Жанна Шульц

Ревизия платяного шкафа. Ироничные рассказы о личной жизни и других стихийных бедствиях

Послесловие

Жанна Шульц

Ревизия платяного шкафа

* * *

Ревизия платяного шкафа

Делала ревизию платяного шкафа перед летним сезоном. Ничего нового: по-прежнему носить нечего и места нет.

Разделила то, что не ношу, на три кучки: если похудею, если потолстею, если сойду с ума. Все ситуации вполне реальны.

В этом году кучка «если потолстею» подозрительно маленькая, а «если похудею» – удручающе большая.

Обнаружила огромное количество одежды «мусор вынести, до помойки и обратно». Именно ее надевают обычно везде от магазина до посольства.

Нашла 25 штук прикольных футболок из категории «ну не выкидывать же из-за такого маленького пятнышка/дырочки/растянутого выреза». Сложила стопочкой. Туда же мягкую старую пижамку. Полиняла? Зато удобная, как крылышко ангела.

Справа висит добротная одежда на выход: пиджаки, юбки, шелк и кашемир. Выгляжу в ней серьезной женщиной, матерью семейства. Любо-дорого посмотреть. Не ношу никогда.

Рядом затесалось рваное худи с эмблемой «Короля и Шута» – а вдруг я внезапно стану на 20 лет моложе?

Вот красный пиджак с люрексом. Отличная вещь, чтобы ходить в школу на собрания. Приходишь в нем такая загадоШная, как Леди Гага и Остин Пауэр в одном лице, и учителя сразу понимают, что не стоит ожидать от твоих детей слишком многого.

А вот в очаровательном розовом горошке похороните меня, если что… Это очень разрядит атмосферу на кладбище. Так поржать редко когда удается.

Вот полка для вещей, которые надо только слегка укоротить/распустить/ушить/перешить, и я сразу как начну носить! Некоторым экземплярам лет 7–8, и это не предел. А прямо над ней другая: «Ну да, такое уже не носят. Но мода циклична, а у меня уже есть клеш/казаки/воротник жабо/лапти».

Отдельный уголок для вещей, ценных как память. Я в этом была на первом свидании с мужем/защищала диплом/попала в милицию/видела Киркорова. И вообще – не старье, а винтаж. Еще лет пятнадцать, и будет стоить больших денег, вот увидите.

Категория «Не знаю, где были мои глаза, когда я покупала такую хрень. Не подходит ни к чему в гардеробе. Но дорогой бренд. Как можно выбросить?».

Туда же отнесем секси-платье для званого вечера. Надевалось один раз, в голую спину дуло, на подол наступили, в декольте пялились официанты, жопа чесалась. Больше никогда не надену. Но пусть висит.

Познакомьтесь, вот мои 50 пар джинсов. Нет, они все синие по-разному. Да, ношу из них только 2 штуки. Но друзей не предают. Некоторые со мной были еще до замужества.

А здесь моя настоящая боль в прямом смысле слова: полка с обувью, в которой я могу только сидеть, зато очень красивой и элегантной.

Каждый день я буду носить 10 пар кедиков. Что значит обувь бомжей и им пора на помойку? Руки прочь, они так выглядели еще при покупке!

И обязательно, обязательно каждый год находится хотя бы одна вещь под кодовым названием «Господи, что это?!».

Когда состарюсь

Когда состарюсь, я перестану быть взрослой. Ну а сколько можно?

Уверена, после 80 ты уже никому ничего не должен. Спасибо, как говорится, что живой.

Я собираюсь обзавестись тросточкой и буду периодически тыкать ею в неприятных людей. Особенно тех, кто мусорит на улице или внезапно останавливается посреди тротуара прямо перед тобой, или говорящих по мобильнику так громко, что хочется сказать: «Милый, Мальта в длину всего 30 км, зачем тебе телефон, ори так…»

Буду пить Prosecco по утрам. Ибо мне больше не нужно постоянно куда-то ездить за рулем. К моим 80 годам права у меня уже отберут, а еще мы все пересядем на беспилотные аэротакси. (Илон Маск, дружок, поторопись, бабушка на тебя очень надеется!)

Пожалуй, уже сейчас начну собирать потенциальных подружек для таких завтраков. Ну что, будущие старые клячи, кто со мной?!

Куплю все то, что сейчас мне не по внешности, не по возрасту, не по статусу, не по деньгам. И никто больше не станет закатывать глаза под потолок, когда я примеряю шляпку с пером в магазине, и говорить: «Ну ма-а-а-ам!» Дети, мне 80 лет – возможно, это моя последняя шляпка. И вон те сережки с жирафами. И неоновый самокат с фонариком. И красные ортопедические лабутены.

Я перестану бояться самолетов и полечу туда, куда сейчас не хватает смелости. Во-первых, после игристого на завтрак уже ничего не страшно, а во-вторых, ну чего бояться, когда ты уже и так одним красным лабутеном там, в господней прихожей.

Больше никому не буду подавать пример. Начну курить, и, возможно, не табак, говорить что думаю, ценить животных, а не людей, прожигать время так, будто оно не кончится никогда. Выброшу книгу о вкусной и здоровой пище и начну есть пирожные. Заведу привычку щипать за зад молодых официантов.

«Бабушка сошла с ума», – подумают окружающие.

«Идите в жопу, пионеры»[1], – подумаю я в ответ.

Не буду больше никого поучать. Приму, наконец, детей, мужа и всех, всех, всех в их прекрасном первозданном несовершенстве. Главное, чтобы к тому времени ученики не превзошли учителя и не начали воспитывать меня.

А перед самым концом вдруг пойму эти бесчисленные «За что?», «Почему?» и «Что делать?». Поражусь, как складно и просто сложился калейдоскоп моей жизни. И пока я застыну в детском оцепенении и осмыслении, меня хлопнет сложенным веером по плечу Фаина Раневская и скажет: «Ну и что ты тут разлеглась? Пойдем, я уже положила шампанское в холодильник.

Черт возьми, ты что, померла в лифчике? В этом орудии пыток? Господи, да надо было его выкинуть еще 40 лет назад, когда ты только писала этот текст!»

Нарисуй себя через 30 лет в шляпке, с тростью и Prosecco. (Добавь официанта, которого ты только что ущипнула.)

Измена

«Котик, ничего не было, клянусь! Я вообще ни при чем!» – так обычно начинаются пикантные истории супружеских разборок. И именно так я оправдываюсь перед кошкой Валлеттой после похода в гости.

О, какие это были гости! Я однолюбка и кошатница, но в доме у друзей живет йорк Лев. Брутальный мужчина, 2 килограмма эмоций. Глядит как пылкий молодой Боярский (усы у них тоже похожи). На меня в жизни редко когда так смотрят. В первый раз я даже подумала,

– Мадам, – говорит этот дерзкий взгляд, – я очарован! Я счастлив дышать одним воздухом с вами. Могу я поцеловать краешек вашего платья?

Лев – очень воспитанная собака. Ему было велено не досаждать мне и моей ноге своим вниманием.

Но после бокала вина я слегка теряю бдительность и обнаруживаю, что мы с Левой сидим рядышком на диване.

– Звезда моя, – поют круглые влюбленные глаза, – вы прелестнейшее создание, я ваш навеки, ланфрен-ланфра. За вашим корсажем скрыты все тайны Лувра! А что это у вас в руках? Укроп? Господи, как хочется укропа! Огурец? Тысяча чертей, мое любимое блюдо!

Возможно, он тайком подливает мне вино, потому что еще спустя полчаса Левчик уже сидит у меня на коленях и щекочет усами складку на запястье.

– Душа моя, нам суждено было встретиться! – страстно фыркают влажные усы мне в ладонь. – Давай убежим вместе! В ночь, без поводка, только ты и я, решайся прямо сейчас!

Но все когда-нибудь кончается, и вот я уже топчусь в нерешительности перед собственной дверью. За ней меня ждет кошка Валлетта. И сейчас у нас развернутся «Любовь и голуби» в отдельно взятой квартире.

– Твою ж-то налево, – нервно хлещет воздух хвост Валлетты, – да от тебя за квартал псиной несет. Ты не хочешь мне ничего сказать?

– Кисуль, – мямлю я, – мы просто сидели с друзьями, а у них, представляешь, вся квартира пропахла какой-то собакой…

– Врешь! Куда? Куда ты побежала? – шипит Валлетта. – Руки она моет… Да их сто лет мыть нужно, чтобы этот мерзкий запах убрать. Дай оближу срочно, дай! Божечки-кошечки, а что у тебя на шортах? Шерсть? Чья шерсть, я спрашиваю? Что за сучка крашеная??

– Валлетта, ну почему же сразу крашеная? Это Левин натуральный цвет, и он кобель! И я сейчас все быстренько в стирку брошу и в душ побегу, ты только не волнуйся!

– Сожги все, – воет в ярости моя прелесть, – сожги, чтоб духу собачьего в доме не было! Не приведи ветеринар, еще блох в дом притащила! От стыда тогда все сдохнем, хоть соседям в глаза не смотри! Ой, горе-то какое, горе…

Короче, на мне теперь три свежие царапины.

Как думаете, заслужила?

Кабачки

Кабачки – прекрасные овощи. Сплошные польза и витамины, придраться не к чему, кроме как к плодовитости.

Крайне жизнелюбивые ребята, могут расти без полива и подкормок. Если надо – приспособятся к песку и глине. Выживут на Марсе, пришлют ящик себя с Венеры.

Круче этих зеленых спецназовцев плодоносит только антоновка, подтверждая теорию: чем несъедобнее фрукт, тем охотнее он растет.

В июне кабачки в радость. Их жарят, парят, тушат, запекают и фаршируют, морозят на зиму и даже варят варенье.

В августе с кабачками ходят в гости и из гостей.

Но пришедших уже незаметно проверяют в глазок – а что это у тебя за спиной выглядывает, мил друг, не кабачок ли? А, всего лишь бейсбольная бита? Тогда проходи.

Ближе к сентябрю кабачки используют для декора, подпирают ими дверь, пугают кота и качают мышцы на руках.

Кабачок летом – самый простой способ узнать, человек ты хороший али социофоб интровертный, есть ли у тебя друзья или же ты глас вопиющего в пустыне, а то и вовсе сирота казанская.

Но если друзей и кабачков у вас слишком много, приготовьте беспроигрышное, сразу-со-стола-пропадающее, вполне-себе-диетическое рагу, которое в моей семье отчего-то называлось соусом.

Итак, возьмите кабачок.

1. Посмотрите ему в глаза, спросите, как дела. Если кабачок в ответ начинает моргать, плакать и отвечать за жизнь – его есть нельзя. В такой ситуации лучше вообще ничего не есть, а сразу идти к доктору.

2. Если кабачок молчалив, оцените его возраст. Подозреваете, что видел Брежнева? Нещадно снимите с него кожу, разрежьте надвое вдоль и выньте столовой ложкой богатый внутренний мир вместе с семечками.

Ежели кабачок юн и прекрасен, первые два пункта можно пропустить.

3. Нарежьте труп нашего овоща крупными кубиками.

4. Оцените лук. Он должен быть большим сочным мерзавцем, который заставит вас плакать. Назовите его именем бывшего и кромсайте, аки пират медузу, периодически утирая слезы по прошедшей молодости.

5. Чеснока отсыпьте скромно. Никогда не знаешь, как закончится день. Вдруг целоваться позовут, тогда пары зубчиков достаточно. Если вы давно и беспросветно замужем и страстные поцелуи не светят – кладите сколько душа пожелает. Чеснок можно безжалостно давить прессом, это разрешено конвенцией по правам овощей.

6. Перец болгарский должен быть красным. Так блюдо получается нарядным и хоть как-то скрасит вашу серую жизнь. А еще перец не обязан быть молодцом. Уставший, потрепанный жизнью представитель семейства пасленовых тоже сгодится. А вы прослывете первосортным поваром за минимум денег.

7. Помидоры лучше взять перезрелые, бальзаковского возраста. Они обычно прячутся в дальнем углу холодильника, на нижней полке. Помойте их уважительно, не все доживают до их лет. А потом внезапно переменитесь в лице, засмейтесь адово, чтобы все коты в доме подскочили во сне, покромсайте несчастные томаты вдоль и поперек и для верности помните вилкой, дабы кровавый сок потек у вас по пальцам.

8. Напоследок понадобится робкая юная зелень. Хороший пучок того, что вы любите. Уверена, что вы уже устали, поэтому порежьте зелень кое-как, для дела не принципиально.

9. Возьмите сковороду и масло, которые вам позволяет совесть. Я лично предпочитаю чугун и оливковое. Решительно обжарьте лук до мягкости, добавьте виновника нашего кулинарного торжества и болгарский перец. Когда все присутствующие на сковороде расслабятся, пригласите на сцену помидоры и соль. Накройте вечеринку крышкой, убавьте огонь и уйдите в интернет на минутку.

10. Очнитесь через три часа, откройте окна, гоняйте полотенцем дым. Успокойте кота, соседей и пожарных, закажите новую кухню.

11. Повторите заново первые девять пунктов и оставьте кабачок на плите ровно на 10 минут, в конце приготовления добавьте зелень и свежий чеснок.

Вкушайте рагу в горячем и холодном виде, как гарнир или основное блюдо, добавляйте в омлеты и запеканки, кладите сверху на поджаренный хлеб.

Запивайте компотом, лимонадом «Буратино», сухим белым, водкой.

А если вы читаете все это и вам еще ни разу не подарили пузатый полосатый кабачок, стоит задуматься: что я за тварь бескабачковая и не напрасно ли прожил быстрое, зеленое, исчезающее в закате лето?

Черешня

Истину говорят – дьявол всегда ходит рядом с человеком. Это Бог где-то наверху и далеко. У дьявола все проще. Летом он продает черешню на рынке. Улыбается в тридцать два белоснежных зуба, протягивает немытой рукой ягодку, говорит: «Дэвушка! Попробуй!

Рот открывается сам собой, даже если не голодна, если пятьдесят четыре года по паспорту и вообще ты Павел Иваныч, слесарь шестого разряда.

Черешня послана людям в искушение, плотью спелой манить, соком сладким соблазнять, во все смертные грехи вводить.

Первой рождается в глубине чрева нашего похоть.

Начинается все с фоточек, где румяные ягоды разлеглись развратно на блюдечке, все в испарине после холодильника, в капельках влаги на упругих боках.

И замрет взгляд, и всхлипнет во внезапной тишине желудок. Рот наполнится слюной, мозг отключится, как у юнца при виде прелестей девичьих.

Ловушка захлопнулась, дьявол потирает ладони.

Следом приходит грех гордыни, маскируясь под умную мысль, что в ларьке у метро черешенка продается по 500 рублей исключительно для лохов. А умные люди едут на дальнюю секретную овощебазу в Задрипищево-Кукуево, где черешня по 350!

На овощебазе нас пухлыми липкими пальцами берет за горло грех жадности: черешни по 350 рублей совершенно невозможно купить всего килограмм. Надо брать два ящика, не меньше!

Обжорство: смотрите выше про два ящика.

Грех лени накатывает сразу после обжорства. Лежишь на диване, учишься дышать через раз, дабы не лопнуть. Муха сидит на носу в полной безопасности – ну не поднимать же ради нее руку? Все, на что способен смертный после черешни, – нажимать пульт телевизора да стонать.

Зависть придет вместе с детьми из школы, которые с легкостью съедят всю оставшуюся ягоду, кастрюлю борща и обед на завтра. А ты можешь на все это только смотреть завистливо, ибо желудок мал и жалок, по сравнению с юными утробами размером со среднестатистическую черную дыру.

Гнев настигнет внезапно. Прямо у мусоропровода, куда принесешь пакет, полный косточек сами знаете чего. Встретишь соседа сверху и узнаешь, что гад вчера купил три ящика всего по 200 рублей у знакомых наркодилеров. Они обычно запрещенное продают, но в сезон черешни кому такое нужно?

Если вы дочитали до этого места и не возжелали черешенки, как жены ближнего своего, не спешите кичиться своей святостью. Потому как у дьявола есть для вас еще много садовой ягоды и она вот-вот созреет. Как и шелковица, и дикая полевая земляника, и молодой горох, и вареная кукуруза. А еще свежесваренное в тазу варенье с пенками и окрошка.

Хотя окрошка – все-таки орудие Господа нашего. Потому как сам дьявол устоять не может. Если, конечно, она холодненькая.

Посудомойка

Год начался трагично – сломалась посудомойка. Безропотно работала три года, а тут на тебе – взбунтовала. Она долго жила с нами в токсичных отношениях, мыла посуду как про́клятая, а мы…

…Мы позвонили мастеру. Мастер был счастлив выслушать про нашу проблему 1-го января. И попросил пересказать еще раз на бис числа 10-го.

Потом мы всей семьей нажимали кнопочки, выключали и включали капризный прибор в розетку, доставали из посудомойки кошку, чистили фильтры и молились. Тут наши познания в технике исчерпались, как и чистая посуда в доме.

Когда закончились одноразовые тарелки, стали доедать новогодние салаты прямо из мисок. Затем исчезли чистые вилки, одноразовые китайские палочки и даже половники. Кто ел половником оливье – так и не выяснилось.

На третий день я вспомнила, кто в доме женщина, жена, хозяюшка, хранительница очага, мать всея квартиры. Твердо объявила, что негоже моей семье есть из консервных банок, и мы напросились на ужин к друзьям.

Так удалось продержаться еще несколько дней, потом друзья иссякли (мы не очень общительные люди) и пришлось вернуться к вопросу посудомойки.

И вот, попрощавшись с маникюром, я встала к раковине и открыла двери в ад.

Вы же помните нехорошую квартиру у Булгакова? Наша мойдодырка оказалась такой же. Whirlpool снаружи, бескрайний ад грязных плошек внутри. Если прислушаться, в недрах сатанинской машины слышится зловещий смех чуковской Федоры.

Где-то к десятой тарелке я вспомнила, как после свадьбы мы первым делом купили в дом посудомойку. Вот и выяснился секрет крепкого 15-летнего брака.

К двадцатой вилке решила, что сяду на диету. Да чего уж – все в доме сядут на диету, включая кошку. У этой барыни, кстати, аж три миски.

Перед тем как потерять сознание над последней сковородкой, осознала, что теперь все добро надо еще и вытереть. Потому что святая посудомойка не только мыла, но и сушила.

На экстренном семейном совете было объявлено, что отныне положение в квартире считается чрезвычайным и теперь каждый сам за себя. В смысле все сами моют за собой посуду.

Уверена, домочадцы подумали, что лучше б уж вместо посудомойки сломалась чья-нибудь рука. Не сразу подумали, где-то через три дня непрерывного мытья посуды.

Оказалось, мы ужасно много готовим сразу во всех кастрюлях одновременно. Пьем чай из пяти кружек на человека. Суп черпаем каждый тремя ложками. Судя по количеству тарелок за день, питание у нас разнообразное, десятиразовое. Прочитала детям лекцию, что хорошо облизанное все равно не считается помытым.

В ответ они перешли на беззвучный ночной режим поедания жратвы руками из кастрюль, даже не вынимая последние из холодильника.

Мастера встречали как героя-освободителя: хлебом, солью, деньгами, слезами счастья. Долго плясали вокруг выздоровевшей посудомойки, обнимались, дети радовались, муж ушел на работу абсолютно счастливым.

Не знаю, как им теперь сказать, что сегодня сломалась стиралка.

Валлетта и ее лотки

Пять лет назад я была начинающим амбициозным котоведом, а моя кошка Валлетта – активным годовалым кототинейджером.

И была у меня в те годы смешная уверенность, что я смогу воспитать кого угодно. Это я сейчас понимаю, что совершенно не разбираюсь в воспитании детей, котов и мужей, а тогда такой специалист была – впору тренинги проводить.

Увидев в интернетах рекламу чудо-тренажера, который легко и непринужденно приучал котиков к человеческому унитазу, я загорелась. Выглядело все легко и просто: пластиковый лоток с горстью наполнителя ставился на унитаз, раз в неделю из середины лотка вырезался кусок, отверстие становилось все больше и в итоге через месяц, по обещанию производителей, любой, даже самый тупой кот, восседал бы на унитазе и делал свои делишки ровно в центр.

Какое светлое будущее бы наступило – ни тебе пахучих лотков, ни дорогого наполнителя, ни будней золотоискателя с совочком. Валлетточка в то время активно росла, кушала как не в себя, ну и гадила, как стадо бегемотов. Горшок чистился каждый день – моя ленивая натура активно протестовала.

Тут надобно сделать отступление и рассказать вам немного о Мальте, где мы с котиком счастливо проживаем. Страна

В нашем доме было аж три унитаза (сри-не-хочу), и один после семейного совета отдали любимому котику. Был куплен на «Алиэкспресс» девайс «лучший кот унитаз тренажер питомец продукт пластиковый», а старый лоток решительно убран в кладовку.

На первом этапе новое устройство с привычным наполнителем ставилось около унитаза, и Валлетта не заподозрила подвоха.

На втором этапе мы водрузили пластиковую фигню на унитаз. Кошка подивилась человеческой извращенности, но сделала свои дела куда надо. Я детей так не хвалила за освоенный горшок, как хвалила кошку. Я уже праздновала успех шампанским и предвкушала полную свободу от кошачьих туалетных дел.

Через неделю я вырезала первую дырку в центре. Еще через неделю дырка стала больше. Через три недели мы сидели с кошкой около унитаза. В ее глазах был вопрос:

– Мамо, нам надо серьезно поговорить. Странные дела творятся в нашем доме. Кто-то стырил мой прекрасный, почти новый лоток и заменил на это тонкопластиковое скрипучее дерьмо. И мало того, что я теперь какаю на высоте, как слон-канатоходец, так еще кто-то определенно тырит пластик из этой пародии на лоток. Надо что-то делать, мамо…

Я знаю психологию, я пообещала Валлетте за терпение вкусняшку и неограниченный доступ к каналу «Дисней». С детьми всегда работало.

На четвертой неделе и дырке размером с дыню я получила послание в виде какашки рядом с унитазом. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы расшифровать его: «Дорогая мама, я смотрю, наши переговоры зашли в тупик. Но я попытаюсь еще раз. Как ты знаешь, меня нашли на помойке. Добрые люди принесли меня в приют, где другие добрые люди отмыли, накормили и научили ходить в лоток. Ключевое слово тут «лоток». Я обычная мальтийская кошка, мама, мои предки ловили крыс на побережье в течение тысячи лет. Я не подписывалась срать в унитазы. Давай сделаем вид, что твоя идея была небольшим недоразумением, и будем жить как раньше. С любовью, Валлетта».

Но я не сдавалась. Чтобы усыпить кошачью бдительность, я вернула лишний круг пластика на лоток. Отверстие стало успокаивающе маленьким. Неделю мы держали нейтралитет.

На шестой неделе я опять увеличила дырку. На следующий день какашка ждала меня уже в ду́ше, куда я пришла освежиться утром.

Какашка смотрела на меня с вызовом: «Мама, не я начала эту войну! Мы обе знаем, что за год пребывания в нашем доме я ни разу не промахнулась мимо лотка. Я серьезная мальтийская кошка, мама. Мой прапрапрапрапрадед воровал баранину у арабов, когда они завоевали Мальту в IX веке, моя прапрапрабабка была лучшей охотницей на голубей во время осады французами в XVIII веке. Мой прадед знал королеву Елизавету девушкой и ровно в 5 вечера каждый день жрал сливки, которые подавали к чаю. Все они смотрят с радуги, как я корячусь на унитазе, и ржут в голос, мама. Не думала, что я когда-нибудь это скажу, но не вернешь лоток – насру в кровать. Валлетта».

Ну что ж, моя девочка умеет быть очень убедительной и заслужила право самой решать, где ей какать. Да чего уж, она сама решает, когда и что есть, где спать и точить когти. А еще не ведется на рекламу в интернетиках и не пытается переделать тех, кого любит, во имя собственного удобства.

Мораль истории проста: не будьте как я, будьте как Валлетта.

Гопак

Началом моей танцевальной карьеры я считаю утренник в честь 8 Марта в старшей группе детского сада номер 5. Мероприятие проходило несколько скомканно: артистов косила ОРВИ, лучшие из нас отправились домой в соплях, давиться горячим молоком с пенками.

Но праздник состоялся, назло всем бактериям, и кульминацией на нем был танец гопак. Танцовщиц катастрофически не хватало. Помню, воспитательница долго оценивающе смотрела то на меня, то на моего одногруппника Андрюшку, потом тяжело вздохнула, напялила мне на голову венок с разноцветными лентами и велела танцевать тихонечко и стоять во втором ряду.

Мне было всего 6 лет, но я чувствовала нутром, что гопак нельзя танцевать тихонечко и идти против природы. Гопак надо танцевать как в последний раз. Это страсть, это вызов, это нечто среднее между поединком тушканчиков за лучшую норку и брачными играми трясогузок.

Мои пятки в белых чешках вбивались в пол со звуком, заглушающим музыку. Ленты взмывали в потолок при каждом подскоке, которому позавидовал бы любой кенгуру. А девочки из первого ряда сами расступились передо мной в благоговении. Ну или потому, что мои ноги вскидывались до небес и попадали им под зад. И главное, что я усвоила на репетициях: артисты должны улыбаться зрителям. Тут я тоже старалась.

Зрители рыдали, папа сказал, что от восторга.

Мой пубертат пришелся на ранние 90-е. На школьных дискотеках крутили Ace of Base, «Кармэн», «Мальчишник», а сверху, как майонез на салате, – «Чернокожий парень» Агутина. Никто не переживал о содержании песен, возрастных рейтингах, психотравмах и прочей фигне. Впрочем, сама жизнь вокруг тогда была с рейтингом 18+.

Но вернемся к танцам. Тут мне повезло – под все вышеописанное искусство дамам было достаточно просто томно раскачиваться в хаотичном порядке, переступая ногами и периодически выставляя локти. Вид при этом нужно было иметь равнодушный и не забывать жевать жвачку. Танцующие выстраивались кружком, в середине обязательно стояли сумки.

Такие танцы были доступны всем: сиамским близнецам, лицам, глухим от рождения, медведям-шатунам и мне. Поэтому комплексов, что я как-то не так танцую, у меня не было.

Выпускной тоже оказался отмечен моим танцевальным талантом.

Скучища, помню, стояла смертная, как и жара. Администрация нашего маленького города вещала выпускникам о вечном с трибуны, а дедушка Ленин ласково смотрел на нас с постамента и недвусмысленно указывал рукой в сторону городского вокзала.

Когда наконец-то выпустили воздушные шары в небо (тогда еще никто не знал, что ими давятся птицы и самолеты), заиграл какой-то ужасно слезовыжимательный вальс про школу. И вот тогда, по сценарию, должен был настать звездный час скромных тургеневских девочек с косами до пояса и хороших мальчиков, струсивших в свое время сказать «нет» мамам, отправившим

Но мы с друганом-одноклассником Максом переглянулись, подбоченились и молодыми горными козлами заскакали по площади, станцевав одновременно вальс, сальсу, буги-вуги и, возможно, рэп. Наш класс с готовностью взревел от восторга и высыпал паясничать следом. Торжественность момента пошла по жопе. Где-то на ламбаде нас с Максом настиг уже бывший завуч и велел дыхнуть. Но что он мог нам сделать? Написать в дневнике «Были безобразно пьяны от молодости и свободы»?

