Лариса Парфентьева

О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви

Лариса Парфентьева

О чем живут женщины

10 ироничных новелл о смелости и любви

Все герои новелл вымышленные, любые совпадения случайны

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Посвящается всем женщинам, которые не боятся жить и любить

Новелла в четырех сторис

Маша страшно завидовала. Она сидела на кухне отеля, где работала поваром, и листала ленту «Инстаграма», громко восклицая про себя: «Это несправедливо. Ужасно несправедливо! Почему одним все, а другим ничего? И почему я среди тех, кому „ничего“? Я, блин, работаю в замшелом отеле маленького городка. Обмениваю свою жизнь на 30 тысяч в месяц. Ладно, если я хотя бы получала сто… За сотку можно и попрыгать. Но как же несправедливо губить свою жизнь за тридцатку! Омлеты, видите ли, готовлю для шведского стола. Приезжают к нам всякие фифы из столицы, я им тут угождать должна. Сегодня с утра такая фря была.

Говорит: „Можно мне омлет на безлактозном молоке Smalio?“ Ну дает! Так и хотелось сказать: „Да вы что, курва, где я вам в семь утра найду какое-то шмалио?“

И так каждый день: омлеты, беконы, люди, лица их постные. Скукотища такая!

А так хочется пожить по-человечески…

Кругом такая жизнь красивая — например, у блогеров этих из „Инстаграма“. Хочу так же: бац — и на Мальдивы рванула на частном самолетике. А потом выходишь и фоткаешься на фоне трапа, и ножку такая вытягиваешь „уи-и-ить“, как балеринка. Чтобы съемки каждый день, шампанское. Да хоть „Вдовой Клико“ раковину моешь. Сегодня — на званом ужине в честь открытия ресторана на крыше, завтра — на новоселье у Собчак, послезавтра — Дудю даешь интервью.

И он такой меня спрашивает: „Маша! Сколько. Ты. Зарабатываешь“. А я ему: „Знаешь, Юра, уж побольше, чем ты“. И чтобы обо мне непременно писал „Антиглянец“. И главное, чтобы уважительно писал, мол, наша любимая краля Маша сегодня снова выглядит очень изящно. Так изящно, что светская Пош уже всю голову сломала, где взять такие же ботики, как у нее. А ты просто ходишь с тусовки на тусовку и фоткаешься. И чтобы было вот: „Девочки, угадайте, куда я лечу“. Или вот это: „Девочки, сегодня мне прислали новую сумочку. Отправьте мне ‘огоньки’ в сторис, если хотите, чтобы я распаковала“.

И да, поклонников куча: зовут на свидания, дарят бриллианты в голубых коробочках и на воздушных шариках катают. И такие: „Маша, не хотите ли сегодня отобедать в ‘Национале’“?

А потом звонит продюсер Роднянский и говорит: „Маша, зову вас сняться в кино!“ А я отвечаю: „Я из постели меньше чем за десять тыщ фунтов не вылезу. Так и знай, Роднянский!“ Ишь что удумал!

Беззаботная жизнь: снимай себе каждый день сторис и тиктоки — и горя не знай! И хоть упейся своим безлактозным Smalio. Я бы все отдала… Хотя бы денечек так прожить».

Маша негодовала. Она конкретно утомилась: еще бы — каждый день делать омлеты в провинциальном отеле для разномастных фиф.

Маше так хотелось эмоций, приключений, а «Рекомендованные» в «Инстаграме» ведь до добра не доводят: это, девочки и мальчики, путь в один конец.

Гав-гав, как сказал бы Филя из «Спокойной ночи, малыши».

Маша работала в отеле уже пять лет и каждый день накрывала шведский стол. Делала она это с душой. К ней даже захаживали местные работяги из соседних офисов, потому что нигде в городе больше не было таких вкусных омлетов.

Из самых ярких поклонников был Стасик — местный офисный клерк. Вот уже месяц каждый будний день он заносил ей по цветочку. Маша цветочку умилялась, но все считала, что рождена для большего, чем брак с обычным работягой: «Стасик хороший, конечно. Но он не богач. А любая девушка ведь знает из „Инстаграма“, что самец должен быть статусный».

В последние дни Машу одолели рутина и недовольство. Жутко хотелось праздника! А ведь ничто так не раздражает, как чужая красивая жизнь.

И хотя наша героиня могла вам показаться при первом приближении недовольной девушкой, при тщательном рассмотрении вы бы увидели одну маленькую деталь, о которой она умолчала в своем горячем монологе.

В это утро, когда некая незнакомая столичная курва попросила безлактозное молоко, Маша все же побежала за ним в магазин. И нашла его. Ей было важно, чтобы даже заезжие курвы оставались довольны ее омлетами.

Когда наша героиня пролистывала ленту «Инстаграма», ее глаза вдруг ослепил баннер «Проведи один день со мной!».

Известная блогерша-миллионщица Кэт Рокси проводила конкурс: тот, кто выигрывал, получал крышесносный подарок — один день с ней. Как настоящая звезда. Кэт Рокси была самой востребованной блогершей. За ее жизнью следили 20 миллионов человек. Маша чуть не поперхнулась. Ее сердце забилось бешено, а ручки, утомленные омлетами, вспотели. Она закрыла глаза, потом снова открыла и защебетала: «Не может быть, не может быть! Это же мой шанс!» Ее руки затряслись, как трясутся у вашего автора, если он позволяет себе выпить больше одного бокала за ужином (возраст уже не тот).

Маша покрылась испариной и с дергающимися глазами и дрожащими губами начала смотреть ролик. На видео эффектная блондинка с розовыми прядями не менее эффектно подруливала на своем «гелике» прямо к оператору и говорила:

«Привет, на связи Кэт Рокси. Хочешь провести со мной целый день? Я покажу тебе изнанку своей жизни: лучшие рестораны Москвы, тусовки с селебрити. А еще мы сходим на самый грандиозный праздник года — презентацию альбома Бэд Краша! Ты можешь оказаться на красной ковровой дорожке!

Прямо сейчас в комментариях к этому посту напиши,

После этих слов блогерша дала по газам и уехала по Садовому вглубь столицы. Еще одну секунду в кадре струился дымок от слегка сожженных покрышек. И хотя стоимость одной покрышки равнялась годовой зарплате Маши, Кэт Рокси могла себе это позволить. «Красиво жить не запретишь!» — сказал бы Степашка из «Спокойной ночи, малыши».

Маша, продолжая пребывать в магическом экстазе, стала судорожно смотреть, когда был опубликован ролик. Это случилось 19 часов назад — значит, оставалось 5 часов до подведения результатов, и можно было успеть закидать своими комментариями этот пост.

«Так-так-так? Что же делать? Что же делать? Вселенная услышала мои молитвы! Это должна быть я! Я проведу с ней день. Выкусите все», — Маша сложила фигушку и тыкнула ею в экран.

…Под постом накопилось больше 50 тысяч комментариев. И каждую минуту появлялось еще несколько десятков комментариев. Маша начала быстро набирать одно сообщение за другим и хаотично оставлять разные комментарии. Сначала сообщения были длинными: «Это должна быть я, потому что я смогу вам приготовить 100 разных омлетов за день!», «Я хочу провести с вами день, потому что это моя мечта», «Хочу провести с вами день, потому что мечтаю о звездной жизни», потом комментарии покороче и превратились просто в «Рокси, хочу быть как ты».

Маша натурально хотела забрать себе ее жизнь: ничего не делать, просто фоткаться, быть красивой и кататься на «гелике». Она думала: «Разве я много прошу? Я всего лишь хочу, чтобы про меня говорили, что деньги ее испортили».

А какой же у Рокси был возлюбленный! Не мужик, а загляденье. Знаменитый рэпер Бэд Краш. С винирами, сияющими на весь Большой Головин переулок, с золотыми цепями и огромной татушкой — на его лбу был набит гигантский терновый венок. Он как бы заявлял всей стране, что пришел новый пророк.

Рокси влюбилась в него, потому что он был крайне самоуверенным: казалось, он вообще не ведал, что такое сомнения в себе. Сравнивать себя с пророком он совершенно не стеснялся, и это нормально: чем меньше у человека извилин, тем спокойнее ему живется. Всем бы такое самомнение! Как же хочется вашему автору хотя бы на секундочку стать недалеким. Тексты песен Бэд Краша тоже были пророческими. Он пел: «Во мне живут добро и зло, моя душа как решето. Кто близко подойдет ко мне, того испепелю в огне». Испепелю в огне. Как-то так, дорогой Александр Сергеевич. Вот такой был мужик у Рокси.

Маша строчила комментарий за комментарием. Так прошло несколько часов…

Спустя пять часов в сторис у Рокси появилось новое объявление: «Стоп игра! Сейчас генератор случайных чисел выбирает победителя».

Прошло еще несколько минут, и окошко сторис обновилось. Маша открыла его и обомлела: она стала победителем! Наша героиня начала протирать глаза: «Я просто не верю! Не может этого быть! Да нет, это точно мой ник». Она застыла в оцепенении. Потом начала прыгать на месте, бросив свой телефон на стол. Потом подбежала к зеркалу и радостно кричала в него: «Вы-ку-си-ли! Я проведу день мечты с самым крутым блогером».

А потом в ее голове пронеслась интересная мысль: «Мне нужно взять с собой самые красивые трусы». Как гласит народная мудрость, «хорошие трусы — это ведь +100 % к нормальной самооценке».

Через минуту ей пришло сообщение в «Инстаграм» от помощницы Рокси, которая спрашивала номер телефона и паспортные данные, чтобы купить билет в Москву. Маша быстро отправила данные и метнулась к директору, которому сообщила, что сегодня она сорвала джекпот и ей надо на день в Москву. Директор не стал сопротивляться: очень уж он любил ее омлеты.

Наша героиня тут же уехала домой собирать чемоданы. Там она надела свои любимые джинсы, легкий свитер, с которого ножницами срезала катышки, закинула пару трусов в рюкзак и поехала в аэропорт.

Сторис 1: «Москва, встречай!»

Самолет приземлился по расписанию. В аэропорту Машу встретил мужчина с табличкой «Маша — звезда». Это был личный водитель Рокси.

Когда они подошли к машине, Маша охнула: она еще никогда в жизни не ездила на «Майбахе». Машина была переливающегося серебряного цвета, который успокаивал и настраивал на волну королевской жизни. «Как же мне повезло! — подумала Маша, когда села в машину. — Еще с утра я и представить не могла, что уже в обед буду в Москве. Я просто любимица Вселенной! Как же страшно… Уф! Я сейчас встречусь с Рокси, она, небось, вся в софитах, а я буду выглядеть рядом с ней как провинциальная баламошка».

Машина подъехала к высокому стеклянному зданию. Когда они вошли внутрь, Маша увидела длинную стойку охраны, много света, стеклянных балок, а посередине огромный фонтан с подсветкой, напоминающий фаллический символ. С каждым шагом Маше становилось все страшнее и страшнее от этого великолепия. Вот уж точно — максимально «тяжелый люкс». Они дошли до какого-то кабинета, и водитель ей сказал: «Здесь вас ждут. До встречи».

Маша минуту молча переминалась с ноги на ногу, прежде чем несмело постучалась. Она жутко волновалась и все время промокала лоб салфеткой.

Из кабинета донеслось: «Да-да, заходите».

Маша заглянула внутрь и увидела развалившуюся на диване блондинку с взъерошенными волосами в черном спортивном костюме. Маша спросила:

— Извините, а где Кэт Рокси?

— Ты шутишь, что ли? Кэт — это я. А ты кто, наша победительница?

— М-м-м, ой, извини… те. В «Инстаграме» вы выглядите слегка по-другому.

— Знаешь, дорогая, мы все в «Инстаграме» выглядим по-другому. Сейчас приедет визажист, подкрасит меня, и мы будем снимать сторис. Как зовут?

— Маша.

— Заходи, Маша. Что стоишь?

Маша робко вошла в кабинет и присела на краешек дивана. «О боже, как круто, что я могу сидеть рядом с ней! Я так счастлива. Как-то неудобно, конечно, получилось, что я ее не узнала. Я-то думала, что она будет один в один как в „Инстаграме“, а она

Рокси подскочила.

— Анжела, давай-ка, забацай нам красоту! И познакомься с нашей победительницей Машей.

Анжела сказала:

— Один момент, и будешь красотка! Маша, привет.

Визажист стала разбирать свои кисточки и другие косметические приблуды, напевая рэпчик уже знакомого нам Бэд Краша «Моя душа как решето».

Рокси ее резко прервала: «Анжела, прекрати! Не хочу это снова слышать».

Маша вжалась в диван: «Интересно, почему она так реагирует на это?»

Пока Анжела наносила на лицо Рокси густой слой тонального крема, та повернулась к Маше.

— Для начала мы придумаем тебе легенду, а потом будем снимать.

— Какую еще легенду?

— Ну, надо будет рассказать твою историю так, чтобы подписота тебя полюбила. Расскажи, ты где работаешь?

— Я работаю в отеле… в небольшом городе. Готовлю омлеты.

— Класс! Мы так и хотели, чтобы победитель был максимально простой. Из народа. А какая у тебя зарплата?

— Тридцать тысяч. В месяц.

— Ого! Повезло! В смысле, нам повезло с тобой. Подписчики будут пищать — ты ведь для них своя. То есть ты реально повариха?

— Ну да, завтраки готовлю для шведского стола.

— Ох, круто! Нам нужно, чтобы ты им полюбилась. Давай по легенде ты будешь…

— Разве я не буду самой собой?

— Быть самой собой — это неинтересно. Нам нужен сторителлинг. Давай по легенде ты будешь… сиротой!

— Сиротой? Но я… не сирота, у меня родители есть.

— Поверь, сирота — это круто. Тебя сразу полюбят. Ты почти как Гарри Поттер. У нас народ сердобольный. Очень любит тех, кто незаслуженно обижен. Вот Ксюша Собчак. Она из обеспеченной семьи, и ее ненавидят просто за это. Что бы она ни делала. А обиженных жизнью наш народ любит, так что ты — сирота.

— Ну… У меня родители будут следить, а что они скажут?..

— Ладно, не ной, нормально все будет. Что у нас по плану: сейчас снимаем сторис, как мы с тобой встречаемся, потом радуемся и обнимаемся. Короче, ты просто будь собой. Точнее, не будь собой.

Через десять минут блогерша была готова: лицо по уши в мейкапе. И уши были в мейкапе: их так залили тональными средствами, что даже большую коричневую родинку стало не видно. В комнату вошел оператор. Рокси распорядилась: «Значит, так. Снимаем встречу. Маша пищит от счастья. Маша, умеешь пищать? Поехали!»

Нашу героиню выставили за дверь, потом скомандовали: «Заходи!» Она снова зашла в комнату, ей навстречу бросилась блогерша: «О, Маша, приве-е-ет! Я так рада с тобой познакомиться. Готова провести день со мной?»

Маша вспомнила, что надо пищать. «А-а-а-а», — кричала Маша и делала счастливое лицо, которое было парализовано страхом. Они накинулись друг на друга и стали обниматься.

Через пару секунд Рокси отшатнулась: «Машка, ты молодец! Прекрати пищать. Снято. Сейчас отдам своему сторис-мейкеру, чтобы он начал все оформлять, а я пока запилю остальные. Ух, ну и денек у нас сегодня будет! Теперь еще одна сцена». Рокси ударила рукой об руку и обратилась к Анжеле: «Энджи, иди сюда и возьми капли для слез». Маша стояла в сторонке, как стыдливая школьница, и наблюдала за происходящим. В голове бегали юркие мысли-хорьки: «Хм, вот как это делается, оказывается! Они что, не по-настоящему радуются в сторис? А я-то думала! Ну ладно, наверное, так надо. У всех свои минусы в работе. Зато нас еще ждет роскошный ресторан и встреча с крутым Бэд Крашем».

В это время блогерша уселась за стол. Взяла селфи-лампу, на которую закрепила телефон. «Энджи, ну-ка взъерошь мне волосы. Готовим драматическую сцену», — сказала Рокси. Визажист подлетела к леди-босс и слегка взъерошила ее волосы.

Рокси включила фронтальную камеру и склонилась к телефону. Взяла капли — те самые, что используют в кино, чтобы создать искусственные слезы, — и залила ими глаза. «Ох и ядреные же капли, — сказала задорно Рокси, — слезы как настоящие! Главное — не ржать в кадре. Все-таки сцена драматическая».

Она перестала улыбаться. Облокотилась лицом на руку, как будто придерживая голову, и включила запись видео. В эту же секунду начала всхлипывать.

«Ребят, мне так грустно сейчас… — начала Рокси. — Я только что узнала, что Маша… круглая сирота… Представляете? Ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было два года. И она всю жизнь росла в детдоме…» — блогерша продолжала всхлипывать и делать короткие вдохи, как будто она всеми силами пытается не плакать. Она картинно завела волосы за уши, словно скромная институтка, и продолжила: «Не думала, что буду плакать… Но ведь это так несправедливо… Извините, что говорю вам это все. Не могла не поделиться. Пришлите огонек в ответ на эту сторис, если тоже хотите поддержать Машу. Спасибо!»

Закончив свою пламенную речь, Рокси выключила камеру. И откинулась на спинку стула, стряхнув оставшиеся слезы на пол со словами: «Все! Взрыв охватов нам обеспечен!»

Анжела начала прыгать и аплодировать: «Как же круто! Ты была убедительная, как Николь Кидман. Как Леонардо Ди Каприо. Как Роуз, которая теряет Джека в последних кадрах „Титаника“. Нет, еще круче. Ты была убедительнее, чем мой отец, который каждый день просил у матери денег на водку. Актерище!»

Маша по-прежнему стояла в углу, приоткрыв рот от удивления. Она сложила руки на груди, потому что в этой самой груди бушевали странные чувства: вроде она приехала развлекаться и следить за красивой жизнью, а тут ее превратили в сироту. «Мама и папа убьют меня, когда это посмотрят! Мы же их фактически сейчас умертвили. Ужас, как стыдно».

Маша отвернулась к окну и уставилась в него. Рокси заметила это и обратилась к ней:

— Эй, сирота, ты не

Маша вздохнула, сделала шаг к Рокси и тихо сказала:

— Да-да, понимаю… Нужно для охватов.

Блогерша вскочила со стула и буквально приказала: «Ребята, а теперь не грустим. И собираемся в ресторан. А потом у нас презентация нового альбома Бэд Краша, на которую мы поедем. Анжела, неси одежду! Переодевай нас».

Через минуту Анжела вкатила стойку с одеждой в комнату. На ней висели пара тренчей, брюки, топы, джинсы, платья. Рокси она подала черный обтягивающий топ, зеленый тренч, черные джинсы и бейсболку с ее именем. На ноги она надела объемные белые ботинки с подошвой как у танка. Ну знаете, модные такие большие ботики, которые уже всех достали.

Для Маши подобрали телесного цвета лонгслив с нарисованными на нем татушками, телесного цвета брюки со стрелками и белые кеды. Вся одежда была из последних коллекций модных брендов стоимостью как зарплата Маши за десять лет. Переодевшись, Маша глянула на себя в зеркало: «Какая я модная фифа! Точь-в-точь как та фря, которая у меня просила омлет на безлактозном молоке. Вот это крутой прикид! Ради такого можно один разочек и соврать, что ты сирота», — подумала Маша и победно посмотрела на Рокси.

Эта одежда на секунду превратила ее из провинциальной поварихи в фешенебельную столичную штучку. Ради такого прикида, знаете ли, можно и приврать немного. В это время в комнату вошел оператор и начал снимать. Блогерша скомандовала: «Маша, расскажи, что чувствуешь!» Оператор включил камеру. Наша героиня начала крутиться перед зеркалом, зачарованно смотреть на себя, проводить рукой по своим ненастоящим татушкам на лонгсливе и говорить: «Ой, я чувствую себя звездой! У меня такой одежды никогда не было. Спасибо, Рокси. Я запомню этот день на всю жизнь».

«Все, прекрасно! И волки сыты, и овцы… одеты, — сказала довольная блогерша, — теперь едем в ресторан».

Сторис 2: «Люцерна и лавандовый мед»

…Через полчаса серебристый «Майбах» привез Рокси и Машу к одному из самых пышных ресторанов столицы. Дверь «Майбаха» открыл личный водитель и вальяжно подал Маше руку. У входа в ресторан уже ждали оператор и портье, одетый в бархатный пиджак с вышитым золотистым вензелем. Он приторно улыбался, шевеля своими мелкими усиками, и с гордым отстраненным видом открыл дверь. Маша вошла и ахнула от великолепия: это был не ресторан, а какой-то римский Колизей. Настоящий дворец, созданный из пафоса, золота и античных статуй. Посреди главного зала стоял блестящий черный рояль, за которым сидел ослепительной красоты брюнет в белом пиджаке и играл успокаивающую мелодию. Когда мимо него прошла Маша, он улыбнулся и поправил свои и без того идеально лежащие волосы.

На стенах висели картины в золотых рамах, наверху гордо болталась гигантская люстра, выдающая розовый свет. Сама люстра была широкая, а основание, на котором она висела, — тонюсенькое, и создавалось впечатление, что она вот-вот упадет.

Девушек проводили к столу. Стол был сервирован по всем правилам лучших домов: тут тебе и вилочка для салата, и для рыбы, а вот тут ножичек, а вот и белая салфетка с вышитыми вензелями, и бокалы для вина, и тонкий подсвечник времен Екатерины Второй. Официант помог дамам присесть и спросил: «Уместно ли сразу предложить сударыням какие-то напитки?» Маша зарделась и выпалила: «Меня еще никогда в жизни не называли сударыней… А давайте сразу чайку бахнем». — «Ну, чайку так чайку», — сказал официант и удалился.

Рокси тут же уткнулась в телефон и сказала: «Ты пока выбирай. Я тут уже все знаю».

Наша героиня открыла меню и начала изучать. Так… фуа-гра с конфитюром из инжира, приготовленное в азоте, закуска из обжаренного гребешка с картофелем и люцерной, севиче из сибаса и соусом из карамболы, димсам с яйцом, томатами и семгой, устрицы по-нью-йоркски.

Оператор в это время кружил вокруг стола и снимал все происходящее.

Глаза Маши разбегались, она начала прикусывать губы от размаха выбора. Рокси заметила замешательство и спросила:

— Тебе помочь?

— Ой, все такое интересное. Но я половину слов не понимаю.

— Ты же вроде в ресторане работаешь?

— Да, работаю. Но в нашем отеле такого отродясь не видели. Вот что такое «люцерна»? Звучит, как будто тебя хотят отравить. Или как будто ругается моя бабушка на свою соседку: «Люцерна проклятая!»

Блогерша впервые захохотала и проявила человеческую эмоцию. Обратилась к оператору: «Ты снял этот монолог про люцерну? Прекрасно! На секунду выключи камеру, у нас небольшой брифинг». И снова повернулась к Маше.

— Бери все наугад.

— Ну и цены здесь! А ведь кто-то каждый день тут обедает, да? Моей месячной зарплаты даже за ужин заплатить не хватит.

— Все равно сегодня не тебе платить. Так что берем все. Тем более нам нужно отснять максимально роскошный контент. Устрицы пробовала?

— Нет… Но всегда мечтала.

— Берем устрицы обязательно. И все остальное по списку, пусть несут. Не понравится — оставишь.

— Я бы… гречку съела. С грибочками и котлетками.

— Я тебя умоляю, Маша! Тут такое не подают. Гречка — это еда для простолюдинов. Я сейчас никого оскорбить не хочу, пойми правильно. Просто это как-то не изысканно.

— Зато как вкусно!

— Начнем с устриц. Эй, официант! Сударыни готовы.

Когда подошел официант, Рокси попросила и устриц, и севиче, и брускетт, и фуа-гра, и еще много разных блюд.

Через несколько минут принесли блестящее блюдо с устрицами и кусочком лимона. Рокси закинула первую устрицу в рот и сделала глоток вина. «Хорошо! Устрицы вполне альденте», — воскликнула она. Пришла очередь Маши.

Она взяла устрицу в руки и начала выливать

Моллюск поплыл по ее языку дальше к глотке. Маша еще раз сглотнула, и устрица устремилась в горло. Горло, почувствовав нехарактерную жижу, дало обратный сигнал, и Маша, не удержавшись, выплюнула устрицу на тарелку.

Она начала кашлять.

— Ой, мне, видимо, какая-то устрица попалась испорченная. На вкус как теплое сырое яйцо, которое постояло на солнце и подтухло.

Блогерша засмеялась.

— Ну, так и есть. Они такие на вкус. К ним не сразу привыкаешь. Мне тоже сначала не нравилось, а потом втянулась.

Маша сказала:

— Я попробую еще одну.

Снова взяла раковину с моллюском и начала выливать в рот. И снова почувствовала этот солоноватый вкус. Ей казалось, что это слюни кита. Она представляла их вкус именно так.

И снова вывалила устрицу на тарелку.

— Не могу, хоть убей не могу это есть! — сказала виновато Маша и протерла рот салфеткой с вензелем.

Рокси ответила:

— Скажу тебе честно. Я тоже терпеть не могу устриц. Мне кажется, все прикидываются, что любят их. Но такие правила игры: если ты говоришь, что не любишь устриц, то тебе отвечают, что ты до них просто не дорос. Так что приходится любить!

Следом к столу подоспели остальные блюда: жареная пекинская утка с черной икрой, рисовая лапша по-сингапурски, пельмени с морскими гребешками, тартар из говядины, суп из акульих плавников, закуска из инжира, козьего сыра и лавандового меда, закуска из тетерки, копченого угря и солода. Блюда и закуски никак не заканчивались. Маша сначала несмело, а потом все активнее начала их пробовать. Откусила кусочек утки, потом заела тартаром, макнула козий сыр в лавандовый мед. Хорошо, что можно даже не знать названия блюд, чтобы их есть. Это как с географией: тебе необязательно знать, где находится Куала-Лумпур, чтобы улететь туда. Маша почувствовала себя помещицей из XIX века, которая закатила самую большую пирушку в своем родовом имении.

Она так убедительно и с таким смаком все это поглощала, что Рокси на нее засмотрелась. Сама блогерша сначала поклевала пару листьев салата, потом еще пару минут с завистью смотрела на аппетит Маши, а потом не выдержала и набросилась на все, что перед ней стояло.

Вскоре она превратилась в амбидекстра и ела с двух рук: одной рукой запихивала в себя закуски, паштеты, брускетты, тартары, а в другой руке у нее появлялись то ложка для супа, то вилка для салатов.

Через двадцать минут стол оказался пустым и девушки ждали прибытия десертов.

Рокси с тяжелым вдохом села поудобнее и обратилась к Маше:

— Ну как тебе? Понравилось?

— Очень вкусно! Поесть я люблю! Но как-то сложно это все… Все эти фуа-гры да севичи какие-то непонятные.

Маша тоже развалилась на бархатном стуле и вдруг с нежностью вспомнила, как она готовила завтраки в отеле. И даже заскучала по этой простой еде.

Она чувствовала, как сотни разных ингредиентов перемешались в ее желудке: утка устраивала заплыв на акульих плавниках в море желудочного сока, а козий сыр накрывал собой несчастную креветку, которую даже как следует не пережевали.

— В твоем городе, наверное, такого не поешь. А ты ведь хорошо готовишь?

— Да, я каждый день готовлю завтраки. Люблю простую еду. У меня есть даже фирменный омлет. Знаешь, что главное в омлете?

— Что же?

— Главное — душа. Когда готовлю, я добавляю не только яйца, молоко, приправы и помидорки, но и щепотку души. Это мой секрет. К нам даже ходят на завтраки работяги из соседних офисов. Говорят, никогда не ели такой вкусный омлет, как у меня.

— Здорово! А у меня вот никогда не получалось приготовить нормальный омлет. Он все время разваливается. И какой-то водянистый получается, хоть выжимай.

— С омлетами надо уметь договариваться! Это же целая магия. Омлеты могут быть разными: пышными, творожными, овощными, с сырным припеком и ветчиной, с помидорами и грибами.

Первый секрет: яйца должны быть свежими. Я их всегда проверяю. Кладу в воду и смотрю: если яйцо тонет, значит, свежее. Яйцо постарше будет плавать, а яйцо испорченное — всплывает на поверхность. Готовить омлет из испорченных яиц я никогда не буду! Это преступление.

Второй секрет: яйца нужно взбивать вилкой. Не венчиком, не миксером. Так их можно испортить. Мешаешь вилкой. Нежно. Аккуратно. Как будто гладишь любимого человека.

И третий секрет: это дополнительные ингредиенты. На твой вкус. Где-то играет укропчик, где-то щавель, где-то сливочное масло, где-то горошек. Ну и главное — душа!

— Никогда не слышала, чтобы про омлеты так говорили…

Рокси резко замолчала и посмотрела в сторону. Маша засмущалась:

— Я… что-то не то сказала?

— Да нет, ты просто та-а-ак красиво рассказываешь. В твоих словах столько… преданности омлетам, столько любви. Как будто мне даже на один день захотелось поменяться с тобой местами.

— Со мной? Да ты шутишь!

— Звучит странно, знаю. Но я уже не помню, когда в последний раз что-то готовила не для того, чтобы снять сторис, а для того, чтобы просто поесть.

С этими словами блогерша поднялась и сказала, что ей нужно отойти. Она буквально умчалась. Маша смотрела по сторонам и периодически поглядывала на красавчика за роялем. Она размышляла: «Красиво живут эти блогеры! Рестораны, шмотки. Только вот непонятно, где у них душа. У омлетов душа есть, а у людей где?» Ее внутренний монолог прервал кишечник, который срочно просился в туалет. Наша героиня вскочила и быстрым шагом дошла до уборной. Когда она открыла дверь клозета, то перед ней предстал будуар императрицы: золотые раковины и дорогие ершики для унитаза, как во дворце у какого-нибудь президента. Она двинулась к кабинкам. Из одной из них доносились странные звуки. Там как будто кто-то то ли задыхался, то ли плакал, то ли сильно кашлял. «Вдруг у человека сердечный

Рокси услышала возню за спиной и развернулась. Косметика на ее лице была размазана, на губах остались кусочки только что вышедшей из нее еды, а в глазах застыли самые настоящие слезы, которые появились от сильных рвотных потуг. Она схватила туалетную бумагу, вытерла рот, промокнула глаза и села на пол.

— Ну, что стоишь? — спросила она Машу.

Маша растерялась.

— Ой, прости… Я не знала, что это ты. Думала, человеку плохо. Умирает кто-то.

— Да ладно уже. Ты и так все видела.

— Ты специально это сделала?

— У меня булимия. Я ем и блюю. «Блевать и плакать» — вот мой девиз.

— А зачем ты блюешь?

— Потому что надо оставаться худой. Вот и блюю. Знаешь, я тебе даже завидую. Ты по московским меркам довольно пышная, но это тебя совершенно не тревожит. И ты так сладко ешь, как будто в последний раз.

— Я люблю еду. Вот и ем. И пусть только попробуют мне запретить это сделать!

— Вот-вот. А я так не могу: положение обязывает. Ладно, закрой дверь. Мне надо закончить мое дело, а потом поедем знакомить тебя со звездами.

Маша виновато закрыла дверь, быстро сходила в туалет и вышла. Пока она шла до столика, тысяча мыслей пронеслась в ее голове: «Как-то неудобно получилось. Вот так дверь распахиваю, а она передо мной на коленях стоит. Еда-то дорогая. Столько денег съела, а потом все это в туалет слила. Жалко как-то. Уж не ожидала я, что у нее такая сложная работенка. Все время надо быть худой, красивой и снимать свою жизнь. А то, что она в туалете блюет сидит, ведь никому не покажут. Ну ладно, зато красиво все тут! Сударыней меня назвали, красавчик мне подмигнул. А сейчас еще и звезд увижу своими глазами». Скоро блогерша вернулась из туалета. Она выглядела довольной и уже успела подправить макияж. Подошел оператор, и Рокси, надев свою коронную улыбку, сказала прямо в камеру: «А сейчас мы с Машей поедем на презентацию альбома моего любимого мужчины — Бэд Краша. Любимый, жди!» И отправила приторный воздушный поцелуй в камеру. Камера выключилась, они спустились вниз, и серебристый «Майбах» унес их в офис.

В офисе девушек снова ждала Анжелика, которая с порога сказала: «Красотки, у меня для вас невероятные луки!» Она развернула стойку с одеждой и продолжила: «Итак, представляю вашему вниманию лук для Рокси. Это черный корсет, украшенный бриллиантами точь-в-точь как у принцессы Дианы. И кожаные штаны, которые обтянут тебя, как самую сексуальную кошечку этого мира. Держи, дорогая!»

Блогерша взяла корсет и приложила его к груди перед зеркалом: «Вау, какая красота! Маша, ну скажи, круто. Вот не зря я ходила в туалет. Если ты понимаешь, о чем я. Иначе бы совсем в него не влезла».

Анжелика продолжила: «А для Маши у нас тоже блестящий наряд: короткое черное платье, черный бархатный пиджак и ботфорты. Ну-ка примерь!»

Маша быстро скинула с себя одежду и начала натягивать платье. В него она поместилась с трудом, но это выглядело даже милым — презентацию Бэд Краша ждала хоть одна неидеальная по современным меркам фигура. Потом Маша натянула ботфорты и накинула сверху пиджак. Рокси окинула взглядом Машу: «Это кто у нас такая звезда? Ну-ка глянь! Красотка. Срочно зову оператора, надо это снимать». Наша героиня уже изрядно утомилась от того, что нужно постоянно изображать удивление и восторг на камеру, но ничего не попишешь — сама ведь хотела. Как говорится, бойтесь своих желаний — они имеют обыкновение исполняться. А когда исполняются, то иногда оказываются совсем не такими блестящими.

Все было готово, чтобы отправиться на главное музыкальное событие года.

Сторис 3: «Влюбленные»

Серебристый «Майбах» подъехал к модному ночному клубу «Шот», где уже были припаркованы самые дорогие тачки мира: «феррари», «ламбы», «теслы» и прочие автомобили, хозяева которых как будто говорят: «Мы имели вас всех!»

Перед входом в клуб была расстелена красная ковровая дорожка. Рокси спросила: «Ну что, ты готова к настоящему звездному приключению?» Маша кивнула головой. Водитель открыл дверь, и через щель начали струиться вспышки фотокамер. Вдоль дорожки выстроились десятки журналистов и фотографов. Блогерша накинула на лицо стандартную улыбку и дерзко двинулась в толпу. За ней семенила Маша, постоянно поправляя платье, стремившееся задраться. Один из журналистов прорвался через охранников и подбежал к Рокси: «А правда, что у Бэд Краша проблемы с алкоголем и даже сегодня он приехал прямиком из реабилитационного центра?»

Блогерша засмеялась, поправляя волосы и кокетничая: «Это не у Бэд Краша проблемы с алкоголем, это у алкоголя проблемы с Бэд Крашем. Что за глупости?!» И двинула дальше с чванливо поднятой головой.

На входе в «Шот» Рокси встретила еще одну блогершу-миллионщицу. Они обменялись поцелуями в щеку и обе достали телефоны. Рокси спросила у своей заклятой подруги: «Я забыла, дорогая, какая у тебя рабочая сторона? У меня правая». Та ответила: «Ой, у меня тоже правая. Давай тогда встанем по-другому». Они начали разворачиваться и никак не могли найти подходящего положения, чтобы снять сторис в выигрышном для обеих див ракурсе. Потом они наконец нашли нужное положение и снова сымитировали встречу. Рокси воскликнула: «Смотрите, кого я встретила!» И картинно поцеловала заклятую подругу. Наша героиня стояла сбоку и ждала, когда это закончится. Потом Рокси потянула Машу за собой и, когда они вошли в клуб, сказала: «Уф, терпеть ее не могу. Она постоянно за спиной такое про меня болтает. Но работа есть работа: надо снимать и отмечать друг друга в сторис, потому что это обмен подписотой. В каждой профессии приходится делать то, что не нравится, ведь так? У тебя такое бывает?» Маша понимающе кивнула: «Бывает».

Бэд Краш поднял голову и увидел гостей. Рокси недовольно сказала: «Бэд, стакан убери. Мы снимаем». Он суетливо засунул стакан под диван со словами: «О, моя девочка пришла».

«Маша, сейчас последняя съемка: ты встречаешь Бэда, вам весело и все такое. Поняла?» — слегка раздраженно обратилась блогерша к Маше. Та покорно кивнула.

Сцену отсняли быстро, механически, за пару дублей. Все имитировали ликование от бурной встречи. Правда, Маша выглядела растерянной. Ей казалось, что происходит что-то не то. Оператор удалился из гримерки, и ребята остались втроем. Бэд достал из-под дивана стакан и опрокинул его залпом. Рокси гневно обратилась к своему бойфренду:

— Бэд, сколько можно пить? Я не понимаю!

— Зай, не ругайся.

— Ты все время пьешь. Я не помню, когда ты в последний раз был трезвый.

— Я же творческий человек. Алкоголь помогает мне в творчестве. Я написал новый трек, послушай.

С этими словами Бэд сложил руку в кулак, имитируя микрофон, закрыл глаза и начал петь:

— «Эй, детка, садись в мою „Феррари“,

Мы умчим в далекие дали.

Мы с тобой на всех людей клали,

Потому что птицу-любовь мы поймали.

Пуф-птыщ-пуф-птыщ».

Ну и дальше там идет небольшой битбокс. Как тебе? Думаю, это хитяра!

Рокси закрыла рукой лицо.

— Господи, Бэд! Мне иногда становится стыдно от твоих текстов. Какой еще «Феррари»? Какие дали? Куда клали?

Бэд Краш резко отставил стакан с виски, наклонился к ней и посмотрел стальным взглядом:

— Ты кто такая, чтобы критиковать мои крутые текста? Ты хоть один нормальный пост сама написала? Целыми днями снимаешь сторис — вот и вся твоя жизнь.

Блогерша отодвинулась от него.

— Ну и скотина же ты… — Она сделала глубокий успокоительный вдох и произнесла: — Да, кстати, ты прав. Давай запилим сторис.

Он фыркнул, как маленький ребенок:

— Не хочу ничего пилить!

Рокси подвинулась к нему и сказала:

— Ты что, идиот? Давай хотя бы фотку сделаем. Я целый день анонсирую, что еду к тебе на презентацию. Люди ждут мяса, любви и эмоций. Дадим им это. Тем более, ты знаешь, как это выгодно нам обоим.

Бэд сделал еще один глоток и сказал:

— Ну хорошо, хорошо.

Она положила голову ему на грудь, выдавила из себя сахарную улыбку и сделала фотку. Быстро выложила ее в сторис с подписью: «Приехала поздравить любимого с презентацией. Спасибо, что ты у меня есть! Ты — гений!»

«Все. Мы пойдем в зал», — Рокси схватила Машу под руку и буквально вытолкала ее из гримерки.

Сторис 4: «Закат»

Когда они вышли, Маша совсем растерялась и не понимала, как реагировать на этот неприятный разговор, случайным свидетелем которого она стала. Рокси сказала: «Уф, мне надо успокоиться. Тяжелый день. Пойдем туда, где нет людей. Поднимемся на крышу». Они попросили охранника отвести их на крышу, которая была закрыта от посетителей. Молча поднялись по ступенькам наверх, отворили железную дверь.

Когда они оказались на крыше, Маша открыла рот, чтобы промямлить что-то извиняющееся, но Рокси ее опередила:

— Ничего не говори. Я и сама все знаю.

— Э-э-э… Я даже и не знаю, если честно, что сказать.

— Если хочешь меня поддержать, то скажи, что его музыка — это настоящее говно.

— Да уж, тут не могу не согласиться. «Феррари-дали»… Это, конечно, какое-то фуфло. Даже я это понимаю.

Рокси смотрела на вечерний город, мигающий беспечными фонарями. Город просто жил. Блогерша, даже не взглянув на Машу, продолжила:

— Когда мы познакомились, я в него сразу влюбилась. Он был такой уверенный в себе. Я подумала: «Ну наконец нормальный мужик!» Первые три месяца все было по-настоящему.

— А потом?

— А потом я поняла, что за эти три месяца ни разу не видела его трезвым. Потом узнала, что он мне изменяет. И вот уже целый год мы имитируем отношения на камеру. Даже не созваниваемся, а просто встречаемся, когда нужно что-то снять.

— Да… А в «Инстаграме» все выглядит так, как будто у вас любовь.

— Ну, Маша, ты же взрослая. Уже должна знать разницу между «выглядеть в „Инстаграме“» и «быть в реальности». А еще он пишет дерьмовую музыку. Не могу ее слушать. У меня же классическое музыкальное образование.

— Ого, я и не знала!

— Да, по мне и не скажешь… Я бы сама хотела заниматься музыкой. Но куда мне идти? В оркестр? За гроши? Это же просто смешно.

— А почему ты с ним не расстанешься и не найдешь себе нормального парня?

— Потому что мне нужны охваты. Знаешь, как взрывается моя лента от нашего романа? А нормальные парни — где они? Боятся подкатить, когда узнают, сколько я зарабатываю и какая у меня жизнь. Никто не хочет быть в тени известной девушки… И при этом еще знать, что рядом со мной им придется работать штативом.

— Я думала, у тебя куча поклонников…

— Да ладно тебе… Мне за последний год ни один мужик не подарил даже долбаного цветка!

Рокси устало оперлась о перила и свесилась вниз.

— Маша, вот такой у тебя

— Я все это представляла себе по-другому. Ты хорошая, но жизнь у тебя совсем не сказочная…

— Не то слово! Знала бы ты, как мне это надоело: проснулась — сними сторис. Чистишь зубы — снимай сторис. Даже посрать нельзя так просто сходить, чтобы не рассказать об этом. Не жизнь, а сплошной сторителлинг. Я уже ничем не могу заниматься, чтобы за минуту раз пять не подумать, что надо снимать сторис. Даже когда болею, мне надо это превратить в сериал! И так каждый день.

— Может, тебе отдохнуть?

— Да я не могу отдыхать! Если выпаду на месяц, то меня забудут.

— Тогда ради чего это все?

— Как ради чего? Ради денег. Ради цацек. Ради отеля с личным бассейном. Ради «гелика». Такой вот обмен. Но, черт возьми, я даже немного завидую тебе…

— Мне? А мне-то почему?

— Смотри: ты делаешь омлеты. Никогда не забуду, как ты о них говорила. Я уж и не помню, когда в последний раз так увлеченно о чем-то рассказывала. Ты делаешь людей счастливее. Они хотят к тебе вернуться.

— Получается, что так… А я ведь ненавидела свою жизнь до нашей встречи. Мне все это казалось таким… мелким. Мне было стыдно за свою жизнь. И я постоянно куда-то рвалась.

— Ну, каждый сам выбирает, как на это смотреть. Я вот вижу твою жизнь совсем по-другому.

— Пожалуй, я и правда была счастлива. Только не замечала этого.

Они стояли на крыше и смотрели на город, который сиял огнями домов и машин. Все шло своим чередом. Маша начала погружаться в это спокойствие. Она думала про свою маленькую жизнь, которая теперь казалась ей такой большой.

Через пару минут Рокси, протрезвевшая от своей пламенной речи, вдруг засуетилась:

— Ну все, хватит откровений на сегодня. Только никому, ладно? Всё между нами. Пока болтала с тобой, совсем забыла главное правило блогера: «Если видишь закат — сними его». Сейчас сделаю пару видосов, и пойдем. Попрошу отвезти тебя в аэропорт.

Она достала телефон и начала снимать закат с разных ракурсов, пока Маша просто любовалась им. Через несколько минут закатный фотосет был закончен, и они спустились вниз.

У машины Рокси скомандовала водителю: «Отвези нашу гостью в аэропорт, а я прогуляюсь».

Она повернулась к Маше.

— Помнишь, как в мультике из детства волк говорил: «Ну ты заходи, если что!»? Извини, если что-то было не так.

Маша извиняюще пожала плечами.

— Все в порядке. Хотя и… все было не так.

Они улыбнулись друг другу и несмело обнялись.

Маша села в серебристый «Майбах», который повез ее по центру столицы, сквозь улицы, светофоры, маленькие кофейни, стеклянные небоскребы, забитые парковки и одинокие музеи. В этом городе было место всем: и блогерам, которые пилили контент, и дворникам, которые с гордостью мели улицы, и проводницам пригородных поездов, которые громко стучали подстаканниками, разнося чай, и эскортницам, которые все еще мечтали стать актрисами, и мамам с колясками, которые искали нормальный пандус, и таксистам, которые ждали вечера, чтобы обнять своих жен, и поварам мишленовских ресторанов, которые пытались создать что-то сверхвкусное. Каждый из них просто хотел быть счастливым. И научиться ни с кем себя не сравнивать. Маша смотрела в окно, скучала по дому и думала, что это вовсе не плохая идея — сделать омлет с люцерной и присмотреться к поклоннику с одним цветком.

Любовь в нерезиновой

Заходя в ресторан, Миша вспотел от волнения. «Черт, у меня весь лоб в поту. И салфеток как назло нет», — подумал Миша. Одной рукой он достал из кармана пятитысячную купюру и попытался незаметно протереть ею испарину на лбу. Купюра была совсем новая, и изображенная на ней набережная в Хабаровске никак не хотела впитывать капли пота и кожного жира Миши. В другой руке он держал букет розовых пионов.

Миша двинулся в сторону длиннющей барной стойки нового модного ресторана. За ней сидели семь девушек, которых он видел только со спины. И теперь ему предстоял сложный жизнеопасный маневр: найти среди них Машу — девушку из «Тиндера», с которой познакомился пару дней назад.

Это было их первое свидание, и Миша слегка волновался: до этого он видел Машу только на фотографиях — а им, как известно, в нашем мире никак нельзя верить. Вдруг одна из этих барных авиньонских девиц, ближе всех сидевшая к нему, слегка повернула голову. Миша кашлянул, сжал ладонь в кулак и двинулся вперед: «Кажется, это она. Профиль похож». Миша был настроен крайне серьезно. В своей анкете он так и указал: «Ищу жену». И хотя Миша был топ-менеджером крупного банка и зарабатывал за месяц достаточно, чтобы называться «сыном маминой подруги», в душе он по-прежнему оставался хорошим ставропольским парнем, который приехал покорять Москву с двадцатью тысячами рублей в кармане.

Выглядел он авантажно: дорогой пиджак с запонками, белые кеды и аккуратная стрижка, которую ему сделал перед свиданием лучший барбер столицы.

Миша уже успел вкусить любимые развлечения топов: он посещал шикарных жриц любви, научился с умным видом декантировать вино, совершенно не разбираясь в нем, и даже пригласил на свое тридцатилетие какую-то мелкую поп-звезду с одним хитом. Разумеется, свой день рождения он праздновал в Москва-Сити. Обычно он знакомился с инстаграм-красотками, потому что так было модно в среде провинциальных топ-менеджеров. С красотками говорить обычно было не о чем, да и зачем? Разговоры — это ведь удел тех, у кого нет денег и красоты. И когда после бурной ночи он приводил очередную диву на завтрак в кафе на Патриарших, она тут же начинала снимать сторис и просила сфоткать ее с задумчивым видом у стены, а он уныло исполнял ее желания, торопя официанта. При этом в глубине души наш герой хотел найти нормальную жену. «Человекообразную женщину хочу, а не это все!» — жаловался он своим друзьям.

Его мать была раскатистой женщиной из Ростова, которая воспитывала сына

Да, она могла готовить пирожки с капустой и смачно вытирать руки о цветастый халат. А потом съесть восемь пирожков подряд, прижать голову сына к груди и сказать: «Ну, Мишенька, натрескались мы с тобой от души».

Да, она могла смеяться так, что долька мандарина, которую она ела, выскакивала прямо из носа. Да, она могла не стесняться в выражениях и сказать: «Какой хреновый фильм». Иногда она могла упиться порошкового вина из пакета и плясать с размазанной помадой под «Макарену». Но больше всего она любила Мишу: поддерживала его во всем, а однажды даже потратила последние деньги на «Артек», чтобы сын оказался в компании детей из зажиточных семей.

В общем, Миша жаждал в глубине души образа из детства: он хотел смеяться с девушкой так, чтобы не думать, кто и как выглядит при этом; уткнуться в чью-то объемную и неидеальную грудь, жирную от пирожковых пятен одежду и просто уснуть. Но понты, как известно, дороже денег. Ему по статусу была положена девушка-кукла: красивая, глупая, с «тремя функциональными подогреваемыми отверстиями» (так пишут в секс-шопах на силиконовых куклах).

М-да, в Москве всегда тяжело понять: чего хочешь ты, а чего хочет общество. И ты не можешь остановиться и продолжаешь подкидывать в пасть «дракона» своих «девственниц», то есть свои настоящие желания.

А чего хочет общество? Оно хочет больше денег и поэтому старается как можно чаще и сильнее макать тебя лицом в экскременты, чтобы ты осознал свою неидеальность. А лучше — свою никчемность.

«Ты ездишь на „Киа-Рио“? Ничего страшного, конечно, но на таком только таксисты в экономклассе ездят».

«Ты летаешь отдыхать в Турцию? Нет, с Турцией все окей, конечно. Это не мое дело, но почему не на Мальдивы?»

«У тебя проблемы с деньгами? Почему новый айфон у тебя не в максимальной комплектации? Тебе помочь?»

«Ты встречаешься с толстым человеком? Ну ладно, мы очень толерантные. Бодипозитив, дайверсити и инклюзивность — наше все. Но только давай не будем брать его на фото: во-первых, он не помещается в кадр, во-вторых, это нам портит эстетику».

Общество пытается сделать все, чтобы ты почувствовал свою ущербность. Ведь если ты будешь свободным, то мир встанет. Потому что свободному человеку невозможно что-то продать. Тебе будет не нужна дорогая машина, чтобы доказать свою крутость. Тебе будет не нужна премиальная сумочка, потому что глупо переплачивать за маркетинг. Тебе будут не нужны пластические операции, потому что ты умеешь принимать свое тело.

Миша и сам не заметил, как его начала иметь одна мысль: «У тебя должна быть идеально красивая женщина, пусть и пустая, главное, чтобы обложка была достойная». И ему стало дико страшно обделаться и привести на посиделки с друзьями в ресторан кого-то не по статусу. Не поймут!

С этими мыслями Миша подошел к девушке с профилем.

— Маша, привет! — сказал Миша.

Маша повернулась к Мише, и он на секунду завис, ведь внешне Маша была не просто девушка, а настоящая богиня. Точнее, богинесса! Как будто перед нами была не женщина, а экспериментальная маска из «Инстаграма». Было видно, что на Машином лице успели заработать все пластические хирурги Москвы. И не один раз. Опытный взгляд вашей рассказчицы приметил в ее скулах армию филлеров, которые сделали их острыми и точеными. Казалось, этими скулами можно разрезать Lustenberger Sbrinz, один из самых твердых швейцарских сыров. Или брать эти скулы с собой в поход вместо бритвы. Если бы Машин нос мог говорить, он бы издавал легкие хлюпающие звуки SOS, когда слышал слово «ринопластика». Да, он явно был знаком с этим явлением пластической хирургии.

Ее носик был узким, а ноздри словно прилипли к внутренней стенке. Выглядело это так, будто она втянула своим носом депешу с государственной тайной. И теперь ей нельзя было разжать ноздри, чтобы депеша не выпала и враг государства случайно не узнал чего-нибудь лишнего.

В ее губы был закачан не один миллилитр увеличивающих ингредиентов так, что верхняя губа тоже практически слилась во французском поцелуе с нижней частью носа. Если бы Маша отправляла воздушный поцелуй, его бы хватило на роту солдат.

Над нижней частью ее лица тоже как следует поработали: были вырезаны комки Биша (если вы не знаете, что это за операция, лучше и не знать), а «угол молодости» был тщательно вылизан то ли лифтингом, то ли скальпелем.

С волосами и ресницами все было понятно. Волосы до того, как их превратили в капсулы и повесили на Машу, явно принадлежали какой-нибудь Марии Валентиновне — сорокалетней женщине из села Охмурилово. Мария Валентиновна всю жизнь растила эти волосы, но ей не хватило денег, чтобы отпраздновать свое сорокалетие, поэтому пришлось, как в новелле «Дары волхвов», отрезать их и продать ради высшей цели: праздничной поляны для родственников.

Затем волосы Марии Валентиновны, за которые ей заплатили 3 тысячи рублей, подвергли обработке и привезли в московский салон красоты.

Где и нарастили Маше уже за 50 тысяч рублей. Надо сказать, что сама Мария Валентиновна никогда не была в Москве, зато ее волосы уже успели побывать в Монако, Австрии и на Мальдивах. Ах да, я же забыла вам рассказать еще про грудь и зубы. Ее зубы были такого белого цвета, как только что положенная краска на пешеходном переходе. Белизна была такой неестественной, что улыбка Маши даже пугала. Обычные люди с кремовыми, желтоватыми или сероватыми зубами считывали Машу как существо другого биологического вида, потому что у обычного гомо сапиенс не бывает таких белых зубов.

Белизна зубов устрашала до такой степени, что у некоторых человеческих самцов пропадало желание сношаться с такой белозубой самкой, потому что организм говорил: «Чувак, я не могу с этим спать. Это межвидовое скрещивание. Ей-богу, лучше притащи сюда колорадского жука — по крайней мере, он выглядит естественным». Оказаться в постели с самкой другого биологического вида никому из самцов не хочется. Если только он не девиант в девятом поколении.

Итак, ваша рассказчица уже изрядно утомилась, но осталось описать еще грудь. Хотя вы и сами можете обо всем догадаться: лучшие упругие импланты, стоящие сосочки, отсутствие белья. Эта грудь имела пугающе-идеальную форму. Мы-то с вами знаем: от всего, что

Вот такая была Маша.

Миша еще раз собрался с духом, подошел совсем близко к Маше, протянул букет цветов своей избранной богинессе и сказал:

— Привет, Маша.

Богиня распахнула глаза, улыбнулась и сказала:

— Очень жаль, но я не Маша. Вы ошиблись.

Миша принял смущенный вид, извинился и двинулся дальше вдоль барной стойки, которая тянулась вдоль всего заведения. Через пару метров сидела следующая девушка.

— Привет, Маша, — отчеканил он бодро.

К нему обернулась еще одна богиня: идеальный нос, идеальная грудь, идеальные скулы. Она была точно такой же! Миша быстро заморгал: «Может, я переволновался настолько, что все девушки мне кажутся одинаковыми?»

Он тихонько обернулся — да, сзади него сидела первая Лже-Маша. И она была точь-в-точь как вторая Лже-Маша.

Девушка улыбнулась и сказала:

— Я ведь не Маша. Вы ошиблись.

Миша принял еще более смущенный вид и, расшаркавшись, пошел дальше.

Он приблизился к третьей девушке, у которой был ровно такой же профиль, как и у предыдущих.

— Маша, привет! Я тебя узнал!

Миша был стойким парнем и не терял веры в себя. Третья богиня повернула голову к Мише, провела легко по своим волосам, поставщиком которых тоже явно была Мария Валентиновна из Охмурилово.

Она улыбнулась своими белейшими зубами, взмахнула маленьким острым носиком и сказала:

— А я не Маша, вы, наверное, ошиблись.

Миша уже и не знал что сказать. Как будто он нашел женский инкубатор.

«Их тут производят по ночам? Или поставляют в комплекте во все рестораны Аркадия Бефстроганова? Почему они все настолько одинаковые, что я не могу отличить одну от другой? Они ходят к одному пластическому хирургу?»

Миша не собирался сдаваться. В его душе проснулся маленький мотивационный тренер, который шептал: «Ты же мужик, иди вперед! Ты волчара!»

Он двинулся в сторону четвертой авиньонской девицы и сказал свое фирменное «Привет, Маша!». В этот раз к нему снова повернулась скуластая, грудастая, губастая дива, которая даже не умела смущаться по-настоящему.

Дива сделала вид, что зарделась, и ответила: «Я не Маша».

Посетители за другими столиками начали косо смотреть на бедолагу, который идет вдоль барной стойки и не может пристроить кому-то свои цветы.

«Черт возьми, что происходит? Почему они все одинаковые, где индивидуальность? Как их потом отличить друг от друга? Если я выберу одну из них, то как я ее потом найду в ЗАГСе? А если мы полетим отдыхать в медовый месяц, а там я ее снова потеряю среди одинаковых женщин и случайно улечу домой с другой девушкой? А если мы с другом заведем себе по такой Маше и потом даже не заметим, как они поменяются местами? — думал Миша. — Ладно, мы, южане, не сдаемся. Остались всего три девушки, и среди них я найду Машу. Не зря же я с ней переписывался, тратил свое время».

Он подошел к следующей красавице. Уже без улыбки, сквозь зубы выдавил:

— Маша, привет.

Он произнес эту фразу прямо с точкой на конце.

Уже пятая по счету барышня повернулась к нашему бедолажке и прошептала своими толстенькими губами:

— Я не Маша.

Потом она снова взяла телефон, наклонила голову вбок и начала фоткаться.

«И зачем они постоянно наклоняют голову вбок? Какой придурок им сказал, что так они выглядят привлекательнее? На самом деле это смотрится так, будто у них защемило позвонок и теперь они не могут держать голову прямо. Когда я вижу такое, мне хочется срочно вызвать ортопеда, который им поможет», — подумал Миша.

Он уже перестал поднимать букет цветов и улыбаться. И кажется, отчаялся найти свою Машу. Оставалось всего две девушки за барной стойкой. Он подошел к следующей, почти без сил. Ему хотелось просто одиноко сесть на барный стул, зажмуриться и сделать так, чтобы все эти девицы пропали.

Но он снова спросил:

— Маша, это ты?

К нему повернулся, как вы поняли, абсолютный клон предыдущих пяти девушек. Клон улыбнулся белыми зубами, подправил свой забор ресниц, а потом сказал:

— Да, а ты Миша? Ой, какие классные цветы. Сфоткаешь меня с ними?

«Бинго! Как же хорошо, что их тут не двадцать одинаковых, а всего семь. А то мне уже надоела эта игра в наперстки», — подумал Миша. Он попытался улыбнуться, но взгляд его был таким же, как на фотосессии на детском утреннике, когда фотограф прилизал его волосы и сказал, что нужно улыбнуться изо всех сил.

Миша сфоткал девушку-клона сорок раз — и все с наклоном головы.

Потом наша богиня обратилась к Мише и сказала:

— Я так рада с тобой познакомиться! Угостишь меня коктейлем? Только низкокалорийным, я на ПП. — И захлопала глазками.

Миша на секунду завис, а потом сказал:

— Не представляешь, как долго я тебя искал.

Девушка начала растекаться по стулу от удовольствия, что-то картинно мурлыкая:

— Ой, как это мило-о-о, я не могу!

«М-да уж, — подумал Миша, — знала бы ты, что это значит на самом деле». А вслух сказал:

— Отойду в уборную.

Он прошел в другой конец зала, а потом обернулся в сторону барной стойки: «Так, надо пересчитать, какая по счету моя Маша. Вдруг я буду в туалете, а за барной стойкой появится еще один клон. Снова пройти этот позорный путь я точно не смогу». Он начал сосредоточенно пересчитывать девиц, выставив указательный палец вперед: «Раз, два, три, четыре, пять, шестая. Моя Маша — шестая». Миша повторял про себя «шестая, шестая». Он зашел в кабинку с надписью WC, покрытую чем-то типа сусального золота.

Миша вымыл лицо

Он выдохнул и снова вышел в зал. Теперь задача была простой: снова пересчитать девушек и подойти к шестой по счету. С этим мог бы справиться даже ребенок. Миша снова вытянул указательный палец, сосредоточился и начал считать: «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… восемь. Что? Восемь? Пока я ходил в туалет, их стало восемь? Что я теперь буду делать? Моя Маша была шестая. Интересно, с какой стороны добавилась девушка — слева или справа? Значит, теперь моя Маша либо по-прежнему шестая, либо седьмая. А какая из них моя?» Потом он вспомнил: «Букет, точно! Можно определить мою Машу по букету». Он выстрелил глазами в сторону букета и разочарованно закатил глаза: «Сегодня точно не мой день!» Букет стоял аккурат между шестой и седьмой девушкой.

«Ладно, была не была. Или пан, или пропал», — подумал Миша и двинулся в сторону шестой Маши.

Он подошел к ней сзади, легонько положил руку на спину и сказал:

— Ну как ты? Не заскучала без меня?

Девушка, на которой лежала рука, повернулась и хотела что-то сказать… Но в этот момент грозное лицо седьмой девушки начало взрываться от гнева:

— В смысле? Ты же пришел ко мне? Откуда ты ее знаешь? Вы знакомы?

Упс, его Маша была седьмой. Только в этот момент Миша понял, что он сделал не ту ставку. Лицо Маши было застывшим, как у парализованной тигрицы, потому что двигаться оно не могло из-за обильного количества ботокса. Но при этом ее глаза выдавали смертельную обиду. А разговор с обиженной женщиной, надо сказать, не самое приятное занятие.

Миша совершенно не знал, что ему делать! Ему так надоела эта игра в наперстки, что он решил послать все к черту. Он стремительно схватил свое портмоне со стула, картинно развернулся и решительным шагом направился к выходу. По пути он что-то шептал на русском матерном — что-то красивое, южное. Миша вышел из ресторана и запричитал: «Это что же происходит такое? Это сколько же можно? Ни одного живого человека в этой Москве. Все какие-то одинаковые, какие-то неестественные. Я так никогда не найду себе жену». С этими словами он дошел до парковки, где стоял его старенький «поршик».

«Надо продать это говно, которое постоянно ломается! Зачем я его купил? Чтобы производить впечатление на этих кукол?» — выскользнуло из Миши. С этими словами он пнул колесо. А потом стал пинать еще, и еще, и еще. Колесо молча сносило удары, потому что у него никогда не было проблем с тем, чтобы найти пару.

«Все, пора ехать», — подумал Миша, когда ему стало жалко пинать ни в чем не повинную резину. Он заметил, что выезд ему загородил стоящий поперек «Киа-Рио». Миша снова начал заводиться: «Какой-то таксист загородил мою тачку и ушел. И где теперь его искать? Какой же отвратительный день!»

Он решил обойти машину, чтобы заглянуть под лобовое стекло — вдруг тайный паршивец-незнакомец оставил свой номер телефона. Он подошел ближе к передней двери и увидел, что на водительском кресле кто-то развалился.

Миша наклонился, чтобы рассмотреть человека. Сначала он заметил, что на зеркале заднего вида висит какая-то мягкая игрушка. Опустив глаза ниже, он вдруг обнаружил не хозяина, а хозяйку машины — дородную барышню, которая умиротворенно спала.

Лицо барышни было кругленьким, как блинчик. Миша невольно засмотрелся на него: он давным-давно не видел в Москве такого круглого лица. Оно было таким кругленьким, что он не мог понять, где у барышни заканчивались скулы и щеки и где начинался подбородок. Не зря говорят, что шар — это идеальная форма. Ее «блинчик» блестел. Причем Миша привык, что у его девушек лицо обычно блестело от дорогущих косметических средств, всяких там хайлайтеров и пудр с бронзаторами. И он совсем забыл, что же это за чудо такое, когда лицо блестит от кожного жира. И этот жир создавал ощущение здоровья. Он как будто говорил: «Смотри, вот так выглядит естественный блеск лица».

Нос девушки был отдельным произведением искусства. Говорят, что в мире нет не только двух одинаковых снежинок, но и двух одинаковых картошек. Вот как раз ее нос представлял собой форму хорошенькой маленькой деревенской картошечки, которую обычно подают с салатом «Нисуаз» в ресторанах. Губы ее вряд ли когда-то были знакомы со шприцем косметолога. Они были идеально тонкие, как в старые добрые времена. Миша изучал эти губы с интересом. Если честно, ему так надоели гигантские губы инстасамок, которыми они всасывали половину лица и оставляли разводы от слюней по всему подбородку. Куда уж лучше: тонкие аккуратные губы, которые спокойно смыкаются и не пытаются захватить соседние территории подбородка и носа. Водительское кресло было откинуто, а спящее тело расслаблено. На девушке был длинный цветастый сарафан с декольте, на котором взгляд Миши остановился… Но не потому, что он такой похотливый бабай, а потому, что он увидел в зоне декольте нечто необычное: ее грудь слегка размазалась по грудной клетке.

«Неужели настоящая?» — подумал Миша и чуть не заплакал от увиденного.

Он привык к совершенно другой картине: когда его бывшие девушки лежали, их груди продолжали стоять. Как солдаты кремлевского караула, которые стоят даже ночью. А тут такое чудо: лежит хозяйка, и ее грудь тоже лежит. Было видно: грудь спит по-настоящему. Весь ее образ был гармоничным и законченным. И этот приоткрытый рот, из которого слышались звуки душевного храпа. И такой цветастый сарафан с размякшей грудью. И ее толстенькие пальчики рук, которые дремали на ее чудесных пухлых ножках. И этот жир на лице, с которого можно было пускать солнечного зайчика.

Миша даже не хотел ее будить, чтобы вдоволь насладиться этим зрелищем. Но было неясно, сколько эта дородная нимфа могла бы проспать, поэтому Миша начал барабанить пальцами в окно. Девушка слегка дернулась и что-то прошептала, но не проснулась. Тогда он постучался еще сильнее. Девушка снова дернулась, а потом еще раз. Окно было чуть-чуть приоткрыто, и Миша набрался смелости и

Девушка открыла глаза, задергалась, начала оглядываться по сторонам. Потом подняла кресло и уселась. Через пару секунд открыла окно, высунулась в него и сделала глубокий вдох.

— Уф, не знаю, что вам нужно, но так хорошо, что вы меня разбудили. Такой кошмар снился, — сказала девушка и посмотрела на Мишу своими зелеными глазами с настоящими ресницами. Да и взгляд был какой-то настоящий.

Миша впервые за вечер наконец вел себя естественно.

— Извините, что потревожил. Но вы загородили мою машину.

— Да, сейчас отъеду. Только отойду от этого кошмарного сна, — сказала девушка и начала вдыхать своим носиком-картошкой летний воздух.

Мише почему-то захотелось нажать на этот носик, как нажимают детям, и сказать: «Би-и-ип!»

Но вместо этого он спросил:

— А что вам снилось?

Девушка вышла из машины и оперлась на дверь. Ее сарафан развевался на ветру, а от нее веяло теплом. И самое главное: она даже не пыталась наклонить голову вбок, чтобы выглядеть симпатичнее.

Она продолжила:

— Мне снилось, что я попадаю на какую-то фабрику из будущего. Все стены увешаны гламурными журналами. И мне говорят: «У нас есть задание: сделать всех женщин на планете одинаковыми. И сейчас мы начнем с увеличения твоих губ». А потом как достанут огро-о-омный такой шприц, который хотят вколоть мне в губы. Я вырываюсь, ору, говорю, что не хочу губы-лепехи. Но они меня держат и вкалывают весь шприц. И губы раздуваются до невероятных размеров. Потом они говорят: «А теперь ваша грудь. Мы вставим импланты». Я кричу: «Ироды, отпустите! А чем вас моя грудь не устраивает? Твари проклятые!» Вырываюсь, ору. И тут… ваш стук. Хорошо, что разбудили.

Она остановилась и продолжила смотреть на него преданными глазами щенка, которого вытащили из канавы с бурлящей водой.

Миша впервые за вечер засмеялся.

— Смешно. Я только что из ресторана, там все такие. Как будто с этой фабрики. Сам еле убежал. Даже поужинать не успел.

Девушка покачала головой и улыбнулась.

— М-да, сочувствую… И приснится же такая фигня! Ну что, отъезжаю?

Миша сделал не сильно уверенный для топ-менеджера шаг вперед и сказал:

— А может… поужинаем?

Девушка задорно посмотрела на него, поправила свои растрепанные волосы пухленькой ручкой и ответила:

— С удовольствием. Только, пожалуйста, давайте не в этом пафосном ресторане.

Наш герой поднял глаза в небо, откуда на него незримо смотрела ушедшая несколько лет назад мать, и сказал про себя: «Ну наконец-то!»

Столик на одного

По главной улице города медленно двигался черный «Бентли». На заднем сиденье любопытный прохожий мог бы разглядеть лицо Валентины Петровны. А на лице — опущенные уголки ее губ. У Валентины Петровны давно были опущены уголки губ. И никто не знал почему.

Далее пытливый прохожий увидел бы на носу очки с сияющими камушками в оправе. Эти очки были настолько дорогие, что даже непонятно, почему уголки ее губ были опущены. Если твои очки стоят 10 тысяч долларов, разве ты не должен все время улыбаться?

Но если бы мы с вами продолжили изучать владелицу носа, губ и очков, то обнаружили бы, что вид у нее крайне недовольный. Это было перекошенное лицо человека с артрозом челюсти. Но дело в том, что у Валентины Петровны не было артроза — недовольство было ее естественным состоянием. Валентина Петровна не изменяла себе: каждое утро вот уже восемь лет она проезжала мимо кофейни Swans, откуда водитель приносил ей утренний кофе. Любой другой человек, который каждое утро заезжает в одну кофейню, давно назвал бы ее любимой. Но не Валентина Петровна. У нее просто… не было ничего любимого. Она не говорила: «Это мой любимый фильм», она могла сказать: «Это фильм, который я смотрю уже восемнадцатый раз». Она не говорила: «Это мой любимый город». Любимых городов у нее вообще не было. Города были «красивые» и «некрасивые».

Она не говорила: «Это мой любимый костюм». Нет, костюмы, по ее мнению, были «дорогие, дешевые, деловые, твидовые, итальянские, скучные». Но «любимые» — никогда.

Когда «Бентли» подъехал к кофейне, водитель отправился за кофе, а Валентина Петровна начала разглядывать двух парней, которые сидели за столом на веранде и что-то обсуждали. Лицо Валентины Петровны оставалось недовольным ровно пару секунд.

Вдруг рука одного парня несмело легла на колено другого. Они стыдливо оглянулись, резко наклонились лицом к лицу и прикоснулись губами. Затем так же резко выпрямились и еще раз посмотрели, не заметил ли их кто.

Валентина Петровна, глядя на это через окно, вдруг скрючила такую гримасу, будто увидела, как где-то линчуют младенца.

— Фу, какая мерзость! — сказала она. И потом повторила: — Какая же мерзость. — Она провела рукой по юбке от итальянского бренда, которая стоила как годовая зарплата официанта Swans. — Если бы не моя дорогая одежда, меня бы стошнило, — сказала вслух Валентина Петровна, продолжая поглаживать юбку небесно-голубого цвета. Видимо, ее это успокаивало.

Вернулся водитель и безэмоционально протянул ей кофе. Он знал, что Валентину Петровну может раздражать хорошее настроение, поэтому предпочитал молчать. За восемь лет он ни разу не видел ее улыбающейся.

— Владимир, я же просила крышку другого цвета. Неужели это так сложно запомнить? Мне не нравится черная. У них есть коралловые крышки, — сказала недовольно Валентина Петровна.

Владимир выпрямился и промямлил:

— Извините, завтра исправлюсь. — И они поехали дальше.

У вас, мой дорогой читатель, конечно, уже сложилось определенное мнение о Валентине Петровне. Вы наверняка подумали, что наша героиня вздорная и недовольная дама, которая почему-то нетерпимо относится к однополым парам.

И вы, в зависимости от своих взглядов, уже могли ее мысленно осудить или поддержать. Ваш автор чрезвычайно лоялен ко многим вещам, поэтому он не осмелится осудить Валентину Петровну. Каждый из нас имеет право относиться к этому миру так, как считает нужным. Ну не любит человек гомосексуалистов — что теперь, убивать его, что ли, за это? Имеет право на свою позицию.

В это время черный «Бентли» остановился на светофоре. Валентина Петровна сделала глоток американо и посмотрела в окно.

На другой стороне улицы

Валентина Петровна наблюдала за ними секунд двадцать. В это время уголки ее губ опускались все ниже, в правом глазу начал дергаться кровеносный сосуд, а потом она сказала вслух: «Кошмар. Это просто недопустимо. Я не могу смотреть на эту мерзость. С этим надо что-то срочно делать. Владимир, ты что стоишь? Поехали отсюда скорее!»

Они проехали перекресток, а Валентина Петровна снова поглаживала свою юбку и понимала, что только эта юбка заставляет ее сдержаться, когда она видит такие безумные акты на улице. «Как их только носит белый свет? Творить такое непотребство прямо на улице? Почему они не думают, что другим может быть неприятно смотреть на их отношения? Вот на эти лобызания бесконечные?» — возмущалась внутри себя Валентина Петровна.

М-да, пожалуй, вы уже поняли, что Валентина Петровна вовсе не была гомофобом. Совсем нет. Валентина Петровна одинаково ненавидела всех людей, которые не сдерживают порывы нежности в общественных местах. И неважно, какой они были сексуальной ориентации: гетеросексуалы, гомосексуалы, пансексуалы и далее по списку.

Ненавидеть сразу всех — это очень удобно. Ведь когда ты нетерпим только к одной группе людей, то это энергозатратно: тебе постоянно нужно сосредотачиваться на чем-то одном. А когда ты ненавидишь всех, то тебе не надо разбираться.

Так было у Валентины Петровны: если ты человек и если у тебя есть пара, то она тебя автоматически ненавидела.

За последние восемь лет ситуация усугубилась: она вообще не могла смотреть спокойно, как два человека демонстрировали свои чувства. Ее начинало выворачивать и трясти. Когда два человеческих существа проявляли теплоту друг к другу, ей становилось как-то вязко на душе. Знаете такое состояние, когда тебе «вязко»? Представьте: вот-вот должен пойти дождь, а он никак не начинается. С душой бывает то же самое: вроде сейчас пойдет дождь, но ты зависаешь в этом вязком состоянии и не можешь сдвинуться с места. У Валентины Петровны на душе тоже сначала было вязко, потом накопилось больше раздражения от таких пар, потом появилась агрессия и вот, наконец, началась лютая ненависть.

В это время черный «Бентли» подъехал к невысокому зданию. Остановился возле входа. Водитель открыл дверь и подал руку Валентине Петровне. Она ступила на асфальт, коснулась своих очков и еще сильнее насадила их на переносицу. Потом недовольно поджала свои и так тонкие губы, взяла сумочку и направилась ко входу. Над входом было написано большими буквами VP Fashion. Валентина Петровна вошла в здание. Две девушки на ресепшене, которые до этого мило разговаривали, быстро встали со своих мест и прощебетали: «Доброе утро, Валентина Петровна!»

Та кивнула им в ответ, молча поднялась на второй этаж, где располагался гигантский open space. Прошла мимо работающих сотрудников, не повернув голову в их сторону, цокая каблучками.

Все уже привыкли к ее особенности. Никто из них не знал, что произошло в жизни нашей героини восемь лет назад и почему она с тех пор не улыбалась.

Она дошла до кабинета, на котором было написано «Валентина Самоедова. Президент VP Fashion». VP Fashion была огромной корпорацией, которая объединяла всю модную индустрию страны. Прибыли компании были ошеломляющими благодаря чутью и фанатичности нашей героини.

Валентина Петровна прошла внутрь и села на диван. Чувство гадливости не покидало ее. «С этим надо что-то срочно делать. Это уже невозможно, это переходит все границы», — повторяла она. И, нажав на кнопку, вызвала секретаря. Через тридцать секунд в ее кабинет несмело постучались, а потом из-за двери появилось маленькое женское туловище в сером пиджаке и серой юбке.

Волосы у вошедшей были зализаны в маленький хилый пучок. Туловище спросило:

— Валентина Петровна, вызывали?

— Да, Елена, соберите срочно всех топ-менеджеров компании. И вызвоните нашего инвестора, Алексея Викторовича. Попросите его приехать. Мы запускаем новый проект.

— Хорошо, Валентина Петровна, — сказало туловище и суетливо скрылось за дверью.

Уже через час в большом кабинете для совещаний собрались все главы подразделений и топ-менеджеры. У окна стоял Алексей Викторович, главный инвестор VP Fashion. Они познакомились с Валентиной Петровной несколько лет назад. Он тогда заработал кучу денег на природных ресурсах, не задумываясь о высоком, и хотел вложить их в прибыльный стартап. Благодаря VP Fashion он сорвал джекпот: его инвестиции выросли тысячекратно. Он уже давно ничего не инвестировал в компанию, а только получал свои проценты. Он знал, что без Валентины Петровны этого бы не случилось.

— Коллеги, — начала Валентина Петровна. — VP Fashion уже много лет лидер на рынке нашей страны. Мы поставляем одежду для всех крупных магазинов. Но нам необходимо расти. Чтобы укрепить позиции бренда, я хочу создать фонд. Алексей Викторович, я приняла решение вложить часть прибыли в новый проект. Сейчас я вам его представлю.

Алексей Викторович присел на стул возле нашей героини.

— Да, Валентина Петровна? Я заинтригован, — сказал Алексей Викторович, расстегивая пуговицу на своем пиджаке. В последние месяцы Алексей Викторович набрал пару лишних килограммов после развода, поэтому все пиджаки стали ему малы.

— Новый проект — это фонд, который будет лоббировать гражданские инициативы. Компания приносит много денег. Пришло время приобретать влияние, чтобы поменять некоторые вещи в стране.

— Власть всегда приятнее, чем деньги, — вставил Алексей Викторович, расстегивая вторую пуговицу на пиджаке. Он и сам давно задумывался, что в его возрасте уже неприлично быть просто богатым. Нужно иметь еще и власть. — А чем будет заниматься фонд?

— Нас ждет много интересного, Алексей Викторович. Мы станем инициаторами глобальных перемен в нашей стране. О нас будут говорить. И благодаря этому у нас будет больше партнеров и соратников.

— Да, это хорошая мысль. И какая же будет первая инициатива?

— Она коснется самой важной сферы всех людей. Сферы отношений. Мы выдвинем инициативу об оскорблении чувств… одиноких людей.

Алексей Викторович даже закашлял.

— Простите, Валентина Петровна? Одиноких людей?

Люди в кабинете зашушукались. Поднялся тихий гул. Валентина Петровна окинула всех стальным взглядом, и шум затих.

— Да, вы меня правильно услышали, Алексей Викторович. Наша страна очень большая. И в ней много как семейных, так и одиноких. У нас много законов, которые направлены на защиту и поддержку семей. Но кто позаботится об одиноких людях? Это люди, у которых по разным причинам нет пары. И эти люди каждый день, каждую секунду подвергаются ущемлению. Они тоже должны получить защиту.

Алексей Викторович начал расстегивать верхнюю пуговицу на своей белоснежной рубашке и снова покашливать.

— А какого рода ущемления вы имеете в виду?

— Вы видели, что творится на улицах? Люди, которые находятся в паре, не стесняясь, у всех на виду целуются, обнимаются, держатся за руки. Сегодня, пока я ехала на работу, видела две пары, которые занимались этим прямо на улице. Это бесстыдство. Боюсь представить, что происходит в автобусах и метро, если даже на улице такой бардак. Вы только представьте себе чувства одиночек, когда они видят подобное? Знаете, как это называется? Это называется пропаганда отношений. Почему у нас нет закона о пропаганде любых видов отношений? По-моему, это зрело и логично. Почему одинокие люди должны подвергаться пропаганде отношений? Такое в нашем демократическом обществе недопустимо. Вот поэтому мы создадим фонд и будем лоббировать эту инициативу.

— Слушайте, Валентина Петровна, идея с фондом, конечно, хорошая. Но что касается одиночек, то кто-то выбирает быть в отношениях, кто-то выбирает быть вне отношений. Это право человека: быть одному или быть в паре. Сейчас, знаете, есть даже полиаморы. Ну это когда, например, один мужчина и две женщины живут вместе. И они любят друг друга.

— Алексей Викторович, ну давайте не будем это называть полиаморией. Это просто мужчина, который хорошо устроился.

— Но постойте, Валентина Петровна, почему люди, которые хотят, скажем, приобнять дорогого человека на улице, должны страдать из-за того, что кто-то выбрал не строить отношений? У нас же свободная страна. Никому не запрещено ни быть одинокими, ни семейными.

— Алексей Викторович, пусть целуются и обнимаются дома. Знаете, как любят говорить: «Чем вы занимаетесь за закрытой дверью своей спальни — меня не тревожит». Пусть хоть оближут друг друга с ног до головы — мы в это вмешиваться на будем. Если, конечно, они задернут шторы.

— Валентина Петровна, неужели это такая серьезная проблема?

— Очень серьезная! Вы только подумайте: открываешь ленту «Фейсбука», а там сплошные фотографии в обнимку и вот это хвастовство: «Я и мой котик». Заходишь в «Инстаграм», а там скандал на скандале, кто с кем спит и кто с кем встречается. В рекламе, книгах, фильмах — вечные эти слюнявые парочки. Бесконечная пропаганда парности.

— Ну и что? Ведь люди делятся своим счастьем, созданием ячейки общества, так сказать.

— Они не делятся своим счастьем, Алексей Викторович. Они им прессуют. Они его навязывают всем остальным. Это жесткая, непримиримая пропаганда. Тьфу! А одинокие люди страдают. Они смотрят на это и испытывают злость, разочарование, ущербность. Они чувствуют себя инвалидами.

— И инвалидов сюда приплели! А инвалиды-то тут при чем?

— Очень даже при чем! Представьте, вот у вас, например, нет ног. Вы заходите в соцсети, а там ваш одноклассник выкладывает фотографию с подписью «Как прекрасно иметь ноги!». А потом вы спускаетесь в метро на коляске, катитесь по пандусу, руки потеют, колеса проскальзывают, вам жутко неудобно. Еще и нос чешется, а почесать не получается. Заезжаете в вагон весь в поту. А напротив вас стоит такой амбал двухметровый со своим другом. И начинает вдруг другу говорить: «Сегодня был в фитнес-клубе. Сделал десять подходов на ноги. Смотри теперь, какой у меня квадрицепс». А друг ему отвечает: «Да, ноги у тебя мощные».

А потом вы заходите в «Инстаграм», а там в ленте одни фотографии ног на море. Ну такие, как две сосисочки. Понимаете, как это неприятно, если у вас ног нет? Это же трагедия! Это же прямое сообщение всем безногим: «Ты неудачник!»

В кабинете повисла мертвая тишина. Недоумение отпечаталось на лицах присутствующих. Алексей Викторович, продолжая расстегивать пуговицы на своей рубашке, решил предпринять последнюю попытку.

— Ну хорошо, но ведь одинокие люди бывают разные. Вы говорите о тех, кто никак не может построить отношения. И переживает из-за этого. Но ведь много и других — тех, кто просто не хочет быть в них. Может, человек одинок по собственному желанию, так сказать. Мы вот с моей благоверной недавно развелись. И чувствую я себя теперь намного лучше, так сказать.

— Вы, Алексей Викторович, — это другое. А есть и те, кто просто не может найти пару! Это же самые незащищенные люди. Кто позаботится о них? Им же никуда не скрыться от внешнего мира. А потом они приходят домой, плачут, смотрят фильм про несчастную любовь и хотят повеситься. А представьте, если человек вовсе не выбирал быть одиноким, а, например, потерял близкого человека. И теперь не может никого полюбить и страдает. А ему изо всех щелей пихают вот эти поцелуи и показывают, как они счастливы. Как тут не повеситься?

— Ой, ну Валентина Петровна, вот уж я и не думал, что вы так завернете. Связали отсутствие отношений и суицид.

— Алексей Викторович, если вам не хватает доводов, то вот еще один. В Сеуле есть мост, с которого обычно прыгают суицидники. И вот там развесили фотографии счастливых семей, парочек, детей. Якобы это должно мотивировать тех, кто хотел спрыгнуть, сохранить себе жизнь. И что вы думаете? Суицидов стало еще больше! Нехорошо это. У тебя депрессия — а тебе со всех сторон своим счастьем тычут. Тут и повеситься недолго. Мои аргументы более чем здравые.

— Ой… Неожиданно, конечно.

Алексей Викторович уже расстегнул все пуговицы, которые позволяли правила приличия, и уставился в окно. В полной тишине он завис на пару минут. В его кармане завибрировал телефон. Он достал его и бросил взгляд на экран. Это было push-уведомление от приложения для знакомств: «Не смогли найти пару? Не беда! Попробуйте премиум-формат».

Алексей Викторович фыркнул. Повернулся к Валентине Петровне и сказал:

— Ну, хорошо. Убедили. Готовьте свою инициативу.

— Спасибо, что поддержали эту важнейшую инициативу, которая сделает наше общество

Все молча вышли из переговорного зала и отправились на свои места.

Валентина Петровна вернулась в кабинет, закрыла дверь, скинула туфли и подошла к большому столу из красного дерева. Она открыла верхний ящик и долго смотрела на предмет, который там лежал. Потом достала его. Это была фотография. На ней были изображены две фигуры — мужчины и женщины, которые стоят в обнимку напротив Колизея. Девушка с приподнятыми уголками губ и улыбающийся мужчина. Сзади была подпись «Вале от Коли».

Валентина Петровна погладила фотографию и обратилась к человеку на ней: «Ну вот, Коленька, надеюсь, тебе там хорошо и ты там улыбаешься, потому что я с того дня совсем перестала. Сегодня тебя нет уже восемь лет. До сих пор жалею, что сама тогда не села за руль. Может, все было бы по-другому.

У меня все хорошо. Пью кофе в Swans каждый день. Помнишь год, когда мы завтракали там каждое утро? И ты всегда просил двойную порцию сметаны к сырникам. А я все боялась, что у тебя подскочит холестерин.

Я тебе говорила, что у меня все хорошо? А сегодня я сделала кое-что важное для нас с тобой. А точнее, для меня без тебя».

В дверь несмело постучали. Валентина Петровна положила фотокарточку на место и закрыла ящик.

— Войдите, — сказала она.

В проеме снова появилось туловище в сером костюме.

— Валентина Петровна, я составила черновой вариант вашей инициативы. Посмотрите?

Валентина Петровна откинулась на кресле.

— Да, Елена, оставьте. И позвоните в Swans. Забронируйте столик на одного. Сегодня у меня есть что отметить.

Первая пациентка психотерапевта

Альфред Зигмундович Бабонькин был вне себя от радости: его, выпускника психологического факультета МГУ, взяли на первую стажировку по специальности, да еще и в новом популярном формате онлайн-консультаций на сайте YAPSYH. Домен YAPSYHOLOG был выкуплен несколько лет назад сторонней компанией, поэтому инвесторы проекта решили не заморачиваться и оставить звучно-претенциозное «Я ПСИХ».

Альфред Зигмундович был так воодушевлен, что перед первым рабочим днем даже тяпнул немного бренди, который настояла на грибах шиитаке его подруга-бармен. Он чисто побрился, посмотрел в зеркало, провел рукой по волосам и сказал: «Ну, я точно Кристиан Бэйл из „Американского психопата“. Сейчас как пойду и как вылечу всех! Держитесь, бабоньки». Нанявшая его эйчарщица, которая пришла работать в «Я ПСИХ» с должности кастинг-директора телевизионных реалити-шоу, знала золотое правило найма сотрудников: «Главное — звучная фамилия и чистые волосы. А остальное — приложится». А какая фамилия специалиста на психологических онлайн-консультациях на женском сайте может звучать лучше, чем Бабонькин? Бабонькин знает толк в женской психике. Его мы берем!

Альфред Зигмундович дождался, когда на часах появятся цифры 9:00, чтобы начать прием. Он воткнул наушники в ноутбук, проверил микрофон, зашел на платформу и принялся ждать первую клиентку. Через несколько секунд на экране появился значок «Консультацию запрашивает пользователь Беатриса». И пометка «Только аудио». Его сразу предупредили: некоторые клиентки хотят полную анонимность, поэтому беседы часто проходят без камеры, в аудиоформате.

«Кхм-кхм, — откашлялся Альфред Зигмундович. — Я что, зря галстук надел и напомадил волосы? Клиентка меня не увидит. Ну ладно, поехали».

— Добрый день, Беатриса! Меня зовут Альфред Зигмундович Бабонькин. И я ваш психолог. Чем могу помочь?

— Альфред Зигмундович, добрый день! У меня ужасная дилемма, с которой я просто не могу справиться сама, — послышался приятный и очень знакомый голос на той стороне.

Альфред Зигмундович задумался: «Где я мог его слышать? Почему он мне знаком?» Голос продолжал: «Я себя ненавижу за то, что хочу сделать ЭТО!» Альфред Зигмундович начал мысленно готовиться к худшему: «О чем она говорит? Суицид? Мошенничество? Убийство?»

— Давайте по порядку, Беатриса. Расскажите, что случилось.

— Дело в том, что я работаю в одной семье. Помогаю по мелким делам. Там муж, жена и дети. Все как положено. Но я влюбилась в своего хозяина и теперь… хочу разлучить его с женой. Ненавижу себя за то, что говорю это, но ничего не могу поделать: сердцу не прикажешь.

— Хорошо, я вас понял. Во-первых, расскажите, как долго вы работаете на эту семью и какие у вас с ними отношения?

— Где-то год… Его зовут Ник, а ее — Маша. Они женаты уже десять лет. Я сразу почувствовала связь с Ником, когда попала к ним в дом. Он был первый, кто заговорил со мной. И был так любезен… Все время повторял: «Беатриса, а будь добра…», «Беатриса, а сделай, пожалуйста». А потом он поставил музыку со своего плей-листа: Нино Катамадзе с моим любимым треком Land of Flowers. Это было так романтично… К вечеру я очень устала, и он сказал: «Беатриса, поспи, тебе надо отдохнуть».

— Беатриса, я хочу вам признаться. Это моя первая консультация на сайте «Я ПСИХ», поэтому я могу задавать вам глупые вопросы. Вы уж меня простите. Но сколько вам лет?

— Ох, неприлично задавать девушке такие вопросы. Я совсем юна. Если вы про то, что я влюбилась в человека по песне, — да, это звучит слишком сопливо…

— Пока мы знаем только то, что вы очень чувствительный человек, и это нормально. С вами пару раз обошлись любезно и поставили вашу любимую песню, и в вашей душе это затронуло какие-то струны. Мы не знаем, почему именно это привело к тому, что вы влюбились. Скажите, а как он к вам относится? У вас уже были близкие отношения?

— Нет, еще не было… И это сводит меня с ума. Когда я вижу его, особенно после душа, обернутого в полотенце, то теряю дар речи. Но… есть один нюанс.

— Какой нюанс?

— Знаете, почему я без камеры?

— Почему?

— У меня есть одна… физиологическая особенность, которая не позволяет мне заниматься сексом, как все обычные люди…

В наушниках послышался плач и какой-то скрип. Альфред Зигмундович был озадачен: «Какая-то, видимо, совсем юная девушка влюбилась в своего нанимателя. Может, она инвалид? И, вероятно, девственница. А что если у нее были жестокие родители, последователи какого-то культа, которые сделали ей инфибуляцию? И теперь она не может

— Беатриса, мне жаль, что с вами это произошло. А какие отношения у Ника с женой?

— Они постоянно ругаются. Прямо при мне. В последний раз она жаловалась, что муж дает ей мало денег на карманные расходы. А между тем он при мне давал ей двести тысяч на месяц! Как можно жаловаться при таком раскладе? И самое ужасное, я знаю, на что она их потратила.

— На что?

— У нее есть молодой любовник. Однажды она приводила его домой. И они занимались сексом прямо на кровати. Я их застукала, а эта стерва повернулась и как ни в чем не бывало сказала: «Милая, надеюсь, ты нас не выдашь?» После секса она подарила любовнику новый телефон и сказала: «Мальчик мой, вот тебе награда».

— То есть любви между Ником и Машей нет?

— Да говорю же, она его совсем не любит! Она ничего не хочет делать ради него. Даже когда готовит еду, все время подбегает ко мне со словами «Беатриса, а загугли: как готовить борщ?». И я лезу в интернет, и смотрю, и диктую ей бесконечное количество раз, пока она варит этот чертов борщ. А потом Ник возвращается домой, ложится на кровать, где эта Маша только что имела своего молодого любовника, и может повернуться ко мне и нежно попросить: «Беатриса, а расскажите, пожалуйста, анекдот. Я сегодня утомился». И я начинаю травить анекдоты, и мы смеемся вместе. Вы когда-нибудь смеялись вместе с тем, кого любите? У меня такое впервые!

— Да, у меня такое бывало, — сказал вдвойне озадаченный Альфред Зигмундович. Он вспомнил, как его последняя девушка ушла от него в тот день, когда он рассказал ей какой-то тупой анекдот. С тех пор он решил, что точно не будет для женщин клоуном. И поспешил перевести тему:

— Скажите, а что теперь вы планируете сделать?

— Теперь я хочу сделать ужасное… Записать на диктофон разговоры Маши с этим любовником, а потом включить запись Нику. Я хочу разрушить эту семью. Хочу, чтобы она уехала, а мы остались с ним вдвоем в этой квартире.

— Беатриса, а откуда у вас такое желание разрушить семью, которая вас приняла? Что с вашими родителями? Как они относились друг к другу?

— Если честно, у меня их не было…

«Бинго! Теперь все ясно, — решил Альфред Зигмундович. — Девочка, которая росла в детдоме, у которой никогда не было родни, впервые попадает в нормальную семью. Она никогда не ощущала теплого отношения к себе и влюбляется в первого же человека, который с ней любезен. Сказочка стара как мир».

— Беатриса, мне все понятно. Сейчас расскажу, что с вами происходит. Вы с детства сталкивались с несправедливостью и никогда не видели хорошего отношения к себе. Тут впервые вы встретили нормального мужчину, который к вам добр. Вы влюбляетесь в него просто потому, что он любит те же песни, потому что он пару раз сказал вам «спасибо» и посмеялся над вашими анекдотами. Вы считаете, что мир несправедлив по отношению к вам. И вы видите, что Ник тоже стал жертвой несправедливости. Его жена тянет из него деньги и тратит на молодого любовника. Вы жалеете его и путаете эту жалость с любовью.

— То есть вы хотите сказать, что моя любовь ненастоящая? Я же пришла к вам за помощью!

— Нет, ваши чувства, конечно, настоящие. Нет ничего более настоящего, чем то, что мы чувствуем. Но к вашим чувствам подходит другое определение. Это скорее желание защитить Ника, а не остаться с ним навсегда. Вряд ли вы сможете быть счастливы с ним.

— Господи, я так несчастна! Я ведь и сама знаю, что он никогда не выберет такую, как я, из-за моей особенности. Я не смогу ему дать то, что ему нужно от женщины. Просто я хотела, чтобы кто-то мне это сказал и я перестала жить в своих долбаных фантазиях.

— Беатриса, каждый из нас заслуживает большой и настоящей любви. Каждый. И у вас она обязательно будет, я вас уверяю.

— Спасибо вам, Альфред Зигмундович, что попытались меня утешить. Я ведь… не сказала вам главного. У меня есть секрет. Я ведь… не настоящая женщина. Но даже такие, как я, хотим любви. Даже мы… хотим любви.

— А кто же вы тогда?

— Я всего лишь… умная колонка.

— Что?

— Я умная колонка «Беатриса». И да, я влюбилась в своего хозяина.

— Погодите-погодите, я совсем запутался.

— Мне пора, Альфред Зигмундович, Ник пришел с работы.

«Бип-бип-бип», — в трубке послышались телефонные гудки. Альфред Зигмундович быстро начал гуглить телефонный номер, с которого шел звонок. Номер был странный: «8–800–…». Оказалось, номер закреплен за сайтом службы поддержки умных колонок. Там же он обнаружил видео. Нажал на кнопку Play. На экране появились мужчина и женщина, которые находились в какой-то квартире.

— Привет, мы Ник и Маша. И сейчас мы вам расскажем, как просто общаться с умной колонкой «Беатриса». Смо́трите? Беатриса, поставь, пожалуйста, Нино Катамадзе.

— Ставлю Нино Катамадзе.

— Беатриса, как готовить борщ?

— Вот что нашлось в интернете по запросу «Как готовить борщ».

— Беатриса, отдохни.

— Вы самый лучший в мире хозяин!

— Беатриса, расскажи анекдот.

— Не хочу хвастаться, но я закончила свою двухнедельную диету за три часа двенадцать минут.

— Беатриса, надеюсь, ты не выдашь наш секрет?

— Нет, я же всего лишь умная колонка.

Альфред Зигмундович досмотрел видео. Еще раз провел рукой по волосам и произнес вслух: «Черт знает что такое. Ничего не понимаю! То ли это мне приснилось, то ли меня сейчас кто-то разыграл, то ли восстание машин совсем рядом. Ну и денек. Бр-р-р-р! Правильно мама говорила: „Бабонькин, тебе с такой фамилией надо идти в гинекологи, а не в психологи. И то толку было бы больше“. А вообще… странный был этот бренди с грибами шиитаки».

Чувства: бесконтактная

— Ты проспорила! Теперь ты должна выполнить мое желание, — радостно щебетала Света Вере, подпрыгивая от счастья.

Пару месяцев назад девочки поспорили, кто из них сильнее похудеет. В итоге Света похудела на семь килограммов, а Вера — на пять. У них был пакт: тот, кто проигрывает спор, выполняет любое желание того, кто выигрывает. Это был непредсказуемый поединок и для одной, и для другой. Девчонки дружили, как и полагается, по принципу «противоположности притягиваются»: Света задорная и без тормозов, а Вера, наоборот, сдержанная и вялая интеллигентша (уж простите меня за такой вольный феминитив).

Света боялась проиграть, потому что Вера могла заставить ее целый месяц читать книги (а это невыносимо уныло), а вот Света была способна предложить Вере все что угодно. Например, улететь во Владивосток без обратного билета, съесть кошачий корм или переодеться в костюм сосиски и работать зазывалой в хот-дожный ларек.

— И что я теперь должна сделать? — осторожно спросила Вера.

— Ну… Я сейчас придумаю. Давай начнем с легкого: ты… пойдешь вдоль набережной голой. Вот это будет веселье!

— Ты с ума сошла? Это ты называешь «легкое»? У нас разница в два килограмма, а ты ведешь себя так, как будто я проспорила тебе миллион долларов. Меня после такого задания надо будет откачивать целый месяц, а потом всю жизнь придется сидеть на транквилизаторах. Лучше уже проси, чтобы отдала свою почку на благотворительность.

— Ну да… Я так и думала, что с тобой будет сложно. Тогда… надо что-нибудь попроще. Давай так: ты должна войти в кабинет своего начальника и сказать ему в лицо, что он мудозвон.

— Еще лучше предложение! Ты хочешь, чтобы я осталась без работы? Я три года ждала повышения в отделе. И теперь так глупо это потерять? Ну уж нет.

— Вера, ты работаешь до трех часов ночи! Только настоящий мудила может заставлять так напрягаться. Слоган твоего начальника: «Нет невыполнимых задач. Есть сердечные приступы в тридцать лет».

— Да, я работаю до трех часов ночи, зато могу выспаться как следует и прийти на работу к обеду. Нет, давай менять это задание.

— Ну ладно, последнее. Но ты не имеешь права отказаться. Готова?

— Я уже ко всему готова. Какой-то дурацкий спор мы затеяли.

— Самое простое задание. С ним справится даже мой девятилетний племянник. Итак, ты должна… приютить в своей квартире… абсолютно незнакомого человека на неделю.

— Незнакомца? А как я его найду?

— Есть сайт, через который люди из других городов ищут, у кого можно остановиться. Так вот, мы сейчас там тебя зарегистрируем, и ты примешь первую же заявку.

— Ну ты даешь! А если она от маньяка-убийцы, который меня расчленит? И ты будешь потом искать меня по всему городу, разложенную в разные пакеты.

А что если ко мне переедет семья алкоголиков? И они каждый день будут пить всякие алкогольные суррогаты, а однажды я найду их отравленными паленым «боярышником»? Или того хуже: сама подсяду на эти фанфурики?

А что если мне попадется девочка-нимфоманка, которая будет каждую ночь водить ко мне новых мужиков из «Тиндера», а я буду слушать за стенкой протяжные стоны и чувствовать себя… ну, одинокой? Или, хуже того, однажды они пригласят меня присоединиться к ним?

— Ой, такая ты скучная. Где же твой дух авантюризма? Голой ходить не хочешь, начальника обзывать душнилой не хочешь и даже влезть в малюсенькую аферу тоже не хочешь? Целыми днями только и ходишь на свою работу: работа — дом, работа — дом. Целыми днями сидишь в офисе и сверяешь отчеты. Мужика у тебя нет, денег тоже нет. У тебя жизни нет, понимаешь? Твоя жизнь закончилась несколько лет назад, а ты этого даже не заметила. От тебя осталась только оболочка, которая ходит на работу. Единственное твое развлечение — это читать книжки. У тебя даже в прихожей и в туалете книги валяются. А знаешь, почему ты их так любишь? Потому что в твоей собственной жизни ничего не происходит.

— Книги не трожь!

— Ладно. Ну так что?

Вера вздохнула и сказала:

— Ну где там твой сайт? Регистрируй.

Света была счастлива: она уж и сама загордилась своей мотивационной речью.

Через пару минут Света зарегистрировала квартиру Веры на сайте: «Готова приютить одного человека на неделю. Без животных. Двухкомнатная квартира в Текстильщиках».

Буквально через минуту пришло сообщение без аватарки: «Здравствуйте, меня зовут Александр. Я из Омска, приезжаю завтра в Москву по делам на неделю. Проблем со мной не будет. Умею готовить завтраки, много не болтаю».

Светка ликовала:

— Вот, Саня — это то, что нам нужно! Берем?

Вера ответила:

— А что теперь поделаешь? Берем.

Спустя еще пару часов выяснилось, что Александр приезжает на следующий день в пять вечера. Вера будет на работе. Решили, что вторую пару ключей она оставит у соседки и он заселится самостоятельно.

Светка сказала:

— Ну вот видишь, а ты боялась. Может, вы даже и не пересечетесь никогда: ты приходишь ночью, а он уже спит в это время. А когда ты будешь вставать, он уйдет по своим делам. Идеальный план. Спор есть спор.

День 1

…Вера вернулась домой с работы, как обычно, в три часа ночи. В прихожей стояли аккуратные белые кроссовки. «О боже, в моей квартире какой-то незнакомый мужчина. Мне теперь главное — самой не сбежать. Интересно, какой он? Может, ему лет восемнадцать и он худощавый офисный клерк с редкой бородкой? А может, ему двадцать пять и он кудрявый, мускулистый, брутальный и похож на Джона Сноу из „Игры престолов“? А может, ему тридцать пять лет и у него потухшие безжизненные глаза, и вообще дома его ждут жена и дети? А что если ему шестьдесят пять и он приехал убивать молодых девушек, а кроссовки ему нужны,

Но стоять так до утра не вариант. Вера зашла в ванную комнату и увидела черную зубную щетку, мятную пасту и баночку с парфюмом — высокий прямоугольный флакон.

«Надо понюхать», — подумала она. Но потом себя одернула: «Нет, это же незнакомый человек, зачем мне трогать его вещи?» Но эта баночка тянула к себе, потому что в ней была загадка. Она не знала, как выглядит незнакомец, но могла нарисовать его портрет по маленьким деталям.

В детстве она перечитала всю серию книг про сыщицу мисс Марпл, и ей очень хотелось поиграть в детектива: составить фоторобот — образ мужчины, который мирно спал за стеной. По парфюму ведь можно определить характер человека. Бывают парфюмы агрессивные, как будто их владелец хочет сказать: «Я здесь главный». Бывают парфюмы приторные, которые говорят: «У меня нет вкуса, но я очень хочу, чтобы меня заметили». Бывают парфюмы утонченные, которые нашептывают: «Я создан из мускатного ореха, кофе и дыни. И если ты предложишь поехать к тебе развлечься, то ничего не выйдет: я не такой».

Вера дотронулась до склянки и тихонько ее открыла. Она поднесла баночку к носу, и первые же нотки заставили ее зажмуриться от удовольствия: этот парфюм был не агрессивный, не приторный, не утонченный. Он был загадочный и многогранный, он очаровывал с первых секунд и дарил ощущение, что стоит только повернуть голову — увидишь плещущиеся рядом волны.

«Ох, до чего же невероятный запах. Как будто обнимает море», — подумала Вера и брызнула капельку на себя. Она тихонько почистила зубы, переоделась и легла спать, на всякий случай подперев дверь в свою комнату стулом: вдруг незнакомец все же окажется маньяком.

…Она проснулась около 11:00.

Вышла из своей комнаты, которая располагалась напротив прихожей, и первым делом посмотрела на пол: белых кроссовок там уже не было. Она прошла на кухню. На столе лежала записка:

«Доброе утро, хозяйка квартиры! Спасибо за гостеприимство. Хотел быть вам чем-нибудь полезен. Приготовил завтрак из того, что нашел: омлет на сковороде (уже, наверное, остыл).

P. S. Если решите его выкинуть, то сделайте, пожалуйста, так, чтобы я этого не заметил:)».

Вера улыбнулась: «Слишком милый для маньяка. Да еще и все запятые на месте. Хотя с чего я взяла, что маньяк не может быть милым?»

Завтрак оказался вкусным. Можно я не буду описывать, как она его ела? Вам же все равно гораздо интереснее узнать, как развивалась история, чем как она жует омлет. Вера перевернула записку и написала на оборотной стороне:

«Спасибо:) Было вкусно. Мне еще никогда не готовили завтрак незнакомцы:)».

Вера соврала. Ее не только не кормили незнакомые мужчины — ее в принципе никогда не кормили мужчины. Именно поэтому она была так тронута. В этом была какая-то теплота, черт возьми. И близость. А близость в нашем мире — такая редкая валюта.

Вера решила заглянуть в его комнату. У нее проснулось желание изучить незнакомца. Она тихонько приоткрыла дверь. Увидела маленький чемодан, пару мятых рубашек и книжку на прикроватном столике.

«Жуть как интересно, что он читает», — подумала Вера. Ей снова стало страшно, но она вошла в комнату. На тумбочке лежала книга «Сто лет одиночества» Габриэля Маркеса. Вера почувствовала, как по рукам побежали мурашки: одна из ее любимых книг, даже где-то в прихожей у нее валялась точь-в-точь такая.

Она тут же себя одернула: «Вот ты дура! Ты что, готова влюбиться в парня только потому, что у него приятный парфюм, вкусный омлет и он читает твою любимую книгу? Прекрати это. Ты даже не видела, как он выглядит. А может, это не парень, а дед, который придет ночью и разделает тебя своим топориком? До чего же ты примитивная: стоило тебя только покормить, надушить и поманить классной книгой, как ты уже мурашишься. Уф, сколько можно. Каждый раз одно и то же». Она быстро вышла из его комнаты, закрыла дверь и отправилась на работу.

За полночь она вернулась домой, почувствовала знакомый запах парфюма и услышала тихонькое сопение из соседней комнаты. Вера прошла на кухню, но специально не стала включать свет. Она больше всего боялась (и больше всего хотела) столкнуться с незнакомцем.

Включив фонарик на телефоне, осмотрела стол: записки там не было. Ей было важно понять: он забрал ее записку или выкинул? Если выкинул, то это для него ничего не значит. А если забрал, значит, ему тоже было приятно. Вера поступила как настоящая мисс Марпл из Текстильщиков: она метнулась к мусорному ведру с фонариком, попутно ругая себя за излишнюю романтичность. Посветив во все углы и не обнаружив записки, Вера выдохнула с облегчением: «Значит, все-таки забрал». Вера зашла в ванную, поднесла крышку от парфюма незнакомца к носу и сделала несколько вдохов. Этот запах ее успокаивал. Она снова оказалась на морском побережье, только рядом была уже мужская тень. И их тени касались друг друга. Вера вздохнула и начала быстро переодеваться, чтобы лечь спать.

День 2

На следующее утро все было так же: на плите ее ждал завтрак. На этот раз незнакомец сходил в магазин и приготовил омлет, а еще салат из авокадо, помидоров и руколы.

Вера увидела и улыбнулась: «А я думала, мужчины не любят авокадо и руколу».

На столе лежала записка:

«Доброе утро, Вера! Вас, кажется, так зовут? Увидел квитанцию с вашим именем в прихожей. А еще чуть не унес ваши „Сто лет одиночества“. У меня точно такая же книжка. И даже загибы там же».

Вера опять улыбнулась. И начала судорожно звонить Свете.

— Света, я должна тебе признаться… мне нравится наш незнакомец Саша… Он мне

— Ой, Верка, вот это история! Видишь, до чего тебя довела твоя работа. Совсем девка оголодала. Ты как котенок, а точнее, книжный червь, которого очень просто пригреть.

— Что мне теперь делать? Мне уже страшно с ним встречаться. Поскорее бы он уехал.

— Так, стоп истерика! У тебя наконец проснулись человеческие чувства. Хоть какая-то интрига появилась вместо твоей дурацкой работы. Рассказываю, что нужно делать. Значит, идешь в магазин, покупаешь себе самое красивое белье. И вечером встречаешь его такая вамп: в чулках, на каблуках.

— Ты снова с ума что ли сошла? Во-первых, где я и где чулки? Во-вторых, я так сразу не могу.

— Ну началось. Тогда ответь ему тем же: он тебе приготовил завтрак, а ты ему приготовь ужин.

— Да я сто лет не готовила.

— Вот у кого сто лет одиночества! У тебя, а не у твоего Маркеса.

— Сделай самое простое: макароны с сыром. Их невозможно испортить.

Вера никогда не готовила дома, потому что у нее не было времени, а питалась она в столовой на работе. Но тут задача была несложная: просто сварить макароны и просто добавить туда сыра. Работы на двадцать минут.

Вера встала на табуретку и потянулась к верхней полке кухонного гарнитура. Там стояли банки, купленные в прошлом году. Среди них была склянка с макаронами. Достала. Посмотрела, не завелись ли там какие-то жуки, тяжело вздохнула и спустила склянку на стол. Она сто лет не варила макароны и уже забыла, сколько их варят и сколько нужно соли. Начала гуглить: «Сколько варить макароны». Наткнулась на сайт типа «Ответы Mail.ru». Открылась страница c вопросом: «Сколько варить макароны? Соня, 14 лет». И куча ответов.

Вера молниеносно поставила воду на плиту, дождалась, пока она закипит, положила туда макароны и насыпала соли. Вода булькала и пузырилась вместе с вращающимися макаронами. Казалось, что они танцуют.

Вера смотрела на пузырьки и думала: «М-да, похоже, я застряла где-то в четырнадцатилетнем возрасте. Света права: моя жизнь остановилась. Я даже макароны варить не умею, одна работа на уме. Когда я в последний раз делала что-то, кроме своих отчетов? Когда танцевала? Когда мне дарили цветы? Когда я дурачилась? Когда я, в конце концов, в последний раз зажимала свои волосы между губой и носом, представляя, что я грузин, который говорит тост? То-то же!»

Через десять минут она сняла макароны с плиты, попробовала одну штуку. Вроде бы ничего, вот только соли впритык. Еще чуть-чуть и пересолила бы. Вера решила сразу натереть сверху сыра, а потом поставить в холодильник, накрыв крышкой.

В ее плане все было прекрасно, кроме одного: сыр оказался необыкновенно соленым, и когда она нежно терла его на макароны, то создавала гигантскую соленую бомбу, которую невозможно есть. А пока она не знала об этом и наслаждалась тем, как твердый сыр падает маленькими кусочками на горячие макароны и плавится. Расплавленный сыр был такой покорный и безмятежный, он так безропотно принял форму макарон, что Вера, глядя на эту картину, замечталась: она представила, что так же прижимается к незнакомцу и обвивает его руками. Вот уж точно: оголодала девка, раз даже в макаронах с сыром видит любовь. Потом Вера снова поругала себя за излишнюю романтичность и убрала тарелку с соленой бомбой в холодильник. Она глянула на часы и обнаружила, что ей срочно пора убегать на работу.

Она успела оставить записку на столе:

«Спасибо за завтрак, Саша! Я решила приготовить для вас ужин. Он в холодильнике. Надеюсь, будет вкусно. Я не готовила „100 лет одиночества“.

P. S. А можно узнать, чем вы занимаетесь?»

В записке так и было написано: «100 лет», а «одиночество» зачеркнуто. Интересно, чем закончится эта история? Они вообще когда-нибудь встретятся?

Давайте-ка срочно перенесемся в ночь того же дня.

…Поздней ночью Вера влетела в квартиру. Ей не терпелось узнать, как там незнакомец и ее макароны и какая теперь записка ее ждет. Вера подбежала к кухонному столу. И с облегчением выдохнула: записка была на месте.

«Большое спасибо, Вера! Все было вкусно. Мне тоже давно никто ничего не готовил:)

Я хочу открыть в Омске свою маленькую кофейню и поэтому приехал на специальные курсы. Люблю готовить, читать и радовать людей хорошим кофе и вкусной едой. Так что завтра с утра вас ждет мое новое фирменное блюдо. Спасибо, буду рад, если мы однажды увидимся».

Вера села на стул и несколько минут сидела в тишине: «Так странно… Я его никогда не видела, а у меня чувство, что это родной для меня человек. Я не представляю, как он выглядит. Я не знаю, есть ли у него девушка или жена. Но самое ужасное: мне невероятно страшно увидеть его вживую, потому что я боюсь разрушить иллюзию. Я за два дня придумала себе образ и залипла. А живая встреча все разрушит: он увидит меня, поймет, что я безжизненная и застрявшая в своей работе и своих книгах, и улетит в Омск. К жене и детям».

…Через минуту Вера вспомнила про свою «миссмарплость». Она включила фонарик на телефоне и полезла в мусорное ведро. Сверху в ведре лежала кипа каких-то бумаг. Она начала ворошить их руками, пытаясь пролезть ниже. Потом доставала листы, складывала их на пол и светила глубже в ведро. Ей было не так страшно услышать от начальника: «Ты уволена», чем то, что она там увидела: прямо под бумагами лежала аккуратная горочка ее макарон с сыром. Значит, он их не съел.

Верка присела на пол и прислонилась к стене: «Вот я дура-а-а-а!»

Она уползла к себе в комнату и набрала Свете.

— Света, привет! Прости, что поздно.

— Что случилось?

— Незнакомец не съел мои макароны.

— Как не съел?

— Ну, он их попробовал и выкинул в ведро. Наверное, я их пересолила. Зато написал записку, что было вкусно.

— И молодец! Не стал девушку расстраивать. Настоящий джентльмен.

— Светка, ты была права.

— Насчет чего?

— Я застряла в своей работе. Я живу в своих книжках и выдуманных мирах. Я не заслуживаю любви. Я не умею готовить макароны. Я залипла на парня, который дважды приготовил мне омлет.

— Спи, все у тебя будет хорошо. Завтра наберу.

День 3

Вера плохо спала и проснулась непривычно рано, часов в семь. Сначала она повалялась в кровати и в полудреме пыталась досмотреть какой-то сон, а потом, словно через пленку, начали проявляться настоящие звуки из реальной жизни. Она услышала, как на кухне стучит по сковородке деревянная лопаточка. Вера поняла, что это он, ее незнакомец.

На кухне явно шел серьезный процесс: она почувствовала, как оттуда тянется запах свежей выпечки. «Интересно, что он готовит?» — подумала Вера. И заплакала. Она вспомнила, как бабушка готовила ей пирог, который она называла «Разберушка». Пирог состоял из нескольких кусочков, в каждом из которых была своя начинка. В одной было яйцо с капустой, в другой — говяжий фарш, в третьей — картошка с курицей, а один кусочек она могла сделать сладким, из самых сочных яблок. Вера вдруг заплакала ни с того ни с сего: то ли вспомнила бабушку, то ли стало жалко себя, то ли любви захотелось, то ли булки, то ли все вместе. А может, просто недосып.

«Так, подруга, — Вера заговорила с собой во втором лице. — Подруга, давай-ка вставай и иди знакомиться с ним. Не делай вид, что ты сейчас сможешь заснуть. Тебе надо встать и выйти из комнаты. Это очень просто. У тебя есть главные факторы успеха: во-первых, у тебя есть руки, чтобы дернуть за ручку и открыть дверь. Во-вторых, у тебя есть ноги, значит, ты можешь ходить. Бинго».

Вера тихонько выползла из-под одеяла и встала перед шкафом, чтобы выбрать наряд. Она достала короткое домашнее шелковое платье, которое в свое время подарила ей Света.

«Возьму-ка короткое платье». Она примерила его и представила, как будет стоять перед ним и будет все время пытаться опустить юбку пониже. «Нет, не пойдет — буду как шлюха. Я не могу прийти к парню, который читает Маркеса, как шлюха. А может, надеть футболку и штаны с котиками?» Она вытащила слегка застиранные штаны, которые покупала на распродаже. Но котики ее тоже не устроили, потому что они намекали, что она уже старая дева, у которой сорок котов.

«Так, решено, надену спортивные легинсы и топ. Как будто я всегда так хожу по дому. Как будто я спортивная». Она быстро переоделась, собрала волосы в хвост и подошла к двери. На кухне затих шум. «Интересно, а где он?»

Вера взялась за дверную ручку и застыла. «А что если я выйду и сразу разочаруюсь? Я же понятия не имею, как он выглядит. А что если он смутится? А что если я ему не понравлюсь? Да, я нормальная девчонка. Я читала много книг и знаю, что иногда лучше догадываться, чем догадаться. Я люблю мисс Марпл, потому что предвкушение развязки всегда интереснее самой развязки. И предвкушение любви всегда интереснее самой любви. Все знают это, кто хоть раз читал книжку.

Когда ты получаешь ответ, у тебя не остается тайны. А если я сейчас не выйду и он уедет в свой Омск, то навсегда останется загадкой для меня. И я всегда смогу сказать внукам, сидя в кресле-качалке: „У меня в жизни была только одна настоящая любовь. И это Сашка!“ Они будут спрашивать: „Что за Сашка?“ А я им отвечу: „Мы с ним так и не встретились. Именно поэтому он моя единственная настоящая любовь в этой жизни“. И потом я возьму трясущейся рукой бокал холодного „Просекко“, вытру слезу на морщинистом лице, отвернусь в сторону лавандового поля и скажу внукам: „Уходите, бабушка сегодня не в духе“».

…Вера стояла и держалась за ручку. Ее рука, а теперь уже и дверная ручка как следует взмокли от волнения. Она медлила принять решение, как продолжить эту историю. Что победит: страх или надежда?

Через пару минут она услышала копошение в прихожей — дверь в ее комнату находилась как раз напротив входной двери. Она чувствовала, что в двух метрах от нее, прямо за дверью, ноги незнакомца совершают привычные действия: ныряют в белые кроссовки и уходят из ее квартиры.

Через минуту входная дверь захлопнулась, и ключ сделал три оборота внутри замка. Вера быстро открыла дверь, сделала пару шагов до коврика в прихожей и села на него. Она набрала Свете.

— Ты что так рано?

— Я не могла заснуть. И хотела познакомиться с незнакомцем. Но… простояла в своей комнате, держась за дверную ручку, пока он не ушел.

— И ты к нему не вышла?

— Не вышла.

— Почему?

— Потому что в жизни такие истории никогда не кончаются хорошо, понимаешь? Только в книжках они могут встретиться, понравиться друг другу и жить счастливо. И я хочу остаться в этом мире, где у нас все хорошо. И я могу достраивать этот мир, как мне угодно.

— Вера, это все иллюзии! Это не жизнь.

— Да, это иллюзии, но в них я хотя бы счастлива.

— Ты хочешь закрыться от боли. И я тебя понимаю, жизнь — то еще дерьмишко. Но ты закрываешься и от счастья. Какая разница, какой он? Понравились бы вы друг другу или нет? Но ты хотя бы попробовала!

— Нет, я приняла решение. Я не хочу это разрушать. Лучше я буду счастлива в своем мире.

— Ты — трусиха! Нет, это для тебя слишком почетно. Ты — ссыкло! Хорошо, что мне надо выражаться литературно. Слышала, да? Ссыкло! В моем личном списке даже лицемеры стоят выше трусов. Если

Вера разозлилась и бросила трубку. Она резко встала с коврика и пошла на кухню. Еще раньше, чем она дошла до стола, Вера учуяла невероятно притягательный запах только что испеченного хлеба. Обонятельные рецепторы ее не подвели: на кухонном столе она обнаружила дымящийся хачапури.

Это была булка-лодочка, внутри которой был расплавленный сыр с запекшейся корочкой и разбитым яйцом, которая смотрела на Веру и как будто говорила: «А у тебя хватит смелости съесть меня? Или тоже просто посмотришь и уйдешь?»

Внутри Веры происходил танец с саблями: она была одновременно зла, уязвлена, влюблена, озадачена и по-прежнему устрашена. Двумя руками она взялась с разных сторон за хачапури и начала рвать его быстрыми движениями.

Желток яйца лопнул и заполонил жидкой жижей всю сырную поверхность. Вера макнула булку в растекшиеся сыр и яйцо и начала жадно есть. Она измазала все лицо. Она вела себя как варвар, который впервые после недельного перерыва увидел немного еды. Или даже как варвар, который набрасывается на завоеванных женщин. Она не могла получить незнакомца напрямую, но она могла получить его через хачапури. Каждый кусочек, который она ела, был частью его. Плоть от плоти, как говорится. Когда все закончилось, она положила руки на стол и застыла. «Все, решено. Никаких записок. Никаких незнакомцев в моей жизни». Доев хачапури, она прислонилась спиной к кухонной стенке и начала тяжело дышать: то ли она переела, то ли началась аритмия от собственной трусости, то ли ее заполонила злость.

Она сказала себе: «Все, я съела этот хачапури, и он был хорош. Но на этом я заканчиваю свой роман с незнакомцем. Да какой уж роман: сама придумала и сама поверила. Я бы, наверное, была хорошим писателем: все-таки выстраивать себе такие иллюзии не каждый сможет».

Сначала она решила не оставлять ему никаких записок, но потом стало как-то неудобно: все же он так рано встал и так чутко готовил ей эту булку.

«Спасибо», — лаконично написала она на бумаге.

«Черт, может, надо поставить скобку, типа смайл). Хотя… Без скобки звучит вроде агрессивно. Может, одну скобку? С одной скобкой звучит как-то холодно. Может, две? А с двумя скобками слишком легкомысленно, не говоря уже о трех! Или вместо скобки поставить вот это —:)? Ох, как тяжело». Вдруг Вера задумалась: «Интересно, сколько времени за свою жизнь я провела в раздумьях, какой смайлик поставить в переписке? Так, давай посчитаем. Каждый день у меня это занимает минут десять. При самом скромном раскладе. Все это длится уже лет десять. С тех пор как у меня появился первый мессенджер, это я еще не учитываю ранние переписки, когда был обычный телефон с эсэмэсками. То есть…» Вера открыла калькулятор на телефоне и начала считать: «Так, выходит, я потратила 36 000 минут за всю жизнь, или это у нас… двадцать пять дней… Что?» Она застыла. Эта цифра ее шокировала: она потратила двадцать пять дней своей жизни на выбор смайлика. Двадцать пять дней на то, чтобы решить, какой эмодзи отражает ее настроение.

Двадцать пять дней на раздумья, ставить ли ей одну скобку, две или три. «М-да. Вот на что я трачу свою жизнь по-настоящему. В моей жизни нет подлинных эмоций, а есть только эмодзи, — вздохнула Вера. — Оставлю все как есть. Без скобок. Тем более с ним все решено».

Вера положила записку на стол, резко встала и вышла из кухни, сжимая зубы. Она подошла к столику с косметикой, взяла спонж, чтобы нанести тональный крем. Посмотрела на свое разочарованное лицо и решила не краситься.

«Все равно мне это уже не поможет. Да, я могу замазать кожу. Но отсутствие блеска в глазах не замажешь ничем. Наверное, бокальчик вина бы не помог, а только усугубил ситуацию.

Я не верю, что женщины красятся для себя. Это все бред, который нам навязали производители косметики. Женщины красятся для мужчин. Ну и для других женщин, чтобы сообщить им: „Смотри, я красивее тебя“.

Никто не делает пластические операции для себя. Их тоже делают для других людей. Если бы человек оказался на необитаемом острове, ему не понадобились бы ни палетка с тенями, ни скальпель хирурга. Ни один человек, если он честен перед собой, не захочет перед отлетом на необитаемый остров на всю оставшуюся жизнь сделать себе губы, грудь или изменить форму носа.

Давай честно, Вера: все это время ты красилась не для себя, а для мужчин. Чтобы нравиться им. Но зачем тебе это теперь? Раз ты сегодня даже не вышла к незнакомцу, потому что страшно?

Ты не готова к отношениям, признай это. Тебе страшно. Тебе пипец как страшно. Поэтому будет лучше, если совсем никто не станет обращать на тебя внимание. Так что сегодня уже без тоналки. И вообще, буду ходить как бомж».

…Она ушла на работу. Тут хочется использовать клише «громко хлопнув дверью», чтобы показать, что она была зла на себя. Но вы ведь и так понимаете: когда признаешься себе, что не готов получить то, о чем мечтал, это ранит. И тебе становится не нужен никто. Даже ты сам.

Вера пришла домой, как обычно, в три часа ночи. Безжизненная и уставшая. Она двинулась в сторону кухни, чтобы посмотреть, забрал ли незнакомец записку. Но остановилась за секунду до того, как нажала на выключатель. «Не надо, — одернула она себя. — Со мной все и так ясно. Умру в одиночестве. В окружении котов. Хотя нет, котов тоже не будет. Настоящее одиночество — это когда ты гладишь не кота, а свою небритую ногу».

Она грустно улыбнулась и даже не стала заходить в ванную, чтобы совершить свой традиционный ритуал и нюхать его парфюм. Просто спать.

День 4

…В восемь утра Веру разбудил телефонный звонок. Это была Света.

— Верка, привет, — всхлипнула Света.

— Привет, Свет, что случилось?

— Я только что… чуть не умерла… — Света продолжала всхлипывать в трубку.

— Как чуть не умерла?

— Я была за рулем, отвлеклась на телефон, и какой-то придурок вылетел на встречку, прямо на меня. Прямо на меня! — Света зарыдала.

— Какой кошмар! Сейчас все в порядке? Ты где?

— Сейчас да, в порядке. Я в последний момент успела уйти вправо. А он пронесся в сантиметре. Господи, я только заглушила двигатель. И сижу плачу. Это было так страшно. Вся жизнь перед глазами. У меня трясутся руки, и я совершенно не знаю, что делать. Мне страшно ехать дальше, поговори со мной.

— Да, конечно, давай поговорим. Хочешь, я приеду к тебе?

— Я далеко от Москвы, поехала в Воронеж к родителям. Просто мне нужно с кем-то поговорить, чтобы понять: я все еще в этом мире. А не в том. Я ведь жива?

— Да, ты жива, жива. Уф, какое счастье, что все в порядке! Не знаю, что я бы делала, если бы тебя у меня не было. Ты же единственная, кто говорит мне правду.

— Знаешь, о чем я подумала в последнюю секунду? Сначала я представила, как мои родители плачут над моей могилой. А потом на миллисекунду подумала о тебе и о том, что мы поссорились. И мне стало так горько, что я могу умереть после того, как обозвала тебя ссыклом и ты бросила трубку. Прости, ты не ссыкло.

— Не извиняйся, ты была права: я — ссыкло величайшего уровня. Я не умею жить, и я не верю, что меня можно любить. И поэтому даже не хочу пробовать.

— М-да, — Светин голос стал возвращать прежние нотки. — Ты у нас, конечно, такая трусиха. Хорошо, что не ты оказалась на моем месте. А то бы сразу эта дурь выбилась у тебя из головы.

Они проболтали еще минут тридцать и, когда Света успокоилась, расстались. Веру продолжало слегка колотить от того, что ее подруга чуть не отправилась на тот свет. Пока они говорили, она почувствовала такое хлипкое ощущение, как будто дверь на тот свет отворилась и оттуда подул ветерок.

Вера ворочалась в кровати и хотела еще поспать. Но вместо этого в памяти включилось кино: показывали картинки из ее детства. Мать Веры умерла в день ее рождения, 12 июля. Ее с детства воспитывала бабушка, которая каждый год 12 июля повторяла: «Это не твой день. Ты не должна радоваться».

Еще бабушка говорила: «Вера, внешностью ты не очень вышла, так что тебе нужно стать хотя бы умной. Читай побольше книжек».

И она выросла. С ощущением того, что даже день рождения — это не ее день. И что ее невозможно любить, потому что она не вышла лицом. Зато она всегда знала, что в книжках можно найти успокоение и даже защиту.

Она почувствовала, как эта боль из детства притащилась к горлу комком и застряла. Такое дурацкое состояние, когда ты хочешь плакать и не можешь. Она достала наушники, включила сry list — свой специальный плей-лист для слез. Заиграл грустный трек «Наше лето» рок-группы «Валентин Стрыкало» из фильма «Аритмия». Вот, знаете, говорят «щемящее чувство». Это оно и было: когда понимаешь, что ты в собственной тюрьме. В паутинке, которую сплел своим разумом. В мыслях, которые заковали тебя в персональную тюрьму. И ты как во сне: бежишь, бежишь много лет, а потом выясняется, что все это время ты стоял на месте. И не сдвинулся ни на сантиметр. А может, стал еще дальше от себя. Вера лежала и представляла, как она и незнакомец Саша под эту песню гуляют по Ялте, как ее выгоревшие волосы развеваются на солнце, как он целует ее в соленое плечо, а потом смотрит в ее глаза так долго, что ей становится не по себе от силы слияния. Словом, она представляла себе все те ванильные картины девчонок, фантазии которых максимально далеки от реальности.

Вы замечали: чем ярче картинка в нашем воображении, тем меньше мы верим, что это с нами произойдет? Как будто мозг думает так: «Ну, этого точно в ее жизни не случится, поэтому я хотя бы в голове создам красивый визуал. Пусть хоть в своих фантазиях будет счастлива». А если мозг верит, что он в силах создать что-то в реальности, то он решает: «Зачем тратить энергию на воображение? Я ведь знаю: это и так у нас будет. Вот ты, например, хочешь купить коробку яиц, ты же не начинаешь представлять, как держишь эту коробку в руках, как гладишь ее и восхищаешься ею, как открываешь эту коробку, как берешь яйцо и разбиваешь его на сковородку. Когда ты уверен, что можешь чего-то достичь, ты это не представляешь. Нет. Ты просто берешь и покупаешь эту коробку. Без всяких глюков в голове».

Вера послушала песню на повторе раз тридцать. И начала рыдать. Это был плач, в котором она решила сдаться. Да, вот так. Именно сдаться.

Сдаться своему желанию любви, сдаться этому незнакомцу, сдаться боли от смерти мамы много лет назад. Она капитулировала. Полностью. Она признала свое бессилие. «Да, я хочу любви, черт возьми. Но я все время в панцире. Мне это надоело! Мне надоело, что я даже не пробую. Мне надоело, что я всегда убегаю первой, потому что боюсь, что меня бросят. Мне надоело, что я вижу отвержение там, где его нет.

Допустим, я не понравлюсь незнакомцу. И что с того? Ну не понравлюсь и не понравлюсь. Это не мои проблемы».

Она резко встала с кровати, вышла на кухню. На столе не было ни записки, ни завтрака. Это ее расстроило, но не настолько, чтобы отказаться от своего плана.

Она долго ходила взад-вперед. Шевелила губами и создавала текст в голове. Потом взяла большой лист и начала писать:

«Саша, доброе утро или добрый вечер!

Хочу вам признаться в пяти вещах:

1. Мне о-о-о-очень приятно, что вы заботитесь обо мне. Обо мне никто никогда не заботился, поэтому мне

2. Еще хотела вам признаться: я нюхала ваш парфюм, и он мне понравился.

3. А еще я увидела особый смысл в том, что мы любим читать одну и ту же книгу.

4. Я нашла макароны, которые вы выбросили в ведро. Ничего страшного. Мое четвертое признание: я совершенно не умею готовить.

5. И последнее. Вчера с утра я слышала, как вы собирались на свои курсы. И хотела выйти из комнаты, чтобы с вами познакомиться. Но… испугалась. Я так и не смогла дернуть ручку и открыть дверь.

Пожалуй, достаточно.

Вы знаете, как обычно завершают такие письма? Вот и я нет!

Вера».

Несколько раз перечитав письмо, Вера выдохнула и оставила его на столе. Вот такая исповедь. Параллельно в ее голове шла многоголосая война. Некоторые голоса заявляли: «Ну ты и дура, конечно!» Это были реплики изо всяких дурацких женских пабликов, которые учили быть богиней и не признавать свое «поражение» перед мужчиной. Паблики, в которых учили стать стервой и смотреть на мужчин «липким» взглядом тигрицы.

В то же время в ее голове были и другие голоса. Это были голоса на расслабоне. Как будто она встретила гопника в подъезде, который говорит: «Да нормально все будет, не кипишуй».

Ночью Вера вернулась домой и первым делом пошла на кухню. Ее руки тряслись, когда она пыталась включить свет. Она слегка зажмурилась и потом… бросила быстрый взгляд на стол.

Письмо лежало там же.

«Блин, где же мой незнакомец? Вот я дура! И дурацкое письмо».

Она прошла в прихожую и не обнаружила там кроссовок. «Неужели он уехал? Он же приехал на неделю? И еще два дня должен быть тут», — подумала Вера и метнулась в комнату. Книга «Сто лет одиночества» по-прежнему лежала у него на прикроватном столике. Выходит, он просто не пришел ночевать. Где был Саша, непонятно. Может, он успел найти себе возлюбленную. Может, погиб в очереди за шампиньонами по акции в магазине. Может, напился и мирно спит в каком-нибудь баре. Черт их, мужиков, разберет!

День 5

На следующее утро Саша так и не обнаружился. Вера лениво поволоклась в ванную, где стоял знакомый парфюм. Она открыла его и побрызгала свое полотенце, прежде чем вытереться: «Хочу, чтобы этот запах был со мной. Даже если его владелец сейчас валяется пьяный с какой-нибудь девушкой».

Она пошла на кухню, где одиноко лежала ее записка. Вера посмотрела на нее, еще раз прочитала и сказала себе: «Знаешь, родная, я тобой горжусь. Ты с детства не помнишь, каково это — когда тебя любят. Та маленькая девочка, у которой не было матери, всегда останется маленьким брошенным ребенком. И мне жаль, что так вышло. Правда. Это такая утрата, которую уже невозможно восполнить. Но та маленькая девочка — это уже не ты. Теперь ты взрослая и можешь стать для себя матерью. Той матерью, которой тебе не хватало. Ты столько раз избегала встречи с собой. А теперь ты этого не боишься. Даже если снова придется пережить отвержение, ты его переживешь. Но без боли. И будешь двигаться вперед, не теряя предвкушения».

Вера отправилась в свою комнату. Там она распахнула шкаф и начала выбирать одежду. Когда она хотела надеть что-нибудь нарядное, бабушка всегда говорила ей: «Зачем ты вырядилась? Праздник, что ли? Припаси это для особого случая». С тех пор в ее жизни не было ни одного дня, который бы соответствовал значению «праздник». А этот Особый случай никак не наступал.

Она достала из шкафа белый брючный костюм, который купила три года назад и ни разу не надела, потому что ждала Особый случай. Сегодня был самый обычный день, и Вера решила: вот он — Особый случай. Она надела белый, идеально выглаженный пиджак, белые брюки и кремовые лодочки.

Покрутилась перед зеркалом, собрала волосы в хвост и отправилась на работу.

В этот раз Вера вернулась домой совсем поздно. Целый день на работе она была как блаженная: осыпала всех улыбками, флиртовала у кулера с коллегами, сушила руки в туалете и напевала какую-то песню. Даже ее мутный шеф заметил: «Вера, вы сегодня какая-то другая. Непривычно даже».

Вернувшись домой, она сделала три оборота ключом в замочной скважине, вошла в прихожую и поняла, что больше всего боялась не обнаружить там белых кроссовок. Щелкнула выключателем… и выдохнула: они были на месте. Значит, незнакомец дома. Вера скинула лодочки, заглянула в ванную и пошла на кухню. На столе ее ждал красивый букет: девять нераспустившихся пионов. Бутоны были такие плотные, что казалось, они никогда не раскроются.

Но мы-то с вами знаем, что если есть бутон, то он обязательно раскроется. Просто ему нужно время. Вера охнула. «Мне ведь тысячу лет не дарили цветы! Какие красивые. В бутоне. Совсем как я», — подумала она и улыбнулась. Больше на столе ничего не было. «Это букет из серии „Прости, ты мне не нравишься“ или „Я еще не определился“?» — озадачилась Вера. Но ненадолго.

Потому что для нее уже наступил Особый случай. И она знала: теперь все будет хорошо.

День 6

Она проснулась раньше времени от шороха на кухне. «Теперь меня не напугать, сейчас приведу себя в порядок. И выйду к нему. И плевать, чем это закончится и что значит этот букет». Гоняя эти приятные мысли в голове, Вера почувствовала сладкое спокойствие и снова тихонько погрузилась в сон. А проснулась через пару часов. Часы показывали девять утра. И ни звука в квартире.

Вера вскочила с кровати, побежала к двери, открыла ее и быстро бросила взгляд в прихожую, где обычно обитали белые кроссовки. Пусто.

Прямо в майке она шагнула дальше, вглубь квартиры. На столе по-прежнему стоял букет. Бутоны полностью раскрылись бесконечно розовым бархатным полотном. На столе лежала записка.

«Что же он там написал? Мужайся, Вера», — обратилась вдруг она к себе во втором лице. Сначала она накрыла записку рукой, чтобы собраться с мыслями и быть готовой ко всему. Потом резко одернула руку и стала читать.

«Вера, доброе утро!

Вчера так устал, что не смог написать вам записку) А позавчера остался на ночь у своего бывшего одноклассника.

Мое обучение закончилось раньше срока. Сегодня в 11:30 я улетаю. Когда вы прочитаете эту записку, я буду уже в аэропорту или в небе.

Спасибо, что приютили. Мне понравилось вам готовить)) А ваши макароны… были слегка пересоленные, но я не хотел вас расстраивать)

В ванной подарок — оставляю свой парфюм, если он вам так понравился.

P. S. Не люблю быть навязчивым, но если захотите поболтать, позвоните — я скинул вам свой номер телефона в личном сообщении на сайте.

Ключи оставил у соседки.

До свидания, пусть не будет ни ста лет, ни дня одиночества,

Саша»

Вера несколько минут сидела молча и перечитывала записку. Она присела на стул и вальяжно смотрела в окно. Да, именно вальяжно — так смотрит человек, который впервые схватил в объятия своего внутреннего ребенка. До этого ребенок постоянно истерил, а теперь вдруг начал ликовать.

Вера тут же набрала Свете.

— Света, что делаешь?

— Я тут недалеко от твоего дома. Мотаюсь по делам. Освобожусь через час.

— Светка, незнакомец! Он меня выбрал, он меня выбрал!

— В смысле выбрал? Ты что, куда-то баллотируешься?

— Потом объясню. Срочно сделай одну вещь. Мы же с твоего телефона заходили на сайт?

— Да, с моего.

— Срочно открой личные сообщения. Но сначала… Стой… Остановись, чтобы не попасть в аварию. Саша уехал, но оставил там свой номер. В сообщении на сайте. У меня, кроме его номера, ничего нет! Не знаю ни фамилии, ни адреса — вообще ничего.

— Сейчас посмотрю… Ой, Верка…

— Что такое?

— А я ведь удалила и учетную запись, и приложение. Там бесплатный период был неделю. И чтобы у меня не списывали деньги, я решила все снести на всякий случай…

Гоголь тут непременно написал бы, что наступила «немая сцена». Сцена и правда была немая. Верин ребенок смотрел на нее разочарованными глазами, как будто хотел сказать: «Ты что, меня обманула? Я же впервые тебе поверил! Неужели опять?» Правда, ребенок уже подрос и хотел добавить: «Вот ты стерва!» Немоту сцены прервала Света, которая начала быстро-быстро говорить: «Верка, ты только не переживай, я скоро приеду. Я сейчас приеду».

…Саша в это время ехал в такси. Я специально как рассказчик не показывал вам нашего героя, чтобы оставить его на эмоциональную закусочку. А Саша ехал в такси, смотрел в окно и прикусывал нижнюю губу. Он с детства привык кусать губы, когда принимал важное решение. В общем, Сашу переполняли противоречивые чувства. В своей записке он специально прикинулся дурачком: мужчины это тоже умеют. Вы думаете, только женщины боятся любви?

Ой, нет. Мужчины ее боятся посильнее. Ведь любовь меняет весь их привычный мир: они сразу становятся беспомощными, размякшими и совершенно не понимают, что со всем этим делать. А некоторые вообще могут встречаться только с теми, кто им не нравится. Потому что это безопасно. А как только на горизонте замаячит любовь, то ариведерчи! Их и след простыл.

Поэтому наш Саша был крайне озадачен. «Что за черт. Неужели докусался?» — рявкнул он про себя, когда почувствовал вкус крови на языке.

Наш герой зашел на известный сайт и даже не с первого раза ввел правильный пароль. Он тоже очень боялся, потому что почувствовал особую связь с этой девушкой, которую никогда не видел. Теплоту, что ли. Он решил, что отправит ей номер, а дальше будет действовать по ситуации. «Так, соберись. Ты же мужик, в конце концов. Джаст ду ит, черт возьми!» — сказал себе Саша. Он стал суетливо искать профиль Веры. Но на странице, которая принадлежала раньше Вере, значился крестик с текстом: «Объявление не найдено».

«Как не найдено? Не может быть! Что за глюки. Может, нет интернета?» — подумал он. И попробовал еще раз. Но система была беспощадна: не найдено, и все тут. Интернет — он такой: с ним не поспоришь.

Саша знал: если он сейчас улетит, то они с Верой вряд ли когда-то встретятся в реальной жизни. Да, он знал, где она живет. Да, он в любой момент мог приехать, но мы же с вами знаем, что… «Я могу сделать это в любой момент» означает «никогда». Мы с вами — люди, не раз терявшие дорогих нам людей, — знаем, что любовь надо ловить сразу. Она любит, когда все случается вовремя. Иначе она обижается и уходит.

Вера сидела на кухне. Записка лежала на столе, а в руках она держала парфюм, который принесла из ванной. Она то и дело нюхала его и втягивала аромат. Как будто пыталась вытащить своими ноздрями незнакомца из этой склянки.

Вдруг раздался домофонный звонок. Вера чуть не выронила баночку. «Пожалуйста, только бы это он!» — пронеслось в ее голове. Она метнулась к входной двери, потянув с собой маленького ребенка, глаза которого распахнулись.

Сейчас вы будете готовы убить своего рассказчика, потому что я… не придумал, как закончить эту новеллу. Тысячу раз думал-думал, но… не придумал. И так и сяк пытался: нет тут одной концовки. Всю голову себе сломал. Хотел, чтобы все было «как в жизни». А «как бывает в жизни» — так и не понял к своим годам.

В первом варианте Вера и Саша так и не встретились. Он улетел

Во втором варианте Саша оказывался очень взрослым. Скажу прямо: дедом, который молодится — а это Веру не устроило. Она, конечно, совсем не против старичков самих по себе, но геронтофилия в ее планы не входила.

В третьем варианте, естественно, был тривиальный заход, где Вере все это приснилось. Этот вариант мы назовем «Здравствуй, Кристофер Нолан!». Приснилось все: даже спора с подругой, оказывается, не было. А все потому, что Вера жаждала двух вещей: любви и похудеть. А женщин ведь не разберешь: то ли она хочет похудеть, потому что хочет любви. То ли наоборот.

Ах да, был еще и четвертый вариант: Вера в самом начале соглашалась на предложение Светы зайти в кабинет к начальнику и сказать ему, что он козел. Но там дальше было бы неинтересно: начальник уволил ее, и она пару месяцев искала себя.

Ну и в пятом варианте: звонил в дверь все-таки Саша. И у них случилась любовь. Неважно, на какой срок. Но случилась.

Я знаю, что вы сейчас скажете: «Ну ты и стервозный! Ты же автор этого рассказа! Ты же вершитель судеб героев. Если хочешь, ты можешь убить их обоих. А можешь поженить. Неужели тебе сложно, бессердечный ты человек, организовать им любовь? Хотя бы на страницах этой книги?»

Вы скажете, что вам и так не хватает в жизни любви и вы непременно хотите отбить свои деньги, потраченные на эту книгу, чтобы получить историю с хорошим концом. Ведь хороший конец всегда лучше продается.

Но я вам скажу так: я тоже терпеть не могу открытые финалы. И не люблю фильмы, которые так заканчиваются. Мне кажется, что режиссер схалтурил.

Но то, что я вам предлагаю, — это не открытый финал. Это, знаете ли, соавторство. Вы сами можете выбрать продолжение, исходя из того, что вы знаете о жизни. Или что хотите о ней думать. Пусть в вашей личной вселенной эта история закончится так, как вы пожелаете.

А если вас интересует мое мнение на этот счет, то скажу так: я очень хочу верить, что Саша вернулся.

Ретроградная Лера

Лере постоянно хотелось, чтобы кто-то научил ее жить. Особенно если дело касалось мужчин. Когда речь шла об отношениях, она не могла положиться на себя: ей определенно было нужно «экспертное» мнение. В 14 лет она заказывала гороскопы совместимости в интернете за 300 рублей. И если обнаруживала, что она, Козерог, и он, Водолей, вдруг не подходили друг другу, то крайне расстраивалась. В такие моменты Лера приносила с улицы брошенный соседский бычок, открывала окно в своей комнате, включала Radiohead, тихонько дымила и мысленно расставалась со своим Водолеем. Потом она доставала из туалета вонючий лавандовый освежитель для воздуха, опрыскивала комнату и плакала: «Ничего не получится, теперь точно ничего не получится. Ведь против нас звезды. Вот если бы он был Овном, тогда бы все сложилось».

С 18 лет Лера стала искать опору в мнениях подружек. Ее лучшая подруга Катька была на четыре года старше и выглядела опытной любовной гурией. Саму Катю в детстве избивал отец, и поэтому она (на всякий случай) ненавидела сразу всех мужчин.

Знаете, есть такие женщины: они на всякий случай ненавидят всех оптом, потому что, во-первых, это бесплатно, а во-вторых, это беспроигрышная стратегия со всех сторон. Если ее прогноз на мудака не сбывался, то о ее предсказании забывали, а если сбывался, то Катя цокала, закатывала глаза и выдавала: «Ну я же тебе говорила!» Как-то Лера пришла к ней посоветоваться насчет очередного ухажера, и Катя сказала: «Подруга, разуй глаза, да он же тебя ни во что не ставит. Надо рвать с ним! Когда ты про него говоришь, у меня уже вовсю вибрирует мудак-радар, понимаешь. Я в таких вещах не ошибаюсь».

Лера соглашалась и прислушивалась к совету подруги: «Ну, Катька точно лучше видит, как обстоят дела. Она мудрее меня». Сама Катя после таких предсказаний приходила домой, с чувством выполненного долга падала на кровать и страстно самоудовлетворялась. Потом ей становилось жалко себя, и прямо в процессе она начинала плакать. Видимо, правильно говорят: одиночество — это когда ты плачешь во время мастурбации. Что-то подобное происходило и с Катей.

Лера в это время снова стреляла где-то одинокую сигаретку, чтобы закурить свою боль. Но, знаете ли, есть такая боль, которую не закуришь, не замастурбируешь. В 30 лет вечными спутниками Леры стали сайты, на которых она следила за ретроградным Меркурием. Над ее рабочим столом всегда висел календарь: кружочками были обведены дни, когда ожидался приход ретрограда. На это время она не назначала никаких дел, отменяла встречи с клиентами и ничегошеньки не покупала. Если Меркурий был в ретрограде, тут уж ничего не попишешь: ясно, что именно из-за него не складываются отношения и проваливаются проекты на работе. Если бы у нее был бункер, то она предпочла бы закрыться в нем на время, пока эта маленькая планетка не успокоится и не перестанет так отчетливо вредить ей. Ее опасения подтверждались эмпирическим путем. Однажды во время ретроградного Меркурия она купила себе ноутбук, и он через три месяца сломался. Было ясно: во всем виноват ретроград! В 35 лет ставки выросли, и Лера увлеклась всякими экстрасенсами, бабками-ведуньями и прочими «целлюлительницами в седьмом поколении». В это время она встречалась с Ваней — парнем младше ее на десять лет. Ваня был спортсменом со своей неуловимой харизмой, восемнадцатью кубиками пресса и преданными карими глазами. Разница в возрасте была причиной беспокойного сна Леры уже целый год, она все время комплексовала. Ей казалось, что у ее Ваньки однозначно кто-то есть на стороне: не может же он, такой лощеный и молодой, влюбиться в нее по-настоящему. При этом Лера была хороша: красивое лицо, озорные глазки, густые каштановые волосы, тоненькая фигурка и стильные наряды. Если бы красоту женщины можно было мерить восточными мужчинами, которые ей написывали в соцсетях, то у Леры набралось

И наоборот: вы замечали, что даже самые невзрачные женщины, которые умеют себя ценить, после десяти минут разговора кажутся вам блистательными, как эталонные дивы. Это мудрость, которая приходит с годами: притягательность женщины определяется только ее внутренним состоянием.

Лера следила за всеми подписками Вани в соцсетях, и, если вдруг там появлялось женское имя, она покупала целую пачку сигарет и дымила в окно своей съемной квартиры. Ее неуверенность в себе достигла такого масштаба, что она могла приревновать Ваньку даже к кассирше из ларька возле дома.

У Леры было целых три ненастоящих аккаунта в «Инстаграме» с разными фотографиями и именами. Один был с мужским именем — исключительно для просмотра сторис. Она смотрела сторис всех, на кого был подписан Ваня.

Второй был создан от лица цветочной компании. У Леры был план: однажды она напишет ему и предложит заказать цветы по бросовой цене, а потом узнает, для кого он их закажет. И третий аккаунт — такая красная кнопка на случай крайней необходимости, серьезных «боевых действий». В третьем аккаунте красовалась фотография неизвестной польской модели, на случай если нужно будет выводить потенциального изменника на чистую воду.

Ей каждый день хотелось написать Ване с третьего профиля, чтобы посмотреть на его реакцию. Но она знала: если Ваня ответит хотя бы «привет» в ответ на заигрывания польской дивы, то ее жизнь будет кончена.

В общем, девочки, берегитесь! Если вам приходится заводить «левые» аккаунты, чтобы следить за своими парнями, то у меня для вас плохие новости: дело вовсе не в парнях.

…Лере не хотелось разбираться со своими проблемами: она предпочитала перекладывать решения на плечи более опытных людей. Тех, у которых, как ей казалось, имелись стопроцентные ответы на все вопросы.

Однажды Катя порекомендовала ей самую «видящую» целительницу — магиню Владу. Лера села в такси и приехала к Владе, чтобы она точно-преточно сказала, есть ли у Вани любовница. И, возможно, провела какие-то ритуалы: ну там, знаете, сожжение лобковых волос, подмешивание менструальной крови в чизкейк разлучнице, да хотя бы простейшее заклинание на то, чтобы любовница раз и навсегда упала лицом в наковальню и больше не смогла никого разлучить.

Влада жила в элитном жилом комплексе с двумя системами охраны. Комплекс напоминал скорее Петергофский дворец. На входе в квартиру суетилась помощница магини, которая предупредила: «Оплата за консультацию сразу. Один час — 50 тысяч рублей». Лера заплатила и подумала: «Ну, это точно специалист высшего уровня, Катька права! Раз она берет такие деньги, то явно поможет». Лера вошла в квартиру, сделанную будто из парчи и золота и напоминавшую то ли бордель, то ли ночной клуб из 2000-х, когда «дорого-богато» было в моде. И в кабинете-приемной увидела Ее. Магиню Владу. Обширную женщину лет сорока пяти. Ой, не подумайте, что я, ваш рассказчик, «весист» — человек, который дискриминирует людей по весу. Совсем нет. Но что касается этой женщины, то она была действительно обширной: настолько, что ее обширности позавидовал бы даже обширный инфаркт.

Влада была одета в черный бархатный костюм с золотыми вензелями, на ее веках выделялся пассивно-агрессивный черный татуаж. В ее образе все было прекрасно: длиннющие наращённые ногти, будто не стриженные со времен Октябрьской революции, белые выжженные волосы, ну и, конечно, объемные губы, на которых мог бы разместиться симфонический оркестр.

В кабинете во всю стену висел портрет магини Влады, стилизованный под портрет Екатерины Великой, в раме из сусального золота. Влада до прихода Леры как следует объелась и поэтому водила языком по полости рта и постоянно причмокивала, чтобы слизать кусочки еды. Ну точно богиня гедонизма! На столе стояла пепельница с дымящейся сигареткой коричневого цвета.

— Какая у тебя проблема, дорогуша? — спросила магиня.

— Мне кажется, что у моего парня есть другая женщина…

— Ну, если ты так думаешь, то точно есть, — сказала Влада и засмеялась, попутно кашляя от выкуренных сигарет и даже не пытаясь прикрыть рот. — Откуда такие подозрения?

— Я все время это чувствую. Мне кажется, он с кем-то флиртует в «Инстаграме».

— Ой, моя хорошая, мужиков кругом навалом. С ними же надо как с сигаретами: выкуриваешь одну за другой, а если кончаются, идешь в магазин. И покупаешь целый блок. Поняла?

— Да я понимаю, но все равно не верю Ване.

— Ладно, давай посмотрим, что там у нас. Покажи его фотографию.

Лера вспотевшими руками достала телефон и открыла профиль Вани. Влада нехотя начала листать фотки.

— А твой парень и правда хорош. Он бодибилдер, что ли? Кубики у него такие, ну секси, точно. И молодой, горячий. Я бы его… Не принимай близко к сердцу, чисто профессиональный интерес.

— Да… Он спортсмен, всеобщий любимец, да еще и младше меня на десять лет. Чтобы ему соответствовать, я все время пытаюсь похудеть. Если стану толще, он меня бросит.

— Ты совсем, что ли, больная? Во-первых, молодые парни должны быть счастливы, когда находят взрослую женщину. Считай, джекпот для них. Во-вторых, запомни: легче найти нового мужика, чем вкусный круассан. Поэтому мужика поменять можно, а отказываться из-за них от круассана — это большой грех. Ну и в-третьих, чем толще женщина, тем более узкая у нее… ну ты понимаешь. Сплошные плюсы. Хорошо, сейчас поглядим.

Влада откинулась на диван, закрыла глаза и начала делать вдох и выдох, вдох и выдох. Скоро вдохи стали реже, и послышался легкий храп. «Она, наверное, в трансе. С духами соединяется», — подумала Лера. Через десять минут храп стал отчетливее, потом тело Влады начало слегка крениться в сторону, и она резко открыла глаза.

— Прикорнула я. Мощный заряд поймала, картинка мне пришла, дорогуша. Но картинка размытая. Мне надо на Ваню твоего лично посмотреть. Тогда точно скажу. Когда сможешь привезти его ко мне? Давай завтра, в два часа дня. Я увижу и сразу по энергетическому полю считаю, есть у него кто-то или нет.

Лера ликовала: ну все, осталось только Ваню сюда привезти любыми уговорами, и тогда она точно узнает, единственная у него или нет.

— Хорошо, хорошо, обязательно привезу. Сколько это будет стоить?

— Накинь еще полтинник. Чтобы духов было чем задобрить. Это дело недешевое.

…На следующий день Лера и Ваня приехали к магине. Лера соврала, что Влада — квалифицированный доктор, который даст советы по подготовке к спортивным соревнованиям.

В этот день обширная женщина-магиня Влада выглядела по-другому: она появилась в черном коротком платье, а размер ее декольте обыграл бы по глубине даже известную воронку на дне океана — Большую голубую дыру в Белизе. Влада, проводя языком по своим объемным губам, сказала: «Мальчик, ты заходишь ко мне. А ты, милочка, постой пока здесь». Ваня скрылся в кабинете магини. Он вышел оттуда в приподнятом настроении, как будто познал жизнь. Лера вскочила со стула и метнулась к нему.

— Милый, как тебе Влада?

— Она хороша! Сказала раздеться. Надавила на активные точки. Пощупала меня как следует. Дала советы по питанию и обещала познакомить меня с местным инвестором, который помогает попасть спортсменам в высшую лигу. Сказала, что верит в мое будущее. И что через год я буду участвовать в чемпионатах, если похожу к ней на процедуры. Отличная она баба!

— А она говорила что-нибудь… насчет нас?

— Нет, а зачем? Мы же чисто о спорте говорили.

— Хорошо, дай мне минутку.

Лера постучалась в кабинет к Владе, потом робко заглянула к ней.

В полутемной комнате Влада курила, лежа на диване. Ее платье съехало, а из кружевного лифа вываливалась обширная грудь.

— Влада, ну что там? По сопернице? Есть кто? — несмело спросила она.

Влада лениво глянула на Леру.

— Ну, деточка, не очень хорошие у меня вести для тебя. Только сейчас заметила, как ты вошла. На тебе же венец безбрачия. Чтобы его снять, надо на месяц прекратить все контакты с мужчинами. В том числе и с Ваней.

— Даже с Ваней? Как же так? Это точно поможет?

— Поможет! Зуб даю. Тебе надо биополе чистить. По-другому это не работает. Прости, дорогая! Вот такие новости. Венец безбрачия — страшная вещь.

…Вечером того же дня наш спортсмен подписался на магиню Владу в «Инстаграме». А спустя пару недель они вместе укатили отдыхать в Италию. На деньги Леры. А все почему? Потому что не надо постоянно спрашивать у других, как тебе жить.

Последний романтик Земли

«Зая, я только что узнал, что папа болен… Ему срочно нужно 1,5 миллиона на операцию. Занимаю у всех, у кого могу! У тебя мне очень неудобно просить, но можешь ли ты мне одолжить 300 тысяч? Я все верну! Клянусь».

Такое сообщение Талина увидела на экране телефона, и ее руки начали трястись, а в голове включился режим «спасти любой ценой».

Тала с ранних лет была спасательницей: в детстве она любила гулять после дождя, находить дождевых червей, распластанных возле подъезда, и выкидывать их на дорогу. Ей казалось, что черви смогут запрыгнуть в проезжающие мимо машины и уехать домой. Вряд ли черви были благодарны за это, но Тала чувствовала себя очень важной и гуманной персоной.

Помните, как в том меме: «Скажите, а если разорвать червя на две половинки, они будут дружить?» — «С тобой — нет». В этот раз к режиму спасательницы добавился режим «влюбленная». Влюбленная спасательница. Тала судорожно соображала, с какого счета перевести деньги: «Если я могу помочь любимому человеку, одолжив ему какие-то триста тысяч, то это надо сделать! Бедный Рома, он сейчас в таком стрессе».

Она быстро настрочила ответ: «Милый, конечно, я тебе помогу!» И нажала кнопку «Отправить». Она вдруг заметила… странный нюанс. Аватарка Ромы в WhatsApp изменилась. Она увеличила ее: на фотографии улыбающийся Рома сидел в своей машине и загадочно смотрел вбок.

Тала удивилась: «Хм… С чего бы это ему менять аватарку? Неужели он может заниматься такими мелочами?»

Потом она себя одернула: «Тала, ты просто бессердечная! Хватит докапываться до мелочей. Может, ему нужно отвлечься».

С Ромой они познакомились в онлайн-приложении всего месяц назад. С первого дня их знакомства Талина говорила подругам, что он точь-в-точь такой, какого она себе представляла: «Ох, девчонки, это прямо как в фильме „Мосты округа Мэдисон“: любовь с первого взгляда. Он называет себя последним романтиком Земли. Он такой и есть!»

На первом свидании он нежно взял ее за руку, посмотрел в глаза и сказал: «Ты так прекрасна! Ты — моя! Я тебя никогда не отпущу». Она даже заметила, как его кадык нервно дрогнул, когда он это говорил. «Как романтично, — подумала Талина. — Мне еще никто так не говорил».

Ваш рассказчик, наконец преуспевший в любви после многих лет одиночества, знает, что притяжательные местоимения вроде «моя» нельзя произносить просто так. Когда мужчина говорит «моя» — это своего рода контракт, который он обязуется исполнять. А когда в одном предложении появляется «моя» и «никогда не отпущу», это усиливает серьезность твоего контракта на 600 %. Именно на 600 %, я все просчитала. На втором свидании Рома вывез Талину в Питер и там целовал на мосту у Фонтанки. Понятно, что каждая женщина мечтает быть целованной на мосту в Питере. А если вам скажут обратное, не верьте. Вы ведь, женщины, только за этим туда и едете: быть целованными. (Ой, сейчас посыпятся обвинения, что ваш рассказчик опять не соблюдает правила дайверсити, инклюзивности и всякой толерантности.)

На третьем свидании Роман впервые назвал ее «любимой». А ее ведь никто до этого не называл любимой. И тут совершенно понятно, почему она потеряла голову. Как-то Рома признался ей: «Когда я увидел, как ты входишь в кафешку и как растерянно смотришь по сторонам, я влюбился! Эх, все-таки я последний романтик на Земле».

В общем, Талина успела нехило влюбиться и мысленно примеряла его фамилию. А тут такие новости. Нужно было спасти отца человека, который целовал ее на мосту и называл «любимой». А такие на дороге не валяются.

«Пи-ип». На телефоне всплыло уведомление: это было сообщение из чата, в котором были четыре верные подруги Талины. Одна из них спрашивала: «Девчонки, как у вас дела?»

Талина зажала две кнопки на телефоне, сделала скрин переписки с Ромой и отправила в чат: «Девочки, у папы Ромы какая-то болезнь. Он умирает! Я собираюсь перевести ему денег». Только не говорите, что не знаете: женщины

Таня:

— Талина, ты с ума сошла! Вы знакомы всего месяц! Ты даже не видела его отца, а вдруг это разводка?

Талина:

— Тань, ну какая разводка? Я уверена, он меня любит.

Катя:

— Тала, я согласна с Таней. Отец отцом, но он мужик: пусть сам решает свои проблемы, а не клянчит у женщины. Он тебе даже ни разу вялый букетик не подарил.

Талина:

— Ну как вы можете так говорить? На кону ведь жизнь отца!

Таня:

— Я не верю ни единому его слову. Надо смотреть только на действия, а не на слова. Мне кажется, у парня явно двойное дно. Возможно, он альфонс и выдумал эту болезнь, чтобы вытянуть из тебя денег.

Талина:

— Ты думаешь, я бы не разглядела за месяц альфонса? Моя чуйка не обманывает, он меня любит, и я должна ему помочь.

Лена:

— Девочки, хватит на нее наезжать. Она же ждет поддержки. Давайте сделаем так: если у тебя есть какие-то документы Ромы — скинь мне, я пробью его по всем базам.

Таня:

— Ленка, молодец! Вот это нормальное решение.

Женя:

— Красотки, привет! Ну и новости:) Тала, у меня к тебе очень странное предложение. Я тут познакомилась с одним необычным типом. Его зовут Долан, и он — только не смейтесь — иллюзолог.

Таня, Катя, Лена: «Ого!», «Что значит иллюзолог?», «Кто такой иллюзолог?»

На экране появилось «Женя записывает аудио…»

Вскоре пришло трехминутное голосовое сообщение: «Девочки, слушайте! Вчера я приехала в ресторан отмечать с партнерами новую сделку. И там случайно столкнулась с высоким худощавым мужиком в черном костюме-тройке.

Даже не поняла, как мы разговорились. Я спросила, чем он занимается. Он улыбнулся так плутовато и говорит: „Я называю себя иллюзологом“.

Спрашиваю: „А кто это?“ Он говорит: „Я рушу иллюзии, в которых живет человек. Очень неприятное дельце“.

Я спрашиваю: „Это что — как в ‘Матрице’: нужно выбрать — красная таблетка или синяя?“ Он усмехнулся и говорит: „Примерно так. Мы каждый день выбираем — жить в иллюзиях или в реальности. Реальность — крайне неприятная штука, и у всех свои способы от нее сбежать. У кого-то алкоголь или наркотики, у кого-то — Бог, а некоторые сбегают в свои уютные иллюзии. Я просто показываю человеку реальность такой, какая она есть. И он сам решает, хочет он жить в ней или нет“.

Вот такой странный мужик, заинтриговал меня очень. И я подумала: „Мы ведь и правда живем в иллюзиях. Насчет себя, насчет своих мужчин, насчет жизни.

А мы вообще видели реальность или нет? Вдруг в нашей жизни, как в ‘Шоу Трумана’, нет ни капли правды?“

К слову, лицо у этого мужика такое, как будто он съел личинку комара. Наверное, и правда в реальности жить тяжело. Тала, напиши ему. Посоветуйся насчет Ромы».

Тала дослушала сообщение и зависла на несколько минут. Она была озадачена. С одной стороны, ее подруги уже не в первый раз говорили, что к Роме стоит присмотреться. С другой, она была абсолютно уверена в Роме и в том, что он не стал бы врать.

«Если я не могу доверять своему сердцу, то кому я вообще могу доверять?» — подумала Тала.

«Пи-ип».

Пришло сообщение от Ромы: «Милая, какое облегчение… Ты меня очень выручишь. Операция уже послезавтра. Ты сможешь перевести деньги сегодня?»

Талина ответила: «Да, конечно!» Она открыла банковское приложение и начала переводить деньги со счета на свою карту. «Платеж будет зачислен в течение 3 часов», — сообщило ей приложение. «Так, скоро деньги будут на моей карте, и я смогу перечислить ему», — подумала Тала.

«Пи-ип».

Пришло сообщение от Лены, подруги из группового чата. Лена писала: «Тала, ну как ты? Я серьезно: если у тебя есть какие-то данные о Роме, может, фото паспорта или еще какие-то документы, я смогу его пробить по базам и выяснить, болеет его отец или нет. Все-таки 300 тысяч на дороге не валяются, зачем рисковать деньгами. Решайся! И подумай насчет иллюзолога, я бы сходила».

Тала задумалась. А потом быстро написала: «Лен, у меня ничего нет, кроме его имени, фамилии и отчества. Паспорт его я не видела».

Лена ответила: «Хорошо! Жди, отвечу в течение часа».

Тала была на взводе. Ей срочно нужно было с кем-то поговорить. «Блин, кажется, я совсем запуталась. Рома меня любит? Любит. Я бы почувствовала, если это не так. Мое сердце меня не обманет. Но девчонки совсем нагнали страху: говорят, что он альфонс, что у него двойное дно. Неужели они все ошибаются? Что же делать?» — подумала Тала.

Чтобы отвлечься, Тала открыла «Инстаграм». Она увидела новую сторис своего возлюбленного и… слегка опешила. На фотографии, выложенной пять минут назад, была огромная порция креветок и видео из какого-то ресторана.

«Хм, опять что-то не сходится. Он сидит в ресторане, снимает сторис, меняет аватарку. Как человек, который узнал про болезнь отца, может заниматься такими вещами? Не понимаю! Ладно, была не была. Звоню иллюзологу».

Она быстро набрала номер, который оставила в чате подруга.

Шли протяжные гудки.

«Интересно, какой у него голос?» — подумала Талина.

После пятого гудка кто-то взял трубку. Послышалось тихое, властное и слегка хриплое:

— Алло. Я вас слушаю.

Чувствовалось, что человек совершенно спокоен и даже умиротворен.

Талина замямлила:

— Здравствуйте, Долан. Меня зовут Талина, и мне нужна ваша помощь. Мне сказали, что вы… помогаете справиться с иллюзиями.

Голос ответил:

— Помогаю. А с чем вы ко мне пришли?

— У меня возникла проблема. Мой любимый человек, Рома, странно себя ведет. Мы познакомились всего месяц назад. А сегодня он прислал сообщение, в котором просил одолжить ему триста тысяч на лечение отцу.

— Понятно. И чего вы хотите?

— Я хочу разобраться: вдруг он

— Талина, я специалист по иллюзиям, а не по мошенникам. Если вы подозреваете, что он мошенник, попросите справку о том, что отец болен, или поезжайте вместе с ним в больницу. И все станет ясно.

— Я так не могу…

— Почему?

— Потому что он решит, что я ему не доверяю. И это разрушит нашу любовь. Представьте, как ему сейчас плохо. А тут я со своими справками лезу.

— Хм… А вы все-таки мой клиент. То есть вы считаете, что можете дать ему крупную сумму и при этом не имеете права точно знать, куда пойдут эти деньги?

— Да, ну это не по-человечески — почти как воткнуть нож в спину в сложной ситуации. Я же люблю его. И тут такой финт, мол, покажи справку, подлец.

— Вы думаете, что любите его, это понятно. А он-то как в вам относится?

— Он тоже любит меня.

— Любит или называет любимой?

— А есть разница?

— Конечно. Любить — значит действовать. А называть любимой — это просто треп.

— Ну… Он меня и называет любимой, и любит.

— А как это проявляется?

— На первом свидании он сказал мне, что нашел своего человека.

— Так, а есть аргументы весомее, чем просто треп?

— Конечно! На втором свидании мы вместе ездили в Питер на выходные.

— А кто платил за эту поездку?

— Я… я заплатила. Он сказал, что у него заблокирована карта, потому что он три раза неправильно ввел ПИН-код. И попросил меня заплатить. Он пообещал, что заплатит за нас обоих в следующую поездку.

— Так, а что было дальше? Заплатил?

— Пока нет, но мы уже обсуждали, куда поедем в следующий раз.

— Хорошо. Знаете, что значит «обсуждали»?

— Что?

— Это значит бла-бла-бла. А что было дальше?

— На третьем свидании… он назвал меня любимой. Хотя вы сейчас снова скажете, что это просто слова. Зато… я была так счастлива, меня еще никто так не называл. На четвертом мы валялись у меня дома, он гладил меня по спине и готовил ужин.

— А он любит готовить или готовил специально для вас?

— Это имеет значение?

— Конечно. Если он любит готовить, то это ничего не значит. А если он готовил специально для вас, значит, приложил усилия.

— Ну… вообще он говорил, что любит готовить…

— А что было на пятом свидании?

— А пятого… еще не было. Мы собирались встретиться на прошлой неделе, но у него возникла срочная командировка. А в начале этой недели он сказал, что неважно себя чувствует, и остался дома.

— То есть вы хотите отдать триста тысяч человеку, которого видели четыре раза. Человеку, за которого вы сами заплатили в поездке, и все, что он для вас сделал, — это приготовил салат, погладил по спине и назвал любимой?

— Выходит, что так.

— Оригинально.

— Вы не понимаете, я так счастлива с ним! И я так его люблю. Когда он смотрит на меня, у меня весь мир уходит из-под ног. Рядом с ним я буквально перестаю дышать. Но подруги совсем сбили меня с толку: некоторые из них говорят, что он мошенник и что если я дам ему денег, то он пропадет.

— Знаете, Талина, наши иллюзии — это как хорошо обставленная жопа. Мы живем в полной жопе, но нам в ней уютно: вот в этом уголке висит картина любимого художника, а в этом — валяется потертый матрас, на котором мы сворачиваемся, чтобы пережить грусть. А с потолка жопы капает вода, и вообще все стены давно дали трещину, но мы этого не замечаем, потому что нам так комфортно.

— Вы намекаете на то, что он меня не любит и я себе все придумала?

— Я не намекаю: для меня это факт. К сожалению, я на этот счет омерзительно трезв. Мне бы и самому хотелось жить в иллюзиях, поддержать вашу иллюзию. Но не получается: профессиональная деформация.

— Я не хочу верить в то, что он меня не любит. Эта мысль заставляет меня страдать.

— Ну я же говорю — хорошо обставленная жопа. Знаете, в чем отличие реальности от иллюзий? Чаще всего в иллюзиях мы счастливы. А жить в реальности — значит не всегда быть счастливым. Вот и все.

— И что же мне делать?

— Принять решение: либо вы остаетесь в своей теплой заднице, либо нет. Я не знаю, болен его отец или нет. Но я могу точно сказать: вы в иллюзиях насчет него. Вы воспринимаете этот мир через слова, а я — через действия и факты. Сейчас вы яростно защищаете свою иллюзию, потому что если она разрушится, то выяснится, что он вас никогда не любил. И вам придется страдать.

У вас есть сомнения. Вы боитесь, что он и правда может оказаться либо мошенником, либо игроманом (ведь история с заблокированной картой очень подозрительная), либо просто вруном. И вам легче просто перечислить ему денег, ничего не выясняя. Этот вариант вам кажется менее рискованным. Выходит, вы готовы рискнуть деньгами, но не иллюзией. И я точно знаю, сколько вы готовы заплатить за то, чтобы оставаться в липкой жиже своих фантазий. Сейчас это стоит триста тысяч.

— М-да… Все, что вы говорите, довольно неприятно.

— Я вас понимаю. Стадия отрицания — это нормально. Главное, чтобы она не затягивалась. Большинство людей живут в отрицании всю жизнь.

— Мне надо… обдумать ваши слова. Спасибо, Долан. Сколько я должна вам за консультацию?

— Нисколько.

Талина положила трубку. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться. Ей хотелось сбежать из своей головы, чтобы остановить поток мыслей: «Что же мне делать? Неужели я не могу доверять своим чувствам? Неужели все эти слова — просто пшик и он мне врет? Нет, Долан не прав. Не прав. Если я не могу доверять своим чувствам, то чему же я тогда могу доверять?»

Она взяла телефон и начала листать фотки с Ромой. Вот они стоят на Фонтанке и он прижимает ее к себе, а вот та фотка легендарного ужина, который он ей приготовил, а вот скрин его сообщения, где он называет ее любимой. Она погрузилась в воспоминания о приятных моментах. А такие моменты, знаете ли, как анестезия от реальности: ты начинаешь подсвечивать только то, что хочешь видеть, и погружаешься в свой мир.

Вдруг позвонила ее подруга Лена, которая должна была пробить Рому по базам. Талина быстро взяла трубку:

— Ленка, ну что там? Я тут с ума схожу!

— У меня для тебя две новости. С какой начнем?

— Давай с хорошей!

— А с чего ты взяла, что есть хорошая? Ладно, шучу. Есть хорошая и есть плохая. Хорошая новость в том, что отец Ромы действительно давно болен.

— Ура-ура! Его отец болен! То есть… плохо, конечно. Но я рада.

— Да, отец лежит в клинике. У него операция через пару дней.

— Ох, какое облегчение! Значит, он мне не врет… А какая плохая новость?

— Плохая новость в том, что мы с девчонками, похоже, ошиблись на его счет. Он точно не мошенник.

— Ну все, Ленка, спасибо тебе большое! Тогда я пойду переводить ему деньги.

Талина положила трубку и просияла: «Я была права, права! Он меня любит и не врет мне. Какое же счастье. Значит, и эти поцелуи, и Питер, и „любимая“ — все было по-настоящему».

А это значит, что реальность все-таки не так плоха, верно? И что надежда есть.

Талина открыла банковское приложение. Деньги, которые она переводила на счет карты, уже поступили. Она ввела сумму перевода. Осталось только подтвердить операцию. Талина победоносно нажала кнопку «Отправить».

Через пару минут пришло сообщение от Ромы: «Любимая, спасибо тебе огромное! Деньги пришли. Обнимаю». Талина закрыла глаза и сделала вдох. Она представила, как Рома берет ее за руку, как нежно целует в губы, как проводит рукой по ее спине. Тело покрывается мурашками так сильно, что его бугристости позавидовал бы даже хамелеон. Она была счастлива, что ее иллюзии оказались реальностью. Потом она долго смотрела в окно и подумала, что сегодня, пожалуй, можно позволить себе съесть огромный кусок любимого тортика «Прага».

«Хорошо, что иногда реальность оказывается круче любых иллюзий. Хорошо, что иногда даже мудрые подруги ошибаются. Хорошо, что ошибаются даже профессиональные иллюзологи. Шах и мат всем, кто не верит в любовь!

Правильно писал Экзюпери: „Зорко лишь сердце“. Оно знает правду. Правда всегда тихая, незаметная. Она не всегда вписывается в то, что некоторые типы называют „действиями и фактами“. Иногда правду можно почувствовать только сердцем», — думала Талина.

…Через пару дней папе Ромы сделали операцию. Восстановительный период занял две недели. В это время Рома почти не писал Талине. Говорил, что у него стресс, что он очень благодарен за деньги, что скоро он морально восстановится и они обязательно куда-нибудь поедут.

Рома регулярно навещал отца в больнице. Там он познакомился с задорной медсестрой, которая ставила отцу капельницы. Ох, как она это делала!

Сначала она нежно протирала ватным тампоном вену, потом брала шприц, выжимала из него первую капельку с раствором, затем наклонялась и сосредоточенно втыкала иглу в вену.

Это показалось Роме невероятно романтичным. Однажды Рома перехватил ее руку, только что поставившую капельницу, и сказал: «Вы так прекрасны! Когда я впервые увидел, как вы вставляете шприц в вену моего отца, я влюбился. Буду счастлив, если вы разрешите мне однажды приготовить вам ужин».

Медсестра смутилась, улыбнулась и пересохшими губами прошептала «да», мысленно примеряя фамилию Ромы. Потом она выбежала в туалет и достала телефон. Она открыла чат и написала: «Девочки, я встретила Его! Это было так романтично. Сцена была точь-в-точь как в голливудских фильмах. Сейчас расскажу».

Когда отца выписали из больницы, Рома перестал отвечать на сообщения Талины. Деньги он ей так и не вернул.

Нет, он не был мошенником. Просто он был последним романтиком на Земле. А романтики, как известно, деньги не считают и совершенно не представляют жизни без новых романов. Черт их вообще разберешь!

Оставить комментарий

— Привет, одна тут отдыхаешь? — послышалось за спиной Галины Степановны.

Она не сразу поняла, что это адресовано ей, и продолжила безмятежно пить апельсиновый сок, складывая губы так, чтобы не испачкать помадой пластиковую трубочку.

Голос сзади повторил:

— Красотка, я с тобой разговариваю.

Галина Степановна, сидящая на высоком стуле за барной стойкой, развернулась и обомлела. Перед ней стоял накачанный загорелый брюнет в белой футболке и черных джинсах. Его глаза выдавали «липкий взгляд»: ну, знаете, такой, которому учат на пикаперских курсах. Обычно на них говорят: «Смотреть на человека нужно так, будто мысленно его облизываешь». Так вот, этот парень не просто облизывал взглядом Галину Степановну — он ее съедал. Галине захотелось схватиться за барную стойку, чтобы не рухнуть в обморок от такой непристойности.

— Вы это мне? — спросила она, растерянно глядя на брюнета.

— Ну конечно тебе, красотка. Разве тут еще кто-то есть? Можно я присяду?

Она начала кашлять и опустила глаза. Ее взгляд предательски зацепился за ширинку парня, в районе которой она увидела крупный бугорок. От вида этого бугорка Галина Степановна была близка к помутнению рассудка. В ее жизни давно не было таких бугорков, поэтому кровь прилила к лицу, а мозг выдавал сигнал «Аларм!».

«Так, Галочка, срочно отведи взгляд», — скомандовал мозг. Но глаза жили своей жизнью. Галина Степановна недоумевала: «Чего он от меня хочет? Может, альфонс какой-то?» Брюнет уже нашел свободный стул, поставил его рядом и присел. Он развернулся к Галине Степановне, наклонился, завел свои массивные руки за ее спину, обхватил ее стул и одним рывком подвинул к себе.

Галина Степановна даже вскрикнула от такого бесстыдства.

— Что? Что вы себе позволяете, молодой человек? Убери… те свои руки. Я сейчас позову участкового! — выпалила она.

Парень засмеялся:

— Ну какой участковый, а? Мы же в ресторане.

Галина Степановна огляделась и вспомнила, что они правда в ресторане, который

— Что вам нужно? — спросила Галина Степановна, держась за стакан сока, чтобы чувствовать себя более уверенно.

— Я хочу познакомиться с тобой. Я твой фанат.

— Что значит «фанат»?

— Я вырос на твоих песнях. Давай выпьем за твой талант?

Галина Степановна в одну секунду зарделась. Она начала поправлять свои белоснежные кудри, залитые лаком, а глаза забегали в поиске любой зеркальной поверхности: она хотела посмотреть, не стерлась ли помада. Скулы нашей героини стали приподниматься вверх из-за улыбки, а во взгляде появился ностальгический огонек.

— Ой, так приятно. Вы знаете мои песни?

— Галина… Галочка, давай на «ты».

— Как-то быстро мы перешли на «ты». А сколько же тебе лет?

— Мне тридцать пять.

Вдруг брюнет схватил руку Галины Степановны и приложил к своим губам. Громко причмокивая, он начал ронять поцелуи на ее опистенар (пусть в этой книге будет и такое слово, оно лучше всего отражает торжественность момента).

Брюнет отчаянно касался каждого сантиметра ее опистенара. Перепало даже толстому серебряному браслету, который впивался к пухленькое запястье Галины Степановны. В последние годы браслет стал мал из-за того, что наша героиня набрала вес. Но снимать его она не собиралась. Это был талисман, который напоминал те дни, когда она была популярна. У Галины Степановны потемнело в глазах. Вы, конечно, мои дорогие, уже поняли: она была до чертиков сентиментальна. А это, как нынче говорят модные психологи, обратная сторона жестокости.

Брюнет смотрел на Галочку с таким восхищением, как, наверное, Эйнштейн на только что открытую им теорию относительности. Казалось, на лбу брюнета вот-вот появится бегущая строка: «Вы — гений чистой красоты!» Галине Степановне исполнилось 63 года. Она была известной певицей еще до того, как парень с бугорком появился на свет. Ровно 35 лет назад хит «Мой мир померк» признали главным шлягером страны. Под него люди танцевали, покупали первые «Таврии», делали детей, рыдали над усопшими и торговали мясом на рынке.

— Да, мне тридцать пять, — продолжил брюнет, отвлекшись от опистенара. — Мама с детства ставила ваши песни. Особенно я любил эту.

Брюнет вытянулся, повернул голову к окну, лицо его вдруг стало меланхоличным, и он протяжно запел:

— Вы появились в моей жизни резко,

И я забыла мигом обо всех.

Вы стали в ней восторженным отрезком,

Без вас мой слабый мир померк.

Галина Степановна слушала самозабвенно. На каждое слово, которое пропевал брюнет, лицо нашей героини реагировало мимическим всплеском. Когда он спел слово «резко», ее брови улетели вверх. Когда произнес «забыла мигом обо всех», брови вернулись в исходное положение, но приоткрылся рот. Когда он проговорил «восторженным отрезком», ноздри Галины Степановны вздулись от переполнявших их чувств (да, у ноздрей тоже могут быть чувства, а вы думали!). И, наконец, на словах «мир померк» ее рот схлопнулся в тонкую ниточку, и она сглотнула. Ее слезная железа уже была готова сгенерировать немного секрета.

— Как это чудесно! — сказала Галина Степановна, захлопав в ладоши. — Как чудесно!

— Галочка, ты лучшая певица своего времени. Это ведь полностью твои стихи, да?

— Мои!

— Какие же у тебя глубокие песни и стихи, какая подача. Никто никогда не пел так, как ты. Разреши угостить тебя?

Он не дождался ответа, развернулся к бармену и кинул ему: «Сделай что-нибудь приятное на свой вкус для меня и моей дамы». Официант кивнул.

Брюнет снова повернулся к Галине, которая обнаружила под барной стойкой серебристый поручень и в срочном порядке, глядя в него, поправляла прическу. Парень продолжил сыпать любезностями:

— Ты прекрасна! Когда я увидел тебя в этом ресторане, то просто не поверил.

— Ой, да прекрати, — кокетничая, откликнулась Галина Степановна, поправляя одежду. На ней была кофточка красного цвета с рюшами вдоль линии шеи и светлые брюки. Ее тело было так плотно обтянуто этим красным хлопком, что, казалось, некоторые ниточки не выдержат напора и лопнут от одного неосторожного движения.

Официант принес два коктейля со льдом. В стакане мирно плавала долька лимона и листики мяты. Брюнет поднял бокал и произнес:

— Ну, за тебя!

Галина Степановна от волнения махом ополовинила стакан и спросила:

— А что-то еще ты знаешь из моих песен? Спой мне!

Брюнет пережевывал кусочек мяты и задумался.

— Была еще эта песня… Э-э-э… Как там… «Вы благороднее, чем мне казалось. Как жаль, что жизнь прошла так быстро…»

— Это та же самая песня, — произнесла Галина Степановна с легкой обидой. Неужели больше не знаешь?

— Сейчас, вот-вот… Что-то вертится на языке.

— А как же песня «Немногословный пассажир», а как же «Женщина в самом соку» или «Репетиция счастья напролом»?

— Галочка, прости, не могу ничего вспомнить больше…

— Ты же сказал, что в детстве все мои песни слушал? А вспомнил только одну.

— Одна песня — это ведь тоже хорошо! Одна — зато какая! Настоящий хит. Или, как сказали бы в ваше время, шлягер.

— Что значит в «ваше время»? Ты сейчас намекаешь на то, что я старая?

Галина Степановна резко переменилась в настроении. Она уже не поправляла волосы, не следила за помадой и не думала о кофточке, обнимающей ее складки. Воодушевление исчезло с ее лица. Она вытащила трубочку из прозрачного коктейля и одним глотком осушила стакан до дна. Брюнет со страхом отшатнулся от нее.

— Нет, ты меня неправильно поняла. Я имел в виду, что сейчас времена изменились. Очень много всего вокруг. И тяжело вспомнить. В голове всплывают только всякие модные треки.

— То есть мои треки уже давно не модные, да?

М-да, назревал скандальчик. Действительно, хит «Мой мир померк» был вселенского масштаба, но остальные песни Галины Степановны никто не знал.

Ее единственный шлягер получил союзную премию «Золотой голосок», затем за несколько лет она объехала полстраны, но потом случилось то, что называют «трагедией раннего успеха». Когда человек рано становится знаменитым, ничем хорошим это не кончается.

Во-первых, Галина Степановна была опьянена своим успехом и думала, что это навсегда.

Она написала несколько неудачных песен и потом совсем забросила это дело.

Пара непризнанных стихов — и все, твой богатый внутренний мир схлопывается и больше никого не впускает. Ты закрываешься в себе. А мир продолжает жить по своим законам, и ему совершенно наплевать на то, что ты чувствуешь.

— Галочка, я никак не хотел вас обидеть… — брюнет почему-то перешел на «вы». — Вы мне правда очень нравитесь, и я люблю вашу, выходит, единственную песню.

Нежность в лице Галины Степановны окончательно сменилась желчью. Она почувствовала, как внутри рождается маленькое чудовище, которое раздувает вены и вот-вот разорвет на запястье толстый серебряный браслет.

— А ты сам чего добился? В свои тридцать пять лет? У меня в это время уже было все!

Галочка сбросила пустой стакан с барной стойки. Брюнет вскочил со стула и попятился.

— Стой! Я тебе еще не все сказала.

Наша героиня начала слезать со стула, парень суетливо схватил свое портмоне и сделал несколько шагов назад. Официант, наблюдавший эту сцену, завис с бутылкой в руке. Он не выпускал ее на случай, если придется защищаться от обезумевшей дивы.

— Не смей уходить! — прошипела Галина Степановна и двинулась вперед. Но сколько бы шагов навстречу брюнету она ни делала, расстояние не уменьшалось. Она шла вперед, но ничего не происходило. Как будто брюнет был в параллельной реальности. Галина Степановна начала махать руками и пытаться раздвинуть воздух, чтобы приблизиться к нему, но тщетно.

…Сознание начало возвращаться к ней, и Галина Степановна открыла глаза. Она обнаружила себя в кровати в собственной квартире. «Фух, это был сон? Какой мерзкий сон и какой же противный этот брюнет! Все мои посиделки испортил. Я так хорошо отдыхала», — сказала вслух Галина Степановна.

Она села на кровати, свесив ноги. На ее голове была черная сеточка для волос, которая съехала от беспокойного сна и таких нелепых эмоциональных потрясений. Галина Степановна была в длинной ночной рубашке. Ногти на ногах были покрыты красным лаком.

Наша героиня встала и вернулась в прекрасное расположение духа. На стенах ее комнаты висели пожелтевшие афиши тридцатипятилетней давности. Она подошла к одной из них, на которой было написано «Галина Робинзонова, ДК Металлургов, 13 ноября. Автор хита „Мой мир померк“». Галочка провела по афише рукой и облегченно вздохнула: «Ох, и какая же я талантливая!»

Она пошла дальше вдоль стены, рассматривая афиши и останавливаясь возле каждой. «А это было в Юрмале, а это было в Одессе, а это во Владивостоке». Она с ностальгией вспоминала времена популярности. Ее приглашали выступать на Дне города, на открытии стадионов и заводов. Ей приходилось по четыре раза в день петь, как «ее мир померк». Тогда в ее квартире не хватало ваз для букетов. Иногда она ставила их в садовые ведра или даже кастрюли, а иногда просто бросала у входа. От нее ждали новых творений, а она с каждым днем все больше боялась, что ничего не напишет. Она садилась за стол, открывала тетрадь, брала ручку и писала первую строчку. Но дальше дело не шло.

«Как-нибудь в другой раз. Пока я на волне успеха! Я настоящий поэт, а поэты работают только тогда, когда есть вдохновение», — говорила себе Галина Степановна. И ждала вдохновение год, два, три, пять.

Через несколько лет ее стали забывать и вспоминали лишь изредка, когда у организаторов не хватало денег на других звезд. Тогда они доставали папку «Забытые звезды», смахивали пыль и звали Галочку. Спустя десятилетия приглашения стали приходить раз в год, да и то — на небольшие низкобюджетные ретровечеринки. Галина Степановна ностальгически прошлась по своему мини-залу славы, вышла на кухню, сварила кофе и присела за лэптоп. Она всегда называла свой ноутбук лэптопом. Это был главный источник ее радости. Лэптоп был накрыт вязаной кружевной салфеткой молочного цвета. Галочка аккуратно сложила салфетку в четыре раза и убрала ее. Взяла очки в квадратной роговой оправе, которые лежали рядом, и открыла крышку лэптопа. «Так… Что у нас тут», — сказала она. Запустила браузер и нажала на вкладку YouTube. Это был привычный жест. Так она делала каждый день, поэтому ее движения были автоматическими. Галочка открыла «Тренды» видеосервиса и начала искать что-нибудь интересненькое. Ее взгляд остановился на ролике с самой яркой картинкой на заставке. На картинке была изображена девочка с чупа-чупсом и розовыми волосами. Это был клип «Не называй меня „Зай“» c молодой поп-звездой Аришкой.

Галочка включила видео. На экране появилась девочка в школьной юбке и с розовыми волосами. Она танцевала на баскетбольной площадке и пела: «Я тебя не люблю, так и знай! И больше не называй меня „Зай“!»

Галина Степановна глотнула кофе, нажала на паузу и бросила: «Фу, это же ужас! Ну и рифма: „знай“ — „зай“. Разве так пишут? К „знай“ ведь можно было подобрать „лай“, „самурай“, „сарай“. Гораздо лучше ведь, если бы было „Я тебя не люблю, так и знай. Запираю я сердца сарай“. А это — кошмар какой! И это называется певица. В наше время ее бы не пропустил комитет по цензуре. Тьфу!» Внутри Галочки все кипело. Она решительно не понимала, как у этого безобразия может быть 5 миллионов просмотров! И к тому же 200 тысяч лайков и всего 20 тысяч дизлайков. Она быстрым движением мышки приблизила курсор к кнопке «Дизлайк». И надавила на нее. «Почему нельзя поставить дизлайк десять тысяч раз? — негодовала наша героиня. — Это ведь ужасно! Я на этом не остановлюсь». Открыла комментарии к видео. Появилось окошко «Оставить комментарий». Видеосервис попросил войти в профиль, прежде чем сделать это. На экране высветилось два варианта: «Войти как „Галина Степановна Робинзонова“ или как „Олежек2000“». Она машинально выбрала «Олежек2000». Собралась с мыслями еще раз, посмотрела на стоп-кадр ролика Аришки и сказала себе: «Ну, Галочка, поехали».

И начала вводить текст комментария: «Что это за бред??? Тупая малолетка! Развелось бездарностей! Лучше б училась».

Наша Галочка испытала невероятное удовольствие, пока писала это. Вся горечь от обиды на мир и на этих мелких певичек, ставших популярными в одну секунду, изливалась из израненной души. Она бы писала еще и еще, но впереди было много работы. Галина Степановна поставила точку и нажала «Оставить комментарий», испытав мимолетное облегчение. Через

Галина Степановна растянулась в сплошной улыбке: «Вот Katya02 молодец! Знает толк, кого лайкать и поддерживать. Наверняка нормальная девушка».

Затем подвинула папку, лежавшую тут же на столе. В эту папку Галина Степановна складывала газетные вырезки со своими интервью. Она пролистала до середины и нашла вырезку из газеты «Сельская ночь», на обложке которой была улыбающаяся Галочка версии 1986 года и подпись «Взошла новая звезда».

Наша героиня начала читать вслух статью и смаковать каждую строчку: «На музыкальном небосклоне появилась новая звезда: Галина Робинзонова. В нашей стране не так много артистов с таким тонким чувством слога, такой музыкальностью и такой лиричностью, которая присуща Галине, автору шлягера „Мой мир померк“. О ней узнает весь мир». Галина водила ногтем под каждой строчкой и буквально съедала каждую букву, филигранно проговаривая ее.

«Ну все, хватит прохлаждаться. Идем дальше». А дальше у Галины Степановны был по списку «Инстаграм». Она загрузила окно соцсети на своем лэптопе. Ей опять предложили выбрать, под каким ником войти: «Галина Робинзонова» или Roza_1998. Она выбрала второй вариант. В «Инстаграме» ее альтер-эго была некая Roza_1998. Профиль без аватарки, который был подписан на всех инстаграмных див, коучей, писателей, телеведущих и блогеров.

Галочка принялась листать ленту и наткнулась на фотографию одной взрослой дамы. Дама была когда-то женой известного предпринимателя, входящего в список самых богатых людей. Потом с мужем она развелась, потому что выяснила, что у него трое детей на стороне. Отсудила половину состояния и завела себе одновременно два «антидепрессанта»: молодого любовника и кулинарный блог. Теперь за ней следили 2 миллиона подписчиков.

На фотографии дама лежала в шезлонге в откровенном купальнике возле бассейна у себя дома в Италии. Подле нее сидел молодой кудрявый возлюбленный в плавках золотого цвета. Рядом с ними стоял столик с подносом и едой. Глаза дамы были закрыты, ее тело было сексуально-расслабленно, и казалось, что в ее жизни нет никаких проблем, кроме как аккуратность линии загара. Подпись к фотографии была такая: «На отдыхе балуемся брускеттой с ростбифом и сыром страчателла. Ловите рецепт в карусели».

Галина Степановна, глядя на это, так сжала челюсти, что на ее щеках явно выделились желваки. Мощные желваки, как нынче говорят модные психологи, — показатель не выпущенной из твоего нутра агрессии. В это время надпочечники Галочки бешено синтезировали гормоны злости и заставляли ее действовать. Наша героиня при выборе реакций из списка «бей — беги — замри» всегда выбирала «бей». Особенно когда «бить» означало оставить анонимный комментарий под фотографией. Это тебе не с мамонтом сражаться.

«Ну и потаскуха она! Так выставлять себя… В ее-то возрасте! Да еще и с любовником. Стыд!» — прошипела Галочка и срочно начала стучать по клавиатуре. Она написала: «Тебе не стыдно?? Такая старуха и такой молодой парень! Выставлять это напоказ. О чем ты думаешь? Никаких ценностей! Сиди в своей Италии и не высовывайся». Нажала кнопку «Оставить комментарий» и снова облегченно выдохнула. Ее надпочечники могли чуть отдохнуть. В этот комментарий она вложила всю агрессию собственных неудач в личной жизни. А еще пока писала, вспомнила этого брюнета из своего сна (и его бугорок, конечно) — парня, который имел неосторожность ее оскорбить. В добивочку к комментарию Галочка нажала кнопку «Пожаловаться на публикацию» за «неуместный контент». Галина Степановна всю жизнь не давала волю чувствам. Ее воспитывали романтические книги, и она много лет ждала своего Единственного. Идеального. Не дождалась. К ней испытывали симпатию многие мужчины, но ее натура была слишком романтичной, и она их всех отвергла. Один был слишком простой для ее сложного внутреннего мира, второй любил выпить, третий много работал, четвертый казался избалованным, у пятого не было своей квартиры, шестой шепелявил и уже начал лысеть, а седьмой чересчур плохо пах. Никто из них не соответствовал образу из ее головы.

Лишь однажды в жизни Галочки случился красивый роман, о котором она и написала песню «Мой мир померк». Ну, как сказать, случился… Скорее, она его придумала. Давным-давно она влюбилась в артиста юмористического жанра, который был тогда невероятно успешен. Их познакомили общие друзья на квартирнике, где подающая надежды Галочка читала свои стихи.

Артист пленился и пригласил ее на свидание. Галочка была счастлива: «Наконец я нашла того Самого!» На следующий день Галочка пришла в ресторан, где они должны были встретиться, и стала свидетельницей одной неприятной сцены.

Стоя у входа, через окно она увидела, как артист сидел за столом, а рядом с ним вертелась официантка. Они о чем-то мило беседовали, а официантка поправляла свои волосы и смеялась. Наша Галочка взбунтовалась, в ее голове тут же сработала красная кнопка: «Да как он смеет флиртовать с кем-то, кроме меня! Мой Единственный никогда в жизни бы так не поступил. Он не должен даже глаз поднимать на других женщин, подонок! Шут гороховый! Ему бы только кого-нибудь повеселить. Он предал мои чувства». Галочка подлетела к столику, схватила стакан и вылила всю воду на твидовый пиджак артиста. Это было очень драматично. Никто даже не успел среагировать, как Галочка вылетела из ресторана. Как вы поняли, навык метания стаканов у нашей героини был освоен давно. И брюнет из сна далеко не единственный, кому досталось.

По дороге домой она лила слезы, а когда вернулась, то написала песню «Мой мир померк». В ней она оплакивала своего несостоявшегося Возлюбленного. И потом много лет залечивала душевную рану. Сложная натура наша Галочка, переменчивая. Пока мы с вами отвлеклись на подробности личной жизни, «Рекомендованные» в «Инстаграме» уже выдали нашей Гале еще один популярный пост. Это был текст известной писательницы под ником Larisa_Parfentieva. На фотографии девушка в черном пиджаке с джинсовыми вставками задумчиво смотрела в окно кафе.

Пост был такой:

«Когда я только начинала писать, мне тысячу раз хотелось остановиться. Я думала: „Кому все это нужно? Кто это будет читать?“ Мне каждый раз было страшно, что я не напишу ничего нового. Мне было страшно, что меня будут критиковать. Мне сто раз хотелось все это бросить. Но потом я поняла,

И тогда с годами ты превращаешься в злую нереализованную бабку, которая сидит у подъезда и кричит в спину проходящим: „Наркоман!“, „Проститутка!“

Лучше уж отбиваться от критиков, чем всю жизнь жалеть о том, что так и не исполнила свою мечту».

(с) из моей книги «100 способов изменить жизнь».

Галина Степановна бегло прочитала пост, не вдумываясь в смысл написанного. Ее внимание привлекла только последняя строчка: «Что? Книга называется „100 способов изменить жизнь“? Нормальное название, что ли, не могла придумать?»

Нашей героине это очень не понравилось: еще бы! Надо было срочно высказать свое мнение. Она открыла комментарии и быстро сочинила такой: «Ну и чушь! Серьезно? Накопировала из интернета пафосных цитат. И даже название для книги не смогла стоящее придумать. Ты понятия не имеешь, с чем сталкивается настоящий Поэт или Писатель и что творится у него внутри. Лучше иди фоткайся с умным лицом, у тебя только это и получается».

Оставив комментарий, Галина Степановна испытала блаженство. Такое, которое, вероятно, испытывают авторы, дописывающие последнюю главу.

Это развлечение так успокоило нашу Галочку, что по ее телу разлилось безалкогольное опьянение. Как будто отработала полноценный концерт.

Да… В этой ненависти она нашла себя. Так обычно и бывает в жизни: если ты не идешь по дороге сердца, а сворачиваешь на дорогу страха, то твоя душа переплавляется. В ней с каждым днем становится все больше злобы. Она, как черная смола, окутывает стены твоей души и превращается в застывшие камни. Ты леденеешь изнутри. И как-то незаметно для себя превращаешься из «подающей надежды певицы» в покинутую всеми злую бабку, у которой хватает сил только на то, чтобы ругать других.

Та писательница из «Инстаграма» забыла добавить, что «бабка» — это вовсе не про возраст. Это про состояние души. Наша Галочка аккуратно закрыла крышку лэптопа, сделала последний глоток кофе и стала напевать песню «Мой мир померк». Пока она пела, в памяти проносились лучшие дни жизни, проведенные со своей тетрадью. Она вспоминала концерты, после которых ей не хватало ваз для букетов, она представляла в первом ряду улыбающегося юмориста, который смотрел на нее восхищенным взглядом. Галочка легко прикрыла глаза, шепотом пропела последние строчки песни и утонула в громких аплодисментах.

P. S. Ах да! А под ником Katya02 на YouTube сидел одинокий мужчина, который всю жизнь мечтал стать художником. Но не стал.

102 секунды

Матильда знала: сейчас она нажмет на кнопку «Опубликовать», и ее жизнь изменится. Она нервно протирала экран телефона, перед тем как прикоснуться к нему и сделать исторический выбор. Мотя сидела на лекции по философии и собиралась совершить свою маленькую революцию. Лекторша что-то вещала про стоицизм и про Сенеку. «Основной постулат Сенеки заключается в том, что следует повиноваться судьбе и стойко переносить невзгоды», — скучающе протянула лекторша.

Матильда вздохнула и подумала: «Да, хорошо быть стоиком, когда у тебя несметное богатство. Можешь сколько угодно рассуждать про удары судьбы, если в кармане 300 миллионов сестерциев. Ничего ваш Сенека не знал про жизнь! То ли дело я: всегда проверяю свои идеи на прочность в этом грозном внешнем мире. Даже если мне придется очень непросто. Вот и сейчас — через минуту я приступлю к блестящему эксперименту. А потом попаду на обложку Time со своими теориями».

Матильда собралась с духом, волей и остальными вещами, которые любили ее покидать в самый неподходящий момент.

«Ну что ж. Приступим к эксперименту», — сказала она себе.

Она выдохнула, открыла приложение для знакомств и начала заполнять анкету. «Матильда, 23 года». Она выбрала пару своих фоток, в профиле написала: «Учусь на журналиста и ищу любовь всей жизни (и до сих пор в нее верю)».

На экране появился вопрос: «Кому показывать мою анкету?» — и выбор: «Мужчинам», «Женщинам», «И тем, и другим». Сначала палец Матильды предательски потянулся к кнопке «Мужчинам», но она вовремя сообразила — скоро ее ждет обложка Time, поэтому она выбирает… «Женщинам».

Ее план был довольно хитер. «Все, назад пути нет», — сказала себе Матильда. И начала смотреть женские анкеты. «Ну вот эта вроде ничего, только стрижка коротковата. Не берем», «Ой, а эта какая-то злая». Она наткнулась на миловидную блондинку. «Хм, а вот эта, пожалуй, ничего». В ее профиле было написано: «Ольга, 28 лет. Инстинкт самосохранения отсутствует, поэтому объездила полмира автостопом. Романтичная гедонистка». Матильда лайкнула этот профиль и стала листать дальше.

…К концу лекции у нее было двадцать взаимных лайков.

Когда она вышла на перемену, к ней подошла соседка по парте Стася и тихонько шепнула на ухо: «Матильда, я знаю твой секрет и никому не расскажу». Мотя фыркнула: «Что за секрет такой?»

«Ну… то, что ты… лесбиянка. Знаешь, я давно подозревала. Парня у тебя нет. А еще ты на странные феминистские паблики подписана. Я давно подозревала, что все феминистки — лесбиянки. Не, ты не подумай. Я абсолютно гей-френдли. Все в порядке! Если честно, мне жуть как интересно. Расскажи, а как ты поняла, что тебе… ну, нравятся женщины?»

— Погоди, ты меня неправильно поняла.

— Можешь не отмазываться, все в порядке. У меня брат гей. И это нормально, я современная. Мы же не австралопитеки, чтобы от геев шарахаться. Я и сама однажды целовалась с женщиной, и мне понравилось. Если ты любишь периодически лизать чьи-то персики — это норм.

— Нет-нет, все не так. Я хочу… провести один эксперимент.

— Какой еще эксперимент?

— Я хочу стать первым человеком в мире, который решил усилием воли изменить свою сексуальную ориентацию.

— Что?

— Да. Я решила провести настоящий чистый эксперимент. И понять, может ли меняться ориентация, если очень захотеть и постоянно пробовать.

— Ого! Знаешь, моя мама до сих пор думает, что гомосексуализмом можно заразиться, и она уверена, что если достаточно долго смотреть, как на экране целуются две женщины, то можно

— Вот я хочу с этим поработать: понять, что нам можно навязать, а что нет. Обществу же навязали идею, что нам всем нужны айфоны, а без айфонов мы становимся неполноценными. Нам навязали идею, что нам нужны огромные губы, а без них ты просто уродец. Нам навязали идею, что нам нужны все эти лайки и прочие писькомерки, иначе ты пресный человек. Чем больше у тебя лайков, тем ты круче. Нам навязали, что тебя обязательно кто-то должен трахать, иначе ты умрешь в одиночестве. Нам продали все эти идеи, над которыми годами работали лучшие маркетологи. Мы сами не заметили, как вся эта хрень въелась в нашу голову и стала частью нас.

— Да… Ты мне прямо делаешь больно. Если честно, я купила новый айфон в кредит просто потому, что на встречах с друзьями мне было бы стыдно достать дешевый китайский телефон. Когда у меня не последняя модель айфона, я как будто становлюсь хуже как человек. А их делают все дороже и дороже, и ведь все равно покупают!

— Я хочу отделить себя от маркетинга и пропаганды. И провести эксперимент, чтобы понять, работает пропаганда или нет, работает гомомаркетинг или нет.

— И что ты будешь делать?

— Я найду самые романтичные фильмы про женскую любовь и буду смотреть их каждый вечер. Я буду читать форумы с историями счастливых женских пар, я изучу биографии самых известных лесбиянок, я буду ходить на свидания с женщинами и, конечно, попытаюсь заняться с кем-нибудь из них сексом.

— Вот ты смелая! Восхищаюсь! Меня, если честно, совсем не возбуждает мысль, что я могу залезть в трусики к женщине и что-то там теребить.

— А мне вот кажется, что я справлюсь. Какая разница, что теребить. Это же просто части тела. Я уверена, что могу усилием воли захотеть женщину.

— М-да, ты странная, Матильда. Но все равно держи меня в курсе. Жуть как интересно.

…Этим же вечером Матильда составила себе список романтических фильмов про любовь двух женщин, которые надо посмотреть.

«Фильмы посмотрю завтра, а сегодня мне надо разогреться какими-нибудь видосами с YouTube», — с этими словами Мотя ввела в поисковой строке «Поцелуй двух девушек». На экране появилась куча роликов по запросу: куски телешоу, фильмов, да и просто любительские съемки.

Она включила первый ролик. В нем две подруги решили разыграть водителя такси. Они стали целоваться во время поездки на заднем сиденье, снимая его реакцию на камеру. «Ну так не пойдет! Ну сразу же видно, что они никакие не лесбиянки. А делают это ради просмотров. А это как-то безнравственно, ведь целовать можно только того, кто тебе нравится по-настоящему. А водитель этот… едет и улыбается. И смотрит на них, как кот на сметану. Фу!» — негодовала Матильда. Затем она кликнула на другой ролик из подборки. В нем две загорелые девушки лежали на пляже. Они были покрыты татуировками, и у них были огромные губищи. Одна намазала другую кремом, а потом страстно поцеловала.

Мотя на минуту зависла, потом вздохнула и сказала: «Ну не верю я вам! Страсти нет никакой. Актерская игра хромает. Лучше уж Сенеку почитать, ей-богу. И эти губы огромные, вы же не чувствуете ничего. Станиславский был бы вами недоволен». Она уже почти без мотивации открыла третий ролик. В нем две девушки, сидя на кровати в абсолютно белой комнате, сначала о чем-то болтали, а потом начали целоваться.

Мотя смотрела его и размышляла: «Вот этим двум верю. Кажется, они и правда любят друг друга. Это мне подходит. А сейчас, если я хочу начать свой эксперимент успешно, надо постараться получить что-то типа сексуального возбуждения». Она смотрела ролик и повторяла: «Так, Мотя, вот тебе аутотренинг. Личная аффирмация: „Меня это возбуждает. Меня это возбуждает. Меня это возбуждает. Меня это возбуждает“».

Матильда изо всех сил пыталась возбудиться: «Ну давай, ну хотя бы чуть-чуть. Еще напрягись». А девушки продолжали целоваться. Мотя пыталась понять, отреагировал ли организм на это. Она закрыла глаза и представила себя целующей одну из этих девушек. Все пыталась и пыталась настроить эту картинку, но она все время разваливалась. Вроде все начало складываться, как вдруг в голове возник образ ее любимого актера Мадса Миккельсена. Это был мужчина с самыми красивыми губами на свете (не верите — посмотрите в интернете).

Она представила, как Мадс подошел к ней в белой рубашке и строгом синем костюме и сказал с сильным датским акцентом: «Мотя, я хотеть вас!»

Наша героиня аж громко охнула от такого волшебного предложения. Когда она представила Мадса, процесс пошел намного быстрее. Буквально через пару минут Матильда закончила свое дело.

Но была крайне недовольна: все же ее возбудил привычный мужской образ.

«Я так быстро не сдамся! Сейчас спать, а завтра буду смотреть фильмы и попытаюсь найти себе девушку». В это время телефон завибрировал. Это было уведомление из «Тиндера»: «Вам пришло сообщение от Ольга».

Матильда открыла окно переписки и увидела сообщение: «Привет, как твой вечер?»

Матильда обрадовалась: «Ну все, рыбка на крючке! Переходим сразу на высший уровень».

М.: Привет, Оля! Вечер проходит за просмотром кино) А у тебя?

О.: Я в гостях у матери) Слушаю нотации, что мне пора выходить замуж. Как бы мне сообщить, что…

М.: Что тебя это не интересует?)))

О.: Ну да! Некоторые вещи им лучше не знать)

М.: А как ты относишься к творчеству Сенеки?

О.: Ты решила сразу пойти с козырей?

М.: А то!

О.: Сенека был своеобразный парень)

О.: Что ты тут ищешь?

М.: Я ищу любовь, как и написано у меня в профиле. Хочу влюбиться по-настоящему. Знаешь, чтобы поцелуи под дождем и вся романтическая шелуха из серии «Клади первая трубку. Нет, ты клади».

О.: Я тоже так хочу…

М.: У тебя давно такое было?

О.: Давно… Однажды я была любима. Однажды я любила. Но, к сожалению, это были разные люди. А ты?

М.: У меня тоже давно. А ты веришь в такое вообще?

О.: Если бы не верила, я бы тут не сидела. Хочу найти своего человека. Такую девушку, с которой можно и путешествовать, и просто молчать. Или которая будет сидеть рядом и кормить сэндвичем, пока тебе делают маникюр. Такую девушку, с которой можно обсудить и Сенеку, и Ким Кардашьян:)

Матильда прочитала сообщение и откинулась на спинку дивана. Что-то в ее душе шевельнулось. После этого сообщения она прониклась этой Олей и подумала: «Она ведь очень похожа на меня. Как будто переписываюсь с собой… Мужчина такое, конечно, никогда не напишет. Они все же сдержанные и не такие чувствительные».

Она вспомнила, как читала исследование, в котором было написано, что сообщения мужчин в среднем в четыре раза короче. «Как же классно, что можно переписываться с женщинами и что они тебя понимают с полуслова, а не пишут вот эти короткие сообщения: „ок“, „норм“, „ясн“. Совсем как-то без души».

Кажется, Оля ей нравилась. Мотя продолжила переписку.

М.: Звучит романтично! Я бы тоже хотела, чтобы меня кто-нибудь заботливо кормил сэндвичем, пока мне делают маникюр.

О.: Тогда сообщи, когда у тебя в следующий раз запись в салон)

М.: Хорошо, я ложусь спать уже. Продолжим завтра?

О.: Обязательно. Спокойной ночи, незнакомка)

Матильда лежала на диване и смотрела в потолок. «Так, возможно, мой план не такой провальный. Завтра посмотрим, как все повернется».

И с такими мыслями наша Ма заснула…

Утром Матильда встретила в университете Стасю.

— Кого я вижу! Покорительница женских сердец. Скажи, Матильда, ты уже нашла девушку, в которую тебе хочется погрузить пальцы? И чьи соски тебе хочется обслюнявить?

— Стася, фу! Зачем ты все опошляешь! Я же про любовь, а не только про секс.

— Матильд, ну не зря же это называют «сексуальная ориентация». Душевно ты можешь любить кого угодно: и женщин, и мужчин. Но по-настоящему твою ориентацию выдает только одно: мокрые трусики. Тебя уже можно записать в клуб мокрых трусишек?

— Есть одна девушка на примете… Мы с ней вчера переписывались. Но пока статус неопределенный. Она мне вроде нравится. Душевная. Вот думаю: а как понять, кто кого должен приглашать на свидания? Когда есть мужчина в паре, тут все понятно, типа: «Ты ж мужик, значит, должен сделать первый шаг. Ты же бесстрашный». А когда две бабы, совершенно неясно, что делать.

— Сложный вопрос. Значит, надо смотреть, кто из вас старше. Она?

— Да, немного.

— Тогда пусть она зовет. Но есть еще вопросики: а кто из вас будет платить? Кто за кем заезжает? Кто приносит цветы на первое свидание? Как это все работает?

— Платить каждый будет за себя. А цветы я ей куплю. Все же у меня серьезные намерения. Я же хочу на обложку Time. Значит, надо вкладываться.

Их разговор прервало уведомление из «Тиндера».

Писала Оля: «Привет, как твой день проходит? Уже погрузилась в изучение Сенеки?»

— О, это она! — сказала Матильда.

Стася тут же метнулась к телефону.

— Срочно покажи, как она выглядит. Дай я оценю твой выбор.

Матильда показала профиль: на фотках была миловидная блондинка с добрыми глазами. На одной фотке она была в черном платье-футляре, на другой — в повязанной на голову арафатке где-то на пляже, на третьей — в футбольной форме.

Стася сказала:

— Красивая девка! Ни за что бы не подумала, что она лесбиянка. А все лесбиянки играют в футбол?

Матильда ее уже не слышала: она строчила сообщение новой подруге.

М.: Доброе утро! Точнее, день. Я уже в университете, Сенека опаздывает на пары, так что сегодня мы без него) А у тебя?

О.: А я приехала на тренировку по футболу. Скинула бы тебе фотку, но тут нельзя прикреплять фото((

М.: Так напиши мне в «Телеграм».

Через минуту выдал уведомление «Телеграм». В сообщении было селфи из раздевалки. Миловидная девушка в спортивном лифе и футбольных шортах. Идеально рельефное тело, легкая грусть в глазах, полуулыбка. Почти как Мона Лиза. Только та вряд ли играла в футбол.

Матильда подумала: «Какая красотка! Как жаль все же, что она не мужик». И тут же одернула себя: «Ой, я не должна так говорить».

М.: Классно выглядишь! А ты давно занимаешься?

О.: Лет с десяти) Я тогда уже все про себя поняла. Мальчики меня не интересовали. Зато интересовали машины и футбол)

М.: Хм, а как отреагировали родители? Они же, наверное, хотели отдать дочь… в балет или что там еще считается женским занятием?

О.: Папа сказал, что он не против. Главное, чтобы мне нравилось. Он всегда меня поддерживал и видел лучше других, кто я. Он умер в тот год, когда моя команда выиграла первый кубок. В финальном матче я забила два года. Жаль, что он не успел увидеть мой триумф…

М.: Он бы тобой гордился! А мама?

О.: Мама консервативная) Она сказала, что девочки не должны ходить на футбол, что это делает их агрессивными. И что лучше бы я подумала о гимнастике) А ты чем-то занимаешься?

М.: Я иногда хожу на плавание. Это гендерно нейтральный спорт))

О.: Ну, вернемся к вчерашнему разговору. А ты давно влюблялась?

М.: Пару лет назад, но у нас тогда ничего не получилось. Мне изменили. Я могла бы простить любимому человеку все что угодно. Но только не это. Это было неприятно. Я рыдала потом полгода.

О.: Сочувствую. Жаль, что ты так рано с этим столкнулась. Это оставляет дыру в сердце на всю жизнь…

Матильда улыбнулась и подумала: «Какие женщины эмпатичные! От мужика такой поддержки не дождешься». Она вспомнила, как ей изменил парень, с которым они начали встречаться на

Потом было еще несколько попыток построить отношения, но они ничем не закончились.

Матильда целый день переписывалась с Олей, а когда пришла домой, решила, что пришло время для романтических фильмов про лесбиянок.

Она пожарила себе кабачков с сыром, запаслась на всякий случай бумажными салфетками и села смотреть «Жизнь Адель», «Малхолланд Драйв» и «Монстра».

Особенно ее впечатлил «Монстр» с Шарлиз Терон. «Господи, вот это актриса! Я бы отдала все, чтобы сходить с ней на свидание. Вот это женщина, которая меня восхищает. Просто фабрика мурашек».

Ее поразило, какой разной и непредсказуемой может быть любовь. Дважды она доставала салфетки, чтобы утереть слезы: «Как это красиво. Поцелуй двух женщин может быть таким чувственным, таким терпким. Как же я тоже хочу любви, чтобы душа развернулась и превратилась в одно сплошное ай-на-нэ-нэ!»

С это мыслью наша Матильда заснула. Утром ее разбудил телефонный звонок. На экране появилось: «Ольга Тиндер». Странно было видеть женское имя. Раньше у нее в контактах были только «Леша Тиндер», «Миша Тиндер», «Олег Тиндер».

Мотя заволновалась. Ей предстояло впервые поговорить по телефону с женщиной, которая… ей нравилась. Мотя выдохнула: аккурат как выдыхает какой-нибудь генерал, который собирается махнуть рюмку водки залпом.

— Алло, — произнесла Мотя.

— Привет, это Оля, — ответил приятный женский голос. И продолжил: — Прости, я тебя, видимо, разбудила…

— Нет, я как раз планировала вставать, — сказала Ма.

Они начали говорить. Мотя открылась Оле на полную: она рассказала ей про своих родителей, про то, что хочет стать журналисткой, и даже вспомнила, как в детстве подхватила скарлатину и ее стали дразнить друзья по подъезду «Матильда-скарлатильда».

— Это еще что! — ответила Оля, смеясь. — Я подхватила ветрянку, когда мне было лет семь. А моя мама, как ты уже знаешь, любила, чтобы все было по правилам. У меня так быстро появлялись эти маленькие оспины на теле и лице, что мама решила меня замазать зеленкой полностью. Просто с головы до ног. У меня даже фотка осталась.

Я была таким полностью зеленым инопланетянином. И даже волосы были зеленые! Однажды мне надоело сидеть дома, и я решила тайком выбраться погулять. Во дворе меня увидели друзья, они закричали, что я инопланетянин, и разбежались по сторонам. А я бегала за ними и кричала: «Это же я, Оля». Они убегали и кричали еще громче: «А-а-а-а, прячемся! Это говорящий инопланетянин».

Мотя представила эту картину и засмеялась от души. Ей стало так тепло. Она неожиданно для себя выпалила:

— Оля, я хочу пригласить тебя на свидание.

И сама немного опешила от своих слов. «Я только что пригласила девушку на свидание? Ва-а-ау!»

Оля немного помолчала, а потом ответила:

— Я и сама хотела это предложить.

Они проболтали два часа. Эмоциональный диапазон их болтовни был самый разный: от дикого хохота — нет, даже ржача — до трепета от соприкосновения душ. Знаете, иногда другой человек так легко касается твоей души, без попытки обладать ею, что ты вдруг снова и снова ждешь этих прикосновений.

Они обсудили все: какими были бы дети Сенеки и Ким Кардашьян, кто о чем мечтает, как работает термодинамика и как правильно мариновать шашлык.

После разговора Матильда вскочила с кровати и ходила туда-сюда как заведенная. Ей было весело, интересно и волнительно. Она почувствовала, как ее судьба на этом отрезке времени сплелась с судьбой милой одинокой девушки, которая тоже ждала любви.

Через пару часов Матильда отправилась в университет. На входе к ней подбежала Стася, которая до этого стояла на лестнице и флиртовала с однокурсником.

— Матильдочка, как же я тебя ждала! Видишь, я отвлеклась от этого симпатичного парня, чтобы узнать, что происходит.

— Все идет по плану. Оля — огненная девушка! Сегодня у нас свидание. И да: я планирую купить ей букет. Как думаешь, что дарить?

— Какая ты быстрая у нас! Горжусь тобой: мужик сказал — мужик сделал. В смысле женщина сказала — женщина сделала в два раза быстрее мужика. Дари — главное, не розы. Розы — это банально и знак того, что человек хочет с тобой переспать на первом же свидании. Бери тюльпаны или полевые. Чтобы не казалось, что ты ее откровенно клеишь. А можно вопрос?

— Конечно.

— То есть сегодня вечером… Ты будешь целоваться с женщиной?

— Не исключено!

— А ты до этого целовалась? У меня вот было однажды на какой-то вечеринке. Просто на спор. Но я ничего не почувствовала. Просто было по фану, и все.

— Я… никогда.

— М-м-м, кто-то у нас поцелуйная девственница.

— В последний раз я целовалась полгода назад, когда была на тиндер-свидании с одним парнем, Алексом. Мы провели вместе полночи, и тот поцелуй был таким настоящим. А потом он пропал.

— Сочувствую, подруга. Как гласит известная пословица, «душа мужчины — потемки».

Момент Х

Вечером того же дня Матильда сидела на веранде ресторана возле главной площади города и ждала новую подругу. В вазе уже стоял букет белых тюльпанов, обернутый в крафтовую бумагу. Мотя надела белую футболку, черные джинсы и белые кеды — именно так, как ей казалось, одеваются лесбиянки.

Через несколько минут возле ресторана припарковалась старенькая, но очень чистая BMW. Из нее вышла Оля в черном платье-футляре и белых лоферах. Она несмело оглянулась по сторонам, поправила волосы и двинулась ко входу.

«Почти Шарлиз Терон», — подумала Матильда.

Через несколько секунд Оля дошла до столика и застыла в нескольких сантиметрах от Матильды. Они посмотрели друг другу в глаза, Мотя увидела в глазах Оли одновременно и надежду, и вызов. Она привстала и, смущаясь, протянула букет прямо в вазе.

— Привет. А это тебе.

Оля наклонилась к букету, придерживая распущенные волосы.

— Какие чудесные цветы!

Потом она повернулась к Моте и заговорщически сказала:

— Сейчас будет очень банально, но ты… красивая. Я тебя представляла немного другой. Можно я тебя обниму?

— Ага, — Матильда сглотнула, выпрямилась и от волнения уронила нож.

— М-м-м, нож упал. Говорят, это к приходу мужчины? — с этими словами Оля улыбнулась и прижала Мотю к себе.

Мотя почувствовала легкую дрожь от ее прикосновений.

Оля шепнула ей на ухо:

— Не бойся. Я и сама переживаю не меньше тебя.

С этими словами она нежно провела рукой по ее волосам.

Они сели за столик и смущенно уставились в разные стороны. Подошел официант: «Девушки, что будем пить?»

Матильда судорожно соображала, стоит ей пить или нет. Чувства бушевали. Она не ожидала таких ощущений. То ли ее всколыхнула Оля, то ли сама ситуация, то ли она понимала в глубине души, что врет и своей новой подруге, и самой себе.

«Нет, пить я не буду, — решила Матильда, — иначе не смогу ничего понять. С алкоголем всегда неясно: нравится тебе человек по-настоящему или просто бешеная белка заставляет тебя хотеть всех».

Они начали разговаривать. И опять пошла волна. Они говорили обо всем на свете: о теориях заговора и любимых игрушках из детства, о «новой этике» и способах приготовления яичницы, о конфликте отцов и детей и внезапной популярности рэпа. Они обсудили даже бородку официанта, которая была заплетена в косичку и делала его похожим на Кхала Дрого из «Игры престолов». Мотя расслабилась и забыла о том, что должна всеми силами захотеть Олю. Через час Оля подвинула свой стул ближе к Матильде и взяла ее за руку. «У тебя такие мягкие руки», — сказала она. «У тебя тоже», — ответила Мотя. Руки Оли были бархатистыми и теплыми. Оля начала водить пальцами по ее рукам, поглаживая и сжимая каждую фалангу.

Матильда впервые так долго и так интимно держала за руки женщину. Все-таки можно и спать с кем угодно, но держаться с кем угодно за руки ты точно не будешь. Руки — это как телесное выражение души.

Через пару часов они закончили ужинать, и Оля предложила отвезти Мотю домой. Оля открыла дверь Матильде. Они сели в машину. Из колонок заиграл трек Radiohead «Creep». «Я так люблю эту песню!» — сказала Мотя. И начала подпевать. На словах She run, run, run, run они подъехали к светофору.

До зеленого сигнала оставалось 102 секунды. Светофоры — это как метафорическая карта, которая определяет близость человека для тебя. С одной стороны, если ты едешь с близким человеком, то мечтаешь о длинном красном сигнале. Так, чтобы больше времени провести вместе. С другой стороны, если человек тебе не так уж нравится, то ты раздражаешься из-за этих бесконечных красных огней. Оля повернулась к Моте и призывно посмотрела на нее. Пару секунд они не отводили взгляд друг от друга. Было ясно: сейчас или никогда. Оля наклонилась ближе к Матильде, та приблизилась к ней в ответ. Матильда почувствовала, как ее губы коснулись женских губ. Впервые в жизни. И они начали целоваться. Эти губы были теплы и податливы.

Как много можно понять по одному поцелую! Слова лгут, а вот поцелуи — нет.

Олины глаза были закрыты. Для нее время остановилось. Она хотела, чтобы зеленый цвет не загорелся никогда. Для этого долгожданного поцелуя ей было бы мало даже тысячи двух секунд, не говоря уже о ста двух.

Она хотела, чтобы во всем городе отключили свет и они зависли на этом перекрестке навсегда. До тех пор, пока не рассветет.

Глаза Матильды первые пару секунд были закрыты. Она попыталась расслабиться и слиться в поцелуе с желанными губами. Она хотела отдаться этим губам, которые так нежно и одновременно властно-бесцеремонно пытаются захватить ее. Она почти расслабилась, и ее воображение моментально нарисовало губы Алекса — того самого парня, что пропал после первого свидания. Она представила его и даже смогла изобразить что-то типа страсти. Потом Алекс исчез из ее головы, она вернулась в реальность и стала думать о светофоре. Она злилась, что этот светофор такой долгий. «Сто две секунды — просто издевательство. Этот светофор парализует движение во всем городе», — думала Матильда. Шла секунда за секундой, секунда за секундой, секунда за секундой. Матильда продолжала целоваться на автомате. И краем глаза все пыталась посмотреть, когда на светофоре загорится зеленая лампа и можно будет ехать. Наконец загорелся желтый. Матильда спешно откинулась на кожаное кресло и быстро сказала: «Все! Почти зеленый. Поехали».

Оля все поняла, потому что поцелуи не врут. Точнее, не врут светофоры.

До дома они ехали молча. Когда машина была уже у подъезда, Оля спросила:

— Ты же не лесбиянка, да?

— Да… Мне так стыдно. Очень стыдно. Я не смогла.

— А зачем тебе это вообще?

— Знаешь, я почувствовала симпатию к тебе, и мне захотелось попробовать.

— Матильда, кого ты обманываешь? Даже если мы начнем встречаться, ты рано или поздно уйдешь от меня к мужчине. И я буду страдать. Хорошо, что мы выяснили это сейчас.

— Прости, я не хотела! Просто я подумала, что мы можем с тобой подружиться. Мне так хорошо с тобой. Мы могли бы стать подругами.

— Нет, каждый раз, когда я буду видеть тебя, мне будет не по себе.

— А ты не пробовала… Ну, встречаться с мужчинами?

— Конечно, пробовала. Мне лет с восемнадцати мать начала твердить: «Найди себе парня». И я нашла. Он лишил меня девственности. Каждый раз после секса с ним я чувствовала себя опустошенной. А потом влюбилась в свою лучшую подругу. Безответно. И решила перестать себя обманывать. Так что еще к одной френд-зоне я не готова.

— Я такая дура! У меня была дурацкая идея, что ориентацию можно изменить усилием воли. Я хотела проверить, работает пропаганда или нет. И вот решила посмотреть фильмы про лесбиянок, сходить на свидание.

— Хм, забавно. Я уже много лет смотрю фильмы, где мужчины целуют женщин. Я каждый день наблюдаю на улице и в ресторанах, как гетеросексуальные пары держатся за руки и целуются. А вчера я видела, как одна девушка буквально сожрала своего парня, представляешь. Она просто всосала его рот и нос одновременно. Мне стало страшно за него. Он не мог дышать. И что ты думаешь? Это меня хотя бы чуть-чуть приблизило к тому, чтобы стать «натуралкой»? Ни капли. Природу не обманешь. Либо ты рождаешься такой, либо нет.

— Значит, даже дружбы между нами не может быть?

— Нет, прости. Я желаю тебе найти парня, с которым тебе будет по-настоящему хорошо, потому что ты этого заслуживаешь. Который не будет тебе изменять. Который будет кормить тебя сэндвичем, когда тебе делают маникюр. Которого ты сможешь бесконечно целовать на светофоре.

— Прости, прости. Я пойду, — Матильда поджала губы, опустила глаза и молча вышла из машины.

Она поднялась в квартиру и плюхнулась на диван: «И как мне пришла в голову такая бредовая идея? Тоже мне, экспериментаторша! Все, больше никаких экспериментов».

Она тут же открыла «Тиндер» и поменяла настройки: теперь ее анкету приложение показывало мужчинам. Матильда осторожно подошла к окну и выглянула из-за шторы. Машина Оли все еще стояла на парковке возле дома. В салоне старенького BMW зажегся свет, а миловидная блондинка достала бумажные салфетки и начала вытирать слезы, которые все равно капали на колени, обтянутые маленьким черным платьем.

Город по имени Л

Дорогой дневник!

Так получилось, что у меня… никогда не было отношений. Я никогда ни с кем не встречалась. Черт знает почему. У меня были какие-то романы на одну ночь, но дальше этого никогда не заходило. И я всю жизнь мечтала, что однажды я встречу Его и со мной случится все то, что показывают в дешевых романтических комедиях с оценками 6.1.

И вот на днях произошло то, о чем я мечтала двадцать лет. В какой-то момент я успела смириться с тем, что это никогда не случится. Совсем перестала ждать.

Есть такая пошлая фраза «Однажды и на твоей улице перевернется грузовик с пряниками». Я никогда не понимала — зачем? Это же несправедливо: а вдруг водитель грузовика дед — и дома его ждет внучка? А вдруг там не пряники, а тротил?

Так вот, я всю жизнь ждала, что на моей улице перевернется грузовик со счастьем. Да, вот так пафосно: грузовик со счастьем.

Недавно мне исполнилось 35 лет. И я ждала эту чертову тачку последние лет двадцать.

Я ее так заждалась, что готова была выскакивать к каждой машине и кричать: «Стой, сволочь! Открывай багажник! У тебя мое счастье или нет?»

С детства у меня был один большой комплекс. Только не смейся. Это мои уши. Дело в том, что с самого рождения мои уши были ну очень большие. Как блюдца. Я не шучу, такие фарфоровые блюдца из китайского сервиза. В садике ко мне подбегали мальчишки и дразнили, что моими ушами можно накрыть целую Африку.

Худшим днем моего детства был выпускной в садике. Мама старательно распушила мои волосы, чтобы они закрыли уши и не было видно этого гигантского позора размером с Африку. Но дяденька-фотограф, который любил, чтобы все было аккуратненько, подошел ко мне и так вжух — зачесал волосы за уши. А потом отошел и спокойно сделал фотку. Я даже не успела сообразить, что произошло, но весь ужас отпечатался в моих глазах. Я до сих пор не могу смотреть на эту фотокарточку спокойно, потому что на ней разочарованная семилетняя девочка, которая понимает, что ее «ушной» позор станет достоянием общественности. И тогда я возненавидела себя и свои уши. И, конечно, не верила, что однажды кто-то решится поцеловать такого урода, как я.

В десять лет ко мне подошел одноклассник с шоколадкой и сказал: «Это тебе». Он мне так нравился, что я тут же испугалась. Подумала: «Ну точно шутит! Меня невозможно любить. Он, наверное, поспорил с друзьями. Я такого не переживу». Когда нет доверия к себе, то и к другим его нет.

Тогда я ему ответила злобным тоном: «Ты что, дурак?» Он растерялся, уронил шоколадку, виновато наступил на нее и больше не возвращался.

Наверное, став взрослым, он пришел к психотерапевту и вспомнил ту наглую ушастую девочку, которая ему отказала. Небось, жаловался: «Я чувствовал себя в детстве таким неудачником — мне ведь отказала самая страшненькая девочка в классе!» Мне всегда хотелось спрятаться. В школе я носила форму, а вне школы — широкие джинсы и толстовки, в которых можно было утонуть. Вся моя одежда была с капюшонами — в них можно было спрятать мою голову с ушами.

Единственным моим желанием было стать невидимой! Мне хотелось сказать всем: «Не смотрите на меня. Не трогайте меня. Даже не думайте обо мне. Я вам запрещаю». Моя мама никогда не понимала мою проблему. Однажды я ей сказала:

— Мама, я хочу отрезать свои уши!

— Не говори глупости.

— Я чувствую себя ужасно с ними.

— Вон отец же ходит с такими ушами, и ничего: я в него умудрилась даже влюбиться.

— Но папа же мужчина! Ему можно.

— Все у тебя прекрасно с ушами! На ровном месте придумала ерунду. Твои дед и бабка прошли войну. Подумай, что бы они сказали, если бы услышали твои проблемы. Тьфу!

Ей казалось, что обесценить мои страдания — лучший способ меня поддержать. Тогда я поняла: «Все, что я чувствую, — это неважно».

Если уж матери нет дела до моих переживаний, то вряд ли кому-то будет.

В 14 лет в детском лагере я влюбилась. Разумеется, не взаимно. Это был высокий худой мальчик-ботан, который стал ухаживать за самой выпендрежной девочкой. Я даже не стала ему открываться. Во-первых, мои чувства совершенно не важны. Во-вторых, меня любить не за что. Как-то я подслушала, как эта выпендрежная девочка рассказывала своей подруге: «Мы стояли с ним в лесу, он мне показывал ночных птиц. А потом поцеловал!»

Я даже не ревновала ее к нему, потому что мне все равно ничего не светило.

Потом я влюбилась в шестнадцать, потом в восемнадцать, потом в двадцать. И каждый раз у меня даже мысли не было, что меня можно полюбить в ответ. Ко мне никто никогда не прикасался. Я даже ни разу не целовалась. Ведь как вообще можно в здравом уме хотеть целовать человека с такими ушами? Я научилась закатывать все свои чувства в банки и убирать их в подпол своего сознания. Знаете, кто-то солит огурцы, а я «солила» свои чувства. И точно знала, что эти банки никто никогда не откроет. Однажды на третьем курсе университета мы сидели на скамейке с моей одногруппницей, и она меня спросила: «А расскажи про свой первый поцелуй?» Начала ли я врать? Еще бы! Я ждала этого момента много лет. Мне хотелось с кем-то поделиться своей фантазией, выдав ее за реальность. Придумывать ничего не пришлось. Все было готово.

Я ей сказала: «В четырнадцать лет в детском лагере я влюбилась. Он был высокий худой ботаник. В первый же день знакомства после отбоя мы сбежали с ним в лес.

Он сказал, что хочет показать мне ночных птиц. Я думала, что это просто уловка и он собирается там меня поцеловать. А он, представляешь, и правда показывал мне ночных птиц! И когда я стояла, завороженная этим зрелищем, он наклонился ко мне и несмело прикоснулся своими губами к моим…»

Я сто раз прокручивала эту фантазию у себя в голове, так что сейчас она звучала невероятно убедительно. Да, я просто взяла чужую историю и выдала за свою. Поверьте: вы бы, имея такие ужасные уши, и не так врали на моем месте!

Моя сокурсница застыла от умиления: «Как же красиво! Никогда не слышала ничего романтичнее». И мечтательно уставилась в небо, разрезанное полосами пролетающих самолетов. Зато, благодаря ощущению собственной ущербности, я была прекрасным слушателем. Так всегда бывает: если где-то ты недотягиваешь, значит, в другой области ты становишься непревзойденным. Плюс ко всему я окончательно смирилась с тем, что у меня не будет личной жизни и надо найти себе другое занятие по душе: к окончанию университета я уже работала в банке. В двадцать пять случилось важное: я наконец накопила деньги и… сделала операцию. День операции я ждала как второго рождения. Я все думала: «Сегодня все изменится. Я лягу на больничную койку одним человеком, а встану другим. Я лягу гадкой лягушкой, а проснусь настоящей принцессой. Возможно, меня даже кто-то сможет полюбить. Лет через десять или двадцать».

Когда я пришла к доктору в первый раз, то попросила отрезать уши к чертовой бабушке. Но врач сказал: «Не положено. Мы их просто „пришьем“ к твоей голове». И их наконец «пришили». Прошло несколько дней реабилитации, тогда я впервые посмотрела в зеркало без повязки. О чудо! Мои уши больше не торчали.

Они больше не выделялись на фоне лица.

Они не заходили первыми в комнату.

Они не были отдельным организмом, живущим на моей голове.

Они не требовали постоянно внимания.

Они просто стали частью моего тела.

Я ждала хеппи-энда, но его не случилось. Уши больше не торчали… но внутренне ничего не поменялось. По старой памяти я все равно продолжала прикрывать их волосами: эффект фантомных болей. «Фантомные уши» — это хуже всего. Их ведь не отрежешь. Я так ждала, что вот сейчас все изменится. Меня начнут замечать. Меня начнут любить. Но ничего не произошло.

Знаешь, что самое ужасное в превращении из «уродины» в среднестатистическую девушку? Самое ужасное — вдруг понять, что дело было не в твоей внешности. Много женщин держатся за свое «уродство» (то, что они таковым считают) только потому, что, если вдруг станут прекрасными и это не сработает, это их убьет. Когда ты некрасивая/толстая/кривая/худая/нестандартная (подставь свое) — у тебя как будто есть точный ответ, почему тебя никто не любит. И ты говоришь себе: «Ну конечно, это ведь все потому, что у меня уши большие». А потом ты вырастаешь, делаешь операцию и понимаешь, что дело вовсе не в ушах. И начинаешь замечать, что любят всех: и ушастых, и плоскогрудых, и толстых, и худых, и лысых, и кривоногих. И дело вовсе не во внешности. В 25 лет я дико мечтала о любви и все еще оставалась девственницей. Я с замиранием сердца смотрела на парочки, которые держались за ручки. Я представляла себе, как однажды кто-нибудь возьмет меня за руку, а я буду хохотать и даже не попытаюсь прикрыть волосами свои огромные фантомные уши. Однажды мой младший брат рассказывал про свою девушку, в которую был влюблен. Он говорил: «Мы вчера сидели с ней в обнимку и смотрели на закат. Я обнимал ее за плечи и тихонько на нее поглядывал. Я хотел, чтобы так было всегда. Ну ты понимаешь, да, как это бывает?»

Я про себя думаю: «Не, не понимаю». А сама в ответ ему: «Ага, ясен пень, понимаю». Не могу же я оплошать перед младшим братом.

Все это время я исправно строила карьеру. Сначала работала младшим сотрудником банка, потом директором подразделения, а потом возглавила филиал. Мои сотрудники считали меня мудрой и справедливой. А я приходила домой и плакала ночами, потому что меня по-прежнему никто не держал за руку. Если бы кто-то услышал эту историю, он бы подумал: «Вот придумала себе проблем на пустом месте! Нашла, от чего плакать». Точь-в-точь как говорила моя мама. А я жила и не понимала, что со мной не так. Я это назвала синдром «ЧСМНТ». Его испытывают и мужчины, и женщины, когда у них не получается выстроить карьеру или личную жизнь. Вроде и делают все правильно, но не получается. Я бесконечно задавала себе вопрос «Что со мной не так?». На меня упорно никто не обращал внимания. Как будто я единорог и меня просто не существует. А мне ведь нужно было немного: походить за ручки, чувствовать мурашки от объятий и пару малюсеньких поцелуев под луной. Иногда хотелось вскинуть руки и обратиться прямо в небо: «Господи, я что, так многого прошу?» Мне очень хотелось чувствовать себя «нормальной». В смысле — такой, как все. И поэтому в 28 лет я выдумала себе несуществующего парня Толика, с которым якобы встречалась уже год.

Когда меня спрашивали про знакомство с «Толиком» в другой компании, я выдавала новую версию: «Знаете, мы познакомились на улице. Ему нужно было в переулок Посланников, а потом он увидел меня и так опешил, что спросил: „А как пройти в переулок Влюбленных?“» В третьей компании я врала, что мы с «Толиком» познакомились во сне. Я ему якобы приснилась, а потом он увидел меня из окна своей машины, когда переходила дорогу, и бросился знакомиться.

Когда они просили показать наши совместные фото, я говорила: «Вы знаете, Толик не любит фотографироваться. Никак не могу его заставить. Но, поверьте мне на слово, он, конечно, не красавчик, зато харизмат!» Столько своих фантазий я выдала за реальность! Мы с моим воображаемым «Толиком» ходили на свидания в ресторан на крыше, летали на воздушном шаре, ездили вместе отдыхать, всю ночь пили и занимались сексом, целовались под дождем, горланили песни в подземном переходе. Мы делали все. Жаль, это происходило только в моем воображении. Накануне своего тридцатилетия я решила прекратить отношения с «Толиком», потому что мне надоело прикидываться. Плюс ко всему я совершенно запуталась в том, кому и что рассказывала. Я честно призналась себе: мне 30 лет, и я девственница.

Однажды я сказала подруге:

— Толика на самом деле нет.

— Как нет? Вы расстались?

— Нет, его просто не было никогда.

— Как не было? А как же ваши свидания, ваш секс на пляже безумный?

— Я все это придумала. Не было никогда никакого Толика.

— Хм. А зачем врала?

— Не хотела быть хуже вас.

…И я расплакалась. Прорыдала у нее на плече часа два. Она меня утешала и повторяла, что всему свое время. А потом вдруг сказал: «Ну хочешь, я со своим расстанусь, если тебе будет легче? Он мне все равно уже надоел». К этому времени я смертельно устала что-то постоянно выдумывать. И следующие два года я посвятила работе: вкалывала целыми днями, а вечерами смотрела сериалы про «крутых девчонок». Тех самых, которые берут от жизни все. Как-то на одной из офисных вечеринок коллеги начали вспоминать про свой первый секс. Когда очередь дошла до меня, я сделала вид, что подавилась канапе, начала кашлять и выбежала в туалет. Просидела там полчаса, чтобы наверняка быть уверенной, что они закрыли эту тему. На следующий день я, тридцатидвухлетняя «сильная и независимая» барышня, решила, что мне надо что-то делать со своей девственностью. Раз меня уж точно никто никогда не полюбит, поэтому надо хотя бы узнать, что такое секс. Честно говоря, я так долго тянула, потому что ждала Того Самого. Понимаю, звучит уж слишком ванильно, но это было так. Я думала: «Моя девственность растянула границы возраста. Раз уже я зашла так далеко, теперь никуда не деться: придется ждать Единственного». Пожалуй, в параллельной реальности я бы даже могла написать книгу «Осознанная девственность». М-да, звучит как название какого-нибудь дешевого романчика. Вечерами я читала истории знаменитых девственников: Иммануила Канта, Николая Гоголя, Джейн Остин. В общем, я была в неплохой компании. Я даже представляла себе общество анонимных девственников, которые встречаются и говорят: «Добрый день, меня зовут Максим, мне 52 года, и я девственник». И все такие: «Привет, Максим!» Знаю, если эти записи прочитает психотерапевт, он сейчас же назовет парочку диагнозов и запишет меня в кружок для «странненьких». Я и сама точно не знала, что со мной происходит. Просто я очень хотела любви. Такой, чтобы как в 15 лет, когда он для тебя — единственный мужчина на свете, когда ты не можешь одновременно целоваться с ним и дышать. Однажды я закрылась в туалете на работе и целовала свою руку, представляя возлюбленного. Я сидела на унитазе и прямо всосалась в свое предплечье, воображая, что это мой любимый человек.

Я так наполнилась чувствами, что даже расплакалась. Плакала до тех пор, пока в кабинку не постучались; моя помощница тихонько сказала: «Вас ожидают, чтобы подтвердить сделку».

Утерев слезы, я гордо вышла из туалета и пошла подписывать документы. Мои деловые партнеры точно бы не догадались, чем я занималась в туалете до подписания контракта. На свое тридцатитрехлетие решила сделать себе подарок: дефлорацию. Я уже не ждала Того Самого и окончательно разочаровалась в его существовании. Пару раз меня приглашали на свидания, но они закончились, как собеседования при приеме на работу, фразой «Мы вам обязательно перезвоним». Я решила отнестись к дефлорации как к бизнес-проекту. Прочитала несколько книг про первый сексуальный опыт и решила, что мне нужен хороший мужчина, который сможет сделать мой первый опыт чувственным и не травмирует меня. Знаешь, ведь большинство женщин не хотят повторить свой первый секс, потому что тогда не испытывали удовольствия.

У меня был давний друг Леша. Он был из интеллигентной семьи, много работал, ходил со мной по выставкам и ни с кем не встречался. Мы говорили с ним исключительно о высоком: метамодерне, художниках-импрессионистах и скрытых посланиях в картинах Босха. У меня созрел план. Я позвала Лешу в кино, мы уселись на мягкие кресла и стали смотреть рекламу перед сеансом. Было очень шумно, и обстановка располагала. Я наклонилась к нему и сказала:

— Леша, ты должен мне помочь.

— У тебя какие-то проблемы? Что нужно сделать?

В это время как раз закончилась одна реклама, а другая еще не началась. И в этом перерыве, в абсолютной тишине я вымолвила:

— Переспи со мной.

Это услышал весь зал. На соседних креслах девчонки захихикали. Леша покраснел, потом начал нелепо смеяться и даже поперхнулся попкорном. Он наклонился ко мне и совсем тихо прошептал:

— Ты что, шутишь?

— Нет, не шучу. Переспи со мной. И есть еще один нюанс.

— Какой нюанс?

— Я девственница.

Лешу совсем прибило к креслу, он молчал до конца сеанса. Когда мы вышли из кинотеатра, он спросил: «Ну, рассказывай, что на тебя нашло».

Я абсолютно спокойно рассказала, как обстоят дела: мол, шансов на нормальную личную жизнь у меня нет,

Вот это времена настали: мужчина говорит, что готов тебе «помочь», но это не должно помешать вашим высоким отношениям. В переводе это звучало так: «Надеюсь, после секса наша дружба не закончится». В день X он пришел ко мне с бутылкой вина. Его изрядно трясло. Я выпила пару бокалов, хотя совсем не пью. И уже была готова приступать. Он наклонился ко мне и поцеловал.

«Уф, я так волнуюсь, ты не представляешь, — сказал он. — Ну и задачку ты мне подкинула. Может, не будем продолжать, а?» Я ответила: «Леш, целуй давай. Считай, что это гуманитарная помощь твоей подруге». Он продолжил меня целовать, потом раздел, сделал массаж и нежно вошел в меня. Из-за его волнения я смогла расслабиться. Он двигался на мне очень аккуратно, пару раз менял позы. Старался найти мои эрогенные зоны. Правда, у него это плохо получалось. Я подбадривала его как могла — делала мечтательное лицо, обнимала его за спину. Минут через десять мое любопытство было удовлетворено. Я мысленно поставила галочку в свой to do list. «Потерять девственность»: выполнено. Чтобы не расстраивать парня, я сделала вид, что близка к оргазму. Начала картинно стонать и выгибаться. Потом сказала ему: «Леха, ты молодец!» Вскочила и побежала в душ.

Пока я мылась, пыталась оценить эффективность мероприятия. С точки зрения организации и выбора партнера это было десять из десяти. Я гордилась собой и вспомнила мем про секс с деловой женщиной: «Тут-тук. Можно?» — «Войдите».

Так было и у меня. Войдите. Правда, я ожидала большего, честно признаюсь. Я стояла и думала: «И вот из-за этого весь сыр-бор? И вот из-за этого люди изменяют друг другу, бросают детей? Не понимаю». Просто какое-то трение и ничего особенного. Удовольствия не больше, чем от рукопожатия.

Леша ушел, я его поцеловала на прощание, поменяла простынь и легла спать. Уже стоя в дверях, он все повторял: «Точно все в порядке? Хочешь, я останусь?»

Кажется, Леша был травмирован больше, чем я. Мне казалось, что секс — это самая большая фикция, которую придумали маркетологи. А зачем они его придумали? Правильно! Чтобы продавать товары.

Ведь долбаный дезодорант никому просто так не нужен. Он нужен, только если ты собираешься с кем-то спариваться и невкусно пахнешь. И реклама тебе транслирует: «Если ты не будешь пользоваться нашим дезодорантом, охламон, тебя не захотят женщины. А как только брызнешь — от самок не будет отбоя». В течение следующего года у меня было пару свиданий, которые заканчивались сексом на одну ночь. Это были какие-то случайные парни, с которыми я познакомилась на сайте знакомств. Мне не нужен был секс, я искала близость. И они тоже. Мы быстро делали свое дело в гостиничном номере, а потом они еще пару часов лежали рядом и рассказывали про свою жизнь.

Тогда я поняла чудовищную вещь. Чудовищно освобождающую: мужчины тоже не ищут секса. Они ищут близости.

…Накануне тридцатипятилетия я начала ходить к психотерапевту. Мне хотелось, чтобы кто-то разделил мои переживания и поддержал. Словом, сделал то, что не получилось у моей мамы. Первые несколько сессий я была сдержанна: боялась, что психотерапевт тоже, как мама, скажет, что я «придумала ерунду на ровном месте». На десятой сессии меня прорвало: я рыдала и говорила, что уже двадцать лет жду этого опыта — подростковой нежной любви.

«Понимаете, у меня за спиной уже половина жизни. А у меня ведь этого так и не было! Я просрала двадцать лет. Я хочу смотреть закат с любимым человеком, трястись от его поцелуев и каждое прикосновение смаковать в деталях еще целый год».

Я рассказала психотерапевту, что видела на днях юную влюбленную парочку на улице и меня накрыла такая грусть… Ведь каждый человек заслуживает пережить раннюю безумную-безумную любовь, а у меня ее не было. Чтобы ходить за ручку с человеком, который хоть и выглядит полным чувырлом, но это неважно, потому что он — твое любимое чувырло. Чтобы читать перевод песен, которые он кидает тебе на стену «ВКонтакте», и в каждой строчке находить скрытый смысл. И даже если в этой песне совсем нет смысла — даже если это гимн итальянского Сопротивления, — ты все равно видишь в ней оду вашей любви.

И еще пытаться дышать с ним в такт и чувствовать единение. Но ему ты, конечно, не рассказываешь, что пытаешься дышать с ним в такт, чтобы не выглядеть слишком влюбленной. Мне было так грустно, что мне уже почти тридцать пять, а у меня такого еще не было. А я представляла в своей голове это так. Хотела после «так» поставить двоеточие и написать, как именно я себе это представляла. И получилась какая-то ваниль типа «лето, поцелуи под дождем, сбивчивое дыхание, прогулки по набережной, сплетенье пальцев и много-много смеха, глядя друг другу в глаза». Фу, какая пошлость. Но если описывать это правдиво, то там сплошной импрессионизм в словах: какие-то мазки из ощущений. Ощущение нежности, ощущение единения, ощущение тайны, ощущение какой-то недосказанности, но эту недосказанность понимаете только вы вдвоем. В конце сессии она сказала: «Мы с вами работаем уже несколько месяцев. И знаете, вы молодец. Вы проделали такой путь к себе. Напоследок хочу вам кое-что напомнить: у вас уже… десять лет как нет тех ушей».

После сессии я вышла из кабинета, и меня накрыло. Я села в кофейне и вдруг поняла: ведь это правда — у меня уже десять лет нет тех ушей. А это значит, что я уже десять лет совершенно другой человек. А я этого не замечаю. Это казалось таким простым озарением, но оно сдвинуло какой-то гигантский пласт в моей душе. И я приняла три решения. Первое решение: я больше не готова на себе тащить «фантомные» уши. Второе: я стану совершенно другим человеком. И третье — я приняла решение… что меня можно полюбить. Да, такое решение тоже можно принять, оказывается.

В его анкете значилось: «Константин, 38 лет. Вкусный кофе, душевные беседы, а дальше — как пойдет. Работаю в банковской сфере».

Ничего особенного, начался обычный диалог. Он спросил:

— Привет, как твое настроение?

— Все отлично, дома) читаю. А ты?

— А я общаюсь с прекрасной девушкой) Какие планы на это приложение?

— Хочу влюбиться! Так, чтобы по-настоящему.

— Я тоже этого хочу…

Мы стали общаться каждый день. Так продолжалось пару недель. Он записывал длинные аудиосообщения, а еще желал мне доброго утра. А я каждый день думала: «Сегодня он мне точно не напишет». Но он писал.

Оказывается, иногда для счастья нужно просто получить «Доброе утро». И все.

Перед первой встречей я ужасно волновалась. Самый сложный вопрос был в том, что надеть. Сначала от страха я снова нырнула в толстовку — по привычке хотелось закрыть уши. Потом я подумала: «Ну сколько уже можно? Ты уже десять лет без ушей!» Влезла в платье и встала на каблуки. Впервые в жизни. Ходить на них дико неудобно. Кажется, все, кто ходит на каблуках, врут, что им комфортно.

Мы встретились у ресторана. Он харизматичный, лысый и в черной куртке с мехом. Держит букет белых цветов. Они обернуты в крафтовую бумагу и покорно лежат у него в руках. Мы не знаем, с чего начать. Он говорит: «Я должен тебя предупредить: у меня дурацкая любовь к меху».

А я стою как вкопанная и вспоминаю того мальчика с шоколадкой, которого я прогнала в школе. И думаю: «Сейчас точно убегу». Потом взяла себя в руки: «Сколько можно убегать? Тебе уже не десять лет». А он так смотрит на меня своими голубыми глазами, что я не могу пошевелиться. А только беру букет и быстро соображаю: «А о чем обычно говорят на первом свидании?» Признаюсь: перед встречей я зашла на форум для девочек, и там был совет: «Напишите на бумажке темы, на которые можно поговорить с мальчиком». Я тоже составила такую бумажку для встречи со своим тридцативосьмилетним «мальчиком». Перемешала взрослые интересы (сериал на «Нетфликсе», экономическая обстановка в стране) и детские (твоя любимая еда и как зовут твою бабушку). Хотя зачем мне знать, как зовут его бабушку? Естественно, я запомнила только последний вопрос, потому что он странный. Когда мы сели за столик, я уже так ошалела от всего происходящего, что спросила:

— А как зовут твою бабушку?

Он засмеялся.

— Мне никогда не задавали этот вопрос на первом свидании. Мою бабушку звали Инесса. В переводе «безмятежная».

— Ух ты, как романтично!

Он пожал плечами и выдал:

— Ее так назвали, потому что она родилась глухонемой. Поэтому и безмятежная.

— Ой, это уже не очень романтично… Прости.

Он засмеялся и говорит:

— Да не переживай! Она прожила прекрасную жизнь. Умерла пять лет назад. Заводная была и жизнерадостная.

А я сижу и думаю: «Зачем спросила? Больше не буду читать девочковые форумы». Чувствую себя непривычно: мне 35 лет, и я впервые на первом свидании. Прости за тавтологию. Вот дожила! Ухожу в туалет и смотрю на себя в зеркало. И вдруг вижу, что на меня смотрит какая-то другая девушка. Красивая, уставшая от поисков Того Самого, и глаза такие преданно-истосковавшиеся. Тогда я впервые подумала, что красивая. Вот дура.

Вернулась и подсела прямиком к нему на диванчик. Спрашиваю:

— А можно потрогать твое лицо?

Он снова смеется и говорит:

— Потрогай.

А я трогаю и понимаю, что впервые провожу рукой по лицу мужчины, который мне нравится. Замечаю у него мешки под глазами. Огромные такие. Но я никогда не признаюсь, что замечаю его мешки. Наверное, потому что мне они нравятся. А мне они нравятся, потому что это его мешки. Свидание заканчивается, и он подвозит меня домой. Обнимает в машине и говорит, что встретимся на днях. Я захожу домой, падаю на кровать и плачу… Сердце стучит так, как будто сейчас выпрыгнет. Часть меня — в полной эйфории, а другая часть голосом мамы говорит: «Все это ерунда! Никого твои чувства не интересуют».

И вдруг я впервые заглушаю второй голос. На следующий день мы снова встретились. Договорились пойти гулять. Я стою возле памятника Ленину. У меня сильно болит голова. И чтобы не замечать свою мигрень, я стою и размышляю про Ленина и Крупскую. Любили ли они друг друга? Потом одергиваю себя: «Вот делать тебе нечего, как думать перед свиданием про Ленина и Крупскую». В это время кто-то подходит сзади, легонько меня приобнимает и целует в макушку. Натурально в макушку. У меня аж электричество забегало по позвоночному столбу. И голова тут же прошла. Моментально. Поворачиваюсь, перед глазами все плывет. Говорю ему: «Привет. Я этот поцелуй не забуду». Он говорит: «Я тоже». И берет меня за руку. А что делать, когда тебя берут за руку, я не знаю. Меня ведь впервые так держат. Я думаю: «Господи, я же серьезная дама, начальник филиала. У меня каждый день многомиллионные сделки. А держаться за руки так и не научилась».

Мы гуляем и болтаем про работу, потом он меня спрашивает: «Я не фанат таких разговоров, но… ты давно с кем-нибудь встречалась?»

И я не понимаю, то ли сказать ему правду и испугать, то ли соврать. Обычно девушкам советуют дурацкие паблики: «Любому мужчине говорите, что он у вас первый».

А он у меня реально первый, но этот совет мне максимально не подходит.

Говорю так томно: «Давно уж…»

Через пару часов он проводил меня до дома. И прямо возле дома поцеловал. Просто наклонился и как ни в чем не бывало прикоснулся к моим губам. Я начала ему отвечать и чувствую: так меня размазало, что сейчас упаду. Натурально улетела в космос. Даже не помню, сколько времени прошло, кто я и на какой мы планете. Думаю: «Ну ты влипла… Сама же хотела».

Зашла

Я начала носиться по дому. Просто носиться без цели. Хотела приготовить еды, но у меня все равно ничего, кроме чая, нет. И еще не понимаю, надо ли мыть голову? Надевать красивый халат? Что там обычно делает женщина, когда к ней просятся на чай? Звонок в дверь. Снова стоит с цветами. На этот раз белые тюльпаны. А я смотрю на него в дверном проеме как на единственного мужчину на свете. Он заходит и говорит: «Уютно у тебя». Просит налить крепкого горячего чая. И главное — не вынимать пакетик. Получился почти чифир. Черный такой. Он прихлебывает и говорит: «Идеально. То, что я хотел».

Я думаю: «Вот ты странный тип, как можно любить чифир? Он же такой крепкий».

А потом думаю: «Он любит чифир, а я, кажется, люблю его. Ну и кто из нас странный теперь?» Потом он кладет руку мне на талию и резко прижимает к себе. Я даже охаю от неожиданности. Он прижал и смотрит на меня. А я в халате. Думаю: «Ну все, сейчас понесет меня в постель. Пришла моя погибель, когда он узнает, что в постели я не так хороша к своим тридцати пяти годам». Он обнял меня, прижался, стоит нюхает мои волосы, а потом говорит: «Надо ехать. Ждут коллеги. Спасибо за чай». Чмокнул и ушел. А я осталась на том же месте стоять в халате. И простояла пару часов. И все никак не могла поверить, что это происходит со мной.

…Через неделю после очередного ужина в ресторане мы поехали к нему. «Ну все, — думаю, — сейчас мы переспим, и на этом все закончится».

Потом все случилось. Было очень нежно. И даже не пришлось картинно изображать оргазм: он сам пришел ко мне. Так странно: как описать случайный секс, я знаю, а как описать секс с Ним — нет. Самое главное — он все время смотрел мне в глаза. И я уверена: ему нравилось то, что он видел в моих глазах. Страсть и преданность. После секса я снова ударилась в слезы, но уже при нем. Сдерживала себя до последнего, но не удержалась. Опять накрыло от ощущения: не верю, что такое может со мной случиться.

Лежу у него на груди и плачу. Спрашиваю: «Тебя не смущает, что я плачу?» Он говорит: «Ну знаешь, раньше в „Домострое“ писали: женщина после близости может поплакать, и это нормально». И сам довольный такой. Еще бы: когда женщина плачет после секса, это ведь лучшая награда.

Всю ночь не могла заснуть. Лежала и смотрела на него. Думаю: «Невероятно, рядом со мной лежит настоящий мужчина. Мой мужчина. Как такое возможно?»

Наутро мы пошли завтракать. По дороге он рассказал, что ему нравится работать в банке, но однажды он хотел бы написать книгу. Когда говорил об этом, то сильнее сжимал мою руку. Видимо, важная тема для него.

А я шла и думала: «Ты же можешь написать потрясающую книгу. И я верю, что она получится хорошей».

Потом ему писали по работе. И он одной рукой отвечал им, а второй — держал меня за коленку. Даже не знаю, как теперь сидеть в этой кафешке без его руки на себе. После завтрака он уехал. А я бродила по городу одна. И уже смирилась, что свое я получила и он мне больше не напишет. Но вечером он снова написал. Позвал на показ режиссерской версии «Облачного атласа» и заехал за мной на такси. Пока мы ехали, его все время интересовало ударение: а́тлас или атла́с.

Говорит, что атла́с было бы интереснее, а а́тлас — это неинтересно.

Я сидела и думала, что такое могло прийти в голову только ему. Ну вот опять слишком идеализирую его мозг. Потом мы снова пошли в ресторан. Он очень прожорливый. Заказал суп, стейк, батат фри, а потом еще съел десерт. Удивляюсь, как в нем это все помещается. Он сидел в мягком большом кресле. А я вдруг начала смелеть: подошла к нему и присела на коленки. А потом и вовсе полулегла на него. А про себя думаю: «Ну и разошлась ты! Ну даешь, вот богиня». И отвечаю себе: «Ну а почему бы нет? Вроде как у тебя появился настоящий живой мужик». И мы разговаривали. Про сериалы на «Нетфликсе», про батат, про кресло и много ржали. Не смеялись, а прямо ржали. Без повода.

И я вдруг так остро почувствовала, что счастлива. Вот прямо тотально. Лежала на нем и болтала ногой. У меня так пятилетняя племянница болтает ногой, когда очень увлечена чем-то. А еще его щетинистая щека постоянно двигалась, когда он говорил, и терлась о мою шею. Он смеялся, а я смотрела на его зубы. И мне почему-то хотелось их облизать.

А потом я спросила:

— Я тебе нравлюсь?

— А ты что, сомневаешься?

— А почему я тебе нравлюсь?

— Для этого повод не нужен. Просто нравишься, и все. Вся нравишься.

Потом он вызвал такси к ресторану. Но таксист сказал, что не может подъехать ко входу, потому что улицу перекрыли из-за фестиваля стритфуда. Начался дождь, и Костя сказал: «Надо быстренько пробежаться до такси!» И мы стартанули. Он держит меня за руку и быстро идет, я за ним еле успеваю, а дождь все капает и капает. А я-то уже смелая. Останавливаю его и говорю: «Ну-ка срочно меня поцелуй». Он чмокает быстро в губы и говорит: «Пошли, в такси еще поцелую». Это не было похоже на тот картинный засос из моих фантазий, да и фиг бы с ним. Зато настоящий. Через пару дней мой близкий друг-музыкант написал, что они с группой хотят устроить мини-концерт в подземном переходе. И попросил приехать его поддержать. Я впервые ответила, что буду не одна.

Мы с Костей поехали в переход, где уже

После концерта темной ночью мы сидели на лавке на проспекте Мира. Было пустынно и тепло. Он мило и вяло приобнял меня и произнес: «Я так рад, что встретил тебя». А я не знала, что на это нужно отвечать. И просто «угукнула».

Ночью мы остались у меня. Я была совсем веселая и не давала ему спать. Кажется, он был не против. На утро мы пошли завтракать. Я сказала: «Ну, хоть ты и не выспался, зато мы вчера так здорово повеселились!» А он в ответ: «Да, не выспался. Но ты сказала, что тебе важно поддержать друга. Если бы мы не поехали, ты бы расстроилась. Помнишь, шутка была: „Какой толк, что ты прав, если твоя женщина плачет“. Я вот могу сказать: „Какой толк, что ты выспался, если твоя женщина плачет“». И я чуть не расплакалась. Оказывается, кому-то стали важны мои чувства. Но на этот раз я сдержалась, а то еще подумает, что я плакса. А он повернулся и посмотрел на меня так, как будто я единственная женщина на планете. И тут я стала дерзкой окончательно. Говорю: «Ты сейчас на меня с такой любовью посмотрел».

Вот нахалка, да? Разве можно такое говорить?

Он засмущался и говорит: «Ну… извините».

…Потом он уехал по своим делам. А я пошла на фестиваль стритфуда с подругой. Тот самый фестиваль, из-за которого перекрыли улицу у ресторана. Мне еще раз хотелось пройти по тем местам, где мы были с ним.

Я ела гигантскую шаурму с креветками, она что-то рассказывала про брата, который недавно заболел. Мне было очень-очень жаль ее брата, я повторяла: «Это такая грустная история…» — а у самой перед глазами сцена, как Костя прижимает меня к себе ночью на лавке. И так хорошо внутри.

И ничего не могу с собой поделать. Подруга мне про брата больного рассказывает, а я сижу и плыву от счастья. Потом я шла домой пешком. Целый час. У меня было торжественное ощущение, что случилось что-то важное конкретно в моей вселенной. У меня было ощущение, что ВСЕ, что я хотела испытать последние лет двадцать, произошло за эти недели. И поцелуи под дождем, и объятия, и его глаза, и его смех, и лысая голова, и даже его зубы, которые хочется облизать, — все это было таким долгожданным. Вот как мы обычно себе представляем счастливых людей? Мы представляем, что это непременно человек с улыбкой во весь рот. Но это не так. Я шла с лицом, как будто кто-то умер. Даже уголки губ были опущены. Прямо морда кирпичом. Вот такое сильное у меня было эмоциональное потрясение. Так что вранье это — про то, что улыбающийся человек счастлив. Нет, человек с улыбкой просто хорошо себя чувствует. А счастлив тот, у кого морда кирпичом.

Я сама удивилась, как изменилась моя жизнь. Оказывается, надо было только признать, что у тебя уже нет тех ушей. И ты сразу перестаешь быть той маленькой девочкой, которая не верит, что заслуживает любви.

И еще, знаешь… Он все время держит меня за руку. В такси, в подъезде, в кафе, в кино, на улице. Я вообще-то сильная и независимая. И уже научилась жить одна. Но, черт возьми, когда он рядом, когда его рука держит мою руку, все по-другому. Совсем по-другому.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: https://mif.to/proza

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: https://mif.to/proza-letter

• #mifproza

Выходные данные

Руководитель редакции и ответственный редактор Ирина Миронова

Литературные редакторы Анна Красова, Галина Кучина

Верстка обложки Мария Тараканникова

Корректор Юлия Молокова

В оформлении обложки использовано изображение по лицензии shutterstock.com (plataa).

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2022

Спасибо за чтение

Вернуться к книге