дяди Миши. — Всё, — твёрдо сказал он, разливая по кружкам целебный отвар из шиповника (чтобы лечить нервы). — С водой мы завязали. С твёрдой водой (льдом) тоже. Но лес-то — он сухой! В лесу падать некуда, если только с дуба. А грибы — это же святое дело. Тихая охота!

Идея была встречена с энтузиазмом. Тихая охота звучала как антитеза всем их предыдущим приключениям. Никакой воды, никаких блёсен, никаких тракторов. Спокойствие, корзинки и свежий воздух.

Собирались недолго. У Василия нашлись старые плетёные корзины. Ярослав Романыч вооружился палкой, чтобы «благородно ворошить листву», и томиком стихов Блока, чтобы «вдохновляться красотой природы». Иван, на всякий случай, взял с собой компас и моток бечёвки, чтобы «не потеряться в трёх соснах».

Лес встретил их золотом и багрянцем. Воздух был упоительно свеж и пах прелыми листьями и хвоей. Первые полчаса всё шло идеально. Тишина нарушалась лишь хрустом веток под ногами и редкими комментариями Петра Кузьмича о том, что «подосиновики надо искать там, где осины, а не где вы топчетесь».

Первую добычу нашёл Василий. Из-под листа папоротника на него смотрел крепкий, шоколадного цвета боровик. — О! Белый! — шёпотом воскликнул он, словно боялся спугнуть гриб. — Король грибов!

Друзья столпились вокруг. Это был успех. — Я же говорил! — гордо сказал Василий, аккуратно срезая гриб ножом. — Тихая охота — это моё!

Воодушевлённые, они разбрелись по лесу. Иван ушёл далеко вперёд, сверяясь с компасом. Ярослав Романыч декламировал стихи кусту малины. Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич спорили о том, какой гриб съедобнее — лисичка или сыроежка.

Удача улыбнулась всем. Корзины начали наполняться. У Василия уже лежало три белых и пара подберёзовиков. У Ярослава Романыча в корзине уютно устроилась семейка лисичек. Даже Иван нашёл какой-то подозрительный гриб, но на всякий случай положил его в корзину.

Идиллию нарушил голос Петра Кузьмича: — А ну стоять! Никому не двигаться! Все замерли. Пётр Кузьмич стоял на коленях перед огромным, просто гигантским грибом. Ножка была толщиной с руку, а шляпка размером с хорошую обеденную тарелку. — Это... это... — у него перехватило дыхание. — Белый? — с надеждой спросил Василий. — Мухомор! — выдохнул Пётр Кузьмич с благоговением. — Царь ядовитых грибов! Красавец!

Все подошли поближе. Гриб действительно был великолепен в своей яркой, глянцево-красной шляпке с белыми точками. — Красивый... — прошептал Ярослав Романыч. — Смертельно, — поправил его Василий.

Иван достал телефон: — Надо сфоткать для отчёта! И геолокацию скинуть, чтобы потом найти это место в следующем году!

Он присел на корточки перед мухомором, наводя камеру на резкость. В этот момент Ярослав Романыч решил для полноты кадра положить рядом со шляпкой свой любимый гриб — лисичку.

И тут произошло невероятное. Мухомор вдруг слегка покачнулся на своей толстой ножке, а затем... заговорил. Голос был скрипучим, как старое дерево: — Эй! Поаккуратнее! Размахались тут своими... лисичками! Щекотно!

Все пятеро отскочили от гриба как ошпаренные.

— Он... он живой! — взвизгнул Юрий Геннадьевич.

— Говорящий! — поправил его Сергей Олегович.

Мухомор снова качнулся.

— Конечно, живой. И не говорящий, а мыслящий. Вы что, грибов никогда не видели? Я вот вас вижу впервые. Вы кто? Сборщики урожая? Или просто самоубийцы?

Хотя судя по тому, что вы меня нашли, вы и есть самоубийцы.

Ярослав Романыч первым пришёл в себя. Он поправил очки и сделал шаг вперёд: — Уважаемый! Позвольте представиться! Мы — искатели лесных даров! Мы восхищены вашей... кхм... конституцией!

— Даров? — фыркнул мухомор. — Вы меня восхищаете своей глупостью. Я же ядовитый! Поганка! Меня даже червяки не едят!

— Но вы такой красивый... — мечтательно протянул Ярослав Романыч. Мухомор гордо расправил шляпку: — Да, я знаю. Красота требует жертв. В основном ваших. Кстати, а что у вас в корзинах?

Василий прижал свою корзину к груди: — А вам зачем? — Ну как же! Профессиональное любопытство! Я же гриб-аристократ. Мне положено знать меню простолюдинов. О! Белый! Отличный экземпляр! А это что за недоразумение? — он указал на корзину Ивана. — Это же сатанинский гриб! Ты что, дружище, жить надоело?

Иван побледнел и вывалил содержимое своей корзины на землю.

В этот момент Пётр Кузьмич, который всё это время стоял с открытым ртом, наконец обрёл дар речи: — Так ты... ты что же... нас сейчас... того? Мухомор захихикал, от чего его белые точки затряслись: — Я? Нет. Я не ем мясо. Я питаюсь перегноем и солнечным светом. А вот вы... если меня сорвёте и съедите... ну, тогда да. Тогда будет весело. Но недолго.

Повисла пауза. — Может... пойдём отсюда? — тихо предложил Василий. — А как же я? — возмутился мухомор. — Вы меня нашли, со мной познакомились и бросите? Нехорошо! Давайте хоть селфи сделаем на память!

Делать селфи с ядовитым, но болтливым грибом никто не захотел. Компания начала медленно пятиться назад. — Ну и ладно! — крикнул им вслед обиженный мухомор. — Бегите к своим сыроежкам! Только учтите, я за вами слежу! И компас ваш сломался ещё час назад!

Иван в панике посмотрел на свой компас. Стрелка действительно крутилась как сумасшедшая.

Выбирались из леса по солнцу и шуму трассы. Корзины были почти пусты (всё подозрительное Иван выкинул по пути). Когда они наконец вышли к машине, все вздохнули с облегчением.

Пётр Кузьмич посмотрел на жалкую кучку нормальных грибов в корзине Василия и подвёл итог: — Ну что? На тихую охоту сходили? Ярослав Романыч достал блокнот:

«Мы шли в лесок за тихою добычей,

Но встретили надменный мухомор,

Который оказался говорливей

И ядовитей самых страшных ссор».

Все посмотрели на Ивана. Иван посмотрел на небо и мрачно изрёк: — Мужики... а может... по домам? Чаю попьём? У меня от этих приключений аппетит зверский...

Глава 9

Зимняя рыбалка для «чайников» и пожарная тревога

Утро следующего дня выдалось на редкость солнечным. Раны (в основном моральные и финансовые) были зализаны, а обида на несправедливость мироздания требовала выхода. Компания снова собралась в гараже Василия. Пахло не бензином, а валерьянкой и горячим чаем из термоса (того самого, который Ярослав Романыч героически спас, но так и не смог открыть).

— Всё, — твёрдо заявил Василий, разливая чай по пластиковым стаканчикам. — С меня хватит. Вода — это зло. Она мокрая, холодная и постоянно пытается нас утопить. — Поддерживаю, — кивнул Пётр Кузьмич, грея руки о стаканчик. — Я на эту реку теперь только с моста смотреть буду. И то в каске. — Предлагаю компромисс, — Иван, который вчера чудом не заработал воспаление лёгких, был полон решимости. — Мы отказываемся от воды в жидком виде. — Это как? — хором спросили Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич. — Мы переходим на лёд! Зимняя рыбалка! — Иван обвёл всех торжествующим взглядом. — Лёд — это же твёрдая вода! Он не течёт, не переворачивает лодки и не требует вёсел. На нём можно стоять!

Идея была встречена с осторожным оптимизмом. Стоять действительно звучало заманчиво. — А рыба-то подо льдом есть? Она же там спит, поди, — засомневался Василий. — Это миф! — отмахнулся Иван. — Рыба зимой активна как никогда! Ей нужно питаться, чтобы поддерживать теплообмен. Мы будем ловить на мормышку. Это гениально просто: маленькая блестящая штучка, она блестит, рыба думает, что это еда, и — хоп!

Через два часа компания, похожая на отряд полярников-неудачников, прибыла на замёрзший пруд на окраине города. Иван гордо нёс свой ледобур — новенький, шведский, с бензиновым моторчиком. — Сейчас я вам покажу, как бурят настоящие профи! — объявил он и с видом чемпиона мира по подлёдному лову запустил мотор. Двигатель взревел, как раненый бизон. Шнек бешено завращался. Иван с силой надавил на бур. Раздался громкий скрежет металла о лёд. Затем — звонкий щелчок. Мотор чихнул и заглох. Иван с удивлением посмотрел на бур. Шнек был погнут. — Что за чёрт? — он снова дёрнул за шнур стартера. Мотор завёлся, но бур даже не поцарапал лёд. — Дай я попробую! — Василий отодвинул Ивана в сторону. — Ты слишком слабо давишь. Василий навалился всем весом. Бур снова заскрежетал и... отскочил ото льда, как от резины. — Он что, бронированный? — удивился Василий. Пётр Кузьмич подошёл ближе, посмотрел на лёд через свои очки и хмыкнул: — Эх вы, городские. Это не лёд. Это каток. Тут вчера молодёжь дискотеку на льду устраивала. Музыку врубали на всю катушку. Лёд они залили — танк выдержит.

План рушился на глазах. Рыба была где-то там, внизу, под толстым слоем гладкого, как стекло, льда. — Мужики... а у нас ведь есть лом... — тихо сказал Юрий Геннадьевич. Все замерли и медленно повернулись к Ивану. В глазах у них зажёгся тот самый безумный огонёк, который обычно предшествовал катастрофе.

Через пять минут лом был извлечён из багажника. Иван вспомнил свою вчерашнюю траекторию полёта и поморщился. — Может, не надо? — робко спросил Ярослав Романыч. — Надо, Ярослав, надо! — Иван перехватил лом поудобнее. — Мы пробьём путь к рыбе! Он размахнулся и со всей силы ударил по льду. БАМ! Лом отскочил, а на льду не осталось даже царапины. БАМ! БАМ! БАМ! Иван вошёл в раж. Он колотил по катку с упорством дятла-маньяка. Наконец, после особенно мощного удара, лёд треснул. Образовалась небольшая лунка, из которой тут же брызнула вода и намочила ботинки Василия.

— Работает! — заорал Иван и ударил ещё раз. Лунка стала шире. Вода хлынула потоком, растекаясь по гладкой поверхности катка. — Так мы всю рыбу распугаем! — закричал Пётр Кузьмич. Но Ивана было уже не остановить. Он расширял прорубь с яростью викинга. Вода растекалась всё дальше.

В этот момент со стороны берега раздался громкий свист. — Эй, вы чего там творите?! А ну прекратите! К ним бежал сторож пруда в тулупе и с свистком на шее. — Мы рыбу ловим! — гордо ответил Иван, опираясь на лом как на посох. — Какую рыбу?! Вы же каток портите! Я его только утром залил! Завтра соревнования по кёрлингу! Вы мне всю работу испортили!

Сторож подбежал ближе и только сейчас заметил масштабы бедствия. Вода из проруби растеклась уже на несколько метров, превращая идеально гладкий лёд в мелкое озеро.

— Так... Я звоню в МЧС и в полицию! Вы мне ответите за это!

Перспектива провести остаток дня в отделении с объяснением про «высокотехнологичную приманку» никого не радовала. — Бежим! — скомандовал Василий. И они побежали. Бежали так быстро, как только позволяли скользкая поверхность и тёплая одежда. Василий бежал первым, за ним гнался сторож со свистком. Замыкали колонну Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич, которые снова спорили на бегу о том, кто из них бежит медленнее и мешает общему темпу.

Уже сидя в «Ниве» Василия и отъехав на безопасное расстояние, друзья отдышались. — Ну что? — спросил Пётр Кузьмич. — На рыбалку сходили? Ярослав Романыч достал свой блокнот (каким-то чудом он всё ещё был при нём) и задумчиво посмотрел в окно на удаляющийся пруд.

«Мы вышли на лёд с надеждой на улов,

Но сторож нас прогнал метлой поганой.

Каток испорчен был без лишних слов,

И наш улов — лишь штраф за порчу ванны».

Все посмотрели на него с уважением. — Красиво... А пожрать у кого-нибудь есть?

Глава 10

Эффект домино и подлёдный рок-н-ролл

Прошло две недели. Травмированные осенним туманом, друзья почти не общались. Но зов хобби силён. Иван, чей организм требовал адреналина, а душа — трофеев, позвонил первым. — Мужики, — его голос в трубке был полон трагизма. — Я нашёл идеальное место. — Где? На дне? — мрачно поинтересовался Пётр Кузьмич, который до сих пор лечил радикулит после бега по катку. — Лучше! Это частный пруд! — Иван понизил голос до шёпота. — Там разводят карпа и форель. Глубина — пять метров. Лёд — как стекло. И главное — хозяин! Он за небольшую плату даёт нам бур, стульчики и даже... — драматическая пауза, — ...будку!

Будка (или, как её называл Иван, «полевая операционная») стала решающим аргументом. Идея сидеть в тепле, пить горячий чай из термоса и смотреть в лунку, не рискуя быть арестованным сторожем или атакованным трактористом, всем пришлась по душе.

В субботу утром к воротам частного пруда подкатила «Нива» Василия. Из машины вылезла пятёрка продрогших рыбаков. Хозяин пруда, мужичок в тулупе, выдал им бур (обычный, ручной), пять складных стульчиков и ключи от будки. Будка оказалась фанерным сарайчиком размером с туалет типа «сортир», внутри которого еле-еле помещались пять стульев и маленькая печка-буржуйка.

— Ну что, — Иван потёр руки над печкой. — Приступим? Кто первый? Желающих быть первопроходцем не нашлось. Лёд выглядел пугающе толстым и безмолвным. — Ладно, — Иван решительно взял бур. — Я сам. Я же главный стратег.

Он отошёл от будки метров на десять, выбрал место почище и начал методично сверлить лунку. Бур вгрызался в лёд с хрустальным звоном. Василий и Пётр Кузьмич наблюдали за процессом из тёплой будки через открытую дверь. — Ишь, как старается... — протянул Василий. — Ага. Сейчас искупается... — философски заметил Пётр Кузьмич.

Иван закончил бурить. Он с усилием выдернул шнек из лунки, и в этот момент раздался громкий, резкий ТРЕСК! Ледяная корка под его ногами пошла паутиной трещин. — Ой... — только и успел сказать Иван. В следующую секунду лёд с хрустом провалился, и Иван с громким всплеском исчез под водой. Но на этом всё не закончилось. Из-за резкого смещения центра тяжести (и веса Ивана) лёд вокруг лунки не выдержал и начал ломаться дальше. Эффект домино. Трещина побежала прямо к будке!

— БЕЖИМ! — заорал Василий. Дверь будки открывалась внутрь. А с той стороны на неё уже давил Пётр Кузьмич. Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич в панике пытались протиснуться к выходу одновременно. — Назад! Дайте выйти! — ревел Пётр Кузьмич. — Я первый сюда зашёл! — визжал Юрий Геннадьевич.

Трещина достигла фундамента будки. Раздался скрежет дерева по льду, и вся конструкция со скрипом начала оседать и сползать в воду. Будка накренилась под углом в сорок пять градусов. Вся компания кубарем выкатилась из неё прямо на относительно прочный лёд метрах в трёх от края образовавшейся полыньи.

Они сидели на льду: Василий в одном валенке (второй остался в будке), Ярослав Романыч без шапки (она улетела в воду), а Сергей Олегович и Юрий Геннадьевич всё ещё держали друг друга за грудки. А посреди полыньи, держась за край льдины и отплёвываясь водой, висел Иван. — Мужики... — стуча зубами, произнёс он. — Вы не поверите... Там... там карп! — Какой карп?! — заорал Пётр Кузьмич. — Огромный! Он на меня посмотрел и... ик... уплыл!

Из-за поворота к пруду уже мчался хозяин на снегоходе «Буран». Увидев полынью, тонущего Ивана и плавающую вверх дном свою драгоценную будку, он заглушил двигатель и обречённо сплюнул в снег: — Опять эти... рыбаки...

Уже сидя в «Ниве» и включив печку на полную мощность, друзья сушили одежду и пили медицинский спирт из аптечки Василия (для сугреву). — Ну что? — спросил Пётр Кузьмич, глядя на Ивана, который был похож на мокрую курицу. — На рыбалку сходили? Ярослав Романыч достал свой блокнот. Страницы подмокли, но карандаш писал.

«Мы вышли на лёд, где царил мёртвый штиль,

Но бур наш вонзился в коварную твердь.

И будка-уборная сорвалась в кильватер,

Чтоб вместе с добычей на дно посмотреть».

Все посмотрели на Ивана. Иван посмотрел на свои пустые руки и изрёк то, что стало девизом их компании: — Всё. С меня хватит экзотики!

Конец.