В середине 2000-х на свадьбах считалось модным удивлять родню первым танцем молодоженов. К сожалению, моего будущего мужа обидел тот же самый медведь, который вдоволь потоптался на мне. После долгих размышлений мы решили, что танцу на свадьбе быть, но без помощи профессионала в нашем случае не обойтись. Так в этой истории появился хореограф Олег.

Он очень обрадовался – мысленно уже закрыл нами ипотеку, а на сдачу поехал в отпуск на Бали. Пришли мы только поздно, конечно, – до свадьбы каких-то полгода осталось.

После первого урока шли домой молча, с прямыми спинами, ноги в первой позиции, тянем носки. Будущий супруг задумчиво рассуждал, можно ли заплатить хореографу, чтобы тот станцевал вместо жениха на свадьбе.

– Между вами разница 30 кг, кабанчик мой, – мягко и деликатно напомнила я личинке главы семьи. – Только слепой не заметит подмены. А вот если надеть на Олега фату…

Олег действительно оказался хорошим хореографом, возможно, он раньше работал в цирке дрессировщиком. Через полгода мы вполне сносно станцевали на свадьбе (то есть никого в процессе не затоптали, со столов ничего не смахнули, и никто не ржал в голос во время танца).

С тех пор я танцую регулярно, когда никого нет дома. Включаю музыку, занавешиваю окна, закрываю дверь на ключ. Каждый раз моя кошка думает, что настал конец света, хозяйка сошла с ума, открывать консервы с кормом больше некому, а-а-а-а-а-а-а, мы все умрем. Поэтому она с перекошенной мордой бегает по шкафам и диванам и периодически мне подвывает. Но я все равно танцую. И сальсу, и ламбаду, и вот это вот все стильное-молодежное.

Стриптиз только исключила. Не мое это. Сколько раз пробовала – все равно гопак получается.

Муравей и стрекоза

Муравей бесил меня, сколько я себя помню. Тот, который из басни, зануда и морализатор. Сам не жил и за других радоваться не умел. Даже и хорошо, что он Стрекозе не помог. Красивая женщина с легким характером всегда найдет выход из положения. А прими она тогда помощь от Муравья – тут точно в итоге все вылилось бы в токсичные отношения.

А дальше бы началось: он постоянно ворчит о непомерных тратах – у нее началась депрессия. Он ей предлагает трудотерапию в огороде вместо психолога, ноет: «Танцы – не профессия, иди учи бухучет». Она пьет по вечерам вино в одиночестве. А там еще его мама из дальнего муравейника приехала, смотрит неодобрительно, поджав челюсти, чем вертихвостка крылатая ее сыночку кормит.

Да ну нафиг. Лучше поголодать сколько там той зимы.

Мартышка и очки

Случилась эта история лет 16 назад, когда муж был мне формально и не муж, но фата на моей голове уже немножечко визуализировалась.

Сбежали мы от чудесного московского октября в Тунис, порадовать тушки солнцем и оллинклюзивом. И вроде ж хорошо все начиналось – отель 5 звезд, пляж песчаный, официанты шустрые. Лежи и деградируй себе в радость.

Но через три дня этого чудесного отдыха взяли мы машину напрокат и с энтузиазмом поперлись туда, где навигаторы не работают. Вот здесь надо бы написать крупно, как предупреждение на пачках сигарет: «Достигаторство вредит вашему здоровью». Остались бы на пляже – ничего б с мужем не случилось. Максимум опять бы рыба за палец укусила, когда в рифы полез бы норы ковырять.

Но все по порядку. Отъехали мы от отеля километров на 150, а пейзажи какие-то однообразные, пустыня пустыней, кусты скучные, деревеньки невзрачные. Решили в одной из них ножки размять, людей посмотреть. Впрочем, больше получилось себя показать.

И вот мы, единственные бледные люди в этом краю, гуляем, мороженое вкусное в вафельке купили, фруктов каких-то – благодать, но скучновато. Надо отметить, в той деревне с достопримечательностями, да и вообще с памятными событиями негусто было до нашего приезда.

И тут видим на местной площади огромную клетку, а в ней сидят две обезьянки. С мордами благочестивыми, чисто сикстинские мадонны звериного мира. Только нимбов над пушистыми затылками не хватает. Глазищи в пол-лица, смотрят снизу вверх, агнцы божьи.

И мы, два дебила в сандаликах, купились как дошколята. Стоим, зырим на заморских зверушек, мороженку лижем, с умным видом обсуждаем, какого вида сии мартышки будут, можно ли им дать фруктов али они хищники. Мы ж те еще мамкины зоологи…

Муж отрывает виноградинку и протягивает ее ближайшей обезьяне.

Я женщина скупая и трусливая, меня это и спасло. А муж мой храбрый и щедрый (здесь могла бы быть ваша реклама, я по профессии пиарщик, если что), поэтому и принял удар на себя.

Одна из хитрых волосатых тварей скромно так приблизилась к прутьям и стала смотреть то на виноградину, то на мужа. Ну прямо ребенок на Деда Мороза, у которого в руках конфета. Муж придвинулся еще ближе, протягивает виноградину уже с пальцами, мол, бери, ладно, вдруг ты хищник… Обезьянья рука, уменьшенная копия человеческой, робко тянется к винограду, аккуратно берет его пальцами, задумчиво кладет его в рот. И тут сверху как чертов ястреб прыгает вторая обезьяна, молниеносно сдирает с носа мужа очки, а первая так же ловко отнимает у него мороженку!

С криком: «Отдай, сволочь!!!!» муж бросается на клетку. Надо отметить, он у меня мужчина выдающийся, особенно в области талии. Клетка ходит ходуном, супруг в нее никаким боком, понятное дело, не протискивается и до воришки с очками не дотягивается. Зато обезьяны его лупят и кусают с азартом. Они ждали такого матча всю жизнь. Возможно, именно ради этого боя их предки и не стали ввязываться в сомнительный стартап под названием «эволюция».

На непереводимые, но эмоциональные крики моей второй половинки прибежали местные. Они появились достаточно быстро – скорее всего, на нас, идиотов, беседующих с обезьянами, тайно любовалось полдеревни.

А теперь надо раскрыть вам некоторые подробности из личной жизни моего мужа:

А. У него хитровыкобенистый астигматизм, его очки обычно делают гномы из застывших

Б. У него вообще нет прививок из-за трудного детства. Медотвод вот с такенной печатью.

В. Он был единственным шофером в нашей зарождающейся ячейке общества (до получения мною прав у пешеходов оставалось еще полгода спокойного сна).

Итак, я стою где-то в Африке, с покусанным и орущим благим матом будущим мужем, окруженная людьми, не говорящими по-английски, без прав, с четкой мыслью, что фата может мне уже и не понадобиться.

Вечерело.

Прибежал хозяин зверюшек с плеткой. При его виде обезьяны заметались по клетке, извинились и отдали все, что у них было, – поломанные в хлам очки и полкилограмма навоза от каждой. Хозяин клялся мамой, детьми и Аллахом, что зверюшки ничем не болеют. Это не бешенство – характер, мол, такой.

Но шоу маст го он. Толпа собралась на площади, как если бы Мадонна приехала и решила спеть у обезьяньей клетки. Нас торжественно повели к доктору, тот малость обалдел от такой процессии, но подтвердил, что обезьянки здоровы. Я как-то не уточнила, этот же врач обычно лечит зверей или у них в деревне есть такая роскошь, как ветеринар.

Доктор обработал царапины и сказал, что, в отличие от бешенства, у нас есть очень даже реальная возможность схватить столбняк. Ибо кто там живет в клетке, помимо обезьян, – никто не знает. И делать прививку от столбняка прям надо. И чем раньше, тем лучше. Но девственно непривитым он ее делать не будет, потому что из реанимационных средств в его аптеке – только подорожник.

Дальше толпа понесла нас в заведение напротив – в местную оптику, где любимому вставили его чудом отвоеванные хитровыкобенистые стекла в новую оправу в рекордные 20 минут. Стеклышки пришлось обточить, очки получились маленькими, и суженый мой стал напоминать грустного расцарапанного кота Базилио.

Потом толпа донесла нас до машины, пожелала всяческого счастья и попросила больше никогда к ним не приезжать Аллаха ради, а мы пожелали толпе здоровья, а всем местным обезьянам поноса.

Страховщики страшно удивились, что мы нашли бойцовых обезьян в Тунисе, но страховой случай оформили. В госпитале доктор со шприцом откровенно ржал под маской. Ресепшен отеля весь оставшийся отпуск улыбался, видя нас. Страховая требовала пикантных подробностей. И только мой суженый был печален, потому что ему строго-настрого запретили пить аж пять дней после прививки.

Мы полностью выдохнули уже в России, сдав анализы на всякие возможные болячки. И поставив галочку Done в пункте «побывать на краю географии Туниса и выжить».

День защиты родителей

Что, День защиты детей уже закончился? Ну и славненько.

Хороший праздник. Дети в наше время защищены так, как никогда ранее. Помимо родительской заботы, у них есть мощная социальная и законодательная поддержка. И пусть так будет всегда.

Но сегодня, 2 июня, я праздную День защиты родителей, и, возможно, кто-нибудь захочет ко мне присоединиться.

В честь такого события предлагаю вашему вниманию бесплатный семинар «Как стать идеальной матерью подростка».

Собственно, нет ничего проще! Это вам расскажет любая мама грудничка, бездетные друзья и те, у кого собственные дети уже выросли, а воспоминания 30-летней давности счастливо забрал склероз.

Итак, приступим, записывайте 10 советов.

№ 1

Подростка надо любить! Вы его всегда любили? Нужно не так. Безусловно, как новорожденного пусечку, но осознанно, как взрослого человека. Без претензий на взаимность, но с благодарностью. Незаметно любите, не унижайте этой своей любовью перед друзьями, но достаточно заметно любите, чтобы он ни на секунду не усомнился. Всего-то.

№ 2

Дайте ему свободу. Что вы мнетесь? Говорите, вы несете за него ответственность перед законом и не хотите в тюрьму? Все равно дайте. Вы что, не доверяете собственному ребенку? Да, он был неоднократно пойман на вранье, курении и кибератаках на Пентагон. Но он больше не будет, надо же понимать.

№ 3

Разделяйте увлечения подростка. Как вам это не интересно? «ТикТок», бесконечные видосики, сериалы манга – тратьте пару часов своего времени ежедневно на изучение молодежных субкультур, чтобы выглядеть в его глазах профи. О ваших увлечениях орхидеями или кулинарией не рассказывайте – это никому не может быть интересно в наше прогрессивное время.

№ 4

Всегда будьте идеальным дипломатом. Не повышайте голос, не ленитесь повторять просьбы по 50 раз, проявляйте чудеса ораторского искусства. Уважайте приватность. Если тараканы из дочарни или сынарника уже собираются стройной «свиньей» идти войной на остальную квартиру – можете убраться в тинейджерской берлоге, только незаметно и быстро. Не надо указывать ребенку, чтобы он принял душ, – этим вы нанесете ему психологическую травму. Купите респиратор и носите его дома.

№ 5

Удалите из социальных сетей свой аккаунт, где есть рассказы о ребенке, а еще хуже – его детские фотографии, которыми он сам когда-то страшно гордился. Плевать, что аккаунт закрытый, ребенок всегда в трусах, а ваши подписчики – это бабушки и дедушки подростка. Его личная информация не имеет к вам никакого отношения. Он не просил его ни рожать, ни в интернет выкладывать. А в «ТикТоке» видео с его участием смотрят исключительно друзья. Все 100 000 друзей.

№ 6

Давайте карманные деньги без нудных разговоров, как они вам достаются. Никогда не требуйте отчета, куда они потрачены и почему недельной нормы хватило на 2 дня. Не предлагайте подростку подсчитать текущие расходы в доме. Человеку нужен новый айфон, это гораздо важнее ваших зубов, ремонта ванной или поездки бабушки в санаторий.

№ 7

Личная жизнь подростка – романтика и волшебство. Не читайте ему лекции о предохранении и опасности ранних сексуальных связей – понятно же, что именно с ним такого никогда не произойдет. А страшилки вы рассказываете, исключительно чтобы запугать, потому как сами в вопросе не разбираетесь.

№ 8

Всегда защищайте своего тинейджера перед посторонними. Доказывайте его невиновность с пеной у рта, даже если у него в руках дымящееся ружье. Ни в коем случае не оскорбляйте его разбором полетов. Лучше накройте стол, наготовьте вкусняшек и выясните, что именно вы сделали не так, раз подросток пошел на такое. Этим вы обеспечите крошке адекватную жизненную позицию и хорошее отношение к себе в старости. Есть много таких примеров.

№ 9

Не напоминайте тинейджеру о школьной домашке не вовремя. Не вовремя – это в любое время. Когда ученик принесет домой заслуженную двойку, не ругайте его, посмотрите, как много миллионеров бросили в свое время школу. Да и нынешним звездным профессиям, таким как блогер и подкастер, образование без надобности. Лет через пять-десять будьте готовы выдать несостоявшемуся бизнесмену деньги на

№ 10

Держите всегда при себе панамку, когда идете с подростком в школу, к родственникам, врачам и просто в интернет. Вам в нее будут щедро пихать те, кто считает, что ребенок просто копирует вас и поэтому он такой наглый, ленивый, толстый и прыщавый (нужное подчеркнуть). На ваше робкое блеяние, что вы его такому не учили, станут многозначительно молчать.

Надеюсь, теперь вам стало абсолютно ясно и понятно, как стать хорошей матерью подростку. А я жду вас на моих следующих занятиях:

• практикум по телепатии, дзен-буддизму и искусству вовремя уходить из комнаты;

• как догадаться, почему подросток злится, если он сам не знает;

• как готовить что-то на ужин, если все «не то».

Сертификат вручается тем, кто хотя бы раз не хлопнул дверью!

Кошка Мася и ворона

Кошка Мася устала меня лечить.

Все идет в дело: ритуальные мурчальные заклинания, теплые компрессы из хвоста на беспокойный лоб, живительный массаж когтями, – а я все брожу между мирами с температурой. Там кино увлекательное показывают, не чета тому, что реальная жизнь.

Кошка Мася жаждет общения. В очередной раз обнюхав меня и поняв, что собеседник снова так себе и не в себе, идет на подоконник. За окном опять интересное: на ветке старого каштана, что бесцеремонно тычется в стекло, сидит Прекрасное. Его перья черны, как мадридский бархат, а клюв изогнут, словно носы венецианских масок. Интеллигентный со всех сторон представитель семейства врановых.

У вороны изощренное чувство юмора. Она прекрасно видит любовные страдания кошки Маси и периодически заходится в гортанном кашляющем смехе.

Кошка Мася слышит его и умирает от восторга. Глаза не отрываются от черной красавицы, губа оттопырена, на усах капельки слюны, из груди рвутся странные звуки: возможно, что-то из раннего Бодлера.

Кошка Мася мысленно уже поцеловала каждое перышко, облобызала горбатый носик, заглянула в любимые глазки. Ворона же холодна, как муранское стекло. Снежная королева на каштановом обледеневшем троне, крылатая Мара кошачьих душ. Манит, дразнит, тянет стройные ноги, аки манекенщица на показе Victoria’s Secret.

Кошка Мася не выдерживает сладкой пытки и бросается к объекту страсти, но злое стекло против этой высокой (седьмой этаж плюс цоколь) любви. Невозмутимо отряхнувшись, кошка Мася возвращается ко мне в постель. Будет до вечера зализывать сердечные раны и гонять лапой обрывки горячечных снов, где созданные и разрушенные мной миры летят разноцветными перьями в небытие.

А ворона прилетит завтра снова. Бестактная жестокая птица.

Голубь Степан и его чувство сытости

Благодаря бессоннице, спонсору моих ранних подъемов, прихожу на пустой пляж раньше всех. Сегодня со мной кофе из «Макдональдса», гамбургер оттуда же и мальтийский голубь Степан.

Я не ем хлеб, поэтому Степан нынче счастливчик. Крошу ему булку щедро, с барского плеча.

Степан – сирота и жрет хлеб в один клюв.

А внутри Степана черная дыра. Потому как булка уже кончается, а голубиный энтузиазм – нет.

Степан лишен изящества. Рьяно клюет хлеб – так, что ошметки летят в небо, жадный рыжий глаз по-гопнически косит в мою сторону: а есть ли у меня еще глютен? А если Степан найдет?

Как и любой мужчина, Степан путает желудок с сердцем и последний кусочек доверчиво берет у меня с руки. Но в мои планы, увы, не входит отныне навечно лицезреть толстого наглого голубя с пивом на собственном диване. Поэтому бессердечно вытряхиваю последние крошки и делаю вид, что мы не знакомы.

Степан переживает разрыв неоригинально, отправившись на ближайшую помойку в поисках развлечений и вкусной тухлятины.

Я же запиваю наши отношения остывшим кофе и смотрю на море. На горизонте маячит какое-то пятно. То ли алые паруса капитана Грэя, то ли жирный баклан.

Томми

Хорошо быть котом и жить в кошачьем раю, когда с одной стороны у тебя море с щедрыми рыбаками, с другой – поля с жирными крысами и ящерицами. С третьей стороны тебя бережет муниципалитет мальтийского острова Гозо, который регулярно пополняет кормушку и плошки со свежей водой в конце набережной.

Томми приходит ко мне как к себе домой. В конце концов, я в этих апартаментах (первый этаж, отдельный вход, личный садик) отдыхаю впервые, а котик явно нет.

То, что это Томми, а не Билл или, прости господи, Варфоломей, я узнаю по жетону, который висит на ошейнике. Там же закреплен трекер-датчик. Теперь в департаменте Гозо все знают, где и с кем провел эту ночь кот Том.

Томми брутален. Шесть килограммов шерсти, усов и обаяния. Мурчит басом, отчего любое женское сердце плавится, как мальтийское мороженое. Принимает подарки с королевским величием: неспешно съел мясное рагу и йогурт без сахара.

Спать решает посреди кровати. Я немножко стесняюсь постороннего мужчины в доме: возможно, у него блохи. Но к рассвету Томми спит у меня под боком, обняв всеми лапами, лицом к лицу. Спасибо, что не храпит.

Каждый день провожает меня к пляжу. Скорее всего, он разочарован во мне как рыбаке: я всего лишь смешно барахтаюсь в воде и до сих пор не поймала ни одной рыбки. Но, как истинный джентльмен, он скрывает чувства и делает вид, что сосиски на ужин – предел его мечтаний.

Впервые в жизни я сталкиваюсь с противоречивым чувством. Мне очень хочется сгрести Томми в охапку и увезти в свои уютные городские джунгли. Где безопасность и стерильность, элитный корм и дорогущий домик с точилкой для когтей.

Но здесь у Тома есть бескрайнее море, закаты и рассветы, холмы и поля, полные трав, запахов и шорохов. Ящерицы и землеройки, отборные крысы и надоедливые летучие мыши. Есть братья-котаны, противные соседские собаки, манящие тайнами вечерние кусты и щедрые туристы у каждого ресторана. Есть воля и сладкий воздух свободы.

Томми нужен мне больше, чем я ему. Осознав это, я сдаюсь и долго обнимаю его на прощание. В следующий отпуск он не узнает меня, и только припасенный кусочек стейка с кровью привлечет его ветреное внимание. Я же, как и положено безнадежно влюбленной женщине, буду говорить глупости и почесывать пушистую шею.

Если повезет, в следующей жизни я стану кошкой, и тогда мы будем вместе жевать нежные побеги эдельвейсов в полях, гонять толстых ящериц и обнимать друг друга пушистыми хвостами. Воровать улов у рыбаков, собирать съестную дань с туристов, нагло валяться на солнышке посреди тропинок. А пока, пожалуйста, приходи ко мне в

Крысы

Что может возжелать на свое 41-летие серьезная женщина, мать подростков и мужнина жена?

Конечно, живую крысу.

– Дорогой, – говорю мужу за кофе, – что-то давно по нашему дому не бегали маленькие ножки…

Муж поперхнулся. После последнего такого разговора шесть лет назад у нас появилась кошка Валлетта. Предчувствуя беду, попытался малодушно откупиться чем-нибудь из Chanel.

Мне на помощь пришла младшая дочь. Сказала, что она тоже давно мечтает о крысе. И что жить ей в этом доме (вздох) осталось недолго (виртуозно пугает отца потенциальным отъездом в колледж – где только научилась?) и нет ей счастья без животных (тут кошка Валлетта очень удивилась).

Детская печаль всегда была бронебойным аргументом для моего супруга. Внутри он сентиментален, как крем-брюле.

Со скорбным вздохом размером с гору Джомолунгма глава семейства прошептал: «Делайте что хотите». И мы сделали что хотели: побежали в зоомагазин.

Надо отметить, что на Мальте крысы, мягко скажем, непопулярны. И продаются они обычно как бонус к питонам. Их даже на прилавке не держат.

Мы сообща решили, что нам нужны крысы-девочки. Они сообразительные и приятнее пахнут. Все как у людей. Попросили принести со склада четырех барышень. По числу членов нашей семьи.

– Выбирать будете? – деловито спросил продавец. – Принести вам побольше?

Я не очень понимаю, как можно взять одного зверька, а остальных оставить на съедение змеям. Представила себе заголовки в местной прессе, как одна чокнутая русская скупает весь запас крыс в магазине и теперь мальтийские питоны испытывают дефицит протеина. Малодушно отказалась и доверила выбор слепому случаю. Кого принесли в коробке – того и схватила не глядя.

Дома муж долго глядел на купленное, в итоге со словами «хорошая, годная крыса» выбрал самую жирную. Посмотрел ей в глаза, сказал: «будешь Владимиром Владимировичем, в честь Маяковского». Вот такое специфичное чувство юмора у человека. Мы с детьми тактично промолчали, но решили, что для всех остальных она будет Ви-Ви. У хозяйственной Ви-Ви белый фартук на брюшке и перчатки, которые она потешно намывает.

Я нарекла вторую крыску Лилибет ака Королева-мать[2]. Смелая, активная девчонка с любопытством больше собственного веса. Ставлю 10 евро, что она первой научится открывать клетку.

Подросточки обозначили своих протеже как Silver (Серебро) и Melon (Дынька). Так я поняла, что один ребенок у меня эстет, а второй просто любит пожрать.

Серебро отличилась тем, что успела укусить каждого из нас. Дичится и держится отдельно от всех, ест орешки как не в себя. Начинаем догадываться, почему она стоила всего 5 евро, когда остальные достались нам по 15.

Дынька пока выходит из домика редко и по делу (поесть и в лоток). Возможно, это крысиный Диоген.

Котик Валлетта садится неподалеку от клетки и наблюдает за крысиной движухой. Она уверена, что мы наконец-то провели ей кабельное телевидение.

Вот так в доме стало в четыре раза больше любви. То, что еще несколько дней назад было всего лишь звеном пищевой цепочки, на наших глазах обретает имена, характер и индивидуальность. Экзюпери опять чертовски прав про розу, сердце и самое главное.

Отношения «хозяин – питомец» всегда обречены и конечны. Нам отмерено всего несколько быстрых лет вместе, а в качестве сомнительного бонуса – память, от которой не спрячешься, и дыра в сердце размером с Солнечную систему.

Каждый раз кажется, что всего лишь приоткрываешь хвостику дверь в дом, а потом оказывается, что ты впускаешь его в самую душу. Наступаешь на сладкие грабли снова и снова, глупо улыбаешься, переходишь на сюсюканье, целуешь в нос, вскакиваешь как подорванный по утрам, чтобы скорее гулять, кормить, чистить, гладить, ругать, лечить, любить… и чувствовать, что живешь.

Крысы выросли гопниками

Крысы выросли гопниками. Мы ставили им Вивальди и цитировали Чехова, но гены такие гены.

Они не умеют играть в мячик, но могут при необходимости запихнуть его в глотку питону. Швыряются какашками кто дальше. Кусают человеческие пальцы в кровь, крадут орехи у ближнего своего.

Жизнь крысья коротка, как вставшая дыбом шерсть, память длинна, как лысый хвост. Не спешите осуждать, у зверьков посттравматическое расстройство длиной в пять поколений.

Годами крысы рождались в темных коробках как живой корм, и свет был им смертью. Хваткая рука сверху – и где-то уже пускает слюну голодная змея.

Люди – это палки и камни, летящие тебе вслед. Кошки – зубы и когти, впивающиеся в теплую плоть. Мы с Валлеттой напоминаем им о сотнях лет войны между нашими видами. Полгода в пятизвездочной клетке и полный all inclusive – ничто по меркам вселенной.

Плюшевые домики с «Алиэкспресс» варварски вспарываются острыми зубами. Коллективное бессознательное твердит, что у каждой норы должно быть два выхода для эвакуации, поэтому каждую ночь нежная розовая ткань в сердечко летит трухой, обнажая пути отступления.

Клетка – это надежно. Крысам не нужна свобода. Это миф. Как и прогулки – что-то из жизни, где пикники у моря, свежая клубника, ласковая ладонь чешет толстое белое брюшко.

Здесь же каждая попытка вытащить крысу из клетки – бешеный стук сердца, аритмия всех желудочков, хтонический ужас до кончика хвоста.

Ближе к ночи крысы вылезают на крышу сквозь специальную дверцу-бойницу. Комната пуста и хорошо просматривается сверху. В такие минуты они могут расслабиться.

Я тоже расслабилась и больше не закрываю клетку на ночь. Как всякая любящая мать, я слепа. Меня легко можно убедить в том, что МОИ-то не такие. Не пойдут грызть провода и диван, не попадут в дурную компанию. А кальян в детской нужен для самостоятельной по химии.

Помощница по хозяйству Мария приходит к нам раз в неделю – именно благодаря ей мы еще не заросли грязью, шерстью и иллюзиями.

Мария говорит, что крысы вовсю уже оккупировали кладовку и воруют кошачий корм.

В качестве убойного аргумента приводит зонтик.

Зонтик живет в кладовке с января по апрель. Не потому, что в это время на Мальте мало солнца. А потому, что только в кладовке в это время года можно спрятаться от ветров и не улететь в сторону Сицилии.

Зонтик-аргумент весь в дырочку, как мальтийское кружево. Четыре наглые, но трудолюбивые морды изгрызли его в труху.

Весь вечер я матерюсь, гоняю крыс по кладовке, выбрасываю безнадежно испорченный зонтик, ищу способ закрыть понадежнее выход из клетки.

Наутро крысы снова сидят наверху, в их глазах презрение. Одна, мне кажется, даже сплюнула сквозь зубы.

Если

Странный сериал с крысами и нами в главных ролях идет изо дня в день. Люди снова и снова приходят к клетке с любовью, верой, идеалами добра и демократии. Крысы снова и снова бросаются на прутья и вгрызаются в пальцы.

Маленькая война света и тьмы, разума и инстинкта в отдельно взятой квартире.

Берите попкорн, устраивайтесь поудобнее, второй сезон обещает быть зрелищным.

Смерть Лилибет

Крыса Лилибет убежала на радугу накануне светлого праздника Пасхи.

Крысиные боги добры: еще утром она носилась с сестрами наперегонки и старательно измельчала в труху новые деревянные полочки (те, что за десять евро, вкуснее тех, что за пять).

Я верю, что она так и побежала дальше в другие миры – без боли, на ходу дожевывая вожделенную сладкую щепку.

Потом Иисус воскрес, как обычно, а Лилибет – нет. Говорят, христианский рай не резиновый и для крысок там места не будет.

В моем же послемирье, далеком от всех религий, мы обязательно встретимся снова. Черные горошинки крысиных глаз заглянут в душу, а на каждом пальце, укушенном ею когда-то, расцветет по кровавой душистой розе.

После бесконечно счастливого дня, полного игр и вкусняшек, Лили доверчиво уснет в моей ладони, а я буду сидеть, не дыша, и смотреть на звезды. В которых впервые не будет ни холода, ни одиночества, ни тоски.

Мужской шопинг

Одна моя знакомая выходит из дома с мужем, солидным мужчиной 45 лет. А к магазину одежды приходит с мальчиком лет пяти, который насупился и вздыхает и ножкой колупает дорогой ковер. И даже прекрасные тети-продавщицы, которые улыбаются широким декольте, его не радуют.

Среднестатистический мужчина не любит шопинг. Он вообще не понимает, зачем покупать новую рубашку, если старая еще не истлела.

В реальной жизни мужчины вынуждены носить пиджаки, галстуки и разбираться в фондовых рынках, но их коллективное бессознательное бежит счастливым голышом за жирным мамонтом по первобытным прериям, в фиговом листочке с кармашками для наконечников копья.

Карманы автоматически добавляют любой вещи 90 процентов ценности.

Мужские джинсы обладают удивительным качеством всегда быть для их владельцев чистыми и новыми, даже когда нет. Эдакие штаны Шрёдингера – в тяжелых случаях они умеют стоять сами, без поддержки хозяина, а снять их можно только обманом, пообещав секс.

Штанов у среднестатистического мужчины в идеале должно быть двое. Одни в шкафу, другие на нем. Остальное от лукавого.

Футболки – счастливый беспуговичный компромисс между рубашкой с запонками и римской тогой.

Требования к носкам у мужчин минимальны: будьте одинаковыми и не воняйте.

Добровольно ходят на шопинг только итальянские мужчины. Возможно, их элегантные итальянские мамы рожали в примерочной, а модные тенденции bambini впитывали вместе с капучино кормилицы.

Если же в мужьях у вас ни разу не итальянец, то вот вам пара советов по обновлению мужского гардероба.

Ваш план шопинга должен быть стремителен, как гитлеровский план «Барбаросса».

Лучше выбрать прекрасный субботний день, погоду солнечную, но не жаркую.

Завтрак должен быть питательным, но легким.

По программе передач не должно быть футбола или новых серий любимого сериала.

Невзначай анонсируете мужчине, что вечером забронирован столик в его любимом ресторане.

Оденьте мужчину как можно удобнее. В идеале это детский комбинезон, который можно снять одним движением молнии, но их почему-то не выпускают размером 180+ см.

Входную дверь ТЦ лучше закрыть на засов. Но если охранника подкупить не удастся, просто закройте ее собой.

Разденьте мужчину догола в примерочной. Так вы уменьшите его шансы на побег.

Подавайте вещи по одной.

Застегивайте пуговки.

Расстегивайте пуговки.

Восхищайтесь.

Целуйте после каждого удачного надевания штанов.

Хвалите каждый раз, как вещь сходится на животе.

Утирайте слезы, когда не сходится.

Давайте вовремя несчастному грудь или бутылочку с водой.

И помните, дамы, во всем надо видеть позитив: если вы ходите с мужем на шопинг, смело можно не посещать театр, квесты, цирки, возможно даже церковь.

Всего этого будет в достатке в примерочной.

Грызуны & хищники

Меня жизнь в очередной раз обманула: в интернете сказали, что крысы – это грызуны. А грызуны – растительноядные животные. У меня же дома живут шесть ярых поклонников всего мясного.

Эти хвостатые троглодиты жрут курятину, говядину, баранину, конину. Уважают свиную рульку и хрящи. Не брезгуют субпродуктами.

Говяжий язык я кидаю им в клетку издалека, как Запашный сырое мясо тиграм.

Холодец крысы едят урча, отталкивая морды сестер жирными лапами. И без горчицы!

Костный бульон лакают с такой скоростью, что хищник кошка Валлетта смотрит с уважением.

Кости пользуются особой популярностью. Чем больше и страшнее кость – тем масштабнее ажиотаж.

Когда темной-темной ночью маленькая крыска тащит к себе в гнездо огромный-преогромный говяжий мосол – где-то плачет об упущенном кадре сам Тим Бертон.

Куриную печень эти гурманы предпочитают употреблять в виде паштета как десерт. Закатывают глаза и хрюкают от удовольствия.

Не то чтобы я сильно удивлена – все-таки в нашей семье вегетарианцев отродясь не водилось.

Но, пожалуй, мимо клетки после душа сверкать розовым пухлым бедром в полотенце больше не буду.

От греха подальше.

Шопинг

У меня с покупками в интернете не отношения, а один большой теннис: магазины шлют мне, я шлю им обратно. Они – мне, я – им. А все почему? Потому что мои ожидания и их реальность решительно не совпадают.

Вот, например, вещи-оборотни.

Обычно ничто, как говорится, не предвещает. Открываешь сайт магазина одежды и видишь платье своей мечты: кроя скромного да узора элегантного. Ткань натуральная, фасон сдержанный: хоть в мир, хоть в пир, хоть в офис, хоть на слет мелиораторов.

И тут… сюрприз от стилиста, как граната от фашиста: на спине вырез аж до второго декольте. И все. Фантазия моя бодрым единорогом летит в ту даль, где степенная Марьиванна, глава бухгалтерии, два часа доносит на собрании утомленным акционерам, как эффективно оптимизированы налоги. И видно, что как-то не доверяет народ скучным речам Марьиванны, без огонька внимает презентации. Но вдруг докладчик поворачивается к залу задними активами. А там – прекрасное до самых нижних фьючерсов. Публика воодушевляется. Акции на

Отдельно хочется упомянуть одежду, которая ужасно сидит даже на моделях.

Кто это покупает? Где они, те нимфы, что устали от собственного совершенства? На какой вершине мира просыпаются столь идеальные создания (на ложе из роз и евровых купюр), накидывают пеньюары на не ведающее целлюлита тело, пьют свежевыжатый кофе и скучают в своих сладко-розовых социальных сетях??

Но вот он, глоток свежего воздуха: рейтузы от фирмы Zara, из чистого полиэстера цвета натуральной какашки. Мгновенно делают из любой фигуры мешок с картошкой, прибавляют 10 килограммов там, где их не ждали, отбирают 20 см от длины любых ног, меняют пропорции тела так, что «Яндекс» по умолчанию показывает вам везде рекламу пластической хирургии.

Чье-то сердце (идеальной формы) вздрогнет, и тут же, тут же палец кликает «купить», пока мир не взорвался от благодати и красоты.

А есть еще вещи из разряда «чудны дела твои, Господи» и «надо меньше пить».

Не то чтоб порицаю – я тоже периодически пишу совершенно гениальные тексты под кружечку коньяка. Но у меня железный принцип: под градусом в социальные сети не ходить (и бывшим не писать). Утром почитаешь свою нетленку, перекрестишься и сотрешь все к чертовой бабушке. А вот у дизайнеров одежды не так.

Где-то в условной Сицилии условный Дольче с условным Габбаной пьют лимончелло всю ночь, да еще безбожно с каким-нибудь женепи и амаретто это дело мешают, горланят что-нибудь из Россини, выясняют, кто тут вообще шить умеет.

А утром похмельный Дольче открывает глаза и видит в комнате предмет, коего еще вчера не было: то ли дохлая кошка, то ли плащ-палатка со штрипками, то ли японский стол котацу. Осторожный Дольче на всякий случай тычет в ЭТО палочкой, чтобы убедиться, что неживое.

Он тормошит не менее похмельного Габбану, и они вместе безуспешно вспоминают, кто ЭТО сделал, пьют капучино, крестятся и упоминают Мадонну (ту, что Санта Мария, а не Луиза Чикконе). Потом лепят логотип как можно крупнее на место, что отныне считается передом, и отправляют в производство за бешеные бабки. По-другому объяснить некоторые элементы современных коллекций модных домов я не могу.

Отдельное спасибо моделям, фотографам и мастерам фотошопа, которые создают нам красивые картинки всего, от трусиков до бусиков.

Понимаю, сложно придумывать каждый день что-то новое и креативное (особенно где не надо), но люди очень стараются.

Свет для съемки выставляется как можно изобретательнее. С тенями и бликами, чтобы реальный цвет одежды сюрпризом был. Если есть особенности воротника – надо тщательно закрыть все волосами модели. Чтоб к сюрпризу еще и интрига. Ну и фотошопом припудрить для верности.

Лица моделей на фото должны быть максимально сложными. Это важнее, чем показать, где у платья молния или вытачки. Если лицо недостаточно сложное, надо шлепнуть модель лицом в косметичку для убедительности. Не помогает? Добавьте экстравагантности прической.

Сидеть в кадре моделям рекомендуется максимально сгорбившись, чтобы хрен поймешь, это спина кривая или фасон такой. И вообще, чем интереснее поза в кадре, тем лучше. Покупатель же, когда штаны в офис выбирает, первым делом в них на шпагат садится…

Или вот пальто – вы же непременно захотите лечь в нем плашмя на осеннем пляже – вот, смотрите, как это будет красиво. А очки и шляпку лучше фотографировать где-то с уровня пола – именно так нас видят наши коты.

Кстати о котиках: есть в интернет-шопинге и неизменно хорошее. Ведь абсолютно все покупки доставляют в чудесных, прекрасных, красивых, вкусно пахнущих, мягких, жестких, шуршащих, волнующих, больших, маленьких, высоких, низких, широких, узких, разноцветных, головная-боль-всех-экологов, выкинутые-миллионы-денег-на-переработку, совершенно лишних, но таких удобных коробочках, сумочках, пакетиках и оберточках.

Кошечка Валлетта решительно, решительно одобряет и рекомендует онлайн-покупки!

Нарисуй то самое платье, которое на тебе «в жизни не сядет так, как на модели».

Цветочный бизнес

По существующей традиции цветы на Мальте принято дарить на свадьбы и похороны. Если особенно повезет, то вы получите еще розу на 14 февраля и кактус на День матери.

Поэтому мальтийская доставка цветов – бизнес молодой, но одновременно и умирающий. Иногда мне кажется, что он держится исключительно на усилиях моего мужа и других русских мужчин.

– Вы Сергей? – робко спрашивает курьер мою грудь четвертого размера. Кто цветы оплатил, тот их и нюхать будет, все логично.

Я соглашаюсь, что Сергей. В конце концов, да оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей. А за 18 лет уже не то что прилепится, а прорастет в печеночках.

Курьер вручает мне веник из роз и мнется на пороге.

– Я забыл открытку в офисе, – наконец доверчиво признается он. – Там было написано I love you.

Чувствую себя Фрекен Бок. Кругом бардак, плюшки надкусаны, штаны с пропеллером жужжат на люстре, а ты такая стоишь и умиленно думаешь: «Милый, милый!»

Икра

Жизнь моя монотонна и скучна, поэтому в снах обычно творится разное. Сегодня, например, украла три литра красной икры на рынке.

Это был то ли Эль Расто в Мадриде, то ли рынок ведьм в Боливии, то ли почивший московский Черкизон – во сне все реальности сплетаются в одну, что твое макраме.

Икра хранилась в банке. Суровый сосуд, не чета современным легкомысленным: из толстого зеленого стекла, с чуть неровным стыком на боку и узким высоким горлышком – чтобы добыть из такой банки, скажем, соленый помидор и не раздавить, надо просить самого младшего члена семьи, чья рука гарантированно не застрянет.

Я не собиралась красть. Все вышло случайно, как бывает в снах, – рынок неожиданно кончился, цивилизация сменилась, а тяжелая банка осталась в моих объятиях. Капроновая крышечка с выпуклой эмблемой «Сделано в СССР» была тугой и осязаемой. (И бабушкин голос в голове: не держи за крышку, уронишь же ж.) И я держала банку крепко-крепко.

Икра – это не про еду, а всегда про настроение.

Например, Новый год в детстве. Решительно непонятно, чем он лучше всех предыдущих, но обязательно, обязательно будет счастливым, как говорят взрослые. Иначе зачем елка, оливье с горошком, сельдь под шубой и еще куча всего вкусного в таких количествах, будто надо продержаться не ночь, а целую зиму.

Нарезной батон щедро намазан вологодским маслом, а сверху выложен узор икринками – они все на почтительном расстоянии друг от друга, так что ешь бутерброд не с икрой, а с запахом икры.

К тому времени, когда тебя, ребенка, отправят спать, батон засохнет,

Когда вы безнадежно взрослый, икру хорошо есть маленькой костяной ложкой, запивая водкой, что лежала во льду старого холодильника с прошлого лета.

Но потом реки промерзли насквозь, снег добрался до окон, солнце осталось в мифах и легендах, а вас прислали сюда то ли в ссылку, то ли в командировку. Типичный март на Севере, где-то между Мурманском и владениями Белой Колдуньи, последней королевы Чарна.

Икра – теплая, живая, чуть тронутая солью, запивается невесомой водкой, такой холодной, что губы невольно прилипают к крошечной рюмке-наперстку. Десять ложек икры, десять рюмок водки, один старый друг или случайный любовник – как раз чтобы пережить полярную ночь. Надо кутаться в меха и разочарования, говорить о сокровенном, смотреть в окно, а видеть себя. Никуда не спешить, потеряться между кризисами и революциями, как герои «Загадочной истории Бенджамина Баттона».

Ну а если вы влюблены, попробуйте икру с игристым. Лучше взять то, что выпускается маленьким шампанским домом, где из века в век одни и те же руки одной и той же семьи обрывают старые лозы, отжимают виноград, любовно хранят бутылки вдали от света. Этикетка наклеена чуть криво, простим ее.

Возьмите такие узкие бокалы, какие только найдете. Пусть на одном будет скол – проведите по нему пальцем, запомните ощущение.

Подайте к икре свежее сливочное масло, теплый хрусткий багет, посыпьте лимонной цедрой, как конфетти. Добавьте немного моря за окном, желательно не в сезон, и крики чаек. Поцелуйте губы, пахнущие шампанским.

Пожалуйста, никаких селфи, никаких следов и улик. На фото все будет выглядеть пошло и плоско. Только память, только блики на сетчатке, случайное воспоминание, что всплывет при неловкой встрече через много лет между вами двумя, давно уже чужими, внезапным «А помнишь, тогда в Нормандии…».

Если вы неудержимый патриот, гжель и хохлома, то вот вам конец зимы, Масленица, «перезимовали, славатегосподи…».

Пеките блины – разные, на всю большую семью. Пусть будут дрожжевые и без, на кефире, молоке, пышные или тонкие, по старинному рецепту или на глаз, на кипятке, с ложкой водки, с яйцами или без оных, а вот тетя Наташа гречневую муку всегда добавляла, сковорода только чугунная, бабушкина, и кусочек сала на вилке, чтоб смазать…

А пока новорожденный блин шипит чуть слышно на тарелке, полейте его от души топленым маслом.

Икру кладите щедро, так чтобы свернутый вчетверо блин распух и истекал икринками. Макайте все это богатство в сметану, запихивайте в разинутый до предела рот, запивайте обжигающим крепким чаем, куда кидайте рафинад кусками, сколько позволит чашка. Выдыхайте тяжело, как будто не едите, а поднимаете пудовые гири.

Ешьте блины с икрой неделю, возненавидьте ее, проклятую, как Верещагин из «Белого солнца пустыни». Повторяйте ежегодно.

После всей этой икорной беготни проснулась поздно, крепко прижимая к себе подушку (не за крышечку, бабушка, нет-нет). На наволочке подозрительные следы слюны, простыни сбиты убегающими ногами, во рту – вкус украденного деликатеса, guilty pleasure. Встала разбитой и несчастной, как человек, в чьем доме нет и никогда не было икорницы. Решительно отказалась от яиц на завтрак, молчала над кофе, медленно возвращалась в жестокую реальность, где нет трехлитровых банок с икрой. Не понимаю, как жить после таких ночных перформансов.

И да, если сегодня у вас во сне пропало три литра вкуснейшей икры нерки – знайте, мне стыдно, но я ни о чем не жалею.

Ни о чем.

Остров Шленди

Ночью со стороны Туниса пришла гроза. Громко скандалила, бросала молнии, рыдала разными голосами, врывалась тревогой в сны. Потом намочила занавески и даже тапки, которые я опрометчиво бросила у открытого окна, и умчалась дальше.

Обычно тихая и сонная с утра гозианская деревня Шленди кипит активностью. Полиция, страховщики, куча любопытствующих обсуждают последние новости: ночной шторм унес в море пять машин туристов-ротозеев.

Ситуация стабильно повторяется из года в год, но людскую доверчивость не истребить: такой прекрасный тихий вечер, ну что может случиться за ночь с машиной, припаркованной аж в 10 метрах от берега?

Местные прекрасно знают, что может быть: раз в пару лет Шленди, лежащую на берегу моря между двумя скалистыми утесами, практически полностью затапливает и смывает в море.

Сегодня ночью было лишь слабое подобие зимних штормов, но когда я прошу в ближайшем кафе сварить мне капучино навынос, хозяин, полненький, лысоватый гозитянин с пафосом спрашивает:

– Are you seriously? Посмотрите, что творится, мадам, мы не работаем…

Я послушно смотрю, что творится: шторм закончился еще под утро, кафе под ярким солнцем выглядит нетронутым, лишь одна сотрудница с озабоченным видом елозит по грязной плитке перед входом мойкой «Керхер». Сам хозяин занят тем, что обсуждает ночную непогоду с коллегой. Типичный Гозо.

Пожимаю плечами и покупаю кофе в ресторане по соседству. Там управляющий – иностранец, поэтому тротуар уже вымыт, столики на улице расставлены и застелены скатертями, а туристам подают горячий завтрак.

Пока жду свой кофе, официант быстро пересказывает мне последние сплетни: какие машины затонули, были ли они застрахованы. Только одно авто виднеется из воды – остальные четыре затоплены полностью. Лишь редкие круги на воде позволяют угадать, где упокоились «тойота», «фиаты» и «пежо».

Море в бухте, мутное и желто-зеленое, лениво качает водоросли, ветки и прочий мусор.

С кофе в руке я иду прочь от пляжа в сторону левого утеса. Поднимаясь все выше, оказываюсь во влажном раю для любой живности. Вокруг бурно радуются прошедшему дождю птицы, стрекозы и гекконы. После нескольких месяцев засухи и палящего солнца земля залпом пьет влагу, как алкоголик виски. Травы пахнут дорогим чаем.

Навстречу дефилирует уличный котик. Не дойдя до меня несколько шагов, вдруг решает, что все, баста, он устал, и ложится прямо посреди дорожки на толстый бочок. На нем ошейник с трекером. Котика хранят муниципалитет Гозо и кошачьи боги.

Редкие туристы здороваются друг с другом. Особые интроверты ограничиваются кивком головы. Остальные с готовностью делятся впечатлениями: наверху все просохло, идите смело. Осторожно, нижние тропинки еще влажные и скользкие. Море с той стороны утеса прозрачное. Вода теплая, какой же ей еще быть.

Солнце тем временем припекает все сильнее, и я следую примеру мудрого котика – плюхаюсь на ближайшую скамейку и приканчиваю свой кофе.

Шленди – кусочек той Мальты, которую я почти не застала: нет пятизвездочных отелей, дорогих машин, спа и ночных клубов. Это место обнуления.

Здесь нет случайных людей. Все местные проросли на крохотном клочке земли либо по праву рождения, либо по любви.

Итальянец Стефано, владелец апартаментов, которые я арендую на выходные, восемь лет назад приехал на остров отметить Рождество. Влюбился в местные закаты и остался навсегда. Говорит, ни разу не пожалел, что оставил родную Венецию.

Несмотря на ковид и конец сезона, все апартаменты Стефано заняты. Иностранцев мало, но в Шленди охотно приезжают соседи-мальтийцы, чтобы отдохнуть от суеты (не смейтесь) большого острова. Я всегда привожу сюда самых дорогих гостей. В этот раз из-за закрытых границ привезла саму себя.

В Шленди будет скучно буйной молодежи и неудобно семьям с маленькими детьми. У вас должна быть хотя бы минимальная физическая форма, чтобы забраться на утес или спуститься в Грот монашек. Маленькая гозианская деревня – не турецкий all inclusive, чтобы всем нравиться.

Зато здесь хорошо молчать, читать длинные книги, писать о том, что видишь.

Лежать часами на воде, раскинув руки, и смотреть в бесконечное небо.

Нырять с пирса, зажмурившись, ловить рыбу, пить вино и есть осьминога.

Фотографировать цветущие каперсы и ящериц.

Внезапно обнаружить, что успел повзрослеть и даже состариться.

Простить самого себя за это.

Проводить закат, пересчитать ранние звезды, понять наконец-то, как устроен мир.

Забыть об этом напрочь наутро.

Уезжаю навсегда

Раз в месяц я уезжаю навсегда.

Потому что совершенно невозможно жить с этими людьми и котами, которые в некоторые дни становятся абсолютно невыносимыми, черствыми, не понимающими элементарного. Особенно обидно, что такое решение всегда совпадает с моментами, когда мне требуется чуть больше внимания, любви и средств гигиены.

Вот и сейчас все те же мартышки на арене. Утро не задалось: подростки, которых я рожала в муках, кормила, любила и далее по списку, оставили мне в качестве благодарности кухню, где прямо по центру царствовали пролитое молоко и яичная скорлупа. Потеки масла на плите выглядели как неуважение. Кусочек омлета валялся на полу и бросился прямо под мою голую пятку. Кофейник был оскорбительно пуст.

Громко и однозначно озвучила свои претензии. Дети впали в анабиоз в комнатах, муж спрятался в рабочий компьютер, закрыв равнодушные уши наушниками. Прикрылся статусом кормильца семьи и срочным совещанием. Кошка сожрала кактус. Не иначе как назло – не знаю другой причины, по которой можно добровольно сожрать кактус.

Я уезжала «навсегда» в Африку, Исландию, Калмыкию, Французскую Полинезию. Чаще всего эмигрирую в Австралию и Канаду. В Австралию еду за коалами, кенгуру и пожарными из того самого календаря. В Канаду рвусь, решительно разочаровавшись даже в коалах. Жизнь – боль, проведу ее с лосями.

Вот и сегодня бронирую билеты в Ванкувер бизнес-классом, в экономе страдать неудобно. Прямых рейсов нет, надо решить, какой duty free лучше – во Франкфурте или Стамбуле. Турки, как обычно, побеждают с большим отрывом.

В Канаде поселюсь в заснеженных лесах, на озере, вдали от цивилизации. Но интернет, супермаркет с органическими продуктами и хороший коньяк пусть будут. Домик на Booking выберу совсем простой и маленький – много ли мне надо. Но с панорамным окном, откуда вид на озеро и падающий снег. И еще нужна сауна для лечения души и тела.

Так, теперь идем на сайт поиска работы. Понятное дело, что именно там, в глухом канадском лесу, я сразу напишу бестселлер, став богатой и знаменитой. Но те пару месяцев, что я собираюсь его писать, мне, будем реалистами, понадобится работа. Всегда нравилось смотреть, как убирают снег. Решено: стану водителем снегоуборщика. Снега в Канаде навалом, без дела не останусь. Уже вижу себя в красном комбинезоне на фоне бескрайних снегов, в руках термофляжка с коньяком, на заднем фоне красиво выстроились лоси для селфи.

Мне будут писать и звонить. Поклонники, просящие автограф на ненаписанный бестселлер, журнал «Самые красивые водители снегоуборщиков» с просьбой о фотосессии и, возможно, премьер-министр Канады (пока не придумала, зачем).

Но конечно, чаще всего будут звонить те самые ужасные черствые люди, которые моя семья. Будут демонстрировать по Zoom идеально отмытую кухню с рукотворным плакатом «Ждем домой самую лучшую и любимую мамочку и жену!». Все бледны, худы и несчастны. У кое-кого даже облысеет хвост от тоски. Я пообещаю подумать: все-таки у меня тут дом с видом на озеро, снегоуборщик, лоси, которые не жрут мои кактусы, – есть что терять.

Но потом, так уж и быть, вернусь. Я не злопамятна.

Обнаружу родную кухню без признаков утреннего разгрома и салат, как я люблю, в качестве извинений от детей. Муж скажет, что кошку Валлетту стошнило чем-то зеленым, но он все убрал. Предложит поужинать в ресторане.

Все-таки очень полезно иногда «уезжать навсегда». Пока планируешь новую жизнь – никого не прибьешь ненароком из старой. Очень рекомендую.

Рынок в Сиракузах

Одно из моих мест силы находится посреди воскресного продуктового рынка в центре Сиракуз. Там мало что изменилось за последние пару веков. И уж точно не запахи и звуки. Они, как и прежде, встречают посетителей за добрую сотню метров до рынка.

Сначала вы слышите звуки. Возможно, каждый уважающий себя продавец берет мастер-класс по ору у местных чаек, я не знаю. Сицилийцы азартны во всем: перекричать соседа – дело чести! Гвалт на рынке стоит впечатляющий. Не надо знать итальянский, чтобы понять, что тебе поет сицилийский продавец: «Сеньора, сеньора, эти солнечные помидоры, пахучие травы, тяжеленные баклажаны, свежая паста, формаджио и брезаола, бодрая рыба и выдержанная говядина – все готово умереть на вашей кухне, сеньора, и возродиться обедом под тихий вздох Nero d’Avola в бокале».

Со звуками конкурируют запахи. Прилавки благоухают под солнцем, которое превращает запахи рыбы, овощей, апельсинов, пыли из-под ног, пота загорелых мальчишек, соли с моря и хвойного ветра с Этны в то, что потом разливают во флаконы Dolce & Gabbana и продают за большие деньги.

Кроме звуков и запахов на рынке перебор всего – людей, продуктов, солнца, голубей, котов и выбора.

И слишком мало места.

На самом краю этого буйства стоит лавка семьи Borderi, где продают счастье. Хотя в меню, начертанном мелом на доске, в наличии только 30–40 видов сыров, ветчины, сыровяленых колбас, оливок, масла и вина в бутылках, на которых иногда даже этикеток нет. В лавку всегда очередь из местных.

Чтобы получить счастье, надо успеть сесть за свободный пластиковый столик напротив лавки. И заказать бранч. Не надо ничего

Вокруг будут ходить люди, задевая вас авоськами, рыбьими хвостами, цепкими любопытными взглядами. Под столом обязательно сядут в ожидании коты. Они не голодные, им просто нравится лениво посматривать на вас, иностранцев, и ждать момент, когда цивилизация наконец разожмет свои стальные челюсти и выплюнет вас вздесь и сейчас, где нет трафиков, графиков, отчетов, курса, плана, развития, стратегии, продвижения, челленджа, симметричного ответа и прочего. Но есть вы изнутри.

Этот момент обычно происходит не сразу.

Сначала вы чувствуете себя скованно – здесь все не так, как мы привыкли. Тут нет скатертей, нет официантов, нет сервиса. Но точно есть антисанитария. Коты немыты, голуби периодически испражняются, задевая крыльями вашу голову. Воробьи норовят сесть на тарелку. Если вам мало птичьего помета – сверху на вас будет капать со свежевыстиранного белья. Где бы вы ни присели отдохнуть на Сицилии, на вас всегда будет капать вода с чьих-то панталон, проверено.

Но потом вам принесут Piatto siciliano. За красивым названием скрывается потертое временем огромное, как стол, блюдо. Из него лет пятьдесят вкусно ели до вас. И на нем будет все, зачем вы приехали на этот остров.

Сначала еду надо рассмотреть. Сыры, как новорожденные, так и выдержанные несколько лет, мясо, оливки, джемы и соусы. Любовь к искусству у жителей Сицилии в крови. И если ребенку Этны не достались кисти, будьте уверены, он нарисует шедевр сыром и ветчиной. Когда вы рассмотрели еду, понюхайте большой пакет свежеиспеченного хлеба из дровяной печи. Он не поместится на столе, вам его поставят прямо на стул рядом. Этот запах хлеба, в котором травы, костры, закаты, камышовые крыши и зола жаровен мигом превратят вас в маленького мальчика или девочку. И вы будете озираться, где же ваша бабушка? Это работает со всеми, даже с теми, у кого никогда не было бабушки и кто родился уже взрослым.

А еще пригубите вино из бокала. Он будет обязательно тонкого стекла. Потому что рынок, коты, пыль и вот это все вокруг – еще не повод пить вино из абы чего. Как война не повод отказываться от радости, а смерть – от жизни.

Дальше рассказывать уже сложно. Скорее всего, после ланча вы обнаружите себя в лавке, где на ломаном английском, а также итальянском, языке жестов и улыбок вам будет рассказана история всей семьи, начиная с прапрадедушки. Вам подарят копченую моцареллу и мед, нальют еще вина, пригласят приехать, когда зацветут розы у храма Аполлона.

Вы пообещаете и в следующий раз перестроите планы, перечеркнете графики, обманете трафики и снова приедете на грязный громкий рынок, чтобы есть сыр и пить вино.

Проверено.

У зеркала

Сижу с кошкой Валлеттой перед зеркалом, думаю, как несправедливо устроена жизнь.

Что котику харизма, то женщине расстройство.

Вот мы с Валлетточкой обе одинаково округлые, но почему-то это украшает только котика. По мне же плачут спортзал и диета.

Кошачья шерстка – предмет гордости и любования. Гладкая, блестящая и густая – результат дорогого корма, витаминов и ежедневного вылизывания. Моя шерсть на ногах, увы, приносит только расходы и мучения горячим воском.

Усы, знаете, тоже предмет неоднозначный. У Валлетточки они белые и пышные, источник зависти и восхищения. Их удобно мыть языком. Мои же пара волосков на верхней губе маниакально преследуются косметологом. А попытки достать языком до носа еще в детстве карались неодобрительным взглядом мамы.

Уши моей кошки по-королевски большие, из них красивой бахромой растет шерсть. Меня всем этим природа обделила, и, пожалуй, спасибо ей большое.

Валлетточке можно спать на подоконнике сколь угодно долго в любое время суток и подолгу наблюдать за мухами, которые ползают по стеклу. Подобные действия от меня обычно порицаются обществом.

Чтобы покорить всех гостей, котику надо всего лишь улечься в красивой позе посреди комнаты и начать мыться. Если я так сделаю, гости вызовут врача.

Собственно, мой вопрос: что надо сделать в этой жизни, чтобы уже в следующей стать домашней кошкой? Я считаю, что очень хорошо умею есть, спать и отращивать шерсть. Не хуже Валлетты. А орать дурным голосом в 5 утра, так и быть, обязуюсь научиться.

Игорь

У нас сегодня влажно и ветрено, идет циклон. Небо низкое, висит клочьями шерсти, можно утереться им при желании. Я в такую погоду маюсь и хандрю. Будь я на N-цать килограммов легче – улетела бы с ветром, как сорванные с сушилки трусы, в сторону Италии до самых Альп. Где сидела бы в высоте и пустоте, пока вся влага, тоска, мысли и страхи не потекли б горными ручьями прочь, оставив мне только сухое звонкое дерево моего тела.

В один из таких дней в прошлом я и встретила Игоря. Помню, шла мимо цветочной лавки, где он стоял, прислонившись к стене. Во время циклона моя эмпатия воспаляется до предела. Среди заносчивых идеальных лилий, острых на язык драцен, орхидей-мажоров он выглядел сложным подростком из интерната, который уже достаточно видел в жизни, чтобы понимать: его никогда не возьмут в семью. Несуразный, вихрастый – ни формы, ни содержания. Колючий хаос в горшке. Держался поодаль от остальных растений – возможно, его просто не донесли до помойки. Игорь продавался по цене собственного горшка, который был ему откровенно мал, как детсадовские штаны шестикласснику.

Надпись на нем скупо и безлично гласила: Asparagus falcatus.

Я схватила его, не дождавшись чека, и прямо у машины лила и лила воду на черствую землю, будто обливала умирающее от жажды животное. Дома обнаружилось, что земли в его горшке практически и не было. Там ничего не было, кроме каменного корня, спрессованного до такой степени, что пластик пришлось разрезать.

Игорь лежал на полу, маленький, растерзанный, шипастый, а я гладила колючие, рвущие перчатки стебли и шепотом, дабы не пугать семью, уговаривала его потерпеть.

Первый месяц Игорь молчал. Он спокойно стоял в новом горшке и с благодарностью пил воду, но ни один лист не увеличился ни на сантиметр. Ему были одинаково безразличны солнце и полутень, сквозняки и кошачьи поползновения. Я не лезла ему в душу.

Через месяц Игорь выбросил новый стебель. Через два – распушился, как одиннадцатиклассник на выпускной. Колючки стали злее и тверже, юноша играл мускулами и наращивал мощь. В отличие от своих изнеженных сводных братьев по подоконнику, он обманчиво не требовал

Ребенку негде жить – страшный сон матери. Я побежала в магазин и купила горшок побольше. На этот раз пересадка обошлась мне царапинами на руках – Игорь больше не церемонился, жестокий в своей молодости и силе.

Огромный, неуклюжий – он давно переместился на пол. Робот-пылесос относится к нему с уважением, отметил на карте и старательно объезжает.

Если верить Википедии, Игорь может вырасти до 7 метров. Я смотрю на него с опаской, как на живую бомбу замедленного действия, сгусток растительного тестостерона. И терзаюсь вечным выбором всех матерей: оставить его при себе, в тепличных складках материнской юбки, или отпустить в большую жизнь чужого сада.

А пока – Игорю снова нужен новый горшок…

Пасха

Есть у меня друг-мальтиец Джон. Хороший дядечка серьезных 60 лет. Джон – мальтиец по крови, но уже не совсем по духу. Он полжизни прожил в Австрии, поэтому в любую погоду и на любые расстояния привык ездить на велосипеде. Для справки – мальтийцы передвигаются исключительно на машине, даже если им нужно пройти всего один квартал до ресторана.

Джон в наше непростое время работает в госпитале. И хотя заболевших по сравнению с другими странами мало, для нашего маленького Mater Dei hospital это большая нагрузка. Персонала отчаянно не хватает, поэтому все праздники, даже такие как Рождество и Пасха, Джон отмечает на рабочем месте. Но ковид ковидом, а знаменитые мальтийские застолья с коллегами никто не отменял. (Мальтийцы обожают принимать пищу в компании, как будто по-другому она у них не переваривается.)

На каждый праздник персонал обязательно устраивает обед, на который обычно скидываются натурой – кто-то приносит овощи, кто-то пасту, кто-то напитки. Джону же в этот раз выпало привезти кролика.

Джон не ищет легких путей. Он купил кролика напрямую у фермера, так сказать, повышенной свежести, а именно – живого.

Живых кроликов перевозят в клетках. Но вы же помните про велосипед? И Джон решил везти будущую звезду ужина в рюкзаке за плечами. Итого выехал наш герой с офигевшим кролем за спиной из точки А по дороге из цветущего миндаля и бугенвиллей, а приехал в точку Б уже налегке. Кролик таинственным образом пропал.

Госпитальный повар долго ржал, коллеги Джона тоже ржали, возможно, и пациенты подхихикивали, но кролика это не вернуло. Купить нового в канун праздника на Мальте невозможно. И поехал наш Джон по знакомому маршруту на верном велосипеде безуспешно искать сбежавшего ушастого зверя. Возможно, в тот день какому-нибудь маленькому мальтийцу удалось воочию увидеть спешащего по своим делам сказочного пасхального кролика.

Вот так в светлые праздники вселенная посылает нам маленькие и большие подарки. И даже если ты всего лишь животное из семейства зайцевых – в твоей жизни все равно найдется место чуду. Иногда чудо является в виде дырки в чужом рюкзаке. Ну и пусть порой кажется, что жизнь – это мчащийся в пропасть велосипед, и кто-то впереди уже точит ножи, и света в конце туннеля больше не будет. Но пока есть силы – верьте и скачите изо всех сил по дороге из цветущего миндаля и бугенвиллей, как маленький мальтийский кролик, живой и прощенный.

Гриша как мечта

Социальные сети услужливо подсовывают мне рекламу средств против тараканов. Избегайте, говорят, этой ситуации. А на прилагаемом рисунке здоровый таракан в фартуке вовсю хозяйничает на кухне.

Что же получается?

Ко мне на кухню бесплатно придет большое святое насекомое и наготовит своими шестью (целу́ю каждую) лапками еды на всю мою ораву? Будет готовить каждый день и всем разное? Придумывать меню, сервировать стол, мыть посуду, сметать крошки? А может, еще и в магазин ходить?

Я, пожалуй, не буду избегать этой ситуации.

Вот так завуалированно во мне сидит мечта о крепостничестве. Таракан в данном плане идеален. Он будет, как ему и положено природой, работать по ночам, утром встречая меня чашкой свежесваренного кофе.

– Ну, как ночь прошла, Гриша? – интересуюсь я, выходя в гостиную в пышном белоснежном пеньюаре, которого у меня нет.

– Прекрасно, госпожа, – отвечает он, – квартира убрана, стирка переглажена, кот накормлен, дети отправлены в школу в чистой одежде и с полезным питательным ланчем. На обед сегодня курица, замаринованная в пиве по-фламандски. Завтрак для вас накрыт в малой столовой (которой у меня тоже нет). Могу я идти под шкаф, с вашего позволения?

Эх, такая жизнь бы началась! Карета, то есть машина, мылась бы не раз в сезон, а каждый вторник. Обувь бы чистилась не перед тем, как надевается, а каждый вечер. Кошачий лоток – ну, тоже регулярно. Люстры бы протирались раз в полгода, а не никогда.

Опять же, за обедом больше не будет: подай, принеси, унеси, мама, я облилась, где соль, сахар, а че-нить другое есть? У Гриши шесть рук, он справится!

Но, увы, не могу дальше писать про плюсы крепостничества – меня муж зовет. Вот был бы у нас Гриша, я бы сказала: «Голубчик, подайте господину туалетной бумаги в зеленую уборную».

А так нет, самой придется.

Шуба

Со мной шуба случилась в 9-м классе, внезапно, как фашисты в 1941-м, без объявления войны и отсрочки наказания. Судя по всему, модель называлась «не хуже, чем у людей», потому что незадолго до описываемых событий шуба появилась у моей подружки-одноклассницы Ленки.

Лена и шуба пришли к нам в гости. Мамины глаза загорелись. На женственной Ленке, любительнице группы «На-На» и по совместительству дочке директора городского рынка, шуба смотрелась органично. На мне же она превращалась в курган в честь 50 невинно убиенных черных кроликов. Траурную картину венчала моя скорбная физиономия.

В наших губерниях кролик считался приличным вариантом для первого бала – тьфу, для первой шубы. Наташа Ростова в мире меха. Шуба была до щиколоток, к ней прилагалась высокая меховая шапка и сапоги до колен. При плюсовой температуре шапку позволено было не носить, обходясь капюшоном. Сапоги же были с тобой до самого конца, то есть апреля.

Это был тяжелый год. В прямом смысле. Шуба весила чуть меньше тонны, а школа стояла на городском холме, называемом в народе Тяпкиной горой. Утром по дороге к знаниям глаза застилали ненависть к жизни и пот. После обеда – жгучая зависть к младшеклассникам, которые могли себе позволить периодически съезжать по склонам холма на

Мы с Ленкой были рослыми, хорошо откормленными девахами. На узком тротуаре обогнать нас, двух боярынь Морозовых, было решительно невозможно. За это нас ласково материли спешащие по делам горожане.

К концу школы кролики на шубе благополучно издохли во второй раз за свое бренное существование. А мной было принято волевое решение валить из этой холмистой глуши в столицу.

Больше в моей жизни шубы не было. Были дубленки, насмерть засаливающиеся к концу сезона, вечные, как Рим, шерстяные пальто и, слава прогрессу, легкие и теплые мембранные куртки.

– Глупенькая, – свысока говорила мне, двадцатилетней, мама. – Шуба – это красиво и женственно. Это статус! Вот вырастешь – обязательно захочешь шубу. А закончишь институт – мы с папой купим тебе норку. И не надо глаза закатывать, когда с тобой мать разговаривает!

Сейчас мне сорок, и до недавнего времени я была за себя спокойна. Я живу в свободной от шуб стране, где зимой обычно +15 по Цельсию. Никогда не выхожу из дома без санскрина и солнечных очков. Натуральный мех вижу только на кошках. Но на днях меня догнала коллективная память всех советских женщин и подло ударила в спину. А может, мамино проклятие наконец сбылось. Листая социальные сети, я увидела Ее и взалкала. Прекрасную, целомудренно искусственную шубку модного розово-пудрового цвета.

В принципе, если ходить гулять только по ночам, когда температура спадает аж до 10 градусов, то вспотеешь совсем не сильно. И ничего, что я ложусь в 22:00. Ради красоты можно и потерпеть, как мама завещала. А еще ж в наших краях бывают штормы! Так и вижу эту картину: я, бушующая стихия и розовая шуба, развевающаяся на 9-балльном ветру, как знамя вечной женственности… В общем, есть о чем подумать!

Ах да, еще у меня в детстве был отличный кожаный папин дипломат. Очень подходил к дурацким очкам и осточертевшей музыкалке. Но это уже совсем другая история.

Иосиф и мальтийская глушь

Мой мальтийский друг Иосиф когда-то давно привез из далекого Ленинграда самое ценное – советский диплом, любимую женщину, самовар и страсть ко всему русскому.

Эта симпатия оказалась настолько огромной, что даже спустя десятилетия мне, русской эмигрантке, достался кусок размером со станцию «Мир».

С Иосифом мы гуляем по пыльным блошиным рынкам, пьем кофе в забегаловках для местных, бродим по мальтийским полям и буеракам, предаваясь светской беседе. Думаю, наши семьи дружно перекрестились, когда мы с Иосифом нашли друг друга и перестали таскать домочадцев по вышеперечисленным увлекательным местам.

– Жанна, – говорит мне при очередной встрече мой мальтийский друг на своем чистейшем русском, – а не желаете ли осмотреть останки Римской империи в лице одной любопытной виллы?

Я опрометчиво желаю, хотя на мне легкие сандалии, шифоновое платье цвета припыленной фуксии и соломенная шляпка. В таком виде хорошо пить просекко, сидя на набережной и завидуя круизным яхтам.

Но сначала мы идем по камням в гору, потом – катимся вместе с камнями с горы. Дорога из булыжника, помнящая римских аристократов, теперь знает немного русской ненормативной лексики.

Вилла, вернее, то, что от нее осталось за тысячу лет, стоит на склоне холма и имеет отличный вид на море вдали.

Удачная планировка (мечта любого риелтора), остатки роскошной мозаики на полу, вполне себе сохранившиеся бани и намек на теплый пол. В таком месте можно легко проморгать закат империи.

Хорошенько перемыв косточки давно умерших патрициев, а также обсудив, как же некоторые люди умели (-ют) хорошо жить, мы решаем вернуться к цивилизации, но иным путем, благо на карте телефона он выглядит вполне близким и удобным.

Между тем сентябрьское мальтийское солнце над нашими головами занимается своим любимым обыденным делом – выжигает все живое к чертям собачьим. И хотя ноги в открытых сандалиях чувствуют каждую колючку, ощутимо хочется пить, есть, припасть к живительному кондиционеру, все это не может убить дух исследователя в двух путешественниках.

В пути мы выяснили:

– Google ничего не знает о сельских мальтийских дорогах;

– душистый кэроб уже созрел, и его сладкие мягкие стручки очень вкусны;

– после поедания в непомерном количестве кэроба очень хочется пить;

– в полях до сих пор есть выкопанные римлянами глубокие хранилища для припасов, и их не видно из-за травы;

– в этих здоровенных дырах живут крысы.;

– Иосиф боится крыс;

– можно еще круче срезать путь и пойти через давно заброшенный овраг, заросший бамбуком;

– в овраге лежат трубы нефтепровода, что построили англичане после войны. Они (трубы, а не англичане) до сих пор как новенькие, между прочим.;

– если бы я была змеей, я бы однозначно жила здесь, в прохладном тростнике возле ручья;

– ой, а что это там шуршит?

Потом овраг закончился, а вместе с ним изрядно обветшавшая тропинка. Зато поле перегородил забор природного музея пещеры Ghar Dalam. Так как с этой дикой стороны персонал явно никого не ждал, то весьма хлипкий и условный штакетник венчала такая же несерьезная калиточка со шпингалетом.

Зайдя на территорию, посидев совершенно бесплатно на удобной лавочке и сунув нос в пещеру, мы стали размышлять, как быть дальше.

Музей выглядел закрытым, я предложила идти на ресепшен, покаяться охране, что заблудились, и попросить выпустить нас в цивилизацию.

Иосиф грустно вздохнул и сказал, что такое прокатит только у меня, потому как иностранка, а его однозначно запишут в дебилы, а Иосифу еще жить в этой маленькой стране.

Следующую мою блестящую идею перелезть через забор на большую дорогу он тоже отверг по причине солидного возраста и большой вероятности застрять, на радость местным видеокамерам.

Посему, отдохнув в цивилизации, мы снова вышли в выжженные мальтийским солнцем поля через несерьезную калитку со шпингалетом и устремились вдоль заборов – на сей раз из дикого кактуса, в призрачной надежде на дыру.

– Зато, Иосиф, – попыталась я ободрить изрядно уставшего товарища, – мы с вами сегодня нашли новые, прекрасные, увлекательные Глушищи!

Филолог внутри моего мальтийского друга заинтересованно вскинул голову:

– О, новое слово? Надо записать.

И весьма довольные собой, прогулкой и многообразием великого русского языка, мы вышли, наконец, к весьма потрепанной, но уж точно далекой от римской эпохи асфальтовой дороге.

Генеральная уборка

Затеяла генеральную уборку. Не то чтобы очень хотелось, но выбора не было: пыль уже подписалась на меня в социальных сетях.

Генеральная уборка – не просто плановая необходимость. Это выверенная стратегия, четкий план и, наконец, выстраданный стремительный штурм, где вместо доспехов – растянутая футболка и леггинсы, а

Мало кто любит убираться. Уборка – непростое решение, понятное каждому, кто три дня искал свой паспорт, отдирал приклеившиеся к полу носки или находил кошачью игрушку в духовке.

Казалось бы, уборка – процесс несложный: собрался с силами, выделил время – и вперед, к разборам богатств, накопленных непосильным трудом и жаждой потребления.

Но, несмотря на наличие современных средств, уборка дается нам нынче тяжелее, чем раньше: спасибо маркетплейсам и изобилию в магазинах, которое планомерно захламляет среднестатистическую квартиру невообразимым множеством разных нужных, а иногда и нет, вещей.

Итак, генеральную уборку лучше начинать утром, после легкого, но питательного завтрака, выгнав из дома домочадцев и пристегнув к потолку кота. Так думала я за третьей чашкой кофе.

В первую очередь надо отключить интернет и социальные сети, выключить телефон и телевизор. Не заходить в «Одноклассники» на посошок – есть шанс обнаружить себя через пару часов, лежа на диванчике, рассматривающей мемы.

Провела генеральную экспедицию по квартире с мокрой тряпкой и твердым намерением «хотя бы начать».

Пообещала себе не изучать хлам, который собиралась выбросить. Это может свести на нет все усилия по расхламлению пространства. Тем более хлам может начать разглядывать вас.

Выбросила три бумажки, нашла 472 резинки для волос и две непонятные детальки от чего-то, что, видимо, уже давно сломано, но выбросить жалко, потому что вдруг оно важное.

Не поддалась искушению заглянуть во внезапно найденные фотоальбомы на верхней полке: можно провалиться в сладкое прошлое – и все, никакие принципы дисциплины вас не спасут.

Не начать читать книги, пока стираешь с них пыль, – непосильная задача. «Три мушкетера» или «50 оттенков серого» коварны – не успеете оглянуться, вы уже в плену иллюзий, а за окном ночь.

Не мерить одежду, когда убираешься в шкафу, – done.

Не устраивать перекусы при уборке в холодильнике – с этим не справилась.

Не начать обниматься с теплым котом, когда меняешь пододеяльник. Можно проснуться только на следующий день, как оказалось.

В итоге дом сияет, кроме как за диваном, куда руки не дошли. Там теперь живет новая пылевая цивилизация. Думаю, скоро выйдут на контакт.

Пыль, кстати, – удивительное существо. Живет везде, размножается при свете совести и не уходит, даже когда прогоняют. Думаю, если ее долго игнорировать, она сама собой эволюционирует.

Рядом с церковью

Я живу рядом с церковью. В стране, где на триста квадратных километров построено четыреста церквей, сложно не жить рядом с церковью.

Я не религиозный человек – мне не отсыпано щедрой горстью Божьего откровения. В церкви величие вечности ускользает, рассыпается мгновениями, улетает звоном колокола в открытые двери. Вижу лишь игру света в витражном стекле и дым благовоний, нездешнюю печаль тонконосых статуй и тень случайно залетевшей птицы.

Мои, как всегда, беспокойные ноги легонько постукивают по мраморным плитам, под которыми лежат великие мертвые мальтийцы.

Пальцы гладят отполированное веками дерево скамьи и обязательно найдут зарубку, а то и целые буквы. Где он сейчас, тот храбрый внук зазевавшейся мальтийской матроны, что успел нацарапать гвоздиком свои инициалы в святом месте? Был ли он пойман за этим делом и выпорот? Вырос ли он? Приходит ли иногда проверить, на месте ли старая отметина? Или, может, давно стал выцветшей фотографией в пыльном пухлом альбоме?

Вереница крестин, свадеб и поминальных церемоний – часть повседневной жизни. Вехи, повторяющиеся веками: святое Рождество, среды и пятницы, воскресные службы, вот и день святого Павла, карнавал, там еще немного – и Пасха.

С конца апреля остров гудит, как пчелиный улей: фейерверки гремят каждый вечер, надо-надо успеть отпраздновать 400 фиест в 400 церквях, да так, чтобы соседи обмерли от зависти. Нужно вывесить лучшие украшения до сезона дождей.

А там, глядишь, опять Рождество, и снова неистово украшаемся, теперь уже елками, огнями и гирляндами. И лишь короткая передышка на Великий пост.

Все в твоих руках, Господи. Так храни же этот остров от греха уныния и взросления.

Аминь.

Мальтийцы и их чувство снега

Каждый февраль на острова приходят ветра. Холодные, как дыхание Снежной королевы, способные с легкостью играть в догонялки с пластиковой пляжной мебелью и некрупными особями типа йорков.

Две тысячи лет назад такие же ветра принесли на Мальту корабль святого Павла. Швырнули о скалы, бесцеремонно разметав нехитрые пожитки апостола на мили вокруг. Но самого святого не тронули. Три месяца он жил в пещерах, интернета тогда не было, люди спасались разговорами, и через каких-то три месяца Мальта приняла христианство.

Иногда, примерно раз в пару лет, ветра приносят снег. Так его называют местные. На самом деле это скорее град – крупинки льда, иногда довольно крупного. А еще всегда нонсенс, повод для заметки в местной прессе.

– Это снег!! – ахают местные.

– Вот это снег?? – смеются иностранцы.

Никаких особых проблем столь несвойственное Мальте явление не приносит по одной простой причине: мальтийский снег тает так быстро, что все, что от него остается, – наспех слепленные неваляшки-снеговички на подоконниках. Вернее, их фотографии в социальных сетях.

Я за двенадцать лет мальтийского снега воочию так и не увидела. Встаю слишком поздно.

Нарисуй своего снеговика из мальтийского снега.

Марк и святой Валентин 2022-го

Марк встречает меня у входа в винодельню. Невысокий поджарый мальтиец с взъерошенными седыми волосами, он напоминает собой огромного задумчивого грызуна. Учитывая мою любовь к крысам, это комплимент.

– У меня плохой день, – хмуро сообщаю ему с порога, наплевав на все правила хорошего тона. В ответ он молча кивает, достает бокалы и открывает бутылку двухлетнего Merlot chocolate kush.

Марк из тех людей, кто превратил хобби в профессию. Никогда не видела его пьяным, но не думаю, что в его жизни есть дни без вина. А кто бросит в него камень, когда прямо за порогом – прекрасный собственный виноградник, где под мальтийским солнцем зреют тяжелые ароматные гроздья, а счастливые собаки лениво патрулируют вверенную им территорию?

Вино у Марка особенное. Он выращивает виноград без пестицидов и не добавляет диоксид серы. Но секрет в другом. От его вина не бывает тяжелой головы и пустых разговоров, а также похмелья, сожалений и тревоги. Это чистая радость, разлитая по бутылкам. Многовековая неторопливая жизнь маленького народа, солнце, которое и друг, и враг, соленая земля, вышедшая из моря, – все есть в вине Марка.

Внутри винодельни полумрак. В нем прячутся пустые и заполненные бутылки, прессы для винограда, холодильник

Мы пьем за День святого Валентина, не чокаясь: Марк одинок, а я не верю в праздник красных роз и плюшевых сердец. Особенно сейчас, когда мир накалился от ненависти и вот-вот вспыхнет.

Винодел со мной не согласен.

– Вот почему люди читают твои рассказы? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами, мол, сама хотела бы знать.

– Потому что ты всегда пишешь о любви, – продолжает мой визави. – Всегда о любви. К семье, дому, стране, животным. И люди тянутся погреться на огонек. И становится неважно, о чем именно ты пишешь, важно – как. Мир меняется, на смену всему старому идет эра Водолея, а это время любви. Все вокруг: вода, воздух, земля, мой виноград, твои тексты – движется к любви.

Тонкая нить табачного дыма тянется вверх.

Мне грустно за Марка, за его идеализм. Он верит в любовь, но его Валентин сегодня – совершенно неромантичная я, уставшая, с не очень-то свежей прической, саркастичная и местами злая. Все ярко-алые плюшевые сердца у меня давно уже перевернуты вверх ногами и названы своими именами.

Марк обнимает меня на прощание. Уже завтра его вино полетит в далекую заснеженную Москву моим родственникам и друзьям впервые за два года локдаунов. Как покажет время, это будет короткая передышка между долгой эпидемией и СВО. Но мы с Марком еще об этом не знаем.

Февраль 2022

Овощная лавка

Некоторые думают, что надо выбирать дом на Мальте рядом с морем. Правильно же искать жилье рядом с хорошей овощной лавкой. Чтобы вывеска была из прошлого века, птичья клетка над дверью, ну и, самое важное, – овощи, которые собрали с грядки, пока вы спали. Из новшеств XXI века в такой лавке – только электроловушка для мух под потолком.

Хожу за овощами с сумкой на колесиках. Этакий бабушка-стайл, непременно делающий из меня бомжа, какую одежду ни надень. Сумка, с которой в прошлой жизни в Москве я вряд ли вышла бы за порог. Но тут, на Мальте, все по-другому. Ручка явно маловата для моего роста, сумка подпрыгивает на неровностях, колесики норовят наехать на ногу.

Лавка изнутри больше, чем снаружи. Иду мимо аккуратных рядов тщеславных баклажанов и помидоров, молодой моркови с прозрачными хвостиками, цукини и грузных бугристых тыкв. Брокколи как произведение искусства, фенхель как прелюдия, за местный медово-золотистый гранат можно запросто продать рай со всеми архангелами. Салат такой свежий, что продается в комплекте с парой улиток и одним сонным жуком. Дети опять дадут им имена и отнесут гулять в ближайший парк.

В лавке нет туристов, тут только свои. Я знаю многих в лицо, и мне приветственно кивают. Вот пожилая мальтийская сеньора, в прошлый раз она любезно рассказала мне, как правильно готовить артишоки. Правда, когда речь дошла до перечисления нужных специй, к нашему разговору присоединилась еще пара матрон, и вечер чуть было не перестал быть томным, так как показания разошлись. Класть ли тмин, или же чеснок и кориандр – столь непростой вопрос обсуждался 20 минут. Их мужчины благоразумно помалкивали. Тут относятся с пониманием, если вы зашли в магазин за одним-единственным огурцом и застряли на час. Как и везде на юге, главное в жизни – общение. Конечно, после вкусной еды.

Кстати, вот кому на Мальте не везет, так это огурцам. Мученикам селекции то слишком жарко, то слишком сухо, то слишком влажно. В зависимости от времени года надо либо срезать горькую жесткую кожуру, либо вычищать ложкой кислые семена изнутри. И только в апреле и в октябре огурцы идеальны.

Сын хозяина Джои аккуратно складывает выбранные мной овощи и фрукты в картонный ящик, кладет сверху бонусом душистые травы и лимон. Пишет цены на бумажке в столбик и считает со скоростью калькулятора.

– 18 евро 50 центов, мадам! – обращается ко мне. Я открываю сумку и понимаю, что забыла кошелек дома. Вздыхаю, начинаю путано объяснять, что заберу заказ попозже.

– Не волнуйтесь, мадам, – Джои движением фокусника достает откуда-то пухлую зеленую тетрадь, которая выглядит ну очень старой. – Вы можете заплатить позже, я же вас знаю. – Старательно выводит в тетради мое имя на мальтийский манер: Джованна. Долг 18,5 евро.

Вот так я открыла кредитную историю в овощной лавке и стала местной.

Диета

Одна женщина решила сесть на диету.

Этому предшествовало немало скорбных и веселых событий: ретроградный Меркурий, начальник наорал, торт с шампусиком как утешение и эклеры с Танькой, у которой новый парень. Эклеры оказались последней каплей.

– Скажи, я толстая? – спросила женщина у мужа одним безоблачным летним утром.

Тот поперхнулся бутербродом и на долю секунды замешкался с ответом «нет». Это его и погубило. И его, и кота, и рыбок в аквариуме.

– Я толстая, – вынесла сама себе вердикт женщина и присела на диван.

С дивана встала уже не она, а Александр Македонский в юбке.

Первыми на глаза попались остатки эклеров и шампанское и были тотчас уничтожены – точь-в-точь французы в Альпах Суворовым. Эклеров было аж четыре штуки, но их нельзя оставлять, ибо завтра понедельник и начало диеты. С шампанским женщина доела конфеты «Белочка», что хранились в серванте на случай внезапных гостей. И ириски. И шоколадное яйцо – то, что с сюрпризом.

Затем она храбро взялась за врага посерьезнее: ведро мороженого в недрах морозилки выглядело неприступной крепостью. Женщина пошла в атаку с ложкой наперевес и вафелькой.

Шоколад предательски выступил с тыла. Вернее, обнаружился в сумке. И был немедленно уничтожен вместе с орешками и нугой, кукурузными хлопьями и цукатами и всеми тысячами умопомрачительных калорий.

Печенье пекла мама. Выкинуть его казалось святотатством, поэтому женщина вооружилась пакетом молочного коктейля и баллончиком со взбитыми сливками. Сладкий враг пал в течение десяти минут.

Одним пальцем заказывая на завтра доставку тонны сельдерея, бедная женщина билась с холодильником как могла: копченая колбаса, сало, грудинка, мясной пирог. Муж с котом наступали с флангов. Шли и плакали. В их ушах стоял фантомный хруст сельдерея. Рыбки из солидарности выбирали червяков пожирнее.

Из замороженного дрожжевого теста были сделаны булочки – чтобы наверняка потом не сорваться. С корицей и сахаром, изюмом и курагой, копченой

Супруг упал после шоколадного ликера, мартини бьянка и сладкого лимончелло. Напоследок поклялся любить жену в любом весе. Неразборчиво материл сельдерей.

К двенадцати ночи бой закончился. Руины и кра́теры, грязная посуда и крошки на столе.

Фух, теперь можно и на диету. Время, правда, неудачное, скоро праздники. Но вот после них – обязательно. А там у Светки день рождения, а потом конференция с банкетом у партнеров, а затем мама звала на чай, а вскоре – Новый год. Но вот уж после Нового года – сразу и непременно. А вообще – очень даже и ничего женщина. Годная. В джинсы, между прочим, которые еще в университете носила, влезает. Вон Николай Иванович с работы так восхищенно смотрел на нее во вторник…

Кстати, никому не нужна тонна сельдерея?

Почему коты лучше денег

Почему коты лучше денег? Потому что деньги не мурлычут. Максимум – шелестят, и то чаще, когда улетают. Коты всегда при тебе, даже если ты им не нравишься. Деньги же исчезают сразу, как только ты начинаешь к ним привыкать. С котом можно поговорить о жизни – он внимательно посмотрит и промолчит. Деньги тоже молчат, но как-то осуждающе. Коты умеют греть зимой, а деньги только тонким слоем ложатся на коммунальные счета. И потом, ни одна купюра не будет сидеть у тебя на коленях и тарахтеть моторчиком счастья. Впрочем… иногда коты тоже уходят. Но, в отличие от денег, – не в офшоры, а просто спать на твою чистую рубашку.

Деньги требуют строгого учета и контроля, а коты сами по себе бухгалтеры. Они прекрасно знают, сколько раз в день ты должен открыть холодильник и где именно лежит их любимый корм. Попробуй забыть – и в четыре утра в тишине квартиры услышишь концерт для когтей с батареей. Никакие доллары так четко не напомнят о себе.

У денег есть свойство исчезать через банкомат, а у кота – через щель на балконе. Но, в отличие от денег, кот всегда возвращается. Правда, с видом: «Я думал, у меня уже другая хозяйка. Ладно, прощаю». Деньги так великодушны не бывают.

Коты умеют быть инвестициями. Ты берешь котенка, а через год имеешь солидного пушистого джентльмена, который контролирует всю квартиру. Деньги тоже можно «вложить», но через год они превращаются не в кота, а максимум в квитанцию об оплате интернет-подписки и пару чеков из магазина.

Коты – универсальная валюта. Их можно использовать как грелку, подушку, будильник и даже психотерапевта. Деньги же можно использовать максимум как закладку для книг – и то неудобную. Кот согреет душу, а купюра – только сгорит в магазине.

Еще одно преимущество: коты не подделываются. Попробуй распознать фальшивую купюру – нужен детектор, ультрафиолет и навыки Шерлока Холмса. С котом все проще: если он мяукает, шуршит хвостом и крадет твою еду – он настоящий.

Коты умеют создавать праздники из ничего. Стоит им перевернуть цветок с подоконника – и у тебя уже «веселый субботник». Деньги тоже умеют устраивать шоу, но обычно это не праздник, а горящий бюджет.

И главное: денег всегда хочется иметь больше, а кота – достаточно одного. Хотя… тут я слукавила. У каждого кота есть скрытая функция «размножение». Сначала один хвост, потом два, потом четыре. И ты уже не владелец, а директор кошачьего банка. Только вместо вкладов – миски, когтеточки и перевернутые вазы.

Так что да: коты лучше денег. Они могут быть наглыми, лезть в тарелку и рвать обои. Но зато они возвращаются домой. Деньги же всегда уходят в чужие руки. Коты – это вложение в хаос, но хаос домашний, пушистый, с янтарными глазами. А если уж совсем честно: коты и есть настоящая валюта. Просто курс у них всегда один: «Я – главный, а ты держись крепче».

Московское лето

В Макондо дождь лил четыре года, одиннадцать месяцев и 2 дня. В Москве всего лишь июнь, но золотые рыбки в головах людей уже поселились.

Небесный сантехник забыл закрутить кран, и мы скоро затопим соседей в аду.

Гром гремит фоном, мешает смотреть телевизор, где реклама надувных лодок больше не кажется неуместной.

Зелень прет как в тропиках, мощно пахнет осокой, свежесрезанными ирисами и чубушником. В кофейнях варят капучино с ароматом водорослей, в пекарнях продают хлеб с кусочками ракушек.

Вода подступает к Москве исподволь, играючи, топит случайные автомобили как пиратские фрегаты, примеряется, выходит из берегов смирной Яузы. Но дай ей волю и время – вода захватит сушу и отберет то, что миллионы лет назад принадлежало ей по праву.

По ночам снятся дельфины между Сретенкой и Мясницкой. В тех же снах у нежных девушек с Патриарших жабры украшены сережками от Cartier, а на ластах свежий педикюр.

Отрастим чешую, отбросим ненужные слабые конечности. Влажность в 90 процентов делает нас ближе к истокам, когда мы резвились в океанах, сверкая радужными хвостами.

Дождемся, когда воздух наполнится влагой до краев, будем плавать, как рыбы, из дома в дом, через открытые окна, спасаясь от одиночества и тоски.

Вот и сейчас с неба летят капли, глаза случайных прохожих отливают синевой и зеленью, бесполезные зонты скалятся сломанными спицами.

И я медленно лавирую по лужам в сторону метро, шевеля фантомными плавниками.

Затмение

Кто еще не знает, сегодня, 8 апреля 2024 года, планируется событие планетарного масштаба – полное солнечное затмение. Западное полушарие будет сидеть в первых рядах партера с попкорном, нам же пиратскую копию потом покажут.

Эзотерики призывают в ближайшие дни верить снам и знакам, любить свое подсознание и всячески доверять Вселенной.

Иду я, значит, в ближайшую «Пятерочку» за сметаной да яйцами, и вдруг передо мной в наших скорбных дребенях (тихом и далеком от центра спальном районе столиц) материализуется огромный, черный как ночь афромосквич свирепого вида и знаком просит вынуть наушники из ушей.

Промычав от неожиданности нечто среднее между «Матерь Божья» и «Чем могу помочь?», услышала на довольно приличном русском, что я буквально гений чистой красоты и все по списку, и не желаю ли познакомиться вот прям здесь и сейчас.

Знакомиться я не желала по причине замужества и природной трусости. Тогда в качестве альтернативы мне была предложена чистая и бескорыстная дружба.

А теперь я полдня хожу и мучаюсь: что это было? зачем это было? к чему эти кудри Пушкина прицепили к тушке Скалы Джонсона[4] и разбавили рожей полубога Мауи[5]?

Дорогая Вселенная, а можно в следующий раз подавать мне более понятные знаки? Я ж у тебя птичка, мне такое сложно.

Кофе & чай: антропология чашки

Люди делятся на два лагеря: кофейный и чайный. Конечно, есть еще загадочные личности, которые пьют какао, но это уже отдельная вселенная, о которой стоит снимать документальные фильмы. Кофеманы уверены, что их напиток – топливо цивилизации, а чайные люди думают, что чай – это философия и почти медитация. И самое забавное, что характер у них действительно отличается. Кружка – зеркало души: что ты держишь в руках утром, тем и являешься в течение дня.

Кофейные люди просыпаются, как будто их выдернули из небытия: мрачно и с претензией к миру. Чайные открывают глаза медленно, в стиле «может, сегодня еще не вставать?». У кофе есть кнопка «пуск», у чая – кнопка «отложить». И если кофеман прыгает в жизнь, как в холодный бассейн, то чайный осторожно макает в нее палец. Кофе – это драматургия старта, чай – лирика. А где-то между ними стоят несчастные будильники, которые всегда виноваты.

Кофейный человек всегда спешит: он уже где-то опоздал, даже если еще не вышел из дома. Чайный человек живет по календарю природы: «Когда заварится, тогда и будет». У кофемана часы тикают громко, у чайника – вообще не тикают, а иногда еще и свистят. Кофе не терпит пауз – он считает, что пауза представляет собой смерть. Чай, наоборот, мнит паузы искусством. Кофейные люди бегут за автобусом, чайные знают: будет еще один.

Кофеманы говорят быстро, иногда слишком, иногда даже до того, как подумали. Чайные – тянут слова, как пакетик в кружке, и часто заканчивают фразой «ну да ладно». Один бьет в барабан, другой играет на флейте. Кофеман может проговорить тысячу слов и не заметить, что никого не осталось в комнате. Чайный молчит так выразительно, что его тишина звучит громче. Если их посадить за один стол, получится дуэт из рэпа и японской музыки для медитации.

Кофейные люди – это сплошной нервный тик и энергия, которую нужно куда-то деть: они способны написать диплом за ночь и разрушить отношения за две минуты. Чайные – философы, которые могут пережевывать одну мысль три дня, зато делают это без паники. Один пишет список дел, другой спокойно перелистывает книгу. Кофеманы часто горят ярко, но сгорают быстрее, чем свеча на торте. Чайные могут казаться скучными, но зато живут дольше и не падают в обморок от собственной гиперактивности. В итоге кофе кричит: «Живи сейчас!», а чай отвечает: «И что дальше?»

Кофе – это «быстро перекусил круассаном и побежал покорять мир». Чай – «давай накроем стол, достанем варенье, лимон, печенье и еще посмотрим на жизнь». С кофе ты воюешь, с чаем – ведешь дипломатические переговоры. Кофеман считает завтрак стартовой площадкой. Чайный превращает его в пикник. В результате кофейный человек худеет от суеты, а чайный полнеет от пирогов, но оба довольны.

При первой же конфликтной ситуации кофеман в панике: «Что-то пошло не так! Срочно решаем!» – и уже звонит всем подряд. Чайный человек спокойно подливает кипяток и думает: «А может, оно само рассосется?» И что удивительно – часто так и выходит. Кофейный человек драматизирует, чайный философствует. Один достает огнетушитель, другой ситечко. Иногда у кофеманов от паники все горит, а чайные просто сидят и жарят хлеб на этом костре.

Кофейные люди горят ярко, но быстро сгорают, к вечеру их можно собирать ложечкой. Чайные тлеют равномерно, как угольки, и в итоге доживают до вечера бодрее, чем думали утром. У кофе вспышка, у чая – фонарик. Кофе похож на фейерверк: красиво, громко и недолго. Чай – на свечку: тусклее, но зато до конца вечера. В итоге и те и другие заканчивают одинаково – на диване, – но с разной скоростью.

Кофеман мечтает о серфинге, марафоне и книжке «Как стать продуктивнее». Чайный – о вязании, садоводстве и книжке «Как ничего не делать и не сойти с ума». Один идет на йогу ради галочки, другой – потому что там дают травяной настой. Кофеман берет отпуск и планирует его по минутам. Чайный берет отпуск и теряется в гамаке на два дня. И оба потом жалуются: «Устал, надо отдохнуть от отдыха».

Кофейные люди заводят 100 контактов за вечер, но забывают их через три дня. Чайные держат трех друзей всю жизнь и не чувствуют в них недостатка. Кофеман – это соцсети, чайный – старая тетрадь с телефонными номерами. Кофейные всегда «на связи», но редко по делу. Чайные отвечают с задержкой, зато помнят, что у тебя аллергия на малину. В итоге кофе строит горизонтальные связи, а чай – вертикальные корни.

Кофе говорит: «Жизнь коротка, успей все». Чай отвечает: «Жизнь длинная, не парься». И самое смешное, что оба правы. Кофеман живет как фильм в ускоренной перемотке. Чайный – как медленный артхаус с длинными паузами. И если свести их вместе, получится сериал на два сезона и полнометражный фильм, снятые одновременно.

Русское ТВ

Маменька моя, благочестивая во всех смыслах женщина, дай ей Минздрав всяческого здоровья, окунула меня (немножко насильно) в удивительный мир развлекательного телевидения.

Сегодня в рамках семейного досуга смотрели передачу, где люди находят своих потерянных родственников. Причем чтобы те не отвертелись от факта родства и не включили заднюю, делают им ДНК тесты. Потому как родные души разные оказываются, от некоторых хочется заново потеряться на следующие пятьдесят лет.

Сегодня кровавые слезы застилали мои контактные линзы, потому как один сын нашел свою биологическую маму, которая – внимание! – не помнит, что она вообще рожала ребенка.

Чудны дети твои, Господи.

Все можно забыть: кого любил, кому должен, сколько стоило мороженое в 1986-м. Но чудесные часы в роддоме незабываемы, ИМХО.

8 марта

Всегда любила этот праздник за запахи. Мимоза мне пахла солнцем, тюльпаны – помидорами. Все детство я прожила на Севере, в краях, где зима держала оборону аж до середины мая. Но именно в начале марта становилось понятно, что ее

Тюльпаны были хрупки, как сама жизнь, папа нес их домой с работы через весь город завернутыми в газеты и шарф, и каждый раз я удивлялась и радовалась, что эти нежные полупрозрачные бутоны снова выжили.

В детском саду мы вышивали платочки с подснежниками мамам в подарок. Ну не то чтоб прям вышивали – каждый из детей получил белый квадратик ткани, старательно сделал бахрому, выдернув нитки по периметру. А наша молодая воспитательница-энтузиаст вышила на каждом из 20 платочков по подснежнику.

Прошло 35 лет, за которые я дарила маме самые разные подарки, и дорогие, и оригинальные, но мне кажется, я за всю жизнь не дарила ей ничего более волшебного, чем тот платочек.

Моя бабушка не была феминисткой. Она не требовала равных прав с мужчинами, хотя всегда работала тяжелее, чем многие из них. Да что там, бабуля и слова-то такого не знала, с ее образованием 4 класса сельской школы. Я, подросток, пылко рассказывала ей о движении против гендерной дискриминации, а она улыбалась оттого, что я рядом, и просто радовалась кутерьме праздника, весне, букетам от дедушки и моего папы.

Однажды бабушка сказала, что как бы стара она ни была, ни за что не умрет весной. Потому что это глупо – пережить зиму с ее темными и тоскливыми днями и умереть, когда все вокруг возвращается к жизни.

Бабушка ушла в январе, не дожив до весны и любимого праздника полтора месяца.

Сегодня я сижу за столом, на котором стоит букет мимозы и тюльпанов. Они, как и раньше, пахнут солнцем и помидорами.

Если закрыть глаза, то можно попасть в прошлое. За столом слева сидит торжественная бабушка в своем лучшем платочке, за ней – дед с рюмочкой наготове. Папа, как обычно, хохмит и подшучивает над всеми. Мне легко и радостно, хотя всех троих уже нет в живых.

Папа обязательно скажет тост, который начнется восхвалением мамы, бабушки и меня, а закончится реверансом в сторону всех женщин. И я вспоминаю и мысленно благодарю всех тех, кто был бесконечно добр ко мне, – бабушкиных сестер, школьных учительниц, подруг и даже случайных встречных, оказавшихся ненадолго в моей жизни, но оставивших в ней что-то очень важное.

Зубы

А вы знаете, что зубы даны людям в наказание? Вот как ими от яблока познания куснули, так все и понеслось.

Сначала они режутся. Потом выпадают. Затем опять режутся. Потом растут кривыми, густо или редко, недостаточно белыми, слишком большими или чересчур маленькими.

А еще кариес и пародонтоз. А может, все вместе, этакое генетическое комбо, если вы в прошлой жизни были аллигатором и вкусно грешили.

Зубы – это дорого. И чем старше вы становитесь, тем дороже.

Если у вашей мамы была гипертревожность, а у вас здравый смысл, то вы решаете проблемы с прикусом в пятнадцать и за родительский счет. Если не повезло, то в сорок и за свои кровные.

Брекеты – это модно. Сейчас железками на зубах светят с эстрады вполне себе взрослые актеры, политики, певцы, стендаперы. В общем, вы в хорошей компании, что, конечно, не отменяет того факта, что с брекетами все старше двадцати смотрятся как престарелые пионеры.

А какой выбор? Если стоматолог из платной клиники с ангельской улыбкой сказал, что кабы не брекеты, то вот вам плохой прикус, потеря челюсти через пару лет, кризис в мировой экономике через десять и конец света в перспективе?

Кстати, вы замечали, что чем дороже клиника, тем ласковее улыбки стоматологов?

У моего ортодонта улыбка архангела Гавриила.

Но брекеты – еще не конец, а защита диплома. Кажется, что вы вот-вот вырветесь из оков и полноценно заживете, ан нет, все только начинается. После пары лет с железом во рту вам (та-да-а-а-м) выдают ретейнеры для закрепления результата – такие пластиковые скобы, которые царапают десны и небо, а язык делают инородным отныне о́рганом.

Я ношу ретейнеры неделю, и мне есть что сказать.

Во-первых, теперь я могу сниматься в ужастиках. Это когда с выпученными глазами и текущей по подбородку слюной засовываю руки по локоть в рот, чтобы исторгнуть из себя дополнительные детали перед едой. На третий день решила больше не есть.

Во-вторых, разговаривать внятно получается с большим трудом. Из человеколюбия отменила встречи по скайпу, где нужно вещать ртом, оставив только те, на которых можно только улыбаться и кивать.

На четвертый день ездила по бюрократическим делам. Не смогла выговорить в конторе свой адрес. Утерев мою слюну со своего лица, очень вежливая мальтийская тетечка попросила написать адрес на бумажке, сославшись на плохое знание английского, который она практикует с рождения.

На пятый день дала обет молчания. С кошкой мы понимаем друг друга без слов, а с домочадцами можно общаться сообщениями по ватсапу.

На седьмой день, как и положено, смирилась, приняла неизбежное, покаялась.

В конце концов, все дается по силам нашим. Есть в этом жестоком мире вещи пострашнее: импланты, протезы, вставные челюсти, внезапные зубы мудрости, неудачные падения лицом в асфальт и те самые слова на ресепшен: «Ваш случай страховка не покрывает».

Сижу в благочестивом молчании, ем пюре и йогурт. Да избавь меня, о зубная фея, от соблазнов всяческих твердых и хрустких: салями, пармезана трехлетнего и орехов.

И никаких яблок больше, обещаю, никаких яблок.

Крыса В. В

Крыса В. В. провела утро тяжелого дня понедельника в трудах праведных.

Гоняла соседку Дыньку по клетке и орала на нее матом. Скакала молодой кобылицей, высоко вскидывая лапки, как необъезженный рысак. Выбрасывала яблочные огрызки из клетки, целясь при этом в кошку Валлетту.

Увлеченно жевала свой гамак, одноразовую пеленку, наполнитель для лотка и подаренный знакомым фермером початок сладкой молочной кукурузы.

Лазила по прутьям жилища вертикально, что твой Человек-паук. Два раза вступила в партию – миску с кормом. Три раза мылась, включая хвост. Вылакала пять миллилитров воды, если верить автоматической поилке.

Можно смело сказать, что В. В. изо всех сил украшала собой этот бренный мир. А потом упала там, где ее настигла усталость, и сладко уснула. Не подстегивала себя энергетиками и кофе, не говорила: «Соберись, тряпочка!» – а просто сложила лапки и от души всхрапнула полчасика. Проснулась свежей и отдохнувшей и пошла дальше работать: тырить орехи у крысы Сильвер, исполняющей обязанности завхоза в отдельно взятой клетке.

И знаете, та самая клетка не рухнула от подобного деградантства посреди рабочего дня.

Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но

Будьте как В. В. – отдыхайте вовремя и не доводите себя до профессионального и бытового выгорания.

Кошачий Голливуд

Что, если представить самые популярные породы кошек как воплощение популярных актеров? Готовы ли вы к самой настоящей голливудской вечеринке, где вместо красного ковра – когтеточка у двери, а вместо Оскара – вожделенная банка тунца?

Британская короткошерстная – солидная, круглая, с лицом «ничего не знаю, но уже осуждаю». Это, безусловно, Хелен Миррен среди котов. Даже если британка только что свалила вазу с полк, а она всего лишь помогла.

Сфинкс – лысый, харизматичный и чуть-чуть инопланетянин. Котоверсия Вина Дизеля: брутальный, но при этом нуждается в одеяльце, потому что, простите, мерзнет. Всегда выглядит так, будто собирается спасать мир, хотя на деле просто украл курицу со стола.

Мейн-кун – огромный, пушистый, харизматичный – Джейсон Момоа в шерсти. Кажется, что он может одной лапой открыть банку консервов и спасти вас от грабителей, но на деле просто сидит на диване и жует плед. А хвост у него как отдельный сериал: драма, триллер и комедия в одном.

Сиамская кошка – элегантная и немного драматичная – как Анджелина Джоли на красной дорожке. У нее идеальные скулы, строгий взгляд и голос, способный перекричать строительный перфоратор. Любит, чтобы на нее смотрели, и ненавидит закрытые двери: «Как это – без меня?»

Персидская – круглый комок шерсти с выражением «я устал, я ухожу». Джек Николсон в кошачьем мире. Сидит с видом мудреца, который видел слишком многое, и иногда шипит просто потому, что в этом есть смысл.

Бенгальская кошка – пятнистая дива, у которой в глазах написано «я дикая, но ипотеку за меня платишь все равно ты». Это Скарлетт Йоханссон: красивая, быстрая и слегка недосягаемая. Мчится по дому, сбивает все на пути и смотрит так, будто ты в этой квартире временный квартирант.

Русская голубая – холодная красота с легкой надменностью – Кейт Бланшетт в кошачьем теле. Кажется, что она здесь по контракту с небесами и задержалась ненадолго. Никогда не теряет достоинства, даже когда застряла в занавеске.

Абиссинская – спортивная, гибкая и вечно молодая хипстерша. Это Зендея: кошка, которая в любой момент может прыгнуть с холодильника на шкаф и даже не вспотеть. При этом выглядит так, будто снимается в рекламе спортивной одежды.

Рэгдолл – большой плюшевый философ. Том Хэнкс среди котов. Когда его берешь на руки, он расслабляется до состояния «делайте со мной что хотите». Такой милый, что невозможно поверить, будто он вообще живет в этом мире, а не в параллельной вселенной доброты.

Ориентальная – худощавая, длинная и слегка театральная. Это Тильда Суинтон в кошачьем воплощении. Она может показаться странной, но в этом и весь шарм. Пластика, взгляд и странные углы тела создают впечатление, что рядом – ходячая арт-инсталляция.

Шотландская вислоухая – круглая мордашка с ушами вниз – Эмма Стоун. Нежная, обаятельная и слегка наивная, но все знают: под милотой скрыт характер. Может быть тихой и уютной, а может внезапно показать наманикюренные когти.

Норвежская лесная – северная дива с густой шубой – это Николай Костер-Вальдау, наш Джейме Ланнистер, только в кошачьей версии. Смотрится эпично, будто сошел со страниц саги о викингах. Ходит по дому, как по сцене, а ты всего лишь статист. Кстати, пора убрать лоток, раб.

Мэрилин

Знаете такой дурацкий вопрос в соцсетях: с кем из ушедших знаменитостей вы бы хотели встретиться?

Предполагается, что вы признаетесь, что всегда хотели весело провести время с Калигулой или почерпнуть мудрости от Эйнштейна.

Я же всегда мечтала встретиться с Нормой Джин Мортенсон.

До того, как она станет Мэрилин Монро, до фильма «Джентльмены предпочитают блондинок», до съемок в мужских журналах, до бесконечной череды любовников, до «С днем рождения, Мистер Президент», до барбитуратов, до самоубийства.

Я бы хотела зайти в пустой по причине раннего утра кинотеатр и увести за руку маленькую девочку Норму, сидящую в одиночестве на первом ряду перед большим экраном. Мама Нормы так тяжело больна, что больше не может любить ее, а приемные семьи меняются так часто, что люди на экране кажутся ближе и роднее.

И, возможно, тогда бы не было «В джазе только девушки», или именной звезды на Аллее Славы в Голливуде, или всенародной известности.

Был бы обычный смешливый ребенок, скорее всего, противный подросток, превратившийся в наивную молодую девушку, доводящую до одури от страха за нее. Была бы ранимая, дурацкая в своих решениях женщина и остепенившаяся наконец-то, странноватая бабушка.

А не вот это все.

Итальянские заметки

Я делаю комплименты розам, что в изобилии покрывают забор и беседку. Хозяйка сей флоры, миловидная итальянка Митина, грустно машет на меня рукой:

– О, да разве это цветник? Все растения сожраны или поломаны тварями, – жалуется она.

Оказывается, каждую ночь к красному дому на холме, где я снимаю комнату на время отпуска, приходят из леса косули, лани, лисы и еноты. Чтобы сожрать, уничтожить и разорить.

Единственная, кто может помешать, – овчарка Айди. Но она слишком любима хозяевами и поэтому мирно спит всю ночь на кухне.

В результате этой любви мы имеем толстую ленивую собаку и расстроенную собакомать. Все как в жизни, все как у людей.

* * *

– Я видела косулю в лесу! – делюсь я новостями с Митиной. Не уточняя, как здорово испугались неожиданной встречи обе стороны.

– Поздравляю, – говорит итальянка непраздничным голосом. Потом добавляет: – Но все лучше, чем кабан. Кстати, ты знаешь, что делать, если встретишь на своем пути дикого кабана?

– ?

– То же самое, что и если увидишь бывшего: беги!

* * *

– Как дела? – вежливо интересуюсь я у Митины, вернувшись в дом. Хотя после дня прогулок по лесу и размышлений о жизни больше всего хочется растянуться на кровати, а не вести светские беседы. Но жизнерадостная итальянка бросается рассказывать о своем дне, попутно наливая мне бокал белого. И я узнаю́, что приезжала подруга Сильвия на кофе и привезла свежайшие сфольятелле[6]. И одно пирожное ждет меня в холодильнике, если вдруг я решу одуматься и снова счастливо есть выпечку и сахар.

На ланч сегодня были тальятелле с белыми грибами. А если я захочу присоединиться к ужину, то муж Митины уже поставил запекаться нежнейшие цукини.

– Какая же у вас насыщенная кулинарная жизнь, – подтруниваю я.

Митина смеется:

– Мы, итальянцы,

Мне же кажется, что если уж нужно быть чокнутым на чем-то, то еда не самое плохое. Особенно когда в мире есть чума, война и политика.

* * *

Митина переживает за мою социальную жизнь. По ее мнению, я преступно мало общаюсь и вообще бываю среди людей. Шляюсь по лесам да музеям, разговариваю с деревьями и давно умершими. И когда однажды высказываю мысль пойти вечером в ресторан, а не в постель, итальянка радостно организовывает мне досуг: бронирует столик в ресторане в ближайших горах. Места у нас нетуристические, общественный транспорт и такси отсутствуют, особенно по вечерам. Поэтому на своем видавшем виды джипе Митина привозит и сдает меня, не говорящую по-итальянски, в руки веселой хозяйки таверны.

Мне приносят рагу из лося, цветы цукини в панировке и вино. Меню я читаю через google-переводчик, и мы с поваром одинаково молимся, чтобы я нечаянно не траванулась непривычной для себя едой, не поймала аллергию и вообще осталась довольной.

Когда приходит время возвращаться, хозяйка таверны передает меня в руки двум пожилым итальянским сеньорам, которые должны довезти безлошадную иностранку до самого дома. Но во мне пол-литра итальянского вина и тяга к приключениям. Поэтому я прошу высадить меня на полпути, чтобы срезать путь через ночной лес, опробовать новый мощный фонарик Митины и заодно узнать, а не слабо́ ли мне.

Не слабо́

За завтраком Митина выглядит озадаченной: оказывается, я не ем сладости, пиццу и пасту. Не люблю выпечку и мучную панировку. Равнодушна к ризотто и равиоли. Не соблазняюсь мороженым. Отказываюсь от печенья к кофе.

Впрочем, подобные чувства я испытываю к местным мужчинам и модным итальянским брендам.

– Зато, – вздыхаю полуголодная я, – никто не сможет сказать, что я приезжаю в эту страну пожрать. Моя любовь к Италии чистая и платоническая. Можно мне яйцо всмятку на завтрак?

Лигурия, сентябрь 2022

Бабушки

Я люблю бабушек, бабушки любят меня. Так уж повелось.

Во-первых, я вежливая и всегда улыбаюсь. Это немножко невроз, но пожилые леди об этом не знают. Поэтому я для них всегда та самая приятная девочка из соседнего дома. Хотя мне уже 42.

Во-вторых, я умею слушать. Истинная удача для любой бабулечки сесть рядом со мной в трамвае. Потому как смотри пункт выше. Улыбаюсь, слушаю, интересуюсь здоровьем незнакомых мне внуков. Всегда готова разделить заслуженное порицание ЖКХ.

Особенно сильно дамы в возрасте обожают меня в магазинах. Мои дяди Степины 178 см и длинные руки открывают бабушкам вожделенный мир верхних полок. Не проходит и дня, чтобы вежливый голос в районе моего пупка не попросил меня достать во-о-о-о-н ту баночку с огурчиками.

Бабушки свято верят в мое хорошее зрение. На самом деле зрение – говно, и я ношу контактные линзы, чтобы читать моим божьим одуванчикам этикетки и сроки годности. Пользуясь случаем, посылаю производителям, что пишут всю информацию шрифтом для муравьев, лучи поноса. От себя и от бабушек, конечно.

Куда бы ни приехала, для всех встречных бабулечек я всегда местная. У меня обязательно спросят дорогу. Спасибо google-картам, я ее действительно знаю. И гордо и уверенно иду по любому городу мира со смартфоном в одной руке и доверчивой сухонькой феей в другой.

Пройдет не так много времени, и мы, слава реинкарнации, поменяемся местами.

Колесо Сансары завертится все быстрее, полки в магазине улетят под небо, города вырастут, как чужие дети. Мои волосы заодуванятся, и однажды уже именно я буду стоять в растерянности на площади своей жизни, и из знакомого на ней окажутся только голуби.

И все это было бы грустно, но кто-то из прошлой жизни, молодой, улыбчивый, с неврозами, плохим зрением и длинными конечностями бережно протянет мне руку, а потом напишет в VK (или что там еще молодые напридумывают):

– Я люблю бабушек, бабушки любят меня. Так уж повелось.

Стокгольм

Когда вспоминаю Стокгольм, мне видится высокая сухопарая блондинка на велосипеде. Сложно сказать, сколько ей лет, ведь тело с детства закалено постоянным движением, волосы светлы от рождения до старости, а глаза того вечного голубого цвета, что и скандинавское небо.

Иногда мне кажется, от шведской фру попахивает прокисшей селедкой, но, скорее всего, это запах моря, которое здесь и сверху, и снизу.

Она возит своих многочисленных детей на велосипеде, а зимой все дружно переходят на лыжи.

В минус пятнадцать у всей семьи голые шеи и легкие куртки. Шапки – необязательный элемент гардероба.

Философия скандинавской блондинки проста: порядок, удобство и практичность. Тот самый когда-то вожделенный мир, где каждому по потребностям, от каждого по возможностям. За такой мир приходится платить лишний нолик в счете, но все принимают правила игры.

Ikea, Volvo и H & M как символ жизни. Все, что может быть натуральным и органическим, будет натуральным и органическим. Все, что окажется в вашей тарелке, – выращено не дальше соседней деревни. Воздух за окном пропитан дождем и лесом. Вода из-под крана даст фору родниковой.

Будете в Стокгольме, улыбнитесь высокой голубоглазой блондинке в велосипедках, прогуляйтесь пешком от Королевской оперы до музея Васса и съешьте за меня вкуснющую прокисшую селедку. Ведь кому я вру, море так не пахнет.

Мальта

Если бы можно было представить Мальту в одном человеческом образе, то это однозначно оказалась бы мальтийская бабушка (Нанна).

Чем эта сеньора отличается от других бабушек мира, спросите вы? Необычайно высоким уровнем пофигизма.

Ты все равно ее внучка, даже если приперлась пьяной в церковь в мини-юбке на одно полупопие. Тебя нежно выведут из церкви и уложат спать (передадут в руки полиции). Дурное дитя – не преступник.

Бабушка никуда не спешит, и от нее смешно требовать повышенных скоростей. Последние 5 тысяч лет научили, что если никуда не бежать, то проблема рано или поздно решится сама собой. Здесь либо ишак сдохнет, либо падишах устанет и уйдет, ну вы поняли.

Кто только ни зарился на уютную виллу мальтийской старушки. То арабы, то турки, то французы, то англичане. Бабушке ли воевать с молодежью? Сами же друг друга поубивают в играх. А Нанна покормит потом и победителя, и проигравшего. Ибо негоже ребенку голодным ходить.

И при этом Нанна удивительным образом современна. Она принимает внуков такими, какие они есть, даже если те ярко красят волосы или устраивают свадьбы совсем не по католическим традициям. Бабушка

Она разрешает внукам чуть больше, чем принято в соседних семьях. Здесь можно делать то, что в других домах до сих пор обсуждают шепотом за закрытыми ставнями. Она говорит: «Я старая, я многое повидала. Жизнь длиннее, чем правила». Вот в чем ее мудрость: не навязывать строгие рамки, а позволять молодым самим выбирать свой путь.

Бабушка Мальта умеет жить. Она встает с рассветом и приводит дом в порядок. Потом долго и неспешно пьет кофе с пастицци[7] во время приятной беседы с семьей и соседями. Ждет на обед детей, даже если те уже давно выросли. После обеда – обязательная сиеста. И нет ничего важнее и правильнее. Ну а вечером – феста и неизменный фейерверк, потому как каждый день – это праздник и подарок от Бога, который уж точно благоволит мальтийской Нанне, как никому другому.

Стамбул

Города как люди – имеют характер, возраст и настроение.

Стамбул – вечный подросток. Этакий крикливый сгусток энергии, эклектика вкусов, мыслей и архитектуры. Наплевательское отношение к законам – будь то правила дорожного движения, этикета или интеллектуальной собственности. Молодость, как она есть: всего слишком много, коктейль из наивности и наглости, испорченности и невинности.

Три дня после приезда ты упиваешься буйством красок, вкусов, не спишь ночами, орешь с чайками на пирсе, не в меру много смеешься, даже когда тебя в очередной раз чуть не сбили на пешеходном переходе при зеленом свете.

Торгуешься за, скорее всего, поддельный товар на городском рынке, неожиданно для себя флиртуешь с продавцом кофе, ешь печеные каштаны с уличного лотка немытыми руками и запиваешь рахат-лукум гранатовым фрешем, забыв о разумном потреблении углеводов.

Через три дня тебя настигают усталость, гастрит и меланхолия. Словно на фудкорте за соседний столик подсела буйная компания. Это разноцветные волосатые подростки, от которых так славно поначалу веет молодостью и свободой, но уже через полчаса становится слишком шумно, жарко, тесно и чей-то недоеденный гамбургер случайно летит тебе в тарелку.

Стамбул, как и другие праздники жизни, все-таки нужно тщательно дозировать. Особенно когда тебе далеко не 17.

Берлин

Берлин – айтишник, которому вечно двадцать восемь. У него на руках больше татуировок, чем у повара модного бистро, и половину из них он сделал в квартире друга, на вечеринке, где играл кислотный техно-диджей и кто-то жарил сосиски на маленькой переносной плите. На нем худи, кроссовки с прошлогодней распродажи и велосипед – главный транспорт, на котором он мчится по улицам, иногда забывая, что красный свет вообще существует.

Берлин живет в старой квартире с высокими потолками, где на кухне все еще сохранились коричневые кафельные плитки семидесятых, но на столе стоит ультрасовременный монитор с двумя операционными системами. Его квартира – это микс: советский сервант с фарфоровой собачкой соседствует с минималистичным икеевским столом и растениями, которые живут исключительно на идее, потому что сам он вечно в движении и забывает их поливать.

Днем Берлин закрывается в коворкинге или сидит в кафе с огромной кружкой фильтра, подключенный к четырем чатикам одновременно. То обсуждает очередной стартап, то спорит о политике, то пишет код. Вечером он отправляется на бесконечные лекции о том, как устроен мир, где каждый слушатель уверен, что завтра именно он изменит систему. А ночью – техно-клуб в подвале, где никто не заметит, если ты пришел в тапочках, потому что все внимание занято светом, звуком и безумием.

Берлин не боится хаоса. Он даже в нем расцветает. Здесь каждый квартал – как отдельная песня, каждая улица – граффити-манифест, каждая стена – приглашение к дискуссии. В нем много свободы и еще больше экспериментов. Он любит бросать вызов: здесь могут соседствовать турецкая пекарня, бар для философов и анархистский книжный магазин. Все в двух минутах ходьбы одно от другого.

И при этом – в Берлине есть четкая логика. Его жизнь хаотична только на поверхности, а глубже – код, где все работает по своим строгим правилам. Он не боится ломать устои, но в то же время сам становится новой системой. И если ты готов к его ритму, он примет тебя как своего. Но если ты ищешь спокойствия и тишины – лучше пройти мимо. Берлин слишком громкий, слишком свободный, слишком уверенный в том, что завтра все будет по-другому.

Москва

Москва – это барыня из XIX века, но знакомая с современными технологиями. Она носит шелковое платье и перчатки, в руках – веер, но рядом с ней обязательно лежит смартфон последней модели, который уведомляет о пробках на Садовом и новых выставках в «Гараже».

Она хлебосольна и щедра. Если ты ее гость, то получишь и горячий борщ в ресторане на Патриках, и балет в Большом театре, и такси, которое довезет до дома в три утра. Но миловать будет только тех, кого сочтет достойными. Остальных она встречает сурово, с той самой строгостью хозяйки имения, которая привыкла держать власть в руках.

Для Москвы чистота – святое. Плитка меняется чаще, чем перчатки на балу, и хоть над этим и шутят, тротуары в итоге сияют. Она щепетильна: любит, чтобы на улицах было аккуратно, чтобы фасады сияли свежей краской, чтобы парки благоухали. Ей важно, чтобы гости шли по городу, будто по отполированному паркету.

Москва не старомодна. В ее особняках легко соседствуют старые барские привычки и новые айти-хабы. Она умеет сочетать гастрономию на уровне имперских застолий и уличные кофейни на каждом углу. В ее садах играет классическая музыка, а в соседнем парке – рэп-концерт под открытым небом. Она многолика, но именно в этом ее прелесть.

Москва умеет удивлять. Сегодня она зовет тебя в музей, завтра – на модный маркет, послезавтра – в обновленный парк, где даже фонари умеют подключаться к вайфаю. Она остается современной, не теряя своей величественной старой души. Это барыня, которая идет в ногу со временем, но всегда помнит, кто тут хозяйка.

И главное – в ней есть масштаб. Она может быть суровой и капризной, но остается прекрасной и гордой. Москва – город, который и сто лет назад, и сегодня умеет держать внимание всех вокруг.

Темная Я

Темная сторона личности часть времени

Бо́льшую часть жизни я не знала о своей темной стороне, затем не верила в нее, потом боялась и ненавидела. И только недавно приняла и полюбила.

Чудовище выходит из гнезда редко, но эффектно, с хирургической точностью отсекая от меня ненужных людей, чужие мечты и людские притязания. Белая холодная ярость лучше любого детокса оздоравливает душу и тело.

Обожаю, когда зверь приходит в тексты. Формулировки темной стороны точны, как уколы опытной медсестры, ей нет дела до норм языка и морали. Она пишет всегда в потоке. Выкинь одну букву – и текст рассыплется в труху.

Темная не нравится обществу, я гарантированно получаю упреки в цинизме, эгоизме, сарказме и недоброте. (Еще бы.)

Но без этих полуприкрытых яростью желтых глаз, сонно следящих из своего гнезда за миром, моя светлая, интеллигентная, эмпатичная, уравновешенная цивилизованная часть была бы всего лишь грубой подделкой под человека.

Изобрази свою Темную сторону, когда выходишь на работу. (Можно символически: нарисуй коготь, взгляд, темное пятно.)

Зимняя Москва

Зимняя Москва встретила ревностно, словно разобиженный мстительный любовник.

Где была с 2017 года? Туда и иди, неверная!

Вот тебе ледяной дождь пощечинами и поземка в спину.

Нравится уютная маленькая Мальта?

Тогда держи долгие равнодушные перегоны метро и бесконечные пробки на улицах.

Привыкла к южному солнцу?

Лови ворох серого картона за окнами в любое время дня.

Я не ропщу. Иду по обледеневшим насмерть тротуарам, задыхаюсь от колючего с непривычки морозного воздуха. Просыпаюсь поздно, чтобы пропустить самые тоскливые сумеречные часы.

Но иногда Москва ненадолго забывает свои обиды, а я обнаруживаю себя в Замоскворечье или на Никитском. Стою, не дыша, в пустоте, одиночестве и ностальгии.

И пять вечных минут на глупое счастливое лицо прямиком из космоса медленно сыплется крупный влажный снег.

Если это не любовь, то что?

Кладбище Генуи

От души погуляла по старому кладбищу Генуи, настоящей сокровищнице прекрасных мраморных статуй, а также человеческого страха, боли и тщеславия.

Мне очень повезло – я была в музее под открытым небом среди сосен и кипарисов практически в одиночестве, не считая очень редких посетителей и комаров. Эти товарищи всегда рады составить мне компанию.

На вопрос подруги по телефону «Ты где?» отвечаю прямо и бесполезно: «У могилы Джузеппе Мадзини».

Подруга меня знает давно, уже ничему не удивляется. Только спрашивает, а не страшно ли там одной, среди тысяч покойников?

И тут я задумалась и поняла, что еще ни разу:

– ни один покойник не обидел меня, не попытался изнасиловать или украсть мой бумажник;

– ни один мертвец не обесценил мои чувства и не давал непрошеных советов, как мне лучше жить мою жизнь и любить моих детей;

– ни один призрак не пытался подсидеть меня в офисе;

– ни один зомби не взял у меня в долг крупную сумму денег и не исчез после этого навеки;

– ни один скелет не нарушил грубо мои личные границы, при этом поясняя: «Ну я думал, мы ж друзья»;

– ни одно привидение не обсуждало тайком за спиной мои тексты. И не воровало их, кстати.

Так что, ребятки, мертвых людей я не боюсь.

А вот живых – да.

Будьте как Валлетта

Каждый год перед днем рождения по традиции я хандрю. В этом году начала чуть заранее, как рачительная хозяйка, чтобы вдоволь перебрать все скелеты в шкафах, настрадаться о несбывшемся, разочароваться в случившемся.

Тексты не пишутся, слова не складываются, буквы прыгают по столу, как теннисные мячики, и норовят разлететься по всей комнате, чтобы спрятаться под шкафами и кроватью. Там уютная пыль и прошлогодние надежды на новую жизнь.

Кошке Валлетте непонятны мои страдания. Она сидит рядом, как ушастый Будда, и взирает на мир с ласковым спокойствием.

Кошка Валлетта не сомневается, достаточно ли она хороша. Не мучается, что опять ничего не достигла, не подсчитывает, сколько ящериц было оставлено без хвоста и достаточно ли много поймано мух. Не сверяет свои прошлогодние планы с сегодняшними результатами.

Кошке Валлетте не нужны вебинары «Как стать эффективной кошкой».

Когда у нее нет вдохновения – она идет спать. И не терзается чувством вины за собственную прокрастинацию.

Кошка Валлетта довольна своим телом и с удовольствием ухаживает за ним. Ее полностью устраивает длина лап, качество шерсти, форма когтей. Она не измеряет свой пушистый зад сантиметровой лентой, не корит себя за лишние килограммы. И тело отвечает ей той же любовью.

Кошка Валлетта ничего никому не доказывает. Она уверена, что ценна сама по себе, ее значимость для вселенной дана по праву рождения и не зависит от уровня образования, дохода и социального одобрения. Не сравнивает себя с другими кошками, пропускает мимо ушей чужое мнение.

Если смысл жизни заключается в обретении гармонии с самим собой – все кошки уже одной лапой в нирване. И смотрят оттуда на нас, нервных лысых хомячков, что с выпученными глазами несутся каждый в своем колесе в никуда.

Мораль, как обычно, проста: не будьте как я, будьте как Валлетта.

Поясница и ниже

Вчера ночью заболела спина. Ну как спина. Самая нижняя ее часть, в приличном обществе и не покажешь, где болит. Заклинило и не отпускает.

Мне, конечно, часто в жизни пророчили, что ЭТО выйдет боком: прогуливание музыкалки в седьмом классе, воспитание младенцев не по-бабушкински, еретические политические взгляды и многое другое. Но судя по мощности симптомов, меня настигла расплата за все одновременно и немножко за несъеденную кашу в детском саду.

– Как ты себя чувствуешь? – интересуются домашние.

Семья моя, я себя чувствую, как будто у меня случился перелом всей попы. Вывих правой ягодицы. Растяжение тушки 3-й степени. Коллапс человека. Вот мои диагнозы и ответ, как я себя чувствую.

Сидеть больно, лежать неудобно, стоять тяжело, лучше всего колыхаться дохлой каракатицей в теплой ванне. Отсюда вам и пишу.

Передвигаюсь по комнате медленно и печально, как вдовствующая королева. Чуть наклонишь голову – тянет всю правую часть тела. Отзывается судорогой коленка, передает привет пятка – никогда не чувствовала себя настолько цельным организмом. А центр всего – ну вы поняли, где…

Если что уронила – это пропало навсегда. Легче сделать новое, чем наклониться и поднять. Пнуть наглого котика – отныне невыполнимый квест, и теперь наглая

Выход из машины выглядит как рождение Чужого из одноименного фильма. Сначала из открытой двери появляются по очереди растопыренные руки и локти, потом ноги, а после со страшным пыхтением появляется все остальное. Жуткое зрелище.

А хорошего в моей ситуации только одно – муж буквально падает к моим ногам. Причем каждый раз, когда надо расстегнуть сандалики. Не знаю, когда до него допрет надеть на меня шлепанцы…

Странные места

У меня есть талант – способность в любой стране найти без карты странные места. Вероятно, когда раздавались более полезные таланты – я спала.

Когда я еду в отпуск, начинается обычно все очень прилично. Отель неплохой, что-нибудь изящное черное в чемодане, чтоб томный вечер, фойе, рояль. Или добропорядочная ферма-фазенда, где лужайки и бассейн, а лошадки вымыты шампунем. В багаже соломенная шляпка и книжка для гамака. Как вариант – апартаменты у местного кремля, чтобы проснуться сразу в гуще событий и с круассаном во рту. В рюкзаке фотоаппарат и перо из хвоста жар-птицы для путеводных заметок.

При всех вышеописанных сценариях ровно через три дня обнаруживаю себя в местных тридесятых поселках (в заведении без вывески, которого нет ни на карте, ни на TripAdvisor). Там жру руками с газеты нечто только что пойманное, урчу, люблю мир, обещаю кому-то в следующий раз привезти спартаковский шарф из России. Или перекидываю офигевших детей мужу через забор с колючей проволокой – в сицилийском лесу, ночью, а ведь всего лишь вышли из номера пройтись перед сном. Как вариант, в Греции, в районе ночных клубов в поисках туалета нахожу за шиномонтажом археологические раскопки – пять этажей вниз чудесных развалин – как там меня, шарящуюся впотьмах, не покалечило, до сих пор непонятно.

Я знаю, о чем вы подумали, но пью я мало. Это не моя заслуга, это поломка метаболизма, обострившаяся с годами. То есть все подвиги – по трезвяку.

Как это происходит, сама не понимаю.

Нет такого, что я утром в отпуске, например, в Стамбуле, бужу семью и говорю:

– Дети мои, ну и ты, муж, надевайте все самое лучшее, сегодня мы будем ужинать в бывшей бане недалеко от Девичьей башни, где электричество в санузел с XIX века так и не провели. Торопитесь, Аяз (хозяин столовки, он еще в девяностых жил пять лет под Саратовом, – крутая, кстати, история!) уже замутил вкуснейший бабагануш и врубил кассету с «Ласковым маем».

Или в Барселоне, планируя день, мечтательно объявляю:

– Семья, после парка Гауди пойдем перекусим, но обязательно в полуподвале. Кафе выберу такое, чтоб в дверь можно было зайти боком и согнувшись пополам, пить сангрию будем из литровых банок, есть паэлью вместе с хозяевами, с жаровни размером с детскую ванночку. А рядом пусть котики со всей округи тусуются. Мы там зависнем до закрытия, а провожать нас будут с песнями и поцелуями, как родных.

Но факт остается фактом.

Вот и сегодня нашла кафе на отдаленном мальтийском пляже: название написано чуть ли не от руки, интерьера сто лет как нет, столы без скатертей.

– О-о-о-о, – говорю мужу, – нам сюда надо срочно!

Муж со мной уже не спорит, только вздыхает и молча идет куда сказано.

В итоге я ела совершенно чудесный стейк с соусом из виски, черпая его ложкой из огромного щербатого соусника. Хозяйка заведения, она же повар, она же официант, она же бармен, она же ментальная сестра всех героинь Хелены Бонэм Картер, умудряется одновременно готовить, подпевать радио и общаться с клиентами.

– Мадам – говорю я, совершенно разомлевшая, – мне показалось или вы подали к мясу отнюдь не соус с виски? По-моему, это самый настоящий виски с соусом.

И тут эта прекрасная мальтийская женщина смотрит на меня, подмигивает и говорит: «Я знала, что ты оценишь».

Приятно, что тебя ждут в твоем странном месте…

Размышления о еде

Завтракаем с мужем, я лениво ковыряю серебряной ложечкой фуа-гра (на самом деле нет, но хотелось бы).

– Дорогой, – жалуюсь я, – нечего, решительно нечего в последнее время припомнить смешного и прекрасного о нашей с тобой жизни. Путешествий нет, социальных контактов нет. Нетфликс надоел. Из развлечений скоро только Первый канал останется.

Муж, с энтузиазмом жуя:

– Как так нет смешного и прекрасного? Я, например, с тобой постоянно ржу! (Задумчиво, после паузы.) …или жру!

Вот неслучайно эти слова так похожи, как близнецы-братья. Ничто так не повышает градус счастья, как поесть и посмеяться. А еще эти занятия – отличный маркер «свой/чужой», лакмусовая бумажка для любых отношений. Если вам с человеком не смешно и при этом не нравится принимать пищу вместе – бегите. Это касается любви, друзей и бизнес-партнеров.

Про поржать – с этим все понятно. Прекрасно, когда у вас общий юмор. А хихикаете ли вы кокетливо над Тэффи или же хрюкаете как поросята под Comedy Club – уже не существенно. Главное – на одной волне.

С едой нынче немного сложнее. Собраться пообедать с кем-то – большая проблема. Это раньше, если два кореша смогли вместе завалить мамонта, не сдохнув под его копытом, не перебили друг друга при дележке туши и не подавились костью, – отличный банкет, можем повторить.

Сегодня у каждого второго странные отношения с едой. Один не ест животных, другой – растения, третий жареное, четвертая – не выложенное в социальные сети, а пятый вообще праноед, с ним есть опасно, солнышко скрылось – у вас на руках человек в голодном обмороке. Вот так непросто в наше время собраться на ланч компанией.

Зачем далеко ходить – ваша покорная слуга, например, не ест глютен, сахар и избегает лактозу. В свою защиту я могу сказать только то, что не сношаю этим фактом мозг семье и официантам в ресторане. Готовлю дома сама, а если вы пригласите меня в гости, то завсегда найду что сожрать с вашего стола, за меня не волнуйтесь.

Но не все ж такие лапушки.

Вот, например, Павлик.

Павлик задолбал жену и пару домработниц своими прибабахами в еде. Он не ест разогретое. Он не ест вчерашнее. Он не ест, когда приготовлено без души. Нет, со здоровьем у Паши полный порядок, и он не мучается ожирением. И вообще, он Павлик только для старых друзей. Для других он Павел Николаевич, который успешно в свое время окончил физмат МГУ, потом очень успешно познакомился с нужными людьми, потом ну совсем успешно

А не так то, что чем мухосранестее Зажопинск, откуда родом новоявленный миллионер, тем больше у него претензий на тему еды. Зайдите в самый дорогой ресторан любого города – там через одного будут сидеть Павлики с постными лицами.

Дружочек, ну ладно – другие, но я-то помню, как ты жрал в студенческой общаге на вечеринке трехдневную картоху прямо из кастрюльки, потому как тебе было западло идти за тарелкой. И помню, как мы завтракали в «Макдоналдсе» после ночного сеанса в кино. А еще регулярно пили в университетском фойе, о ужас, растворимый какбыкофе из автомата, который никогда не мыли.

Что с тобой стало, друг, какой бариста тебя покусал?

Но Павликовой болезнью страдают и вполне обычные люди среднего достатка.

Помнится, как-то в добротном египетском отеле мы с маменькой были весьма фраппированы колоритной дамой из Урюпинской губернии, нашей новой знакомой по лежакам. Она стояла посреди ресторана размером с Лужники и жаловалась на скудность отельных завтраков. Вправо и влево от дамы простирались вдаль поля всяческой еды.

Маман задала ей резонный вопрос: неужели у вас дома, мол, завтраки разнообразнее? (Мама у меня тот еще тролль.) И дама, округлив глаза, тут же сказала, что конечно! И она каждый день ест разное!

Мы тут же захотели бросить все эти египты с 150 видами выпечки и рвануть в Простоква… простите, в Урюпинск…

Впечатления о наших путешествиях были бы неполными без местной еды. У каждой страны свой гастрономический имидж.

Проверим?

Италия! Сыры, паста, вино. Франция! Круассан, устрицы, бордо. Венгрия! Паприка, гуляш, токайское. Россия! Оливье, селедка под шубой, кефир, водка, пельмени, самогон, расстегай, гречка, икра, блины, сырники, водка, винегрет, окрошка, борщ, медовуха, оладьи, самогон, сбитень, водка! Извозчик! К цыганам! Где моя ушанка? Подайте медведю балалайку! На брудершафт! А помнишь, как мы половцев тогда?? А на посошок? Товарищ капитан, ну зачем же сразу в отделение – может, договоримся? Захар! Налей будущему полковнику штрафную!

В нашей семье регулярно случаются истории с едой. Например, мне часто в ней что-то постороннее попадается. Если в столовой в 10-литровый чан борща упала муха – это моя. Кусочек пищевой пленки в японском ресторане? Положите вон в то суши, для Шульц. Рыбья косточка? Да бросайте уже в куриный суп, не видите, дама ждет.

Но однажды мне попалась настоящая жемчужинка в блюде морепродуктов. Дождалась компенсации от Вселенной! А мужу моему в той же тарелке досталась, цитирую: «…да фигня какая-то твердая, наверное, кость, чуть зуб не сломал, но выплевывать лень было…»

И даже такое далекое от еды событие, как роды, тоже отмечено в нашей семье темой вкусненького.

Вторую дочку я рожала в темпе вальса. В три часа ночи – первая схватка, в 6:50 утра мы приехали в роддом, в 7:30 – мне выдали на руки моего прекрасного младенца.

По сравнению с первыми родами, занявшими сутки, в тот раз все было на ускоренной перемотке.

Итак, 6 утра, я, чуя неладное, стою одетая в прихожей и жду мужа. И понимаю, что надо бы побыстрее уже выдвигаться. Качусь с пузом на кухню и вижу сонного супруга в подштанниках у холодильника, невозмутимо жрущего колбаску. На мой ласковый вопрос: WTF?? – он, как бывалый роженик, ответил, что схватки только начались, а в роддоме его в прошлый раз не кормили! И только угроза немедленной встречи с наследницей заставила будущего папашу бросить кусок краковской…

Машины и города

Города и машины на первый взгляд кажутся несовместимыми существами. Один стоит веками, другой рвется вперед по трассе. Но и у тех и у других есть характер, харизма и собственный ритм. Город – это большой организм, машина – маленький, но оба живут по своим законам. Есть города, которые блестят и хвастаются, как спортивные авто. А есть те, что честно скрипят и все равно едут, напоминая старенький седан.

Машины, как и города, могут быть строгими, гламурными, уютными или слегка опасными. В них есть запахи, звуки, привычки и настроение. Иногда садишься в машину и чувствуешь себя туристом: все красиво, но пока не знаешь, куда ехать. Иногда гуляешь по городу и ощущаешь – вот она, настоящая скорость, даже если вокруг нет ни одного автомобиля.

Машины, как и города, могут требовать уважения и дисциплины или наоборот – предлагать свободу и хаос. Одни обещают безопасность, другие – драйв, третьи – уютную предсказуемость. И в столь удивительном парадоксе мы узнаем себя: люди ведь тоже бывают то спорткарами, то автобусами, то трамваями на последнем издыхании.

Города как машины – это способ увидеть знакомое под другим углом. И понять, что и те и другие отражают наше собственное движение по жизни.

Итак,

BMW – это Монако. Блестяще, дорого, чуть капризно. Все восхищаются, но парковка превращается в квест: пространство ограничено, а терпение владельца – еще больше. Лакшери, но с легкой тревогой: «А вдруг я не достоин?»

Mercedes – Лондон. Строго, солидно, с историей. В каждом камне – традиции, в каждой арке – намек: «Веди себя прилично». Тут чаепитие не по вкусу, а по статусу. Туман, дождь и неизменная аристократическая сдержанность.

Toyota – Копенгаген. Уютно, функционально, надежно. Велосипеды, аккуратные дома, минимализм во всем, забота о жителях. Никаких сюрпризов, зато все работает как часы – спокойствие и порядок, который лечит нервы.

Tesla – Сингапур. Футуристично, минималистично, почти фантастично. Чистота улиц, умные технологии, ощущение, что ты живешь в будущем, а завтра город уже перепрограммировал себя. Красиво и слегка пугающе.

Audi – Санкт-Петербург. Элегантно, эстетично, со вкусом. Улицы дышат стилем, каждый фасад как декорация к фильму. Питерский шарм требует постоянного внимания: здесь каждый уголок – спектакль, а ты – зритель и актер одновременно.

Lada – Тверь. Честно, немного грубовато, но душевно. Шумно, скрипуче, но уютно. Ничего не обещает, зато понятно, кто настоящий, а кто играет роли. Иногда глохнет, но это добавляет драматизма.

Porsche – Москва. Стильно, быстро, гламурно. Улицы кричат: «Смотри на меня!» События сменяют друг друга быстрее, чем моргнешь. Если остановишься – сразу отстаешь от ритма, но этот город – про движение и драйв.

Volkswagen – Амстердам. Аккуратно, практично, с легкой ностальгией.

Ford – Чикаго. Широкие улицы, небоскребы, дух американской мощи. Тут все функционально и с толикой брутальности. Каждый мост и каждый переулок – маленькая история о силе и свободе.

Chevrolet – Майами. Ярко, солнечно, немного глуповато и беззаботно. Пальмы, пляж, музыка – все для того, чтобы наслаждаться моментом. Иногда слишком ярко, но скучно не будет никогда.

Honda – Токио. Стильно, компактно, технологично и предсказуемо. Все работает идеально, но взгляд постоянно ищет что-то необычное: этот город одновременно порядок и сюрприз, чайник и робокошка.

Jeep – Красноярск. Сурово, слегка дико, но очаровательно. Тут любят природу, снег и приключения. Каждый уголок готов к экспедиции, и даже если погода против – город не сдается. Настоящий исследовательский дух, упакованный в уют.

Летняя Мальта

Мой любимый час на Мальте – когда орущая цикадами ночь уже прошла, а день с его туристическими радостями еще не наступил. Солнце только собирается выбраться из-за горизонта – нехотя, как человек, раздумывающий, а не плюнуть ли на надоевшую работу и не остаться дома, в уютной морской постельке, гори оно все протуберанцем…

Несмотря на ранний час, остров не спит. По набережным бродят потерявшиеся во временны́х поясах туристы. Их обгоняют спортсмены, спешащие к своему здоровому светлому будущему. По сосредоточенным лицам стекает пот, в ушах наушники с бодрящей музыкой. Примерно той же самой, что всю ночь играла в ночных клубах, откуда сейчас с гоготом и криками вываливаются последние, сильно помятые студенты языковых школ.

На их смех неодобрительно косятся собаки, которых любящие хозяева вывели на прогулку до жары. Впрочем, лица хозяев в этот ранний час сложно назвать любящими. Когда два сонных собачника встречаются, они сдержанно приветствуют друг друга пакетиками с экскрементами.

Ответственное солнце все же заступает на службу, и небо светлеет. Удар колокола с собора Святого Петра взлетел до последних бледных звезд, спугнув упитанных чаек, оттолкнулся от пролетающего мимо самолета и рухнул обратно на остров.

Из церквей выходят чопорные мальтийские старушки, держащиеся парами и тройками, как большие вороны. Строгие темные юбки, закрытые туфли, аккуратные пучки – и вот они сбрасывают вынужденное безмолвие мессы и начинают вполголоса переговариваться, возвращаясь к мирской жизни.

До начала дня остаются считаные минуты. По узким улицам с грохотом плетутся мусоровозы. Поджарые темнокожие дворники с ловкостью белок-летяг висят сзади на подножках и то спрыгивают с машины, то взлетают на нее с очередным черным мешком-добычей.

Моя Мальта готова к новому дню.

Дед Славика

В 2010 году мы жили в Москве. Время стояло золотое, но по мне это было незаметно. Мои маленькие дети как раз круто поменяли свои режимы и спали строго по очереди, потому я жутко не высыпалась и выглядела как зомби не первой свежести. Цвет лица напоминал о пропавших пельменях, а прическа – заросли сорняка вокруг фабрики пестицидов.

Однажды я даже понапрасну наехала на одного почтенного джентльмена, уроженца района Новокосино.

С двумя совсем маленькими детьми сложно гулять на детской площадке. Пока уговоришь одну не есть песок, у второй уже кто-то отжал ведерко. Поэтому гулять я выходила ранним утром, когда площадка около нашего дома была немноголюдной. Мы и мальчик Славик.

Гулять со Славиком ходил дедушка, флегматичный мужчина лет 60, со всяческими достоинствами и одним недостатком: он жил с сигаретой во рту. И часто смолил прямо на детской площадке, где играл его внук и мои девчонки.

Я была молодой, тревожной и ответственной мамой. Даже чересчур в каких-то местах. Я готовила своим сокровищам органический кабачок и фермерскую курочку, кормила грудью и не пила коньяк, включала им Моцарта перед сном и купила очиститель воздуха за бешеные деньги. И никто не смел курить рядом с моими детьми. Кроме деда Славика.

Сначала я просто попросила. Вежливо и непринужденно, мол, не могли бы вы, милостивый сударь, не дымить в песочнице? Если вам надо удовлетворить вашу пагубную зависимость прям щас, соблаговолите удалиться в кусты, я присмотрю за вашим наследником, как за своим.

Дед Славика был озадачен. В его системе ценностей курение табака не считалось тяжким грехом. Поэтому он долго думал над моей просьбой.

Мы задорно какое-то время играли в компромиссы. Нет, выдыхать в сторону не поможет. И два метра от песочницы недостаточно. И со скамейки ветром несет запах, да-да. А вот вам лекция о вреде пассивного курения для маленьких Славиков, слушайте.

Наконец настал день, когда дедушка был приручен и выдрессирован. Курил он строго за периметром детской зоны и даже жевал опосля жвачку. Я расслабилась, перестала быть на стреме, могла оставить старшую в песочнице со Славиком, а сама наворачивала круги с коляской по орбите вокруг площадки, если младшей пришло время поспать.

И вдруг, что я вижу?? Принцессочка моя и Славик ведут светские младенческие разговоры, а над ними возвышается дед с белой тонкой папироской в зубах.

Сердце материнское рухнуло, разум выключился, а рот автоматически распахнулся. В воздухе запахло грозой. Помните замедленные прыжки и летящие пули в боевиках? Им далеко до меня. Взлетев бешеной цаплей над клумбой, с лицом, обезображенным праведным материнством, и рыком «не-е-е-е-е-е-е-е-е-э-э-э-э-э-э-э-этттттттттттт» я приземлилась около бедного деда Славика так, что у него изо рта выпала… ПАЛОЧКА ОТ ЧУПА-ЧУПСА. Та самая, которая со стороны выглядела как сигаретка.

Конечно, я потом извинилась. Но на месте дедушки я бы после такого случая бросила курить и начала б заикаться. И уж точно не ходила бы больше гулять с чокнутыми мамашами погодок. Но дед Славика – простой человек старой закалки и обладает стальными нервами. Он даже до сих пор со мной здоровается, когда я приезжаю. Хочется пожелать ему здоровья, но судя по тому, что он до сих пор дымит как паровоз, – этого здоровья у него и так навалом!

Прелести материнства

На днях одна моя знакомая поделилась радостной новостью: скоро станет мамой в первый раз. Прекрасное событие, отличный повод выпить шампанского. Ах да, только не самой будущей родительнице.

Полчаса мы с ней проворковали о том, какое счастье – дети. Не буду пересказывать подробности: вам такое из любого утюга расскажут. Про пяточки, пальчики, потягусики и прочее, что обычно в рекламных роликах про детское питание показывают.

А про остальное я трусливо умолчала. О том, что дети – не

Не поймите меня неправильно, у меня самой двое славных детишек. И, конечно, я их очень люблю. И если они меня не доконают своим пубертатом, то впереди у нас еще несколько лет совместного счастья. Потом, надеюсь, они уедут учиться.

Дети дают мощный стимул жить (да-да, мне вот страшно умереть раньше времени, потому что чужих детей мало кто возьмется растить, а с таким характером, как у моих звездочек, и подавно).

Но мне кажется, в женских консультациях, помимо имеющейся макулатуры, будущим мамам было бы полезно выдавать листовки-предупреждения со всеми «бонусами», которые идут в нагрузку к ребенку.

Например, честно сказать, что с момента установления беременности вы себе уже не полностью принадлежите. Мало того, что теперь тело обслуживает двоих, так еще и общество считает своим долгом вмешиваться в вашу личную жизнь. Советы будут давать все, начиная от врача и заканчивая случайными прохожими. Осуждать тоже будут все. За что? Камон, разве нужен повод?

Каждый раз, когда вы с животом покупаете что-то «вредное», на вас будут неодобрительно коситься. И плевать, что сигареты вас попросила купить соседка, а вино для гостей. В глазах общества вы – подозрительная личность.

Выпили чашку кофе в кафе? Вам шепнут, как ужасно влияет кофеин. Едите суши? Вам расскажут про риски. Выложили фото с вечеринки? Порядочные матери, по мнению комментаторов, сидят дома и вяжут пинетки. Кормишь ребенка смесью? Да что ты за мать! Кормишь грудью? Ну не здесь же! И не тут! Короче, общество всегда найдет к чему придраться.

Приготовьтесь к чувству вины. Оно будет. Ребенок плачет, болеет, набил шишку, плохо учится, курит за гаражами, бросил институт? Виноваты вы. Даже если у вас здоровая психика и вы так не считаете, общество будет планомерно переубеждать. Мягко и ненавязчиво стыдить: не так держите, не тем кормите, не так одеваете, не так живете. У вас на спине словно написано: «Дайте мне непрошеный совет!»

«Комфорт». Вычеркните это слово из словаря. Вам будет некомфортно. Вы не можете выйти с маленьким ребенком из дома налегке. Вашему «налегке» посочувствует даже верблюд из каравана. Если вы живете в России, то, скорее всего, среда обитания мало приспособлена к коляскам. И в итоге вы сорвете себе спину и будете ограничивать себя в передвижении.

Спать вы будете мало и, возможно, в тесноте. Первые пару лет на вас станут регулярно срыгивать и пускать слюни. Есть вы тоже сможете тогда, когда ребенок позволит. И часто – то, что он вам оставит. Надкусанная котлета отныне официально считается «ужином».

Вопрос «секс или сон» перед вами стоять не будет. Ответ очевиден.

Кризисы – отдельная песня. У меня двое детей с маленькой разницей в возрасте, поэтому в нашем доме перманентно у кого-нибудь кризис. Если вдруг случайно образуется окошко адекватности, то у меня еще есть муж и кошка со своими загонами. Я в семье сейчас самая веселая и довольная жизнью, потому что на антидепрессантах.

Только родив ребенка, вы узнаете, что можно испортить кому-то жизнь, подав кашу не в той тарелке. Чтобы стать плохой матерью, достаточно запретить облизывать перила, не разрешить лупить папу лопаткой, не дать попить из лужи, выбросить трусы, из которых ребенок вырос, спеть не ту песню.

И если с маленьким ребенком все это сглаживается, то с подростками все по-другому. Подросток может конфликтовать месяцами. Вы станете врагом. За что? Неважно. Ему мало внимания, много внимания, школа плохая, школа слишком хорошая, увезли из России, оставили в России – вы все делаете не так. А как нужно, он и сам не знает. Из маленькой лялечки вылупляется неуклюжий птеродактиль. Иногда от него еще и плохо пахнет, потому что, цитирую: «Мыться или нет – мое личное дело».

И самое главное – нет никакой гарантии, что, выросши, ребенок станет вашим другом. Мы все разные, и ваш ребенок может пойти в прапрадеда, который в свое время доводил семью закидонами.

Жаловаться, кстати, тоже не принято. Во-первых, дети – это счастье для каждой нормальной женщины, а во-вторых: «сама родила – сама виновата». А еще можно услышать мое любимое: «Ну не знаю, мои дети никогда себе такого не позволяли» (варианты: спали всю ночь с рождения, читали Пушкина в год, купили маме машину на первую зарплату).

Но поныть очень даже надо. Это психологический детокс. Хорошо, когда есть специально обученный человек (и деньги на него). Но также можно ныть в уши кошке, фикусу, портрету Гагарина. Мужу можно ныть дозировано – он с вами в одной лодке. Можно ныть друзьям, которых не жалко потерять. Идеально ныть чату GPT. А еще вы всегда можете поныть мне на электронную почту. Не стесняйтесь.

Карантин

В прошлую пятницу, когда уже у всего мира выветрилось похмелье от шампанского, коим отмечался конец школьного учебного года, к потрепанной и полинялой от слез финишной ленточке на дрожащих коленках приползли мы, жители южных берегов.

С сегодняшнего дня на Мальте начинаются школьные каникулы, поэтому можно с полным правом подводить итоги полугодия, и не только учебного.

В первую очередь хотелось бы, конечно, отметить глубочайшие знания моих детей о репродуктивной системе человека, техниках натюрморта, особенностях музыки в стиле регги, мировой миграции, но… нет. Я не могу этого сделать, потому как понятия не имею, что осталось в их загадочных тинейджерских головах от того кошмара, который официально называется дистанционным обучением.

Учителя тоже, я думаю, не представляют, поэтому по негласной договоренности мы благодарим их, они нас. Просто за то, что все выжили.

Но во всем надо видеть хорошее. Например, благодаря карантину и дистанционному обучению мы узнали, что у нас по-настоящему крепкая и любящая семья. Потому что мы не поубивали друг друга, не развелись, не сдали никого в детдом и даже никто не ушел из дома. Ну хорошо, хорошо, ушел. Дошел до соседнего города (3 км), вспомнил, что он мать семейства, а не котом насрано, вернулся домой, раздал всем полезных инструкций по разным частям тела, и жизнь возобновила свое мирное карантинное течение.

Второе важное: оказывается, до изоляции у моего семейства было прямо-таки дофига физической активности и социальных связей. Спортсмены, достигаторы, души любой компании. Можем собой, молодцами, гордиться постфактум. Жаль, конечно, что все в прошлом. Теперь с нами лишние килограммы, одышка, гиподинамия и социофобия. Дети искренне удивляются на призывы пойти куда-нибудь прогуляться – вроде бы вай-фай работает и доставка еды функционирует исправно, чего вам, родители, не хватает? Море? Были там

Карантин избавил нас от иллюзий. Если раньше казалось, что освоить китайский, изучить коллекцию Поллока в Метрополитен-музее, прослушать подкасты с архивными выступлениями Элизабет Гилберт[8], поучаствовать в марафоне личностного развития и навести порядок в фотографиях на компе нам мешает отсутствие времени, то сейчас уже сложно себя обманывать. Мы ленивые пассивные твари, и время тут ни при чем. Времени, кстати, с лихвой хватило на просмотр 20 сезонов Modern Family[9], проверено лично.

Карантин показал нашу силу. Это я о нас, женщинах. Многие из наших подруг во время изоляции с любимыми детьми и мужьями открыли для себя волшебный мир антидепрессантов. Другие теперь могут заткнуть за пояс профессиональных сомелье. (Господину Марку Алмерту[10] впору ставить свечки о скорейшем прекращении пандемии во избежание жесткой конкуренции…)

Я лично знаю женщину, мать сыновей-подростков, которая сварила 7 литров борща, обнаружила на следующий день пустую кастрюлю и молча сварила 7 литров лапши.

Также восхищаюсь другой женщиной, которая в течение 3 месяцев каждый божий день накрывала стол на завтрак, второй завтрак, обед, полдник, ужин, второй ужин и ПЕРЕКУС для 6 членов семьи и двух котов, и она все еще с нами и почти в добром здравии.

Уважаю еще одну женщину, которая оказалась запертой в квартире с двумя детишками до 4 лет, с работающим мужем и без няни, зато с ветрянкой и полным собранием сочинений Агнии Барто. Она вроде бы с нами, но ее психолог не дает никаких прогнозов.

А сколько их, невидимых бойцов карантинного домашнего фронта, у которых нет социальных сетей?

А ваша покорная криворукая слуга, чтобы сдержать семейное ожирение, научилась печь торты и делать десерты без муки, молока, сахара, вдохновения, надежды, благодарности, и это даже можно есть. Также я могу теперь по тональности тишины в соседней комнате понять, что мой ребеночек прогуливает урок. Или заснул на нем. Или не заснул, но смотрит видосики на телефоне. Могу бесстрастно взирать на круглосуточный бардак в детской, а также перемещаться по ней и не сломать ногу ни разу. Могу не гладить белье с марта и не испытывать угрызений совести. Могу вести многодневную полемику с дочерью, почему не надо прокалывать нос именно сейчаспрямсегоднянумамнувсемразрешают. В общем, если бы не карантин, не знаю, когда бы я достигла такого дзена. Спасибо, мироздание.

Почему люди любят котов?

Кот – идеальное существо, которое объединило в себе лучшие черты аристократов и уличных хулиганов. Он не работает, не платит за квартиру, жрет на халяву, и при этом все его обожают. Чистый гений.

Коты – это тебе не собаки, которые скачут вокруг и преданно заглядывают в глаза. Нет, кот посмотрит на тебя так, что ты сам начнешь сомневаться в своей значимости. Он единственный в доме, кому не надо делать вид, что ему интересно, когда ты рассказываешь про свой день. Потому что ему неинтересно, чего он даже не скрывает.

Люди любят котов, потому что они честные. Если ты не понравился коту – тот уйдет. Или, что хуже, останется, но будет презирать тебя молча. Если ты в депрессии – ляжет рядом, чтобы тебя поддержать. Или на ноутбук, потому что ему пофиг на твою работу.

Коты – мастера тактического насилия. Они такие милые, что ты обязательно захочешь потискать их, а потом – бац! – когти в руку, зубы в нос, и ты снова проклинаешь свою слабость. Они ведут себя как независимые свободные духи, но попробуй закрыть дверь в туалет – и ты услышишь, как из-за нее доносится скорбный плач забытого сироты.

А еще у котов встроенный радар на одежду контрастного с шерстью цвета. Если ты только что надел такое – жди усаживания королевской задницы прямо на грудь. И да, они точно знают, когда у тебя аллергия.

Но при всем сказанном – это любовь. Пусть они приходят только когда хотят, пусть ведут себя как аристократы на каникулах, пусть сбрасывают с полок все, что ты любишь, но они делают нас мягче. Ну, или не мягче, но зато с теплым мурчащим комком на коленях.

Короче, если в жизни чего-то не хватает – заведи кота. Или сам стань котом. В конце концов, сидеть на шее у людей и выглядеть роскошно – тоже талант.

Нарисуй коробку, в которую кот не влез, но попытался.

Невербальное общение

Кошка Мася приходит ко мне поговорить. О жизни, солнечных зайчиках на стенах и наполовину пустой миске (о последнем – с возмущением). Разговор получается содержательным. Мася мяукает, я утешаю. Она мурлыкает – я объясняю. Трется усами об руку – извиняюсь. Так и беседуем.

Кошка Мася знает цену общению. Когда весь день можешь поговорить только с роботом-пылесосом, коммуникация даже с непонятливым бесшерстным существом – в радость.

Я отлично понимаю кошку Масю, но в обычной жизни часто не понимаю людей.

– Мы когда в первый раз встретились, он на меня совсем не смотрел и все время волосы приглаживал, – делится сокровенным подруга Аня, – я тогда сразу поняла – запал.

Я всегда слушаю такие признания с легким недоумением. Взгляды, вздохи, почесывания левой пятки для меня абсолютно лишены здравого смысла. Да чего уж, когда муж предложение делал – я не сразу поняла, что ему надо. А он у меня мужчина прямолинейный, как циркуль.

В школе девочка Катя объясняла мне: мальчик Витя споткнулся в спортзале на физре из-за того, что влюблен в нее. И их будущих детей будут звать Слава и Маша. Я смотрю на Витю во все глаза и вижу только, что он прилично косолапит без всякой Кати. А еще вытирает нос о рукав рубашки. Я не вижу будущих Славу и Машу, хоть вы меня застрелите.

Всю жизнь с удивлением обнаруживала, что нравлюсь кому-то. Оказывается, Иванов ко мне неровно дышит. И об этом знает вся бухгалтерия. И завхоз. И сторож дальнего склада. А я не в курсе, хотя мы с Ивановым вместе в командировку ездили. Молчал, сцуко, всю дорогу.

Помимо слепоты к невербальным сигналам, у меня крайне подвижная мимика, мечта косметолога. Когда я иду по улице в одиночестве, в голове сочиняются тексты, пишутся письма, проговариваются диалоги, ну и бытовуха крутится, куда же без нее.

Стоит только задуматься о чем-то – брови, рот и нос сразу начинают жить отдельной жизнью. Пальцы, руки, ноги тоже

Хорошо, если очередная идея застает меня в магазине, скажем, у прилавка с морковкой. Овощам пофиг на мои ужимки. Но что обо мне думают люди, которые читают сигналы тела: «Боже, эта женщина в очереди к кассе уже пять минут задумчиво смотрит на мое солнечное сплетение. А большой палец правой руки почесывает безымянный. А еще она покусывает губу. И наклонила голову влево. Как так можно, тут же дети! Я женат! Помогите кто-нибудь! Сексуальная маньячка в городе!»

А я в то же время: «Хм, у мужчины такой же свитер, как у моего мужа. И я сдала его в химчистку прошлой осенью. Точно. Интересно, в какую именно химчистку я его сдала, если около нашего дома их две? И кстати, надо обрадовать мужа, что свитер у него не украли, как он думает…»

Так что в моем идеальном мире люди говорят исключительно ртом и словами. И никаких невербальных штучек-дрючек.

Первый день в спортзале

Итак, я дошла до спортзала. Это уже само по себе победа. Если бы олимпийские медали выдавали за «собралась, переоделась и вышла из дома», я бы уже стояла на пьедестале почета, а гимн страны играл бы в честь моей героической спортивной карьеры. Но нет, тут люди реально тренируются, и я оказалась среди их компании добровольно.

Первые двадцать минут ушли на шкафчики. Потому что каждый второй не открывался, каждый третий открывался слишком легко и с угрозой прихлопнуть мне пальцы, а тот, что наконец сжалился, оказался сейфом в миниатюре: туда можно положить только ключи и одно чувство собственного достоинства. Кроссовки пришлось пристраивать поверх. Сверху. Если их кто-то украдет, то даже лучше: будет повод больше никогда сюда не ходить.

Дальше – дорожки. Беговые. Они, знаете ли, стоят и смотрят на тебя, как на новенькую в школе: «Ну давай, покажи класс». Итак, встала, нажала кнопку, и лента побежала. А вот я – не очень. Через три минуты я была похожа на выброшенного на берег кита, который мечтает только об одном – вернуться в море, желательно сразу на Мальдивы, и пусть уже кто-то другой спасает человечество через фитнес.

Потом был тренажер для рук. Если честно, мне кажется, его изобрели в Средневековье для пыток. Ты садишься, берешь эти холодные ручки в свои и начинаешь тянуть. А они, гады, сопротивляются. В какой-то момент я поняла, что проще перетащить диван на пятый этаж без лифта, чем еще раз дернуть эту железяку.

Инструктор, конечно, подошел. Смотрел он на меня с выражением «я видел людей после трех аварий подряд, и они выглядели живее». Сказал: «Дышите глубже». Ну спасибо, капитан очевидность. Я тут вся красная, как вареный рак, глаза выпучены, волосы прилипли ко лбу, а он про дыхание.

Дальше я пошла к зеркалам. В спортзале их много. Наверное, чтобы человек окончательно понял, что зря он ест углеводы после шести. В зеркале я увидела не себя, а фрекен Бок после тяжелой ночи. Щеки красные, майка липнет, взгляд – «звоните в МЧС». Рядом стояла девица лет двадцати, которая делала планку, как будто это вообще не планка, а легкая утренняя разминка «потянусь и дальше вздремну». Я мысленно сожгла ее взглядом, но она выстояла.

Кстати, про планку. Мне сказали: «Держите 30 секунд». Через 10 секунд я была готова подписать мирный договор с кем угодно – хоть с соседями, хоть с начальством, хоть с самим чертом, лишь бы прекратить пытку. Мои руки тряслись. Через 25 секунд я поняла, что мне проще прямо здесь умереть. И вот он, момент истины: «30 секунд! Молодец!» Я падаю на пол, обнимаю коврик и думаю: «Боже, какой уютный коврик. Куплю себе домой такой же».

Зато зал йоги оказался милым. Там тихо, пахнет лавандой, и никто не орет, что я делаю неправильно. Я встала в позу «собака мордой вниз» и, честно говоря, возгордилась. Но инструктор радостно сообщила: «А теперь усложняем!» – и мы превратились в каких-то странных журавлей, чайники и самосвалы. Я в момент поняла, что мой позвоночник еще не готов к цирку Дю Солей.

Финал был эпичен: велосипед. Не настоящий, а тренажер. Ты крутишь педали и вроде как никуда не едешь. Моя душа тогда летела к холодильнику, к пирожным, к бокалу вина. Но тело продолжало сидеть. Наверное, так и работает та самая сила воли, о которой все говорят.

Через полтора часа я вышла из спортзала. С ощущением, что участвовала в войне и проиграла. Тело дрожало, мышцы ныли, дыхание сбивалось. Но внутри была гордость. Я сделала это. Я – герой. Правда, герой теперь идет домой пешком, потому что ноги отказались работать и машину вести я все равно не смогу.

А завтра, уверена, я проснусь с болью во всех местах, о существовании которых даже не подозревала. Но все равно приду снова. Потому что в шкафчике остались кроссовки. А если честно – потому что я уже купила абонемент на месяц. А деньги жалко. Пусть лучше мучается тело, чем кошелек.

Нелюбовь

Вот уже 10 месяцев в моем доме живут четыре дикие крысодевушки: Лилибет, Виви, Серебро и Дынька. Достались они мне сложным путем – на Мальте крысы решительно непопулярны и не считаются домашними питомцами. Купить их можно только как корм змеям.

Сложно ожидать от потенциального корма особой любви к человеку. Хотя мои принцессы позиционировались в магазине как барышни от приличных родителей, подозреваю, что продавец безбожно врал, потому как повадки у них совершенно гопнические. И вот уже десять месяцев я веду битву за крысиную любовь.

Девчонки живут в двухъярусной клетке со всеми удобствами. По вечерам они начищают шубки и вылезают на крышу посмотреть на мир сверху. Садятся в ряд, свесив сквозь прутья длиннющие хвосты. Я рассказываю им о новых фильмах на Netflix, гравитационной сингулярности и немного о новом платье Ким Кардашьян. На меня внимательно смотрят четыре пары умнейших глаз-бусинок. Опасаюсь, что скоро крысы начнут спрашивать о квантовой гравитации – а я в ней ни бум-бум. Так что подстраховываемся Кардашьян и сериалами.

Самое важное в этой беседе – держать себя в руках и не пытаться погладить умильные серые морды. Потому что целых пальцев уже не осталось. Еще в октябре кончились, если честно. И только иногда, в исключительных случаях, крысы морщатся, но

Моя кошка Валлетта наблюдает за возней с крысами с презрением. Если бы кошки умели закатывать глаза, то ее уже давно были бы под потолком.

Кошка Валлетта вообще с трудом понимает, как можно любить кого-то, кроме нее, такой прекрасной.

Мой муж не любит кошку Валлетту: не берет на руки, не жамкает пушистый толстый животик, не делает котоселфи, не играет в «страшную руку», не умиляется розовоязыковому зеванию.

Он всего лишь покупает ей самый лучший корм и следит, чтобы тот всегда был в наличии. А если что-то вдруг заканчивается внезапно – подрывается и едет в магазин.

Однажды у кошки Валлетты поздно вечером заболело ухо – и уже через полчаса котика осматривал ветврач.

А еще мой крупногабаритный муж научился очень аккуратно спать – потому что ночью у него в ногах всегда лежит маленькая мохнатая тушка.

Если для баланса в этой вселенной нам нужна нелюбовь – то пусть она будет именно такой.

Мальтийские коты

В величественной Валлетте, легкомысленном Пачвилле, сорящей деньгами Слиме, застывшей в столетиях Мдине, провинциальной Меллиххе – вы встретите пушистых товарищей везде. Это мальтийские коты. И час перед рассветом – их время. Возвращающиеся с охоты, поджидающие рыбаков, затевающие разборки у мусорных баков – разноцветные, разношерстные, наглые, воспетые писателями и художниками живые символы Мальты.

Не терпящие фамильярности, не нуждающиеся в контроле, милостиво принимающие подношения – это все они, мальтийские qattus. Но верно ли думать, что все коты одинаковы? Одинаково любят пастицци, протяжно тянут в паузах mela и спят в сиесту? Конечно, нет. Запаситесь хрустящим кошачьим кормом, и давайте рассмотрим все разнообразие мальтийской котофлоры.

Кот мальтийский аристократичный

Коты данного вида предпочитают селиться поблизости от президентских дворцов, парламента или любого мало-мальски известного музея. Среднестатистический кот-аристократ начитан, неплохо разбирается в искусстве и вине, обожает живопись. Разбуди его ночью – он с легкостью вспомнит последние двадцать пять поколений своего многочисленного семейства до первых рыцарей. Как правило, получил неплохое образование, знает несколько языков, решительно не говорит mela. Втайне считает, что Мальта – лучшая страна на свете, но в силу врожденной тактичности никогда не скажет об этом иностранцу. Не любит фамильярности и вряд ли поймет вас, если вы на второй минуте знакомства полезете чесать его за ухом.

Кот мальтийский пробританский

Некоторые коты-пробританцы помнят ушедшую Королеву еще девушкой и очень этим гордятся. Всеми силами стремятся выглядеть настоящими английскими джентльменами и старательно мяукают, копируя британский акцент. Представителей данного вида можно часто встретить в школах английского языка. Обожают клетку и твид в любых ее проявлениях. Сдержанны в проявлениях эмоций. Как лоток используют The Guardian. Лучший способ доставить удовольствие коту-пробританцу – спутать его с чистокровным британским котиком.

Кот мальтийский деревенский

Шумен, горласт, любит собираться большими компаниями, иногда ругается и орет так, что хочется облить его водой. Часто с трудом заканчивает школу, потому как втайне считает, что все это ерунда. Гордится, что занимается тяжелым монотонным трудом. Любит охотиться на птиц и поглазеть на фейерверки. В еде неприхотлив – ест все, обязательно с макаронами, фтирой и пастицци, поэтому к старости часто имеет одышку и живот. Пьет много кофе в недорогих местных кафе, куда не заглядывают туристы. Часто делает вид, что не понимает английский язык, но всегда придет на помощь, если вы потеряетесь в центре острова. Покажет дорогу, а то и отведет к ближайшей остановке автобуса. Похвалите его дом – и он замурлычет от удовольствия, хоть и не подаст виду.

Кот мальтийский туристический

Самый дерзкий из мальтийских котов. Уверен, что кошачьи боги привели вас на Мальту исключительно для того, чтобы он смог облегчить ваш бумажник. Обычно тусуется около кафе, достопримечательностей и магазинов туристической ерунды. Улыбается в тридцать два зуба, имеет неприятный громкий голос. Остановившись около него купить воды, вы можете спустя десять минут обнаружить себя в ресторане его дяди, пьющим непомерно дорогое вино, с путевкой на Гозо в кармане. Туристические коты обожают набережную Слимы и Сен Джулиана. Мгновенно теряют к вам интерес, если скажете, что вы завтра уезжаете.

Кот мальтийский националистический

Кот-националист страдает. Он помнит то время, когда Мальта была неспешной уютной деревней, где можно было не запирать дверь дома, а пробки на дорогах случались только по большим праздникам. Даже не пытайтесь погладить кота-националиста. Природная сдержанность не позволит ему укусить вас за палец, но карму вы себе подпортите кошачьим проклятьем. Лежа на приятном утреннем солнышке, националистический кот мечтает о том времени, как вы наконец-таки уедете из его страны. Он бы с удовольствием снес уродующие остров многоэтажки и закрыл границы для беженцев. А также под шумок вернул физические наказания для котят в школы.

Кот мальтийский лейбористский

Кот-лейборист наслаждается жизнью. Его картина мира проста и непоколебима. Солнце, море, кормящие его туристы, иностранные инвесторы, – все это создано для него, кота-счастливчика, и будет вечно! Он охотно подойдет к вам проверить, чем вы собираетесь его угостить. Не расстроится, обнаружив вашу руку пустой, но и не ждите особенной благодарности от него за подарок. Вы должны быть счастливы уже оттого, что вам позволили приехать в эту замечательную страну и познакомиться с самым классным котом-лейбористом.

Кот мальтийский друг

Довольно редкое, но от того очень ценное явление. Кот-друг может появиться в вашей жизни однажды, а может и не появиться вовсе. Легче всего познакомиться с котами мальтийскими друзьями, выйдя замуж за мальтийского жителя или женившись на мальтийке. Коты-мальтийцы очень верные. Единожды допустив вас до своего сердца, они будут считать вас членами своей стаи всю жизнь. Невозможно устоять перед их добротой и сердечностью. Подружившись с таким котом, вы с удивлением обнаружите, что вам больше не хочется покидать Мальту надолго. Любите и цените мальтийских котов, и они всегда ответят вам взаимностью.

Когда-нибудь

Я все жду, что мы все заживем. Когда-нибудь.

Когда кончится зима, кризис, вотэтовотвсе.

Начнется лето, проведут газ, упадет доллар.

Когда умрут все воланд-де-морты и народятся новые гаррипоттеры.

Когда кое-кто наконец прозреет, и увидит, и оценит, и сделает предложение, уйдет от жены, вернется в семью.

И тогда начнется настоящая жизнь.

Ветра запахнут ванилью и мимозой.

Наконец-то заалеют алые паруса на горизонте.

И тут все проснутся и вздохнут.

По-настоящему. Счастливо и полной грудью.

На всю катушку.

Напишем наконец-то книгу.

Похудеем на двадцать килограммов.

Начнем

Выучим английский, перестанем орать на детей, станем лучшей версией себя.

А пока как-то так.

День прошел, и слава Богу.

Перезимовали – и Масленица.

Но я верю, что мы все заживем. Когда-нибудь.

Еда и котики

Еда и котики – вот что надо искать в каждой новой стране. Потому как в век компьютерных технологий все достопримечательности аккуратно задокументированы в Википедии, дети всех стран прекрасны и несносны одновременно, а мужчины везде одинаковы. И только еда и котики разные.

Мальтийские коты знают себе цену. И она в лирах. В старых добрых лирах, а не в новомодных евро. Потому как Мальта не меняется ни внешне, ни внутренне. А любые новшества – так, красная пыль из пустыни Сахара. В переулках древней столицы она оседает на мощеных тротуарах, на вывесках кафе и рыжей шубе Дино. Дино – кот не из робких. Он нагл и грациозен. Будьте уверены, именно Дино будет отдыхать на капоте вашей свежевымытой машины. И именно его желтые глаза будут оценивать ваш ланч в незамысловатом мальтийском кафе.

Мальтийский ланч отличается своей простотой. Свежевыпеченный хлеб с местными овощами и оливками. Паста из бобов и местный козий сыр. Если хватит смелости, запейте это все бокалом солоноватого местного вина. Оставьте кролика в травах, рыбу и осьминогов на ужин. А вот пастицци не пробуйте никогда. Эти тающие во рту миллион калорий будут вам потом сниться долгими голодными ночами. Проверено.

Будни Дино размеренны и неторопливы. Он живет в кошачьей деревне недалеко от пляжа. У него есть личная catlady, почтенная старушка, которая вместе с мальтийским правительством заботится о Дино и всей местной кошачьей стае. Есть уютные домики с мягкими лежанками, полные миски и регулярные визиты ветеринарного доктора.

Мальтийский ужин щедр на порции. Вы должны основательно проголодаться. Начните с закусок. Улитки, пирожки с горохом, разнообразные пасты из фасоли, сладкого перца и овощей щедро намажьте на хрусткие галеты. Как это вы уже наелись? А спагетти с морепродуктами? А пицца? А мясные рулетики браджиоли? Впереди еще столько интересного! А в конце вас, разомлевшего, ждут кофе и лимончелло.

Ну и, конечно, Дино, который обязательно придет в кафе проинспектировать, все ли у вас хорошо и не осталось ли у вас в тарелке лакомого кусочка. И, поверьте, Дино совершенно невозможно отказать. Даже не пытайтесь. Лучше достаньте телефон и запечатлейте себе на долгую память два символа Мальты: вкусную еду и свободолюбивого кота.

И именно в этот момент вы поймете, что ваша туристическая виза ничего не стоит. Не то что паспорт кота Дино: он-то уж точно гражданин мира. У него больше фотографий с туристами, чем у вас в альбоме за последние пять лет. Он знает все кафе, где подают свежие булочки, и все столики, за которыми чаще всего роняют креветки. Легенда гласит, что однажды он обшипел целую экскурсию из-за того, что они заказали пастицци без должного уважения. Говорят, что Дино был замечен в компании местного мэра, и совершенно непонятно, кто из них выглядел хозяином положения. Возможно, именно он тайно руководит мальтийской кухней и распределяет лучшие куски рыбы. И если вдруг вы решите эмигрировать на Мальту, придется пройти собеседование у Дино. Уж поверьте, он заглянет вам прямо в душу – и решит, достойны ли вы пасты и закатов под его мягкое мурчание.

Алкоголь как люди

Люди бывают разными, как напитки на полке бара. Одни игристые – легкомысленные, звонкие, взрываются пузырьками и обещаниями. Другие тихие, как белое вино, – мягкие и ненавязчивые, но, если копнуть глубже, там целое озеро эмоций. Есть красные – темпераментные, непредсказуемые, то страсть, то философия. Встречаются и бренди – теплые, с опытом, будто старший друг, который всегда знает, как согреть. У кого-то характер – как сладкий ликер: приятный, но опасный в больших дозах. А кто-то – словно коктейль: никогда не угадаешь, что там намешано. И да, есть такие люди, у которых характер безалкогольный – и это не недостаток. Иногда именно они самые трезвые в компании всеобщего куража. Ведь дело не в крепости, а в том, что каждый напиток (и каждый человек) знает свою роль на вечеринке под названием «жизнь».

Игристое вино – молодая девушка в золотистом платье, которая еще не научилась толком ходить на своих высоченных каблуках, но уже умеет кружить голову одним только смехом. Оно создано для радости и обещаний, которые звучат красиво даже тогда, когда не сбываются. Легкие пузырьки, тянущиеся вверх в хрустальном бокале, напоминают фонарики надежды: всегда стремятся к небесам, хотя мы прекрасно знаем, чем это закончится.

Шампанское – это романтика, любовь и блики света, но в то же время оно коварно, как любая красавица: сначала обнимет, потом оттолкнет. Вздувшийся живот и внезапный кураж – это обратная сторона воздушности. Особенно если слушать Анну Асти: там каждая нота звучит как «еще бокальчик».

Белое вино – лето, разговоры на веранде, легкий ветер, льняная рубашка и ароматы сада. Оно утонченно, как дама в тридцать прекрасных лет: юность уже осознана, зрелость еще впереди. Белое – это классика, old money, светлые вечера и разговоры «ни о чем», которые на деле значат все. И пусть оно кажется простым, но глубина у белого вина может быть как у Байкала: стоишь, смотришь на поверхность – и понимаешь, что там скрыто нечто бесконечное.

Красное вино всегда с характером. Молодое – вспыльчивое, щедрое на эмоции, как начинающий поэт. Выдержанное – сложное, переменчивое, с тайными смыслами, как сорокалетний холостяк, любимец дам. В один вечер оно может подарить страсть, а в другой оставить после себя философский осадок на душе.

Бренди – это опыт и забота. Он не просто согревает, а словно укутывает в шерстяной плед и шепчет: «Все будет хорошо, даже если и не будет».

Коньяк и вовсе не алкоголь, а лекарство. От тоски, для разговоров, против душевных простуд. Напиток с репутацией семейного врача, к которому все обращаются, когда «вроде не смертельно, но плохо».

Виски – ухоженный мужчина интересных лет. Он не торопится, знает себе цену, пахнет деревом, кожей и чужими воспоминаниями. Джордж Клуни среди алкоголя: зрелый, стильный, с легкой иронией и абсолютной универсальностью. Он одинаково хорош в дорогом баре и на кухне с другом, которому нужно все рассказать.

Сладкие настойки – это бабушка. В маленьких рюмочках, с запахами лета и старого сада, под вышитым рушником у икон. Вишневая,

А водка – разбитная красотка. Вульгарная снаружи, честная внутри. Без цвета, вкуса и запаха, но с характером, который сразу делит людей на тех, кто готов идти до конца, и тех, кто предпочитает приличия. Водка – это белый лист бумаги: на нем можно написать все, что угодно. А потом желательно сжечь.

Очередь как форма бессмертия

Люди говорят, жизнь коротка. Возможно, эти люди не стояли в очереди. Настоящей, густой, как борщ на третий день, очереди.

Сначала ты полон энтузиазма: стоишь с телефоном, проверяешь ленту, улыбаешься – мол, ничего, подожду. Минут через десять начинаешь задумываться о вечном. Минут через двадцать понимаешь, что вечное – именно вот это: человек впереди рассматривает ценники, кассир ищет сдачу, а кто-то забыл свою любимую булочку за три рубля.

И тут наступает странный эффект. Время перестает двигаться. Часы не тикают – минуты падают огромными снежинками. Я уже могла бы написать диссертацию «Очередь как форма бессмертия». Даже эпиграф придумала: «Я стою, следовательно, я существую».

Ты стоишь, смотришь, как дети взрослеют у соседних касс, как охранник получил повышение и, возможно, вляпался в ипотеку. У тебя появляется ощущение, что очередь – и есть тот самый тоннель со светом в конце. Только свет – кассовый терминал, и он не светит, а мигает. А в конце пути – недосягаемая Галя.

Самое удивительное: люди в очереди начинают сближаться. Незнакомая женщина делится историей о своих варикозных чулках, мужчина рассказывает рецепт маринованных огурцов, кто-то начинает спорить о цене картошки. Это не просто очередь. Это сплоченный организм. С разумом, желудком и надеждой на лучшее будущее.

И вот, когда уже думаешь, что достиг просветления, тебя наконец-то зовут на кассу. Но у кассира заканчивается чековая лента. И тут ты понимаешь: да, смерти нет. Ты будешь стоять тут вечно.

Когда я начинала эту ревизию, я думала, что речь пойдет о платьях, юбках и тех самых брюках, в которые я «еще обязательно влезу».

Но постепенно стало ясно, что шкаф – это просто декорация. Главный герой все-таки я. Ну, и немного – мои прошлые версии. Они живут на разных полках: кто-то все еще верит в чудеса, кто-то мечтает похудеть, кто-то хранит билет на поезд, который так и не уехал.

Я думала, что буду выбрасывать старое, а вышло наоборот: пришлось признать, сколько всего я оставляла внутри себя, пока занималась сортировкой одежды.

Каждый свитер оказался почти человеком: с характером, с претензиями и воспоминаниями. Некоторые вещи смотрели укоризненно: мол, ты обещала новую жизнь – а я до сих пор с этикеткой.

К концу ревизии стало понятно: гардероб – это не склад одежды, а архив чувств. И пока там не наведешь порядок, никакие платья не спасут.

Так что если вдруг вы решите навести порядок у себя в шкафу – будьте готовы. Возможно, первым делом оттуда выпадет не старая кофта, а целая жизнь.

А еще я поняла одну важную вещь: все, что мы складываем «на потом», однажды превращается в музей. И если вам повезло – это музей смешной, с кривыми зеркалами, бирками «если похудею» и мужем, который вечно шутит не к месту.

Так что пусть эта книга останется моим маленьким гардеробом – из текстов, воспоминаний и смеха.

А если вдруг кто-то узнает в ней свой свитер – не пугайтесь. Это просто совпадение. Или судьба.

Буду ждать ваши истории и рисунки у себя на почте[email protected]

Высылайте любимых домашних питомцев, забавные эпизоды из жизни, наблюдения и рисунки – самые смешные обязательно опубликую у себя в социальных сетях.

Примечания

Фраза Фаины Раневской

Лилибет (Lilibet) – это английское имя, изначально служившее уменьшительным от имени Елизавета. Это было домашнее прозвище королевы Елизаветы II, а также полное имя ее правнучки, принцессы Лилибет Сассекской, дочери принца Гарри и Меган Маркл.

Реактивные хозяйки (англ. Flylady, распространенное русское название – флайледи) – система, а также группы поддержки, призванные помочь вести домашнее хозяйство. Система была разработана американкой Марлой Силли в 1999 году. В 2011 году на сообщения сайта FlyLady.net, помогающие членам сообщества следовать правилам системы, было подписано 630 000 человек.

Дуэ́йн Ду́глас Джо́нсон (псевдоним – Скала; род. 2 мая 1972, Хейвард, США) – американский киноактер, предприниматель, музыкант, певец, рестлер.

Мауи (гав. и маори Mauі) – один из основных персонажей полинезийской мифологии, герой-полубог-получеловек, демиург и культурный герой, а также трикстер.

Сфольятелле – это итальянский десерт из региона Кампания, представляющий собой выпечку из хрустящего слоёного теста в форме раковины, с начинкой из сладкого сыра рикотта, а иногда с добавлением цукатов, ванили или цитрусовой цедры. Название sfogliatella означает «маленький, тонкий лист» из-за многослойной структуры теста.

Пастицци, как правило, делают ромбовидной формы или в форме лодочки с острыми концами. Готовят из теста, напоминающего греческое тесто филло, но есть рецепты приготовления этой выпечки из слоеного теста, напоминающего тесто для узбекской самсы. Начинкой обычно служат: сыр рикотта, гороховое пюре или мясной фарш. На Мальте работает множество пастиццерий – как правило, небольших семейных кафе, где выпекают эти пирожки на железных листах в газовых или электрических печах.

Элизабет Гилберт (18 июля 1969, Уотербери) – американская писательница. Автор бестселлера «Есть, молиться, любить» (англ. Eat, Pray, Love). Который с декабря 2010 года продержался 185 недель в «Списке бестселлеров по версии The New York Times». По этому роману снят фильм «Ешь, молись, люби» с Джулией Робертс в главной роли.

«Американская семейка» (англ. Modern Family) – американский комедийный телевизионный сериал. Премьера сериала состоялась 23 сентября 2009 года на телеканале ABC.

Марк Алмерт – немецкий сомелье и лучший сомелье мира 2019 года.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге