Идрис Шах

Сказки в суфийском обучении

Приложение ~1

Идрис Шах

Введение к истории «Мюшкиль Гюша»

Надлежащее изучение историй и басен возможно лишь тогда, когда подлинная основа каждого оригинала донесена в целости и сохранности. Человек не в состоянии изучать что-либо, не зная источника того, что он изучает; и человек неспособентакжеизучатьчто-либоправильно,выстраиваясвое изучение на неверной основе.

В изучении, которым занимаемся мы, следует развивать свойственную человеку познавательную способность, закладывая перспективу ее роста, и исходить при этом из правильных, жизнеспособных идей, если они уже имеются в распоряжении человека; когда же такие идеи в дефиците или были неверно истолкованы – следует возвратиться к первоначальной идее. Необходимо помнить, что человеческие идеи подвержены четырем основным видам порчи, что обусловлено планетарной средой, и это затрагивает любую культуру.

Вот эти виды деградации:

1. Хорошая или уместная идея в уме человека ассоциируется с факторами, которые к этой идее вообще не имеют никакого отношения.

2. Традиция может деградировать из-за недопонимания ее функции. Когда такое случается, традиция передается только частично и, таким образом, оказывается недостаточной в качестве основы для учения.

3. Традиционалистские круги одержимо сужают сферу деятельности идей вопреки весьма широкому спектру их первоначальных возможностей. В результате возникают системы мышления, в следствие чего применение идей сводится к способам идеологического внушения.

Например, общине, в виде руководства, даются принципы и практики, а в рабочей ситуации люди принимают и используют только многообещающие идеи. Остальные же концепции отвергаются. В итоге, правильные, органические идеи, вырванные из контекста, становятся основой для обуславливания людей.

4. Когда идеи, первоначально предназначенные для использования в специфических общинах, культурных сферах или школах, применяются другими общинами, то в такой неподходящей для них среде идеи эти выхолащиваются. Соответственно, общины вместо того, чтобы использовать адекватный для них комплекс идей, пережевывают идеи, предназначенные для их предшественников, пытаясь извлечь питание там, где давным-давно не осталось ничего питательного.

Сказки и басни как форма

Данная форма представляет собой одну из наиболее важных планетарных форм для сохранения идей и их передачи. Несмотря на то, что басни и сказки являются идеальными носителями космического учения, такие носители подвержены всем вышеприведенным факторам разрушения.

В нашей школе мы используем два подхода к решению этой проблемы:

1. Мы указываем на упомянутые искажения в обучающих материалах.

2. Мы восстанавливаем идеи в их первоначальной форме или же представляем другие идеи, специально предназначенные для действия в современном сообществе. С этой целью мы и предлагаем вам важную обучающую историю, которая приводится ниже.

Мюшкиль Гюша

Когда какое-то число людей собирается вместе и когда люди эти определенным образом гармонируют друг с другом, исключая возможность участия некоторых людей, привносящих дисгармонию – то это мы называем событием. Мы, однако, не имеем ввиду тот тип события, который в современных культурах обозначается тем же словом. Сегодня событием называется все, что впечатляет человека и оказывает на него субъективное воздействие. Но подобные события следовало бы называть «малыми событиями», потому что они происходят в маленьком мире, мирке человеческих взаимоотношений, которые легко завязываются, обретают некий синтез и предоставляют повод для празднования.

Реальное событие, наглядным подобием которого – ни больше, ни меньше – может являться «малое событие», есть нечто такое, что принадлежит к высшей сфере бытия.

Мы не в состоянии, используя наши земные, искусственные термины, передать реальное событие с какой-либо долей адекватной точности.

Выразить нечто, имеющее исключительную важность в высших сферах, с помощью языка литературы, науки или драмы – выразить полностью, не упустив при этом существеннейшего момента, невозможно.

И все-таки некоторые истории, при условии, что они содержат элементы из сферы высших событий (эти элементы могут показаться абсурдными, неправдоподобными или просто надуманными), способны, если при этом присутствуют определенные люди, донести до предназначенной для этого области нашего ума высшее Событие.

А почему вообще это имеет ценность? Потому что ознакомление с «высшим событием», каким бы образом такое знакомство не состоялось, дает возможность индивидууму – его уму, начать оперировать в высших сферах бытия. Примером тому является история Мюшкиль Гюши. Некоторая «незавершенность» описываемых событий, «некомпактность» сюжета, отсутствие в рассказе предвкушаемых нами моментов – все это в данном случае лишь указывает на то, что мы имеем дело с Высшей аналогией.

История Мюшкиль Гюши

Давным-давно, и вовсе не за тысячу миль отсюда, жил бедный старый вдовец-дровосек со своей маленькой дочкой. Каждое утро он уходил в горы, рубил дрова, приносил их домой и связывал в вязанки. Потом он завтракал и отправлялся в ближайший город, где продавал свои дрова, немного отдыхал и возвращался домой.

Однажды, когда он очень поздно вернулся из города, его маленькая дочь сказала:

– Отец, иногда я так мечтаю чтобы у нас была более вкусная еда и самая разная, ведь мы постоянно едим одно и то же».

– Вот что, дитя мое, – сказал старик, – завтра я проснусь гораздо раньше моего обычного времени. Я зайду в горы подальше, где деревьев побольше, и нарублю намного больше дров, чем обычно. Я раньше вернусь домой, раньше закончу вязать вязанки, потом я снесу все это в город, продам дрова, выручу побольше денег и принесу тебе разной вкусной еды.

На следующее утро дровосек поднялся до зари и ушел в горы. Он трудился, не покладая рук, заготовил много дров, освободил их от сучьев, связал в огромную вязанку, взвалил ее на плечи и двинулся к своей маленькой лачуге.

Когда он вернулся домой, было все еще очень рано. Он бросил на землю свою поклажу и постучал в дверь со словами:

– Дочь моя, доченька, открой дверь; я проголодался и меня мучает жажда; мне необходимо перекусить, прежде чем отправиться на базар. – Но дверь никто не открыл.

Дровосек был таким уставшим, что завалившись на землю возле своей вязанки, мгновенно уснул. Его дочь, забыв об их вечернем разговоре, крепко спала в своей постели. Когда через несколько часов дровосек проснулся, солнце стояло уже высоко. Он снова постучал в дверь, приговаривая:

– Дочь моя, доченька, отопри скорее! Я должен немного поесть и отправляться на рынок продавать дрова. Сейчас уже и так намного позже моего обычного времени.

Но совершенно забыв обо всем, что они обсуждали накануне, маленькая девочка, проснувшись, прибралась в доме и пошла гулять. К тому же, по забывчивости, она заперла дверь, полагая, что отец ее все еще в городе.

И тогда дровосек сказал себе:

– В город

Весь оставшийся день старый человек трудился в горах; он рубил дрова и обрезал сучья. Когда он со своей ношей на плечах добрался до дома, был уже вечер. Он сложил дрова за домом, постучал в дверь и сказал:

– Дочь моя, доченька, отвори поскорее дверь, ибо я устал, и весь день ничего не ел. Теперь у меня вдвое больше дров, и я надеюсь продать их завтра на базаре. А сейчас мне нужно хорошенько выспаться, чтобы набраться сил.

Но ответа не последовало. Девочка, вернувшись домой, почувствовала себя такой сонной, что приготовила себе поесть и тут же улеглась в кровать. Поначалу ее очень беспокоило, что отца все еще нет дома, но потом она решила, что он, наверное, заночевал в городе.

Тут дровосек, поняв, что вновь не попадает в свой дом, сломленный усталостью, голодом и жаждой, улегся подле своих вязанок и крепко уснул. Хотя у него возникли опасения, что с его малышкой дочерью могло что-то случиться, усталость его была столь велика, что он был просто не в состоянии бороться со сном. Проснулся дровосек ни свет ни заря, продрогший, голодный и измученный жаждой.

Он сел, огляделся, но не увидел ничего. И тут с ним случилось нечто странное, ему вдруг почудилось, что он слышит голос, который сказал:

– Вставай, оставь свои дрова и иди скорее сюда. Если нужда твоя достаточно велика, а желания достаточно малы, ты будешь обеспечен вкуснейшей едою.

Дровосек встал и пошел на голос. Он шел и шел, но так никуда и не пришел.

Он еще больше продрог, еще больше проголодался, еще больше устал, да к тому же и заблудился. Надежда поманила его, да, похоже, напрасно. Тоска охватила дровосека, и рыдания подступили к горлу. Но он понимал, что плачем горю не поможешь, поэтому просто лег и уснул.

Однако, вскоре он снова проснулся. Холод и голод прогнали сон. И тогда он решил рассказать себе как бы историю про себя самого, историю всего, что случилось с ним с тех пор, как его маленькая дочь сказала, что мечтает о другой еде.

Лишь только он закончил свой рассказ, как услышал другой голос где-то у себя над головой, раздавшийся из предрассветного пространства:

– Что ты тут делаешь, старик, сидя на земле?

– Рассказываю самому себе мою историю, – ответил дровосек.

– Ну и что же это за история? – спросил голос.

Старик повторил свой рассказ еще раз.

– Ладно, – сказал голос. А затем велел дровосеку закрыть глаза и как бы ступить на ступеньку.

– Но я не вижу тут никакой ступеньки, – возразил старик.

– Все равно делай, как я говорю, – настаивал голос.

Старик сделал, как было велено. Только он закрыл глаза, как почувствовал, что уже стоит на ногах, и подняв правую ногу, ощутил под ней что-то вроде ступеньки. Он начал взбираться, словно бы по ступеням. И вдруг вся лестница целиком стала перемещаться, да притом очень быстро, а голос произнес:

– Не открывай глаз, пока не скажу.

Через несколько мгновений голос разрешил ему открыть глаза. Открыв их, старик увидел, что находится в местности, напоминающей пустыню. Солнце опаляло его жаркими лучами и повсюду лежало несметное количество камешков различных цветов: красных, зеленых, голубых и белых. Похоже, что кроме него здесь не было ни души. Он огляделся по сторонам и никого не увидел, но голос зазвучал вновь:

– Возьми себе столько камней, сколько сможешь унести. Потом закрой глаза и спускайся по ступенькам.

Дровосек в точности сделал, как было велено и, открыв глаза, опять же с разрешения голоса, обнаружил, что стоит у дверей собственного дома.

Он постучался в дверь, и дочка открыла ему. Она спросила, где он пропадал, и он сбивчиво рассказал ей обо всем, что случилось. Однако рассказ его был таким запутанным, что она ничего не поняла.

Отец и дочь вошли в дом и разделили между собой последнее, что у них осталось на ужин – горсть сушеных фиников.

Когда они закончили трапезу, старику показалось, что он опять слышит голос, тот же самый голос, что велел ему подниматься по лестнице:

– Хотя ты и не знаешь этого, но своим спасением ты обязан Мюшкиль Гюше. Помни, что Мюшкиль Гюша всегда здесь. Позаботься о том, чтобы каждый четверг вечером ты съедал несколько фиников, угощал ими любого нуждающегося и рассказывал при этом историю о Мюшкиль Гюше. Если же встретишь того, кто помогает нуждающимся, одари его чем-нибудь от имени Мюшкиль Гюши. Постарайся, чтобы история о Мюшкиль Гюше никогда, никогда не была забыта. Если ты будешь это исполнять и то же самое будут исполнять те, кому ты расскажешь эту историю, все, кто испытывает реальную нужду, всегда будут находить свой путь.

Дровосек сложил все камешки, которые он принес из пустыни, в углу своей лачуги. По виду это были самые обыкновенные камни, и он не знал, что с ними делать.

На следующее утро он взвалил на себя две огромные вязанки дров и отправился на базар, где быстро продал их по очень выгодной цене. Домой же он принес самой разной и вкусной еды, которую его дочь никогда до этого не пробовала. Когда они закончили трапезу, дровосек сказал:

– А теперь я расскажу тебе всю историю о Мюшкиль Гюше. Мюшкиль Гюша – «избавитель от всех бед». Наши трудности были устранены благодаря Мюшкиль Гюше и мы всегда должны это помнить…

Прошла почти неделя после всех этих событий. Дровосек продолжал свою обычную жизнь: он уходил в горы, приносил оттуда дрова, завтракал, относил дрова на базар и продавал их там. Он всегда легко находил себе покупателя.

Наступил следующий четверг, и, как это часто случается с людьми, дровосек забыл повторить рассказ о Мюшкиль Гюше.

Этим вечером случилось так, что в доме его соседей погас огонь. Им нечем было вновь развести его, и они пошли к дровосеку и позвали его:

– Сосед, дай нам огня от тех чудесных ламп, что светят в твоем окне.

– О каких это лампах вы толкуете? – спросил дровосек.

– Выйди наружу и посмотри сам, – сказали соседи.

Дровосек вышел из дома и, конечно же, увидел в своем окне переливающиеся яркими красками огни.

Вернувшись в дом, он понял, что свет исходит от той самой кучки камешков, лежащих в углу. Но камни излучали холодный свет, и от них невозможно было зажечь огонь. Поэтому дровосек вышел к соседям и сказал:

Боясь, что кто-нибудь узнает, какими сокровищами они владеют, дровосек с дочерью быстро прикрыли сверкающие камни тряпьем, насобирав его по всему дому. На следующее утро они снова открыли камешки и увидели, что это были драгоценные самоцветы.

Тогда они стали относить по камешку, один за другим в близлежащие города и там продавали их по огромной цене. В скором времени дровосек решил построить для себя и своей дочери прекрасный дворец. Они выбрали участок земли прямо напротив королевского замка. И в кратчайшие сроки необыкновенно величественное здание было возведено.

А у короля той страны была красавица-дочь. Однажды утром, проснувшись и выглянув в окно, она увидела сказочный замок, выросший напротив их собственного и, немало удивившись, спросила слуг:

– Кто выстроил этот замок? Кто посмел возвести столь грандиозное здание прямо у нас под окнами?

Слуги пошли разузнать в чем дело, и вернувшись, рассказали принцессе все, что им удалось выяснить.

Тогда разгневанная принцесса послала за дочкой дровосека, но стоило двум девочкам встретиться и поговорить друг с другом, как они тут же подружились. С этого дня они стали встречаться каждый день, играя и купаясь в потоке, где по велению короля была устроена купальня для принцессы. Через несколько дней после первой их встречи девочки снова затеяли купание. Перед тем, как войти в воду, принцесса сняла с себя прекрасное драгоценное ожерелье и повесила на ветку дерева, свисающую над водой. Выйдя из воды, она забыла снять ожерелье с ветки, а придя домой обнаружила пропажу и решила, что потеряла свою драгоценность.

Немного подумав, принцесса заподозрила в краже дочь дровосека. Принцесса рассказала об этом отцу, и тот приказал арестовать дровосека. Он конфисковал его замок и все его имущество. Старика бросили в тюрьму, а дочь отправили в приют.

По обычаям той страны дровосек, отбыв положенный ему срок тюремного заключения, был выведен на главную площадь и прикован к столбу. На шею ему повесили табличку с надписью «Так будет с каждым, кто крадет у короля».

Поначалу люди толпились вокруг, глумились над стариком и бросали в него чем попало. Он был очень несчастен.

Но вскоре, как это часто бывает с людьми, все привыкли к виду старика у позорного столба, и перестали обращать на него внимание. Иногда люди бросали ему объедки, а иногда просто проходили мимо.

Однажды он услышал, как кто-то сказал, что наступил полдень четверга. И тут ему пришло в голову, что приближается вечер Мюшкиль Гюши, избавителя от всех бед, а он так давно не вспоминал о нем. Стоило старику только подумать об этом, как один сердобольный прохожий бросил ему монетку. Дровосек окликнул его: «О, великодушный друг, ты дал мне денег, но я не смогу ими воспользоваться. Вот если, по доброте своей, ты купишь один или два финика, вернешься назад, сядешь рядом и разделишь их со мной, я буду тебе бесконечно признателен».

Прохожий ушел и вскоре вернулся с горстью фиников. Они сели и поели. Когда они закончили есть, дровосек рассказал этому человеку историю о Мюшкиль Гюше. «Ты, должно быть, спятил», – сказал великодушный прохожий. Однако сам он был отзывчивым по натуре человеком, у которого своих собственных трудностей было предостаточно. Когда после этой встречи он пришел домой, то вдруг обнаружил, что все его трудности разрешились сами собой. Это заставило его всерьез задуматься о Мюшкиль Гюше. Но здесь он покидает нашу историю.

На следующее утро принцесса вернулась к месту своего купания. Она уже готова была войти в воду, как вдруг ей показалось, что на дне лежит что-то, похожее на ее ожерелье. Собираясь нырнуть за ним, она неожиданно чихнула. Когда же, чихая, девочка запрокинула голову, то поняла, что в воде видела лишь отражение ожерелья, а само оно висит на ветке дерева, где она его когда-то оставила. Сняв ожерелье, принцесса, взволнованная, прибежала к отцу и рассказала о случившемся. Король повелел освободить дровосека и принести ему публичные извинения. Его маленькую дочку вернули из сиротского дома, и с тех пор счастье не покидало их никогда.

Это только некоторые случаи из истории о Мюшкиль Гюше. Сама история очень длинная и она никогда не кончается. У нее много вариантов. В некоторых из них она даже не называется историей о Мюшкиль Гюше, так что люди не узнают ее. Но именно благодаря Мюшкиль Гюше историю эту, в том или ином виде, в том или ином уголке мира, где бы ни жили люди, днем или ночью кто-нибудь обязательно вспомнит. Эта история повторялась из поколения в поколение и будет повторяться впредь.

Будешь ли и ты рассказывать историю Мюшкиль Гюши вечерами по четвергам и помогать работе Мюшкиль Гюши?

Обучающая история: замечания о фольклорности нашего современного мышления

Нет народа и человеческого сообщества, не имеющего собственных сказаний. На волшебных сказках воспитывают детей, культы и религии опираются на них, вырабатывая нравственные нормы; их используют для развлечения и обучения. Обычно их классифицируют как мифы, анекдоты, полуисторические факты и т.д., в соответствии с мнениями людей об их происхождении и назначении.

Но часто сказание можно использовать именно для того, для чего оно и было изначально задумано. Поистине замечательным тому примером служат притчи или басни всех народов, поскольку, если подходить к ним с формальной точки зрения, они являются поразительными свидетельствами непрерывно действующего живого учения. Поскольку эти произведения волновали воображение людей и доставляли им удовольствие, их передавали из уст в уста, благодаря чему они и сохранились, переходя от поколения к поколению, как высоко ценимое наследие.

В наши дни мало кто способен извлечь из них необходимую пользу. Те, кто знают про высший уровень бытия, отраженный в сказаниях, могут чему-то научиться, впрочем, немногому. Те же, кто способны воспринимать этот уровень на собственном опыте, могут научить правильному подходу к подобной литературе и других людей. Но, прежде всего, в качестве рабочей гипотезы нам следует выдвинуть предположение, что такой уровень в сказаниях действительно может существовать. К ним необходимо подойти с определенной точки зрения и допустить, что на этом уровне данные документы содержат особую, так сказать «техническую» ценность, а именно древний и, тем не менее, незаменимый способ систематизации и передачи знания, которое не может быть выражено никаким иным путем.

В этом смысле, такие рассказы (потому

Как в случае с учебником или математической формулой, для того, чтобы «высший смысл» подобных историй мог проявиться, необходим тот, кто способен понять их на высшем уровне, тот, кто может доказать их ценность для образовательного процесса, а также должны быть люди, готовые изучать их и применять.

Теперь мы легко увидим, что наша обусловленность, которая приучила нас обращаться к историям ради одной только забавы, препятствует серьезному изучению данной литературы как носителя высшего учения. Эта тенденция, эта склонность рассматривать все важное для человека на более низком уровне, чем тот, на котором оно действенно, пронизывает нашу науку и требует обратить на себя внимание.

Тем не менее, кое-где все же уцелели предания об этих сказках. Говорят, что некоторые сказания, если их повторять, приносят «удачу», что в других содержится ныне забытый смысл, и т.д. Но то, что на современном языке назвали бы «защитными свойствами» сказаний, действует для жанра «обучающей истории» почти безотказно благодаря совсем иному фактору, чем принято считать.

Причина эта – действие закона, согласно которому история, как и научно-техническая формула, может способствовать обучению и развитию только того человека, который должным образом подготовлен для ее понимания. Вот почему мы должны применять обучающие истории так, чтобы извлечь из них пользу в определенной ситуации.

Есть и другая проблема, которую нужно учитывать, имея дело с обучающими историями. В отличие от научных формул, в них заключен целый диапазон развивающих эффектов. Соответственно степени подготовки индивида и группы поочередно выявляются разные «слои» обучающей истории. Маловероятно, чтобы бессистемное изучение историй вне надлежащей школы, где правильно понимают метод применения историй и их смысл, принесло заметную пользу.

Но, чтобы ознакомиться с основами, подготовить себя к осознанию ценности истории, нам нужно вернуться на еще более раннюю стадию. Это та стадия, на которой мы можем осваивать историю, рассматривая ее как последовательную и продуктивную аналогию или аллегорию определенных ментальных состояний. Персонажи истории – это ее символы. Их поведение формирует в нашем сознании представления о том, каким образом может действовать психика человека. Поняв это на примерах мужчин и женщин, животных и стран, фабулы и сюжета повествования, мы можем открыть пути к высшим способностям сознания, работая на более низком уровне, на уровне визуализации.

Давайте рассмотрим с этих позиций несколько поучительных историй. Возьмем для начала историю «Слон во тьме».1 Когда-то ее даже печатали в детской книжке. Она появляется в произведениях Руми и Санаи. Мы сделали ее темой рекламного фильма «Изучение кожного покрова». Эта история, если понимать ее на самом низком из возможных уровней, высмеивает ученых и теоретиков, пытающихся объяснить вещи на основе тех данных, которые они могут оценить, и никаких иных. С другой стороны, но все на том же уровне, это – юмористическая история, поскольку она заставляет нас смеяться над глупостью людей, действующих на основании столь скудных свидетельств. В качестве философской притчи она учит нас, что человек слеп и пытается оценить нечто слишком великое, чтобы судить о нем с помощью неадекватных средств. С точки зрения религии, она говорит о том, что Господь Бог вездесущ, а человек дает разные имена тому, что он воспринимает как обособленные вещи, которые, на самом деле, представляют собой части великого целого, но он не способен этого постичь, поскольку «слеп» или потому что «нет света».

Истолкования могут завести очень далеко и высоко – это зависит от ваших возможностей. Поэтому люди рассматривают данную историю в свете одного или нескольких ее толкований. Затем они принимают или отвергают их, после чего успокаиваются, ведь они пришли к определенному мнению. Их ответы обусловлены привитым образом мысли. Но давайте посмотрим на их ответы. Одни скажут, что это пленительная и трогательная аллегория Божественного присутствия. Другие скажут, что она показывает, насколько глуп человеческий род. Третьи – что она направлена против схоластики. Еще кто-то – что это просто анекдот, списанный Руми у Санаи; и т.д. И все потому, что никто из этих людей не отведал скрытого содержания, никто даже не заподозрил, что оно существует. Прочитав эти слова, заурядный ум без труда сумеет от них отмахнуться, дескать, вот, кто-то дает изощренное объяснение, которое невозможно проверить.

Но мы здесь не для того, чтобы оправдываться. Мы здесь для того, чтобы распахнуть двери сознания перед возможностью того, что истории могут быть обучающими документами. Мы должны объяснить, что этими документами можно воспользоваться. И, в первую очередь, мы здесь для того, чтобы сказать, что самое древнее и самое важное знание, доступное человеку, частично содержится в этих документах. И форма этого знания, какой бы примитивной или старомодной она ни казалась, – возможно, единственный носитель, способный запечатлеть, сохранить и передать некоторые учения. Кроме того, обучающие истории – это произведения сознательного искусства, созданные людьми, которые точно знали, что делали и делали это ради пользы других людей, которые, в свою очередь, знали, как этими историями можно пользоваться.

Заурядному мыслителю необходимо время, чтобы понять, что если он ищет истину и некое тайное учение, то они могут быть скрыты в такой форме, которую он, возможно, сочтет наименее вероятным носителем того, что он ищет.

Но чтобы овладеть этим знанием, ему придется почерпнуть его там, где оно действительно находится, а не там, где оно могло бы быть, согласно его представлениям.

Есть множество свидетельств того, что этот метод – специально придуманных и передаваемых из уст в уста рассказов – существует во всех культурах. Не обязательно ограничиваться восточными сказками. Но именно в историях восточного происхождения мы находим наиболее полные и наименее испорченные образцы этого традиционного жанра. С них мы и начнем. Они естественным образом приведут нас к важным документам западной и других ветвей данной традиции.

Итак, приступая к изучению обучающих историй, мы должны убедиться, что восприняли содержащуюся в них информацию, так сказать, их «посыл». В этом смысле мы напоминаем людей, чья технология пришла в упадок, и они заново открывают механизмы, использовавшиеся их предками, разумеется, когда могут справиться с подобной задачей. Затем нам предстоит осознать, что мы должны полностью освоиться с определенными историями, чтобы держать их в уме, подобно заученной формуле. В таком употреблении, обучающая история напоминает прием мнемотехники или формулу, которой мы пользуемся как шпаргалкой, помогающей нам в вычислениях, вроде того, как мы повторяем про себя: «Сера, сера, сера, S, 32 атомный вес…»;

Теперь нужно понять, что, поскольку мы имеем дело со специфической формой знания, которая должна применяться определенным образом в определенных условиях, то такие условия необходимо обеспечить. Иначе мы не сможем воспользоваться ею логически последовательно. Под словами «логически последовательно» я подразумеваю, что истории должны служить нам проводником, с помощью которого можно проделать некий путь через доступные нам сферы сознания.

Это значит, что мы должны не просто познакомиться с определенными историями; мы должны изучать их или даже просто осваиваться с ними в определенном порядке. Эта мысль встречает противодействие у образованных людей, привыкших к самостоятельному чтению, и пришедших к выводу, что чем больше читаешь, тем, вероятнее всего, будешь больше знать. Но подобный количественный подход нелеп, когда имеешь дело со специальным материалом. Если бы вы отправились в библиотеку Британского Музея, решив перечитать все книги в целях самообразования, вы бы далеко не ушли. Только невежда, в буквальном смысле этого слова, не понимает, что во всем необходима соответствующая специализация. Хорошей иллюстрацией может служить швейцар в клубе, однажды, со всей серьезностью, сказавший мне: «Сэр, вы образованный человек, объясните же мне, за счет чего меняются цифры на табло футбольного тотализатора».

Именно для того, чтобы реализовать некую возможность правильного изучения, я то и дело подстегиваю людей фразами, вроде: «Давайте слезем с деревьев и начнем строить».

Итак, все, что мы сказали, сводится не более чем к следующему:

1. В некоторых материалах содержится особое, действенное и чрезвычайно важное учение. В данном случае, таким материалом служат истории.

2. Нам необходимо допустить такую возможность, прежде чем можно будет приступить к изучению этого знания.

3. Приняв, пусть всего лишь в качестве рабочей гипотезы, вышеизложенные утверждения, мы должны найти эффективный способ организации обучения. В случае обучающих историй эффективный способ означает выбор правильных историй, правильным образом, в правильных обстоятельствах.

Несоблюдение этих принципов лишит нас возможности действовать на необходимом нам высшем уровне. Если, например, мы просто выучим много историй, мы можем стать рассказчиками или потребителями. Если мы удовлетворимся наставлениями морального или социального характера, которые извлечем из истории, то будем просто дублировать деятельность людей, занятых в этой сфере. Если начнем сравнивать истории, пытаясь понять, где их высший уровень, мы его не найдем, потому что не будем знать, если только нам не укажут, какие из историй нужно сравнивать между собой, при каких условиях, что искать, можем ли мы воспринять скрытое содержание, в каком порядке подходить к предмету.

Итак, обучающая история наряду с другими функциями остается инструментом. Только специалист знает как применять инструмент или производить с его помощью нечто стоящее.

Выслушав и приняв данные положения, люди всегда начинают проявлять нетерпение. Они хотят тут же приступить к делу. Но не зная, что «все требует минимального времени», или, по меньшей мере, не руководствуясь этим фактом, они лишают себя возможности реального прогресса.

Приведя в систему вышеизложенные факты, мы должны тщательно разработать программу обучения, которая даст нам возможность извлечь пользу из поразительного по своему охвату материала. Если вы приступите к изучению того, что считаете обучающими историями без должной разборчивости, результат, скорее всего, будет незначительным. Почему так?

Не только потому, что вы не знаете условий, в которых должно происходить изучение, но и потому, что сами условия требуют такой сосредоточенности, которая, на первый взгляд, не имеет никакого отношения к знакомству с литературной формой.

Значит, нам нужно поработать над своим сознанием, чтобы не только представить ему эти истории, но и дать возможность извлечь из них пользу. Эта «работа» над сознанием может протекать правильно только в живой ситуации, когда соответствующих людей определенным образом группируют и они стремятся в своих взаимоотношениях достичь некоего контакта весьма специфического свойства. Вот в чем смысл собраний, на которых люди присутствуют физически.

Если прочесть два предыдущих абзаца торопливо или предвзято, что нередко свойственно интеллектуалам, но не мыслителям, то в них можно усмотреть претензии на исключительность, которых, в действительности, там нет.

Это уже само по себе представляет собой довольно интересный и ободряющий симптом нынешней фазы интеллектуального фольклора. Почему так? Да потому что, если мы явно видим какую-то тенденциозность, проявляющуюся в физике, схоластике или метафизике, то мы на пути к ее преодолению. В чем выражается тенденциозность в нашем случае?

В том, что люди требуют обосновать некоторые заявленияименно в тех терминах, в которых они были сформулированы. Скажем, акцент, сделанный мною на роли собраний, где люди сгруппированы определенным образом, можно легко (и некорректно) счесть заявлением о том, что тип обучения, на который я ссылаюсь, не может осуществляться никак иначе. В абзаце же просто указана одна конкретная форма, в которой может реализоваться так называемая «жизненная ситуация». Собрание множества людей в одной комнате – лишь форма подобной ситуации, хоть в какой-то степени знакомая среднему читателю подобной литературы.

Словом «фольклор» я воспользовался для того, чтобы указать на состояние души современного человека, сходное с тем, что мы видим в менее развитых сообществах. Однако между двумя типами фольклора есть и большое различие. В наивном фольклоре человек может верить, что определенные объекты имеют магические или особые свойства, и он более или менее знает, какими могут быть эти свойства.

В фольклоре современного человека все обстоит иначе: он верит, что определенные положения неизбежно абсурдны, и при этом, сам того не ведая, слепо придерживается других необоснованных предположений. Фактически, почти все его поведение обусловлено скрытыми предрассудками.

Чтобы наглядно показать действие таких предубеждений, бывает необходим «шоковый» стимул.

Такой стимул присутствует как среди вышеприведенных утверждений по поводу обучающих историй (потому, и только потому, что некоторые сведения о них утеряны обществом, к которому я обращаюсь), так и, не менее выпукло, в конструкции самих этих историй, если удастся взглянуть на них в неком структурном аспекте.

Приведенные ниже соображения обеспечивают нас наглядным примером относительной раздробленности сознания современных людей. Вот этот пример:

Хотя каждодневный опыт каждого обитателя нашей планеты независимо от уровня его культуры и общества доказывает, что у всякой вещи может быть множество применений, функций и смыслов, человек не переносит данный опыт на те случаи, которые – в силу какой-то мистики – он считает не подпадающими под это правило. Иными словами, человек может признавать, что у апельсина есть цвет, аромат, пищевая ценность, форма, фактура и т.д., и с готовностью согласится, что апельсин может иметь множество назначений в зависимости от того, с какой целью его желают использовать, зачем его рассматривают и что с ним делают. Но если вы рискнете

Никто ему не сказал, что существуют или могут существовать такие эффективные функции сказок и в таких сферах, которых он, возможно, еще не достиг или о которых не слышал, и даже не может воспринять их или хотя бы связно обсуждать, пока в его сознании не произойдет некий фундаментальный информационный процесс.

На подобные заявления можно услышать готовый ответ: «Вы умничаете». Тут стоит напомнить, что так ведут себя растерянные школьники, столкнувшись с чем-то, чего они не могут рационально объяснить или полностью понять.

Сказание о чае

В древние времена чай не был известен за пределами Китая. Слухи о чае дошли до мудрецов и до невежд из других стран, и все пытались представить себе, что это такое либо в соответствии с тем, чего каждому хотелось, либо в соответствии с тем, каким чай мог быть, по их мнению, сам по себе.

Король Инджа («Здесь») снарядил в Китай посольство, которое получило в подарок от китайского императора чай. Но обнаружив, что его пьют даже простые крестьяне, послы пришли к выводу, что он недостоин их царственного господина. К тому же они заподозрили, что китайский император вполне мог обмануть их, подсунув вместо небесного напитка что-нибудь совсем другое.

Величайший философ из Анджа («Там») собрал все, какие мог, сведения о чае и пришел к выводу, что эта субстанция действительно существует, но весьма редка и принадлежит к неизвестному порядку вещей. Ибо, разве не определяли его как: трава, вода, зеленый, черный, иногда горький, иногда сладкий?

В странах Кашиш и Бебенев люди столетиями исследовали и испытывали все травы, какие только им попадались. Многие из трав оказывались ядовитыми, что весьма их разочаровывало. Поиски этих людей не увенчались успехом, потому что в их страны никто, никогда так и не завез чайных кустов. Эксперименты же со всевозможными жидкостями тоже не дали результата.

На территории Мазхаба («Сектантство») процессия жрецов при исполнении религиозных обрядов провозила перед толпой верующих ларчик, наполненный чайным листом. Но никому и в голову не приходило попробовать чай, да никто и не знал как к этому подступиться. Все были убеждены, что чайный лист сам по себе обладает магическими свойствами. Случилось как-то, что один мудрый человек, оказавшийся поблизости, воскликнул: «Вы, невежды! Залейте его кипятком!». Мудреца тут же схватили и распяли, потому что согласно их вере, такое обращение с чаем могло нанести ему непоправимый вред. Стало быть, человек этот был явным врагом их религии.

Перед смертью мудрец раскрыл секрет приготовления чайного напитка небольшому кругу людей. Этим людям удалось достать немного чая, и они тайно пили его. Какой-то человек, застав их за чаепитием, спросил:

– А чего это вы тут делаете?

На что ему ответили:

– Мы готовим лекарство, которым лечимся от одной болезни.

И такая ситуация создалась повсеместно. Некоторые выращивали чайные кусты, но не знали, что это и есть чай. Других угощали чаем, но они отказывались, сочтя этот напиток пригодным лишь для примитивных людей. Третьи владели чаем, но лишь поклонялись ему. За пределами Китая только несколько человек пили чай, да и то в строгой тайне.

Но вот пришел человек знания и сказал чайным купцам, любителям чая и всем остальным:

– Перестаньте болтать о небесном напитке, лучше угощайте им своих гостей на пирах. Те, кому он понравится, попросят еще. Те же, кому он придется не по вкусу, покажут, что недостойны сделаться его почитателями. Закройте двери красноречия и таинственности и откройте чайхану опыта.

Итак, чай стали развозить от стоянки к стоянке на всем протяжении Шелкового Пути; и всякий купец, вез ли он нефрит, драгоценные камни или шелк, останавливаясь на отдых, непременно заваривал чай и предлагал его всем, кто оказывался поблизости – не важно слышали они когда-нибудь о чае или нет. Так появились чайханы и чайные дома, которые вырастали на всем пути от Пекина до Самарканда и Бухары. И те, кто пробовали – знали.

Поначалу, заметьте, только великие авторитеты, претендующие на звание мудрецов, занимались поисками небесного напитка, и именно они восклицали: «Но ведь это обыкновенная сушеная травка!» или «Почему ты кипятишь воду, чужеземец? Ведь я пришел к тебе за небесным напитком!» – или же говорили: «А почем я знаю, что это на самом деле?! Докажите, что это чай! Да и цвет вашей жидкости вовсе не золотой, а коричнево-желтый».

Когда же истина, наконец, стала известной, и чай стал доступен всем, кто хотел его испробовать, поменялись и роли людей; и теперь лишь те, кто повторяли слова великих авторитетов, остались в полных дураках.

Такое положение вещей сохраняется и по сей день.

Почти все народы упоминают различные напитки в качестве аллегории, связанной с поиском высшего знания.

Кофе – самый новый из общественных напитков был открыт дервишским шейхом Абу Аль-Хасаном Шадхили в Мокхе (в Аравии).

Хотя и суфии, и другие вполне определенно заявляют, что «магические напитки» (вино, вода жизни) являются аналогией определенного специфического опыта, люди, буквально мыслящие, склонны верить, что происхождение подобных мифов датируется временем открытия галлюциногенных и опьяняющих свойств некоторых напитков. По мнению дервишей, подобные представления отражают неспособность исследователей понять, что дервиши пользуются аналогиями.

Сказание это взято из учений мастера Хамадани (умер в 1140 г.), учителя великого Ясави из Туркестана.

Шарик марципана

Однажды халиф Харун аль Рашид беседовал со своим учителем.

– Учитель, – сказал он, – ты знаешь, что я Искатель. В моем распоряжении – все лучшее, что есть в этом мире; мне принадлежит то, за что в этой жизни борется большинство людей. Это значит, что я свободен от многих забот, которые отвлекают остальных людей от главного.

– Все должно иметь под собой основу, – ответил учитель. – У тебя есть основа для власти, для того, чтобы распоряжаться людьми, для того, чтобы жить в свое удовольствие. Но когда человек лишен сущностной основы, он не только не может чего-либо создавать, как это можешь делать ты, но часто думает, что у него уже есть подобная основа.

– В таком случае, – сказал халиф, – научи меня основному.

– Прежде всего, я обучу тебя как правильно понимать необходимость в самой основе, иначе ты не примешь от знающих факт существования этой основы.

Учитель отказался продолжать беседу, потому что учение, обещанное им халифу, можно передавать только,

Случай же этот имел место за несколько лет до того, как необходимые обстоятельства, наконец, сложились.

Халиф и мудрец как-то вместе ужинали, и Харун сказал:

– Вот такая знаменитая сладость как марципан представляется мне прекрасным примером того, как человеческие открытия, если они действительно полезны, распространяются по всему миру, принося пользу каждому.

– О халиф, – сказал мудрец, – прошло уже несколько тысяч лет с тех пор, как был изобретен марципан. И все же, далеко не все убеждены в совершенстве этого десерта, а многие и вовсе о нем не слышали.

Халиф, раздраженный тем, что его словам был брошен вызов в такой откровенной форме, отпарировал:

– Даю тебе один день на то, чтобы ты доказал свое безответственное замечание. Найди мне хоть одного человека, кто не знает о марципане и к завтрашнему вечеру приведи его сюда, иначе навсегда лишишься моего общества!

– Я сделаю, как ты велишь, – сказал мудрец, – но не из страха перед твоей угрозой, а потому что это может нам кое-что показать.

На следующее утро учитель отправился бродить по улицам Багдада, пока не повстречал какого-то бедно одетого крестьянина, в растерянности слоняющегося по городу и сжимающего в руках ломоть хлеба.

Мудрец обратился к нему со словами:

– Куда ты идешь и откуда?

– Ну, ты не очень-то! – резко ответил человек. – Таких как ты, норовящих выхватить чужой хлеб, я насквозь вижу!

– Все наоборот, – сказал мудрец, – я как раз хотел угостить тебя чем-то вкусным, тем, что гораздо лучше хлеба.

– И с чего это ты так расщедрился? – спросил человек.

– Я хочу помочь тебе узнать кое-что новое и, заодно, помочь другому человеку, – ответил мудрец.

После долгих уговоров мудрецу все-таки удалось привести этого человека во дворец. Когда же крестьянин увидел стражников в великолепных одеждах, визирей и мраморные фонтаны, он распростерся ниц и воскликнул:

– Воистину – только одним это может быть временем и только одним единственным местом! Это день воскресения, и я нахожусь в зале суда Всемогущего Бога!

– Хотя ты и судишь из лучших побуждений, но ты не прав, – сказал ему мудрец. И еще многое другое сказал он ему, но тот в полном ошеломлении только глядел на мудреца ничего не понимающими глазами.

Когда они уселись за спиной халифа, мудрец объявил, что привел человека, который никогда ничего не слышал о марципановых шариках.

– Мы его испытаем, – сказал халиф, и развернувшись к крестьянину, спросил его, – Что у тебя в руке?

– Еда, – ответил крестьянин.

Халиф подал знак, и им принесли несколько шариков марципана.

– А это что такое? – спросил халиф.

– Это нечто питательное, – подсказал мудрец.

Крестьянин же ответил:

– Мудрый человек в нашей деревне, когда говорит о питательном, называет три вещи: финики, воду и опыт. Финики и воду я видел, значит это, должно быть, – опыт.

Тогда поднялся мудрец и сказал:

– О халиф! Человек, прибегает к основам мудрости, как они были переданы ему в его деревне, чтобы объяснить то, что он просто не в состоянии понять без дополнительных объяснений и опыта. У него нет реальной нужды в марципане. Если бы он и в самом деле нуждался в нем, мы должны были бы дать ему больше информации, больше основ для понимания.

Таким же образом цивилизованному и искушенному человеку нравится что-то или нравится обещание чего-то, что может быть выращено только на определенной почве, которой он лишен, или не замечает в своем окружении.

Семеро братьев

Давным-давно жил на свете мудрый человек, у которого было семеро сыновей. По мере того как они подрастали, отец учил их всему, чему мог, но не успел он завершить их образование, как некие его предчувствия поставили вопрос их безопасности на первое место. Мудрец понял, что их стране угрожает катастрофа. Юноши были безрассудно храбрыми, так что он не мог полностью открыться им. Он знал, что если сказать прямо: «Надвигается катастрофа», они ответят: «Мы останемся здесь с тобой и встретим ее все вместе».

Поэтому отец объявил своим сыновьям, что возлагает на них определенную миссию и для ее исполнения они должны тотчас же покинуть дом. Первого сына он послал на север, второго – на юг, третьего – на запад, четвертого – на восток. Остальных трех сыновей отец послал в неизвестные места.

Как только сыновья ушли, мудрый родитель, при помощи своего особого знания, перенесся в далекую страну, чтобы продолжить работу, прерванную в связи с воспитанием сыновей.

Выполнив все, что им поручил отец, первые четыре сына вернулись на родину. Отец так точно рассчитал время, необходимое для выполнения его поручений, что в период катастрофы молодые люди вдалеке занимались своим делом, пока возвращение на родину не стало для них безопасным.

В соответствии с данными им указаниями сыновья вернулись на место, которое знали в юности. Но теперь они не узнали друг друга. Каждый провозглашал себя сыном своего отца и отказывался признавать других. Время и климат, беды и потворство своим слабостям сделали свое дело, и облик братьев изменился.

Поскольку они были так сильно настроены друг против друга, и каждый пытался узнать других братьев по фигуре, бороде, цвету кожи и манере разговора – в чем они сильно переменились, многие месяцы ни один из братьев не позволял другим распечатать письмо, оставленное их общим отцом, в котором содержался ответ на возникшую проблему и инструкции, завершающие их обучение.

Отец, в своей великой мудрости, предвидел все это. Он знал, что пока братья не осознают, как сильно они изменились, им не удастся продвинуться в своем обучении. В данный момент положение таково, что двое из братьев признали друг друга, но пока только условно. Они вскрыли письмо и стараются переварить возможность того, что принимаемое ими за основу, – в том виде, в каком они этим пользуются, – на самом деле, суть ничего не значащие внешние формы; то, что в течение долгих лет они считали краеугольным камнем своей значимости, может оказаться тщетными и теперь уже бесполезными иллюзиями.

Двое других братьев, наблюдая за ними, недовольны, что те, вследствие своего опыта, меняются в лучшую сторону, и потому сами они не собираются последовать их примеру.

Три брата, которые ушли в неизвестные места, еще не вернулись к месту встречи.

Что же касается первых четырех, пройдет некоторое время, прежде чем они сумеют по-настоящему осознать, что именно средства, обеспечившие их выживание во время изгнания, – внешние реалии, которые они считают важными, – стали преградами к их взаимопониманию.

Они все еще очень далеки от знания.

Введение к истории «Сундучки с золотом»

Огромные запасы ценнейшего

Этот вид философской литературы придает вещественность учению, воплощая человеческие тенденции в образах героев подобных рассказов.

Знакомясь с систематической расстановкой ментальных взаимоотношений, представленной в иллюстративных примерах, люди могут научиться тому, на что иначе ушли бы годы наблюдений или внутреннего изучения.

Учения эти были искажены авторами, которые переработали сказания в стилистические произведения или литературные рассказы, полагая, что таким образом они только улучшили их. Ценность сказаний утрачивается также, когда их воспринимают на еще более низком уровне. Таким примером может послужить история, в которой осталась только мораль.

В нашей программе обучения мы восстанавливаем уже размытую структуру, а также подчеркиваем, что необходимо знать саму историю, а не только ее легкодоступные и по существу, поверхностные смыслы.

Отнеситесь к этой истории, а также к другим историям этой книги, как к своей собственности, и, мало по малу, когда истории, благодаря своей функции, повлияют на ваше понимание, они станут для вас более полезными.

Сундучки с золотом

Жил однажды богатый купец, который, отправляясь в далекое путешествие, решил доверить все свои деньги управляющему.

Один хитроумный и нечестный человек, подслушал, как купец говорил управляющему:

– Я оставляю все свое имущество на твое попечение. В кладовой стоят сто сундучков золота. В каждом сундучке – сто монет. Хорошенько присматривай за ними, пока я не вернусь.

Ловкач навязался к приказчику в знакомые, и они частенько стали проводить время за чашечкой кофе.

Однажды хитрец сказал:

– Я, в некотором смысле, – алхимик. Если бы мне удалось достать настоящую золотую монету, я смог бы превратить ее в две.

Поначалу, хранитель сундучков не верил ему, но спустя какое-то время все же поддался соблазну поставить эксперимент по размножению монет и воспользоваться для этого небольшой сумой из денег своего хозяина.

– Ты всего лишь берешь взаймы, – убеждал его мошенник. – Кроме того, сидя здесь, в кофейне, ты даже не выпустишь монеты из своих рук. Если золото не приумножится, скажи, что ты теряешь?

И вот управляющий дал окончательное согласие.

Он принес монету из хозяйских запасов и опустил ее в хитроумный ларец «алхимика». Когда они открыли крышку, внутри оказалось две монеты.

Воодушевленный этим опытом, а также добавочной золотой монетой, которую алхимик тут же и подарил ему, управляющий поинтересовался, можно ли повторить процесс.

– Разумеется, – сказал ловкач. – Однако и тут есть правила. Во-первых, ты должен взять по одной монете из каждого сундука, сколько бы их у тебя ни было и принести их сюда.

Тот выполнил все, как было велено, и, сто монет, одна за другой, превратились в двести.

– Есть еще одно правило, – продолжал умелец, – ты не должен возвращать монеты, использованные для «размножения» в те же сундуки, откуда ты их взял. Достань еще один сундук и сложи эти двести монет туда. Из нового сундука ты затем можешь тратить деньги, пока не закончатся твои сто монет.

Управляющий сделал все, как было сказано. Он начал тратить свою долю и обнаружил, что монеты «двойники» оказались действительно золотыми и принимались в лавках без вопросов.

Никогда в жизни у него не было столько денег, и он стал тратить значительную часть их на выпивку и потакание своим слабостям, подстрекаемый «алхимиком», который нашептывал:

– Как только эта сотня закончится, просто скажи мне, и мы повторим все сначала – но не раньше.

Ко времени возвращения купца, приказчик изрядно пристрастился к выпивке. Купец, лишь только увидев его, воскликнул:

– Ну, какой же ты управляющий?! Да ты, я думаю, спустил все мои денежки!

– Никак нет, – бормотал тот, – я приумножил их.

Купец бросился к своим богатствам, но на первый взгляд не смог обнаружить, чтобы что-то пропало.

В этот момент явился пройдоха и обратился к купцу:

– А теперь верни мне деньги, которые я дал тебе на сохранение.

– Какие деньги? – вскричал купец. – Я вижу тебя первый раз в жизни!

Скандал разрастался, и пришлось вызвать полицейских, которые и препроводили обоих к судье.

– У этого человека находятся мои деньги, которые я доверил ему на сохранение, – сказал вор судье.

– Сколько, вы говорите, там было? – спросил судья.

– Девять тысяч девятьсот пятьдесят монет. По девяносто девять во всех сундучках кроме одного, в котором только пятьдесят монет, – сказал жулик, ибо вел счет всем тратам управляющего.

– Он лжет, и я могу доказать это! – сказал купец. – У меня было сто сундучков по сто монет в каждом, которые я оставил на своего управляющего. В сундучках должно быть десять тысяч монет или немного меньше, если приказчик крадет у меня. Но там не может быть той суммы, о которой говорит этот человек.

Судья приказал пересчитать золото, и проверка показала, что в сундучках лежит ровно то количество, о котором говорил хитрец. Приказчик был признан невменяемым на почве алкоголизма, и потому его кандидатура в качестве свидетеля не рассматривалась. Владельцем денег суд признал жулика, который стал уважаемым и знаменитым гражданином.

Сад

В дни далекой древности, когда наука и искусство садоводства еще не утвердились среди людей, жил был мастер-садовник. Он не только знал все свойства растений, их питательные, лечебные и эстетические достоинства, но ему также было даровано знание Травы Долголетия, и он жил на свете многие сотни лет.

Из поколения в поколение посещал он сады и обрабатывал земли по всему миру. В одном месте он разбил чудесный сад и обучил людей уходу за ним и даже преподал им теорию садоводства. Но, привыкнув к тому, что некоторые растения давали всходы и цвели каждый год, люди вскоре забыли, что другие растения нуждаются в сборе семян, что некоторые размножаются черенками, другим необходим дополнительный полив и так далее. В результате сад постепенно одичал, а люди стали считать его наилучшим садом, какой только возможен на земле.

Мастер-садовник предоставил им множество возможностей научиться, но так как ни одной из них они не воспользовались, он, в конце концов, прогнал их и нанял другую группу работников. Он предупредил их, что если они не будут содержать сад в порядке и изучать его методы, то пожнут то, что заслужили. Но и эти люди тоже забыли его наказы и, будучи от природы ленивыми, ухаживали только за теми плодовыми растениями и цветами, выращивание которых не требовало особого труда, все же остальные растения по их недосмотру погибли. Время от времени, к ним приходил кто-то из первых учеников и говорил:

«Вам следует делать то-то и то-то». Но их

Но садовник-учитель не отступал. Где только мог, он закладывал новые сады, однако все они были далеки от совершенства, за исключением того, за которым ухаживал он сам со своими главными помощниками. Когда стало повсеместно известно, что на свете существует много садов и даже множество методов садоводства, люди из разных садов стали посещать друг друга, чтобы выразить своим коллегам одобрение или раскритиковать их, или вступить с ними в спор. Садовники принялись писать книги, съезжаться на встречи, присваивать себе различные ранги, отражающие, по их представлению, степени превосходства в садоводческой науке. Как это вообще свойственно всем людям, трудности садовников по-прежнему состоят в том, что они слишком легко увлекаются внешней стороной вещей. Они говорят: «Мне нравится этот цветок», – и хотят, чтобы он нравился каждому. Но цветок этот, несмотря на свою привлекательность или плодовитость, может оказаться сорняком, который душит другие растения, – лекарственные или пищевые, необходимые для поддержания и сохранения и людей, и сада.

Среди этих садовников есть такие, кто предпочитает растения какого-то одного определенного цвета. Их они называют «хорошими». Другие заботятся только о растениях, отказываясь следить за дорожками, воротами и даже оградами.

Когда, в конце концов, древний садовник умер, он оставил человечеству завершенное знание о садоводстве, распределенное среди людей, понимавших его в соответствии со своими способностями. Таким образом, как наука, так и искусство садоводства, наподобие разделенного наследства, запечатлелись в многочисленных садах, а также в некоторых сообщениях о них.

Воспитанникам того или иного сада настолько глубоко внушали как следует и как не следует членам их сообщества смотреть на вещи, что несмотря на все их усилия, они просто не в состоянии осознать всей важности возвращения к исходной идее «сада». Они, в лучшем случае, лишь допускают, отвергают, откладывают решение, или ищут то, что их воображению кажется общими факторами.

Конечно, время от времени в среде этих людей появляются и подлинные садовники. Но на свете развелось так много полусадов, что слушая описание истинного сада, люди заявляют: «О, да! Вы говорите о таком саде, какой у нас уже есть, или какой мы представляем себе». Но и имеющиеся, и воображаемые ими сады – все несовершенны.

Истинные знатоки, не в состоянии переубедить псевдосадовников, зато они объединяются между собой и вносят в тот или иной сад что-то из общего фонда, что позволяет каждому конкретному саду сохранять, до некоторой степени, свою жизнеспособность.

Они часто вынуждены прибегать к маскараду, ибо люди, желающие у них учиться, редко осознают, что садоводство – это искусство или наука, лежащая в основе всего, что им доводилось слышать раньше. Так, они задают вопросы типа: «Как мне на этом луке получить более красивый цветок?»

И все же, подлинные садовники могут работать с такими людьми, потому что иногда удается оживить истинные сады на благо всего человечества. Сады эти не сохраняются надолго, но только благодаря им знание садоводства может быть по-настоящему изучено и усвоено, и люди получают возможность прийти и увидеть, что такое сад на самом деле.

Десять пунктов для размышлений

1. Вещи, внешне противоположные друг другу, внутренне могут работать сообща.

2. Человек может оценить определенные вещи или вынести о них правильное суждение только в том случае, если он или она прошли через необходимый для этого опыт.

3. Измерения, отличающиеся от знакомых нам измерений, подчинены ритму, который представляется нам эксцентричным.

4. Когда нечто высокое выражается низким языком, оно может потерять свою эффективность.

5. Все системы временны, они выполняют функцию носителей. Лишь невежество толкает нас на попытки превращать систему во что-то постоянное или имеющее самостоятельную цель.

6. Люди повсеместно игнорируют ошибки, совершенные ими в мышлении и в действии, даже когда им предоставляют правильный и сугубо конкретный обучающий материал.

7. Первая цель групп и студентов состоит в подготовке почвы, для того, чтобы опыты высшего порядка могли быть пережиты. Если почва негодная или инертная, то и действия, произрастающие на ней, окажутся неэффективными.

8. Правильное мышление в неподходящей компании, неправильные действия в хорошей компании, неподходящая компания в правильное время – вот типичные причины, по которым человечество лишилось многих своих возможностей.

9. Вам совершенно бесполезно сравнивать сегодняшние формулировки учения с прошлыми.

10. Литература, концепции, упражнения, так же как сенсорные импульсы, имеют особые функции. Они должны изучаться с такой же осторожностью, как и все, что имеет комплексное воздействие.

Требования, Выдвигаемые изучением

1. Изучение идей, беседы, и размышления на тему изучения, все это должно быть уравновешено практикой, выполняемой в правильное время. Взаимообмен между членами группы должен включать упражнения так же, как и чтения, вопросы и все остальное, что прописано для выполнения.

2. Группа подбирается, а члены ее гармонизируются согласно некоторому плану, который значительно выше, чем встреча какого-то числа людей, которым просто захотелось собраться.

3. Учебные процедуры, прописанные отдельным людям и группам, должны выполняться только этими индивидами и группами. Любой фиксированный образец идей или практик, применяемый ко всем группам или индивидуумам, превратится в «натаскивание» вместо того, чтобы привести к «развитию».

4. Именно школа устанавливает то, что должно изучаться, содержание и форму изучения, а также метод такого изучения. Сами студенты и группы не участвуют в принятии этих решений.

5. Интегральной частью изучения является понимание человеком того, что определенные элементы его обучения, (идеи, формулировки, объекты и упражнения) могут быть знакомы группе или ее членам, но их реальная функция, ради которой мы их прописываем – им не знакома. Стало быть, необходимо осознать, что, например, символ в нашей системе не используется для обуславливания;2 что литература может иметь самые разные применения – не только как средство передачи догм или определенной информации.

6. Подготовка к изучению столь же важна, как и само изучение. Вообще говоря, мы находим, что люди (с которыми обычно имеем дело) не достигли того состояния, когда могли бы тут же воспользоваться преимуществами изучения в третьей области.3

Прежде всего, им необходимо отучиться от некоторых привычек. Эти их привычки относятся ко второй области.

7. Определенные принципы и практики могут быть применены к повседневной жизни, но делать это следует с чрезвычайной осторожностью, им необходимо следовать согласно предписанию, а не просто наобум. Люди, к тому же не способны самостоятельно решать где, когда и как применять эти принципы в своей повседневной жизни. Если последнее все же имеет место, то подобные попытки отбросят их

8. Цель учения в его настоящей фазе – представить, сконцентрировать и по возможности поддержать оперативность обучающей системы, которая в данной культурной среде до настоящего времени не была представлена. Это осуществляется в собственном формате самого учения, во времени, им продиктованном, и посредством его собственных импульсов.

9. Цель учения в том, чтобы сделать доступными для людей средства, с помощью которых они могут больше узнать о себе – наделить их способностью понимать, что именно они в состоянии сделать, кем могут стать и почему. Это учение посвящено тому, чтобы предоставить человеку возможность развиться до высшего уровня, который в обычной жизни переживается им лишь проблесками.

10. Данное учение нельзя изучать фрагментарно или, опираясь на предвзятые представления. Чтобы добиться необходимого результата, нужно следовать учебному курсу, во всей его целостности. Если студент выделит отдельные части данного учения и попытается систематизировать их, опираясь на доступный ему интеллект, то фрагменты учения, составляющие часть единой программы, обязательно отбросят студента назад, во вторую область.

11. Студенты, если они не примут в расчет время, которое необходимо посвятить нашим занятиям, лишатся многих элементов, предназначенных наделить их способностью оценить это учение. Соответственно, им следует возвращаться к ознакомлению с теми частями учения, которые они проигнорировали в начале учебы из-за своей неспособности их опознать. В этом и кроется причина того, что учение не может быть представлено в узнаваемой систематической манере. Студенты лишены необходимого органа, способного сразу воспринять систему, лежащую в основе учения.

12. Обязанность учителя – произвести конкретные и эмпирические факторы, которые обеспечат студента способностью понимать и использовать учение.

13. Работа, проводимая в настоящее время, осуществляется на основе вышеперечисленных принципов.

Мнение и факт

Пять неизвестных фактов

К этим пунктам нужно отнестись с особо пристальным вниманием, чтобы теоретически они стали так же знакомы нам, как и большинство известных идей.

1. Все студенты должны осуществлять функцию каналов, а именно, они должны передавать свое знание. Данная функция проявляет себя двумя путями:

♦ Передача точных сведений (фактов), когда есть такая необходимость.

♦ Передача посредством «Прямой Трансляции» – выражается в благорасположенности студента или в его способности отражать изучаемые вещи, вне зависимости от того, понимает он их или нет.

Интерпретация не является функцией канала.

2. Индивидуумы или группы вовлечены в учебный процесс с тем, чтобы что-то в них могло получить развитие. В этом и состоит усилие к преднамеренной эволюции. Такие люди и группы могут ожидать также, что когда они будут в правильном созвучии с работой, знание определенного характера может быть передано им непосредственно из источника знания.

3. Мы должны подчеркнуть здесь следующий факт: место, время и люди являются весьма важными принципами. Терпение, культивируемое как добродетель в большинстве религиозных формулировок, на самом деле, первоначально практиковалось для того, чтобы избавиться от бесполезных мыслей и действий на стадии, когда люди не осознают, что имеют значение именно благоприятные обстоятельства, а не упорные усилия, озабоченность и т.д. Несоблюдение этого принципа открывает дверь для вторжения болезни, симптомы которой проявляются в том, что люди воображают, будто их эмоциональное состояние и есть религиозная вера.

4. Если вы изучаете или знакомитесь с предписанными материалами, вы тем самым уже перешагнули черту и находитесь по ту сторону беспорядочного изучения. Теперь вам не следует смешивать оба эти вида изучения. На самом деле вы можете навредить себе, если, находясь на стадии обучения в третьей области, станете самостоятельно выбирать для себя учебные материалы.

5. Поставить себя внутренним волевым усилием в непосредственное отношение к учению и учителям, значит поспособствовать прямой передаче знания. Всегда помните, что одержимость личностью как источником информации, ошибочна. Специализация в определенных занятиях отличается от одержимости этими занятиями. Чтобы преодолеть данные препятствия, необходимо искать точные инструкции путем приложения непосредственных усилий, а не увеличивать изучение книг или упражнений потому только, что вы обнаружили их в нашей сфере, не зная заранее их специфического использования. Учителя существуют для того, чтобы помочь студентам не отклоняться от прямого пути.

Роль упражнений и техник

Религиозные, психологические и философские техники (такие как: молитва, упражнения, медитации, созерцания, физические движения, речитативы и т.п.) имеют свое начало.

Таким началом является источник знания, который учитывает, какая техника, кем и каким образом примененная, какой будет иметь эффект.

Если это так, а мы утверждаем, что так оно и есть, то становится ясно, что случайное применение этих техник вряд ли даст желаемый результат.

Действительность еще более сурова. Выбор технических приемов и упражнений на абум не только не ведет к желаемому результату, но даже более того: их применение в неправильном порядке, не соответствующем той или иной общине, или в неправильное время, или путем натаскивания – фактически «обуславливает» (дрессирует) людей вести себя подобно автоматам.

Если первую ссылку (на источник знания) не так-то легко доказать, то уж второе утверждение (касающееся обуславливания) вполне поддается подтверждению. Подвергая произвольное людское сборище упражнениям, в полной уверенности, что они принесут «неотвратимые» результаты, вы вселяете в людей веру, что эти результаты уже происходят, и обуславливаете их веровать.

Автоматическое применение обучающих программ с мыслью, что эти программы имеют универсальное применение, свидетельствует о деградации обучающей системы. Люди всегда копировали то, чему их обучили только частично, или то, что они подсмотрели у других, напрочь забывая о необходимости сознательного руководства в этой работе.

Вот почему растет свалка «систем». Каждая из них когда-то представляла ценность, но ни одна из них не была универсальна.

Человек, знающий первооснову упражнений и подобных вещей, способен сразу же установить природу общины, для которой первоначально данные упражнения были прописаны, и делает он это, просто наблюдая характер упражнений. Слишком часто, однако, случается так, что люди следуют формулировкам, которые принадлежат другим, чуждым им культурам (и были «импортированы» в их культуру, а не введены посредством разумной адаптации) или изучают техники, которые годятся скорее для их предков или прародителей.

В каждой эпохе задача тех, кто знает происхождение и функцию упражнений и прочих процедур, состоит в том, чтобы подходящие формулировки были предложены заинтересованным людям. На пути их усилий неизменно встают изношенные формы, которые в глазах почитателей древностей и обычаев всегда окружены ореолом святости.

Существует и другое непонимание, которое традиционно усиливало невежество людей в отношении гибкости упражнений и техник: состоит оно в буквальном применении относительной истины. Когда классу учеников или отдельному человеку сообщают: «Это упражнение самое важное, самое существенное, единственное в своем роде и т.д.», то так говорится для того лишь, чтобы зафиксировать внимание

То, что для одного – волшебный ключик, для другого может оказаться жерновом на шее.

Поэтому долг студента состоит в следующем:

1. Отметить, что заявление относительно упражнений является функциональным, а не каким-то непререкаемым символом веры.

2. Осознать, что та или иная деятельность может считаться абсолютно верной только в одном смысле – она должна осуществляться так, как если бы на данный момент это было самым важным делом.

3. Стараться не смешивать изучение, осуществляемое под руководством, со случайным изучением по собственному почину – без соответствующего на то разрешения.

4. Помнить, что то, что помогает на одной стадии, может стать препятствием на другой.

5. Помнить, что то, что помогает ему, может помешать другим.

6. Помнить, что то, что помогает или мешает другим, в то же самое время, в каком-то другом месте, или в другое время и т.д., может помочь или помешать ему.

Таковы некоторые из причин, по которым изучение должно проходить под руководством.

И, наконец, руководство получаемое студентом отнюдь не всегда, будет соответствовать его воображению о том, каким оно (руководство) должно быть, и его представлениям о том, как оно должно выглядеть.

Девять важных пунктов

1. Человеческое существо, как и все остальное, вовлечено в некий непрерывный процесс. Вследствие того, как человек смотрит на вещи, он осознает только часть этого процесса. Жизнь часто кажется ему не имеющей смысла и виной тому несовершенство его восприятия. Определенные индивидуумы и группы людей на протяжении всей истории теми или иными путями приходили к осознанию взаимосвязанности существования.Деложизниэтихлюдей,—каквпрошлом,такив будущем, – есть демонстрация того, как этот смысл жизни может быть испытан и другими людьми.

Чтобы позволить другим людям прийти к пониманию, «вырасти» и достичь определенной реализации, эти более информированные индивидуумы всегда обеспечивали других необходимыми средствами. Средства эти, включающие техники психологического характера, имеют как внешнюю, так и внутреннюю функцию. Внешняя оболочка учения в форме философских школ, религий и всевозможных культов всегда была приспособлена к нуждам и возможностям культуры, времени и месту, в которых эта «работа» осуществлялась. Каждой культуре (как гласит изречение, излагающее этот принцип) было дано учение, спроектированное таким образом, чтобы наделить подходящих студентов способностью развиваться. По завершении процесса внешняя форма в виде ритуалов, религии, как она обычно понимается, и специальных методологий продолжала длить свое существование в без конца повторяющейся деятельности. Такого рода выживаемость подобна долголетию панциря куколки, отброшенного вылетевшей бабочкой, или же капсуле, которая некогда содержала лекарство.

Не осознавая фактора «приспособления» или того, что учение существует в особом транзитном и временном формате, непросвещенные люди продолжали взаимодействовать с поверхностной оболочкой. Быть может, они полагали, что следуя внешнему традиционализму, они и в самом деле продолжают то, что некогда было их религией или культом.

Не исключено, что им казалось, будто при соответствующих усилиях они и впрямь смогут извлечь кое-что существенное из горы материалов, доставшихся им по наследству.

В некоторых же случаях они были настолько бессовестны, что использовали ритуалы, внешние атрибуты и терминологию просто для того, чтобы заставить общество обслуживать себя. Но какова бы ни была причина, материалы, над которыми они трудились в этой ситуации, всегда заменялись и по сей день заменяются на новые в ответ на постоянно возобновляющуюся потребность заново сформулировать внутреннюю нужду, и только это составляет реальное учение, «работу».

Поскольку человеческая способность к вниманию довольно ограниченна, необходимо предоставить людям эти факты с тем, чтобы индивидуум, желающий учиться, мог перестать тянуться к тем или иным старинным упаковкам для посланий, а использовал бы свое внимание более продуктивно, протянув руку к живой форме учения.

2. Необходимо ясно и безотлагательно провести разделяющую черту между связью с живой, развивающейся формой человеческой эволюции и обыкновенной мимикрией. Человек не обязательно виновен в том, что был натренирован концентрироваться на пантомиме и бесконечных повторах в психологическом или религиозном культе, которому он следует. Но как только он проинформирован о вышеприведенных фактах, с этого момента его долг, если он собирается выйти за пределы своего нынешнего состояния – попытаться возвратить себе гибкость, украденную у него догматизмом.

Долг учителя – проинформировать таких людей, тех, кто находится с ним в контакте, о насущном факте, что коль скоро они стремятся совершить истинное усилие, направленное на самореализацию, им придется признать, что внешняя форма самореализации должна опираться на новую основу, приспособленную к людям, времени и месту.

Его долгом является также уведомить таких людей, что как только это заявление сделано, изменение в них уже произошло. Эффект этого изменения можно описать как то, что у оповещенных таким образом людей пробуждается чувствительность друг к другу, к этой деятельности и к учителю, что превращает их всех в общину и привносит в их ситуацию тонкий, но существенный основополагающий момент, который теперь связывает их вместе.

3. Далее должно быть заявлено и понято, что никакое усилие в этом направлении не может осуществляться на индивидуальной основе. История хранит сведения о достижениях и чудесах, приписываемых различным людям. Из-за недостатка информации, а также в силу некоторых естественных склонностей, нигде никогда не упоминается тот факт, что определенные достижения есть результат «групповых усилий», в то время как индивидуум, которому эти достижения приписывают, являлся просто живым образцом.

Из-за человеческой склонности к эгоизму самозванный «искатель», будь то мужчина или женщина, прежде всего желает, как он сам часто выражается, самореализации. Необходимо с предельной ясностью заявить, что ни один человек не достигнет длительного истинного прогресса, если бремя этой работы не разделят с ним другие люди. Этим и объясняется, что в некоторых формулировках (учениях) подчеркивается необходимость в человеческом служении или участии в общинном усилии. Из этого также вытекает, что работа на общину или с общиной, есть то же самое, что работа на самого себя.

4. В результате поверхностной тенденции искать простых решений, люди, когда хотят избавиться от напряженности, или когда чего-то желают, часто приветствуют голословные заявления, что какая-то единственная и простая техника может быть ответом на их нужду. Это породило явление, когда отдельные индивидуумы или группы людей отобрали одну или несколько технических процедур (такие, как медитация, музыка, движения, упражнения, посты, интеллектуальные усилия и тому подобное) и пытаются применять эти практики, опираясь на свое предположение, что если хорошенько приналечь, то через эти практики может, а то и должен будет произойти прорыв. Такие взгляды основаны на

Поскольку некоторые люди наслышаны об успехе через усилие, они ищут усилие, которому готовы посвятить себя. Это могло бы быть приемлемой доктриной лишь в одном случае: если бы подобные индивиды знали свою цель, потому что тогда они были бы способны знать, какие именно усилия им необходимо совершать, когда, где и с кем. Но, как это обычно бывает, поиск сам себя защищает от преждевременных откровений с помощью очень простого средства: люди неправильно к нему подготовленные, неправильно настроенные – не могут достичь чего-либо стоящего.

5. Из-за недостатка знания и неверного толкования того, что им говорят, многие люди верят, что какой-то секретный фактический материал, какое-то утерянное звено даст им необходимый ключ для достижения высшего умственного состояния. Только эксперт, человек, знающий, как отличить ненужное от нужного, может на самом деле «заставить традицию работать». Человек не является инертным существом, которое можно трансформировать с помощью волшебного слова. С другой стороны, применение правильных импульсов и знания в правильное время может произвести самые что ни на есть далеко идущие результаты. Человек способен полностью и окончательно «найти себя» в реальном смысле только тогда, когда факторы, необходимые для этого осуществления, правильным образом сгруппированы. Эти факторы, как говорят, могут быть найдены «в мире». Их могут применять только те, кто соответствующим образом квалифицированы, как учить, так и учиться.

6. Существует некая параллель тех вещей, которые могут быть обнаружены в «мире», с высшей формой сознания. Как установить уместную параллель и как ее использовать, представляет собой «секрет» учения.

7. Время от времени, возникает почти случайный контакт с формами, в которых проступает параллельность обычной жизни и вещей другого порядка. Этот мимолетный контакт иногда дает человеку проблеск того, что находится по ту сторону. Многие люди пытаются возобновлять подобные проблески, ошибочно веря, что посредством некоторого аккумулирования таких проблесков, они смогут достичь прорыва. На самом деле, действия такого рода разрушительны.

8. Только что описанная модель мышления своим существованием обязана следующим причинам: у людей недостаточно развито восприятие того, что ум работает в разных областях по-разному; они не способны отличить, что такое знание, что опыт, а что – информация; кроме того, есть несколько других факторов, которые в совокупности делают обычный человеческий ум чем-то в высшей степени неэффективным и запутанным. У тех, кто не находится в контакте с нынешней формой необходимого реального учения, возникают характерные пробелы в развитии сознания, которые лишают их возможности получить необходимый опыт и делают их недостаточно экипированными для того, чтобы правильно обращаться с этим опытом, извлекая из него пользу.

9. Пока человек не обретет эту чувствительность, его мышление будет в высшей степени тенденциозным, находясь под влиянием его собственной субъективности, привычки к ассоциации идей и неспособности заметить качественную разницу между различными импульсами. Единственный путь избавиться от невежества, это изучать данный предмет в том виде и посредством тех материалов, которые здесь представлены.

Заметки о вышеперечисленных пунктах

1. Человеческая способность к вниманию, если внимание правильно сфокусировано, способствует осуществлению возможной трансформации, и такая способность должна использоваться самым эффективным способом. Сделать это могут лишь те, кто владеет совершенным знанием человеческого устройства на основе скрытого паттерна.

Такие люди не только существуют, но и активно вовлечены в эту деятельность.

2. По всему миру людей информируют, что эта «работа» жива, и что они могут занять в ней свое место. Это дает им шанс сгармонизировать себя относительно жизни способом, который прежде был для них невозможен. До тех пор, пока они не готовы признать, что уже сам факт того, что им об этом сообщают, изменяет их ситуацию, они не смогут развиваться.

3. Прогресс в направлении человеческой реализации в сегодняшней фазе Реальной Работы осуществляется только через принадлежность к общине, которая придерживается вышеприведенных принципов.

4. Одна единственная и простая техника может трансформировать человеческое существо, но она должна применяться людьми, знающими, какова ситуация этого человека и какова в целом его связь с общиной, к которой он принадлежит.

5. Есть только один набор обстоятельств, при которых целенаправленное человеческое развитие может иметь место – это правильный набор обстоятельств. Они существуют только в связи с работой, которая здесь описывается.

6. Все, кто сегодня связан с этой работой, находятся в контакте с «мирскими» параллелями, которые дадут им возможность достичь такого высокого развития, на какое они только способны.

7. Масло и вода не смешиваются. Целеустремленному изучению и деятельности не способствует смешивание их со случайной деятельностью, какой бы внешне привлекательной она ни казалась.

8. Часть процесса учиться тому, как учиться, состоит в изучении материалов, таких, как этот документ, которые специальным образом сконструированы для прочтения и получения пользы теми, кто истинно заинтересован в своем развитии.

9. Эта работа в ее реальной и утонченной форме не имеет никакой связи с высоко привлекательными личностями или ритуалами, которые по факту, а не в заявленной теории, лежат в основе несовершенных систем. Работа идет на своих собственных ногах посредством самой себя, не прибегая к костылям сентиментальности или таинственности.

Притча о домохозяине и гостях

Учитель подобен хозяину дома. Те, кто пытаются изучать Путь – его гости. Они никогда прежде не бывали в домах и плохо представляют себе, что это такое. И все-таки дома существуют.

Когда гости попадают в дом и видят место, предназначенное для сидения, они спрашивают, что это такое. Им отвечают: «Это место, где сидят». Гости рассаживаются на стульях, лишь смутно осознавая назначение стула.

Хозяин развлекает гостей, а они продолжают засыпать его вопросами, подчас не совсем уместными. Он как человек гостеприимный, не ставит им это в упрек. Например, гости хотят знать, где и когда они смогут приступить к еде. Им совершенно невдомек, что они здесь не одни, и что в этот самый момент есть еще и другие люди, которые готовят еду, есть еще и другая комната, где они смогут удобно расположиться и приступить к еде.

Не видя ни еды, ни того, что еда готовится, гости смущены; возможно, они даже не очень-то доверяют происходящему, да и вообще чувствуют себя явно не в своей тарелке.

Добрый хозяин, понимающий все затруднения своих гостей, обязан успокоить их, чтобы, когда придет назначенный час, ничто не препятствовало им насладиться трапезой. Но поначалу они не в состоянии даже приступить к приему пищи.

Некоторые гости быстрее других поймут, что к чему и уловят взаимосвязь

Но само по себе наличие дома еще не означает, что он готов к приему гостей и что в нем присутствует хозяин. Кто-то должен активно исполнять роль хозяина, чтобы пришельцы, чувствующие себя гостями, за которых хозяин несет ответственность, могли бы пообвыкнуться в доме. Поначалу многие даже не понимают, что они гости – или, скорее, им неизвестно само понятие «гость» – им неясно, что они в этой роли могут привнести в ситуацию, и что это может им дать.

Гость, имеющий опыт гостевания, уже кое-что знающий о домах и гостеприимстве, в конце концов раскрепощается, и эта позиция позволяет ему лучше понять, что такое дом и многие стороны жизни в нем. Но до тех пор пока пришелец все еще пытается понять смысл дома и запомнить правила этикета, его внимание слишком поглощено этими вопросами, чтобы он мог заметить, скажем, красоту, ценность или назначение мебели.

Есть мнение, что эта высокопочитаемая притча, взятая из «поучений», жившего в XIV столетии Низам ад-дина Авлийа, полезна на разных уровнях. Притча говорит, в частности, о том, что человеку для развития особого высшего восприятия необходимо упорядочить различные функции ума.

К тому же у нее есть цель – в легко доступной для ума форме указать на необходимость суфийской группы и взаимосвязь между ее членами, а также на то, что каждый член группы может дополнить другого.

Дервиши уделяют особое внимание необходимости в расстановке соответствующих факторов в нужном порядке, прежде чем индивидуум сможет получить пользу от групповых усилий.

Притча относится к суфийским произведениям, на которые наложен определенный запрет. Ее нельзя изучать отдельно, и в какое бы собрание историй она ни была включена, ученик, прочитав ее, сразу же должен читать следующий за ней рассказ («Королевский сын»).

Притча не появляется ни в одном из классических произведений, но ее можно обнаружить в личных рукописных тетрадях (журналах) для заметок, которые дервиши носят с собой, и на которые они время от времени ссылаются как на непременный атрибут их занятий в прописанном им курсе обучения.

Настоящий вариант взят из рукописного манускрипта, где значится, что он был дан мастером Амир Саид Кулал Сокхари, умершим в 1371 году.

Королевский сын

Однажды в стране, где все жители были подобны королям жила одна семья, каждый представитель которой чувствовал такое удовлетворение от жизни, а его окружение представляло из себя такое совершенство, что описать это, используя сравнения, известные современному человеку, невозможно.

Казалось, что жизнь в этой стране, называемой Шарк, без всякого сомнения удовлетворяла и юного принца Дхата, пока однажды его родители не сказали ему: «Любимейшее дитя! По обычаю нашей страны каждый королевский сын, достигнув определенного возраста, должен пройти через испытания. Это необходимо для того, чтобы подготовиться к царствованию и, чтобы, как репутация, так и внутреннее состояние королевича, достигнутые бдительностью и усилиями, подняли бы его на ступень мужества, не досягаемую никаким другим способом. Так было от начала дней, и так будет всегда».

И вот принц Дхат стал готовиться к путешествию, и собрал в дорогу запас еды, находившейся в распоряжении его семьи и родственников. Эта особая пища могла поддержать его на чужбине и, поскольку она занимала очень мало места, ее можно было взять с собой в неограниченном количестве.

Кроме того, его снабдили и другими дорожными припасами, о которых не следует распространяться, правильное их применение обеспечивало их обладателя, можно сказать, полной безопасностью.

Дхат направлялся в страну, называемую Миср, но в своем путешествии он должен был принять совершенно иной облик. Поэтому ему дали в дорогу проводников и вручили наряд, который соответствовал его новому положению и едва ли мог навести на мысль о его королевском происхождении. Цель же путешествия состояла в том, чтобы привести из Мисра драгоценный камень, охраняемый ужасным чудовищем.

Итак, Дхат отправился в дорогу со своими проводниками, которые, сопроводив его до некоей границы и распрощавшись с ним, оставили его одного. Вскоре он повстречал человека, который, как оказалось, выполнял схожую миссию, и оба они, объединившись, были в состоянии сохранять память о своем высоком происхождении. Однако, по прошествии какого-то времени, воздух и пища чуждой им страны навеяли на них некую разновидность сна, и Дхат позабыл о своем задании.

Долгие годы Дхат прожил в Мисре, зарабатывая себе на жизнь, и, по всей видимости, совершенно не осознавая, чем на самом деле он должен здесь заниматься.

Между тем жители Шарка с помощью им одним известного метода узнали, в каком страшном положении находится Дхат, и, объединив свои усилия и используя особые способности, стали делать все, чтобы помочь принцу стряхнуть наваждение и дать ему возможность исполнить свою миссию.

Каким-то хитроумным чудесным способом принцу было отправлено послание, гласившее: «Пробудись! Ведь ты королевский сын и в этой стране находишься только по причине особого задания; возвращение же твое неминуемо, и путь твой лежит к нам».

Дхат очнулся, разыскал чудовище, после чего с помощью особых звуков усыпил его и завладел бесценным камнем.

Затем, повинуясь звуку пробудившего его послания, Дхат облачился в прежние свои одежды и, следуя за звуком, направился в страну Шарк.

За удивительно короткий срок Дхат вернул себе древнюю мантию, страну предков и родной дом. Но теперь, благодаря опыту, ему удалось засвидетельствовать, что страна его несравненно великолепнее, чем он мог видеть это прежде: здесь он был в безопасности. И еще он осознал, что его родина – это то самое место, которое жители Мисра почти неосознанно чтили в своей памяти, употребляя слово «саламат», которое сами они понимали как смирение, но на самом деле, как он осознал теперь, оно означало – покой.

Очень похожую тему можно обнаружить в «Гимне души» из новозаветного апокрифа. Философ Ибн-Сина (умер в 1038 году), известный на Западе как Авиценна, использовал похожий материал в своей аллегории «Изгнание души» или «Поэма о душе».

Вышеприведенный вариант сказания взят из тетради странствующего дервиша, где история эта, предположительно, записана со слов Амира Султана, шейха из Бухары, обучавшего в Истамбуле и умершего в 1429 году.

Трансформация человека

Необходимо отметить, что существует разница между информацией и знанием, редко учитываемая в современном мире. Есть также разница между умом и мудростью.

Человеку важно понять, что всякий механизм может выполнять только те функции, для которых был создан. Катапульта стреляет камнями, но не

Человеческий ум, развитый в определенном направлении, приспособленный для борьбы определенного характера, не был рассчитан для каких-то других целей. В отношении других целей он атрофирован и склонен впадать в одержимость. Итак, применив грубую аналогию, можно сказать, что такой ум работает, как катапульта, а человек норовит с его помощью сварить яйцо.

Человек собирает информацию, чтобы прийти к мудрости, тогда как информация приводит только к еще большей информации. Ум такого рода не способен справиться с вопросами, поставленными самым обыкновенным человеком самому себе: «Кто я? Куда я иду? Если я вообще иду куда-то, то в чем цель жизни, и есть ли у нее какая-то цель? Почему я чувствую себя несчастным и ощущаю свою незавершенность? Чтобы до конца разобраться в моей ситуации, как мне преодолеть преграду, которая, как я чувствую, стоит между мной и другим видом знания?»

Как правило, ум лишь иногда и то, на короткое время, может достичь некоторой объективности. Чтобы противостоять многим ситуациям, он обрел в определенном отношении достаточную стабильность. Эта стабильность и делает возможным существование цивилизации. Но такой ум не научился еще работать в более широкой сфере.

Ум такой, каков он есть, может быть эффективным, но лишь до определенного уровня; у него есть также способность обнаруживать свои слабые стороны. Представьте себе телевизор, воспроизводящий только черно-белое изображение. И на мгновение вообразите также, что он обладает некоторым интроспективным сознанием. Этому сознанию представляется, что черно-белое изображение на экране есть часть его самого. Телевизионная же система трансляции, от которой он преимущественно зависит, транслирует цветное изображение. И вот телевизор спрашивает себя: «А существует ли вообще цвет? Если да, то почему я не могу воспроизводить цветное изображение?» И затем он предполагает: «Достигнутая мной способность воспроизводить изображение пришла ко мне в результате моей организованности и моих собственных усилий. Двигаясь в этом направлении и дальше, я, конечно же, добьюсь и цветного изображения». Или наш телеприемник может сделать другое предположение: «Способ, которым я добился черно-белого изображения не годится для получения цветной картинки. Поэтому – к черту всякую организованность и эффективную методологию – сосредоточу-ка я свои усилия на поисках «вдохновения»». Чего телевизор не понимает, так это того, что ему необходим адаптер, что его черно-белая, как он ее понимает, трансляция, является в то же время и цветной трансляцией. А вот его собственная чувствительность оставляет желать лучшего. Черно-белое сообщение – это информация, а цветное изображение, глубина или дополнительное измерение – это «знание».

Данная аналогия дает простейшее представление о самой большой проблеме человека, и суть ее в следующем: ему недостает прямого и непрерывного восприятия того, что находится по ту сторону его непосредственного (ежедневного) мира или того, что принадлежит иному измерению этого мира.

Озабоченный данной проблемой, человек прибегает к двум методам для ее решения:

1. Наращивание интеллекта. Сегодня это включает и компьютеры.

2. Игра с эмоциями.

Эффект получился следующий:

a. Бурное накопление информации совместно с бесцельным и неконтролируемым размножением фактических данных ведет к гипертрофии технологий и абсолютному академизму.

b. Экспериментальная религия, так же как и политическая доктрина ублажает эмоции, возвышает их и провоцирует сброс энергии. Люди сегодня одержимы поисками химикатов и прочих галлюциногенных веществ, вызывающих «переживания», но не способных дать человеку понимание этих переживаний.

c. Смешение двух методов: когда образуется сплав жаргона и теории в соединении с эмоциями. Тенденция эта очень заметна сегодня в психологии, рьяно апеллирующей с одной стороны к интеллектуальной убедительности, а с другой – к силе эмоций.

Для психологических школ весьма характерна также яркая политико-религиозная окраска, что явно бросается в глаза в их настойчивых доктринерских лекциях и в их привязанности к тем или иным авторитетам.

И все же, фактически благодаря только одному ингредиенту в человеческой природе, человек не в силах (по факту или на какой-то постоянной основе) убедить себя в том, что его занятия или ментальная деятельность направлены на какую-то адекватную цель. Человеку явно не хватает чего-то самого необходимого, чтобы причина его существования обрела завершенность. Каков этот недостающий элемент? Как его вообще смогли обнаружить, если он столь глубоко скрыт? Почему о нем известно так ничтожно мало?

Недостающий элемент, о котором идет речь, заставляет нас почувствовать нужду в нем, благодаря присутствию в человеке основного, хотя и очень хрупкого органа восприятия, способного начать правильно работать при соответствующих обстоятельствах и при наличии намеренного, запланированного и эффективного усилия.

Еще в глубокой древности данный элемент был открыт маленькими группами мудрых людей, отчасти благодаря их собственным усилиям, отчасти же благодаря определенной необходимости космического характера, навязавшей их вниманию свое присутствие.

Сведения об этом элементе столь скудны по причине того, что он проявляет свое действие среди членов общины: а) когда их нужда достигает апогея под давлением необходимости и космического запроса; б) когда работу «по развитию функции общины» возглавляет живой и способный учить индивидуум и когда он соответствующим образом оснащен для выполнения этой задачи; в) когда есть группа людей, специально сгармонизированная, направляемая и сформированная.

И вот когда все эти факторы собраны в определенном месте – только в этом случае то, что называется работой, может начаться.

А что же случается с Работой, когда эта фаза приходит к завершению?

Существует сколько угодно примеров окаменевших школ, у которых нет учителя, и которые бесконечно блуждают в настоящем времени и месте так же, как они блуждали в недавнем прошлом.

К таким примерам, к слову сказать, относятся алхимия, Свободное масонство, Розенкрейцерство, некоторые основные религии, йога, дзен и т.п. Сюда можно отнести также шаманистские группы и магические учения. Ассортимент этих окаменевших органических останков исключительно разнообразен. Но все они могут быть сведены к единому образцу. В некоторых случаях, зная систему, по какой-то причине задействованную ими, или систему, символика которой выпала из их фактической практики, можно легко и полностью расшифровать их терминологию и внешний формат, а также раскрыть их внутреннее намерение.

В большинстве случаев то, что выдается за основные функции таких организаций, представляет собой второстепенное и более позднее образование. Например: милосердие и благотворительность, религиозные обязанности, стремление к богатству, успеху или власти, сверхъестественное знание. Потеря учителя в результате всегда приводила к потере сущностных доктрин, таких, например, как «доктрина о благоприятной возможности», как мы ее называем.

Под «благоприятной возможностью» мы имеем в виду следующее:

Работа требует того, чтобы учение и действие в соответствующее время подверглись влиянию места. Учение невозможно «проглотить», как бутерброд с сыром, в любом месте или в любое время, пренебрегши двумя этими его условиями.

Вы легко можете увидеть, как

Реальная Работа может состояться, только в том случае, когда она происходит в конкретное время и в конкретном месте, и такая возможность появляется, лишь когда ею руководит сознательный пробужденный индивидуум.

В этом формате, то есть, когда вышеописанные условия соблюдены, отдельные индивиды и группы смогут найти ответ на вопрос, который гложет обычного человека: «В чем смысл жизни?»

Вот обязательные изначальные основания для получения ответа:

Как и в изготовлении чего бы то ни было, необходимо наличие плана, правильных приспособлений и первичных материалов. Кроме того, необходима адекватная подготовка к Реальной Работе, которая ведет к достижению сознания – что является возможной и наилучшей судьбой человека.

Различные уровни в сказках и историях

Немало изумления вызывает то, что взрослый и в обычном смысле образованный человек настолько обусловлен своей культурой, что не только реагирует на истории посредством ассоциативного их «истолкования» или позволяет себе подпасть под воздействие их эмоциональной стороны, но даже, фактически, думает, что именно так он извлекает из этих историй нечто «важное» или полезное. По большей части он совершенно не осознает, что реагирует подобно дрессированному животному.

Процесс, через который прошел этот индивидуум, можно описать таким образом: из поколения в поколение его наставники превозносили до небес эмоциональные и сентиментальные материалы – сказки, легенды, мифы, религиозные учения. Люди эти ошибочно полагали, что, погружаясь в эмоции, они испытывают нечто «возвышенное» или «благородное». Рядом с ними не оказалось того, кто сообщил бы им, что эмоция содержит реальную, но в то же время ограниченную ценность.

Точно так же, в течение целых поколений, различные авторитеты обучали людей аналитическому и ассоциативному подходу, типа «это означает то-то и то-то» и убеждали, что к истине можно придти только так. Разумеется, какая-то доля правды в этом есть и интеллект имеет свою ценность, но думать, что любую истину можно постигнуть с помощью интеллекта, значит встать в позицию человека, чей труд рано или поздно будет вытеснен электронным компьютером.

Однако, суть в том, что все сказки, истории, учебные материалы высшего порядка, существуя в самых разных формах, имеют различные назначения и притом на различных уровнях. Восприятие одного только эмоционального и интеллектуального содержания сказок и других обучающих материалов можно уподобить использованию двух органов чувств, скажем зрения и обоняния. А как насчет других сторон изучаемого материала, для восприятия которых необходимо пользоваться другими чувствами? Как насчет звука, осязания, вкуса?

Имея в виду представителей большинства современных культур, можно сказать, что мы находимся на стадии, на которой ведем себя, как если бы что-то видели и слышали, будучи убежденными, что это нельзя, в то же время, почувствовать или потрогать. Продолжая нашу аналогию, можно сказать, что кроме тренировки двух единственных органов чувств, которыми мы ограничиваем наш кругозор, есть еще много других путей воспринять что-то. Но мы находимся в еще худшем положении, потому что, когда какой-нибудь отрывок обучающего материала вызывает в нас ассоциативный поток мышления, мы даже не осознаем, что мыслим таким образом. Вместо того, чтобы признаться: «Я понимаю, что пытаюсь анализировать», мы упорно продолжаем вопрошать: «Не означает ли этот персонаж то-то и то-то? Не символизирует ли эта идея такое-то переживание?» и так далее.

Но еще хуже, когда нас переполняют эмоции и мы говорим: «Не знаю, как описать свои чувства, но я просто потрясен!» или: «Я чувствую, что это истина, но не могу объяснить, почему!».

Все это, в сущности, является восприятием не только поверхностным, но и недостаточным.

Вы никогда не сможете прийти к конструктивному восприятию до тех пор, пока не узнаете, как определять неконструктивное восприятие и не научитесь узнавать, что именно вы чувствуете в данный момент.

Первый шаг в этом направлении – самонаблюдение, т.е. когда вы наблюдаете, как тот или иной отрывок обучающего материала воздействует на вас. Второй шаг состоит в том, чтобы, воспользовавшись преимуществами эмоционального и интеллектуального восприятия, в то же время не терять из виду, как рабочую гипотезу, возможность существования и совершенно других преимуществ. Точно так же, как интеллект подсказывает вам, что яблоко съедобное, вкушение яблока сообщает, что оно вкусное. А теперь, как насчет содержащихся в нем питательных веществ, которые вы вообще не воспринимаете?

Определенные специализированные практические процедуры и учения предоставляют возможность развить это качественное и высшее восприятие. Но вы не поднимитесь до уровня, на котором вам можно было бы доверить подобные практики, до тех пор, пока не позаботитесь о том, чтобы самим определять, когда ваше внимание привязано к ассоциативным и эмоциональным аспектам. Человеку нельзя давать то, для чего он не готов. Даже если бы вы ухитрились получить это, оно не пошло бы вам на пользу; вы только попусту растратили бы свое приобретение, тогда как это могло быть дано другим людям.

Нельзя, однако, возлагать всю ответственность за создавшуюся ситуацию только на ее жертву, часть вины лежит на тех, кто обосновал религиозные, эзотерические и моралистические учения на примитивнейшем уровне: загрузить человеческий интеллект и поднажать на его эмоции.

Определите для себя, раз и навсегда: жаждете ли вы интеллектуальных и эмоциональных стимулов. Если да, то легко увидеть, что их предлагают повсюду.

НАША ЛАВКА ТОРГУЕТ ДРУГИМИ ТОВАРАМИ

Два брата

Жили-были два брата; работали они на одном поле, и урожай с него всегда делили поровну. Однажды один из них проснулся среди ночи и подумал:

«Мой брат женат и у него дети. Его расходы и хлопоты намного больше моих. Перетащу-ка я несколько мешков зерна из своего амбара в его – так будет по справедливости. А чтобы мой брат по причине своего благородства не воспротивился, сделаю-ка я лучше это ночью, прямо сейчас, – и он ни о чем не догадается.

Так он и поступил, перенес мешки к брату и отправился спать.

А немного погодя проснулся другой

«Нехорошо все-таки, что я беру половину урожая. Брат мой холост и лишен радостей семейной жизни, отдам-ка я ему несколько мешков зерна – пусть хоть в этом найдет он утешение».

Сказано – сделано.

А наутро, когда оба они проснулись и заглянули в свои амбары, удивлению их не было границ – у каждого из них в амбаре было столько же мешков зерна, сколько и накануне.

Прошли годы, но ни один из них так и не смог понять, отчего, когда он украдкой перетаскивает в амбар к брату несколько мешков зерна, наутро обнаруживается, что их не убавилось.

Проблема щедрости

Один человек, придя к суфию, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение, спросил из любопытства: «Для чего вам нужны тридцать великолепных гаратских мулов, что стоят в вашем дворе?»

Мудрец тут же ответил: «Они ждут тебя».

Услышав, что мулов отдают ему, ученик весьма обрадовался, но на всякий случай спросил: «Я, конечно, должен что-то заплатить за них?»

«Сам ты никогда не сможешь заплатить за них, – сказал мастер, – но у меня есть одно условие: пусть ни одна душа не знает, что я тебе их подарил. Я здесь не для того чтобы прослыть добряком вследствие подобных поступков. Люди обычно считают добрыми деяниями такие действия, причины и последствия которых они не могут постичь».

«Что может быть дешевле вашей цены? – воскликнул ученик. Вне себя от радости он погнал мулов к своему дому. По дороге он рассуждал с собой: «Мой учитель поистине облагодетельствовал меня. Его дар – внешнее проявление внутреннего благословения!»

Вечер застал ученика в пути. Вскоре он был остановлен ночным дозором. Стражники порешили между собой: «Надо обвинить этого человека в каком-нибудь преступлении, которое в любом случае потребует тщательного расследования. Например, если он не сумеет объяснить, откуда у него эти животные, скажем, что он купил их на краденые деньги. Судя по его исхудалости и ветхой одежде, он наверняка не дружит с законом и в чем-нибудь да виноват. Взять хотя-бы то, что некоторые из нас встречали его прежде в компании каких-то странных типов».

Итак, ученика привели в суд, но на все вопросы, откуда у него животные, тот ничего не отвечал. Судья приказал бить его палками по пяткам.

Между тем, группе других своих учеников, пришедших к нему, мудрец велел по очереди дежурить в суде и наблюдать за судьбой этого несчастного.

Время от времени от них поступали сообщения: «Он отказывается отвечать на вопросы». Затем: «Они пытаются сломить его пытками, он слабеет».

Наконец, суфий сам поспешил в суд. Он объяснил, что дал мулов арестованному, и человека освободили из-под стражи.

Тогда суфий обратился к суду, к своим ученикам и к собравшемуся народу, а все они были весьма озадачены этими событиями.

Он сказал:

«Репутация щедрости ущербна в трех отношениях. Она может испортить того, кто имеет такую репутацию; она может принести вред тому, кто восхищается щедростью, если он пытается ей невежественно подражать; она может разрушить получателя щедрот, если ему известно, от кого они исходят. Чувствовать себя обязанным в данной ситуации неуместно. Вот почему на суфиях лежит ответственность проявлять свою щедрость в глубокой тайне».

То, что обычные люди считают наивысшей щедростью, относится к низшему уровню истинной щедрости. Первоначально, практика щедрости была введена среди людей как способ развития терпимости и широты взглядов. В настоящее время она превратилась в идола и стала подлинным бедствием.

Собака и дервиши

Как-то раз несколько дервишей, путешествовавших вместе со своими учениками, остановились на привал, чтобы перекусить и немного передохнуть.

Они достали кусок материи, расстелили его на земле, а по углам, чтобы ветер не унес их скатерть, придавили ее булыжниками.

Мимо пробегал бродячий пес. Заметив приготовления людей, он остановился и стал принюхиваться.

Кто-то из учеников сказал:

Похоже, псина собирается пристроиться к нашему столу. Если мы бросим ему что-нибудь из объедков, он заберется на скатерть и испоганит всю нашу пищу.

Один из дервишей прервал его:

Действие лучше размышления. Кончай думать об этом, принеси-ка лучше еще камней.

Пес покружил, покружил немного, обнюхал каждый булыжник да и потрусил своей дорогой, не преминув, однако, на прощание облаять путешественников.

Кто-то из дервишей, за которым наблюдалось знание языка животных, растолковал им лай собаки:

Она нам сказала: «Если эти люди даже для себя ничего кроме камней на стол не поставили, чего же мне от них ждать».

Виноград

Некий человек посадил виноград, но такой сорт, который начинает плодоносить лишь по прошествии тридцати лет.

Случилось так, что, когда человек сажал его, мимо проходил Повелитель Правоверных, он остановился и сказал:

– Ты большой оптимист, если надеешься дожить до того дня, когда этот виноград начнет плодоносить.

– Я, быть может, и не доживу, – ответил человек, – но, по крайней мере, потомки насладятся плодами моего труда, как и мы сегодня пользуемся плодами трудов наших предшественников.

– В любом случае, – сказал правитель, – если когда-нибудь появится спелый виноград, принеси немного и мне. Конечно, если нас обоих до того времени не поразит занесенный над нашими головами меч смерти.

И повелитель продолжил свой путь.

По прошествии лет виноград начал приносить прекрасные плоды. Человек наполнил большую корзину самыми сочными гроздьями и отправился во дворец.

Повелитель Правоверных принял его и щедро вознаградил золотом.

Пошли слухи: «Простому крестьянину выдали кучу золота за корзину винограда».

Услышав это, одна невежественная женщина тотчас же наполнила корзину своим собственным виноградом и предстала перед дворцовой стражей со словами: «Я требую такого же вознаграждения, какое было дано тому человеку сегодня утром. Вот мой виноград. Если правитель дает деньги за виноград – вот виноград».

Ее слова были переданы Повелителю Правоверных, и ответ его был таким: «Гоните прочь невежд, чьи действия продиктованы подражательством и высокомерием, лежащим в основе непонимания обстоятельств, которым они пытаются подражать». Женщину прогнали, но она была так раздосадована, что даже не попыталась выяснить у того виноградаря, что же в действительности произошло.

Чтение, упражнения и другие техники

Каждому известно, что когда что-либо используется неправильно, или когда из чего-то хотят извлечь пользу в невозможных для этого условиях, то и полученный результат, скорее всего, тоже будет неправильным.

С материалами для чтения происходит то же самое.

Наша литература содержит громадный объем ценнейшего учения. Это учение, если бы мы использовали другие методы, потребовало бы слишком комплексной учебной программы.

Поэтому данная литература была специально подготовлена учителями нашей традиции. Но плодотворность литературы зависит от того, как вы изучаете ее в контексте

Литературой пользуются также для получения некоторых эффектов, которые бывают разными в зависимости от обстоятельств, в которых она читается; от того, что за люди ее слушают; от того, читает ли ее человек в одиночестве или в компании; а также в каком порядке он ее читает.

Подобное применение материалов для чтения отражает развитие техники чтения, совершенно неизвестной обычному ученому, который занят простым поглощением литературы.

Аналогичные принципы можно отнести и к упражнениям.

Подлинная функция упражнений истощается, когда все члены какой-то общины выполняют одно единственное упражнение, или когда одно единственное упражнение выполняется ими в течение долгого времени. В итоге все усилия оказываются напрасными, а сами упражнения превращаются в эмоциональные стимулы или в инструменты обуславливания.

Иные упражнения – только подготовка человека для других упражнений, а иные должны выполняться лишь после другого вида тренировки. Упражнения способные помочь одному индивиду, могут навредить другому. Один и тот же человек в одно время может, а в другое не может получить пользу от одного и того же упражнения.

Это применимо и в других программах обучения, идет ли речь о профессиональной или любой другой деятельности – тот же принцип действует повсюду.

Делать что-либо с позиции благоговейного подражания – не значит заниматься изучением в том смысле, как это понимаем мы.

Проекты, осуществляемые каким-либо индивидом или группой не всегда годятся для осуществления другими людьми, даже если проекты эти будут задействованы в одно и то же время и в одной и той же культуре.

Ангел и благочестивый человек

Как-то раз одного отшельника, всеми почитаемого, проведшего многие годы в созерцании и уединении, посетило небесное существо.

Наконец-то, – пронеслось в сознании отшельника, – вот она, награда за строгий образ жизни и истинное подтверждение того, что я действительно продвигаюсь по пути к святости.

– Пустынник, – сказал ангел, – ты должен отправиться к некоему щедрому и благочестивому человеку и передать ему, что по велению Всевышнего, ровно через шесть месяцев от сего дня он умрет и за добрые дела его будет препровожден в райскую обитель.

Возликовав, отшельник поспешил к дому того человека.

Услышав послание, щедрый человек, несмотря на то, что рай ему был уже обещан, увеличил число благотворительных и добрых дел, в надежде успеть принести пользу еще большему числу людей.

Целых три года миновало с тех пор, а щедрый человек так и не умер. Но это нисколько не разочаровало его, и он по-прежнему не оставлял трудов своих.

Отшельник же тяжело переживал, что предсказание его не сбылось, и терзался мыслью, что ангелическое видение было просто наваждением. Он сгорал от стыда, когда на него то и дело показывали пальцами, называя лжепророком и человеком, возомнившим будто его посещают небесные создания. Его угрюмость день ото дня увеличивалась, и, наконец, он превратился в совершенно несносного человека. Но более, чем другим, он стал гадок самому себе.

И вот тогда снова появился ангел.

– Теперь тебе дано узреть, – сказал он, – насколько ты слабодушен? Воистину, благочестивый человек уже в раю, он и в самом деле умер, но умер в определенном смысле, известном лишь избранным, хотя и продолжает наслаждаться этой жизнью. Ну а ты? Ты по-прежнему почти ни на что не годен. Быть может теперь, когда ты почувствовал, как ноют раны тщеславия, – тебе, наконец, удастся встать на путь духовности.

Девушка, воскресшая из мертвых

В давние времена жила-была прекрасная девушка, дочь благородного человека, само воплощение женственности, поражавшая всех своей красотой и утонченностью.

Когда она достигла брачного возраста, ее руки стали просить три многообещающих юноши, каждый из которых был явно отмечен печатью высоких дарований.

Решив, что трое молодых людей одинаково достойны его дочери, отец девушки позволил ей самой сделать выбор.

Но проходили месяцы, а девушка, казалось, никак не могла определиться.

И вдруг, в один день, она заболела и в течении нескольких часов умерла.

Трое молодых людей, объединенных общим горем, повезли свою возлюбленную на кладбище и там в глубокой, молчаливой печали предали ее тело земле.

Первый юноша поселился на ее могиле, все ночи напролет он проводил в печальных раздумьях и медитациях, будучи не в состоянии уразуметь превратности судьбы, которая похитила его возлюбленную.

Второй сделался странником и стал бродить по свету в поисках знания, как факир.

Третий юноша остался утешать убитого горем отца.

И вот юноша, ставший факиром, забрел в своих странствиях в некое место, где жил человек, прослывший знатоком магических искусств. Неотступно ища повсюду знание, он постучался в дверь и был допущен к столу хозяина дома.

Тот предложил ему подкрепиться с дороги, но лишь только он собрался последовать приглашению, маленький внук хозяина громко закричал.

Мудрец схватил ребенка и бросил в огонь.

Факир вскочил с места и, направился к двери, восклицая: «О, черти проклятые! Я вкусил свою долю страданий на этом свете, но такого злодеяния мир не знал от самого своего основания».

– Не думай о таких пустяках, – сказал хозяин дома. – Ибо когда у человека нет знания, самый что ни на есть пустяк может показаться ему чем-то серьезным.

Сказав это, он произнес заклинание, начертил в воздухе неведомый знак, и ребенок вышел из огня цел и невредим.

Факир запомнил слова и знак, и следующим же утром поспешил на родину, к могиле своей возлюбленной.

Быстрее, чем об этом можно рассказать, его возлюбленная предстала перед ним живой и прекрасной как прежде.

Она тут же отправилась к своему отцу, а три молодых человека стали спорить между собой, кто из них более всего заслуживает того, чтобы стать ей мужем.

Первый сказал: «Я жил у ее могилы, денно и нощно бодрствуя и сохраняя с ней связь, чтобы обеспечить ее духу земную поддержку».

Второй сказал: «Вы оба упускаете из виду тот факт, что именнояизбороздил весь мир в поисках знания, и именно я, в конце-концов, вернул ее к жизни».

Третий сказал: «Я тосковал по ней и, как настоящий супруг и зять, жил с ее отцом, утешая его и ухаживая за ним».

В поисках справедливого решения они обратились к самой девушке. И вот что сказала она:

– Тот, кто отыскал формулу оживления, гуманный человек; тот, кто ухаживал за моим отцом, действовал как его сын; тот же, кто неотступно пребывал у моей могилы, вел себя как истинный влюбленный. Я выйду замуж занего.

Встреча с дьяволом

Один набожный человек, убежденный в том, что он – искренний Искатель Истины, вступил на

В течение долгого периода времени, учась у многих учителей, он прошел через множество испытаний, как в своей внутренней жизни, так и во внешней.

И вот однажды, пребывая в состоянии медитации, он увидел вдруг, что рядом с ним сидит сам Дьявол.

– Прочь, изыди! – вскричал он. – Нет у тебя власти надо мною, ибо я иду Тропой избранных! – Видение тотчас пропало. Но в эту минуту проходивший мимо мудрец сказал ему с досадой в голосе:

– Увы, друг мой, во всех своих усилиях ты опирался на слишком зыбкую почву непреодолимого страха, жадности и самовлюбленности, так что теперь ты подошел к последнему из возможных для тебя переживаний.

– Как это так? – в недоумении произнес тот.

– Этот «дьявол», – ответил мудрец, – на самом деле был ангелом. А уж в «дьяволы» он попал благодаря твоему восприятию.

Король и волк

Один король решил приручить волка и сделать из него домашнего любимца. Это его желание проистекало от невежества и стремления добиться признания и восхищения со стороны окружающих – обычная причина множества бед, происходящих в мире. Он приказал достать новорожденного волчонка, еще не пробовавшего материнского молока, и вырастить его среди домашних собак.

Когда волк подрос, его доставили к королю, и в течение долгого времени он вел себя, как настоящая собака. Люди, при виде такого необычного зрелища, восхищались и признавали короля чудотворцем.

Отныне они стали вести себя в соответствии с этим убеждением и во всех делах своих искали совета мудрого короля, которому приписывали обладание великими силами.

Сам король тоже уверовал в то, что свершилось нечто, подобное чуду.

Однажды, во время охоты король услыхал, что к ним приближается волчья стая. Когда волки оказались рядом с охотниками, прирученный волк встрепенулся оскалил клыки и помчался навстречу стае. Через миг он уже пропал из виду, возвратившись к своим собратьям по естеству.

Этот случай положил начало такой поговорке: «Волчонок станет волком, даже если он вырос среди сынов человеческих».

Введение к сказке «Волшебный конек»

Огромная важность этой истории в том, что она входит в учебную антологию мистических материалов с внутренним смыслом, но, не считая ее развлекательной ценности, внешне она ничем особенно не примечательна.

Обучающая история как инструмент коммуникации была доведена до совершенства много тысяч лет тому назад. То, что за весь этот срок данный жанр не претерпел сколько-нибудь заметного развития, побудило людей рассматривать его как продукт непросвещенных эпох. Эти люди считают, что подобные истории не более чем литературная диковинка, пригодная лишь для детей, своего рода проекция инфантильных желаний и способ игрового воплощения своих фантазий.

Вряд ли что-либо может быть дальше от истины, чем эти псевдофилософские и, конечно же, ненаучные измышления. Многие обучающие истории и в самом деле служат развлечением для детей и наивных крестьян. Другие, обладающие действенным содержанием, были искажены в результате литературной обработки, которой их подвергли непросвещенные дилетанты, стремившиеся привести их форму в соответствие со своими обусловленными теоретическими представлениями.

Некоторые истории применимы только к определенным сообществам, и их истинное значение может раскрыться лишь при сугубо специальных обстоятельствах, обстоятельствах – отсутствие которых надежно исключает потенциальное воздействие этих историй.

Академическим исследователям, ученым и интеллектуалам нашего мира так мало известно об этих материалах, что в современных языках нет даже слов для описания подобного феномена.

И, тем не менее, обучающие истории живы. Их можно отнести к самым бесценным образцам человеческого наследия.

Подлинные обучающие истории нельзя путать с притчами, которые полностью соответствуют своему назначению, но все же являют собой материал сравнительно низкого уровня; их использование, как правило, ограниченно внушением моральных установок, вместо того, чтобы содействовать внутреннему оживлению человеческого ума. В то же время, рассказы, которые на низком уровне будут восприняты нами как притчи, настоящим специалистом часто могут быть пережиты как обучающие истории, в особенности, когда они воздействуют в правильных обстоятельствах.

Смысл обучающей истории, в отличие от притчи, не может быть раскрыт одними только интеллектуальными методами. Она оказывает прямое и точное воздействие на сокровенную часть человеческого существа, и это воздействие не может быть проявлено через посредничество эмоционального или интеллектуального аппарата.

Чтобы описать эффект ее воздействия, самое большее, что можно сказать, это то, что обучающая история налаживает контакт с такими глубинными слоями человеческой индивидуальности, с которыми никакими обычными способами связаться невозможно, и устанавливает в мужчине или женщине средство коммуникации с невербальной истиной, минуя ограничения знакомого нам мира.

Некоторые истории для нас безвозвратно потеряны, так как стали жертвой механистических процессов литературного, традиционалистского или даже идеологического характера. Наихудшее, что происходит в таком случае, это когда историям навязывают историчность, и какое-либо из сообществ начинает верить, что та или иная из их обучающих историй буквально отражает историческую правду.

Приведенная здесь история представлена в изложении, свободном от упомянутых и иных искажений.

Волшебный конек

Когда-то – не так уж давно – была на свете страна, жители которой весьма преуспевали. Они открывали все новые и новые способы выращивания растений, сбора и консервирования фруктов, изготовления товаров для продажи в другие страны и многое, многое другое, что содержало в себе практическую пользу.

Правителем той страны, был необычайно просвещенный человек, поощрявший всевозможные открытия и вообще все новое, ибо он понимал, что это принесет пользу его народу.

У него был сын по имени Хошияр – специалист в применении необычных устройств, и другой сын Тамбал – мечтатель, интересовавшийся только тем, что в глазах жителей той страны не могло иметь большой ценности.

Время от времени царь, чье имя было Мамкин, повелевал объявлять во всеуслышанье следующее:

– Всякий, кто изобрел что-то замечатльное и полезное, да представит свое произведение во дворец для установления ценности оного и он получит достойную награду.

В стране той жили два человека – кузнец и резчик по дереву; они постоянно соперничали друг с другом и находили удовольствие в изготовлении всяких необычных штуковин. Услыхав однажды указ царя, они договорились вступить в состязание за награду, а заодно и для того, чтобы монарх раз и навсегда определил – кто из них как самый искусный мастер заслуживает всеобщего признания.

Итак, кузнец взялся за работу, День и ночь он трудился над изготовлением какого-то мощного устройства, взяв себе в помощники многих талантливых мастеров. Его мастерскую окружили высоким забором, чтобы никто не мог выведать, какими способами и приспособлениями он пользуется.

Резчик же по дереву взял свои немудреные инструменты и отправился в лес, где, после долгих

Весть о соревновании двух мастеров разнеслась по стране. Никто не сомневался, что победит кузнец, ибо все не раз видели созданные им хитроумные штуковины. Творениями же резчика по дереву хотя и восхищались, но в них не было ничего поразительного, да и применение их было весьма ограниченным.

Когда мастера окончили свою работу, царь принял их в присутствии всего двора.

Кузнец представил огромную металлическую рыбу, которая, как он утверждал, может плавать над и под водой, перевозить тяжелые грузы по суше, зарываться в землю и даже медленно летать по воздуху. Поначалу никто из придворных не мог поверить, что человеческие руки способны создать такое чудо, но когда кузнец и его помощники продемонстрировали, что рыба действительно выполняет то, что было обещано, царь возликовал; он присвоил кузнецу особое звание и титул «Народный благодетель», провозгласив, что отныне кузнец – один из самых почитаемых граждан общества.

Принцу Хошияру было поручено наладить производство чудесных рыб – чтобы полезность этого изобретения стала доступной всему человечеству.

Люди благословляли кузнеца и Хошияра, а также доброго и прозорливого монарха, который пользовался всенародной любовью.

Среди всеобщего ликования как-то даже и позабыли о скромном резчике по дереву, пока, наконец, кто-то не спросил:

– А как же состязание мастеров? Что изготовил резчик? Всем известно, что он тоже очень изобретательный человек – быть может, и он создал что-нибудь полезное.

– Разве может что-либо сравниться в полезности с чудесными рыбами? – воскликнул принц Хошияр. И многие придворные и другие люди согласились с ним.

Но однажды царю стало скучно. Он вполне уже свыкся с новизною железных рыб и не находил ничего удивительного в сообщениях о чудесах, которые те беспрестанно демонстрировали. И тогда он повелел:

– А позвать-ка сюда резчика по дереву, ибо я хочу взглянуть на его изобретение.

Скромный резчик вошел в тронный зал, неся в руках какой-то предмет, обернутый грубой тканью. На глазах у придворных, которые от любопытства, все, как один, вытянули шеи, он размотал сверток, и все увидели деревянную лошадку. Она была весьма искусно вырезана из дерева, покрыта замысловатым узором и раскрашена яркими красками. И все-таки это была . . . «Обыкновенная игрушка!» – презрительно воскликнул монарх.

– Но, отец! – вмешался принц Тамбал. – Давай же спросим человека, для чего это?

– Ладно, – согласился царь. – И для чего же это?

– Ваше Величество, – пробормотал резчик по дереву, – это волшебный конь. Он выглядит не очень-то впечатляюще, но зато наделен как бы своими собственными внутренними чувствами. В отличие от рыбы, которой надо управлять, лошадка эта без слов понимает желания своего седока и уносит его туда, куда он пожелает.

– Такая безделица сгодится разве только нашему Тамбалу – прошептал главный министр, стоявший по правую руку монарха. – Ее и сравнивать нельзя с чудесной рыбой.

Опечаленный резчик хотел уж было удалиться, как вдруг Тамбал произнес:

– Отец, отдай мне эту деревянную лошадку.

– Хорошо, – согласился царь и добавил: – Отдайте лошадку Тамбалу, а ее изготовителя отведите в лес и привяжите покрепче к дереву, чтобы он понял, что зря потратил наше драгоценное время. Пусть поразмыслит, сколькими преимуществами наделила нас чудесная рыба, а потом мы, возможно, отпустим его, чтобы он мог применить на практике все, что извлечет из этого истинного размышления о подлинной практической пользе вещей.

Резчика увели, а принц Тамбал взял волшебного коня себе и тоже удалился.

Придя в свои покои, принц обнаружил на лошадке несколько рычажков, искусно спрятанных в бороздках узора. Стоило повернуть их в нужном направлении, и деревянный конь – вместе со своим седоком – взмывал в небо и летел туда, куда устремлялись мысли его хозяина.

День за днем Тамбал отправлялся путешествовать и каждый раз летал туда, где еще ни разу не был. Благодаря этому, он узнавал много нового и никогда не расставался со своей деревянной лошадкой.

Однажды он встретил Хошияра, который сказал ему:

– Таскать с собой повсюду деревянную лошадку – это все, на что ты способен. Что касается меня, то я работаю на благо всего народа, исполняя желание моего сердца!

Тамбал подумал: «Хотелось бы мне знать, в чем заключается благо всего народа. А еще я хотел бы узнать желание своего сердца!»

Пройдя в соседнюю комнату, он сел на коня и подумал: «Хочу узнать желание своего сердца», после чего повернул рычажки на его деревянной шее.

Быстрее света взлетел конь на воздух и отнес принца в далекое царство, до которого была тысяча дней пути, а правил тем царством царь-волшебник.

У этого царя, а звали его Кахана, была красавица-дочь, по имени Дури Карима – Драгоценная Жемчужина. Чтобы оградить свою дочь от возможных посягательств, царь заточил ее в круглый дворец, который вращался высоко в небе, в недосягаемости для обычных смертных. Подлетая к волшебному царству, Тамбал увидел сверкающий дворец в небесах и направился туда.

Царевна и молодой всадник встретились и сразу полюбили друг друга.

– Мой отец никогда не даст согласия на наш брак, – сказала царевна. – Ведь он решил, что я должна выйти замуж за сына другого царя-волшебника, живущего за холодной пустыней к востоку от нашей страны. Он поклялся, что когда я стану достаточно взрослой, то своим брачным союзом с тем человеком скреплю единство двух царств. Никому и никогда не удавалось противостоять воле моего отца.

– Я встречусь с твоим отцом и постараюсь переубедить его, – сказал Тамбал, садясь на волшебного коня.

Но, опустившись на землю той волшебной страны, он увидел так много нового и интересного, что не стал торопиться в царский дворец. Спустя какое-то время, он, наконец, оказался возле дворца. Как раз в этот момент раздалась барабанная дробь, возвещавшая о выезде правителя.

Тамбал спросил у прохожего, когда можно ожидать возвращения царя, и в ответ услышал:

– Его Величество отправился в гости к своей дочери во Вращающийся Дворец. Обычно он проводит у нее несколько часов.

Тамбал нашел укромное местечко, сел на своего коня и захотел оказаться в царских покоях. «Будет лучше, если наша встреча произойдет в его доме, – подумал он, – ведь, если я незвано явлюсь во Вращающийся Дворец, он наверняка рассердится».

Добравшись до покоев царя, Тамбал спрятался за занавесками и уснул.

Тем временем, не в силах скрывать свою тайну, царевна Драгоценная Жемчужина призналась отцу, что к ней прилетал юноша на волшебном коне и просил стать его женой. Царь был вне себя от ярости.

Он усилил дозор вокруг Вращающегося Дворца и вернулся к себе, чтобы хорошенько все обдумать. Когда он вошел в свои покои, один из его немых

– Ага! – воскликнул царь-волшебник. – Теперь он от меня не уйдет. Давай-ка посмотрим, что это за штука такая, его конь.

Пока царь и его слуги внимательно изучали лошадку, Тамбал выскользнул из комнаты и спрятался в другой части дворца.

Царь поворачивал рычажки на шее коня в разные стороны, прикладывался к нему ухом, пытаясь понять, как он работает, но все было напрасно, и тогда он сказал слугам:

– Унесите эту штуковину – она пришла в негодность, если вообще когда-нибудь годилась на что-то. Это просто детская игрушка.

И лошадку убрали в кладовую.

Опасаясь, что сбежавший владелец деревянного коня с помощью неизвестных сил и приспособлений попытается завладеть его дочерью, царь Кахана решил поспешить с ее замужеством. Он призвал царевну к себе, в собственный дворец, а к другому царю-волшебнику отправил послание, чтобы тот присылал своего сына за невестой.

Между тем принц Тамбал ночью, пройдя мимо спящей стражи и выбравшись из дворца, решил вернуться в свою страну. Исполнить свое сердечное желание представлялось ему теперь почти невозможным. Но он дал себе клятву: «Даже если на это уйдет вся моя жизнь, я сделаю все, чтобы прийти сюда с армией и завладеть этим царством силой! Только бы мне удалось убедить отца помочь мне исполнить желание моего сердца».

С этими мыслями принц отправился в путь. Не могло быть человека, хуже снаряженного для такого путешествия. Чужестранец в этих местах, не знающий дороги, пеший, без каких-либо запасов провианта, он шагал навстречу безжалостному зною дней и стуже ночей, пробирался сквозь песчаные бури и, наконец, окончательно заблудился в пустыне.

В бреду Тамбал винил во всем самого себя, своего отца, царя-волшебника, резчика по дереву, даже принцессу и волшебную лошадку. Порой ему казалось, что он видит вдалеке воду, порой его взору представал прекрасный город, иногда его окрыляла надежда, чтобы затем смениться безысходным унынием.

Иногда ему даже мерещилось, что его беды разделяют некие спутники, но, очнувшись от грез, он понимал, что вокруг никого нет.

Ему казалось, что он путешествует уже целую вечность. И когда, в очередной раз, он готов был уже сдаться, но снова нашел в себе силы, чтобы двинуться дальше, прямо перед ним возникло нечто. Это было, как мираж, – сад с множеством фруктовых деревьев, на которых висели плоды, сверкающие на солнце и словно зовущие к себе.

Поначалу Тамбал старался не обращать внимание на это видение, продолжая идти дальше, но вскоре понял, что он и в самом деле идет по саду. Он сорвал несколько плодов и осторожно их попробовал.

Они были необыкновенно вкусны. Его страхи, а вместе с ними голод и жажда, исчезли без следа. Вдоволь наевшись, он улегся в тени раскидистого гостеприимного дерева и уснул.

Проснулся Тамбал в прекрасном настроении, но что-то показалось ему не так. Подбежав к находившемуся поблизости озерцу, он вгляделся в свое отражение и ахнул.

На него смотрело чудовище с длинной бородой, кривыми рогами и ушами длиною в целый локоть. Принц взглянул на свои руки – они были покрыты густой шерстью.

Что это? Очередное наваждение? Он принялся щипать и бить себя, стараясь проснуться. Но все было напрасно. Чувствуя, что сходит с ума, вне себя от страха и ужаса, он бросился, с криком и рыданиями, на землю. «Умру я или выживу, теперь все равно – думал он, – одно ясно, эти проклятые плоды окончательно лишили меня надежды. Даже если огромная и доселе невиданная армия принесет мне победу, этим я ничего не добьюсь. Ведь теперь никто не захочет выйти за меня замуж, и в первую очередь – царевна Драгоценная Жемчужина. Трудно даже представить себе такую тварь, которая не пришла бы в ужас от моего вида, не говоря уже о той, кого желает мое сердце!» – И тут сознание покинуло его.

Когда он очнулся, уже стемнело, и тут, сквозь притихшие заросли деревьев он увидел приближавшийся к нему свет.

Страх и одновременно надежда охватили его. Свет приблизился, и он увидел, что источником его была великолепная лампа, по форме напоминающая звезду, которую нес в руках бородатый человек, шагавший в ореоле ее сияния.

Заметив Тамбала, незнакомец сказал:

– Сын мой, ты попал под чары этого заколдованного места. Если бы я не проходил мимо, ты так и остался бы одним из животных в этой очарованной роще, таких как ты, здесь – великое множество. Но я могу тебе помочь.

– А что если человек этот замаскированный злодей, возможно даже, хозяин дьявольских деревьев, – подумал Тамбал, но затем разум вернулся к нему, и он осознал, что самому ему терять уже нечего.

– Помоги мне, отец, – попросил он мудреца.

– Если ты и вправду хочешь получить то, чего желает твое сердце, – сказал человек, ты должен прочно утвердить это желание в своем уме и не думать о плодах. Затем подними несколько сухих плодов, не сочных и вкусных, а именно сухих – падалицу, лежащую под деревьями, – и съешь их. После этого «следуй путем своей судьбы».

Сказав так, он пошел своей дорогой.

Проводив взглядом удаляющийся в темноту свет, Тамбал в лучах восходящей луны увидел, что земля под его ногами и впрямь была усыпана сморщенными плодами, валявшимися под каждым деревом.

Принц поднял несколько штук и поспешно их съел.

Постепенно, прямо у него на глазах, стала исчезать шерсть с рук и ладоней, затем съежились и исчезли рога, борода тоже опала. Он снова стал самим собой. К тому времени на небосклоне обозначились признаки рассвета и, с первыми лучами солнца он услышал доносившееся издалека звяканье верблюжьих колокольчиков. Прямо через заколдованный сад проходил какой-то караван. Тамбал сразу понял, что мимо него, в сопровождении многочисленной свиты, шествовала какая-то важная особа, и, судя по всему, шли они издалека. Пока он стоял, разглядывая шествие, двое всадников отделились от блистательной кавалькады и галопом направились к нему.

– Во имя принца, нашего господина, мы требуем, чтобы ты дал нам несколько плодов из твоего сада. Его небесное высочество возжелал испробовать этих необычных абрикосов, дабы утолить ими свою жажду – сказал один из воинов.

Тамбал, все еще не успевший прийти в себя от пережитого потрясения, даже не шелохнулся.

Тогда принц сам вышел из паланкина и обратился к Тамбалу:

– Я – Джадугарзада, сын царя-волшебника Востока. На, возьми мешок с золотом, дурачок, а я поем твоих плодов, ибо таково мое желание. У меня мало времени, потому что я спешу заявить права на свою невесту, царевну Драгоценную Жемчужину, – дочь

От этих слов у Тамбала оборвалось сердце. Но осознав, что это, наверное, и есть его судьба, путем которой надо следовать, как наставлял его мудрец, он предложил принцу съесть столько плодов, сколько тот пожелает.

Наевшись фруктов, принц почувствовал себя утомленным и уснул. Пока он спал, на его теле стала расти шерсть, а на голове появились рога и выросли огромные уши. Когда же спутники растолкали его, он начал вести себя очень странно, настаивая, что с ним все нормально, а вот они все превратились в уродов.

Придворные советники, сопровождавшие принца, утихомирили его и стали спешно совещаться. Тамбал заявил им, что все было бы в порядке, если бы только принц не уснул. В конце концов, придворные решили усадить Тамбала в паланкин, чтобы он сыграл роль принца, а рогатого Джадугарзаду связали и, водрузив на коня, набросили ему на голову чадру, чтобы все думали, что это служанка.

– Быть может, рассудок еще вернется к нему, – рассуждали советники, – в любом случае, он наш принц. Пусть Тамбал обвенчается с девушкой, после чего мы, как можно скорее, отвезем всех троих домой, а там уж наш царь сам решит, как быть дальше.

Тамбал, чтобы выиграть время, а также, следуя своей судьбе, согласился сыграть свою роль в общем маскараде.

Когда кавалькада прибыла в столицу Запада, царь сам вышел им навстречу. Тамбала представили царевне, как ее жениха, принцесса же, увидев его, была настолько поражена, что чуть было не упала в обморок. Но Тамбал, улучив момент, наскоро сообщил ей о том, что произошло, и они среди всеобщего ликования были торжественно обвенчаны.

Тем временем к рогатому принцу наполовину вернулся рассудок, но не человеческий облик, поэтому слуги продолжали держать его в укрытии.

Как только свадебные празднества завершились, глава свиты рогатого принца (бдительно наблюдавший за Тамбалом и принцессой) предстал перед царем Запада и сказал:

– О, справедливый и славный монарх, фонтан мудрости! Согласно предсказаниям наших астрологов и прорицателей, пришло время сопроводить новобрачных домой, в нашу страну, где они создадут свой новый дом при самых благоприятных влияниях и обстоятельствах.

Царевна в тревоге повернулась к Тамбалу, ибо прекрасно понимала, что как только они окажутся на большой дороге, Джадугарзада заявит на нее свои права и к тому же расправится с Тамбалом.

Но Тамбал прошептал ей:

– Ничего не бойся. Нам нужно только повиноваться своей судьбе и, исходя из возможностей, действовать наилучшим образом. Поэтому соглашайся на все, но с одним условием: мы никуда не уедем без деревянной лошадки.

Сначала царь Кахана был весьма раздражен этим капризом своей дочери. Он понял, что она не может забыть свою первую любовь. Но тут за нее вступился первый министр рогатого принца, который сказал:

– Ваше Величество, я не вижу ничего предосудительного в детском желании взять с собой игрушку, все дети одинаковы. Надеюсь, Вы позволите захватить ей эту безделицу, чтобы мы без промедления могли отправиться в дорогу.

Царь-волшебник согласился, и вскоре великолепная кавалькада тронулась в путь. Но как только сопровождавшая ее гвардия, посланная царем Запада, повернула назад, и прежде чем караван дошел до первой ночной стоянки, отвратительный Джадугарзада сорвал с себя чадру и заорал на Тамбала:

– О, жалкий виновник моих несчастий! Сейчас я велю связать тебя по рукам и ногам, и пленником ты отправишься в мою страну. Если ко времени нашего прибытия ты не откроешь мне, как снять эти чары, я прикажу постепенно, дюйм за дюймом сдирать с тебя кожу. А теперь отдавай мне царевну Драгоценную Жемчужину!

Тамбал подбежал к принцессе, и на глазах у изумленной свиты они взлетели в небо на деревянной лошадке – Тамбал впереди, принцесса сзади.

Через несколько мгновений они очутились во дворце царя Мамкина. Выслушав их рассказ о том, что с ними приключилось и как им удалось выбраться живыми, царь был вне себя от радости. Он тут же велел освободить злополучного резчика по дереву, щедро наградить его и воздать ему всенародные почести.

Когда же царь Мамкин отправился к своим праотцам, принц Тамбал и принцесса Драгоценная Жемчужина унаследовали его трон. Принц Хошияр тоже был этому рад, потому что его по-прежнему увлекали чудесные рыбы.

– Если вы счастливы, то и я рад за вас – часто говаривал он им. – По мне же нет большей награды, чем мои хлопоты, связанные с чудесными рыбами.

Эта история среди жителей той страны породила странную поговорку, хотя никто уже не помнит, при каких обстоятельствах она возникла. Поговорка эта звучит так:

Кто следует своему желанию рыб,

Через рыб достигнет многого;

А кто не ведает желания своего сердца,

Сначала пусть выслушает историю о деревянной лошадке.

Тенденции и технические процедуры в высшем учении

Если вы знакомы с историей «Слон во тьме», то вспомните, что люди склонны предполагать, будто вещи, на вид явно не связанные друг с другом, должны и в самом деле быть различными и раздельными. Это создает изрядную путаницу и блокирует возможности человеческого мышления.

Если вам известна история «Три человека и Толкователь», вы сумеете понять, что человеческий ум может желать, скажем, трех вещей, которые лишь внешне отличаются друг от друга, но в действительности представляют собой одно и то же.

Данная человеческая склонность объясняется отсутствием способности видеть общее в разных событиях так же ясно, как он видит сходство тех событий, в которых не наблюдаются какие-то очевидные различия. Создается ситуация, равносильная тому, как если бы вы, имея представление о сахаре, меде и фруктовом соке, не понимали, что такое сладость.

Подобно тому, как ребенок узнает вначале отдельные предметы, один за другим, и впоследствии узнает нечто большее, переходя от частного к общему, – взрослый человек, исследователь сознания, может сперва по отдельности пережить множество вещей, связанных друг с другом некой общностью высшего порядка. Затем ему следует пережить эти вещи последовательно, а также совокупно. Несмотря на массу усилий, предпринимаемых студентом, чтобы постичь фундаментальные принципы, ему не удастся сделать этого шага, если рядом с ним не будет эксперта, способного отобрать и предложить ему те предметы и элементы, которые необходимо изучить и пережить.

Это эквивалентно тому, как если бы взрослый человек дал ребенку мед, сахар и фрукты, чтобы тот нашел их общий знаменатель. С другой стороны, если просто положить перед ребенком много продуктов и попросить его выявить сладость, он, вероятно, никогда не справится с этим заданием.

Из трех, обычно используемых для этого техник, две неплодотворны, и

При использовании первой – неплодотворной техники, внимание студента значительно ослабляется, так как ему предлагается принять систему идей, верований и других вещей как некую абсолютную истину; он должен в это поверить. Весьма часто подобный подход приводит к натасканности, но не к вере или убежденности.

Такой подход эффективен лишь в понижении способности человека, он превращает его в узника системы, которая часто оказывается системой запретов и приказов.

Вторая неплодотворная техника состоит в том, чтобы собрать все материалы из разных традиций и различных стадий обучения, главным образом исходя из соображения, что все они, в основе, хорошие. Эта попытка не имеет никаких шансов на успех, поскольку производит обрывочную концентрацию, вызывающую в отдельных индивидумах и группах то, что современная психология называетнарушением психологической целостности.

Вслед за этим в человеке обычно развивается зависимость от определенной личности, культа или материалов, послуживших инструментом такого мероприятия. Попытки синтеза систем также следуют подобному шаблону. Предостережения не быть зависимым не предотвратят появление этого состояния. Зависимость может проявляться, даже когда сам зависимый отрицает, что подвержен ей.

Третий и правильный подход основан на том, что характерные особенности и умственное состояние студентов принимаются в расчет – учащимся предлагается отвечающая их нуждам программа обучения с формулировками, которые обеспечивают материалами для восприятия и оценки.

Когда человек, или группа обусловлены и автоматизированы или когда они стали бессвязными и расщепленными существами, им следует прописать материалы, которые остановят этот процесс. Если не сделать этого, они будут поглощать все, что угодно, лишь бы утвердиться в уже привычной схеме.

Такую подготовку можно провести посредством тех же материалов, высшие уровни которых могут быть использованы впоследствии, чтобы привести к расцвету еще более высокие переживания могли расцвести в этих людях. Другие материалы высшего порядка, если их использовать преждевременно, скристаллизуются на своем низшем уровне, смешавшись в уме студента с механистическими ассоциациями. Это одна из причин, по которой подбор обучающих материалов требует большой осторожности.

Вышеописанное объясняет также, почему учителя часто дают материалы, на взгляд студента совсем не учебные, или почему слова, поступки да и вся деятельность учителя для обусловленных студентов кажется не имеющей какой-либо связи с метафизикой.

Отсутствие такой связи свидетельствует лишь о том, что связь эта еще не установлена в уме учащегося.

Подвергать индивидуума таким переживаниям, концепциям и действиям, которые, хотя в них и содержится Учение, тем не менее, не дают его уму никакой возможности использовать их в русле идейных ассоциаций – вот одна из наиболее ценных техник, находящихся в распоряжении реального Мастера.

Подчас не всякое такое намерение достигает цели, поскольку некоторые студенты убеждены, будто их заставляют заниматься тем, что не имеет никакого отношения к делу, для того только, чтобы испытать их терпение. Это ведет также и к другому виду рационализации, предназначенному поддерживать неприкосновенными предположения студента о своей учебе, в результате чего, даже если она страдает недостатками, он думает, что это все, что у него есть, его единственное достояние.

Если он признает, что основы его мышления дефектны или непригодны, его самолюбию будет нанесен удар, что для большинства людей – невыносимое испытание. Поскольку в той крошечной системе, которую он для себя выстроил, его самолюбие прочно укоренилось, неудивительно, что он любой ценой станет защищать свою систему. Чувствуя возникшую угрозу своему мирку, он может, например, сказать: «то, что вы предлагаете, не содержит в себе ничего высокого, реального или целесообразного», он подобен ослу, сказавшему, когда ему предложили арбуз: «Но ведь это же не чертополох!»

В заключение можно добавить, что человек считает питательной только ту еду, к которой привык. Проблема упомянутых систем с большим трудом поддается решению, поскольку люди, к своему собственному удовлетворению, заблокировали себя от духовности и высшего мышления. Они заменили их сентиментальностью и головоломками.

Рассказывают, что во времена захвата арабами Персии, одного бедуина спросили, почему он так задешево, всего за сто золотых, продал украденный им ковер. «А больше ста – это сколько?» – спросил он. Во времена того же похода один из жителей пустыни ходил по улицам города с мешком золота, выкрикивая: «Кто даст мне настоящих денег – немного серебра за этот чудной металл?» Варварское мышление проявляется повсюду.

Признать за собой такое состояние труднее всего тем, кто гордится своей искушенностью и цивилизованностью. Однако помните, что каждая культура в чем-то выгадывает, а в чем-то теряет, имеет свои сильные и слабые стороны, свои достижения и свои недостатки. Ко всему этому не надо подходить с точки зрения плохо это или хорошо, а лишь с позиции конструктивно, деструктивно или бесполезно.

Многие умеют видеть и в разрушительном что-то конструктивное, но вот когда инертное называют динамичным, а бесполезное считается полезным, то в этом случае мы сталкиваемся с проблемой более серьезной, чем когда люди полностью игнорируют значение полезного или инертного.

Унаследованные или приобретенные привычки, усугубленные культурой и средою, имеют свои последствия.

Введение и поддержка дополнительных элементов, какими бы ценными сами по себе они не были, требует таких же усилий, как и внедрение и поддержка уже существующих элементов.

Усилия эти даже еще более значительны, потому что мы никого не обусловливаем и не можем рассчитывать на автоматическое продолжение наших идей посредством повторяющейся деятельности тех, кто одержим ими.

Мы находимся здесь сегодня, можно сказать, лицом к лицу: каждый из вас индивидуально со всеми остальными, которых вы видите вокруг, включая также и меня. Однако кое-что не настолько очевидное, но очень значительное, происходит прямо сейчас.

Эти другие события, составляющие интегральную часть наших взаимоотношений, трудно объяснить или даже символически проиллюстрировать – чаще всего именно по этой причине люди в сходных обстоятельствах искажают факты, разумеется, неосознанно.

Намереваясь указать на что-то, что поможет человеку осознать происходящее за пределами обычного сиюминутного понимания, можно сказать так: «Данная фраза выражает нечто совершенно истинное». Путаница наступает, когда мы, прибегнув к нашей ограниченной вербальной терминологии, пытаемся определить, что здесь имеется в виду.

Неудовлетворенные относительной истинностью простого заявления: «мы собрались здесь сегодня неслучайно», люди пытаются объяснить смысл этой фразы, опираясь на то, что можно назвать жадностью.

И в этом кроется одна из причин, по которой мы иногда изучаем афоризмы, концентрируясь на них и обучая людей придерживаться их. Это, по сути, дисциплина, ибо люди склонны из деклараций создавать для себя более интересную и более важную истину.

Не делайте этого. Полагайтесь на наши афоризмы, потому что они связаны с другими сферами. Итак, нет никакой случайности в том, что все мы сегодня здесь.

Другая истина, которую трудно воспринять, но еще

Некоторые при попытке искренне разобраться в этом заявлении погружаются в размышления, после чего превратно истолковывают его. «Нас нарочно хотят запутать», – говорят они.

А сейчас вы увидите, что ничего подобного не входит в наши планы и что мы не делаем ничего такого, что должно вас запутать. Если бы тому, кто никогда ничего не слышал о математическом сложении, мы бы, например, сказали такую фразу: «Два и два – четыре», то вызвали бы у него такую же реакцию.

«Два и два – четыре» или «Мы не одни» – фразы, в которых содержатся обрывки информации. Ценность этой информации для тех, кто способен сразу же использовать ее, состоит в том, что она подтолкнет их к дальнейшему развитию. Для тех же, кто пока не может ею воспользоваться, кому все еще необходимо добрать другие кусочки информации, для них – единственная ценность ее в том, что теперь эта информация в них отложилась, они ее запомнили; а, зарегистрировав и запомнив информацию, они будут готовы вспомнить ее, как только получат дополнительные сведения.

И вовсе не обязательно, что им будет тут же предоставлена следующая информация. На это есть свои причины, включая тот факт, что люди быстро устают. Поэтому, только когда мы знаем, что человеку в определенное время будет полезно зарегистрировать и переварить определенную информацию, мы даем ее.

А вот еще один афоризм или кусочек информации: «У нас есть исток и судьба». Мы специализируемся на восстановлении нашей связи с этим истоком и этой судьбой в гармонии с изменяющимся настоящим.

Опять же, и в этом случае, как видите, напрашивается искушение докопаться до смысла или попытаться сделать какой-то вывод из сказанного, увязав его с тем, что нам уже известно – ведь это может внести, наконец, ясность. Не позволяйте подобному случаться с вами; здесь действует привычка, старинная привычка – но ею нельзя пользоваться в любых целях и в любое время.

Просто зарегистрируйте: «У нас есть исток; у нас есть судьба».

Когда вы возьметесь изучать сделанные здесь утверждения и выделите три послания, которые вам передали, у вас появится возможность проследить, что вы ведете себя автоматически, пытаясь истолковать эти афоризмы, как только они начинают оказывать на вас свое максимальное воздействие. Просто изучайте их и помните: «Мы сегодня здесь неслучайно».

Прежде, чем вы изучите что-либо

Всегда предполагалось, что для того, чтобы чему-то научиться, должно быть то, чему можно научиться, тот, кто может научить этому и тот, кто может учиться. И хотя люди понимают важность методики изучения, все же предполагается, что знатоком такого метода является учитель. В течение долгого времени этой теме не уделялось должного внимания. До того, как человек сможет в полной мере научиться чему-либо, абсолютно необходимо изучить следующие положения:

1. Когда перед студентом оказываются материалы, требующие изучения, то воспользоваться ими он может только в соответствии со своей способностью изучать материалы такого рода.

2. Позиции критицизма и некритического принятия (как инструменты мышления) – субъективны. Здесь имеется в виду следующее: когда человек либо принимает материалы, воздерживаясь от суждения, либо отрицает их, то в обоих случаях он пользуется механизмом, уже внедренным в него предыдущим обучением. Механизм этот работает более или менее надежно.

3. Следовательно, опыт мужчины или женщины определяется его или ее способностью извлекать из этого опыта то, что в нем содержится. Если, например, вы обожжете руку, то обязательно почувствуете боль пусть даже это ваш первый опыт боли. Ваша реакция является врожденной. В этом случае интенсивность вашего ощущения определяется степенью боли. А вот что дальше вы станете с этой болью делать и чему вы сможете от нее научиться, будет зависеть от ваших природных дарований.

4. В нашем изучении, поэтому, принимать, отвергать или воздерживаться от суждений считается, за исключением лишь нескольких весьма общих случаев, простым выражением того, кем данный человек является или кем он или она себя считает. А поскольку такие впечатления субъективны, то реакция на материал не обязательно означает, что сам материал ненастоящий, стоящий или нестоящий.

5. Стало быть, человек, прежде всего, должен получить информацию, чтобы, исходя из нее, он мог принимать что либо, сомневаться в чем-то или отвергать что-то. Оценивать любую вещь можно только после того, как организм приобрел соответствующую способность к оценке.

6. Любое изучение, даже без учета вышеназванных критериев, должно подчиняться закону: время, место, люди. Просто взяв одну из книг нашей Традиции и погрузившись в нее, вы не можете рассчитывать на какой-то прогресс, если, конечно, вы изначально не записались в ряды теоретиков или схоластов. Нет никакой гарантии, что вы научитесь чему-то полезному, посетив какую-то конференцию, время и место которой выбраны наугад. Бесполезно также думать о том, чему именно вы бы научились, сложись ситуация как-то иначе.

7. От изучения и от упражнений можно получить пользу, но только тем путем, который делает это возможным, и в тот момент, когда это возможно. Даже и не надейтесь, что добьетесь этого, потому только, что вам так хочется, пока вы не способны выбирать. А так как у вас такой способности нет, вам необходимо прежде опорожнить сосуд, чтобы его можно было чем-то наполнить.

8. Нет смысла выполнять упражнения или учиться методом бесконечных повторений, просто исполняя каприз вашего инструктора. У каждого упражнения есть своя цель. Лишь только цель упражнения достигнута, оно больше ни на что не годиться. Можно сказать, что теперь объективная реальность покинула его.

9. Отказ от вышеприведенных требований в прошлом приводил к тому, что учения, изначально предназначенные для использования в согласии с этими требованиями, выхолащивались и по закону человеческого мышления превращались в академические теории механического образца.

10. Все индивиды, независимо от того, находятся ли они в контакте с этими идеями или нет, испытывают на себе остаточные явления механического воздействия учений, теорий и упражнений, коль скоро они практиковали их только что описанным плачевным способом.

11. Если продолжать и дальше обращаться с людьми, учениями или идеями нашего учения в интеллектуальной или сентиментальной манере, то это приведет к тому, что люди,

12. Практики, включающие мышление, движения, слушание, чтение и т.д. всегда прописываются и назначаются каждому только когда в них есть необходимость. Эта задача входит в компетенцию учителя.

13. Все передовые формулировки могут быть представлены адекватной общине исключительно способом и средствами, которые указываются обстоятельствами. Ничто так не истощает высшее учение, как передача его в традиционалистской манере. Традиция остается эффективной только, когда она проецируется способом, указанным обстоятельствами.

14. Дисциплина, подчинение и т.п. – это не тема для медитации. Только те, у кого есть способность, например, к дисциплине и подчинению, могут стать учениками. Те же, кто оспаривает эти положения, всегда поступают так преждевременно, потому что реальное признание их значения могло бы избавить их от очевидных конфликтов, заложенных в данной декларации.

15. Люди, преднамеренно или нет прошедшие идеологическую обработку, или обусловленные люди, ставшие одержимыми догмой или какой-либо личностью, – не могут получить пользы от этого учения. Если вы ничего не слышали об опасностях обуславливания и эмоционального «уверования» («обращения»), то вам следует узнать об этом хотя бы из популярных источников или из специальной литературы.

16. Одна из конкретных, основных целей данного учения состоит в том, чтобы сделать предельно ясными характерные особенности и природу самих процессов обуславливания, а также построить работу таким образом, чтобы не вовлекаться в эти процессы.

17. Это учение не подвергает никакому сомнению тот факт, что обуславливание людей играет весьма важную и полезную роль во многих областях человеческой жизни, но в то же время необходимо провести четкую границу между теми областями, где есть место обусловленности и теми, где она чрезвычайно опасна для индивидуума.

18. Мы заявляем, что существует область человеческого ума – к которой, собственно, и обращено учение – где мыслительный процесс может протекать в недосягаемости для процессов обуславливания.

19. Напряженность, тревожность, изменчивость в настроениях и поведении, ожидание награды или наказания, одержимая преданность заданиям, эмоциональная тяга к личностям, теориям или практикам – таковы характеристики обуславливания. Учение действует за пределами всего этого.

20. Когда группа людей попадает в плен таких низших процессов, ее члены становятся статичными и непродуктивными. Между тем, эти низшие процессы, фактически, присущи человеческой среде.

Истоки и судьба

Введение к истории «Человек, зме и камень»

Эта история имеет отношение к истокам и судьбе человечества, и, однако, ее не следует рассматривать, как исторический документ.

Скорее всего, в ней содержится намек на ситуацию из той сферы, где наше прошлое, настоящее и будущее составляют единство. Трудности в улавливании данной сферы частично устраняются посредством воздействия самой истории. Иными словами, именно по этой причине она и была составлена такой, какая она есть. Это небольшая сказка и нет никакой необходимости при подходе к ней погружаться в концентрацию или застывать в недоумении. Вам нужно ознакомиться с основными линиями ее действия. Функция ее в том, чтобы восстановить в той области ума, где это было утеряно, связь между истоком и судьбой.

История эта не для забавы и не для приятного времяпрепровождения. Она – не урок из области морали. Она не служит косвенному образованию. Она лишена мотивов пропагандистского характера. Она дается вам, чтобы вы могли с ней ознакомиться.

Человек, змея и камень

Один беспечный человек шел однажды по дороге. Вдруг его внимание привлек лежавший в стороне необычный предмет.

«Надо бы разузнать, что бы это могло быть?» – сказал он сам себе.

Подойдя поближе, он увидел, что это был большой плоский камень.

«Надо бы разузнать, что под ним», – подумалось ему. И он тут же поднял камень.

Лишь только он сделал это, как услышал громкое шипение, и из отверстия, которое закрывал камень, выскользнула громадная змея. Путник в ужасе уронил камень да так и застыл. А змея, тем временем, свернувшись в кольца, прошипела:

– А теперь я убью тебя, ведь я – ядовитая змея.

– Но я же освободил тебя, – взмолился человек, – неужели ты отплатишь мне злом за мое добро? Поступив так, ты совершишь неблагоразумный поступок.

– Во-первых, – сказала змея, – камень ты поднял только из любопытства, ни на секунду не подозревая о возможных последствиях, теперь же ты вдруг заявляешь: «Я освободил тебя!» – разве это не странно?

– Даже когда мы поступаем бездумно, мы не должны прекращать попыток вернуться к благоразумному поведению, – промямлил бедняга.

– Да, конечно, ты призываешь к благоразумию, но только когда тебе это выгодно, – заметила змея.

– Все так, – сказал человек, – и только глупец может надеяться на благоразумие змеи.

– От змеи всегда жди змеиного поведения, – сказала змея. – Для змеи змеиное поведение – самое разумное. Ну, а теперь я убью тебя.

– Смилуйся, не убивай меня, – взмолился несчастный, – дай мне хотя бы еще один шанс. Ты научила меня понимать, что такое любопытство, что есть благоразумное поведение, а что – поведение змеи. Теперь же хочешь убить меня прежде, чем я опробую эти знания.

– Ладно, – прошипела змея, – будь по-твоему, я дам тебе еще один шанс. Мы продолжим твой путь вместе, и первую же встречную тварь попросим рассудить нас.

Человек согласился, и они отправились в путь.

Вскоре они повстречали стадо овец, пасшихся на лугу. Змея замерла, а человек жалобным голосом обратился к овцам:

– Овечки, овечки, не дайте мне, несчастному, погибнуть! Змея собирается убить меня. Но если вы скажете ей не делать этого, она меня пощадит. Рассудите нас в мою пользу, ведь я человек – друг всех овец!

Тут одна овца проблеяла:

– Много лет мы верой и правдой служили человеку, год за годом отдавая ему свою шерсть, а теперь мы состарились, вот он и отправил нас на этот луг, чтобы завтра зарезать и пустить на мясо. Такова мера человеческой щедрости. Умертви этого человека, змея!

Змея вытянулась вверх, зеленые глаза ее блеснули и она обратилась к человеку со словами:

– Вот каким ты видишься друзьям своим. Я содрогаюсь при мысли о том, кто у тебя во врагах.

– О, змея! Предоставь мне хотя бы еще одну возможность, – в отчаянии взмолился человек, – попробуем обратиться еще к кому-нибудь, быть может, кто-то другой рассудит нас иначе, и ты пощадишь меня.

– Не хочу быть неразумной, какой ты считаешь меня, – ответила змея, – и потому я поступлю так, как это заведено у вас, у людей, хотя для нас – все иначе. Давай спросим следующее живое существо, какое мы встретим на пути – не человека и не змею – и пусть оно решит твою

Человек поблагодарил змею, и они продолжили путь.

Наконец, повстречался им одинокий конь, который стоял стреноженный на лугу. Змея обратилась к нему:

– Конь, а конь, что с твоими ногами, почему они опутаны?

И ответил конь:

– Много лет я служил человеку. Он давал мне корм, которого я не просил у него, и обучал меня, как служить ему. Он говорил, что за пищу и кров я обязан на него работать. Теперь же, когда я обессилел и не гожусь для тяжелого труда, он решил продать меня мяснику. А пока, чтобы я не смог съесть слишком много травы с его луга, он стреножил меня.

– Господи, смилуйся! Неужто этот конь и должен решить мою участь! – в ужасе воскликнул несчастный.

– В соответствии с соглашением между мной и этим человеком, – бесстрастно зашипела змея, – ты, конь, должен рассудить наше дело.

И она вкратце изложила всю историю. Выслушав ее, конь ответил:

– О, змея! Убить человека – выше моих сил, да и не присуще это моему роду. Но сдается мне, что поскольку ты – змея, у тебя нет другого выбора; и раз уж человек оказался в твоей власти – убей его!

– О, змея, позволь мне еще раз попытать счастья, – слезно взмолился путник, – я уверен, помощь придет ко мне. До сих пор мне просто не везло в этом путешествии, нам все время попадались существа, ненавидящие нас, людей. Поэтому давай обратимся к такому животному, которое не обременено подобным знанием и не питает обобщенной вражды к роду человеческому.

– Хотя люди не имеют дел со змеями, – заметила змея, – они, похоже, испытывают чувство обобщенной вражды ко всему роду змеиному. Однако я все же дам тебе еще одну возможность.

И они снова отправились в путь.

На сей раз им недолго пришлось странствовать, очень скоро они увидели лиса, который спал под кустом у дороги. Человек бережно разбудил его и обратился к нему со словами:

– Не пугайся меня, братец лис. Так, мол, и так, и теперь судьба моя зависит от твоего решения. Змея не даст мне больше отсрочки, поэтому только твое великодушие или альтруизм могут спасти меня.

Лис задумался, но всего лишь на секунду, и промолвил:

– Сдается мне, что одним великодушием или альтруизмом здесь не обойтись. Тем не менее, я займусь решением вашего спора. Чтобы вынести справедливое решение, одних слов для меня недостаточно. Нам понадобится демонстрация. Давайте-ка, вернемся к самому началу вашего пути, и все факты проверим на месте.

Долго ли коротко, но они вернулись к тому самому месту, где все и началось.

– Так, а теперь надо бы повторить все, что здесь произошло, – сказал лис. – Змея, не будешь ли ты так любезна занять свое прежнее место в дыре под камнем?

Человек приподнял камень и змея протиснулась в отверстие под ним, затем человек опустил камень на прежнее место.

Змея снова оказалась взаперти, а лис, обернувшись к человеку, сказал:

– Вот и вернулись к началу… Змея уже не сможет выбраться, если ты, конечно, не освободишь ее. Здесь она и покинет нашу историю.

– Спасибо, спасибо… – рассыпался в благодарностях человек. Глаза его были полны слез.

– Одним спасибо, брат, здесь не отделаешься, – произнес лис, – никто не возражает против великодушия или альтруизма, но остается нерешенным вопрос о моем вознаграждении!

– И как же ты собираешься добиться своего вознаграждения? – спросил человек.

– Любой, кто способен решить задачу, с которой я только что справился, – сказал лис, – в состоянии предусмотреть и такие мелочи. Поэтому я еще раз предлагаю тебе вознаградить меня за мои труды, если уж не из чувства справедливости, то, по крайней мере, из страха. Сюда, кстати, очень подходит это твое выражение «будь благоразумен»!

Тогда человек ответил:

– Ну что ж, пусть будет так; пойдем ко мне домой, и я угощу тебя цыплятами.

Вместе они отправились к дому человека. Придя на место, человек зашел на минутку в курятник и тут же вернулся с туго набитым мешком. Лис жадно вырвал его из рук человека и собрался было развязать мешок, но человек остановил лиса:

– Дружище лис, не стоит сейчас открывать мешок. Мои соседи – люди, и они не должны знать, что я вожусь с лисами. Они могут убить тебя, да и мне не поздоровится.

– Твои слова, пожалуй, не лишены благоразумия, – согласился лис, – так, что же ты предлагаешь?

– Видишь вон ту рощицу? – спросил человек, указывая рукой поодаль.

– Вижу, – ответил лис.

– Отправляйся со своей ношей туда, и там, под прикрытием деревьев ты сможешь насладиться своим вознаграждением, не опасаясь, что тебя потревожат.

И лис убежал.

Но лишь только он добежал до той рощицы, как тут же угодил в руки охотников, ведь человек заранее знал, что они засели там. На этом лис покидает нашу историю.

А человек? Его будущее все еще на пути к нему.

Мошенник, овцы и крестьяне

Однажды жители одной деревни поймали мошенника. Они привязали его к дереву, чтобы он поразмыслил над ожидавшим его наказанием, а сами ушли, решив бросить его вечером в море, после того как закончат свой дневной труд.

Мимо проходил пастух, не отличавшийся особой рассудительностью, и спросил находчивого мошенника, зачем его привязали к дереву.

– Видишь ли, – ответил мошенник, – эти люди привязали меня тут потому, что я отказался принять от них деньги.

– А почему они хотели дать тебе денег, и почему ты не взял их? – спросил изумленный пастух.

– Потому что я посвятил свою жизнь созерцанию, а они хотят совратить меня, – сказал мошенник. – Они безбожники.

Пастух предложил мошеннику поменяться местами и посоветовал тому, как можно скорее убраться подальше от проклятых безбожников.

Так они и сделали.

С наступлением темноты вернулись крестьяне, накинули пастуху на голову мешок, связали его и бросили в море.

Каково же было их изумление, когда на следующее утро они увидели мошенника, входившего в деревню со стадом овец.

– Где ты был и откуда у тебя взялась эта скотина? – спросили они.

– В море обитает множество добрых духов, которые вознаграждают таким стадом овец каждого, кто бросается в его воды и, что называется, тонет, – сказал мошенник.

Не успел он договорить, как крестьяне помчались к морю и, все как один, прыгнули с обрыва в морскую пучину.

Вот так мошенник захватил деревню.

Знание и информация

Передавать знание и отличать знание от информации

Обычные изучения всегда опираются на информацию, а не на знание. В академической среде учитель может обладать знанием, но обучает он посредством информации.

1. Важность обучения знанию

Те, кто обладает знанием, могут передавать знание, те же, у кого есть только информация, могут передать только информацию. Мы утверждаем, что знание существует. Оно столь же важно, как информация, а в некоторых отношениях важнее ее.

Первый шаг в передаче знания – признать, что знание существует. Это подводит нас к методам передачи знания. Пока в уме человека царит путаница относительно того, что есть знание, а что информация, отличить одно от другого невозможно.

Это аналогично примитивному уровню технологии, когда человек для получения света сжигает уголь, не подозревая ни о существовании более летучих субстанций, содержащихся в угле, ни о том, как извлечь их оттуда – использование же этих субстанций способно дать больше света и тепла при гораздо меньших затратах: их легче транспортировать, удобнее хранить и использовать.

2. Барьеры при передаче знания с точки зрения учителя

Так как будущие ученики не могут видеть свои собственные барьеры, то им может быть предложена иная перспектива. Позиция учителя – его перспектива – поможет им увидеть дистанцию между ними и учителем. В начале упомянутые барьеры предстают в виде нижеперечисленных экранов – основных препятствий, создающих огромные помехи в коммуникации.

a. Предположения. Недостаточная последовательность в мышлении порождает в ученике всевозможные мысли об учении и о мастере. Это, фактически, и есть причина того, что ученик видит неправильные вещи в неподходящее время неправильным образом. Данное искажение так глубоко пускает корни, что, в конце концов, становится «мотивацией». Студент полагает, что передача знания должна быть непрерывной, что он изначально способен найти знание и что это знание можно передавать ему с той скоростью и таким способом, которые отвечают его ожиданиям. Все эти предположения абсурдны, хотя и общеприняты в других сферах опыта студента.

б. Обуславливание: студент почерпнул определенные принципы из книг, из того, что слышал, а также из своей прошлой учебы, и полагает, что они применимы и в нашем обучении. Эти установки весьма разнообразны, ведь в каждом человеке скристаллизовались свои собственные образцы предубеждений относительно данного учения.

Например, те, кого научили думать, что высшее знание идет рука об руку с эмоциональными переживаниями, именно этого и будут искать в учении. Найдя искомое, они решат, что обрели доказательство или свидетельство истинности учения. Если же они почувствуют, что в учении этого нет, то сделают вывод, что данное учение не для них или, что оно и вовсе не учение, или еще что-нибудь в этом роде. Ни одно настоящее учение и минуты не потерпит таких позиций, потому что позиции эти поверхностны и надуманны, они бесполезны для оценки учения, его признания и конструктивного получения от него пользы.

в. Обычные человеческие эмоции, которые в социальной и профессиональной сферах сведены до минимума, в этом поиске должны быть, тем не менее, выражены и отфильтрованы. Здесь мы просто имеем в виду такие эмоции, как жадность, страх, надежда, а также поведение, сопряженное с компенсацией всевозможных видов неспособностей. Чтобы предохранить ученика от потери контроля над своими обычными эмоциями, традиционные процедуры, специально разработанные для исключения подобных элементов, намеренно вводятся в контекст практического следования Традиции.

3. Учение концентрируется на индивидууме, его бытии и группе

Это означает, что не все догматические учения, чьи принципы и практики могут быть сведены к нескольким фразам, являются точным или исчерпывающим выражением великого учения. Единственный метод, успешно действующий в этом учении, состоит в том, чтобы передать знание некой особой части человеческого существа, которая способна его принять и использовать, метод, активизирующий в человеке ту его часть, которая может развиваться посредством практики, метод, обеспечивающий человека точной информацией, касающейся его реальных нужд. Эта информация отличается от сведений спекулятивного характера, от информации, относящейся к другим фазам, или другим областям.

В силу вышеприведенных причин, подлинное учение для своей реализации использует созвездия импульсов, а не пошаговую академическую инструкцию, основанную только на систематизированной информации.

Этим и объясняется видимое отсутствие непрерывности и кажущаяся непоследовательность в поведении учителей, когда эпизоды их жизни и их высказывания не укладываются ни в какую схему. В застывших учениях из обширного арсенала методов были выбраны всего несколько практик и принципов, и лишь потому, что их легко организовать и запустить в массы.

Их без конца применяют те, кто якобы учит, а лучше сказать «отправляют ритуал». На выходе же, любая бесплодная система получает одно и то же: обусловленное большинство как ядро движения, немного нонконформистов, немного интеллектуалов и немного тех, кто захвачен эмоционально.

От человеческой потребности идеализировать и превращать институт в объект поклонения уберечься можно, но только в том случае, если присутствует элемент, препятствующий развитию этой болезни. Такой вид деятельности, не предусматривающий каких бы то ни было костылей в качестве подспорья, и есть то, что называется Работой в Третьей Области. Она может использовать, а может и не использовать первичный материал или информационные данные из первой области.

Когда появляется возможность организовать работу нашей доктрины в каком-то конкретном месте, именно эти, вполне обычные следствия человеческого подхода к любому делу, которые характеризуются всеми или многими из вышеупомянутых проблем, не должны совмещаться с остаточными элементами учения. Но такое положение дел можно назвать классической и почти неизбежной ситуацией.

Явным признаком деградирующей традиции является вера в то, что эзотерические учения происходят не иначе, как из мест таинственных и недоступных, или что высшее знание можно почерпнуть только из книг, соответственно озаглавленных и явно содержащих описание высшего знания. Это широко распространенное представление зиждется опять-таки на человеческой потребности в компенсации.

Утеряна ли на самом деле традиция или же находится в непроявленном состоянии – люди, как правило, предполагают, что она не может присутствовать в какой-либо иной форме, кроме той, что им известна. Например, если кто-нибудь скажет обычному набожному христианину: христианство можно изучать и учиться ему через особую технику ковроткачества или определенную технику окраски ковров – его реакцией будет протест против такой идеи, возможно, даже агрессивный протест.

Или, опять же, можно поведать другому зашоренному человеку, что высшее учение находится везде. Он тут же ухватится за такую идею, но при этом упустит из виду, что высшее знание, если и может стать для него реальностью, то только, если он уже

Итак, есть люди, которые осознают, как в коврах обнаружить христианство или каков точный общий знаменатель всех материальных проявлений, связанных с высшим сознанием. Что же касается других вышеупомянутых категорий людей, то они: а) либо варвары; б) либо, на самом деле не вовлечены в реальное христианство, или же не имеют никакого представления о высшем сознании.

Суть этой ситуации можно выразить так: какое-то количество знания должно быть импортировано туда, где его нет, иначе люди напридумывают, вообразят себе что-нибудь или привяжутся к низшему уровню работы.

Но людям, о которых мы сказали выше, конечно же, невдомек, что такое низший уровень, ведь если бы они могли признать его, то были бы в состоянии увидеть свое невежество. Для них заметить, что они не связаны ни с какой формой реального знания – записанного, устного или иного – значит почувствовать себя никчемными, безнадежными, то есть получить удар по своему самолюбию. А именно в этом положении они и находятся, потому что не затруднили себя даже механистичным размышлением на тему своей ситуации. Они не подумали даже об очевидном ее истолковании.

Как ни печально, но это факт – человек, обладающий высшим знанием, часто вынужден иметь дело с людьми, которые не только работают на более низком, чем им кажется, уровне понимания, но даже на уровне более низком, чем это для них доступно. Они окрыляют себя надеждой, но при этом потворствуют собственной лени. У них есть выбор, но они дают волю самообману, даже когда притворяются перед собой и другими, что они искренни.

Необходимы особые техники, особое знание, особый мандат, чтобы привести таких людей к пониманию их ситуации. Просто сообщить им, что они обманщики, лентяи, безнадежны, жадны или спят – никак не подействует на них, пока они не будут способны немедленно и правильно отреагировать на такой импульс.

Это позволяет нам взглянуть извне на причины определенного поведения учителей, на причины, по которым учителя различных культур и эпох применяли определенные учебные материалы, с целью обратить внимание учеников на конкретные установки.

И здесь мы имеем в виду учителя иного типа, не того, который известен большинству людей. Многие индивиды, больше всего нуждающиеся в таком особом учителе, окажутся последними, кто признает или согласится даже, что подобный человек может быть в самом деле учителем. Функция учителя не только в диагностировании ситуации и нужд ученика, но также и в том, чтобы помочь каждому ученику обрести то, в чем он нуждается, в соответствии с его индивидуальностью. Поэтому такой учитель, будь он мужчиной или женщиной, является, по существу, инженером, рабочим, который помогает ученику осознать, что тот способен достичь чего-то. Он может даже и не выглядеть, как другие учителя и не пользоваться репутацией такового. Люди приходят в возбуждение, когда слышат о существовании невидимых учителей: они хотят встретить их, познакомиться с ними. В нашем случае невидимкой может оказаться тот, кто делает вклад в образование человека, оставаясь незамеченным в этой роли. Но есть также учителя, сочетающие обе функции – видимую и невидимую.

Пока эти принципы не будут приняты, хотя бы в качестве общих положений, маловероятно, что студент сможет добиться успеха в учебе. Учителя, в силу присущей им индивидуальности, стоящей перед ними задачи, ситуации, в которой находятся их студенты, особенностей группы будущих студентов и т.д., являются не только показательными символами традиции, но также и ее живыми образцами, представителями.

Быть представителем, не значит быть просто теоретиком, который постоянно читает лекции своей аудитории. Это также не просто посвященный, возглавляющий отправление ритуалов, и не просто традиционалист, без конца повторяющий бывшие уже в употреблении действия и слова. Тот, кто знает ритуалы, техники и высказывания и заботится о единстве общины или старается защитить ее от проникновения чуждых ей идей и практик, еще не мастер.

Истинный мастер – почти бесконечно разностороннее существо, он способен в одно и то же время работать на нескольких различных уровнях. Он чутко реагирует на изменения в ритмах учения, представляя его и сообщая способом, который приводит к позитивным результатам. Для достижения цели, мастер должен привлечь достаточное внимание своей аудитории, потому что только так он может сделать ее способной получить пользу от этого завершенного обучающего метода.

Если он уступает людям в том, что, как им кажется, они хотят – собраний, бесед, диаграмм, ритуалов, чувства принадлежности, постоянной деятельности, личности или института, которые могли бы служить им опорой – он не мастер вообще, если, конечно, все это не дается им в правильное время. Потакать этому, значит позволить учению деградировать во вторую область – область механистическую, в которой все приводится в движение интеллектом и эмоциями.

И хотя в любое данное время есть тысячи подобных людей, это еще не значит, что хотя бы один из них поступает правильно, так же, как и не означает, что реального мастера не существует вообще. Напротив, – прибегая к одному из наших древнейших афоризмов, – «фальшивое золото принимают, потому что существует настоящее».

Людям трудно воспринять свои собственные проблемы, но намек на них они могут получить, взглянув на себя глазами других.

Сказка о Дынеграде

Король некоего города в один прекрасный день решил, что было бы неплохо соорудить триумфальную арку, а потом проехать под ней с пышностью и великолепием, на которые он только способен, тем самым внушив своему народу еще большее уважение к своей августейшей особе. И вот, когда наступил этот долгожданный и великий час, случилось так, что корона слетела с головы правителя, поскольку оказалось, что арка была недостаточно высока.

Охваченный праведным гневом монарх тут же распорядился, чтобы виновник, то есть главный строитель, был повешен. Впопыхах смастерили виселицу, но, когда мастера-строителя подвели к эшафоту, несчастный возопил, что во всем виноваты рабочие, которые строили злосчастную арку.

Король, не желая изменять свойственному ему чувству справедливости, призвал к ответу каменщиков, но они ответили, что следовали указаниям архитектора. Ну а тот не преминул напомнить правителю, что Его Величество в последнюю минуту сами изволили внести коррективы в планы, что, в свою очередь, и отразилось на размерах арки.

– Призовите судью, мудрейшего из мудрейших в нашей стране, – воскликнул повелитель, – ибо мы, бесспорно, столкнулись с труднейшим вопросом и нуждаемся в его совете.

Мудрейшего немедленно внесли в присутствие правителя. Внесли его потому, что мудрейший самостоятельно не мог стоять на ногах, настолько он был стар, а потому, как считали горожане, настолько же и мудр.

– Несомненно одно, – прокряхтел старец, – что истинный виновник должен

Услышав столь мудрое решение, правитель радостно захлопал в ладоши и распорядился, чтобы арку тут же вывезли на эшафот. Но только подданные кинулись исполнять волю монарха, как тут кто-то из королевских советников заметил, что арка сия есть нечто такое, что прикасалось к августейшей монаршей голове, и посему не может быть осквернена веревкой палача.

И надо же случиться такому несчастью, что в эту самую минуту, совершенно истощенный от столь немыслимого для его лет напряжения, наимудрейший испустил дух, и, чтобы выбраться из нового затруднения, собравшиеся уже не могли прибегнуть к помощи его мудрости. Тут знатоки законов не ударили в грязь лицом и объявили, что нижняя часть арки, которая до августейшей особы не касалась, может быть повешена за проступок всей арки.

Но когда палач попытался засунуть арку в петлю, оказалось, что веревка коротковата. Вызвали вязальщика веревок, но он, не долго думая, взвалил вину на плотников, сказав, что это не веревка коротка, а виселица слишком высока.

– Толпа ропщет, – забеспокоился монарх, – надо бы поскорее решать, кого вешать. А уж рассмотрение более тонких вопросов, таких, как виновность, подождет до лучших времен.

С удивительной быстротой перемерили всех жителей города, но оказалось, что лишь один человек, среди всех остальных, был достаточно высоким для этой виселицы. И это был ни кто иной, как сам король. Так велика была радость толпы нашедшемуся-таки подходящему человеку, что правителю ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью, и… его повесили.

– Слава Богу, хоть одного удалось сыскать, – облегченно вздохнул Первый Министр, – а то ведь, не утихомирь мы этот сброд, они, чего доброго, не постеснялись бы и саму Корону осквернить!

Но тут возникли серьезные вопросы, ибо в ту же секунду все осознали, что правитель-то мертв!

– В согласии с обычаями нашей земли, – выкрикивали на улицах глашатаи, – первый же человек, вошедший в городские ворота, должен будет назвать имя нашего будущего повелителя!

Не успели еще смолкнуть голоса глашатаев, а в ворота города уже входил человек. И кто бы вы думали это был?

Идиот! Да, да, это был идиот, и он, как вы догадались, ничем не был похож на тех разумных граждан, с коими мы уже познакомились. Поэтому, когда его спросили, кому надлежит стать правителем, он ни секунды не мешкая, ответил: «Дыня». А сказал он так потому лишь, что ни о чем другом никогда и не думал, ведь больше всего на свете он любил именно дыни и на любой вопрос отвечал – «дыня».

Так вот и случилось, что самая обыкновенная дыня была коронована со всеми приличествующими этому событию церемониями.

Было это много-много лет назад. Но и по сей день, когда путники деликатно, чтобы не обидеть кого-либо, спрашивают жителей той земли, отчего их король так похож на дыню, больше даже, чем на человека, те отвечают:

– Его Величеству по праву свободного выбора, видимо, очень нравится быть дыней. И мы, конечно же, не будем мешать ему оставаться дыней до тех пор, пока он не объявит о своей новой прихоти. В нашей стране он может быть кем пожелает. И покуда Его Величество не вмешивается в нашу жизнь, нас это вполне устраивает.

Награда и наказание

С самого детства человеческие существа автоматизируются посредством награды и наказания, угрозы наказания и обещания награды. В некоторых людях такого рода обусловленность сидит не очень глубоко.

Но здесь речь пойдет не о них, а о тех, кто в большинстве.

В натаскивании человека наказание и награда могут проявляться как угроза наказания и обещание награды – кнут и пряник остаются таковыми независимо от того, фактические они или теоретические.

Для практических целей можно сказать, что все системы человеческого воспитания зависят от этих двух факторов. Некоторые религиозные институты тоже на них опираются и приводят их в действие с помощью постоянного внушения. Людям предлагается размышлять об удовольствиях, которые могут ожидать их в будущем, а так же о муках, которые постигнут их, если они преступят некоторые законы.

По сути, все законы зиждятся на угрозе физической или ментальной расправы, они зависят от существования определенных механизмов, таких как тюремное заключение, оно же, в свою очередь, опирается на фактор власти, которую определенные общественные институты эффективно используют по отношению к индивидуумам, тогда как само общество в целом внедряет и поддерживает моральную и этическую обработку своих членов. Иногда это называется обучением или натаскиванием – когда людям прививают чувство тревоги, после чего, посредством эмоциональных техник дают испытать удовольствие.

Поскольку человека с самого детства проводят через подобные процедуры, он подсознательно культивирует в себе чувство, что все они – сущностно необходимы в том смысле, что без них он никогда не сможет обойтись.

Разумеется, он принял инструмент за цель. Из-за того, что он натренирован уклоняться от боли в сторону одобрения или награды, а также подчиняться авторитарной силе или указаниям, ему трудно представить себе существование независимой морали или подлинной этики, основанных на том, что мы называем конструктивностью и деструктивностью. В результате, если вы соберете группу людей и не предложите им никаких указаний, они начнут терять свою обусловленность к подчинению и им придется самим решать для себя, чего они должны избегать и к чему стремиться, потому что внушения, прежде определявшие их действия, ничем больше не подкрепляются.

Провести такой эксперимент сравнительно легко. Если вы пригласите этих людей поработать над каким-то проектом в организации, не использующей ограничительных мер, то вскоре обнаружите, что они, вместо поисков одобрения и несуществующих инструкций, начнут искать более личного удовлетворения. Это станет заменой того бремени, которое они несли прежде.

Но, к сожалению, замена эта будет в полном объеме выражать их личностные особенности. Иными словами, та часть их характера, которая теперь стала бездействующей, на самом деле, и не имела отношение к их личности, она зиждилась на принудительной силе или тех возможностях извне, которыми располагал некий человек, какой-то институт или специфическая система правил.

Как следствие, такое положение дел редко побуждает человека задаться, например, следующим вопросом: «А вовлечен ли я в выполнение какой-то полезной функции или чего-то очевидно конструктивного для своей группы или общественного института?» Вместо того, чтобы спросить самого себя об этом, он будет взращивать в себе определенные черты самоутверждения.

Эти черты пышно расцветут в нем, но не в результате морально-этических учений или дисциплины. Истинная природа подобных учений или дисциплины

Преступность, грабежи, обман и мошенничество являются вполне обычными явлениями. Нет конца подтверждениям, что так оно и есть, а те, кто не верит, вольны в любое время проверить этот факт и затем вернуться к нашему обсуждению. В ином случае, им предлагается поверить предлагаемой здесь информации.

Цель суфиев – обеспечить условия, в которых человек мог бы встретиться с самим собою, лицом к лицу.

Обычно в нем гнездится множество тенденций, и все они характеризуются жадностью. Суть этих тенденций такова: получать преимущество от любого блага, что есть в окружении человека. Проявляется подобная жадность в замаскированном виде, ведь, фактически, то, что называем жадностью мы (используя некорректные термины), часто не похоже на общеизвестные формы жадности.

Так, например, трата времени на поиск легкодоступной информации о высшем сознании – проявление жадности. Когда человек растрачивает материальные дары, предназначенные его организации, и прилагает все меньше и меньше эффективных усилий для выполнения порученных ему заданий – все это и многое другое относится к жадности. Привычка есть чересчур много – из того же списка. Жадность в том, чтобы поживиться за счет кого-то или чего-то, снова и снова вылезает наружу, и ее можно наблюдать в людях, как я сам неоднократно это делал, воздерживаясь, конечно, от замечаний во время эксперимента.

Жадность выступает в самых разных обличиях: человек совершает кражи в маленьком или большом масштабе, игнорирует то, что ему говорят, хотя все помнит, и весьма избирательно пользуется тем, что ему дают. В результате, любое наставление он воспринимает лишь частично или неверно интерпретирует его, искажая до такой степени, что оно совершенно меняет свой смысл или становится чем-то, что способствует его собственной выгоде.

В подобных обстоятельствах, если какой-то организации или группе студентов дается задание, которое вполне им по плечу, они норовят выполнить его на гораздо более низком уровне, чем могли бы. При этом, подобное поведение сопровождается явными признаками идиотизма или тупости, а все потому, что их не простимулировали ни угрозой наказания, ни обещанием награды. Такое развитие событий можно принять за общее правило.

Человек, всегда правильно и неустанно выполняющий задания в соответствии с правилом, усвоенным в прошлом, является такой же жертвой идеологической обработки, как и человек, который этого не делает. Единственное, чем первый отличается от второго, так это тем, что он привносит свои собственные правила в атмосферу, где никаких правил нет.

Все это сводится к следующему: ваш институт или ваша доктрина сама устанавливает и применяет правила вместо вас. Каждая из сторон привносит в ситуацию свой собственный механизм давления, как если бы можно было поступить на службу в армию вместе со своим собственным сержантом. Человек, который привносит свое собственное, тренирован, даже дисциплинирован, однако он действует неконструктивно, у него нет гибкости и нет выбора. От него требуется, чтобы он был эффективным или окупал, так сказать, вкладываемые в него деньги.

В данной сфере главное состоит в том, чтобы убедить индивида (но так, чтобы он мог воспринять это сам, а не через идеологическую обработку), что в нашей области есть возможность что-то делать и делать это хорошо посредством внутреннего знания, не прибегая к надзору со стороны какой-либо системы, установленной сержантом – будь эта система божественного или же сугубо местного образца.

К сожалению, все существующие религии, культуры и цивилизации очень ценят тренировку с использованием вышеупомянутых грубых методов, и люди часто верят, что человек понимает только один единственный язык – язык силы, посулов или угроз. Приверженность данному принципу побуждает человека к реальному, правильному поведению. В силу этого же фактора, человек, каков он есть, является живым воплощением той самой догмы, посредством которой и был идеологически обработан.

Есть только один путь для решения этой озадачивающей дилеммы – практиковать методы, которые дадут человеку возможность увидеть себя таким, какой он есть сегодня, каким был недавно и почему; а также увидеть, что в нем заложено нечто, способное руководить им на пути к тому, кем он может стать.

Такие практики образуют печать суфийской традиции. Но когда их неверно применяют, то они оказываются на службе обуславливающих тенденций, в результате чего превращаются в правила или в инструменты насилия.

В таких случаях может возникнуть только еще одна религия или организация, существующая ради собственной выгоды.

В любой культуре тренировка служит подготовкой к чему-то – не больше и не меньше. Через религию, идеалистическую систему, семью и т.д. она приучает человека искать рая и бояться ада, как говорил Омар Хайям. Но тренировка, как таковая – только прелюдия. На смену грубой тренировке должны прийти знание и подлинный выбор. Нет никакой свободы выбора у человека, выбирающего из того, что ему было навязано критериями оценки, которые, в любом ином случае, не были бы им задействованы.

Как только нам становится это известным, мы разделяем вину за последствия этого процесса, как и тогда, когда поддерживаем социальные и другие общепринятые взгляды, основанные на предположениях, будто человеком движут высшие мотивы или чувство справедливости.

Все, что мы хотим сказать здесь, это то, что во всех видах своей деятельности человек не может проигнорировать что-то, подобно компьютеру, и повести себя по заранее созданной программе.

Мы, отнюдь, не имеем в виду, что лучше вовсе никак не реагировать на общепринятые понятия и отказаться от критического подхода, как это делают те, кто называет человека машиной – мы говорим только следующее: «Человек должен осознать, что он способенбыть в мире, но не от мира».

Это значит, что, продолжая действовать в согласии с местной моралью, вполне для него актуальной, он должен быть способен искать и развивать непосредственное знание абсолютной этики.

Из столетия в столетие экспериментаторы ниспровергали местную этику, под тем предлогом, что в ней они увязают и тонут или что к ним она неприменима; они поступали так, не ведая, в чем же тогда они могут не увязнуть или что в действительности актуально для них.

Почитайте исторические труды или вспомните свой опыт, и вы увидите, что в результате таких ниспровержений всегда являлась другая этика, подобная прежней, причем часто претендующая на то, что она именно другая, уникальная и самая лучшая.

В обучающей ситуации, иногда бывает необходимо начать с правил, потом отказаться от них, после чего снова начать им следовать, если нежелательные (разрушительные) качества индивида не могут быть в данный момент устранены по-другому.

Когда человек отказывается признавать процесс, через который он проходит, его обычной реакцией является депрессия,

Другое серьезное последствие того, что у людей отбирают систему одобрения и осуждения, заключается в следующем: они почти тут же пускаются сочинять сплетни и ведут себя подобно курам в возбужденном курятнике.

Это легко продемонстрировать. К примеру, в обстоятельствах военного времени, когда возникает информационный вакуум, людям не всегда можно сказать, для их же собственной безопасности, как им следует думать о некоторых вещах. Вот тогда и рождаются слухи, они растут и люди им верят. Подобная тенденция замечена также в специфических группах, где отсутствует убедительное и постоянное подтверждение догмы, в которую надо верить. Этим же объясняется тенденция фабриковать информацию – природа не терпит пустоты.

На этой почве происходят и столкновения личностей. Люди утверждают, что не любят, когда их строят, но когда их не строят посторонние силы – индивиды, задания или идеи, им свойственно самим выстраиваться в клюющем порядке, подобно цыплятам у кормушки; одним словом, строят они себя сами.

Все это происходит в интервале между двумя периодами: когда область ума, предрасположенная к жесткому порядку уже лишилась своей пищи, а другая область, способная воспринять непосредственное прямое знание, еще не раскрылась. Люди редко бывают подготовлены к тому, чтобы вынести этот временной промежуток, необходимый для того, чтобы остудить их пыл.

Поэтому они фальсифицируют информацию, создают иерархию, распускают слухи и т.д. Те, кто не делают этого, развиваются, другие теряют способность к развитию, а в худшем случае становятся клубком змей.

Еще один ценный аспект идеи наказания и награды представляет собой лидерство. Если для людей определенного склада вы не выступаете в роли лидера, то вскоре они начнут идеализировать вас, как Бога. Пытаясь сделать из вас лидера, они будут посещать вас, провоцируя на различные поступки (милосердные и враждебные), то есть, это тот случай, когда «хвост виляет собакой».

Совершая, опять-таки, преждевременные действия, они почти напрочь отрезают себе доступ к истинному учению, потому что настаивают на получении того, что хотят. А то, что они хотят – это не то, в чем они нуждаются в период вакуума – когда подача прежнего питания умышленно прекращена, а новое питание еще не поступило. Такая группа создаст культ или покинет нас, чтобы присоединиться к другому движению.

Здесь целые области возможного человеческого мышления остаются неиспользованными. Студент поворачивается к учению не той стороной своего ума, ожидая, что вы станете конструктивно воздействовать на нее. Это все равно что вручить человеку сито и попросить наполнить его водой.

Группа суфиев

Группа суфиев, которым их наставник велел обосноваться в некой местности, поселилась вместе в одном доме.

Чтобы избежать нежелательного внимания, только старший среди них, Главный Представитель, – обучал прилюдно. Другие члены общины взяли на себя роли слуг в его доме. Спустя какое-то время этот человек умер, и члены общины перераспределили обязанности, раскрыв себя как продвинутых мистиков. Но обитатели тех краев не только сторонились их, как подражателей, но, даже кричали на всех углах: «Позор! Вы только посмотрите, как они присвоили и поделили наследство Великого Учителя. Да ведь эти жалкие слуги теперь даже ведут себя так, будто они сами суфии!»

Обычные люди, не имея опыта в искусстве размышления, оказываются не в состоянии правильно оценивать подобные ситуации. Они склонны простых подражателей, рядящихся в одежды учителя, признавать, а тех, кто на самом деле продолжает его работу, отвергать.

Когда учитель покидает общину, уходя из жизни, или еще как-то – продолжение его деятельности может входить в его намерения, а может и нет. Однако, алчность обычных людей неизменно заставляет их предполагать, что непрерывность деятельности желательна сама по себе. При этом, свойственная человеку мера глупости лишает его способности распознать непрерывность, если только она не принимает наиболее грубую и очевидную форму.

Люлька

В семье родился ребенок. Отец пошел к плотнику и заказал ему сделать для малыша люльку. Плотник сказал прийти за ней через неделю. Когда тот пришел, оказалось, что люлька еще не готова. Он стал захаживать к плотнику неделю за неделей, но так и не увидел готовой люльки. В конце концов, ребенок вырос и стал взрослым мужчиной. Он, в свой черед, женился и у него тоже родился ребенок. Его отец сказал ему: «Сходи к плотнику и спроси, готова ли твоя люлька». Молодой человек пришел к плотнику и напомнил ему о давнем заказе. «Тебе предоставляется прекрасная возможность закончить эту работу. У меня родился сын и ему как раз сгодится эта люлька”, – сказал он.

Убирайся, – воскликнул плотник. Я не потерплю спешки в своей работе ради того только, что ты и твоя семейка одержимы идеей исполнения своих желаний!

Всадник и змея

Есть поговорка: «противостояние» человека знания лучше «поддержки» глупца.

Я, Салим Абдали, свидетельствую, что это истинная правда как на высших уровнях существования, так и на низших.

Этот принцип обрел свое воплощение в Традиции Мудрых, в которой из поколения в поколение передавалась история о Всаднике и Змее.

Некий всадник, сидя в седле и обозревая сверху окрестность, увидел, как маленькая ядовитая змея вползла в раскрытый рот спящего на земле человека. Всадник понял, что если несчастному позволить спать дальше, то яд наверняка убьет его.

В одно мгновение он оказался возле спящего и стал хлестать его кнутом, пока тот не проснулся. Не теряя времени, всадник погнал его к месту, где валялось множество гнилых яблок, и заставил его их есть. Потом ударами кнута заставил пить воду из ручья большими глотками.

Человек то и дело пытался удрать от своего мучителя, восклицая:

Что я тебе сделал, о враг рода человеческого?! За что ты так издеваешься надо мной?!

Так продолжалось до наступления сумерек, пока человек в полном изнеможении не упал на землю, его стало рвать, и вместе с гнильем и водой он извергнул из себя змею. Только тогда он понял, какая ему угрожала опасность, и стал просить у всадника прощения.

В таком же положении находимся и мы. Читая этот рассказ, не принимайте историю за аллегорию, так же как аллегорию за историю. У того, кто наделен знанием, есть ответственность.

У кого нет знания – нет ничего кроме его домыслов.

Спасенный человек сказал всаднику: «Если бы ты сразу объяснил мне, в чем дело, я принял бы твое лечение с большой благодарностью».

Всадник ответил: «Даже если

Таинственный всадник пришпорил коня и ускакал прочь.

Салим Абдали (1700-1765) навлек на суфиев множество яростных нападок со стороны интеллектуалов, заявив, что суфийский мастер может знать, какая опасность угрожает человеку, и в случае необходимости применить быстрые и иногда парадоксальные меры для его спасения. Его утверждение привело в бешенство тех, кто не понял, что он имеет в виду.

Историю «Всадник и змея» Абдали заимствовал у Руми. Даже сегодня немного найдется людей, которые способны признать правомочность требований, заявленных в этом рассказе. Тем не менее, в той или иной форме, все суфии согласны с заявлением Абдали. Хайдар Гуль, комментируя его, сказал только следующее:

«Существует предел, дальше которого становится опасно для рода человеческого скрывать истину, ради того только, чтобы не оскорбить тех, чей ум остается закрытым».

Когда человек учится и когда он только пытается учиться

Процесс обучения и изучения, связанный с реализацией человека, проходит через две основные стадии или два состояния. В суфийской традиции они известны как Малая Работа (мальэль сугхаир) и Большая Работа (амль эль кебир). Очень важно понимать разницу между ними, потому что в их чередовании заключена возможность для реальной работы.

1. Информация

На стадии Большой Работы в распоряжение общины должна быть предоставлена полная информация о технических приемах в учебе. Если эта информация неполная, то студенты при выборе методики будут полагаться на свой интеллект и метод проб и ошибок. Они, или изобретут приемы, или возьмут что-нибудь наугад. Как раз с этим явлением мы и сталкиваемся в среде кружков, стремящихся к высшему человеческому знанию. Лишь указывая на неплодотворность такого подхода и давая в полном объеме соответствующую информацию, мы надеемся поспособствовать продвижению Большой Работы.

2. Технические приемы

Технические приемы в Большой Работе, на которые мы здесь ссылаемся, должны практиковаться правильно. Правильное же использование этих приемов включает в себя знание факторов времени и места, от которых и зависит их успешное действие. В ситуации Малой Работы, преобладающей сегодня в мире, используемые технические приемы не только недостаточны, но и их применение носит случайный характер.

Это приводит к спорадическим выбросам энергии, автоматизированию отдельных индивидов или целых движений. В результате, реальные возможности истощаются, по крайней мере, для некоторых людей, потому что зря потратив энергию, они лишаются способностей и вырабатывают в себе автоматическую привычку принимать только те методы и их результаты, которые уже были ими испытаны. Стало быть, цель Большой Работы состоит в том, чтобы восстановить правильное использование технических приемов.

3. Подготовка общины

В Большой Работе, как группы и, так и индивиды, должны пройти особую подготовку. Этот способ определяется особенностями и потенциалом самих студентов. До тех пор пока нет того, кто знает конечную цель индивида, как такового, и группы в целом, почти невозможно обеспечить индивидуальную и групповую гармонию на уровне, необходимом для достижения возможной для них цели.

В нынешней ситуации эти потребности полностью игнорируются. В лучшем случае (что с позиции Большой Работы почти бесполезно), намерение привести к интеграции индивида и создать гармонию в группе осуществляется доктринерским путем. Процесс, упомянутый ранее, делает прогресс группы невозможным. Фактически, он останавливает развитие отдельных людей так же, как и всей группы. Сентиментальная, социальная или обусловленная гармония принимается в Малой Работе за что-то возвышенное. Задача учителя в Большой Работе состоит в том, чтобы воплотить в жизнь необходимые критерии этой особой подготовки.

4. Реальный учитель

В Большой Работе учитель должен отвечать требованиям обучения конкретной общины. Его послание всегда одно и то же. Но оно излагается в соответственно избранной форме, с учетом особенностей обучаемой им общины.

В ситуации Малой Работы учитель прилагает усилия, чтобы передать не то, что он знает, но то, что он сам думает, что знает, или верит, что знает. Или же он пытается добиться от других результатов, которые он сам в себе не реализовал, полагая, что это и есть цель работы. Такой инструктор не способен поднять ни себя, ни других; ни даже помочь людям подняться самим. В лучшем случае, что характерно для Малой Работы, он может собрать и сохранить материалы, полезные для учения. Следствиями этой героической деятельности являются – пробы и ошибки, заимствование учителей и литературы, нерешительные попытки что-то произвести.

В Большой Работе учитель и его помощники должны вводить и поддерживать знание об особых характеристиках нужды в индивидуальном учителе для каждой специфической общины.

5. Форма учения

В Большой Работе люди знают и понимают, что учитель, само учение и его формулировка или форма – суть транзитные носители. Это неправильно оценивается на стадиях Малой Работы. В результате, учащиеся впадают видолопоклонство, развивают привязанность к ортодоксальной литературе, следуют какому-то человеку в уверенности, что его заметная для них личность и есть его индивидуальность. Они пародируют или копируют его внешние особенности, посещают храмы и другие места, в которых уже иссяк прежний потенциал. При этом они могут впасть в чрезмерный интеллектуализм и софистику. Когда учение осуществляется на стадиях Большой Работы, необходимо указывать на эти факты и использовать адекватную форму в течение всего того времени, которое требуется для завершения этой стадии.

6. Развитие Прямого Восприятия

На стадии Большой Работы материалы учения, задания и другая деятельность производят эволюционные результаты, ведущие к реальному постижению, которое позволяет воспринять само послание и более тонкие реалии, лежащие за материалами.

Теоретически это может быть известно и в период Малой Работы, ноработая радиучебы и т.д., человек испытывает столько излишнего рвения, переживает столько беспокойств, что это толкает его совершать чрезмерные, но неадекватные усилия, которые создают в нем напряженность и приводят к самым скудным результатам, если взглянуть на них с точки зрения учения.

Правда, в человеке или в группе остается некий след, ощущение или чувство, что они испытали нечто важное, но у них не остается позитивного доступа к этому знанию, что позволило бы им продолжить развитие. На стадии, когда Большая Работа становится возможной, некоторые следы прежних усилий могут быть вплетены в прогресс, который теперь только и начинается. Но сначала в человеке должны быть устранены субъективные качества.

7. Порядок изучений

В Большой Работе определенные человеческие характеристики или качества должны развиваться в определенном порядке, его техническое название:волнообразность.

Если такой порядок не выдержан, то индивидуум обнаружит, что развитое

В настоящее время мы наблюдаем в Малой Работе множество совершенно произвольных попыток воспитать в человеке те или иные достоинства. Эти усилия опираются на веру в то, что религиозные и социально приемлемые характеристики, если их развить до определенного предела, будут предпочтительнее любых других, частично развитых свойств. Такая теория бессмысленна. На самом деле, в подобных случаях происходит следующее: действительно необходимые качества либо совсем не формируются, либо формируются фрагментарно. Происходит это потому, что индивид (если он не развивался согласно правильному образцу) склонен придавать важность лишь таким переживаниям и опыту, которые в некой схеме вещей занимают свое фиксированное место, а не тем, что обладают качественной функцией.

8. Особый ритм Работы

В планетарной сфере Большая Работа зависит от некоего ритма, неизвестного тем, кто на него не настроен. Выражаясь в формальных терминах, существуютостановки и начала, чередование феноменов, содержащих энергию и лишенных ее, периоды действия и периоды видимого бездействия. В ситуации Малой Работы этот фактор совсем не понимается. Люди считают, что,чем больше, тем лучше. Это приводит к ненормальной напряженности.

Или же они думают так: Когда нет надежды на успех,нет смысла даже начинать что-либо.Иногда они предпринимают попытки заняться изучением в своем собственном ритме. Усилие, совершаемое без учета вышеупомянутого ритма, кроме слабых преимуществ, содержащихся в самих упражнениях, приносит бесполезные результаты. В течение периода Большой Работы этот ритм должен быть восстановлен в школе.

9. Работа над самоуважением

В Большой РаботеДоминирующее «Я»(нафс-и-амара) должно быть трансформировано, а не уничтожено. Организации, занятые Малой Работой, пытаются приостановить функционирование негативных характеристик студента или сломить его волю. В результате таких попытокДоминирующее «Я»не приручается и не меняется, а просто отстраняется от явных форм самоуважения и жадности.

У всех, кто прошел через тренировочный период Малой Работы если и есть что-то общее, так это то, что все они находятся в плену предположения, будто способны управлять своей волей. Это замаскированный обман. Обман этот прячется под личиной ложного смирения или благотворительности, или под видом самовольно взятых на себя тех или иных задач, что выдается человеком за исполнение долга.

Но обман остается обманом. Другие проявления эффектов этого замаскированного (глубоко спрятанного в человеке) обмана таковы: ложная преданность вероучению или какой-то личности; появление маленьких диктаторов, стремление добиться иерархического статуса, одобрения и внимания.

На стадии Большой Работы средства и возможности трансформациидоминирующей личностидолжны быть восстановлены и должны поддерживаться в рабочем состоянии. Осуществимо это только в реальной школе, работающей в третьей области.

Человеческим организациям свойственно создавать свою стабильность, опираясь, среди прочего, на определенные знаки единства,догмы или лозунги, ритуалы или иные манифестации, а бывает, что они прибегают для этого к каким-то хитроумным внешним решениям. Все перечисленное может иметь огромную ценность, когда оно используется правильно. Но при повторном применении эти же вещи становятся самыми большими препятствиями на пути человеческого прогресса.

Пережитки прежнего психологического знания

Примеры:

1. Люди используют определенные одежды и знаки отличия. Детали эти когда-то могли иметь функциональную ценность, что было связано с их фактурой, видом материала, цветом и т.д. Возможно, их выбрали как сподручное средство особого воздействия, которому необходимо было подвергнуть людей, вовлеченных в их использование, или сторонних наблюдателей. Но как только этот эффект начинает вызывать обусловленную реакцию, как только люди, видя или ощущая эти объекты, начинают реагировать автоматически или эмоционально, все это мероприятие, в своей совокупности, съезжает в сферу поведенческих шаблонов и выработанных рефлексов. А это всегда препятствует восприятию реальной функции подобных вещей.

Когда какая-либо вещь, обладавшая функциональным качеством, способным заострять и расширять сознание, превращается в объект поклонения – она теряет для данной общины свою прежнюю эффективность. В результате то, что прежде было самым ценным достоянием общины, становится для нее величайшим препятствием и помехой.

Если декламации или образцы поведения не практикуются в своей изначальной форме и с определенным намерением, они становятся бесполезными или почти бесполезными для реализации своего предназначения. Поэтому, традиционализм с этой точки зрения, имеет лишь терапевтическую или развлекательную ценность и совершенно бесполезен в смысле динамики.

2. Религиозные центры, здания возводились в определенных местах с учетом микроклиматических особенностей каждой конкретной местности. Например, в горах, в прибрежных зонах, в пустынях, возле водопадов часто наблюдается повышенная заряженность воздуха отрицательными ионами.

Первоначальная цель организации центров деятельности и учебных занятий в этих местах состояла в том, чтобы извлечь пользу из природных особенностей самой местности. Когда знание вышеупомянутого фактора и его использования теряется, люди продолжают посещать эти места только по сентиментальным причинам. В результате, микроклиматические характеристики местности не могут использоваться в полной мере. Фактически, вот что происходит:

• В результате климатических изменений определенные места теряют те свои прежние особенности, которые в прошлом делали их полезными для целей внутреннего развития. Люди, однако, продолжают их использовать, совершают к ним паломничества, принимая атмосферу, создаваемую там человеческими эмоциями, за атмосферу, которая существовала там в былые времена.

• Когда особенности климатического и иного характера, свойственные только определенным местам, на которые указывает Традиция, могут быть воспроизведены с помощью современной технологии в любом другом месте, где они прежде не существовали, нет никаких причин не воспроизводить их для создания собственной среды. Люди, чувствительные к возникновению или поддержанию определенных условий окружающей среды, способны пользоваться этими условиями и сегодня.

Институты и церемонии

Все человеческие группы – религиозные, национальные, схоластические, племенные или любые другие – имеют свои институты и церемонии.

Эти институты могут быть:

1. Тщательно подготовлены в соответствии с природой своих членов и условиями их культуры, имея своей целью создание внутренних состояний, способствующих высшему развитию человека.

2. Механистическими, повторяющимися, имитационными, традиционалистскими структурами, возможно и основанными на реальных началах, но теперь ставшими только тенью своего оригинала, чья единственная функция – превращать людей в автоматы, натаскивать их, закреплять и поддерживать в них привычки. Хотя современная эпоха, возможно, и придает этим институтам статус святости, вся их деятельность почти лишена эффективности.

Поскольку легко осознать как обуславливающие последствия деятельности институтов и церемоний, так и факт злоупотребления ими, можно увидеть, что почти все ритуалы представляют собой драматические представления, участники которых подвергаются обуславливанию.

Иначе говоря, коль скоро подобная деятельность может обладать вышеописанным эффектом, человеку достаточно легко предположить, что именно это и является ее исходным намерением. Бихевиористы или антропологи могут только с таких позиций оценивать подобные феномены, поскольку им приходится учитывать видимую сторону причин и следствий. Так как большинство известных людям

В связи с тем, что большинство доступных изучению видов этой деятельности и в самом деле посвящено автоматизации человека, как можно винить тех ученых, которые предполагают, что любая такая деятельность только этим и занимается?

Конечно, в обобщенном смысле, мы едва ли ошибемся, если скажем: «Покажите мне ритуал – и я покажу вам инструмент обуславливания».

Наша цель заключается в том, чтобы восстановить функцию, подлинный эффект ритуалов, институтов и церемоний. А достичь этого можно лишь при осуществлении деятельности, созданной с учетом индивидуальных особенностей тех, кто в ней участвует, культурных условий, в которых они живут и возможностей передать им реальное знание, поскольку есть люди, реально владеющие этим знанием.

Различные виды внимания

Мы снова и снова находим подтверждение тому факту, что многие люди ищут только внимания, в то время как сами считают, будто ищут «истину, добро, развитие, учение» и т.д. Когда этим людям уделяется внимание, они сразу же удовлетворяются. Причем, внимание это вовсе не обязательно должно быть метафизического свойства или чем-то, относящимся к «высшему уровню». Понимать это следует предельно просто, не усложняя. Мы говорим здесь об индивидууме, который требует внимания и ничего больше.

Очень плохо, что отдельные люди и целые организации не осознают этого простого факта и используют внимание в качестве альтернативы чему-то другому, будучи абсолютно уверенными, что их жажда внимания и утоление этой жажды образуют неотъемлемую часть истинной системы. В результате, они способны выполнять лишь статичные функции, как если бы водяной бак вообразил себя очень важным или чем-то совсем иным, нежели баком для воды.

В этой связи необходимо понять, что есть различные уровни внимания. «Подлинное внимание», как мы его называем, существенно отличается от того вида внимания, которое практикуется людьми. Соответственно, прежде всего, мы должны заявить о существовании подлинного внимания и выделить его среди всего остального. Затем следует создавать для человека ситуации, в которых ложное внимание будет ограничено в своих проявлениях.

Только после этого мы можем дать людям упражнения и предложить различные обстоятельства для обретения «подлинного внимания». До тех пор, пока человек не способен в любое время возвращать свой ум к «подлинному вниманию» и в этом состоянии его удерживать, невозможно обучить его способности к вниманию, потому что «подлинное внимание», когда оно присутствует, нельзя воспринять, так же как нельзя сделать его присутствующим, когда оно отсутствует.

Любовь, знание, власть, понимание и тысяча других вещей, для которых у нас нет даже названий, существуют и в обычной форме и в форме реальной – внимание не составляет исключения из этого ряда.

Мы имеем дело свысшим вниманием или подлинным вниманием.

Знание, отличающее «подлинное внимание» от более грубого его вида, относится к высшему знанию, которое мы и сообщаем людям. Ухватить и использовать это знание не сложнее, чем быть способным, например, отличить мягкое от твердого или яркое от блеклого. Но, как бы то ни было, различие существует, и оно должно быть испытано человеком.

Нет никакой пользы в общепринятом языке теоретизирования, пока этот язык, который мы только что обозначили, не воспринят правильно. Поэтому-то и возникает необходимость приобщиться к феномену ‘высшего’ или ‘реального’ внимания и ознакомиться с ним.

Ситуация и ее нужды

Вся человеческая раса представляет собой организм. Существует нечто, оплодотворяющее этот организм и отвечающее за его развитие. Этот элемент предусматривает возможность обретения человеком особой способности к развитию на высшем уровне.

Весь организм как целое находится в состоянии колоссальной разобщенности. В результате, организм этот не способен развиваться естественным для него путем. Вот почему человеческая раса в ряде отношений напоминает другие формы органической жизни, например, растения.

Из миллионов семян, которыми различные растения усеивают землю, одни прорастают, другие – нет. Проросшие семена дают всходы и развиваются в соответствии со своей внутренней природой, а также в гармонии с внешними условиями, такими, как климат и прочее.

В человеческом сообществе есть два пути для осуществления этого развития. Первый путь зависит от случая, второй – от преднамеренного усилия. Второй способ в его высшей форме был назван СОЗНАТЕЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИЕЙ.

То, что мы сказали, можно обобщить следующим образом: человеческая раса имеет исток и судьбу, которые необходимо знать, прежде чем человек сможет назвать себя свободным или назвать себя хозяином своей судьбы. Знание о месте человека во вселенной, есть единственное знание, предоставляющее человеку свободу и способность развиться до высшей формы жизни.

Невозможно объяснить, прибегая к механистическим способам, таким как логика, две эти области существования – ту, что была прежде и ту, которая наступила вслед за ней. Обе они должны быть узнаны, до того как человек сумеет понять себя, свою жизнь и жизнь вообще.

В традиционных учениях, некоторые части которых вам известны, налагался запрет на попытки обычного человека углубляться в так называемые, тайны прошлого и будущего. Когда этот запрет касается обычного человека, он абсолютно необходим. Причина очевидна. Стоит человеку поверить, что ему доступна тайна существования и что он может понять свое место во вселенной, он тут же попытается раскрыть тайну бытия способом, который нанесет ему вред.

Но когда он уже достаточно созрел, чтобы воспринять природу этой тайны, запрет к нему больше не относится. Все зависит от способности. Ребенку запрещено самостоятельно переходить улицу при любых обстоятельствах. И все же, наступит день, когда этому ребенку будет позволено самому перейти через дорогу.

На первой стадии, когда действует запрет, вы защищаете ребенка. Если ребенка не учат осознавать опасность дорожного движения, такой ребенок рискует вообще не вырасти. Приведя здесь аналогию с ребенком, мы, совершенно очевидно, хотим указать на то, что человеческие существа имеют право точно знать, где они находятся и куда идут.

Теперь мы повторим требования, которые считаем основными для реализации стадии под названиембыть способным перейти через дорогу.Чтобы подобное развитие могло успешно состояться, его необходимо направлять. Это означает, что должен существовать не только источник такого руководства, но также и его русло.

Общеизвестно, что руслом этим является учитель, хотя терминология здесь весьма приблизительна.

Другое требование таково: должна существовать избранная община, способная извлечь пользу из этого знания. И третье: для такого развития должны быть правильные условия в окружающей среде. Это и есть то, что мы называем: правильное руководство, правильное место, правильное время и правильные люди.

Собрать все эти элементы вместе –

Если вы сумеете без всяких оговорок принять вышеприведенные заявления как возможные истины, мы сможем продолжать гармонизацию общины и реализацию коллективного и индивидуального развития посредством прямых и уместных методов.

Это означает, что мы не в состоянии «продолжать пользоваться поношенными идеями, обрывками и клочками учения, которое, возможно, и было когда-то завершенным, но в нынешней ситуации – полностью бесполезно».

«Деградация» любого учения неизбежна. Люди ценят инструменты, а не цели. Они пускаются в путь, не понимая смысла обучающих материалов. Они путают одно с другим. Цель любой акции по возрождению состоит в том, чтобы вернуться к смыслу и действительной важности Традиционного Изучения, связанных с ним институтов и упражнений. Именно в этом и состоит наша сегодняшняя работа.

Как осуществлять эту деятельность «в мире»

Как нам выполнять «в мире и вовне, в обычной жизни», – мероприятия, способствующие нашему развитию? Для практических целей ответить на этот вопрос значительно легче, чем подозревает большинство людей. Обычная жизнь – социальная, профессиональная и вообще любая – пронизана определенными нитями. Таковы элементы, которые могут помочь нашему будущему прогрессу, если их правильно использовать.

Тем не менее, обычный мужчина или женщина почти не осознают этого факта.

Люди пытаются: оставить мир или окунуться в него… или следовать некоему идеалу, которому они частично посвятили себя в мире.

Оценивая свои представления о жизни, сравнивая их с представлениями других людей, а также разыскивая соответствующие материалы в таких хранилищах, как книги, они пытаются прийти к системному взгляду на смысл «мира». Они приходят к различным выводам: что существует Божественный План, не доступный их восприятию, или, что никакого плана вообще нет, или что определенные группы или индивиды и некоторые институты – важны. За всеми историями о том, как достичь успеха в мире, стоит вопрос восприятия. Кое-кто способен увидеть совокупность действий и обстоятельств, которые потенциально важны в деятельности по развитию. Он может передать это другим.

Работа в группе, занятой такой специализированной деятельностью, приводит к осознаванию этого образца.

«Потенциальная структура» более очевидна для тех, кто вовлечен в подобную работу.

Люди учатся посредством контакта с некоторой «субстанцией», когда они оказываются рядом с ней и при условии, что достаточное количество этой субстанции доступно … или когда она проявляет себя в достаточном разнообразии форм. Мало по малу они начинают чувствовать упомянутые нити.

Введение к истории «Мужчина в белой шляпе»

Эта история взята из учения Бахдиндина Шах-Мадара, умершего в 1485 году; его могила находится в Индии и, согласно поверью, обладает чудесными свойствами. Он основал орден Мадарис. Существуют две версии происхождения Шах-Мадара и его учения. По одной из версий он был арабом, унаследовавшим свои духовные силы от Тайфу Шамида, бывшего учеником Иисуса, который дожил до той поры, когда смог передать реальные учения Иисуса Шах-Мадару. По другой же версии, Шах-Мадар сам был евреем и прямым потомком Моисея, которому все эзотерические секреты, так же, как и внутренний смысл иудаизма, были сообщены Аароном.

Когда кто-то спросил его, какая же из этих двух версий соответствует истине, Шах-Мадар ответил: «Обе, идиот!»

Мужчина в белой шляпе

Ним Хаким был весьма заурядным человеком. Однажды, когда он проходил мимо какого-то дома, оттуда вышли люди и остановили его: «Войдите, пожалуйста, – сказали ему, – и осмотрите нашу хозяйку, она больна».

– Но почему я? – удивился Ним Хаким.

– Давным-давно один мудрый человек предсказал ее болезнь и предупредил, что излечить ее сможет только белый цвет, находящийся на высоте пяти футов от земли. В поисках этого белого предмета мы вдруг увидели вас в белой шляпе и прикинули, что ваш рост как раз – пять футов, вот мы и хотим воспользоваться вашей шляпой.

«Странно», – подумал Ним Хаким, но в дом все-таки вошел и встал в ногах у больной.

После того, как больная немного поглядела на него, ей действительно стало лучше и она даже села на кровати.

«Я прирожденный целитель», – сказал сам себе Ним Хаким. Он забыл, что был всего лишь инструментом.

Это повлекло за собой череду странных событий.

Он решил, что его нынешняя жизнь как ученика просто пустая трата времени и ему следует отправиться в мир и добиться признания. Прежде всего, Ним Хаким пошел к пекарю и попросил, чтобы тот испек ему на дорогу лепешку, после чего отправился в путь.

Вскоре он пришел в страну, где о нем никто ничего не знал. Тут он обнаружил, что местных жителей постигла беда. Дикий слон постоянно совершал опустошительные набеги на их поля, а людей, попадавшихся на пути, затаптывал насмерть.

– У меня есть средство от всех болезней, – объявил Ним Хаким и стал ждать появления слона.

Почти тут же все услышали, как тот, громко трубя, идет по улицам города. Все сразу разбежались. Побежал и Ним Хаким, потому что до него дошло – стоять тут, совсем не то, что стоять у постели больной женщины.

Однако слон схватил его хоботом, швырнул на землю и засунул себе в рот его лепешку. Пока оглушенный Ним Хаким лежал без движения, слон неожиданно затрясся всем телом и рухнул наземь. Желая взглянуть на то, что случилось с их героем, люди высыпали из домов. Они стали свидетелями того, как слон упал и издох. Толпа с триумфом доставила Нима Хакима к королю.

Никому и в голову не могло прийти, что пекарь, возненавидевший Нима Хакима за его заносчивость, к тому же задолжавший ему порядочную сумму денег, решил его отравить и добавил в хлеб столько яду, что хватило даже на слона.

Король, обрадованный счастливым избавлением своего народа, присвоил Ниму Хакиму новое имя – Ним Мулла.

Хаким означает врач, а Мулла – мастер: ведь то, что совершил Ним, было проявлением доблести, скорее достойной учителя, чем целителя.

– Если уж вам так нравится, можете звать меня мастером, – небрежно заметил Ним, – но в качестве награды я требую, чтобы меня назначили командующим всей вашей армии – ведь этот слон постоянно обращал ее в бегство.

Отчасти из страха, отчасти из восхищения, а в какой-то мере из желания причислить такого человека к своей свите, король присвоил ему полный титул «Маршал всех армий, Ним Мулла».

Прошло несколько лет, в течение которых Ним проповедовал свою важность, прославляя себя повсюду, куда долетела весть о его подвиге.

Множество людей пыталось подражать ему, но сколько они ни смотрели на больных, сколько ни пытались убивать пробегавших мимо слонов

Постоянные неудачи последователей Нима Муллы на фоне его собственных успехов еще больше укрепляли их веру в то, что он, в некотором роде, сверхчеловек. Как бы то ни было, но именно такое представление сложилось у тех, кто с ним общался, так что в конце концов и все остальные стали придерживаться того же мнения – и Ним прочно утвердился в своей роли.

И вот однажды, в стране появился тигр-людоед. Оставаясь невидимым, он регулярно прокрадывался в какую-нибудь деревню и всегда уходил с жертвой.

Наконец, люди обратились к своему герою – Ниму Мулле, Великому Маршалу всех армий, с просьбой избавить их от этого тигра.

Во главе огромной, никогда доселе не виданной армии, Ним выступил против тигра.

Вскоре разведчики выследили людоеда. Но, лишь заслышав тигриный рык, войско, как водится, разбежалось, оставив своего предводителя наедине с опасностью. «В конце концов, – размышляли они, – он же сверхчеловек, и управляться с подобными делами – это его работа, а не наша».

Когда Ним увидел тигра собственными глазами, он так перепугался, что тут же вскарабкался на ближайшее дерево. Тигр же уселся под деревом и стал ждать. Это была настоящая осада, продолжавшаяся изо дня в день. Каждую ночь тигр оглашал окрестности грозным рычанием, повергая Нима в сильнейшую дрожь, и каждый новый день увеличивал чувство голода у обоих. К концу недели тигр стал рычать еще громче, а Ним, вконец ослабевший от голода и усталости, стал дрожать еще сильнее.

И вот случилось так, что во время очередного приступа сильнейшего трепета, с пояса Нима сорвался кинжал. Тигр в этот момент как раз открывал пасть, чтобы исторгнуть следующий свой рык. Кинжал вонзился ему прямо в глотку, сразив наповал.

Прошло некоторое время, прежде чем Ним догадался, что произошло.

«Ясно одно – я особый инструмент Судьбы, и потому величайший из всех живущих людей», – сказал он сам себе.

Он слез с дерева, отрезал тигру уши, с чем и вернулся к королю. Его немедленно объявили Величайшим Победителем во всем государстве.

Вскоре Величайший Победитель получил известие о вторжении в страну армии соседнего государства. Несмотря на все чудеса, спасавшие его жизнь в прошлом, на этот раз Ним был изрядно напуган.

В ту же ночь, собрав все свое золото и серебро, он сел на самого быстрого коня и под покровом ночи предпринял попытку ускакать как можно дальше.

Но его конь оступился в темноте как раз тогда, когда он проезжал мимо лагеря противника. Драгоценные подносы и тарелки с ужасным грохотом полетели на землю. Вражеские солдаты, решив, что их атаковали, схватились за оружие и бросились в бой. Они храбро сражались друг с другом. Битва была столь жестокой, что в живых не осталось никого.

В течение всего боя Ним прятался за валунами, почти парализованный от страха. Разведчики королевской армии нашли его там и с триумфом доставили в тронный зал.

Больше в его жизни никаких рискованных происшествий не случалось, и он спокойно дожил до преклонного возраста.

Благодаря этой истории вы так часто слышите о Великом Ниме, творившем чудеса и никогда не терпевшем поражений.

У каждого народа, если бы только люди могли это осознать, есть свой Ним, живший под тем или иным именем в далеком романтическом прошлом.

Заметки о суфиях

Чтобы изучить метод, применяемый нами с целью научиться тому, как учиться, необходимо уделить внимание традиционной методике изучения и сравнить ее с нашими методами.

Человеческое сообщество любой страны использует единый способ изучения, построенный по образцу, который дети перенимают у своих родителей и из своего детского окружения.

По сути, в этом нет ничего плохого, для нас такой метод сущностно необходим.

Однако факт, почти нами неосознаваемый, состоит в том, что данный метод, каким бы привычным и общепринятым он ни был, применим лишь к определенным предметам изучения, но отнюдь не ко всему.

Легко и просто продемонстрировать этот установившийся метод на ряде примеров.

Первое, что ребенок усваивает в процессе обучения, это принцип награды и наказания, который укореняется в нем по мере преуспевания в том, чему родители хотят научить его: ребенка подталкивают к успеху либо путем прямых указаний, либо посредством самой ситуации, создаваемой для него взрослыми.

Люди разработали этот метод обучения, ориентируясь на то, что в ребенке заложены определенные характеристики, а именно: стремиться к удовольствию и избегать боли. Как только данный механизм принят во внимание, дрессировка ребенка или животного не представляет особого труда: все, что здесь надо, это поощрять их к учению или отказывать им в поддержке, если они перестают учиться.

В процессе обучения маленького ребенка его стремление к удовольствию и бегство от физической боли всегда становятся еще интенсивнее, если в систему обучения вводятся одобрение и неодобрение его действий.

Пытаясь научиться чему-то в обычной, традиционной школе мы принимаем требования этой школы и ее обучающую среду. И среда, и требования имеют непосредственное отношение к тому, что обычно составляет основу домашних взаимоотношений родителей и их детей.

Авторитарный учитель замещает родителей, в то время как студенты ставят себя на место детей в семье. Обе стороны знают правила школы так же хорошо, как правила семьи.

Учебный процесс происходит в комнате или специальном доме. Студентов побуждают учиться при помощи поощрений. В зависимости от их успехов в учебе, их награждают или наказывают, для чего пускаются в ход либо словесные выговоры, либо психологические поощрения.

Успеваемость учеников измеряется их готовностью адаптироваться к среде, которая специально была для них создана.

Такая ситуация идеально подходит для изучения большинства вещей в обычной жизни.

Однако делать из этого вывод, будто все формы обучения должны следовать такому образцу, было бы неверным.

Если взглянуть на это с психологической точки зрения, создаваемая в данном случае особая ситуация эффективна лишь для определенного типа студентов, потому что на стадии прохождения инструкций, они возвращаются в инфантильное состояние, свойственное их детскому возрасту. Если школа хорошая, и учение им на пользу, тогда в таком обучении нет опасности.

Наше же учение требует того, чтобы индивидуум был обучен оставаться взрослым. Быть взрослым в нашей терминологии означает, что человек находится в ментальном состоянии, отличающимся от состояния тех, кто впадает в детство.

Поскольку большинство людей, с которыми мы до сих пор имели дело, в своем опыте обучения не располагали никаким иным методом, кроме метода, способствующего регрессу человека, нам весьма трудно передать студентам то, как должны вести себя взрослые.

И все-таки,

Если, например, учитель ведет себя в авторитарной манере, тенденцией студента будет принять или отвергнуть слова учителя. Просто приняв их тем обычным способом, который выработался у него в школе – соглашаясь со всем, что говорит учитель – студент обусловит себя.

Отвергая же его слова (ради собственного самоутверждения и для доказательства своей зрелости), он не сумеет получить пользу от того, что содержится в учении.

Единственное средство для решения проблемы вышеупомянутых младенческих тенденций – это побудить ученика потратить какое-то время на то, чтобы самому убедиться в неэффективности двух вышеописанных реакций.

Существует другая форма обучения, не воспринимаемая большинством людей просто потому, что они привыкли рассматривать только два возможных варианта: принятие или отвержение.

Мы не в силах говорить о конкретной и зрелой оценке предлагаемых материалов с людьми, не достигшими высокого уровня объективности.

Попрошу вас ознакомиться с материалами, включенными в наш обучающий метод, и на этой стадии изучить, каким образом происходит возврат к детскому состоянию.

Любой форме человеческой деятельности свойственно групповое сплочение вокруг определенных общих факторов. Назовите их религией, философской системой, нацией или клубом. Здесь обязательно присутствуют лидер, группа людей, скорее всего, та или иная информация или ее эквивалент, определенные лозунги и чувство принадлежности.

Все или почти все эти элементы обладают своей ценностью и вполне законны в тех сферах, где они применимы.

В нашем учении они не применимы, поскольку наше намерение – создать сообщество другого рода.

Нашу информацию необходимо изучать с обдуманным намерением не внушать себе ее, но ознакомиться с тем, что человек в состоянии понять на том уровне, на котором он в данный момент времени способен понять это.

До тех пор, пока ценность данных положений не стала очевидной, как индивид, так и группа в целом неминуемо будут считать этот процесс слишком сложным для себя.

Значительно легче обуславливать, манипулировать или идеологически обрабатывать людей, нежели давать им понимание.

Организовать массовое производство каких-нибудь изделий, производя их миллионными тиражами, гораздо легче, чем создать одно-единственное произведение искусства. Тиражированные изделия могут быть так же необходимы, как и индивидуальные произведения искусства, но нам необходимо осознавать разницу между двумя этими результатами.

Введение к истории о Гоуре – находчивом мышонке

Человек может достичь состояния, отличного от мыслящего или чувствующего состояния – иного состояния, которое также относится к переживанию бытия.

«Когда человек достигает этого, – говорит Саид Наис Мисри, ссылаясь на нижеприведенную суфийскую историю, – он начинает переживать свое существование в другой форме».

Это иногда объясняется как знание божественной науки. Она начинается с познания человечества, затем становится познанием того, что находится за пределами человеческого, что постигается через изменение состояний, а также посредством установления связи с соответствующим состоянием, когда оно воспринято.

Мисри, умерший в Лемносе в 1694 году, основал орден Ниаси.

Гоур – находчивый мышонок

Однажды в полдень мышонок по имени Гоур выбежал из какого-то дома и вдруг услышал детский плач. Охваченный состраданием и одновременно любопытством он приостановился и увидел весьма удручающую картину. Отец семейства пытался разжечь костер, но тщетно – дрова были слишком сырыми.

«Могу ли я чем-нибудь помочь тебе?» – спросил мышонок. Человек был настолько погружен в свое занятие, что даже не удивился тому, что с ним заговорил мышонок, и сказал только: «Если бы у тебя нашлось немного соломы, то да, ты мог бы мне помочь. Пора кормить детей, а у меня нет растопки».

Гоур сбегал в свою норку и притащил пучок сухой соломы для растопки. Огонь разгорелся, отец накормил детей. Все были счастливы.

«Воистину, я настоящий благодетель, – заговорил мышонок, – и за оказанную кое-кому помощь, кое-чего заслуживаю». «Разумеется!» – ответил человек и пообещал, что отныне будет рассказывать детям историю о Гоуре – находчивом мышонке, который нежданно-негаданно явился и, как по волшебству, достал самое необходимое.

«Слава, это, конечно, хорошо, но мне хотелось бы чего-то более осязаемого», – заметил Гоур. И тогда человек дал ему большой ломоть свежего хлеба, который Гоур поволок в свою норку. Чтобы мышонку собрать такое количество еды, обычно на это уходило очень много времени, а тут, за какой-то пучок соломы он получил все сразу. Замечательно!

С этого дня мышонок решил, что впредь будет внимательным к малейшим признакам беды, в которую попал человек, чтобы всегда быть готовым прийти ему на помощь. И тогда же Гоур утвердился во мнении, что он индивидуум, выполняющий особую миссию.

На следующее утро, мчась по полу соседского дома, Гоур опять услышал детский плач. Он подбежал к детям и спросил: «Эй, детишки, что случилось?» «Наш папа – кузнец, – сказал один из детей. – Он отправился в свою мастерскую, чтобы заработать денег и купить нам еды, но мы настолько проголодались, что не в силах больше терпеть и потому плачем». Тут Гоура осенило: «У меня есть немного хлеба, и я отдам его вам. Хотелось бы знать, что я получу взамен?» Когда он притащил детям хлеб, они так обрадовались, что сказали: «Возьми эту миску. Наверняка наш отец тоже наградил бы тебя за твой добрый поступок». Гоур уцепился за оловянную миску и поволок ее к себе; по дороге он вдруг обернулся к детям и сказал: «Запомните Гоура – находчивого мышонка и то, что он сделал для вас!» Но дети, уже утолившие свой голод, стали хохотать, потому что все, что они теперь видели – это как маленький мышонок волочет за собой огромную миску. Тогда Гоур подумал: «Совершенно неважно, как все это выглядит с их стороны или с чьей-либо еще стороны, важно, как это вижу я сам. Я еще раз доказал, что являюсь благодетелем. Разве только что я не отдал многодневный запас еды в обмен на кусок металла?» Ему пришлось вытаскивать миску из дома через дверной проем, поскольку она никак не пролезала в отверстие его норки в полу. Пытаясь затащить миску в большую щель под крыльцом дома, он услыхал громкие возгласы, доносившиеся со стороны молочной фермы, что была как раз напротив дома. Гоур оставил свою миску и бросился к ферме, взглянуть в чем там дело. Подобравшись поближе, он увидел, что крестьянин доит корову прямо в свой башмак, а затем из башмака переливает молоко в стоящую рядом бадью, при этом очень много молока проливая прямо на землю.

«Что это ты делаешь?!» – вскричал Гоур. «Мой подойник заржавел, а эта бадья слишком высока, чтобы подставить ее под корову, – проворчал молочник. – Вот мне и приходится доить сначала в башмак».

«Но,

Когда он собрался уже уходить из коровника, мышонок подскочил к нему и выкрикнул: «Эй, не спеши! Мне тут кое-что причитается!» «Тебе? – осклабился молочник. – Да ведь ты, всего-навсего, мышь! С молоком я закончил, миску – засунул туда, куда тебе не добраться. Так что, проваливай! Мы что, заключали с тобой контракт?!» «Но у нас с тобой была устная договоренность, – запротестовал Гоур. «Извини, но тебе придется подать на меня в суд, – сказал человек и загоготал во все горло. – Только кто тебе поверит?»

«Ах, так? – заорал мышонок. – Тогда, в уплату за мою услугу, я конфискую у тебя, ни много, ни мало, твою корову!» «Ха-ха-ха! – без удержу заливался человек. – Ты прав! Конечно, забирай корову, если сможешь. Валяй, конфискуй ее, будь я проклят!» И он вышел из коровника, содрогаясь от смеха и отирая слезы, катящиеся по щекам.

Как только человек скрылся за дверью, Гоур сказал корове: «Ты все слышала, мать. Так что теперь я – твой хозяин. Стало быть, ты должна теперь следовать за мной и подчиняться мне так же, как до этого подчинялась ему». «Справедливо! – промычала корова. – Но при условии, что ты обеспечишь меня стойлом и едой». «Эти вопросы мы будем решать по мере их поступления, – заявил Гоур. – А теперь следуй за мной». Он потянул конец веревки, свисавший с коровьей шеи, и они вышли из коровника.

Разумеется, не могло быть и речи, чтобы устроить стойло для коровы в маленькой мышиной норке, и Гоур решил отправиться в поля навстречу своей судьбе. В скором времени мышонок обратил внимание на то, что не он ведет корову, а она тащит его за собой, бредя по полю и, то тут, то там пощипывая сочную травку. Тем не менее, считая себя очень важной особой, он не чувствовал себя ни в малейшей степени ущемленным. Его мысли приняли такой оборот: «Поскольку у меня нет подобающего дома, то годится любое направление – лишь бы не стоять на месте. Нельзя также сказать, что я иду на поводу у коровы… Кто держит свободный конец веревки, тот и главный». А тем временем корова уводила мышонка все дальше и дальше по необъятным просторам сельской местности.

На своем пути они встречали разных людей – одни хохотали при виде этой парочки, другие изумлялись, и, наконец, мышонок нашел для себя верную позицию. Каждый раз, приближаясь к какому-нибудь крестьянину, мышонок принимался покрикивать: «Так, так! Пошевеливайся! Пошла прямо!» или же: «Хорошо, теперь двигай налево!» То есть мышонок давал те или иные команды в соответствии с тем, куда корова и так шла сама по себе – прямо или налево.

Вскоре, однако, корова стала все больше и больше обременять мышонка, и прежде всего потому, что на пастбищах, привлекавших корову, Гоур не мог найти своей привычной еды.

Кроме того, неумолимо приближалось время дойки, а это изрядно пугало мышонка – он даже не представлял себе как можно вообще подступиться к решению этой задачи.

Обдумывая все эти трудности, и то и дело выкрикивая: «Так-так, шевелись! Пошла туда, пошла сюда. Доешь здесь эту травку…», он увидел отряд солдат, устроивших привал в открытом поле. Когда корова и мышонок приблизились к ним вплотную, Гоур спросил их, что они тут делают.

«Если ты, мышь, и в самом деле способна что-то понять – за всех ответил капитан – то я скажу тебе: Мы особый отряд королевской гвардии. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как нам в последний раз выдали жалование за нашу службу, и теперь мы готовы взбунтоваться. Но это еще не все. Нам приказано сопровождать принцессу (вон она в своем паланкине!) вплоть до самой королевской столицы, потому что ее отец, король, желает провести с ней лето.

«С вашего позволения, – начал Гоур, стараясь быть предельно вежливым, что произвело на солдат должное впечатление, – конечно же, я мышь, но далеко не обычная; я – Гоур Находчивый. Правда, не исключено, что вы могли слышать обо мне и под другими именами: Мышь – Большая миска, Мышь – Хлеба приносящая или же Мышь – Огонь разводящая.

«Но нам-то ты чем можешь помочь? – спросил капитан. – Огонь у нас горит, а из миски нам и хлебать-то нечего… Что же касается хлеба, то не похоже, что у тебя с собой его столько, чтобы на всех хватило».

И тогда Гоур сказал им: «Моя помощь всегда основывается на взаимообмене. Уже не раз я убеждался в великой пользе этого принципа. Можно сказать даже, что мне удалось открыть нечто вроде закона, согласно которому все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена».

«Но нам нечего предложить тебе в обмен», – вступил в разговор один из солдат. «И тем не менее, – возразил Гоур, – у вас кое-что есть. Отдайте мне принцессу. Тогда перед вами откроется блестящая перспектива: вы сможете дезертировать, продать оружие, съесть или так же продать вот эту корову и начать свою жизнь совершенно заново».

«Дезертирство – очень серьезное преступление», – сказал первый солдат.

«Мышь не может владеть коровой», – сказал другой солдат.

«Ах, как было бы здорово, наконец-то, обрести свободу!» – сказал третий солдат.

«А что на это скажет корова?» – спросил четвертый солдат.

«Что касается меня, – сказал пятый солдат, – то я хотел бы побольше узнать, о том, как вещи осуществляют свое предназначение в русле обмена».

Тут капитан опять взял слово: «Господа! – сказал он. – Я вижу во всем этом пусть и странное, но, похоже, милостивое вмешательство Судьбы в ход нашей жизни. Предлагаю взять эту корову. Что касается меня, то мне порядком осточертело терпеть все эти тяготы».

Итак, они взяли корову, подоили ее, напились молока и… И в этом месте они покидают нашу историю.

А мышонок, приняв почтительную позу, застыл в ожидании подле паланкина, не произнося ни звука, пока принцесса, наконец, не отдернула занавеску. Увидев, что солдаты бросили ее в пустынной местности, где не было ни души, она разрыдалась.

«Ваше Высочество, – обратился Гоур к принцессе, – теперь вы стали моей невестой в соответствии с принципом, который я сам открыл и успешно им пользуюсь. Его можно было бы выразить так: «Все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена».

«Но это же чепуха какая-то! – воскликнула принцесса. –

Но мышонок, ласковыми словами и терпением, а также благодаря тому, что никакой альтернативы в этом деле вроде бы и не было, сумел все-таки убедить принцессу последовать за ним к большой норе под поваленным деревом, которую он приметил, пока разговаривал с солдатами. Гоур счел, что это самое надежное и удобное место для жениха и невесты.

«О, войди же в дом Гоура Благодетеля!» – провозгласил мышонок, склонившись перед своей избранницей. «Может быть ты мышонок весьма незаурядного ума, но это не повод забывать, что человеческое существо не в силах залезть в мышиную нору!» – сказала принцесса. «Ну что ж, – с досадой произнес Гоур, – оставайся снаружи; а спать ты можешь вон под теми кустами». «Но я хочу есть», – вскричала девушка. «Поешь морковки. Вон морковное поле – там ее полным-полно». «Я принцесса, а не какой-нибудь грызун. И мой рацион должен состоять только из сладостей и деликатесов».

«Все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена, – изрек Гоур. – Если ты и в самом деле нуждаешься во всем этом, то пойди, собери диких ягод, отнеси на базар, продай их и купи то, что пожелаешь».

На следующее утро принцесса встала очень рано и принялась собирать на продажу дикие ягоды. Из своей накидки она соорудила мешок, наполнила его ягодами и вместе с Гоуром отправилась на городской базар, который как раз находился в столице, где правил ее отец. Едва переступив городскую черту, принцесса стала громко выкрикивать: «Ягодки! Покупайте ягодки! Потому что мне нужно купить сладостей… Все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена!»

Услышав и сразу же узнав голос своей дочери, король повелел своим придворным немедленно доставить ее во дворец. Мышонок тут же спрятался, но когда принцесса оказалась во дворце, Гоур вышел на середину зала и объявил: «О, великий король и мой тесть! Приветствую тебя и заявляю права на твою дочь – мою жену».

«И по какому же праву она твоя жена?» – спросил король, который успел уже узнать все подробности происшедшего от своей дочери.

«В силу действия непреложного закона: «Все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена», – ответил Гоур. – Чтобы завоевать этот город, вам пришлось отдать за него не одну жизнь. Вы защищаете людей, а они за это платят вам деньги. Но вот стоит маленькому мышонку начать обмениваться, как тут же все начинают смеяться и говорить, что это невозможно. Во имя непреложного закона я протестую. А теперь смейтесь, если посмеете!»

Тогда король обратился за советом к министрам. «Ваше величество, – сказали министры, – хотя прежде мы никогда о таком законе ничего не слышали, но по зрелом размышлении, нам не удается обнаружить ни одного случая, к которому этот закон не был бы применим. Поэтому мы пришли к выводу: закон сей, воистину, никогда прежде замечен не был, но с абсолютной непреложностью действовал всегда».

«Неужели, никто из вас не может избавить меня от этой самонадеянной мыши?!» – вскричал король. И гнев его только усилился, когда он заметил, что все его законоведы взирают на Гоура выжидающе, словно он, провозгласив один закон, готов объявить и следующий.

И тут вперед выступил дервиш, уже многие годы находившийся при дворе. Подойдя к королю, он прошептал что-то в монаршее ухо. Чело короля разгладилось, и он объявил: «Доктора закона правы, но прав также и дервиш. Отныне, мышонок Гоур в соответствии с непреложным законом: «Все вещи осуществляют свое предназначение в русле обмена» – объявляется моим зятем!»

После этого король попросил Гоура приблизиться к трону и сесть рядом с ним. Гоур проворно взбежал по ступенькам, ведущим к трону, и плюхнулся на медный поднос, укрепленный рядом с троном. Поднос же размещался на каменной печи, в которой всегда горел огонь, и мышонок, конечно, сильно обжегся. «Но это место не для меня, – запротестовал он. – Здесь слишком жарко!»

«Таков обычай нашей страны: Зять должен сидеть возле короля, и именно здесь его место», – с этими словами король подхватил мышонка и стал держать его над горячим подносом.

Когда Гоур почувствовал, что его просто-напросто поджаривают, он заорал, что есть мочи: «Кто возьмет у меня принцессу в обмен на этот невыносимый жар?!», «Я готов забрать принцессу назад», – сказал король и выпустил мышонка.

Мышонок бросился прочь и мчался, ни разу не остановившись, пока не оказался за пределами страны.

«Вы дали мне совет, – сказал король дервишу, – а я в обмен предлагаю вам руку своей дочери. Ибо, разве не гласит закон, что все вещи осуществляют свое назначение в русле взаимообмена?»

Притча о хлебе «Три области»

Люди, а таких, несомненно, очень много, которые находятся в замешательстве в отношении очевидного появления и исчезновения различных фаз учения о предназначении человека и о «внутренней» жизни, должны послушать эту древнюю притчу. Она дается здесь для них в подходящих для этого обстоятельствах и правильным образом, чтобы они могли найти в ней руководство, соответствующее их состоянию.

Приступая к этой притче, рассмотрим три элемента: пшеницу в поле, воду в водоеме и соль в шахте. Таково естественное состояние человека, состояниеПервой Области. Эти три элемента представляют собой состояние потенциальности. Каждый из них рос и развивался своим собственным путем. НоВторая Областьпредставляет собой состояние, в котором может быть сделано нечто большее.

Пшеницу перемалывают в муку, воду набирают и запасают, соль добывают и очищают. Такова область активности, труда и применения технического знания для достижения определенных результатов. Это также является фазой теоретического учителя, на которой определенным материалам придают форму в процессе подготовки кТретьей Области.

Третья Областьначинается после того, как воду и соль смешивают с мукой, чтобы сделать тесто. Когда приносят закваску, и печь подготовлена для выпечки хлеба, в ситуацию также включаются знания пекаря. Этот процесс настолько же зависит от умения, насколько и от теоретического знания.

Подобная структура и есть то, что мы называем Школой.

В области, где грубые элементы присутствуют, но не подверглись обработке, может происходить только то, что свойственно этим элементам. Что-то делается, но только в пределах своей собственной, то есть,Первой Области.

Находясь воВторой Области,когда элементы должны быть открыты, обработаны, систематизированы и

Только вТретьей Областиосуществляются заключительные процессы, которые требуют появления специалиста-пекаря.

Сегодняшняя ситуация относится кТретьей Области.

Люди, привязанные кПервойиВторой Областям, не могут видеть этот процесс с какой бы то ни было ясностью. Следовательно, большинство их вопросов основаны на предположении, что они все еще находятся в первых двух областях. Другие пытаются работать воВторой Области, не осознавая того, что хлеб вот-вот будет испечен.

До тех пор, пока концепция порядка и упорядоченного процесса Великой Работы не принята с достаточной ясностью, остается прежняя путаница и невозможность общения с людьми, непоследовательность которых частично объясняется тем, что они путаютОбласти,а частично тем, что они желают к чему-то приобщиться, не дав себе труда осознать реальные стадии Пути.

Ничто не делается путем экспериментирования, путем проб и ошибок. А также ничто не делается путем однообразной привязанности к работе, которая выполняется вОбласти, не принадлежащей данному времени, месту или сообществу и его реальным нуждам. Реальные нужды весьма отличаются от обобщенных теоретических нужд человечества в целом, как это уже подчеркивалось в предыдущем материале, которым пользуются многие люди в реальной Работе.

Успех работы вТретьей Областивсегда зависит от правильной формулировки в правильное время, в правильном месте с правильными людьми.

Так утверждают постоянные Хранители Традиции.

Приложение ~ 2

Умение, которым никто не владеет

Двенадцать историй

Умение, которым никто не владеет

В далекие времена в могущественной империи, вблизи небольшого городка жил-был юноша. Он отличался умом и смекалкой и привлекал всех своей обходительностью и способностью учиться.

Жил он со своей матерью-вдовой.

Однажды мать сказала ему:

– Анвар, – ибо так звали юношу, – Анвар, пора бы тебе задуматься о том, как устроить свою жизнь. Я знаю, что ты, как и другие парни, помогаешь крестьянам в их труде. И я знаю, что когда нет другой работы, ты, как и другие, сидишь дома и вяжешь корзины. Однако тебе следует либо жениться, либо отправиться на поиски счастья в дальние края. Во всяком случае, я так считаю.

– Дорогая матушка! – воскликнул юноша. – Именно это я и собираюсь сделать. Конечно, я мог бы остаться дома и наняться на постоянную работу к одному из крестьян или пуститься в какое-нибудь безрассудное путешествие в далекие страны. Но вместо того, чтобы затевать что-либо подобное, я решил остаться здесь, на родине и сделаться важным человеком. Итак, знай: я женюсь на дочери императора и заживу счастливо!

– Такие мысли, – сказала старая женщина, – нечасто посещают людей нашего круга. Мало кто из нас, простых работящих людей, видел императора, не говоря уж о его дочери. Кто ты такой, позволь тебя спросить, чтобы идти к государю с этим дерзким предложением?

– Матушка, я – никто, но ты – другое дело. Я хочу, чтобы ты отправилась к императору и попросила, чтобы Принцесса стала твоей снохой!

Представляете, что почувствовала бедная женщина? Конечно, Анвар был для нее зеницей ока, но его просьба вдруг обнаружила все его безрассудство, а то и просто неотесанность.

«Какая чепуха!» – проворчала она и взвалила на сына столько работы, что на какое-то время он забыл о своем намерении.

Однако что-то снова напомнило ему об этом, и он снова стал приставать к матери, пока та, наконец, не собрала свои скромные пожитки и не отправилась в столицу империи.

День за днем бедная женщина бродила вокруг дворца. Она разглядывала стражников в сияющих доспехах, наблюдала за посольствами из далеких стран, отбывающими и прибывающими, и, конечно же, то и дело бросала взгляд на высокие стены, за которыми в своем тронном зале восседал сам император. Как и в любой столице, на улицах царило оживление. То тут, то там можно было видеть торжественные процессии, повсюду чинно расхаживали вельможи, что для граждан являлось подтверждением незыблемого миропорядка.

Но как же предстать перед таким человеком, как император?

Женщина прикидывала и так и эдак, и наконец ее осенило: «Если у меня нет возможности приблизиться к императору, значит, нужно дождаться, пока император не приблизится ко мне!»

Решив так, она уселась возле центральной мечети, куда на своей белой лошади император приезжал молиться по пятницам, и сидела там днем и ночью. Туда стекалось множество народа, но женщина из-за того, что постоянно находилась на одном и том же месте, благодаря этому обстоятельству вскоре стала известной. А место это она выбрала потому, что именно здесь монарх, вскочив на лошадь, поворачивал ее.

В одну из пятниц, когда она тихонько сидела на своем обычном месте, император, вставив ногу в стремя, взглянул в ее сторону. Женщина простерла руки в мольбе.

«Доставьте эту женщину во дворец», – заметив ее жест, приказал монарх. Через несколько минут она уже была в тронном зале.

«Я вижу, ты женщина бедная, – промолвил Его Величество, – если ты хочешь от меня подарка, лучше тебе об этом сказать!»

Но мать Анвара была настолько ошеломлена великолепием дворца и тем, что она наяву разговаривает с великим человеком, что, хотя она и открыла рот, но не смогла издать ни звука.

Император приказал дать ей мешочек золота и проводить к выходу. «Такие люди всегда довольствуются деньгами», – сказал он придворным.

Когда женщина вернулась домой, сын спросил ее:

– Ты видела Императора?

– О да, Анвар!

– И ты обратилась к нему?

– Да!

– Ты находилась в его присутствии?

– Да.

– И что он сказал на мое предложение жениться на его дочери, Сальме?

– Глупый мальчишка! Как могла я, одетая в тряпье, с манерами хуже, чем у последней прислуги при дворе, предложить ему такое? Я была так подавлена величием дворца, что не могла вымолвить не единого слова. Однако Его Императорское Величество был более чем щедр и одарил нас вот этим увесистым мешочком с золотом. Ты можешь употребить его содержимое, чтобы открыть торговлю, и это станет твоей карьерой и делом твоей жизни. Забудь всю эту чушь о принцессах!

– К чему мне золото, мама, мне нужна Принцесса! – воскликнул Анвар.

Он продолжал докучать матери, пока она снова не отправилась в столицу.

Там ее, сидящую на том же месте, опять увидел император. Он велел доставить ее во дворец и снова спросил ее, чего она хочет. И снова она онемела от страха. Император снова отослал ее с очередной наградой.

Все то же повторилось, когда она вернулась в свою бедную хижину, потому что Анвара ничуть не удовлетворила доброта императора.

В конце концов,

– Я решил покинуть наш дом. Я решил отказаться от благополучной жизни, которую может дать мне это золото. Я принял решение искать руки дочери императора и поэтому завтра же утром отправлюсь в путь, чтобы узнать, как завоевать ее сердце.

Лишь только забрезжил рассвет, он вышел из дома и отправился вдаль по лесной дороге. Там, где дорога делала поворот у подножия высокого холма, на обочине он наткнулся на мудреца в остроконечном колпаке и халате, сшитом из искусно подогнанных друг к другу лоскутков.

– Мир вам, Ваше Присутствие, Дервиш! – вежливо произнес Анвар.

– Чего ты ищешь, юный брат? – спросил дервиш.

– Я ищу способа попасть к императору и просить руки его дочери, ибо к этому стремится мое сердце, – проговорил Анвар.

– Трудновато тебе придется, – произнес мудрец, – пока ты не будешь готов учиться «Умению, которым никто не владеет».

– Как может вообще существовать подобное, называемое «Умением, которым никто не владеет»? – спросил юноша.

– Им никто не владеет, потому что люди его применяют, – сказал дервиш, – а применяют они его только тогда, когда у них уже есть нечто, кое-что еще. Вот когда у них есть это дополнительное кое-что, умение само на них работает, и поэтому им вовсе не обязательно владеть им.

– Все это очень сложно, – сказал Анвар, – и все-таки не могли бы вы рассказать, как мне приняться за это?

– Разумеется, – сказал старик. – Вот дорога, всегда придерживайся ее направления, ничему не позволяя сбить тебя с этой дороги и не думая, что есть что-то важнее этой дороги.

Анвар поблагодарил дервиша и продолжил свой путь. Дорога вела его все дальше и дальше, и он шел по ней, поддерживая жизнь дикими фруктами, кореньями, ягодами и подаянием людей, которых он встречал. Время от времени люди предлагали ему работу, или пытались заинтересовать его своим ремеслом, или даже женить его на своих дочерях. Но Анвар продолжал путь, несмотря на то, что по прошествии очень долгого времени он все больше и больше ощущал, что дорога вообще никуда не ведет.

Затем однажды в наступающих сумерках Анвар увидел, что дорога все-таки подошла к концу. То есть вместо того, чтобы обогнуть высокую крепость, она вела прямиком внутрь через широкие крепостные ворота.

Анвар последовал по ней внутрь.

Привратник окликнул его:

– Ты чего тут ищешь?

– Я ищу Принцессу, на которой решил жениться, – отвечал Анвар.

– Ты не можешь пройти, пока у тебя не будет более веских оснований! – заорал стражник и направил на бедного Анвара острие своего копья.

Анвар сказал:

– Раз так, то я собираюсь научиться «Умению, Которого Нет Ни У Кого».

– Это другое дело, – произнес стражник, опуская оружие, но затем угрюмо добавил:

Должно быть, тебе кто-то подсказал это, потому что обычно все воображают, будто они могут прямиком попасть к Принцессе.

Анвар продолжил путь и оказался во дворе огромного замка. В маленькой беседке в полном молчании сидел человек, погруженный в созерцание. Когда Анвар приблизился к нему, он узнал в нем того самого дервиша, которого повстречал на дороге так много лун тому назад!

– Раз ты все-таки добрался сюда, не поддавшись столь многим соблазнам по пути, – сказал дервиш, – можешь подвергнуться следующему испытанию.

Он проводил Анвара в длинную низкую залу для медитаций, где рядами, уткнув головы в колени, сидели дервиши.

Анвар уселся рядом с ними. Тут дервиши приступили к выполнению упражнений, и Анвар обнаружил, что поневоле повторяет их действия. Когда все это закончилось, его направили к Мастеру-Садовнику, где ему пришлось вскапывать и рыхлить, поливать и полоть, ухаживать за растениями и подстригать дорожки, пока его руки не покрылись волдырями и не заболела спина. Так продолжалось много месяцев.

Затем его направили к Настоятелю Монастыря, где Анвару пришлось ежедневно проводить долгие часы в его келье, тогда как великий человек смотрел на него, не произнося не слова. Так продолжалось еще долгие месяцы.

После этого его отрядили на кухню: здесь он трудился как раб, готовя еду для сотен дервишей, живших в окрестности, а также для постоянных посетителей монастыря и для праздничных застолий, которые время от времени устраивала братия.

Временами Анвар чувствовал себя полезным, иногда же ему казалось, что он только теряет время, потому что все его мысли были о Принцессе и об «Умении, Которого Ни У Кого Нет».

Но самое худшее было впереди. И случилось это, когда он остался без всякой работы. Его больше не звали делать упражнения с дервишами, не было места ему ни в кухне, ни в саду. Многие другие юноши приходили и уходили, в большинстве своем они выглядели вполне счастливыми, но из разговоров с ними ничего нельзя было выяснить ни о братстве, ни о том, в чем смысл всей этой деятельности и есть ли в ней вообще хоть какой-то смысл.

И вот однажды, спустя годы, Анвара позвали к Настоятелю Монастыря. Лишь только он вошел в хайру, комнату, в которой Настоятель беседовал с людьми, он увидел, что старик вот-вот упадет в колодец, который неожиданно разверзся посреди пола. Анвару еле удалось спасти его.

– Сын мой! – сказал мудрец, протягивая ему ключ, – возьми этот ключ и храни его, как свою жизнь.

Анвар продолжал работать в монастыре, пока однажды его не вызвали в присутствие главного садовника. Явившись, он увидел, что на голову мудреца вот-вот рухнет верхушка дерева. Анвар едва успел предотвратить падение и тем спас садовнику жизнь.

– Сын мой! – сказал главный садовник, – возьми эту хрустальную линзу и храни ее, как свою жизнь.

Анвар вернулся к своим трудам и по прошествии очень долгого времени был вызван к шеф-повару. Едва он вошел, как увидел, что повар протянул руку, чтобы взять раскаленный черпак из котла, стоявшего на огне. Анвар схватил его первым и обжег себе большой палец.

– Сын мой! – сказал шеф-повар, – теперь у основания твоего большого пальца будет нарост, храни его, как свою жизнь.

Прошло еще много месяцев в монастыре, и вот однажды Анвара позвали в зал для собраний, где обедали дервиши. Во главе стола сидел надменный принц, разодетый в роскошные одежды, с выражением нескрываемого превосходства на лице. Принц рассказывал длинную и запутанную историю, а все внимательно слушали его. И вдруг как будто бы внутри себя Анвар услышал голос принца: «Запомни эту историю и храни ее, как свою жизнь».

Прошло еще много дней, и однажды его направили в то же место в саду, где он впервые увидел дервиша. Когда он пришел туда, старик по-прежнему сидел, погруженный в созерцание. Он поднял голову и проговорил:

– Анвар! Теперь ты готов

– Но я не понимаю, – удивился Анвар.

– Если ты думаешь, что понимаешь, значит, ты не понимаешь. С другой стороны, если ты думаешь, что не понимаешь, ты можешь беспрепятственно пользоваться этим.

– Все равно не понимаю.

– Если бы ты покинул нас, то никогда не научился бы, – продолжал дервиш. – А поскольку я прогоняю тебя, ты научишься. Если же вздумаешь вернуться, ты опять-таки не научишься. Но если тебе понадобится помощь, я появлюсь.

– Почему это так? – спросил Анвар в недоумении.

– Потому что помимо того, что есть у тебя, я – часть «Умения», которая не может оставаться с тобой, и потому она хранится во мне!

Анвар пошел к воротам замка, и когда он подошел к привратнику и взглянул на него, то увидел, что это тот дервиш, с которым он только что разговаривал. Сразу за воротами он увидел главного садовника, шеф-повара и Настоятеля Монастыря, а также всех других людей, с которыми он встречался, пока был в монастыре. И у всех и у каждого из них было то же лицо дервиша, которого он в первый раз встретил на обочине дороги у подножия холма после того, как оставил дом своей матери.

«Я никогда не смогу понять этого», – сказал Анвар про себя.

Но он продолжал свой путь.

Когда он оглянулся, то увидел, что монастыря больше нет и даже дорога, лежащая перед ним, изменилась. Вместо того, чтобы вести его обратно к дому, она вела в совершенно другом направлении.

И все же Анвар продолжал идти.

Спустя много дней он вошел в огромный, ярко освещенный город и спросил, куда он попал.

«Это тебе, – сказал прохожий, – не что-нибудь, это Столица Империи». Анвар спросил, сколько же лет прошло, если из дому он вышел тогда-то, и прохожий как-то странно посмотрел на него. «Всего лишь один год», – сказал он. По собственным же подсчетам Анвара он должен был провести в монастыре более тридцати лет, и тогда он понял, что каким-то необъяснимым образом время течет в разных местах по-разному.

Оказавшись в центре города, Анвар набрел на колодец и услышал доносящиеся оттуда стоны. В колодец была спущена веревка, и Анвар стал подтягивать ее. На глазах у толпы, собравшейся поглазеть, он изо всех сил стал тянуть веревку и чуть было не упустил ее, но нарост на его большом пальце не дал ей сорваться.

Наконец из колодца показался человек. Он поблагодарил Анвара и сказал:

– Должно быть, ты тот Человек Издалека, о котором предсказано, что только он один сможет спасти меня. Я Премьер-Министр Его Императорского Величества, заключенный в этот колодец Джинном, и я позабочусь о достойной для тебя награде!

Сказав так, он пошел своей дорогой.

Не успел Анвар оправиться от удивления, как какое-то странное и ужасное существо прыгнуло на него.

– Ага! – сказало оно, – теперь, Сын Человеческий, ты моя добыча, и я съем тебя живьем, как и любого другого в этом городе, кого я пожелаю сожрать. Мы, джинны, хозяева улиц столицы, ибо никто не в силах противиться нам, кроме того, кто добыл хрустальную линзу Сулеймана, сына Давида, повелевающего всеми Джиннами на земле!

Услышав это, Анвар выхватил из кармана хрусталик и направил его на Джинна, который тут же рассыпался на множество искр, и они вихрем унеслись и растаяли вдалеке.

Не успел Анвар оправиться от случившегося, как к нему галопом подскакал всадник и объявил:

– Я глашатай Императора! Знай, что согласно предсказанию тот, кто спасет министра, может одолевать и джиннов. Такой человек, возможно, добыл и ключ от заколдованной комнаты, где томится Принцесса. А человеку, который сможет открыть эту дверь, предназначено стать мужем принцессы и править государством, когда не станет Его Императорского Высочества!

Анвар сел на коня позади глашатая, и они поспешили во дворец. Там его провели к заколдованной комнате, и Анвар вставил свой ключ в замок и повернул его. Дверь тут же распахнулась настежь, и перед его взором предстала прекраснейшая из женщин, подобной которой еще не видели глаза человека. То была, конечно же, Принцесса, и едва только взгляды их встретились, как они тут же полюбили друг друга.

Вот так случилось, что Анвар, бедный юноша из далекой провинции, стал мужем Принцессы Сальмы, а когда пришло время, то и Императором. Он и его супруга правят там и по сей день.

А история, что рассказывал тот надменный принц за монастырским столом, содержала в себе, как выяснилось, все необходимое для справедливого, мирного и успешного правления. С тех пор какие бы трудности ни вставали перед ними, их детьми или страною, под рукою у них всегда было «Умение, Которого Нет Ни У Кого»: ведь они умели применять свой опыт, врученные им волшебные предметы, а также советы таинственного дервиша, который всегда появлялся и наставлял их, когда они в том нуждались.

Человек, отправившийся на поиски собственной судьбы

Жил да был человек, задумавший изменить свою жизнь – много было таких, как он, и до, и после. «Что толку, – спрашивал он себя, – пытаться делать что-то по-своему или же пускать все на самотек, если я все равно не знаю своей Судьбы?»

«Начни я поступать наперекор судьбе, – рассуждал он, – мне придется страдать и, в конце концов, чему суждено случиться, того не миновать. С другой стороны, если я не стану ничего предпринимать, меня ожидает унылая и незначительная судьба, похожая на судьбы тысяч людей, в чьей жизни ничего не происходит».

Надо было с чего-то начинать, и вот он продал то немногое, что имел, и вышел на дорогу, проходившую через его родной город.

Не успел он далеко уйти от своего дома, как подошел к чайхане, где увидел Дервиша, разговаривавшего с людьми. Акрам, так звали нашего путника, дождался, пока мудрец останется один, и приблизился к нему.

– Почтенный Муж Пути! – обратился он. – Я ищу свою Судьбу, и хотел бы получить от тебя совет, с чего следует начать столь важный поиск.

– Люди чаще верят, что такое возможно, чем добиваются этого, – отвечал Дервиш, – и лучше бы тебе спросить, как распознать свою Судьбу, чем надеяться, будто ты сможешь сделать это без подготовки.

– Уж свою-то Судьбу я узнаю сразу, тут и сомневаться нечего! – воскликнул Акрам, – потому что любому известно, что Судьба – это отражение человека, и если мне доведется встретить того, кто похож на меня, я без труда узнаю его.

– Тот, кто похож на тебя внешне, – еще не твое отражение, –

Дервиш продолжал в том же духе, и Акрам, поскольку уже не раз встречался с Дервишами, вскоре перестал его слушать. Он пришел к убеждению, что здесь толку для него не будет. Но тут ему пришло в голову, что в дороге не мешало бы обзавестись спутником. Когда Дервиш закончил свою речь, Акрам сказал:

– Мне, конечно, не понять глубоких мистических аналогий. Однако если сами вы путешествуете, то не позволите ли мне сопровождать вас хотя бы часть пути, потому что у меня совсем нет опыта и практики путешествовать.

Дервиш согласился, и они вместе зашагали по дороге.

Вскоре, когда они поравнялись с деревом, стоявшим на обочине, до них донеслось сильное жужжание.

– Приложи-ка ухо к стволу и послушай, – сказал Дервиш Акраму.

Акрам так и поступил и понял, что дерево внутри пустое, а в его дупле множество пчел.

Дервиш сказал:

– Пчелы оказались в ловушке. Если тебе удастся выломать этот сук, то они освободятся и улетят. Это было бы добрым поступком, и кто знает, к чему он может привести?

Акрам ответил:

– Старик! Ты, я вижу, совсем не от мира сего! Разве не заповедано человеку не отвлекаться от цели ради пустяков? Возможно, за деньги, если бы кто-нибудь предложил их мне, я бы согласился сломать сук, потому что у меня нет денег на путешествие. Но делать это за просто так – нелепо!

– Как знаешь, – сказал Дервиш, и они продолжили путь.

С наступлением темноты путники легли спать. Поутру их разбудил человек, ехавший на осле, к бокам которого были приторочены два больших кувшина. Он остановился передохнуть.

– Куда путь держишь? – спросил Дервиш.

– Еду на рынок продать вот этот мед. Рассчитываю выручить, по меньшей мере, три золотых. Вчера, проезжая мимо одного дерева, я услышал жужжание, – там были пчелы, запертые в дупле. Я выломал сухой сук, и целый рой вылетел оттуда. Внутри оказалось полно меда. Раньше я был бедняком, а теперь уж прокормлю себя! – И он поехал своей дорогой.

Акрам сказал Дервишу:

– Возможно, прислушайся я к твоему совету, мед достался бы мне. Но, с другой стороны, возможно, он наткнулся на другое дерево, а меня могли бы всего изжалить. Согласись, это не та Судьба, которую я ищу!

Дервиш ничего не сказал.

Пройдя дальше по дороге, они взошли на мост и остановились полюбоваться красивым видом. Вдруг из воды высунулась рыба и уставилась на них, весьма красноречиво открывая и закрывая рот.

– Как ты думаешь, что это значит? – спросил Акрам.

Дервиш сказал:

– Сложи пальцы в виде чаши и ты, возможно, сможешь понять, о чем она говорит.

Когда Акрам сделал, как ему посоветовал Дервиш, он стал понимать, что рыба взывает:

– Помогите мне! Помогите мне!

– О какой помощи ты просишь? – откликнулся Дервиш.

Рыба отвечала:

– Я проглотила острый камень. Есть одно растение, в изобилии встречающееся на берегу реки, – только оно мне поможет. Не будете ли вы так добры сорвать и бросить его мне, тогда я бы избавилась от камня и получила облегчение.

– Ишь ты – говорящая рыба! – сказал Акрам. – По-моему, это что-то вроде магического трюка или чревовещания. Я отказываюсь делать из себя посмешище. В конце-то концов, я ищу свою Судьбу. О, Дервиш, если эти странные события происходят не без твоего ведома, то почему бы тебе самому не помочь этой рыбешке, а я погляжу на тебя!

Но Дервиш сказал только:

– Нет, я не буду ничего делать. Пойдем-ка лучше своей дорогой.

Через какое-то время они вошли в город и присели отдохнуть на рыночной площади. И тут на великолепной лошади, на полном скаку на площадь влетел какой-то, явно очень взволнованный, всадник. Спешившись, он закричал горожанам что есть мочи:

Чудо! Чудо!

Когда толпа окружила его, он стал рассказывать:

– Ехал я через мост, как вдруг, хотите верьте, хотите – нет, со мной заговорила рыба. Она попросила бросить ей какую-то траву. Как только я сделал это, она проглотила траву и выплюнула чистейшей воды бриллиант – размером с два моих кулака!

– Откуда ты знаешь, что бриллиант настоящий? – выкрикнул Акрам.

– Я – ювелир! – ответил человек.

– Вот всегда так в жизни! – возмутился Акрам. – Богатые богатеют, а я, будучи не в состоянии помочь рыбе, потому что был занят важными поисками, вынужден находиться в обществе скучнейшего дервиша и выпрашивать кусок хлеба!

– Да ладно тебе, верно, это была какая-то другая рыба, или, быть может, человек этот лжет, – сказал Дервиш. – Давай смотреть вперед, а не назад!

– Звучит философски, сказал Акрам, но и я подумал примерно так же!

И они продолжили свой путь.

Следующее событие в их путешествии случилось после того, как они остановились перекусить возле вросшего в землю камня. Из-под камня доносился какой-то приглушенный шорох, и Акрам, приложив к нему ухо, вдруг понял, что означало это шуршание: под камнем разговаривали между собой муравьи:

«Если бы нам удалось сдвинуть этот камень или как-нибудь пробиться сквозь него, мы бы расширили наше королевство и у нас появилось бы достаточно места для всего нашего народа. Хоть бы какая-нибудь сила пришла нам на помощь! Отсюда, снизу нам самим не пробиться через эту твердую породу. Вот если бы кто-то или что-то убрало этот камень!»

Акрам взглянул на Дервиша и проговорил:

– Там муравьи хотят, чтобы убрали камень, чтобы они смогли расширить свое королевство. Ну, какое мне дело до муравьев, камней и каких-то королевств?! Прежде всего, я должен найти свою Судьбу!

Дервиш ничего не сказал, и они продолжили свой путь.

На следующий день, вставая со своего жалкого ложа под забором, они услышали радостные крики приближающейся толпы и затем увидели процессию селян, приплясывающих под звуки скрипок и дудочек, радостно подпрыгивающих и даже кувыркающихся от переполнявшего их восторга. Когда они проходили мимо, Акрам спросил одного из них, что происходит. А в ответ услышал:

– Хочешь верь, хочешь – не верь, но наш пастух наткнулся на муравьев, отчаянно бормотавших что-то из-под камня. Он отодвинул камень, чтобы они смогли расширить свое жилище, и нашел там, что бы ты думал? Огромный клад золотых монет! Он забрал клад и разделил его среди соседей. Мы-то как раз и есть те самые счастливчики.

И они двинулись дальше, опьяненные счастьем.

И тогда Дервиш обратился к Акраму:

– Ты дурак,

Акрам, как и те многие, что были до и после него, пришел в ярость. Он заорал на Дервиша:

– Самодовольный, деспотичный всезнайка! Легко быть мудрецом задним числом, когда уже все произошло! Ты думаешь, я не заметил, что ты, нищий и вечно голодный странник, бредущий по земле, также не воспользовался всеми этими великими вещами, а теперь мнишь себя этаким знатоком? Это ты можешь объяснить?

– Разумеется, могу, – отвечал Дервиш. – Мне не дано извлекать пользу для себя, потому что у меня совсем другая задача. Видишь ли, я – твоя Судьба!

С этими словами Дервиш исчез, и с тех пор его больше не видели: разумеется, кроме тех многочисленных Акрамов, которые с той далекой поры так и живут на этом свете.

Алчность к упорству

Жил да был однажды честный человек, который за всю свою жизнь ни разу не искал превосходства над другими. Он был добр и трудолюбив, но никак не мог добиться успеха в жизни.

Этого человека, а звали его Целеустремленный, все постоянно предавали и использовали в своих интересах, однако его это не особенно беспокоило, ибо он полагал, и совершенно справедливо, что зловредность других не в силах поколебать его целеустремленность.

Целеустремленный раздавал милостыню и изо всех сил практиковал щедрость и доброту, уповая на справедливость, которая явится наградой за такую жизнь, и был убежден, что так оно и будет.

Но все же его не покидало душевное смятение. И вот однажды пришел он к суфию и спросил его, что делать.

«Брат, – сказал ему суфий, – честность, трудолюбие, доброта – все это те качества, которые чрезвычайно важны для человечества, если ему суждено достичь своей реализации. Но ты должен быть уверен, что воистину честен и не подменяешь щедрость столь же вредной алчностью к упорству, цепляясь за собственное мнение о том, как ты поступаешь».

Суфий предложил ему способ самонаблюдения и самоисправления, но Целеустремленному не понравилось, что его честность называют упорством, и он пришел к выводу, что суфий, должно быть, ошибся.

И тогда он задумал отправиться в путешествие и посетить великого святого Мусу аль-Казима, чтобы получить у него совет, как можно изменить судьбу и улучшить возможности для своего духовного развития.

С тем он и отправился в путь.

Вскоре этот добрый человек, пересекая пустыню, наткнулся на страшного тигра. Грозный хищник катался в пыли. Увидев путника, он прекратил свое занятие и сказал:

– Куда идешь ты, сын человеческий?

Целеустремленный ответил:

– Преследуемый прошлыми и настоящими неудачами и сомневающийся в своем будущем, я разыскиваю великого святого Мусу аль-Казима, чтобы умолить его дать мне совет.

– Я Шер, тигр, – молвил дикий зверь, – и я прошу тебя, когда встретишь святого, спроси, как мне улучшить свое самочувствие, ибо я несчастен и не нахожу себе места. Что-то со мной не так, и я нуждаюсь в совете проницательного человека.

– Охотно, – сказал Целеустремленный и продолжил свой путь.

По прошествии некоторого времени он вышел на берег реки и увидел огромную рыбу, наполовину высунувшуюся из воды и хватающую ртом воздух.

Рыба заговорила с ним:

– Куда идешь ты, сын человеческий?

Целеустремленный рассказал ей все, что с ним произошло.

– Я Махи, рыба. Со мной творится что-то неладное. Почему-то я не могу плавать в воде, и мне нужна помощь. Пожалуйста, когда увидишь святого, попроси у него совета для меня.

Целеустремленный обещал исполнить ее просьбу и пошел своей дорогой.

После долгих странствий пилигрим встретил троих людей, без устали перекапывавших клочок песчаной земли.

Целеустремленный остановился и поинтересовался, зачем они так рьяно трудятся на такой безнадежной почве.

«Мы сыновья одного доброго человека, который недавно умер, – сказали они. – Наш отец оставил нам в наследство эту землю и завещал вскапывать ее, что мы и делаем, но, сдается нам, почва здесь так бедна, что на ней вряд ли что-нибудь вырастет».

Затем они расспросили Целеустремленного о его миссии и, услышав, что он идет к святому, попросили разузнать, как им разрешить свои трудности. Целеустремленный не заставил себя уговаривать и, пообещав все исполнить, отправился дальше.

Наконец странник достиг конца своего путешествия и застал великого учителя, как всегда скромно, без какой-либо парадности сидящего в окружении людей, которые пришли к нему учиться.

Когда Целеустремленный приблизился, святой сказал: «Говори». И Целеустремленный сказал:

– Я такой-то, такой-то, пришел просить твоей помощи, но прежде, о господин, я должен исполнить то, что было поручено мне тремя людьми, рыбой и тигром, которых я повстречал на своем долгом пути и которые, возможно, заслуживают твоей доброты.

Когда его попросили продолжать, он рассказал о трудностях, поведанных ему тремя людьми, рыбой и зверем.

– А теперь, Ваше Присутствие, – сказал в конце Целеустремленный, – позвольте недостойному человеку изложить его собственное состояние, дабы он был щедро одарен советом.

Но Муса аль-Казим сказал:

– Брат мой! Разрешение твоих неурядиц содержится в тех моих советах, которые я уже дал.

И Целеустремленный отправился восвояси, дивясь наставлению и силясь понять слова мудреца в отношении собственных трудностей.

Долго ли, коротко ли он шел, но вот, наконец, пришел он к троим братьям, все еще трудившимся на бесплодной земле. И сказал им:

– Я был у святого, и его совет таков: «Пусть трое людей копают в самом центре поля. Там им откроется подземная сокровищница, и все, что они найдут в ней, будет им принадлежать. Таков смысл отцовского наставления».

Целеустремленный помог братьям выполнить этот совет, и вскоре они отрыли несметное сокровище, а также нашли замечательные инструменты, позволяющие совершать то, что люди обычно называют чудесами. Их можно было использовать как в служении человечеству, так и для других целей.

Братья предложили Целеустремленному взять себе долю сокровищ и часть чудесных инструментов, но он сказал:

– Люди добрые, я всего лишь исполнил свой долг! Все это по праву принадлежит вам, и у меня нет права жаждать этого. Пребывайте с миром. И он пошел своей дорогой.

Пройдя какое-то расстояние,

– Сударыня рыба! – сказал он. – Знай, что великий святой, благодаря своей удивительной восприимчивости, сумел облегчить долю трех бедных братьев, указав им сокровище. А его совет тебе звучал так: «Пусть кто-нибудь ударит по левой стороне головы рыбы, и тогда она вернет себе способность нормально плавать и играть в воде».

Рыба попросила Целеустремленного помочь ей, и он, взяв свой посох, ударил рыбу по месту, указанному святым.

Лишь только он сделал так, рыба скользнула в воду и стала резвиться и играть, выпрыгивая из воды и кувыркаясь от радости. Затем она подплыла к Целеустремленному и от души поблагодарила его за помощь.

Но Целеустремленный сказал рыбе:

– Махи, когда я ударил тебя по голове, из твоей левой жабры выпал камень, который мешал тебе плавать и нарушал твое равновесие…

– Да, да! – сказала Махи, – но теперь это не важно. Главное, что я здорова и свободна!

Целеустремленный продолжал:

– Погоди, но этот камень – бриллиант, и он крупнее арбуза. Возьми его, иначе кто-нибудь наверняка украдет его.

– Какая польза от бриллиантов мне, рыбе? – сказала Махи. И она унеслась прочь, призывая благословения на своего благодетеля.

– Сестрица! – закричал ей вслед Целеустремленный. – Тебя ограбят, если этот камень останется здесь. – И Целеустремленный швырнул камень в воду, вслед скрывшейся в глубине рыбе.

Продолжая свой путь, он, в конце концов, пришел на то место, где сидел несчастный тигр. Целеустремленный рассказал ему обо всех своих приключениях, и тигр спросил, что же Муса аль-Казим посоветовал в его случае.

– Святой особо подчеркнул, что твое положение можно облегчить, только если ты съешь какого-нибудь дурака. Сделай это, и кончатся все твои беды.

–И твои тоже,–взревел тигр, прыгаяна Целеустремленного.

Молоко львицы

Было время

Которое не было временем

Когда

В далекой стране жили-были три царские дочери. Все жители этой страны сгорали от нетерпения выдать их замуж. По законам того царства девицы королевских кровей могли выбрать себе в мужья любого, кого пожелают, поэтому-то самым трудным для них было сделать свой выбор.

Наконец, чтобы выбрать достойного, они упросили отца устроить для них смотр всех молодых людей царства. Первая дочь выбрала высокого красавца, сына министра, вторая выбрала мускулистого и проворного сына Эмира аль-Джаша, Главнокомандующего – как, впрочем, все и предполагали. А вот третья, младшая дочь, никак не могла решиться, и, чем больше юношей проходило мимо, тем больше она терялась.

И тогда девушка взяла яблоко и, подкинув его высоко в воздух, крикнула:

Кто поймает яблоко, тот и будет моим мужем!

Случилось же так, что на площади в толпе стоял горбатый и хромой юноша, одетый в лохмотья, лицо его было обернуто концом тюрбана, а передвигался он только с помощью посоха.

Именно этот человек поймал яблоко и заковылял к помосту, на котором сидела царская семья, чтобы предъявить свое право на обещанный приз.

Толпа восторженно приветствовала его, скорее по привычке, потому что на самом деле никому не хотелось, чтобы подобный человек стал членом царской семьи. Сын министра и сын военачальника стали перешептываться. И тут царь сказал своему министру:

Царское слово нерушимо, так что пусть глупая девчонка получает своего шута или клоуна, или кто он там есть. У меня, по крайней мере, есть два верных и надежных зятя!

Но в то время никто, конечно, не знал, что юноша лишь прикидывался таким, каким он казался. Хромота его была притворной, горб – искусственным, а нижнюю часть лица он закрывал тюрбаном потому, что не хотел быть узнанным, ибо он был Хашимитским Эмиром, скрывавшимся от казни.

Все три дочери вышли замуж, а так как молодой принц Ибн Хайдар не раскрыл себя, разгневанный отец отправил его с женой жить в конюшню.

Даже сама жена Ибн Хайдара не знала, кто ее муж, однако она любила своего суженого, как бы тот ни выглядел, и оба они приняли свою новую жизнь, мирясь с бедностью и изгнанием, уготованными им судьбой.

По вечерам Ибн Хайдар обычно покидал город и проводил время в созерцании, сидя в небольшой пещерке, где никто не мог его увидеть. Спустя несколько месяцев он повстречал старца, который сказал ему:

О, Сын Льва (таково значение имени – Ибн Хайдар), тебе следует дождаться Дня Молока Львицы. Когда ты услышишь о нем, приложи усилия для восстановления своих прав.

С этими словами старик протянул ему прозрачный камень:

Если ты потрешь его в правой ладони и подумаешь о маленькой щербатой монетке, в ответ на твой призыв пред тобой предстанет черная, как уголь, Волшебная Кобылица.

Сказав так, он пошел своей дорогой.

Спустя какое-то время царю объявили войну, и он двинулся навстречу врагу со своей армией, с доблестными зятьями и военачальниками. Хромого же и горбатого Ибн Хайдара они, естественно, оставили дома. После многих сражений стало ясно, что враги, вторгшиеся в их страну, одерживают верх. В этот момент Ибн Хайдар почувствовал, что камень в его кармане раскалился. Он вытащил его и потер, не забыв о щербатой монетке. Великолепная кобылица, черная как ночь, тут же явилась перед ним и сказала:

Мой Господин! Надень доспехи, что приторочены к моему седлу, мы отправляемся на войну!

Юноша облачился в рыцарские доспехи, прыгнул в седло, и кобылица вместе с всадником взмыла в небеса, и вскоре они оказались прямо на поле битвы. С рассвета до заката сражался таинственный рыцарь, пока не обратил врагов в бегство, и все благодаря почти одной только своей храбрости. Царь подъехал к нему и, накинув ему на плечи свою кашмирскую шаль, сказал:

Будь благословен, благородный рыцарь, ибо ты послужил добру и восстал против зла. Мы перед тобой в неоплатном долгу.

Ничего не ответил Ибн Хайдар. Он поклонился царю, отсалютовал ему копьем и, пришпорив волшебную кобылицу, взлетел в облака и возвратился домой.

Когда воины вернулись в столицу, только и было разговоров, что о таинственном рыцаре, который спас их. Все называли его «Черный Рыцарь с Небес». Царь же повторял снова и снова:

Если бы только у меня был такой зять, как он!

Ибн Хайдар, как уже повелось, продолжал служить мишенью для насмешек, к нему относились как к шуту и ничтожеству, хоть он и был мужем принцессы.

Спустя несколько месяцев, когда юноша сидел у себя в конюшне, камень снова раскалился. Он вытащил его из кармана, потер, не забыв подумать о монетке, и тут же

Садись скорее на меня! У нас есть дело.

Она перенесла его в царский дворец и через окно влетела прямо в спальню царя. Ибн Хайдар оказался там как раз вовремя, так как у самой головы спящего короля он увидел змею, которая изготовилась его ужалить. Не теряя времени, он выхватил меч и убил ее. Царь проснулся и сразу понял, что произошло. В полумраке царю не удалось разглядеть лицо своего спасителя, но он снял с пальца кольцо с бесценным рубином и сказал ему:

Кем бы ты ни был, я обязан тебе жизнью. Возьми это кольцо в знак моей благодарности.

Ибн Хайдар взял кольцо, после чего лошадь перенесла его обратно в жалкую конюшню.

Он жил, как и прежде, когда спустя много месяцев камень снова напомнил о себе, и снова Ибн Хайдар вызвал волшебную лошадь.

Достань из сумки у седла халат и тюрбан и надень их, – воскликнула лошадь, – ибо нас ждет работа.

Лошадь перенесла Ибн Хайдара в тронный зал, где какого-то человека только что приговорили к смертной казни. Палач уже расстелил кожаное покрывало, чтобы не запачкать кровью пол, и занес над осужденным свой меч, ожидая лишь знака царя. При виде всадника в халате верхом на черной кобылице все замерли, словно одеревенели. Ибн Хайдар ждал, и тут у дверей тронного зала началась суматоха. Прибыл человек, который принес доказательства невиновности осужденного. Все придворные изумились, а царь сказал таинственному пришельцу:

– Благословен вступившийся за справедливость! Возьми этот меч в знак моего уважения.

Ни слова не сказав, Ибн Хайдар препоясался мечом, и кобылица, взмыв под облака, унесла его назад, в его конюшню.

И опять в течение многих месяцев ничего примечательного не происходило, как вдруг однажды заболел царь. Будто свет померк в царстве: люди печальные, словно в трауре, бродили по улицам. Даже животные присмирели, деревья поникли, и казалось, что само солнце потускнело. Ни один из лекарей не мог определить причину болезни царя, пока величайший из них, Хаким Аль Хукума, Врач Врачей, не объявил:

Эту болезнь ничем не излечить, кроме как глотком молока львицы, принесенного из Страны Не-Бытия.

Тут же для выполнения этой миссии вызвались два царских зятя. Они выехали из дворца, полные решимости стать славными спасителями своего господина и повелителя.

После многих дней пути они оказались на перекрестке дорог, где сидел мудрый человек. Дорога разветвлялась в трех направлениях, и двое путешественников остановились, недоумевая, по какой же дороге ехать им дальше. Они поведали мудрецу о своей миссии, и он сказал:

– У каждой из этих дорог есть имя. Первый путь называется «Дорога Тех, кто поступает, как Мы – Узы Крови». Второй путь называют «Дорога Тех, кто думает, как Мы – Узы Решения». А третий путь называется «Дорога Истины».

Первый зять сказал:

– Я пойду Дорогой Крови, ибо я здесь благодаря своему родству с Его Величеством! – И он пришпорил коня.

Второй зять воскликнул:

– Я выбираю Дорогу Решения, ибо решимость – это мой путь. – И он поскакал по второй дороге.

Вскоре первый из них подъехал к человеку у входа в город и спросил, где он находится.

Ты подошел к вратам Страны Не-Бытия, – отвечал тот ему. – Но тебе не пройти через врата, пока мы не сыграем с тобой в шахматы.

Они сели и начали играть, и юноша проиграл. Он проиграл коня, оружие, деньги и, наконец, свою свободу.

Человек повел его в город и продал там торговцу жареным мясом, в рабстве у которого юноша провел много дней.

Что же касается второго юноши, то он также пришел к воротам города и с ним случилось то же самое. Его привели в город и продали там в рабство торговцу сладостями.

Прошло много месяцев, и когда все надежды на возвращение доблестных рыцарей иссякли, Ибн Хайдар почувствовал, что камень в его кармане раскалился, и он призвал Черную Кобылицу.

– Время настало! – заржала она. – Садись на меня!

Ибн Хайдар поскакал той же дорогой и вскоре тоже очутился на том же перекрестке, где сидел мудрый человек. Ибн Хайдар рассказал ему о своей миссии.

Мудрец предложил ему на выбор три дороги, и Ибн Хайдар тут же сказал:

– Я выбираю Дорогу Истины! Он собрался было двинуться по ней, как вдруг мудрец сказал:

– Ты сделал верный выбор. Следуй этим путем, но когда ты встретишься с игроком в шахматы, не играй с ним, лучше вызови его на бой.

Ибн Хайдар поскакал дальше по дороге и, повстречав игрока в шахматы, который тут же предложил ему сыграть партию в шахматы, обнажил свой меч и воскликнул:

– Да будет Истина, а не обман! Выходи на настоящую, а не игрушечную битву. Перед тобой тот, кто говорит тебе: «О, люди Хашима!» – ибо таков был его боевой клич.

Игрок сдался без боя и рассказал Ибн Хайдару о том, что случилось с его шуринами.

Он провел Ибн Хайдара в город и показал, где содержатся львицы. Перехитрив охрану и приручив зверей, Ибн Хайдар наполнил молоком львиц три фляги. Две из них он положил в седельные сумки, а третью спрятал в свой тюрбан, на случай, если с первыми двумя что-нибудь произойдет или они потеряются.

Затем он отправился к продавцу сладостей, потом к продавцу жареного мяса и освободил из рабства шуринов, хотя они и не узнали его в рыцарском облачении. В ту же ночь оба они, проведав, что их освободитель везет с собой молоко львицы, выкрали каждый по фляге молока и скрылись под покровом темноты.

Ибн Хайдар дал им время вернуться ко двору, после чего волшебная лошадь быстрее летящей стрелы перенесла его прямо в покои больного царя.

Когда он спешился и подошел к царскому ложу, собравшиеся там доктора и придворные, среди которых находились и двое старших зятьев, при виде его обмерли. Ведь вокруг его головы в виде тюрбана красовалась кашмирская шаль царя, на пальце сиял большой рубиновый перстень, а опоясан он был царским мечом.

– Вот молоко львицы из Страны Не-Бытия, – сказал он, приблизившись к ложу.

– Но ты пришел слишком поздно! – зашумели все присутствующие. Тут царь промолвил:

– Мои зятья уже достали молоко, но оно мне не помогло.

И сказал Ибн Хайдар:

– Это потому, что они украли его у меня, у того, кто добыл его. А все, добытое воровством, лишено благости. Вот третья фляжка – выпей, о царь!

И как только царь испил немного молока, он тут же поднялся совершенно исцеленный. И сказал тогда царь:

– Откуда ты

Юноша ответил:

– Вопроса – три, а по сути один, ответ на первый из них – это ответ на все. Сказанное в ответ на второй вопрос будет ответом на все три вопроса. Третий ответ тоже будет ответом на все три.

Царь все еще не понимал.

– Хорошо, – сказал Ибн Хайдар, – Я тот, кто живет в конюшне, а это значит: я ваш зять, потому я и помогаю вам.

Вот как случилось, что Ибн Хайдар унаследовал корону, когда царь, достигнув полноты времени, отправился в свое самое длинное путешествие.

Дух колодца

В одной маленькой деревушке жили-были муж и жена, которые беспрестанно бранились друг с другом.

Однажды жену так разозлило что-то, сказанное ее мужем-сквернословом, что она дала ему по уху, отчего тот свалился прямиком в их глубокий колодец.

А на дне этого колодца, как это часто бывает, жил Джинн, и был он одним из самых отвратительных и злобных джиннов. Как только муж увидел его, он тут же принялся орать и визжать, пинать его ногами и осыпать такой бранью, которой тот не слыхивал со времен великого царя Сулеймана, сына Давида (мир ему!). Обиженный и испуганный Джинн, спасаясь от непрошеного гостя, взмыл из глубин своего убежища к небесам и повис в воздухе над обомлевшей женщиной, которая в это время таращилась в глубину колодца.

– Несчастная женщина! – взревел Джинн, увидав ее. – Не по твоей ли вине этот невероятно мерзкий человек оказался в моем колодце, нарушив мой покой и вынудив меня покинуть дом, в котором я провел последние десять тысяч лет?

– А как насчет меня?! – спросила женщина. – Я-то прожила с ним двадцать лет, а ты и двух минут не выдержал!

– Не повезло тебе! – воскликнул Джинн сочувственно, ибо даже он был не лишен некоторых благородных чувств и к тому же вопли ее мужа все еще звенели у него в ушах. – Сдается мне, я тебя понимаю.

– Ну, вот что, – сказала женщина, – так как я не хочу, чтобы он выбрался из колодца, а ты, как я понимаю, вряд ли захочешь туда вернуться, то можешь отправиться со мной в город. Я собираюсь пойти туда и поискать себе лучшей доли, во всяком случае, здесь мне больше ничего не светит, и к тому же я хочу убраться от своего муженька как можно подальше.

Джинн согласился, и они двинулись по дороге, дружески беседуя о том и о сем.

Вскоре Джинн сказал:

– И как ты собираешься жить в большом городе?

– Подвернется что-нибудь, – отвечала она.

– Вот мое предложение, сказал Джинн. У царя есть дочь, я войду в ее мозг и завладею им. Затем явишься ты и изгонишь меня, а царь тебя наградит.

– Отличная идея! – сказала женщина.

– Но с одним условием, – сказал Джинн. – Изгоняющим меня заклинанием ты воспользуешься только один раз, иначе я всегда буду зависеть от твоей милости.

– Как скажешь, – согласилась женщина.

Джинн умчался вперед и, вселившись в принцессу, совсем свел ее с ума: она корчилась и завывала, изрыгала проклятия и каталась по полу, так что вскоре всем стало ясно – в девушку вселился какой-то бес.

Как только женщина добралась до города, ей тут же рассказали эту ужасную историю, добавив, что царь пообещал щедро одарить золотом того, кто сможет вылечить его дочь, но повесит любого, кто пообещает, но не сделает обещанного.

Оказавшись на базарной площади, женщина тут же принялась выкрикивать: «Изгоняю джиннов! Прибыл лучший в мире заклинатель джиннов!!! Ведите сюда одержимых джиннами, и я совершу изгнание!»

Почти сразу женщину схватила стража и доставила во дворец. К ней подвели принцессу, которая кривлялась и судорожно завывала. Применив слово, которое сказал ей Джинн, женщина изгнала его.

Разумеется, султан весьма этому обрадовался, Принцесса и подавно, и изгонительнице дали столько золота, сколько она сама пожелала. С этого дня женщина зажила в своем собственном дворце, который мог бы соперничать даже с дворцом султана.

Однако с Джинном все было не так просто. Изгнанный из принцессы и не имеющий возможности вернуться в свой колодец, несколько месяцев он слонялся по округе и, чувствуя тягу творить безобразия, возвратился в тот же город. Совершенно безотчетно и неожиданно для себя самого Джинн вселился в мать принцессы, царицу.

Царь тут же велел привести женщину и приказал:

– Или ты сейчас же изгонишь этого демона, или я убью тебя!

Поскольку выбор был между ее жизнью и Джинном, женщина подошла к постели царицы и прошептала волшебное слово. С громоподобным ревом и грохотом разъяренный Джинн предстал перед ней в виде быка с головой змеи, вращая глазами и изрыгая из пасти пламя.

– Во имя великого царя Сулеймана, сына Давида (да пребудет он в мире!), – взревел Джинн, – за это я вселюсь в тебя, и ты никогда не сможешь меня изгнать, поскольку будешь слишком одержима, чтобы вспомнить волшебное слово!

– Мой дорогой друг! – сказала умная женщина. – Если ты сделаешь это, я тут же вернусь домой к мужу, и нам с тобой придется терпеть его все время, пока ты будешь находиться во мне!

Перед лицом такого ужасного будущего Джинн взвился в поднебесье, и вопль его растаял в вышине. С той поры его больше не видели.

Принцесса живой воды

В давние времена, когда и времени-то еще не существовало, в стране, которая находилась Вне Всякого Места, жила-была бедная девочка по имени Джейда. Жила она одна в маленькой хижине.

Однажды, гуляя по лесу, она заметила, что пчелиный рой покинул свое гнездо, и там осталось много меда. Она решила его собрать.

«Отнесу-ка я его на базар и продам. Может быть, выручив немного денег, я смогу облегчить свою жизнь», – сказала себе девочка.

Она сбегала домой, принесла кувшин и наполнила его медом. Одного не знала Джейда, что причиной ее бедности был зловредный Джинн, который изо всех сил старался помешать девочке успешно закончить любое ее начинание.

Почувствовав, что девочка собирается сделать что-то полезное, Джинн тут же пробудился и поспешил к ней, чтобы устроить какую-нибудь пакость. Как только он увидел Джейду с медом, он превратился в ветку дерева и зацепил ее за руку, так что кувшин упал и разбился, а мед растекся по земле.

Будучи все еще веткой, Джинн так расхохотался, что ветка начала трястись и раскачиваться. «Сейчас она придет в бешенство», – хихикал он.

Но Джейда посмотрела на мед и сказала себе:

– Пустяки, мед съедят муравьи, и, может, из этого выйдет что-нибудь путное. А вот и

Оказавшись совсем близко, всего в нескольких шагах от нее, всадник лениво поднял хлыст и стегнул дерево, росшее у дороги. То была шелковица, и от удара спелые ягоды дождем посыпались на землю.

«Хорошая мысль! – подумала девочка, – я соберу ягоды, отнесу их на базар и продам. Может быть, из этого выйдет что-нибудь хорошее».

Джинн смотрел, как она собирает ягоды, и смеялся про себя. Только Джейда доверху наполнила корзину тутовником, Джинн превратился в ослика и тихонько последовал за ней по направлению к базару.

Когда девочка присела отдохнуть, Джинн в образе осла подбежал к ней и стал тыкаться носом ей в руку. Джейда потрепала его по носу, и тут мерзкое животное внезапно упало навзничь прямо на корзину, раздавив все ягоды.

Сок потек по пыльной дороге, а осел-оборотень с радостным ревом весело поскакал прочь и скрылся в кустарнике.

Джейда с тоской смотрела на раздавленные ягоды. Но как раз в этот момент мимо проезжала в своем паланкине по дороге в столицу царица.

Остановитесь! – приказала она своим носильщикам, – эта бедная девочка только что потеряла все, что у нее было. Ее осел раздавил ягоды и убежал, и, если мы не поможем ей, она пропадет.

И вот царица пригласила Джейду в свой паланкин, и вскоре они очень подружились. Царица подарила девочке дом, и та в очень короткое время преуспела в торговле и стала процветающей и самостоятельной купчихой.

Видя, какого успеха добилась Джейда, Джинн стал внимательно следить за ее домом, прикидывая, как бы половчее ему разорить ее. Он приметил, что все свои товары девочка хранила в сарае за домом; тогда он поджег и дом, и сарай с товарами. В мгновение ока все сгорело дотла.

Почувствовав запах дыма, Джейда выбежала из дома и с грустью посмотрела на руины. Тут она заметила цепочку крошечных муравьев, которые по зернышку выносили из-под сгоревшего дома свои запасы и переносили их в более безопасное место.

Чтобы помочь им, она приподняла большой камень, прикрывавший их жилище. Вдруг из-под него забил источник.

Пока Джейда пробовала воду, вокруг нее стали собираться горожане, и тут в толпе раздались голоса:

– Живая вода! Сбылось предсказание!

Люди рассказали ей, что согласно пророчеству однажды после пожара и многих бедствий отыщется источник, а найдет его девочка, которая не обращает внимания на невзгоды. И это будет последний фонтан жизни.

Так девочка по имени Джейда стала известна как Принцесса Живой Воды. Она ухаживает за этим источником и по сей день, а вода его дарует бессмертие тем, кто, пренебрегая невзгодами, находит ее.

Фахима и принц

Некогда в городе Басре жила-была девушка, очень красивая и умная: она славилась тем, что могла разгадывать загадки и предсказывать действия людей намного лучше, чем даже они сами.

И имя ее было Фахима, «Понимающая». Она получила большое наследство, и все молодые городские женихи (как, впрочем, и старые) искали ее руки, в основном надеясь заполучить ее денежки. Искали ее расположения и женщины. Тем же, кого не интересовало ее богатство, любопытно было узнать природу и источник ее удивительной сообразительности, так что Фахима постоянно находилась в окружении поклонников, доброжелателей, бездельников и прочего люда, норовившего ей что-нибудь продать.

Фахима благоразумно отгородилась от всех, кому так хотелось узнать ее получше, став труднодоступной. Но вот однажды, когда она вышла на террасу своего замка, лишь на какие-то мгновения освещаемую в течение дня солнечными лучами, ее заметил проезжавший мимо принц и твердо решил жениться на ней.

Принц расположился лагерем вокруг замка и буквально осадил прекрасную даму. Он пел ей серенады, играл на лютне, пытался поразить ее своими безукоризненными мужскими формами, являясь то в одном, то в другом великолепном одеянии, посылал ей поэмы и любовные послания. При этом он, конечно, не забывал ездить на охоту, практиковаться в фехтовании и время от времени заезжать в город, чтобы осмотреть товары, привезенные из дальних стран, – одним словом, вел себя так, как обычно вели себя принцы в те времена.

Фахима, как мы знаем, была мудра, и ей нравилось и то, что она сама видела в принце, и то, что о нем говорили. К тому же она понимала его лучше, чем он сам. Поэтому, когда однажды она вышла из замка и была схвачена и переправлена в замок принца, это удивило ее гораздо меньше, чем кого бы то ни было на ее месте. Когда принц без всяких объяснений бросил ее в темницу, она поняла, что поступает он так потому, что убедил себя, будто она не выйдет за него замуж, если он не продемонстрирует ей свою силу и решительность. Ведь он, как вы уже догадались, привык делать выводы из ситуаций, не очень-то рассуждая.

Через несколько дней принц пришел к Фахиме в темницу и сказал ей сквозь решетку:

– Фахима, я хочу жениться на тебе. У меня есть деньги, я молод, и силен, и красив, к тому же ты целиком в моей власти, и я могу сделать с тобой все, что угодно. Но я могу также и угождать тебе и быть для тебя интересным и верным мужем.

Фахима отвечала:

– Ни деньгами, ни сластями,

Ни уловкой, ни обманом,

Ни бахвальством, даже пыткой

Не добьешься ты меня!

День за днем спускался принц в темницу, и подобный разговор повторялся у них снова и снова. Он перечислял ей причины, по которым считал, что ей следует выйти за него, а она отвергала их все. Шло время, и другие дела стали заботить его.

Спустя несколько месяцев принц решил отлучиться в Багдад, тюремщик же проговорился об этом Фахиме.

Но и Фахима отнюдь не сидела без дела. Все это время она рыла туннель, и к отъезду принца у нее уже было готово все необходимое для побега.

Как только принц уехал, Фахима через свой тайный туннель выбралась на свободу и, наняв лучших скакунов в Басре, оказалась в столице задолго до появления там праздного принца, который путешествовал с большой помпой, часто делая привалы для роскошных трапез, да и просто так.

Приехав в Багдад, принц стал посещать друзей, ездить на соколиную охоту, устраивал роскошные приемы и проводил время по обыкновению принцев того времени.

Проезжая однажды мимо роскошного особняка, в окне он заметил прекрасную девушку. «Что за прелестное

Принц тут же добился встречи с ней и попросил ее руки. Она согласилась, и они поженились. Фахима стала принцессой, а в должное время родила принцу девочку. Принц, конечно же, был вне себя от счастья. Спустя некоторое время принц снова решил отправиться в путешествие, на этот раз в Триполи. Фахима, оставив своего ребенка с верным слугою, отправилась туда же и сняла там роскошный дом. Снова принц увидел ее и, думая, что это другая женщина, захотел жениться на ней. И они снова поженились. На этот раз у них родился мальчик, и радости принца не было предела.

Когда тяга к приключениям в очередной раз овладела принцем, он сел на корабль и отправился в Александрию, куда, как нет нужды объяснять, отправилась и Фахима, и все было, как прежде. Принц увидел ее, попросил ее руки, женился, и у них родился еще один ребенок.

Через год или два принц заскучал по Басре и отплыл туда, оставив свою, как ему казалось, последнюю жену в Александрии. Фахима же наняла более быстроходный корабль и вернулась как раз к тому времени, когда принц пришел посетить ее в темнице.

Увидев ее, принц впервые почувствовал жалость и угрызения совести.

– О, Фахима! – воскликнул он. – Я все еще хотел бы жениться на тебе, но я так дурно обошелся с тобой, столько лет продержав тебя здесь в заточении! К тому же я уже не тот, что был раньше, я гораздо хуже. Я сделал то, чего не должен был делать, и я не достоин ни тебя, ни других, о которых ты ничего не знаешь.

Фахима сказала:

– Готов ли ты рассказать мне правду о том, что произошло с тобой за время твоего отсутствия?

– Рассказать-то, конечно, я мог бы, – проговорил принц, – но это уже ничего не поправит. Даже ты с твоим умом вряд ли найдешь выход из тупика, куда я сам загнал себя по собственной глупости и недомыслию.

Фахима сказала:

– Если ты расскажешь мне все, как было, не упустив ни одной подробности, я, пожалуй, смогу что-нибудь предложить.

И вот принц поведал Фахиме, как он повстречал и взял в жены трех женщин – в Багдаде, Триполи и Александрии, как они родили ему троих детей, и как бы ему хотелось не делать всего того, что он сделал.

– Если бы не я, – сказала Фахима, – ошибки, совершенные тобой, были бы непоправимы. Если бы все это случилось именно так, ты не смог бы обратить вспять свое безрассудство, и от твоего себялюбия пострадали бы другие. Однако случилось так, что я могу распутать этот клубок.

– Сделанного не воротишь! – вскричал принц. – А что касается твоих слов, то я вообще их не понимаю.

– Отправляйся в свои покои и жди, пока не объявят о приходе того, кого ты должен принять без колебаний.

Принц так и сделал, и примерно через час одетая в свои лучшие одежды Фахима вошла в ворота замка, ведя за собой троих своих детей.

Прошло некоторое время, прежде чем до принца дошло, что четыре женщины – на самом деле одна и все три ребенка рождены от одной матери. Но когда он осознал, как поступила с ним Фахима вопреки тому, что сделал ей он, радость охватила его, и характер принца совершенно переменился. С тех пор они зажили счастливо.

Салик и камала

Жил некогда юноша по имени Салик. Жил он в городе, которым правил суровый король, чьи указы были столь строги и всеобъемлющи, что люди повиновались им без рассуждений и считали их чем-то вроде законов природы.

У короля была дочь по имени Камала, что значит «совершенство». Она и впрямь была совершенна во всех отношениях. Она была умна, красива и мудра. По существовавшему там закону нельзя было ни смотреть на нее, ни говорить с ней, ни даже думать о ней слишком много. Конечно, были люди, которые иногда видели ее, кому-то приходилось с ней разговаривать, например слугам, но в целом люди думали о ней так мало и так много думали о том, как опасно о ней думать, что граждане боялись даже ее имени.

Но вот как-то, прогуливаясь по берегу моря, Салик увидел Принцессу, выходившую из воды после утреннего купания, и тут же влюбился в нее, по крайней мере, так ему показалось, потому что в нем тут же вступили в борьбу чувства влечения, страха и любопытства.

О том, что он видел, Салик рассказал своим родителям, отчего те пришли в ужас и посоветовали ему забыть об этом. «Здесь можно вести вполне достойную жизнь, если подчиняться королевским указам и не преступать законы этой страны», – сказал его отец, который был уважаемым и ученым человеком.

Но желание снова увидеть Принцессу все сильнее и сильнее завладевало Саликом, и он наведывался на берег моря или подолгу бродил в загородных лесах, надеясь хоть краешком глаза взглянуть на нее.

Принцесса, со своей стороны, также приметила Салика и влюбилась в него. Она доверилась одной старой женщине, торговке, которая приносила во дворец разные товары, и та стала обходить дом за домом, разыскивая Салика.

Однажды, обойдя сотни домов, старуха столкнулась вдруг с Саликом лицом к лицу.

Сынок, – сказал она, – Принцесса любит тебя, и теперь дело за тобой. Неважно, что говорит король, добейся девушки, разве красота ее не затмевает полную луну?

Салик, конечно, был восхищен и поражен тем, что на любовь столь непримечательного юноши, как он, отвечает взаимностью сама Принцесса, и он пообещал старой женщине, что найдет путь к принцессе и, несмотря на все опасности, докажет ей свою любовь.

Вдохновленный этим известием, Салик куда меньше, чем прежде, стал бояться королевского гнева и, выйдя из дома, отправился бродить по городу, обдумывая, как бы ему встретиться со своей возлюбленной.

Не успел он далеко отойти, как наткнулся на толпу, окружившую помост для публичной порки, на котором находился осужденный.

– Что происходит? – спросил Салик.

– Этот человек, – объяснили ему, – позволил себе с восхищением говорить о Принцессе. Разумеется, король велел наказать его.

Когда Салик увидел, как под ударами бича с несчастного слезает кожа, сердце его дрогнуло, и он подумал, что такая же судьба может ожидать и его, если он будет упорствовать в своих тайных желаниях.

Но вот он снова продолжил свой путь, и к нему вернулись восхищение

Свернув за угол, он увидел, как толпа глумится над каким-то человеком, у которого конфисковали лавку. Люди кидали в него грязью, в то время как солдаты выбрасывали товары на улицу, а толпа тут же их растаскивала.

Когда Салик спросил, что происходит, люди сказали ему:

Такое бесчестие постигнет любого, кто возжелает дочери нашего могущественного и мудрого повелителя. Этот человек сочинил о ней поэму.

У Салика сердце ушло в пятки, и он стал воображать картины собственного наказания, но затем решимость вернулась к нему, и он продолжил свой путь.

Вскоре он заметил человека, идущего по улице с обращенным к небу лицом. Внезапно появилась королевская стража, схватила его и увела. Когда Салик спросил прохожих, какое преступление совершил этот человек, ему сказали:

Смотреть вверх – преступление. Тот, кто смотрит вверх, может ненароком увидеть Принцессу в окне замка, а это совершенно недопустимо.

Тогда, ради собственной безопасности, Салик стал ходить, потупив взгляд. Пройдя так какое-то время, он наткнулся на старую торговку, которая делала ему знаки.

– Юноша, время идет, а ты ничего не делаешь ради Принцессы. Если ты любишь ее так же, как она тебя, ты должен предпринять какие-то шаги, иначе она в тебе разочаруется.

– По-моему, я уже предпринял первые шаги, – отвечал Салик.

– И какие же? – спросила женщина.

– Во-первых, кроме родителей, я никому ничего не сказал о ней, а во-вторых, я не слагал о ней стихи, – ответил Салик.

– Ну, а почему ты все время смотришь в землю? – спросила старуха.

– Как раз об этом, бабуся, я и хотел рассказать тебе: это мой способ защиты, чтобы никто не подумал, будто я заглядываю в окна.

– Глупое ты существо, – воскликнула женщина, – разве тебе не известно, что по закону и обычаю нашей страны людям запрещено ходить потупившись, потому что это означает, что они высматривают следы принцессы?

И она пошла своей дорогой.

А Салик продолжил свой путь, – все мысли его были только о Принцессе. Тут, проходя мимо одного из домов, он вдруг услышал плач и стенания, доносящиеся изнутри. Одержимый своей любовью, он вбежал в дом, крича: «Мертва? Она мертва? Дайте мне в последний раз увидеть ее!»

Скорбящие посмотрели на него, и подумали, что он, должно быть, безумец.

Юноша, – сказали они, – мы оплакиваем смерть нашего родственника, и тебе, чужаку, не пристало бесцеремонно врываться и беспокоить нас. К тому же умер мужчина, а не женщина.

И Салик снова пошел своей дорогой.

Вскоре он очутился на перекрестке, где, полуприкрыв глаза, сидел почтенный старец, суфийский Учитель. Он обратился к Салику:

Салик, друг мой, – сказал он, – у тебя осталось мало времени на то, чтобы найти принцессу. Ты смотрел вверх, ты смотрел вниз, ты следовал своим наклонностям и тешил себя мыслями о смерти. Пришло время решать, действительно ли ты ищешь принцессу или хочешь обезопасить себя от нравов этого города.

Салик воскликнул:

Но что я могу сделать?

Идти прямой дорогой, – вот что ты можешь сделать, – сказал суфий. – Но из-за того, что люди делают сами и что делают с ними, этот выбор ты не в состоянии осуществить сам. Идем со мной.

Он взял Салика за руку, и они вместе пошли по дороге, пока не подошли к королевскому дворцу.

Боишься ли ты смерти? – спросил старик. – Боишься ли ты потерять, что имеешь, и опозориться? – продолжал он. – Боишься ли ты советов и помощи?

Я делаю только то, что делают другие, и избегаю того, чего избегают другие, – ответил Салик.

Только то, – сказал мудрец, – что делаютнекоторыедругие, анекоторыедругие – не делают, и это свое поведение ты приписываешь «всем другим».

Они вошли во дворец, и суфий провел Салика в тронный зал, где восседал король в окружении придворных.

Ваше Величество, – сказал мудрец, – вот юноша Салик, который был одержим страхом и воображением, но теперь пришел к вам, чтобы просить руки вашей дочери, Принцессы Камалы.

Я правлю этим царством, – произнес король, – где опасности таятся повсюду, где смерть ожидает всех и где люди постоянно подвергаются осуждению. Те, кто чрезмерно боится опасностей, кто боится смерти и не может вынести осуждения, остаются рабами. Достойны ли они дочерей тех, кто управляет?

Если закон Вашего Величества гласит, что я должен умереть – так убейте меня! – сказал Салик. – Если вы осуждаете мою устремленность – опозорьте меня! Все, что я знаю теперь, это то, что я хочу жениться на Принцессе!

Вот как случилось, что Салик женился на Камале и в свой черед стал править королевством. Салик, конечно же, значит «Искатель», а Камала означает «Совершенство»; итак, Салик добился Камалы только после того, как сумел отбросить все, что стояло между ними.

Когда дьявол направлялся в амман

Давным-давно жила-была одна старая женщина, которая отправилась из своей деревни в город Амман навестить внука. Стояло лето, и бредя по пыльной и раскаленной дороге, она поравнялась с человеком в черном плаще, усталым, но довольно зловещего вида.

– Доброе утро, – сказала она, потому что ей было скучно и потому еще, что сельские жители всегда здороваются друг с другом.

– А тебе плохого утра! – ответил тот.

– Хорошенькие же у тебя манеры, – сказала старуха, – что ты за человек, если позволяешь себе так говорить с детьми Адама?

– Я ненавижу детей Адама, – процедил незнакомец, – и позволяю себе говорить так, потому что я – Дьявол!

Старуха, ни капли не испугавшись, спросила:

– И что же за дела у тебя в великом городе?

– Ну, в таком месте для меня всегда найдутся дела, – сказал Дьявол.

– А на мой взгляд, – сказала старуха, – не очень-то ты похож на Дьявола. По-моему, я в любой день могу сделать то же, что и ты.

– Отлично, – поймал ее на слове Дьявол. – Даю тебе в Аммане три дня, и если ты сможешь совершить б льшую пакость, чем я, обещаю оставить этот город до конца дней своих.

Итак, сделка состоялась, и они вместе вошли в город.

– Когда начнешь? – спросил Дьявол, которому не терпелось увидеть какую-нибудь пакость.

– Я начну прямо сейчас, а ты можешь наблюдать за мной, с условием, что сам станешь невидимым, – сказала она ему.

– Вот так? – спросил он, и она осознала, что он исчез из виду, хотя возле уха по-прежнему чувствовалось его горячее дыхание. – Приступай же, – прошептал он.

Старая женщина направилась к магазину самого богатого торговца редкими тканями в городе и, сев у входа, попросила хозяина вынести ей самый лучший шелк, какой

– Это должно быть что-то действительно необычное, – сказала она. – Мой внук влюбился в жену одного богатого господина, и, чтобы расположить к себе ее сердце, он хочет преподнести ей подарок, который она никогда не забудет. Ведь она пообещала отдаться ему, если он подарит ей отрез самого лучшего на свете шелка.

– Для чего тебе нужен шелк, это меня не касается, – ответил купец, – так что нечего распинаться в подробностях, но тебе повезло: у меня как раз есть то, что ты ищешь – рулон лучшего в мире шелка. До вчерашнего дня у меня было два рулона этого шелка, но один я продал в королевский дворец, так что можешь представить себе его качество.

Разглядывая принесенный шелк, старуха вдруг сказала купцу:

– Это весьма дорогая вещь, и я, скорее всего, куплю ее. Но скажи мне, почему ты обращаешься со мной не так, как подобает обходиться с важными покупателями?

– Что ты имеешь в виду? – спросил купец.

– Ну, по крайней мере, заказал бы для меня кальян, чтобы я могла покурить, пока принимаю решение…

Купец немедленно отдал приказание, и ей принесли кальян, в верхней чашечке которого ярко тлел уголек. И еще он поставил перед ней поднос с липкой пахлавой.

Что-то бормоча про себя, старуха теребила материю, ела пахлаву, а в промежутках затягивалась кальяном. Внезапно купец с ужасом заметил, что она своими липкими от пахлавы пальцами запачкала бесценную материю и, хуже того, наклонила кальян так, что горящий уголек вывалился прямо на ткань и прожег в ней дыру.

– Ай! Ты, безмозглая карга! – заголосил купец. – Ты испортила ткань!

– Вовсе нет, – спокойно ответила она, – этот кусок с пятном и дыркой я просто отрежу, когда буду кроить, потому что, так или иначе, я покупаю эту ткань. Сколько, говоришь, она стоит?

– Сто монет, – сказал он, надеясь заключить сделку на пятидесяти, но женщина заплатила не торгуясь и покинула магазин.

Когда она шла по улице со своей покупкой, Дьявол зашептал ей на ухо:

– Я бы не назвал это высшим классом: правда, ты немного испугала его, но ведь ты ему переплатила, и он считает тебя просто дурой. Он больший дьявол, чем ты!

– Попридержи язык, – зашипела старуха, – и, во имя всего святого, запасись терпением. Лучше посмотри, что я сделаю дальше.

Сказав это, она принялась расспрашивать посетителей кофейни, где находится дом торговца тканями и, в конце концов, выяснила его адрес.

Это был большой роскошный дом. Оказавшись перед ним, старуха сперва встала перед дверьми, громко молясь, а затем постучалась.

– Кто там и что вам нужно? – отозвалась жена купца.

– Мир тебе, о великодушная! – прокричала старуха в оконце. – Знай, что я всего лишь бедная женщина из деревни, пришла проведать своего сына. Наступило время для моей особой молитвы, и оно застало меня здесь, прямо на улице, где я не могу найти тихого, чистого места, чтобы помолиться.

Итак, жена купца впустила богомольную женщину и провела ее в просторную гостиную на первом этаже.

– Добрая женщина, – просипела старуха, – окажи мне еще одну последнюю услугу – одолжи мне молитвенный коврик, чтобы я могла преклонить колени.

Жена купца стала искать коврик и вынесла ей из комнаты своего мужа его саджадах.

Старуха притворилась, будто читает молитвы, а жена купца удалилась в свои покои. Тут же старуха завернула в коврик только что купленную ткань и вернула его хозяйке с бесконечными словами благодарности, подкрепленными соответствующими жестами смирения.

Когда она вышла за порог, Дьявол сердито спросил, что это было за представление, и получил такой же ответ, что и прежде.

Но когда купец вернулся домой и взял свой коврик, чтобы помолиться, из него выскользнул рулон шелка. На нем были следы меда и дырка, и купец сразу узнал свою материю и вспомнил, что она предназначалась для жены богатого человека, которая в обмен на подарок согласится отдаться…

Его собственная жена! Купец кипел от гнева. На глазах у невидимого Дьявола он вышвырнул свою жену из дома, не желая слушать никаких объяснений.

– Вот это уже кое-что, – хихикнул Дьявол. Между тем старуха пошла следом за обезумевшей от горя женой купца и выяснила, что та направилась прямо к дому своего двоюродного брата. Войдя в дом родственника, женщина бросилась на кровать и горько заплакала, отказываясь что-либо объяснять.

На следующее утро старуха пришла к своему внуку, похотливому юнцу, который, как и можно было ожидать, оказался именно таковым, и сказала ему: «Пойдем со мной, мой драгоценный, я представлю тебя красивой, умной, а главное – одинокой женщине, которой необходимо утешение».

Она отвела своего юношу в дом, где находилась жена купца и, пользуясь ее состоянием, устроила так, что эти двое остались наедине. Таково было их смущение, что оба они просто сидели в комнате, глядя друг на друга, словно загипнотизированные старухой.

А между тем старая ведьма поспешила в лавку купца. Лишь только он увидел ее, как зарыдал и стал бить себя в грудь, вопя: «О, злосчастная! Почему именно меня ты избрала орудием совращения моей собственной жены, сделав ее добычей твоего дьявольского, ублюдочного отпрыска! А теперь ты вернулась, чтобы мучить меня! Убирайся, или я убью тебя!» И еще многое в том же духе.

Старая женщина подождала, пока он не выдохся, и затем сказала:

– О, султан всех купцов! Мне не ясен смысл твоих речей. Я пришла лишь с просьбой вернуть мне тот кусок шелка, который я по рассеянности забыла в твоем доме. Когда я воротилась назад, мне никто не открыл.

Услышав эту речь, Дьявол так и прыснул ей в ухо, буквально задыхаясь от смеха.

– Что??? – закричал купец. – Ты хочешь сказать, что шелк предназначался для обольщения не моей жены?!

– Конечно, нет! Все оттого, что я совершенно случайно зашла в твой дом, когда искала место для молитвы, и забыла там свою материю…

Почти вне себя от все еще душившего его гнева и пробудившихся в нем сожалений и раскаяния в собственной несправедливости по отношению к жене, купец воскликнул:

– О, если бы я мог вернуть мою любимую жену!

– В этом я могла бы тебе помочь, – ввернула ведьма.

– Если только ты сумеешь вернуть ее мне, добрая женщина, я заплачу тебе тысячу золотых! – сказал купец.

– Заметано! – воскликнула старая карга и бросилась вон из лавки.

– Только не говори мне, что собираешься сделать доброе дело, безумная старая кошелка, – прошипел ей на ухо Дьявол.

– Прочь с дороги, дурак, не мешай работать профессионалу! – прошипела ведьма, и лицо ее озарила всепоглощающая хитрость.

Дьявол едва поспевал за ней, пока

Едва завидев тюремщика у ворот тюрьмы, старуха принялась отвешивать поклоны и причитать:

– О, благороднейший страж монаршей справедливости! Подумать только, что я в моем почтенном возрасте могла оказаться в таком положении… Не можешь ли ты, о добрый, благородный и славный господин, выручить меня?

С этими словами старуха вытащила золотой, и тюремщик посмотрел на нее с большим интересом.

– Чего ты хочешь? – буркнул он.

– Всего лишь позволь мне войти на пару минут, чтобы проведать своего внука, который, конечно же, увы, справедливо был заключен под твою стражу, о неустрашимый хранитель справедливости!

– Ну, если у тебя найдется еще одна монетка, похожая на ту первую, может, что-то и получится, – сказал стражник.

Быстрее молнии старуха сунула ему две золотые монеты, и он впустил ее в тюрьму.

Она спустилась в темницу, где в соседних камерах содержали арестованную пару, тут же подбежала к камере купеческой жены и отворила дверь.

– Быстрее! Дай мне свою чадру, а сама облачись в мои одежды, – сказала старуха, – притворись мной и иди к мужу, но обещай, что за свое освобождение и примирение с мужем вознаградишь меня!

– У меня дома есть тысяча золотых, этого достаточно? – вскричала отчаявшаяся женщина.

– Вполне, – прохрипела карга, – но смотри: не сдержишь своего слова, я скажу купцу, что ты и вправду виновна!

Итак, молодая женщина переоделась в одежды старухи и поспешила домой, где ее ждал счастливый муж. Старуха же осталась в ее камере.

В тот же вечер судебный инспектор, как требовал того закон, обходил все камеры и выяснял, виновны ли содержащиеся там заключенные. Подойдя к камере старухи, он спросил:

– А эти здесь за что?

– Виновны в нарушении общественной нравственности, господин судья, – отрапортовал тюремщик.

Тут старая карга откинула свою чадру и заныла:

– Благородный судья! Мне девяносто лет, а это мой внук, которому едва исполнилось шестнадцать! Вот бумаги, которые подтверждают это. Мы сидели с ним и мирно беседовали, когда какой-то негодяй, введя в заблуждение стражу, навлек на нас это нелепое подозрение. Прошу вас, благородный господин, прикажите немедля освободить нас, ибо мы уже достаточно настрадались!

Судья, в гневе обращаясь к тюремщику и блюстителю порядка, уполномоченному вести это дело, заорал во весь голос:

– Так вот как у нас вершится правосудие! Сейчас же освободите почтенную женщину и ее очаровательного внука! – Затем, обращаясь к своему сопровождению, приказал:

– Тюремщику и стражнику – по десять палок!

Когда старуха и ее внук вышли из тюрьмы, им встретился Дьявол.

– Сдаюсь! То, что я видел, превосходит все мои возможности! – с этими словами он расправил крылья и полетел обратно в Джехеннум.

Поэтому вы никогда не встретитесь в Аммане с чертовщиной, ведь старая женщина впредь не прикладывала к этому руку.

Мантия

Жил на свете человек, замысливший обмануть самого короля. Тщательно продумав свой план, он приступил к его исполнению…

Сам он жил в маленьком городке, каких много и сейчас, где так легко снискать себе репутацию добропорядочного человека показными поступками и благостной физиономией. Для осуществления задуманного он стал понижать голос в разговоре, скромнее одевался и отрастил длинную бороду. Молитвы его стали бесконечно длинными, так что в конце концов людям стало казаться, что он и впрямь человек почтенный и достойный. Эти люди, разумеется, не слышали поговорку: «У лучшего из людей борода самая короткая, а у худшего – молитва на людях самая длинная».

Обронив то тут, то там кое-какие намеки, человек этот – а звали его Шатир – построил на вершине холма хижину о двух дверях и зачастил в нее. Он приходил туда, обернутый только куском белой ткани, распевая по дороге молитвы и священные песнопения.

Когда его спрашивали, что он делает, Шатир отвечал лишь: «Я взываю к Силам Небесным и живу надеждой, что они ответят мне, если я когда-нибудь смогу стать достойным такого ответа, в чем я сильно сомневаюсь».

Так он заработал себе репутацию набожного и смиренного человека. Все больше людей стекалось к его хижине, и они подолгу стояли вокруг, слушая доносившийся изнутри благочестивый голос Шатира.

Проходил месяц за месяцем, и все стали замечать, что Шатир все больше и больше времени проводит в уединении. Приближаясь к хижине, горожане слышали доносившиеся изнутри разные голоса, словно Шатир разговаривал с кем-то. Эта новость распространилась по городу.

Однажды, будучи в городе, Шатир наведался в самую большую лавку и разговорился с хозяином. Купец был любопытным и жадным и завалил Шатира вопросами, но мудреца интересовала только цена великолепного ковра и нескольких дорогостоящих подушек – гордости и украшения лавки.

Любопытство купца возросло до предела. «Зачем, – спрашивал он себя, – Шатиру такие вещи? И откуда у него деньги, чтобы купить их, даже если он их хочет? Для чего ему нужны эти вещи?»

Затем Шатир спросил, во сколько ему обойдется взять ковер и подушки лишь на время и можно ли найти во всем городе ковры и подушки еще более высокого качества.

Тут уж купец не выдержал:

Шатир! Друг! Я знаю, что ты добрый человек, и ковер с подушками тебе наверняка нужны для какой-то благой цели. Скажи, если я одолжу их тебе, ты раскроешь мне свой секрет?

– Сначала мне нужно кое с кем посоветоваться, после этого я вернусь к тебе, – сказал Шатир.

Он покинул лавку, оставив хозяина в состоянии крайнего возбуждения. Ведь купец знал, что вот уже много месяцев Шатир самоотречением, постом и молитвою пытается привлечь Небесные Силы Добра. Уж не для того ли, чтобы принять их, ему понадобились эти предметы?

Вернувшись Шатир сказал:

О, просвещенный торговец и добрый друг! Я посоветовался со знающими и теперь могу поведать тебе, откуда возникла потребность в вещах, о которых мы говорили. Есть, однако, одно условие: ты никому не должен рассказывать о том, что я поведаю тебе.

Купец с готовностью согласился, и Шатир продолжал:

– Возможно, тебе известно, что я довольно долгое время пытался привлечь внимание Небесных Сил Добра, чтобы служить им. И вот, после изнурительного подвига аскетизма и самопожертвования, они сообщили мне о своем сошествии с Небес для разговора со мной. Но я должен обеспечить достойное место для их приема.

Купец был в восторге, потому что надеялся, что и ему, возможно, что-нибудь перепадет от визита Небесных Гостей. Он тут же одолжил Шатиру ковер и подушки. Когда спустилась ночь, купец подкрался к хижине Шатира и заглянул в щелку, чтобы посмотреть, что происходит.

Он увидел, что Шатир сидит

Купец потихоньку удалился и при свете дня вернулся к хижине Шатира. Он постучал в дверь, и Шатир вышел к нему.

– Как прошла беседа с Небесными? – спросил купец.

– Один из них спустился ко мне, и у нас завязалась беседа, – поведал Шатир. – Его облик столь величественен и прекрасен, что невидим никому, кроме добрых и благочестивых людей. Он посвятил меня во многие великие тайны и решил сделать мое святилище местом своего пребывания на земле. Здесь его смогут увидеть все, кто достоин такого переживания. Один только взгляд на него способен преобразить человеческую судьбу и обеспечить тем, кто его увидел, счастье и место среди избранных рода человеческого!

Купец стал умолять Шатира позволить ему поприветствовать Небесного Гостя, и Шатир согласился. На следующий день он завел купца в одну дверь и, позволив ему поклониться примятым подушкам, вывел его через другую. Сердце купца трепетало от счастья, и хотя он не увидел ничего, он, по крайней мере, заметил свидетельство присутствия высшего существа и почти убедил себя в том, что он видел его.

К тому времени, когда он добрался до дома, его воображение дорисовало красочные подробности этого происшествия. Он был так взволнован, что начисто забыл о своем обещании и все рассказал своей жене. Та, в свою очередь, поделилась со служанкой, которая рассказала об этом всем, кому только могла, а те, в свою очередь, рассказали всем остальным, пока весь город не загудел, как растревоженный улей.

Через какое-то время городские улицы опустели, потому что все жители направились к вершине холма, шумно требуя, чтобы их допустили в молельню.

Шатир призвал всех к спокойствию и затем по одному стал вводить их в Присутствие через одну дверь и выводить через другую, как это было с купцом.

Теперь весь город, каждый из его жителей, вплоть до последнего бродяги, убедил себя в том, что именно он избран Небесным Гостем для особого благословения, и каждый признавал, что видел его воочию и что красота Гостя была неописуема.

Прошло совсем немного времени, и весть об этих чудесных событиях достигла ушей самого короля, который тут же заподозрил здесь какой-то обман, ибо такое случалось сплошь и рядом. Он, разумеется, отправил в городок своих доверенных лиц и тайных агентов в штатском, чтобы они разузнали все о Шатире и его святилище.

Их расследование показало, что Шатир вел безупречную жизнь и никогда ничего не брал у других, за исключением купца, у которого он одолжил ковер и подушки. Кроме того, все в городе уверяли, что видели Небесного Гостя собственными глазами и что только последний негодяй не смог бы увидеть его. Королевские шпионы посетили святилище. Вернувшись в столицу, они доложили королю, что видели то же, что и все, и Его Величество окончательно убедился, что все это правда.

Он призвал Шатира ко двору.

Для Шатира же это было венцом всех его усилий, но он, не подав и виду, стал отказываться, говоря при этом: «Что мне, бедняку, делать у короля?» После этих слов королю просто не терпелось увидеться с Шатиром.

Наконец, их встреча состоялась: в комнате для частных аудиенций, примыкающей к тронному залу, король принял Шатира и набросился на него с расспросами.

Доклады ваших подданных верны вплоть до мельчайших подробностей, – отвечал мошенник. – Единственное, до некоторой степени ощутимое тому свидетельство, которое я захватил с собой, – это прекрасная мантия, подаренная мне Небесным Гостем. Эта мантия сейчас на мне и повергает в изумление каждого, кто ее видит. Она также обладает и магическими свойствами: как и Небесный Гость, она невидима для тех, кто нечист.

Как король ни силился, никакой мантии он не увидел, но тут же больше всего на свете захотел заполучить ее.

Человеку твоей святости нет нужды в таких вещах, – намекнул король. – Я же, со своей стороны, мог бы достойно наградить тебя, если бы ты преподнес мне ее в дар.

Ваше Величество! – отвечал Шатир, – ничто не доставит мне большей радости. Ведь я всего лишь бедняк, предавшийся духовному, – и прошу прощения, что эта мысль не пришла самому мне в голову. Примите от меня этот скромный дар, что же касается обещанной награды, то она, несомненно, могла бы послужить моим благим целям.

Шатир изобразил, что снимает мантию со своих плеч и бережно возлагает ее на короля. Король, естественно, не ощутил на себе ничего, похожего на мантию, так как ее там не было, зато он ощутил нечто гораздо большее – священный трепет.

Ступай в зал собраний, – приказал король Шатиру, – и там расскажи историю мантии и опиши ее свойства придворным и представителям моего народа. А еще объяви, что я ненадолго появлюсь перед ними, и там, при всем народе, ты получишь заслуженную награду.

Случилось так, что один суфий, который был вхож в покои короля днем и ночью, как раз в это время вошел в комнату для частных аудиенций и стал свидетелем сделки.

– Ваше Величество, могу я попросить стакан воды? – спросил он у короля.

– Разумеется, – ответил король, подавая слуге знак принести воду.

Как только суфию принесли стакан с водой, он тут же выплеснул воду на короля, облив с ног до головы короля и всю его одежду.

– Зачем ты облил меня, дурак? – вскричал монарх.

– Хотя вода совершенно чистая, мантия, однако, не задержала на себе воду, в результате ваша одежда намокла, – проговорил суфий и с этими словами дотронулся до плеч короля, словно снимая с него мантию и накидывая ее себе на плечи.

– Не будет ли Ваше Величество столь добры, чтобы проследовать в зал собраний и посмотреть, что произойдет дальше? – продолжал суфий.

Король вошел в зал, и все, кто там находился, зная, что король выйдет в небесной Мантии, и воображая, что видят ее – или не желая показаться нечистыми, – заахали и восторженно закричали: «Восхитительно! Какие краски, посмотрите, какая тонкая работа!»

Король сел на трон, а вскоре после него появился и суфий. И хотя именно он как будто бы «был облачен в мантию», и глаза всех так же устремились на него, никто не зааплодировал, не выразил своего восторга и вообще ничего не сказал.

Тогда суфий вышел вперед и произнес:

– Ваше Величество, да стану я вашей жертвой. Все присутствующие видели чудесную Мантию на монарших плечах. Ее доставил сюда досточтимый Шатир – сейчас он среди нас, и ему следует

Он подал королю мешочек и добавил:

– Конечно, небесные мантии столь редки, что могут быть оплачены исключительно небесным золотом.

Тут король протянул пустой мешочек Шатиру, который принял его с глубочайшим почтением.

В том королевстве, однако, все еще остались люди, которые верят, что Небесный Гость воистину спускался на Землю, привлеченный благочестием Шатира. Но так как это произошло много лет тому назад, то сегодня еще больше людей чтят имя Великого Шатира, а толпы паломников посещают его святилище и по сей день.

Волшебный карман

Однажды, давным-давно, в небольшой деревушке, в одной очень далекой стране, жили-были три брата. Так как община, в которой они жили, находилась вдалеке от остального мира и чужих случалось увидеть там очень редко, они называли себя просто «Люди».

Из трех братьев Адил был старшим, Амин – средним, а младшего брата звали Ариф.

В один из дней они сидели втроем на обочине дороги, как вдруг заметили приближавшегося к ним путника. Подойдя к ним и поздоровавшись, он сообщил им необычайные новости.

– В одной стране, очень далеко отсюда, – рассказывал он, – правит король. А у его прекрасной дочери, принцессы Нафисы, неодолимая страсть к инжиру. Она ест его и днем и ночью: ходит ли она, разговаривает, сидит или лежит, Принцесса только и делает, что поглощает инжир, один только инжир, вяленый, свежий, какой угодно.

По этой причине никто не хочет брать ее замуж. Король Абд-аль-Али объявил, что тот, кто вылечит принцессу, возьмет ее в жены и в должное время унаследует королевство, конечно, при условии, что он будет достойной ей парой.

Эта загадочная история заставила встрепенуться сердца троих братьев, и они спросили чужеземца, как называется страна, которой правит Абд-аль-Али.

– Она зовется Страной Акаций, – сказал странник. – Но дорога туда трудна. Если вы вздумаете добиваться руки принцессы, полагаю, вам надо разработать подходящую стратегию.

Путник пошел своей дорогой, а три брата стали возбужденно обсуждать, как им разыскать принцессу Нафису, вылечить ее и жениться на ней. После долгих споров они решили, что наилучший способ излечить ее от этой одержимости это накормить ее фигами так, чтобы ее воротило от одного их вида.

По счастью, недостатка в этих плодах у братьев не было, потому что в их местности смоковницы росли повсюду. «По праву старшинства, я первый попытаю счастья», – заявил старший брат. Тогда младшие помогли ему набрать огромную корзину сочных спелых фиг и взвалили ее на плечи старшего брата. Размером корзина была почти с него самого, но могучий Адил вполне сносно мог передвигаться со своим грузом.

Он зашагал по дороге в направлении, откуда пришел к ним путник, и, пройдя много миль, поравнялся с бедным дервишем, дремавшим в придорожной канаве. Святой человек поднял голову и, увидев Адила, закричал:

– Привет тебе, сын удачи! Куда путь держишь и что у тебя в твоей огромной корзинище?

– Я ищу Страну Акаций, – сказал Адил, – а в корзине моей инжир, которым я задумал накормить принцессу Нафису, чтобы она пресытилась фигами и исцелилась от своей одержимости к ним. Тем самым я надеюсь добиться ее руки и впоследствии получить во владение королевство ее отца, Абд-аль-Али.

Дервиш сказал:

– Как хорошо, что предприимчивые и храбрые люди, невзирая на бесчисленные препятствия, дерзновенно шествуют по дороге, ведущей к успеху и самореализации. Так невежды подчас становятся мудрецами, а смиренные получают награду. И именно таким образом нашим предкам удалось сохранить для нас – тех, кто пришел после них – знание даров, которые человек обретает в результате трудов и целеустремленности.

– Благодарю тебя, – вежливо сказал Адил, – но не мог бы ты помочь мне? Скажи хотя бы, какая дорога ведет в Страну Акаций?

Дервиш сказал:

– Страну Акаций можно найти, если пойти по этой дороге – сворачивай, когда сворачивает она, и никогда не сворачивай, когда она не сворачивает. А также не позволяй себе отвлекаться на то, что не имеет отношения к этой дороге. Я готов рассказать тебе больше, ведь тебя ждут суровые испытания, но не мог бы ты сперва дать мне немного твоего инжиру, ибо я голоден, а потребности тела приходится удовлетворять постоянно.

Адил на минуту задумался, взвешивая все «за» и «против» и стараясь прийти к справедливому решению, ибо его имя означает «Справедливый». Наконец он сказал:

– Благородный господин! Я взвесил твое предложение на весах доступной мне логики и решил, что не могу дать тебе ни одной фиги. Все дело в том, что у меня их ограниченное количество, а впереди долгий путь. Есть вероятность, что когда я отдам все фиги принцессе, моя миссия может провалиться из-за того, что мне не хватит даже одной-единственной фиги. Поэтому я вынужден предоставить тебя самому себе и остаться без твоих дальнейших разъяснений. В любом случае, каждый из нас должен уметь решать свои задачи при минимальной помощи от других.

Сказав так, он пошел своей дорогой.

Когда после многих опасностей, пережив массу приключений и испытаний, Адил прибыл во дворец короля Страны Акаций, он был немедленно препровожден к принцессе Нафисе. При виде его огромной корзины с инжиром Принцесса несказанно обрадовалась и, не мешкая, принялась уплетать его со всей быстротой, на какую только была способна. Фиги оказались очень вкусными. Скорее, чем об этом можно рассказать, она опустошила всю корзину и громко потребовала еще.

Бедному Адилу с сожалением указали на дверь.

Когда после многих злоключений он воротился домой, в путь снарядился второй брат, Амин, чье имя означает «Правдивый».

Амин вышел с такой же огромной корзиной, но помимо этого он вел под уздцы осла, груженного мешками с фигами. Всего он захватил с собой в три или в четыре раза больше инжира, чем его старший брат.

Вскоре он встретил того же самого дервиша, который медленно ковылял по дороге, опираясь на посох.

– Добрый день тебе, о человек с блестящим будущим! – сказал дервиш. И добавил: – Вижу, ты до предела загружен плодами фигового дерева. Не наполнишь ли ты ими мою чашу для подаяний?

Амин на мгновение задумался, а затем ответил:

– О, благородный муж Пути! Я обдумал твою просьбу. Знай, меня зовут Амин, что означает «Правдивый». Сказать по правде, если я начну раздавать инжир в самом начале пути, у меня ничего не останется для принцессы Нафисы. Я же полон решимости осуществить то, что не удалось моему брату Адилу, а именно – перекормить принцессу инжиром,

И он пошел своей дорогой, убежденный, что принципы есть принципы, во всяком случае в его интерпретации.

Когда после многих как приятных, так и не очень приятных приключений, подобных тем, что выпали на долю его старшего брата, Амин прибыл в Страну Акаций во дворец короля, он обнаружил, что аппетит принцессы не только не уменьшился, но еще более возрос, разжигаемый фигами, которые со всех концов света несли и несли соискатели ее руки. Чтобы опустошить запасы Амина, ей хватило всего нескольких минут. После этого Амину пришлось спешно убираться восвояси, так как Принцесса принялась жаловаться, что он просто скряга, потому что предложил ей такое смехотворное количество инжира, и поклялась, что заточит его в темницу, если он не принесет ей еще.

И Амин Правдивый так же, как и его брат, Адил Справедливый, с сожалением вернулся домой, где ждал своей очереди Ариф (чье имя означает «Мудрый»), который, подобно своим братьям, был тверд в решении добиться принцессы.

Ариф собрал инжир и высушил его. Затем он отобрал самого большого и крепкого осла в деревне и нагрузил его. Этим он почти удвоил количество плодов, которое вез с собой его брат Амин Правдивый. Он также сказал себе: «Сделать-то я все это сделал, но надо держать ухо востро, чтобы по дороге не упустить ни малейшей благоприятной возможности, способствующей успеху моего предприятия».

Вскоре после того, как Ариф Мудрый отправился в путь, он, как и его братья, повстречал дервиша и поведал ему свой план. Дервиш сказал:

– О, человек, согбенный под грузом своей предприимчивости! Дай опереться на твою руку и дай-ка мне парочку фиг, ибо трудна дорога для старых путников.

– С удовольствием, – сказал Ариф. – Можешь даже забрать весь мой инжир, только подскажи мне, как добиться руки принцессы Нафисы.

– По рукам! – вскричал дервиш. – Знай, что мое имя – Аджиб-о-Гариб, что означает «Странный и Необычный». Ты отдашь мне весь инжир и осла, а я дам тебе нечто гораздо более полезное, каким бы “странным и необычным” не казалось тебе это в данный момент.

Ариф согласился. Дервиш взял лоскуток материи и пришил его с внешней стороны халата Арифа.

Теперь у тебя есть карман, – сказал дервиш, – положи туда одну-единственную вяленую фигу. Когда ты попадешь к принцессе, протяни ей эту фигу. Пока она будет жевать ее, в кармане тут же будет появляться новая фига, так что запас их будет неиссякаем.

Ариф поблагодарил старца и продолжил свой путь. После многих приключений, таких же диковинных и разнообразных, как и те, что выпали на долю его братьев, он прибыл в Страну Акаций, однако попасть во дворец к принцессе было не так-то просто. Придворные, стража и те, кто просто околачивался при дворе, сомневались, есть ли смысл представлять принцессе человека с одной-единственной фигой.

Тем не менее все случилось так, как предсказал Аджиб-о-Гариб. Принцесса выхватила у Арифа фигу, начала ее жевать и тут же протянула руку за другой. В тот же миг другая фига появилась в кармане, и Ариф отдал ее принцессе. Это продолжалось и продолжалось день и ночь, и почти весь следующий день, пока наконец принцессу не передернуло от отвращения. «Фу! – сказала она. – Я объелась твоим инжиром. Прекрати подсовывать мне эти фиги. До конца своих дней видеть их больше не хочу!»

И она действительно излечилась: день проходил за днем, но Принцесса ни разу не попросила инжира.

Тогда король Абд-аль-Али, чье имя означает «Слуга Всевысочайшего», призвал Арифа и сказал ему:

– Юноша! Ты прошел испытание инжиром, и мы благодарны тебе. Как мне доложили, Принцесса готова выйти за тебя замуж. Однако остается вторая часть условия. Ты, конечно, помнишь, что претендент на руку принцессы должен не только исцелить принцессу от пристрастия к плодам фигового дерева, но также должен быть достойным унаследовать королевство. Это значит, что тебе придется пройти дополнительные испытания.

Ариф ответил, что готов к новым испытаниям. К этому времени он был влюблен в принцессу, да и королевство хотел унаследовать

– О Могущественный король, Воплощение Сути Королевской Власти! Повелевай, и я буду повиноваться, ибо разве не сказано, что в присутствии монарха есть только одно правило: «слушать – значит повиноваться».

– Каждый может повиноваться лишь в меру своих способностей, – мрачно заметил король. – Именно это нам и предстоит выяснить. Для начала найди двух свидетелей.

По обычаям той страны, чтобы свадьба состоялась, надо было найти двух свидетелей, которые бы не состояли в родстве с женихом или невестой. Но Страну Акаций к тому времени населяли только две категории людей: те, кто сам хотел жениться на принцессе и потому отказывался помогать в этом деле кому бы то ни было, и те, кто был убежден, что Принцесса неизлечима, и отказывался верить в ее исцеление даже теперь, когда они получили тому подтверждение.

Поэтому идти в свидетели никто не соглашался.

Ариф вернулся по дороге туда, где он повстречался с дервишем Аджиб-о-Гарибом. Тот сидел на обочине дороги.

Безо всякого вступления дервиш заговорил:

– Мне не нужны твои объяснения, что тебе нужно то или это. Если ты знаешь, что я могу помочь, выполняй то, что я скажу. Итак, ты готов?

– Готов, – отвечал Ариф.

Дервиш сказал:

– Вот тебе знак. Когда будешь разговаривать с людьми, сделай этот знак, и они поверят тебе, если то, что ты говоришь – правда, и если сами они справедливы.

Ариф поблагодарил его и вернулся в столицу Страны Акаций. Вскоре он нашел двух свидетелей и привел их к королю.

Теперь, – сказал король, – тебе необходимо добыть кольцо. Для этого понадобятся три человека, кольцо же должна принести тебе птица в лесу.

С этим все трое отправились в ближайший лес, не имея ничего, кроме своей дружбы и сигнала, которому дервиш научил Арифа. После долгих поисков кольца или птицы Ариф вспомнил про свой волшебный карман. Он сунул в него руку и обнаружил там маленькую флейту. Стоило ему заиграть на ней, как вдруг из чащи выпорхнула птица с кольцом в клюве. Она села на руку одного из свидетелей и положила кольцо на ладонь другому. После этого она улетела.

Итак, все трое вернулись к королю и показали ему кольцо.

– Ты прошел и это испытание, – сказал он, – теперь осталось только тебя испытать «событием и восприятием». Вот тебе четыре ягненка. Отведи их на пастбище и паси их четыре недели. После этого приведи их назад ко мне, ибо они – символ

Ариф отвел ягнят на пастбище. В первую же ночь, под покровом темноты, двое свидетелей подкрались и утащили одного ягненка. На следующую ночь к Арифу пришел переодетый король и предложил ему за одного из ягнят сто тысяч золотых монет, но Ариф отказался. На следующий день появился дервиш.

– Я потерял одного ягненка, – сказал Ариф и рассказал ему обо всем.

Дервиш протянул ему узор, начертанный на пергаменте, и произнес:

– Стоит только помахать им в воздухе, и твой ягненок всегда будет возвращаться к тебе.

Ариф попробовал, и украденный свидетелями ягненок вдруг появился рядом. После этого снова пришел король, переодетый разбойником, и, угрожая Арифу смертью, потребовал отдать ему ягнят. Ариф отдал их ему. Однако, только лишь король с ягнятами удалился, как Ариф взмахнул в воздухе своим знаком, и ягнята вернулись к нему. Затем переодетая Принцесса и придворные по очереди стали приходить к нему, и все они, угрожая, умоляя или уговаривая, просили у него ягнят. Ариф никому не отказывал, всякий раз с уверенностью получая своих ягнят назад с помощью волшебного узора.

Когда истекло назначенное время, Ариф вернулся во дворец, и король сказал:

– Ты прошел все испытания, но мы еще не испытали твою восприимчивость. Кто были те люди, которые угрожали, умоляли и искушали тебя, пока ты был на пастбище?

Ну как же, господин, – отвечал Ариф, – то были вы сами, двое свидетелей, Принцесса и ваши придворные.

Так Ариф стал мужем принцессы Нафисы, чье имя означает «Маленькая Душа», а со временем он стал королем Страны Акаций, что переводится как Балад ас-Салям: «Страна Мира и Совершенства».

Изначально эта история излагалась на языке, в котором слово «Карман» (джаиб) также означает «Сердце», а слово «Фига» произносится очень похоже на слово «Прах» (тин), то есть земля и, стало быть, все, что нас окружает…

Сын сказителя

Когда-то давным-давно, при дворе некоего короля жил сказитель, потомок древней династии бардов, хранивших и пересказывавших из поколения в поколение истории минувших дней.

Так вот, сказитель этот гордился своей древней родословной, обширностью своего репертуара и той мудростью, что была заключена в его сказаниях, ведь их использовали и для понимания настоящего, и как исторические свидетельства прошлого, как аналогии мира, воспринимаемого чувствами, так и другого мира, того, что лежит за пределами видимого.

Но, как это принято, при дворе для всеобщей пользы находились также и другие специалисты разного рода. То были военные и придворные, советники и послы, инженеры, умевшие как строить, так и разрушать, люди религии и представители разных учений – короче, люди всех сословий и состояний, и каждый из них считал себя лучше всех прочих.

Однажды между этими достойнейшими людьми разгорелся жаркий спор о том, кто из них важнее. Единственное, с чем они все согласились, это с тем, что из всех из них сказочник – наименее важный, наименее полезный и наименее умелый в каком бы то ни было из практических искусств. И тогда высокое собрание, чтобы уменьшить число бесполезных людей в своем окружении, решило начать со сказителя. При этом каждый про себя подумал: «Когда мы избавимся от него, то впоследствии можно будет доказать, что все остальные, один за другим, зря едят свой хлеб, и тогда останусь только я – и я буду единственным советником короля!»

Такова была предыстория того, что делегация придворных пришла к сказочнику и заявила:

– От имени всех остальных государственных мужей, находящихся на службе Его Величества, мы уполномочены объявить тебе наше решение: из всех тех, кто имеет отношение ко двору, ты – самый никчемный. Ты не воюешь, дабы прославить наше королевство и расширить владения Его Величества. Ты не вершишь суд ради сохранения спокойствия в королевстве. Ты не заботишься о духовном просвещении подданных Его Величества, как пекутся о том мужи религии. Ты даже лишен внешней привлекательности, коей отмечены элегантные сотрапезники Его Величества. Одним словом, ты – просто ничто!

– О благородные и почтенные павлины мудрости и столпы веры! – воскликнул сказитель, – я далек от того, чтобы воспротивиться вашему решению, однако, так как мой долг говорить при дворе правду, к чему обязывает меня преданность Его Величеству, я должен сделать следующее заявление: существует древняя и исполненная мудрости история, которая полностью подтверждает, что сказители не только не бесполезны, а, напротив, абсолютно необходимы для мощи и процветания империи, и если мне будет позволено, я с радостью поведаю эту историю.

Делегация отнюдь не была расположена давать ему слово, однако в этот самый момент король призвал всех в тронный зал и потребовал объяснений по поводу происходящего. Когда он услышал то, что только что услышали мы, он повелел сказителю рассказать его историю, не упуская ни единой детали.

– О, Павлин Мира! – начал сказитель. – О, Фонтан Мудрости! Величайший из Монархов, Тень Аллаха на Земле! Знай же, что некогда, в давно минувшие времена, жил-был король, который, подобно Вашему Величеству, был могущественным монархом, почитаемым во многих землях, любимым своими подданными и вселяющим ужас в своих врагов.

У короля того было три дочери, красотой своей подобных луне. Однажды втроем они отправились прогуляться в близлежащий лес и бесследно исчезли.

Их искали повсюду, но их словно и след простыл. Много дней спустя король приказал своим глашатаям возвестить следующее: “Во имя короля! Слушайте, и не говорите, что не слышали! Всякий, кто найдет дочерей Его Величества и вернет их во дворец нашего милостивого и мудрого монарха, сможет взять в жены ту из них, которую пожелает!”

Но неделя проходила за неделей, месяц за месяцем, а вестей все не было – словно земля разверзлась и поглотила принцесс.

Потеряв всякую надежду, король созвал своих придворных – предводителей военного, духовного и иных сословий, судей среди судей и рыцарей среди рыцарей, словом, весь цвет своего государства. И он обратился к ним с такими словами:

– Почтенные мужи веры и закона! Львы и тигры всесокрушающих армий! Неутомимые каратели недостойных и короли торговли и ремесел! Да будет известен вам мой приказ. Изберите между собой двух или трех из своего числа. Они отправятся за пропавшими принцессами, и пусть не возвращаются без них. Если их поиск увенчается успехом, они унаследуют королевство. Если они потерпят неудачу, то под страхом смерти нога их да не ступит на нашу землю.

Собравшиеся тут же разделились на несколько групп, которые выбрали своих представителей, а те, в свою очередь, проголосовали за своих представителей, пока, наконец, не осталось двое избранников. То были кровопускатель Эмир Аль-Джайш – военачальник

Король дал им последние наставления, и они, коснувшись лба, сердца и глаз, прошептали: «Слышать – значит повиноваться!» Затем они вскочили в седла и, выехав за ворота замка, умчались вдаль, провожаемые громогласными звуками труб.

Они скитались и странствовали, передвигались то пешком, то верхом, преодолевали множество трудностей, одним словом, делали все, на что способна доблесть в сочетании с проницательностью. Но прежде, чем они напали на след пропавших принцесс, они были схвачены разбойниками и проданы в рабство трактирщику, который обращался с ними как со скотиной, заставляя их ухаживать за слугами и животными путников, проезжавших мимо.

Долгое время не получая от них никаких известий, король и его двор погрузились в глубочайшую печаль. И вот тогда перед королем предстал молодой сказитель – сын сказителя, который и сам был сыном сказителя, отец которого был сыном сказителя, и так далее, из поколения в поколение. Он испросил у короля разрешения отправиться на поиски девиц.

Сначала король не давал ему разрешения, рассудив, что вряд ли какой-то простой сказочник сможет то, чего не смогли лучшие из лучших.. Но, в конце концов, осознав, что хуже, во всяком случае, не будет, отпустил его.

Сказитель вскочил на коня и стрелой помчался в направлении восходящего солнца. После многих приключений он подъехал к постоялому двору и там увидел двух прислуживавших гостям жалких рабов, одетых в лохмотья и закованных в колодки. Это были не кто иной, как Эмир и Визирь. Когда они узнали его, они стали жалобно молить о помощи. Он смог выкупить их у трактирщика и вернуть им свободу, купив им к тому же приличную одежду.

Поначалу они были расстроены, узнав, что такой, в общем-то, незаметный, по их мнению, человек получил королевское поручение присоединиться к поискам, да к тому же смог освободить их из плена, ибо к ним быстро вернулось их высокомерие. Однако в конце концов им пришлось согласиться продолжить поиски вместе с ним.

Они поскакали дальше, не ведая ни пути, ни дороги, пока однажды вечерней порою не случилось им проезжать мимо маленькой хижины, у дверей которой сидела старая бедная женщина и чинила тростниковую корзину. Сказитель остановился, и все трое подсели к ней и разговорились. Разделив с ней скромный ужин, сказитель, чтобы развлечь всех, рассказал историю о давно минувших временах, а женщина поинтересовалась, что за дело привело их в эти края.

– Мы – трое придворных нашего короля, мы ищем трех прекрасных дочерей Его Величества, которые исчезли много месяцев назад, – сообщили они ей, – но пока никто их не видел и не слышал о них, хотя нам пришлось испытать множество трудностей.

– Э, да я, кажется, могу вам помочь, – сказала женщина, – потому что история, которую я только что услышала, показывает, что вы мудры, и я думаю, что у вас может быть шанс, крошечный, но шанс. Принцессы похищены тремя злыми джиннами, которые унесли их на дно здешнего озера. На дне этого озера стоит волшебный дворец, и человеческому существу проникнуть туда почти невозможно.

Проведя беспокойную ночь возле хижины, они втроем отправились к озеру. Озеро было окружено деревьями, сплошь увитыми виноградными лозами, ощущение чего-то недоброго витало над этим местом.

– Я спущусь в озеро первым, – сказал военачальник, – поскольку я самый сильный и могу разделаться с любым врагом. Министрам и поэтам тут делать нечего! – Он молодецки подкрутил усы и снял с себя почти всю одежду. Двое других сплели веревки из виноградных лоз, и воин, держа в правой руке обнаженный меч, начал погружаться в воду. «Если я дерну за веревку, вытаскивайте меня наверх», – сказал он.

Чем глубже он опускался, тем холоднее становилась вода, и тут раздался такой оглушительный грохот, будто тысячи раскатов грома грянули из темных глубин бездны. Сердце этого когда-то доблестного воителя сжалось от страха, и он стал отчаянно дергать за веревку, чтобы его вытащили обратно.

Следующим, по его же настоянию, был министр, ибо он, подобно многим руководителям, жаждал власти, которой бы он стал обладать, женившись на одной из дочерей короля.

Но с ним произошло то же самое, и его тоже пришлось вытаскивать на сушу.

Затем спустился сказитель. Вода была холодной, но он успокоил дрожь своего тела. Шум был подобен тысяче громов, но он ухитрился закрыть уши и не слышать его. И вот, в тот самый момент, когда он подумал, что и ему придется отказаться от этой затеи, он обнаружил, что оказался позади защитной завесы, устроенной джиннами, и находится в огромной подводной пещере.

Он открыл дверь и вошел в комнату, и тут же его взору предстала одна из принцесс, сидевшая на полу, а в углу, развалившись, спал Джинн, имевший вид ужасного змея с восемнадцатью головами.

Сказитель сорвал со стены сверкающий меч и одним ударом отсек чудовищу все его головы. Принцесса поцеловала его руку и надела ему на шею цепь – символ королевского статуса.

– Где твои сестры? – спросил юноша. Она отворила следующую дверь, и там, в другой комнате, лежала вторая принцесса, которую охранял спящий Джинн, имевший вид огромного черепа с крошечными ножками.

Сказитель вынул из скобы в стене кинжал, украшенный драгоценными камнями, и одним ударом отсек мерзкую голову от ножек: Джинн, простонав, испустил дух. Затем они втроем прошли в следующую комнату, где находилась младшая сестра, охраняемая Джинном с головою грифа и телом ящера. Юноша тут же заметил, что чудовище спит, схватил со стены удавку и задушил Джинна. Две принцессы возложили на его голову корону, а в руку его вложили меч – символы государственной власти.

И вот принцессы поспешили назад, к тому месту, где свисала веревка, свитая из виноградных лоз, и сказитель велел старшей принцессе ухватиться за нее, а сам подал сигнал тянуть наверх. Девушку благополучно вытащили на берег.

Затем подняли вторую принцессу, и веревка опустилась за последней девушкой. «Поднимайся!» – сказал сказитель, но Принцесса произнесла: «Поднимайся ты, ибо я опасаюсь предательства. Если мы все трое окажемся наверху, тебя могут оставить здесь внизу, и тогда твои спутники присвоят себе все твои заслуги».

Но юноша отказывался идти первым, не уступала и Принцесса. Подождав немного, двое мужчин наверху решили забрать двоих принцесс и вернуться ко двору, чтобы потребовать награду, по праву принадлежавшую их брошенному товарищу.

Злодеи запугали обеих девушек, пригрозив им смертью, если те откажутся подтвердить, что именно они героически спасли их.

Итак, эти четверо вернулись, и злодеи были встречены как победители. Они рассказали королю, что

Тем временем глубоко на дне озера, в пещере джиннов, юноша и младшая принцесса, не дождавшись, чтобы веревка спустилась в последний раз, поняли, что их бросили.

Они осмотрели все комнаты и в одной из них наткнулись на усеянный драгоценностями медный ларец. Когда принцесса подняла крышку, оттуда раздался голос: «Приказывай! Я дух этого ларца. Проси, и будет исполнено!»

Сказитель тут же попросил перенести их на поверхность озера и затем на берег – что и произошло в мгновение ока. Затем он попросил огромный корабль, груженый сокровищами, и чтобы на его парусах были изображены атрибуты власти: меч, корона и цепь. Когда он и принцесса взошли на борт, юноша повелел, чтобы корабль был немедленно перенесен в гавань, прямо ко дворцу короля, отца трех принцесс.

Увидев корабль, король подумал:

– Это судно могущественного монарха, и мне следует самому выйти и оказать ему почести, ибо на его гербе три символа королевской власти, а значит, он втрое важнее меня.

И вот король взошел на борт корабля и с великим смирением начал говорить со сказителем, не узнав его в величественных одеждах и украшениях, взятых из волшебного сундука.

Но принцесса была не в силах сдержать свою радость, она выбежала из укрытия и рассказала обо всем своему отцу. Коварный министр и воин были тут же изгнаны из королевства, а сказитель женился на принцессе, чтобы, когда время достигнет своей полноты, они вместе унаследовали трон.

– История эта, о благородные мужи, – продолжал сказитель, – показывает вам, как важен может быть сказитель.

Несколько слепцов, или зрячих людей в темном доме, пробираясь наощупь, находят слона. Каждый касается одной его части; каждый по разному описывает друзьям, остававшимся снаружи, то, что он воспринял. Некоторые думают, что это был веер (уши животного), другой принял ноги за столбы; третий хвост за веревку, и т.д.

В данном случае термин «обуславливание» может отсылать нас, помимо прочего, к механическим ассоциациям, которыми мы пользуемся для идентификации тех или иных вещей или символов. Прим. русского переводчика.

См. приложение: Притча о хлебе, стр. 213.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге