Катарина Херцог

Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Пролог

Катарина Херцог

Информация от издательства

Original title:

DAS KLEINE BÜCHERDORF: FRÜHLINGSFUNKELN

Katharina Herzog

На русском языке публикуется впервые

Херцог, Катарина

Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен / Катарина Херцог; пер. с нем. В. Филипповой. — Москва: МИФ, 2026. — (Романы МИФ. Прекрасные мгновения жизни).

ISBN 978-5-00250-807-5

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Original Title: Das kleine Bücherdorf: Frühlingsfunkeln (Volume 2)

Я вижу тебя.

Во всех оттенках

И со всеми шрамами,

Сквозь все стены…

Разве ты не знаешь,

Как ты прекрасен?

Сара Коннор «Как ты прекрасен»[1]

В воздухе пахло весной и приключениями. Тихонько открыв окно, Шона высунулась наружу — ни единого звука. Ветви старого дуба простирались прямо до ее комнаты, и Шона взобралась на самую большую и крепкую.

В конце лета папа собирался срубить дерево. Но, к счастью, холодная и влажная осень наступила быстрее, чем он ожидал, и от этой затеи пришлось отказаться.

Шона еще раз прислушалась и, убедившись, что в доме все спят и путь свободен, спустилась по ветвям на землю. Если бы только отец знал, сколько раз дочь это делала, то срубил бы дерево быстрее, чем она успела бы сосчитать до трех, и на веки вечные оставил бы ее под домашним арестом.

Пригнувшись, Шона пробралась через палисадник к забору. Там ее уже поджидал велосипед. Цепь снова нуждалась в смазке, но, к счастью, папа спал глубоким сном и не услышал скрипа, а Грэм всю неделю был в школе-интернате.

Шона энергично крутила педали. Для конца марта день был непривычно теплым, столбик термометра поднялся выше двадцати градусов, но сейчас, после полуночи, прохладный воздух проникал сквозь тонкие рубашку и брюки.

Однако прежде чем отправиться к холмам, ей предстояло наведаться на Мэйн-роуд. Там, в узком домике фисташкового цвета, жил ее друг Нейт, и Шона въехала через арку на задний двор. Дом был погружен в темноту, но в комнате Нейта еще горел свет. Он наверняка лежал в кровати и читал. Или писал книгу. Нейт хотел стать писателем. Шона не понимала эту любовь к сочинительству: для нее школьные эссе уже были пыткой, и она предпочитала переживать приключения в реальности, чем читать о них. Прямо как сегодня ночью!

Шона постучала в окно Нейта — звонить в дверь в такой час она, конечно же, не могла. Но никакой реакции не последовало. Шона настойчиво постучала еще раз.

Наконец-то! Нейт раздвинул шторы и открыл окно. Его обычно аккуратно разделенные на прямой пробор волосы топорщились в разные стороны.

— Что ты здесь делаешь так поздно? — спросил он.

Как только Нейт избавится от брекетов и перестанет носить прическу образцового ботаника по настоянию матери, он будет выглядеть не так уж плохо. Конечно, никакого сравнения с Альфи, ну да ладно!

— Ты что, не видел сообщения от Альфи?

Их друг написал сегодня: «Точка сбора в 23:30 у меня».

— Видел… Но мама и папа еще смотрят телевизор в гостиной. Если они зайдут в мою комнату и не увидят там меня, то страшно разозлятся.

— Тогда сделай так, чтобы они ничего не заметили. Положи под одеяло пару подушек! Они подумают, что ты спишь. Я именно так и сделала.

— Ну не знаю…

— Нейтан Вуд, — строго сказала Шона. — Ты же не позволишь даме отправиться на холмы одной в такое время.

Она видела, как Нейт боролся с собой.

— Ладно, — выдохнул он. — Поехали.

Через несколько минут они вытащили его велосипед из сарая и вскоре уже направлялись к холмам, оставив Суинтон позади.

— Ты знаешь, почему Альфи позвал нас к себе? — запыхавшись, спросил Нейт. У его велосипеда было всего три скорости, к тому же сам он был не самым спортивным парнем.

— Нет. — Скорее всего, их ждала очередная безумная идея Альфи. Странным Шоне показалось только то, что сегодня его не было в школе. Обычно Сильви не позволяла ему прогуливать.

Сильви была бабушкой Альфи. Несколько лет назад Альфи приехал к ней на летние каникулы, но как-то так получилось, что его мама, работавшая актрисой в Лондоне, забыла забрать сына обратно. После каникул Альфи пришел в класс Нейта и Шоны. Вообще-то он должен был учиться на год старше, но в Лондоне не особенно часто посещал занятия. Об этом Шона узнала от отца, а он, в свою очередь, от Сильви. Сам Альфи не любил рассказывать о своей жизни в Лондоне. Еще меньше ему нравилось говорить о матери. Он никогда не навещал ее, как, собственно, и она его.

«Если бы она умерла, мне было бы без разницы», — сказал он однажды. Это случилось в его двенадцатый день рождения, когда они катались на плоту по реке Бладнох. От этих слов не только Нейт шумно сглотнул комок в горле — Шона тоже. Она слишком хорошо знала, что разница есть. Потому что Альфи мог приехать к маме в любой момент, если передумает. Для этого нужно всего лишь сесть на поезд.

У Шоны такой возможности не было. Ее мама умерла, когда ей исполнилось всего шесть лет.

Нейту действительно можно было позавидовать! Молли была ужасно строгой, но она все-таки была. Правда, Нейту приходилось каждый вечер прибираться в комнате и молиться перед едой, но зато мама всегда приносила ему много вкусностей из пекарни Боба, где она работала. Кроме того, она пекла лучшие пироги и торты и иногда разрешала Шоне ей помогать.

Сарай Альфи прятался за двумя большими вишневыми деревьями, на которых уже — в конце марта — появились первые почки, и совсем скоро они предстанут во всей красе. Шона любила время цветения вишни, хотя всегда немного грустила из-за того, что оно было таким коротким. Уже через несколько дней ветер срывал тонкие

Альфи сидел на зеленой скамейке перед сараем и смотрел поверх темных силуэтов холмов — на море. Черное и сверкающее в лунном свете, оно простиралось за маршевыми лугами. Шона заметила, что он жует травинку. «Когда травинку заменит сигарета — лишь вопрос времени», — подумала она. Это бы давным-давно случилось, будь в Суинтоне автомат по продаже сигарет. Но сигареты водились только в магазине Джека Пебблза, и тот не продавал их несовершеннолетним. Воровать у вечно хмурого Джека Пебблза не осмелился бы даже отважный Альфи.

— Наконец-то вы здесь! — воскликнул он, когда они подошли ближе, и выплюнул травинку.

— Почему тебя сегодня не было в школе? — спросила Шона.

— И зачем нам нужно было ехать к тебе? — добавил Нейт, тяжело дыша. Шона подумала, что ему стоит поменьше злоупотреблять выпечкой Молли.

— Я должен вам кое-что сказать. — Альфи немного подвинулся, освобождая место для Нейта и Шоны. Затем сунул руки в карманы мешковатых брюк и вытянул длинные ноги. — Сегодня приезжала моя мама. — Его лицо словно окаменело.

— Твоя мама! — Нейт так и остался стоять с открытым ртом.

Шона тоже не могла поверить своим ушам. Мама Альфи всегда казалась чем-то вроде призрака. Ее внезапное появление здесь, во плоти, пугало до мурашек. Но еще больше пугала фраза, которую Альфи произнес тихим голосом:

— Она хочет, чтобы я вернулся к ней в Лондон.

— Нет!

Шона не знала, сказала ли она это вслух или только у себя в голове. Альфи переезжает в Лондон! Лондон, который так далеко! Они больше никогда не увидятся, или как минимум их встречи станут очень редкими. И у нее останется только Нейт. Нейт, который предпочитает читать о приключениях в книгах, а не переживать их в реальности и который иногда не выходит вечером поиграть, потому что делает уроки. Добровольно…

С тех пор как Альфи появился в Суинтон-он-Си, ее жизнь стала намного интереснее. Ему нельзя уезжать!

Альфи рассказал, что его мама долго лежала в клинике. Потому что всегда была очень грустной. Но теперь она выздоровела и снова устроилась на работу, но не актрисой, а в цветочный магазин подруги. У нее появился новый бойфренд, банкир, и в его большом доме достаточно места, поэтому Альфи может жить там с ней.

— Но я не собираюсь в этом участвовать. В конце концов, ей меня не заставить, — сказал Альфи, и только сейчас Шона поняла, что все это время сидела затаив дыхание. Она выдохнула, но ее облегчение было недолгим, потому что Нейт произнес:

— Но ведь она твоя мама. Она бы уже заставила, если бы очень захотела, да? — Он выжидающе посмотрел на Альфи.

— Нет, Клаудия не такая мать. Она была только счастлива, когда я не маячил у нее перед глазами. — Альфи скорчил гримасу. — Уверен, идея принадлежит ее сожителю, но никак не ей самой. Очень уж он хочет создать счастливую семью. А вот и хрен ему. Лучше сбежать куда подальше, чем жить с ним!

— Если вдруг до этого дойдет, то я сбегу с тобой! — заявил Нейт, и Шона изумленно вскинула брови.

Да что с ним сегодня такое? Наверняка еще не признался Молли, что завалил последнюю работу по математике. В чем бы ни крылась причина непривычной дерзости Нейта, сейчас он с вызовом смотрел на Шону сквозь толстые линзы очков. К тому же за последние пару недель он изрядно подрос, но она все равно была выше на пару сантиметров. «Твоя очередь!» — говорил его настойчивый взгляд.

— И я тоже, — пробормотала Шона, но не смогла выдержать взгляд Нейта и посмотреть на Альфи не осмелилась.

Конечно, она не хотела, чтобы Альфи уезжал! От одной только мысли о том, что он покинет Суинтон, сердце каменело в груди. Альфи — самый близкий ее друг, даже ближе, чем Нейт, но сбежать с ним, если вдруг до этого дойдет… Ведь ей так нравится здесь жить! Папа иногда жутко бесит, однако больше позаботиться о нем некому.

К счастью, Альфи, похоже, не заметил ее замешательства. Наоборот, он был очень тронут.

— Вы правда сбежали бы? — спросил он.

— Конечно! — Нейт энергично кивнул. — Мы же все-таки друзья! А друзья всегда должны быть рядом. Давайте поклянемся, что всегда будем рядом. Ну же, вставай. — Он ткнул Шону локтем в ребра, вскочил и поднял ладонь. — Настоящим я, Нейтан Вуд, клянусь всегда быть рядом с вами несмотря ни на что, — торжественно произнес он.

Альфи тоже поднял правую ладонь.

— Настоящим я, Альфи Бирнс, клянусь всегда быть рядом с вами несмотря ни на что, — повторил он за Нейтом. Должно быть, ему и правда было тяжело, потому что обычно именно Альфи задавал тон.

Шона сделала глубокий вдох и тоже произнесла клятву.

— А теперь вместе! — скомандовал Нейт. Все трое взялись за руки.

— Настоящим мы клянемся всегда быть рядом друг с другом несмотря ни на что. — Их слова эхом отдавались в тишине ночи. В небе мерцали звезды, ветер нежно покачивал ветви вишневых деревьев, и, хотя здесь, на холмах, всегда было холоднее, чем внизу, в деревне, Шоне вдруг стало совсем тепло.

Она все еще надеялась, что ей не придется сбегать и бросать папу, но с двумя друзьями, которые поклялись всегда быть в ее жизни, вряд ли случится что-то плохое, правда?

Восемнадцать лет спустя

Глава 1. Шона

— Приветики! — В дверном проеме появилась лысая голова Лиама, и Шона резко захлопнула ноутбук. Что он здесь забыл в такой час? — Я тебя за чем-то застукал? — спросил он с игривой улыбкой.

Шона закатила глаза.

— Ага, за налоговой декларацией, — солгала она.

— Не напоминай! — Лиам состроил гримасу. — Я поклялся своему налоговому консультанту, что в этот раз не отправлю ему документы в канун Рождества.

— Чем обязана такой чести в столь странное время? Совсем на тебя не похоже! — Обычно Лиам приходил к ней в кафе только утром, чтобы выпить эспрессо и съесть капкейк.

— В «Крафте» пока нет никаких дел, а еще я принес тебе вот это. — Из кармана белоснежного поварского фартука он вытащил листовку и положил на ноутбук. — Сегодня утром кто-то оставил в ресторане целую стопку, и я подумал, что тебе может быть интересно.

Шона бросила взгляд на листовку. Реклама ярмарки тортов. Она носила безумно креативное название «Сотвори торт» и проводилась в Эдинбурге в первые выходные апреля.

— Сомневаюсь, что у меня есть время туда ехать.

А вот желание было… Съездить за порцией вдохновения и вообще выбраться из Суинтона — было бы

— Жаль! — Лоб Лиама покрылся скорбными морщинами. — Получается, времени на конкурс кондитеров у тебя тоже нет. Победитель получит две с половиной тысячи фунтов стерлингов, а еще контракт на книгу рецептов. Слышала про издательство «Блуберри»?

Конечно, она слышала. Издательство специализировалось на литературе не только о причудливых тортах, но и об изысканно украшенной мелкой выпечке, и у нее самой на полке стояли две их книги.

Хм… Шона прикусила нижнюю губу. Внезапно конкурс перестал казаться ей таким уж скучным. Уже давно она втайне мечтала издать книгу с рецептами сладкой выпечки и своим именем на обложке — еще со времен, когда они с Молли впервые сделали рождественский торт. Они украсили его блестящей белой мастикой, а сверху выложили елочки из зеленого марципана. Потом Нейт съел весь декор, и его вырвало. Сколько лет прошло с тех пор? Господи, уже больше двадцати! Шона вновь потянулась за листовкой.

— Так и знал, что ты на это клюнешь! — Лиам радостно потер руки. — И конечно же, я готов принести себя в жертву и сопроводить тебя в Эдинбург. — Он развернул листовку и ткнул в какое-то место. — Здесь все написано!

Кто сотворит самый красивый торт? Это может быть что угодно: изысканное оформление, цветочная мастика или съедобная скульптура — мы ищем самого талантливого кондитера 2022 года! Принять участие может любой, кто умеет придавать красивую форму нашим любимым калориям и для кого торт — это больше, чем просто десерт. Тема этого года — «Там, где живет любовь».

Шона фыркнула. Клюнув на заманчивый приз, она всего на наносекунду задумалась о том, чтобы, несмотря на нехватку времени, принять вызов и поучаствовать в конкурсе, но эта дурацкая тема снова отбила все желание. «Там, где живет любовь»? И где же, по-вашему, она должна жить? Если у нее и есть место жительства, то наверняка в мухоморе. Откусишь кусочек — и точно отравишься.

— Нет, я правда не могу. — Шона встала. — Торты — это не пирожные, и сейчас у меня так много работы, что голова идет кругом. — Через открытую дверь офиса она указала на пекарню, где друг над другом на противнях лежали сотни капкейков. — Их все нужно украсить в ближайшие пару часов. Половина Суинтона заказала у меня на завтра десерты в форме сердечек.

— Бедняга! Хочешь, я тебе помогу?

— Нет, лучше не надо! — Шона не сдержала улыбки. Лиам был искусным поваром, и его десерты тоже выходили вполне сносными, но она с трудом могла представить, как он своими лапищами намазывает на капкейки розовую глазурь, а затем вдавливает крошечные бордовые сахарные сердечки во взбитую массу. — Тебе самому наверняка нужно подготовиться ко Дню святого Валентина!

— Да, но, чтобы поддержать тебя, моя красавица, я готов бросить собственные дела! — Лиам положил руку на сердце и посмотрел на нее преданными глазами.

Шона подавила улыбку:

— Ты ужасный подлиза! А теперь иди, занимайся своей работой и позволь мне заняться моей!

Она выпроводила Лиама на улицу и, прислонившись к дверному косяку, смотрела, как друг переходит улицу и исчезает в «Крафте». В руке Шона все еще сжимала листовку ярмарки тортов. Как мило с его стороны показать ей буклет, даже если об участии в конкурсе не могло быть и речи. Шона знала, что Лиам клялся в любви каждой симпатичной представительнице женского пола моложе тридцати, однако он был хорошим другом. И единственным, кто у нее остался…

Тем временем в кафе был аншлаг. Все столики были заняты, и между ними с подносом в руках сновала Айла. По ее мнению, сегодня она была одета весьма консервативно: узкие черные брюки, высокие сапоги, белая блузка с рюшами и поверх нее полосатый жилет.

— Справишься? — беспокоилась Шона.

— А то! — ответила Айла в своей непринужденной манере, которая так нравилась гостям.

Шона была рада, что в начале года Айла уволилась из парикмахерской, чтобы в мае устроиться консультантом по социальным сетям на дистиллерии в Эдинбурге. До этого момента она решила подработать в «Сладких штучках». Шона не сомневалась, что скоро ей придется искать замену Айле, потому что без помощницы она едва справлялась с работой. Во всяком случае, если хотела спать по ночам больше четырех часов.

Бывшее кафе «Суинтон» изменилось до неузнаваемости. Когда четыре года назад Шона выкупила его у предыдущей владелицы Оливии, оно выглядело, как и многие подобные заведения в Великобритании: немного запыленное, с парчовыми занавесками, обоями с золотым орнаментом и картинами маслом на стенах.

Шона любила ностальгически-традиционную атмосферу кафе «Суинтон», но, несмотря на отличные пироги и пирожные Оливии, посетителей всегда было мало. Кроме местных жителей, сюда почти никто не захаживал. До поры до времени и при Шоне оно оставалось таким.

— Тебя реально это удивляет? — насмешливо спросила Айла, когда Шона однажды изливала ей душу. — Здесь все такое старое и мрачное! — Она с отвращением подцепила указательным и средним пальцами кисточку оливкового цвета, висевшую на подхвате для штор. — Кафе выглядит так, будто еще Уильям Уоллес трескал здесь пироги.

— Ну, не преувеличивай! — возразила Шона.

Шотландский борец за свободу жил аж в тринадцатом веке.

Но Айла не сдавалась.

— И хотя я знаю, что у тебя всегда идеальная чистота… — она провела указательным пальцем по картинной раме с золотыми узорами, — создается впечатление, что здесь уже несколько месяцев не вытирали пыль. Тебе срочно нужен ребрендинг.

Тогда Шона еще не знала, что такое ребрендинг, но все же неохотно согласилась, чтобы Айла «кое-что попробовала». Нужно было действовать, иначе, если так пойдет, ее бизнес долго не протянет.

Но Шона не ожидала, что это «кое-что» превратит старинное кафе в бело-розовую мечту принцессы, где не хватало только единорога у входа. И тем более не ожидала, что концепция Айлы действительно сработает. Особенно когда она уговорила Шону разнообразить меню изделиями с декором и вместо тортов и пирогов сделать ставку на капкейки и кейк-попсы. По мнению Айлы, торты и пироги только для стариков. Возражения Шоны о том, что в Суинтоне их довольно много, помощницу не

Прежде чем вернуться к декору пирожных с сердечками, Шона снова села за ноутбук. Незадолго до вторжения Лиама в крошечный офис на электронный адрес ее блога «Все, чего мы не сказали» пришло новоенеотправленное письмо. И хотя она получала несколько таких писем в неделю, каждый раз ей не терпелось их прочитать.

Как же хорошо, что Шона успела закрыть ноутбук! Несмотря на некоторую упитанность, Лиам обладал раздражающей способностью подкрадываться бесшумно, как кошка. И подумать страшно, что было бы, заметь он ее блог! Никто не должен знать, кто автор «Всего, чего мы не сказали», поэтому она вела его под псевдонимом. Имя Мисс Леттрикс было производным от английских словLetter— «письмо» — иMatrix— «Матрица», в честь любимого фильма Шоны.

Прежде чем открыть ноутбук, Шона на мгновение положила ладони на крышку. Никто не должен знать, что Мисс Леттрикс — это она, иначе возникнет слишком много вопросов. И точно так же никто не должен знать, что первое изтак никогда и не отправленных писемв этом блоге было от нее самой.

Шона зашла на страницу «Всего, чего мы не сказали». Последнее письмо пришло от Эмми из Невады. Эмми написала его своей школьной любви, но так и не решилась отправить. Теперь ей хотелось бы, чтобы Шона опубликовала его в блоге. Причины Эмми не сообщила, но Шона понимала: иногда стоит просто отпустить давно сдерживаемые слова. Показать другим, что люди не одиноки в своих проблемах, мечтах и стремлениях. Побудить их все-таки отправлять письма вопреки всем страхам и опасениям. Так оставалась надежда: вдруг слова каким-то чудесным образом дойдут до адресата — что было невозможно в случае Шоны.

Дорогой М.! Через две недели мы выпустимся из школы, и наши пути окончательно разойдутся…

Губы Шоны тронула печальная улыбка. Отправительница оказалась совсем юной. Если она совсем недавно написала это письмо, значит, только-только окончила школу. Примерно того же возраста была и Шона, когда познакомилась с Альфи. Она продолжила читать:

Мы уже давно не пара, но я все равно хочу поблагодарить тебя за то, что ты был в моей жизни почти каждый день на протяжении последних четырех лет. Ты стал первым парнем, которому я подарила свое сердце, и первым, кто разбил его. И хоть я до сих пор не собрала его по кусочкам, я ни секунды не жалею о том, что была твоей девушкой. Помнишь, как в прошлом году мы вместе смотрели «Виноваты звезды»? Тебе фильм не понравился, но для меня это один из лучших фильмов в жизни. В одной из моих любимых сцен Огастус говорит Хейзел Грейс: «Нам не приходится выбирать, причинят нам в этой жизни боль или нет. Зато можно выбрать, кто это сделает… Я своим выбором доволен». Я тоже!

Шона остановилась. Если на первых строках она почувствовала, что ее глаза слегка увлажнились, то теперь слова на экране размылись окончательно. Шона не смотрела «Виноваты звезды», но слова героя фильма оказались… прекрасны. Как и слова Эмми в адрес неизвестного М.

Поблагодарила бы Шона тогда Альфи за то, что он был первым, кто разбил ей сердце? И делал это снова и снова. Конечно нет! Но при этом ей не хотелось бы вычеркнуть ни одного дня, проведенного с ним.

Хватит! Сегодня у нее действительно нет времени на подобные сентиментальности! Шона резко захлопнула ноутбук. Она снова откроет его и дочитает письмо Эмми, только когда будет идеально украшен последний капкейк. Покачав головой, Шона встала. Какой же, должно быть, идиот этот М., раз сначала причинил боль такой девушке, а потом отпустил ее! Но, к сожалению, он не был исключением. Письма, которые получала Шона, редко предвещали счастливый конец.

Тяжело вздохнув, Шона направилась в пекарню. Куда ни глянь, повсюду лежали капкейки в форме сердечек и ждали, когда же она их украсит. Так много любви! Шона в последний раз вытерла уголки глаз указательными пальцами, затем взяла с полки сахарную пудру, смесь для пудинга и уже разогретое сливочное масло и приступила к работе.

Глава 2. Шона

— Идешь гулять с Бонни Белль? Когда вернешься?

О нет! Шона на мгновение закрыла глаза. Пол услышал, как она выходит из дома. А ведь она старалась улизнуть! Шона смиренно подняла голову и посмотрела на окно второго этажа, откуда выглядывал ее отец.

— Не знаю. Тебе обязательно нужно точное время? — спросила она гораздо более терпеливым тоном, чем могла бы.

— Нет, нет! — отмахнулся он. — Это я из-за обеда интересуюсь. К часу вернешься?

— Пап, сейчас десять утра. Думаешь, я так долго буду гулять с Бонни? Сейчас ей больше всего на свете хочется вернуться в свою корзинку. — Шона погладила шоколадного лабрадора по голове. Вокруг носа Бонни уже появилась седина, и казалось, что с каждым днем седых волосков становилось все больше.

— Значит, ты вернешься?

— Да-а!

Ее отцу непременно нужно заняться чем-то полезным. С тех пор как в Суинтоне закрылся полицейский участок — два года назад, — он решил взять на себя роль помощника шерифа и несколько раз в день патрулировал деревню. Но полицейский участок закрыли не просто так. Если не считать того, что каждую субботу в девять сестры Спиннер выезжали из своего домика на холмах в город за покупками и время от времени сбивали дорожный знак или царапали машину (у Сильви не было водительских прав, а Айви почти ничего не видела), в этой глуши никогда ничего не происходило.

Помимо этого, папа нянчился с внуком Финли, когда у того не было уроков в школе, а ее брат Грэм работал, и успел пройти кулинарный онлайн-курс. Он регулярно ходил с Тайсоном в кинологический центр и каждую среду играл в бридж в «Крафте». Но, несмотря на всю занятость, у него оставалось достаточно времени, чтобы пристально следить за каждым шагом Шоны. Ей точно пора съезжать! Стоило сделать это много лет назад, однако, зная, как отцу некомфортно жить одному, она осталась. Но теперь нужно установить хоть какие-нибудь границы! Так больше продолжаться не может!

— Кстати, у тебя сегодня свидание? — спросил отец.

— Да, с Netflix, — ответила Шона.

— Но сегодня же День святого Валентина! Даже я иду на свидание.

Шона сделала глубокий вдох и выдох.

— Ты сидишь с Финли. Я бы не назвала игры в настолки с восьмилеткой свиданием.

— Но я все-таки буду не один, чего

Нет, так определенно больше продолжаться не может! И она не собиралась развивать эту тему.

— Вернусь к обеду, — сказала она. — Идем, Бонни! — Настолько быстро, насколько могла пожилая собака, Шона покинула сад и направилась к Мэйн-роуд.

Главная улица Суинтон-он-Си с многочисленными магазинчиками проходила через всю деревню, словно начерченная по линейке, поэтому Шона видела оба ее конца. Помимо Мэйн-роуд, в Суинтоне была рыночная площадь перед большой ратушей, церковь с прилегающим кладбищем, винокурня, которая, однако, давно стояла заброшенной, и поле для гольфа. Можно подумать, что родина Шоны — обычная скучная прибрежная деревушка, но кое-что делало это место уникальным. Суинтон был не просто деревней, а Национальным книжным городом Шотландии. Совершенно официально!

Все началось с Эдварда Фокса, эксцентричного англичанина, отца покойной жены Грэма Патриции. Несколько десятилетий назад он переехал в Суинтон, чтобы открыть магазин подержанных книг, которые скупал по всей Шотландии, и местные жители посчитали его сумасшедшим. Но молва о чутье Фокса на редкие книги быстро распространилась, и вскоре он открыл второй магазин. Другие книготорговцы последовали его примеру и обосновались в Суинтоне, и когда в тысяча девятьсот девяносто восьмом году британское правительство объявило конкурс на звание Национального книжного города, Суинтон-он-Си его выиграл. До этого деревня пережила непростые времена. Расположенная на берегу моря, когда-то она была настоящим центром торговли, но из-за строительства железнодорожной ветки и новых дорог порт стал ненужным. Затем, в конце восьмидесятых, закрылся и молочный завод, и винокурня, и многие люди внезапно остались без работы.

Победа в конкурсе вдохнула в Суинтон новую жизнь, поскольку теперь источником дохода стал туризм. Внезапно сюда потянулись любители книг со всего мира. Все хотели посетить Национальный книжный город Шотландии и его книжные магазины — теперь их было одиннадцать. Во время литературных фестивалей, которые Рози проводила в мае и сентябре, деревня едва не трещала по швам от наплыва гостей.

В летние месяцы Мэйн-роуд и даже небольшие второстепенные улочки всегда наводняли толпы туристов, но в это время года в Суинтоне было тихо и спокойно. Первым делом Шона отправилась в кафе. Даже сегодня, в свой редкий выходной, который ей пришлось взять, потому что накануне она задержалась в пекарне допоздна, Шона не могла изменить себе.

Через окно Шона заглянула внутрь. В «Сладких штучках» все шло своим чередом. Было занято всего несколько столиков, а за стойкой Айла раскладывала капкейки на розовые подставки с розовыми же сердечками. Эту безвкусицу Шона заказала в январе. А еще конфетти в форме сердечек, подушки на стулья в форме сердечек, гирлянды в форме сердечек, свечи в форме сердечек…

В позапрошлом году Рози решила, что магазины должны мотивировать туристов приезжать в Суинтон даже в этот унылый период между зимой и весной, и поэтому недолго думая она решительно окрестила февраль «Месяцем любви».

На самом деле Шона не жаловалась на недостаток работы, и у Лиама благодаря его «Меню любви» из пяти блюд все выходные месяца были забронированы, и даже Грэм сказал, что февраль в «Читающем лисе» стал самым кассовым месяцем из-за высокого спроса на любовные романы.

Кроме того, Шоне казалось, что сейчас по Мэйн-роуд прогуливается, взявшись за руки, поразительно много счастливых парочек. Большинство из них она не знала. Но ту, что, мило воркуя, выходила из «Читающего лиса», знала слишком хорошо.

Грэм и Вики, как всегда, смотрелись как главные герои голливудского ромкома. Белокурая красавица Вики умудрялась даже в шерстяном свитере, джинсах и грубых ботинках выглядеть шикарно. Грэм вообще не парился по поводу своего внешнего вида. В очках и плаще из габардина, которые он носил годами, брат выглядел так, будто только что вышел из лекционного зала. Несмотря на это — или, может быть, именно поэтому, — при виде его женские сердца бились чаще. Теперь он обнял Вики за плечи, а она поцеловала его в щеку.

Вики приехала в Суинтон в конце прошлого года и несколько недель проработала продавцом в «Читающем лисе». Они с Грэмом без памяти влюбились друг в друга, и уже в начале года Вики вернулась и осталась. С тех пор Шона не видела, чтобы они разлучались хотя бы на минуту.

Грэм и Вики шли в ее направлении! Шона шмыгнула за стойку для открыток перед почтовым отделением Нэнси Бутчер и схватила первую попавшуюся карточку. На самом деле она искренне радовалась за брата, но сегодня, после ночи, полной капкейков с сердечками, эта диснеевская любовь была для нее невыносима. Кроме того, рядом с утонченной Вики она всегда чувствовала себя грузной и нескладной, как матрешка!

Слишком поздно. Шона забыла затащить за стойку Бонни. Теперь эти двое шагали прямо к ней.

— Привет! — лучезарно улыбнулась Вики, приветствуя Шону.

— Мне стоит волноваться? — Грэм с улыбкой указал на открытку в руке сестры.

Она перевернула карточку и вытаращила глаза. На картинке была изображена пара медведей. Большой заботливо обнимал медведя поменьше, а под ними красовалась надпись: «Ты мой союзник, мой лучший друг, мой ближайший соратник и моя большая любовь».

Фу! Это уже слишком!

— Нет, э-э-э… — пробормотала Шона. Боже, как ей объяснить эту открытку? Она не могла признаться, что пряталась за стойкой от Вики и Грэма, потому что в такие дни, как сегодня, от их явной влюбленности у нее подскакивал уровень сахара в крови. — Открытка для Финли. Он ведь так любит медведей. И я подумала, раз уж сегодня День святого Валентина, я, как тетя, могла бы…

— Это очень мило с твоей стороны. — Улыбка Вики стала еще шире, но Грэм, скривив губы, всем своим видом показал, что не верит ни единому слову сестры.

Шона тихо застонала. Теперь ей придется купить эту открытку! Нэнси наверняка спросит, для кого она, и уж точно не поверит россказням о любимом племяннике. Если история о покупке этой открытки разнесется по Суинтону, репутация Шоны как сильной и независимой женщины будет навсегда испорчена. И этого не миновать, потому что во всей деревне — да что там, во всей Шотландии! — не было большей сплетницы, чем Нэнси.

— Какие у вас планы на День святого Валентина? — спросила Шона, пытаясь выиграть время.

— Да так, ничего особенного! — ответила Вики, хотя ее сияющие глаза говорили об обратном. — Сейчас мы немного прогуляемся, потом Грэму нужно работать до обеда, а я поеду с Герти и Финли навестить Перчика, коня Герти. Вечером мы едем в Касл-Дуглас и переночуем там. Грэм пригласил меня на ужин во французском ресторане. Пол присмотрит за Финли.

— Я наслышана о свидании папы. — При слове «свидание» Шона изобразила кавычки.

— А ты чем будешь заниматься? — спросила Вики.

Шоне с трудом удалось сдержать гримасу.

— Проведу уютный вечер за просмотром Netflix, — ответила она,

Хозяйки там не оказалось: вместо нее была Лили, племянница Нэнси, которая иногда ее заменяла. Гора свалилась с плеч Шоны, и она почувствовала еще большее облегчение, когда девушка приняла оплату, ни на секунду не отрывая глаз от телефона.

Испытав за последние несколько минут немалое напряжение, Шона вдруг подумала, а не зайти ли ей к Лиаму в «Крафт» на стаканчик виски. Но в столь ранний час это наверняка будет выглядеть подозрительно. К тому же из паба гремела Love Фрэнка Синатры, поэтому она решила, что обойдется шоколадкой из лавки Пебблза. Хотя бы потому, что этот старый ворчун был единственным на Мэйн-роуд, кто бросил вызов догматам любви Рози, и витрина его магазина была оформлена так же, как и всегда. То есть никак. Да, шоколадка — это именно то, что ей сейчас нужно! Даже если придется пройти мимо книжного магазина «Олд-Бэнк», соседствующего с лавкой. Его владелица Салли предлагала своим покупателям не только книги, но и кофе и небольшой ассортимент пирожных. В правой витрине Салли разместила несколько любовных романов на розовом тюле. Однако левая витрина выглядела как обычно: в ней была представлена всего одна книга — в десятках экземпляров. Этот дебютный роман продержался в списке бестселлеров более девяносто одной недели, был переведен более чем на двадцать языков, а в следующем году к выходу готовилась экранизация. Над книгами висел плакат с портретом автора.

Глава 3. Шона

Нейт! Хотя их жизни больше ничего не связывало, каждый раз при виде него Шона ощущала болезненный укол. Как и при виде статей и фотографий, которые Салли вырезала из газет и журналов и развесила вокруг плаката. Судя по ним, Нейтан Вуд был желанным гостем на ток-шоу и вечеринках. На большинстве фотографий он держал в руке бокал или сигарету, а рядом с ним улыбалась известная модель или актриса. Где же тот застенчивый пухлый Нейт, каким он был раньше? С ее лучшим другом детства мужчину на плакате объединяли только темные волосы. И слегка меланхоличный взгляд.

— В конце года выходит его вторая книга. — Шона обернулась. Она настолько погрузилась в мысли, что даже не заметила, как рядом оказался Элия. Он работал в книжном магазине ее брата и в своих мешковатых вельветовых брюках, вязаном жилете в стиле школьной формы и огромных очках выглядел как типичный занудный книжный червь. — Обложки и названия еще нет, но она уже во всех списках.

— Ого! Что ж, наконец-то дождались! — Шона была удивлена. Казалось, с тех пор, как вышел дебютный роман Нейта, прошла целая вечность.

Элия кивнул:

— На Amazon книга сразу вошла в сотню лучших. Я тоже оформил предзаказ.

— Нейт заставил своих поклонников слишком долго ждать.

«И предпочитал тратить время на другие дела, но не на писательство», — добавила она чуть слышно.

— Всякому овощу свое время, — с воодушевлением объяснил Элия. Он питал слабость к цитатам из книжной классики и высказываниям известных личностей. — Хорошая история как хорошее вино: сначала ей нужно созреть.

— Опять ты со своими мудрыми мыслями. — Шона закатила глаза.

— Ты вообще читала его первую книгу? — поинтересовался Элия.

— Начинала. Но я так себе читательница.

Так и есть, однако всей правды она не сказала. Шона купила книгу прямо в день ее выхода. Она надеялась узнать что-нибудь о Нейте, проникнуть в его эмоциональный мир. В конце концов, в каждой истории всегда есть что-то от автора. Так утверждал Грэм, и, как бывший редактор, он явно в этом разбирался.

Поэтому Шона продиралась через сюжет романа исключительно из любопытства. Но жалостливая история о неудачнике Эрнесте, который после расставания с девушкой погряз в пьянстве и разврате ночной жизни Эдинбурга, уже на трети повествования настолько выбесила ее, что она поставила книгу на полку и больше никогда не доставала. Шона и подумать не могла, что Нейт напишет такую чушь! И уж тем более не думала, что эта чушь будет не только хорошо продаваться, но и получит высокую оценку критиков. Они назвали книгу «самым захватывающим дебютом последних лет», стиль письма Нейта — «нетрадиционным и аутентичным», а его самого — «голосом нового поколения».

В Суинтоне у него тоже было много фанатов, взять хотя бы Салли и Элию. Даже Грэм похвалил книгу за «свежий взгляд» и «оригинальность». Критически высказался только папа. «Парень наверняка был пьян, пока писал. Или под чем-то», — предположил он, произнеся вслух то, о чем Шона только подумала. Скорее всего, так оно и было.

Шона вспомнила их последнюю встречу — незадолго до Рождества. Она как раз вышла из кафе, когда Нейт припарковался перед домом родителей и исчез за дверью. Вместо шикарного раритетного спорткара, за рулем которого он был в прошлый раз, Нейт приехал на ржавой малолитражке и сам выглядел таким же потрепанным, как и его машина. Шоне оставалось только надеяться, что анонс второй книги означает, что Нейт взял себя в руки.

— Мне пора! — сказала она Элии.

Затем свистнула Бонни и, вместо того чтобы заглянуть к Пебблзу, прошла мимо его магазина. Покупать шоколадку ей расхотелось.

Как только Бонни поняла, куда они идут, то побежала вперед, принюхиваясь и виляя хвостом. Собака хорошо знала дорогу и помнила, что в конце пути ее ждет кусочек колбасы или сыра. Айви и Сильви Спиннер — «сестры Спиннер», как их называли в деревне, — всегда радовались, когда Шона и Бонни приходили в гости. Прежде чем ступить на тропинку, ведущую на холмы, пришлось пройти мимо старой каменной церкви и кладбища. Шона намеренно не поднимала глаз с дороги. Слишком много близких лежало на этом кладбище: мама, Патрисия, Альфи…

Альфи. Она постоянно думала о нем последние двадцать четыре часа. Причиной было неотправленное письмо Эмми, которое Шона дочитала поздно вечером. Оно обнажило рану, которую Шона, как ей казалось, уже залечила. Конечно же, М. не одумался и не вернул свою девушку. Вот дурак! Многие подписчики «Всего, чего мы не сказали» тоже так думали. Письмо собрало около восьмидесяти комментариев. Потому что слова Эмми тронули читателей блога и они хотели поблагодарить ее или потому, что хотели поддержать ее веру в то, что где-то на этом свете есть парень, который будет ценить ее куда больше, чем этот М.

Письмо Шоны для Альфи тоже прокомментировали многие подписчики — то самое, с которого все началось. Все уверяли ее, что она не виновата в несчастном случае

Наконец кладбище осталось позади, и Шона миновала дорожный указатель с названием деревни. Бонни тут же ускорила шаг и рванула вперед. Вскоре над вершинами холмов показалась покосившаяся крыша коттеджа «Бэйвью». Этот вид невольно вызвал у Шоны улыбку. Сколько воспоминаний было связано с этим коттеджем! В том числе и неприятных, но прекрасных больше, гораздо больше. Она так давно не была в доме сестер Спиннер!

Но сегодня ни Сильви, ни Айви ее не ждали. Как не ждал Бонни и кусочек колбасы или сыра. Коттедж выглядел опустевшим, на веревке не сушилось белье, а во дворе стоял деревянный столбик с табличкой: «Продается».

Продается! Шона почти пожалела, что не встретилась на почте с Нэнси, ведь та наверняка рассказала бы об этом, и тогда новость не застала бы ее врасплох. Сильви и Айви продают свой коттедж!

Не то чтобы Шона часто навещала сестер Спиннер, но ей всегда было приятно ненадолго вернуться в место, где она провела лучшие годы детства и юности. Время, когда ее мир еще был цельным. Когда сама Шона была цельной и не погрязла в страданиях и чувстве вины.

Шона подозревала, что сестер нет дома, но все равно прошла по тропинке к коттеджу и позвонила в дверь. Никто не открыл.

— Сильви! Айви! Вы дома? — позвала она на случай, если они где-то в саду. Ответа не было.

Шона уже собиралась вернуться, как вдруг заметила движение за окном второго этажа. Тень. Может, они все-таки дома и просто не слышали ее? Она позвонила еще раз. И еще раз. Второй. Третий. Но и в четвертый раз никто не отозвался. Шона повернула дверную ручку. Раньше коттедж «Бэйвью» никогда не запирали, но теперь дверь была закрыта.

Еще несколько минут Шона стояла в замешательстве. Только когда Бонни тихонько заскулила, она вышла из оцепенения. Пришлось признать: коттедж пуст, Айви и Сильви уехали, а тень за окном ей только померещилась.

Глава 4. Нейт

Она ушла. Нейт облегченно вздохнул. Услышав ее голос, сперва он подумал, что ему почудилось. Зачем Шона пришла сюда? Что ей понадобилось от Сильви и Айви? Но, подойдя к окну, он увидел их. Ее и Бонни Белль. Она постарела — собака, а не Шона. В прошлый раз она была еще совсем щенком. Шона, напротив, совсем не изменилась. Она по-прежнему носила густые темные локоны чуть ниже плеч, по-прежнему стояла, расправив плечи и задрав подбородок, словно хотела сразу дать понять любому, кто приблизится, что с ней лучше не связываться.

И действительно не стоит! Нейт почувствовал, как при этой мысли уголки его губ слегка приподнялись — довольно непривычное чувство. Он спустился по старой потертой деревянной лестнице на первый этаж. На кухонном столе стоял открытый ноутбук, бутылка водки и наполовину полный стакан. Он планировал допить его только после того, как закончит главу. Так было до внезапного столкновения практически лицом к лицу с Шоной. Их разделяли всего несколько метров.

Нейт сделал щедрый глоток. Все равно в ближайшие часы он ничего толкового не напишет. Честно говоря, он вообще вряд ли выдаст что-то стоящее. Если раньше слова лились рекой и он едва успевал печатать, то сегодня писать было так же тяжело, как выжимать воду из сухой губки. Внутри него не осталось ничего, что отчаянно хотело бы вырваться наружу, ему нечем было поделиться с миром. Прежде все обстояло совсем иначе. Чего бы он только не отдал, чтобы испытать ту же страсть, что и тогда, когда у него не было издателя и на него не возлагали столько надежд!

Нейт закрыл ноутбук. На самом деле он ненавидел писать, но никому не мог в этом признаться. Ни агенту, ни издателю, которые, как и он сам, сколотили состояние на его дебютном романе, и уж точно не родителям, которые так гордились достижениями сына. Его мама владела всеми существующими экземплярами на разных языках. Родителям точно не стоит знать, что он приехал к ним на Рождество на ржавом корыте не потому, что его «Форд Мустанг» сломался, а потому, что он его продал. И уж точно не стоит знать, что в роскошных апартаментах с видом на Эдинбургский замок теперь живет его приятель. Нейту оставалось лишь надеяться, что им не взбредет в голову навестить его, пока он не допишет эту чертову книгу, не получит вторую половину непомерно большого аванса и не найдет новое жилье. Три четверти романа он уже вымучил. Не хватало только концовки.

Со стаканом в руке Нейт вышел в сад, закурил сигарету и сел на старую скамейку перед сараем Альфи. За столько лет она выдержала все удары стихии. Только зеленая краска немного облупилась, но в остальном скамейка выглядела как раньше. Когда они в последний раз сидели на ней втроем? Нейт приложил ладонь к дереву, словно прикосновение вернуло бы ему воспоминания. Кажется, где-то в десятом классе. Потому что после этого Шона бросила школу, чтобы учиться на кондитера в Ньютон-Стюарте. Альфи сначала переехал к матери в Лондон, а потом вернулся и начал работать на стройке. И вскоре эти двое сошлись и стали проводить время без него.

— Ты же не против? — спросила его Шона в один из редких случаев, когда они встретились вдвоем.

Нейт покачал головой:

— С чего бы? Я рад за вас!

Что еще он мог сказать? Что его сердце разбито на тысячу осколков и больше никогда не будет целым? Нейт снова улыбнулся — на этот раз чувство, вызвавшее улыбку, показалось ему знакомым. Каким же романтичным дураком он был тогда! Верил, что настоящую любовь встречаешь только раз в жизни. Теперь он сомневался, существует ли любовь вообще. Альфи утверждал, что любит Шону. И что он сделал? Изменил ей. И не один раз, а снова и снова. Была ли это настоящая любовь?

Хлоя тоже сказала, что любит его, и он ей поверил. Теперь Нейт все больше склонялся к мысли, что она влюбилась не в него, а в его успех. В перспективу получить столик в ресторане, где все забронировано на месяцы вперед. И в фантазию еще раз постоять за барной стойкой рядом с Марго Робби в клубе «Ройал Скотс». Нейт до сих пор гадал, действительно ли там была голливудская актриса, как возбужденно утверждала Хлоя. Он вообще понятия не имел, как ему удалось попасть в самый эксклюзивный частный клуб Эдинбурга. Его привел издатель? Агент? Или коллега? Воспоминания об этом

Донесшийся из кармана брюк звук вылетающей пробки возвестил о входящем сообщении — этот сигнал показался Хлое забавным, и, хоть они и расстались несколько месяцев назад, он так и не изменил его. Сообщение пришло от Клаудии: она хотела узнать, все ли готово к показу, и просила прислать ей фотографии ремонта.

Клаудия! Нейт затянулся. Он все еще не верил, что называет мать Альфи по имени. Более того, ему до сих пор с трудом верилось в ее существование! В детстве и юности она была скорее призраком, чем реальным человеком, и до похорон Альфи сведения о ней доходили до него только по скудным рассказам. Даже сейчас Клаудия редко навещала свою мать Сильви и тетю Айви. В конце концов, она жила в Лондоне и успешно управляла крупной сетью цветочных магазинов.

По чистой случайности Клаудия посетила семью именно в тот день, когда Нейт впервые за десять лет постучал в дверь коттеджа «Бэйвью». Он понял, что портал в прошлое для него еще не закрыт. И что волей-неволей ему придется оглянуться, чтобы отыскать путь вперед. Визит в коттедж, где Нейт провел столько времени в детстве и юности, должен был стать началом. Кто бы мог подумать, что он придет сюда еще не раз!

— Не желаете подзаработать? — спросила его Клаудия, когда они вместе выходили из коттеджа «Бэйвью».

— С чего вы взяли, что мне это нужно? — возразил Нейт.

— Я с первого взгляда узнаю пьяницу. Ведь и сама долгое время была такой. А пьяницам всегда нужны деньги, — сказала она с такой беспощадной прямотой, что даже сейчас, спустя два месяца, вспоминая их разговор, Нейт непроизвольно сглотнул. — Мне нужен человек, который продаст этот дом вместо меня, — объяснила Клаудия без обиняков. — Как видите, моя мать и ее сестра больше не могут жить здесь одни. Я уже присмотрела дом престарелых. Он находится недалеко от лесопарка Галлоуэй, на берегу озера. Но чтобы оплатить такую роскошь, придется продать этот старый домишко, а я не местная.

— Почему бы не нанять агента по недвижимости? — озадаченно спросил Нейт.

— Потому что агенты по недвижимости — скользкие, подлые и жадные до денег подхалимы, а вы милый, обаятельный и невероятно привлекательный молодой человек, которому наверняка не составит труда завоевать потенциальных клиенток. И к счастью, у вас хватает ума пить водку или шнапс, потому что перегаром от вас совсем не пахнет. Мы договорились?

Он не пожал протянутую руку Клаудии, потому что, по условиям сделки, пришлось бы задержаться в Суинтоне, а этого ему совсем не хотелось. Когда в конце января Клаудия все равно связалась с ним — неожиданно освободилось место в доме престарелых, — все уже обстояло иначе. Поскольку даже дешевый пансион, в котором он жил, стал ему не по карману, Нейт собрал вещи и в начале февраля вернулся в родной город. Он никому ничего не сказал, даже родителям. За покупками Нейт ездил в соседний Ньютон-Стюарт, расположенный в десяти километрах от Суинтона, чтобы наверняка не встретить никого знакомого. И вот появилась Шона.

Нейт встал и зашел обратно в дом, чтобы налить себе еще водки. «Почему ты так много пьешь?» — спросила однажды Хлоя, а он лишь пожал плечами. Что Нейт мог ответить на такой вопрос? Он пил, потому что его подавлял писательский успех? Потому что все произошло слишком быстро и груз славы оказался слишком велик? Чтобы забыть, что он совершенно не заслуживает таких почестей? Причиной могла быть любая из перечисленных. Или ни одна из них.

Но задай Хлоя этот вопрос сейчас, в этот самый момент, он бы знал ответ. Сегодня Нейт пил, потому что впервые за много лет увидел женщину, которая долгие годы была для него всем. И потому что, несмотря на все случившееся, он так и не смог ее забыть.

Глава 5. Шона

Когда Шона вернулась в деревню, Пол стоял перед домом с двумя чемоданами и сумкой.

Шона моргнула. Меньше двух часов назад она думала, что нужно что-то менять в совместной жизни с отцом в Милл-хаус, но тогда Шона полагала, это она захочет жить в другом месте, а не папа. И разве он не собирался приготовить обед к часу дня? Сейчас было без десяти час.

— Ты куда-то уезжаешь или внезапно решил съехать? — спросила она.

— Съезжаю. И тебе тоже придется, — ворчливо ответил он.

Шона удивленно подняла брови. Неужели она что-то пропустила?

— В подвале прорвало водопроводную трубу. — Папа помрачнел. — Я пошел за картошкой и оказался по щиколотку в воде. Реши я сегодня приготовить макароны, завтра там можно было бы нырять. Я уже позвонил Мику. Он придет после обеда, попытается залатать трубу, хотя бы на время. У него есть знакомый, который может привезти сушильный аппарат. Но вернуться мы сможем нескоро: просушка займет минимум две недели. К тому же я давно откладывал другие ремонтные работы. Сделаем все разом — и дело с концом.

— Где ты планируешь остановиться на такое долгое время?

— Как это где? У твоего брата.

— А как же я? — У Грэма была только одна гостевая комната. Хотелось верить, что Полу не пришло в голову делить ее с дочерью.

— Поживешь у Нанетт. Я уже все с ней уладил.

Шона вздохнула с облегчением. В отеле «Крафт» имелось всего несколько номеров, и, как Лиам и говорил, все уже заняты. В это время года в Суинтоне больше негде было остановиться. Хиллкрест-хаус открывал свои двери для туристов только в апреле. К счастью, Нанетт, хозяйка гостевого дома, оказалась хорошей подругой.

Это был действительно замечательный День святого Валентина!

— Пап, ты что-нибудь слышал о Сильви и Айви? — поспешила спросить Шона, прежде чем зайти в дом, чтобы оценить ущерб и собрать вещи. — Они хотят продать коттедж «Бэйвью»! Я проходила мимо и увидела табличку.

— Да, я слышал об этом.

— А почему мне не сказал? — возмущенно спросила она.

Пол пожал плечами:

— Подумал, тебя это не волнует.

— Я провела там большую часть жизни!

— Ладно, я подумал, что ты не очень хорошо это воспримешь, — пробубнил отец, смущенно вертя в руке шапку, которую много лет назад связала ему мама.

— Ты знаешь, где они сейчас? Дом заперт, и никто не открыл, когда я звонила в дверь.

— Они в доме престарелых. Нэнси говорит, место шикарное. Дочь Сильви отвезла их туда позавчера, и, похоже, им там понравилось. Не смотри на меня так! Сама знаешь, эти двое больше не могли оставаться одни. У Сильви нет водительских прав, а Айви почти

Да, Шона это знала. Как и то, что им, безусловно, будет лучше в доме престарелых. Во время последнего визита Сильви сказала ей, что уже какое-то время спит в гостиной, потому что из-за больного бедра не может подниматься по крутой лестнице.

— Но коттедж «Бэйвью»… — пробормотала она с досадой. Что с ним теперь будет?

— Его еще не продали, — сказал папа. — Честно говоря, не представляю, кому сдалась эта лачуга. Кто в здравом уме захочет переезжать в такую глушь?

«Я!Я бы с радостью купила эту лачугу! Я бы не отказалась жить в глуши! В конце концов, отсюда всего пять минут на машине», — пронеслось в голове у Шоны, и в следующий миг она пришла в ужас. Неужели она правда так подумала?

— Мне пора. Приготовлю обед у Грэма. Я все собрал. — Папа указал на сумку у своих ног. — Ты пойдешь?

— Нет. — У Шоны пропал аппетит, что случалось редко. — Ты знаешь название дома престарелых, куда переехали сестры?

Хиллкрест-хаус был одним из самых красивых домов в Суинтоне. Расположенный на невысоком живописном холме на окраине города и украшенный множеством эркеров, он всегда напоминал Шоне маленький замок. Она потянулась к дверному молотку — львиной голове с золотым кольцом в зубах — и стукнула им по тяжелой дубовой двери. Звонка в Хиллкрест-хаус не было.

Вскоре дверь открыла Нанетт. На ней было красное бархатное платье и длинная нить жемчуга на шее. При виде такого наряда любой несведущий поинтересовался бы, куда Нанетт собралась, но Шона знала, что она всегда так одевается.

— Как здорово, что ты составишь мне компанию! — Нанетт крепко обняла Шону. — В мертвый сезон здесь довольно скучно. — Она отошла в сторону, приглашая гостью войти.

Холл Хиллкрест-хауса был таким же роскошным, как и наряд Нанетт. Стены украшали золотистые обои с гигантскими маками и фотографии в рамках разных форм и размеров. На одной из них Нанетт смеялась и, раскинув руки, неслась по зиплайну — конечно же, в вечернем платье. Она попросила «Летучую лисицу» на свой восьмидесятый день рождения. Ниже по диагонали — фотография молодой женщины в купальнике. Она сидела на куче автомобильных покрышек, выпятив грудь и элегантно скрестив ноги, — типичная поза в стиле пин-ап. Это тоже была Нанетт. До встречи с мужем Фрэнком она работала моделью и танцовщицей. У Нанетт было очень насыщенное прошлое, и жизнь не всегда была к ней благосклонна.

Взгляд Шоны скользнул к самой большой фотографии на стене. На ней красовалось поместье Суинтон — величественный особняк, расположенный на вершине холма. Перед ним стояла молодая Нанетт с семьей: красавцем-мужем Фрэнком, выше ее почти на две головы, сыном Реджи и маленькой девочкой в белом платье и с длинными светлыми локонами.

Шона отвернулась, ощутив болезненный укол в сердце при мысли о том, что из этой некогда счастливой семьи остались только Нанетт и Реджи. Вскоре после того, как был сделан этот снимок, маленькая Элси трагически погибла во время несчастного случая на воде. Немногим позже, в первую годовщину ее смерти, Фрэнк, муж Нанетт, покончил с собой. После этого Нанетт больше не могла содержать поместье Суинтон и переехала с Реджи в деревню.

Всякий раз, когда Шона думала о том, какие удары судьбы пришлось вынести Нанетт, она задавалась вопросом, как той удалось сохранить жизнелюбие. Нанетт была одним из самых жизнерадостных и оптимистичных людей, которых знала Шона.

— Хочешь хереса, дорогая, прежде чем пойдем смотреть твою комнату? — прощебетала она. — Или «Пиммс»? Думаю, ни для того, ни для другого никогда не бывает рано. — Она широко улыбнулась.

— А что-нибудь безалкогольное у тебя есть?

— Конечно. За кого ты меня принимаешь? — Нанетт с притворным негодованием похлопала Шону по руке. — Вода, молоко, апельсиновый сок, кофе…

— Мне апельсиновый сок.

Шона последовала за Нанетт в салон. На самом деле это была обыкновенная гостиная с камином и барной стойкой, заставленной различными бутылками, но Нанетт решила, что «салон» звучит лучше. Она принесла Шоне апельсиновый сок из кухни и налила себе хереса. Затем они сели на кожаный диван.

— Ты знаешь, куда переехали сестры Спиннер? — спросила Шона. — Папа не смог мне сказать.

— Ну конечно знаю. — Нанетт пригубила хереса. — Сейчас обе живут в доме престарелых «Галлоуэй Форест Парк», в паре миль от Ньютон-Стюарта. Представь себе, три года назад, когда он только открылся, Рози спросила меня, не хочу ли я туда переехать! Я две недели с ней не разговаривала. — Она поджала губы. — Дом престарелых остается домом престарелых, как красиво его ни назови. И я точно еще не старая. Вот Дороти уже старая.

Дороти недавно отпраздновала свой девяносто седьмой день рождения. Но Нанетт было уже восемьдесят шесть! Шона сдержала улыбку. Видимо, граница между молодостью и старостью проходила где-то в этом десятилетии. Значит, Сильви и Айви переехали в дом престарелых «Галлоуэй Форест Парк». Она отправится туда, как только скинет вещи.

Нанетт выделила ей комнату Флоры Макдональд — все помещения носили имена известных шотландцев. Она была оформлена в рустикальном стиле. И очень по-шотландски: красный узорчатый ковер и тяжелые красные шторы. В углу стояли красные клетчатые кресла. Также имелась кровать с балдахином и камин, над которым висела сабля. Шона уже забыла, сколько сил Нанетт вложила в обустройство гостевых комнат.

Она сказала ей об этом, и Нанетт явно обрадовалась комплименту.

— Когда в декабре у меня гостила подруга Грэма, я поселила ее в комнату Джей Эм Барри, — сказала она. — Но как по мне, для тебя она слишком слащавая. Комната Флоры Макдональд подходит гораздо больше.

— Почему это комната той, кто сражалась за свободу, подходит мне больше, чем комната писателя? — с улыбкой спросила Шона. Джеймс Мэтью Барри сочинил детскую классику — «Питера Пэна», — она это знала.

— Потому что ты боец, как и Флора. Ты смелая. И не позволишь ничему и никому сломить тебя.

Было бы неплохо! Шона знала, какое мнение о ней сложилось у окружающих. Собственно, именно такое впечатление она и старалась произвести. Но внутри, к сожалению, все было совсем иначе, и сейчас она не чувствовала ни воинственности, ни особой храбрости.

— Слезь, Бонни! — прикрикнула Шона, смущенная тем, что ее собака целеустремленно направилась к одному из кресел и запрыгнула на него.

Но Нанетт лишь снисходительно улыбнулась.

— Пускай! Я хочу, чтобы ей здесь было комфортно. К сожалению, в комнате нет балкона, но, если захотите побыть на свежем воздухе, в конце коридора есть небольшая зона для курения со столом и двумя стульями. И конечно же, гуляйте в саду. Для вас в доме открыты все двери. Кроме моей

Каким бы мрачным ни было настроение Шоны, Нанетт всегда ее веселила! Внезапно застрять в Хиллкрест-хаус на несколько недель оказалось не так уж и плохо. Пришло время покинуть отчий дом и начать жить своей жизнью.

Шоне не терпелось отправиться к Сильви и Айви, чтобы обсудить продажу коттеджа, но было всего лишь два часа дня, а Шона знала, что в это время сестры любят вздремнуть. Но она уже придумала, чем заняться.

Глава 6. Шона

С чашкой кофе, сваренного на кухне Нанетт, Шона села в кресло рядом с Бонни и открыла ноутбук. Не успела она опубликовать письмо Эмми, как ей на почту пришло новое. Невероятно, сколько людей ей писало! В архиве ее блога насчитывалось уже несколько сотен посланий. Письма бывшим, родителям, братьям и сестрам, детям, начальникам, возлюбленным, знаменитостям… Иногда приходили письма, которые взрослые писали себе-детям.

Люди обращались к ее блогу, чтобы поделиться тем, чего никогда никому не рассказывали, выразить тоску по другому человеку или скорбь по нему. А иногда писали, чтобы понять, чего на самом деле хотят, как, например, автор последнего сообщения.

Дорогая А.!

Мне написала твоя мама. Говорит, что скучает по мне. И что ты тоже по мне скучаешь.

После этого я хотел написать тебе, но не позволил себе пойти на попятную. Потому что все еще хочу, чтобы мы оба жили своей жизнью. Но в то же время хочу, чтобы ты была со мной.

Не знаю, совершил ли я ошибку, оставив тебя. Но я сделал это не просто так! У меня была веская причина: мы оба еще слишком молоды для «навсегда».

Думаю, пока еще не время спрашивать, хочешь ли ты снова поговорить со мной. Но сейчас я боюсь упустить подходящий момент.

Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Но мне нужно пространство, чтобы расправить крылья. Нам обоим нужно расправить крылья.

И полететь.

Очень надеюсь, что когда-нибудь наши пути снова пересекутся.

Ты всегда будешь моей первой большой любовью и занимаешь особое место в моем сердце.

С любовью, Б.

Шона улыбнулась. За время ведения блога она прочитала и опубликовала так много писем. И хотя она не считала себя великим романтиком, почти каждое из них тронуло ее. И не только ее…

Кроме этого письма, в почтовом ящике было еще одно. От редактора женского журнала с просьбой к Мисс Леттрикс дать интервью. Читательницы были бы рады узнать, кто скрывается за этим псевдонимом.

Шона застонала. С тех пор как число подписчиков «Всего, чего мы не сказали» перевалило за пятьдесят тысяч, подобные просьбы участились. Хорошо, что появились компании, предлагающие услуги по размещению контактной информации для блога, и Шоне не пришлось указывать свое имя и адрес. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь назойливый репортер подстерегал ее в кафе или у дома. Благодаря аккаунту «Сладких штучек» в «Инстаграме»◊, созданному Айлой, Шона уже стала местной знаменитостью. Лишнее внимание прессы ей совсем не нужно!

Шона написала редактору, что хотела бы сохранить анонимность и поэтому не заинтересована в интервью, а затем посмотрела на часы. Половина третьего! К моменту, когда она доберется до Ньютон-Стюарта, будет уже три часа. Сильви и Айви наверняка хорошенько выспятся. Шона закрыла ноутбук и надела куртку.

Дом престарелых «Галлоуэй Форест Парк» оказался не таким помпезным, как его название, однако это было симпатичное здание, расположенное на небольшом частном озере, откуда открывался прекрасный вид на первые отроги лесопарка Галлоуэй.

Здесь даже имелась приемная, и прежде чем проводить Шону к сестрам Спиннер, одетая в кашемир и твид дама сперва позвонила им. Шона не могла до конца поверить, что сестры чувствуют себя здесь как дома. Контраст со старым уединенным коттеджем, где они прожили всю свою жизнь, поражал. И конечно же, матери Альфи приходилось ежемесячно платить немалую сумму, чтобы ее мать и тетя могли здесь жить. Их пенсий вряд ли хватило бы на такое шикарное место.

Квартира, где жили сестры, тоже была чудесной. Небольшая, но уютно обставленная, и, в отличие от Шоны, у них был балкон. Там они и сидели, укутавшись в толстые одеяла.

— Как здорово, что ты к нам заглянула! — воскликнула Сильви. — Дай-ка я тебя обниму, деточка, и извини, что не встаю! Моему старому бедру нужен покой. Отлично выглядишь! Должно быть, прошло несколько недель с тех пор, как ты навещала нас в последний раз. Хочешь чашечку чая? — Она так сильно ткнула сестру локтем в бок, что Айви разлила свой чай. — Айви, скажи что-нибудь! Разве не здорово, что Шона приехала?

— Когда уж тут что-то скажешь? — мрачно спросила Айви, нащупывая салфетку. — Ты трещишь без умолку.

— Только потому, что ты все равно ничего не говоришь! Нам что, игнорировать Шону? Кто-то же должен ее поприветствовать.

— Да, но не так многословно, — сухо ответила Айви. — У бедняжки, наверное, уже голова кругом.

Шона еле сдержала улыбку. Сестры казались полными противоположностями, как инь и ян. И не только по характеру — Сильви была веселой и болтливой, Айви скорее угрюмой и молчаливой, — но и внешне они были совершенно разными. Сильви — маленькая и полная, а Айви — высокая и худая. Сильви никогда не носила брюки, а Айви — юбки, предпочитая вельветовые штаны и шерстяные свитера или мужские рубашки. На ее теле не было ни одного украшения, в то время как Сильви всегда обвешивалась ими, как рождественская елка. И если Сильви сделала химическую завивку в салоне у Айлы и слегка покрасила свои седые волосы в фиолетовый (модный цвет среди возрастных дам в Суинтоне), то Айви ни разу не была в парикмахерской и стриглась сама. Несмотря на десятилетия практики, она не добилась существенного прогресса. Скорее всего, ей просто было все равно.

— Чашечка чая была бы очень кстати! — Шона придвинула стул и села к ним за стол. — Почему вы не сказали мне, что переезжаете? — спросила она, пока Сильви наливала ей чай.

— Клаудия поставила нас в лист ожидания еще несколько месяцев назад, но потом все произошло так быстро. — Сильви понизила голос. — Почечная недостаточность.

— Почечная недостаточность?

— Предыдущий жилец умер от почечной недостаточности! — пояснила Айви. — Бедняга! Он был так молод. Всего семьдесят девять!

— Что ж, — вздохнула Сильви. — Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном. Ты голодная? Всего один звонок, и тебе принесут все, что захочешь: песочное печенье, сэндвичи с огурцом… или кусочек чизкейка? Он здесь особенно хорош! — Шона едва успела покачать головой, как

— Но…

— Нет, молчи! — резко осадила она сестру. — Не тебе судить, ведь ты совсем ничего не видишь.

— Но обоняние у меня все еще очень хорошее, а учитывая количество лосьона после бритья, которое постоянно выливает на себя Эрнест, меня бы стошнило уже после первого танца. К тому же он гораздо ниже меня. Когда Эрнест с нами разговаривает, его голос доносится откуда-то снизу. — Айви вздохнула. — Может, Сильви из-за ее любви к комфорту и декадансу и считает, что здесь все прекрасно, но я бы предпочла вернуться в свой маленький домик.

Настал выход Шоны.

— Я видела табличку о продаже в палисаднике. Вам обеим наверняка очень тяжело. Вы так долго там прожили.

— Да, всю жизнь. — Сильви тоже вздохнула.

— Сколько хотите за него? — Шона затаила дыхание.

— Сто пятьдесят тысяч фунтов. В доме нужно кое-что подлатать, но Клаудия считает, что такова его реальная цена, учитывая местоположение и размер участка, — ответила Сильви.

Сто пятьдесят тысяч! Шона ожидала большей суммы. Она почувствовала, как ее сердце забилось чаще.

— Есть ли потенциальные покупатели?

Айви покачала головой:

— Показы начинаются в понедельник.

— Вы обратились к риелтору? — Агент точно поднимет ценник, подумала она.

— Нет, мы…

— Клаудия попросила знакомого помочь, — перебила Айви сестру. Она подняла бровь — навык, который Шона всегда находила интересным.

— Кажется, я могу его купить. — Она произнесла это вслух! — Но сначала мне нужно поговорить с консультантом из моего банка.

— Ты? — Айви тут же подняла другую бровь.

— Это было бы чудесно! — Сильви вскочила, но тут же схватилась за бедро, скривившись от боли. — Мы были бы так рады! Правда, Айви? Шона всегда любила наш коттедж. — Она посмотрела на Шону сияющим взглядом. — Ты приезжала к нам почти каждый день. Практически была нам внучкой. И мы были так счастливы, когда вы с Альфи… — Ее голос сорвался, и на глаза навернулись слезы.

— Довольно, Сильви, — сказала Айви, нащупывая руку сестры. — Твоя безграничная радость, несомненно, дошла и до Шоны. И конечно же, я тоже была бы очень рада узнать, что наш коттедж переходит в надежные руки. — На последней фразе ее хриплый низкий голос слегка дрогнул. Она откашлялась.

— Я заеду в банк как можно скорее, — заверила Шона.

Она улыбнулась и Сильви, и Айви, хоть та и не могла это увидеть. Слезы Сильви напомнили Шоне о ее потере, и все же душу охватило предвкушение, теплое и сладкое, как чашка горячего шоколада. Ее мечта действительно могла сбыться!

Глава 7. Шона

По субботам банк обычно не работал, но, увидев машину Берни, припаркованную перед небольшим отделением на Мэйн-роуд, Шона постучала. Она знала банковского консультанта еще с начальной школы, и ей повезло, что он открыл дверь.

— Шона! Что привело тебя ко мне?

— Ты и по выходным работаешь?

— Естественно. Я всегда готов помочь своим клиентам. — Он криво улыбнулся. — Нет! Конечно нет. Но на этой неделе осталась пара дел, над которыми нужно поработать в виде исключения. Могу ли я чем-то помочь?

Шона рассказала ему, что сестры Спиннер переехали в дом престарелых, а коттедж «Бэйвью» выставлен на продажу.

— Ого! И ты видишь себя владелицей этого здания? Тебе не страшно поселиться одной на холмах?

— Нет, у меня есть сторожевая собака.

— Бонни Белль? — усмехнулся Берни.

— Кто же еще?

Берни рассмеялся:

— Мне уже жаль тех, кто попытается вломиться к тебе в дом. Ты обязательно должна повесить табличку «Осторожно, злая собака!».

Проводив Шону в кабинет, Берни ввел в компьютер цифры — стоимость коттеджа «Бэйвью» и средний годовой доход Шоны — и какое-то время молча что-то считал на огромном калькуляторе. Наконец он поднял глаза.

— Хорошие новости! С твоим доходом проблем с кредитом не будет. — Он улыбнулся своей лучшей улыбкой банковского консультанта. — Для тебя, как для старого друга, у меня есть очень выгодные условия.

Шона не поверила ни единому слову Берни. Даже в шесть лет он всегда старался втереться в доверие к учителям. Но предложенная им низкая процентная ставка действительно казалась заманчивой. Чтобы не расплыться в улыбке, Шона прикусила нижнюю губу. Собственный маленький домик, да еще и коттедж «Бэйвью»… Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мысленно она уже представляла, как теплым летним вечером с Бонни в ногах сидит на скамейке Альфи с пивом в руке и смотрит на темные вершины холмов и море.

— Нам нужно обсудить первоначальный взнос. Поскольку он рассчитывается на основе покупной цены, проблем с этим не будет.

— Сколько я должна внести? — спросила Шона. Хорошо, что она каждый месяц в течение многих лет откладывала деньги.

— Я даже могу посчитать в уме. — Берни широко улыбнулся. — При покупной цене в сто пятьдесят тысяч фунтов сумма взноса составит пятнадцать тысяч.

Шона буквально почувствовала, как ее лицо застыло. Такого она не ожидала!

— К сожалению, здесь на уступки я пойти не могу, — извиняющимся тоном сказал Берни. — Твой годовой доход в последние годы колебался, хотя тенденция, конечно, положительная.

Дальше Шона уже не слушала. Да и неважно, что еще скажет Берни. У нее нет пятнадцати тысяч фунтов. Даже если бы Шона использовала свою финансовую подушку, трех тысяч все равно не хватало! И к сожалению, ни в семье, ни среди друзей не было никого, кто нажил богатства и мог бы одолжить ей такую сумму. Не говоря уже о том, что она понятия не имела, как возвращать эти деньги. К тому же ремонт коттеджа влетит в копеечку.

Шона чуть не расплакалась, и мысль о том, что приковывать себя к такому старому и отдаленному коттеджу было глупой идеей, не помогала. Она любила коттедж «Бэйвью», а теперь в нем будет жить кто-то другой. Кто-то, у кого нет миллиона воспоминаний, связанных с этим домом, и кто, вероятно, по-настоящему не оценит скамейку Альфи, вид на море и все то прекрасное, что есть в этом коттедже.

— Я подумаю и перезвоню тебе в понедельник, — сказала Шона Берни, не желая признавать, что у нее недостаточно денег на первоначальный взнос.

Вернувшись в машину, она тут же схватила телефон и набрала номер, который дала ей Сильви.

Та ответила не сразу.

— Шона! Я так рада! Прости, что заставила тебя ждать,

— Боюсь, я не могу купить коттедж «Бэйвью», — перебила Шона. Хоть это и прозвучало грубо, сейчас она просто не могла поддерживать светскую беседу.

— Ох! Ты передумала?

— Нет, просто сейчас у меня нет денег на первоначальный взнос.

Сильви помолчала немного, прежде чем сказать:

— Ничего страшного, если деньги будут через пару месяцев, потому что сейчас… Дом пока нужен нам самим. Там еще нужно кое-что сделать. Никто не ожидал, что мы так быстро получим здесь квартиру.

С каждым словом Сильви на сердце у Шоны становилось все тяжелее.

— Очень мило с твоей стороны, — печально сказала она. — Но, к сожалению, отсрочка не поможет. Даже за пару месяцев я не накоплю такую сумму.

Сильви тяжело вздохнула:

— Ох! Какая жалость. — Шона услышала, как она сморкается. — Мы с Айви были бы так рады, если бы наш домик купил кто-то знакомый, кто-то… — она снова высморкалась, — кто его любит.

— Да, я люблю его. Но у меня просто нет денег.

Попрощавшись с Сильви, Шона еще несколько минут сидела молча. В голове роились самые разные мысли. Может, сыграть в лотерею? Или ограбить банк! Сколько стоит ее фургон? За него она точно получит десять тысяч фунтов, ведь он не такой уж и старый. Но как тогда ездить за покупками, как доставлять заказы клиентам? Старый отцовский фургон выглядел так, будто сделан из ржавчины, а не из металла, что было не очень-то презентабельно.

Шона глубже вжалась в сиденье и закрыла глаза. Коттедж ей не по карману, ничего не поделаешь! И чем скорее она с этим смирится, тем лучше.

Глава 8. Сильви

Сильви стояла на балконе и смотрела на Галлоуэйские холмы. Сегодня днем было хорошо и солнечно, но вечером набежали чернильно-черные тучи. Они висели так низко, что Сильви даже захотелось втянуть голову в плечи. Возможно, причиной тому был звонок Шоны.

Вот было бы здорово, если бы девчушка купила коттедж «Бэйвью»! Мысль о том, что там будет жить кто-то чужой, уже несколько ночей мучила Сильви, лишая сна. Может, позвонить Клаудии и попросить немного снизить цену? С учетом дохода от цветочных магазинов — ее дочь явно не обеднеет. Но все равно это плохая идея, ведь Сильви прекрасно знала, что Шона не принимает подачек — эта девушка всегда была ужасно гордой и упрямой. К тому же Сильви боялась просить дочь о такой услуге. Она прекрасно понимала, что Клаудия и так очень щедра. Без Клаудии они обе не попали бы в такой шикарный дом престарелых. Здесь даже был бассейн!

«После всех неприятностей, которые доставила тебе дочь, это самое меньшее, что она может для тебя сделать», — проворчала Айви, но и она прекрасно понимала, как сильно они обязаны Клаудии. Все же сестра не удержалась от еще одного замечания: «В конце концов, мы годами растили ее мальчишку. Сначала потому, что она просто не захотела забирать беднягу после летних каникул. А потом потому, что он сам не захотел с ней оставаться».

Это правда. У Альфи никогда бы не было той свободы, которую он чувствовал с бабушкой и тетей Айви в коттедже «Бэйвью», в Ноттинг-Хилле, где тогда жила и до сих пор живет Клаудия. И он уж точно не получил бы от матери той любви, которую дарила ему Сильви. Для нее забота о внуке никогда не была обязанностью — только привилегией. Мальчик стал даром, потому что он вернул жизнь в коттедж и отвлек ее от забот, которые доставляла ей Клаудия. Кроме того, Сильви видела в этом возможность воспитать внука лучше, чем дочь.

Долгое время все складывалось хорошо. Благодаря друзьям, особенно дружбе с Шоной, Альфи твердо стоял на ногах. Но когда Шона уехала учиться на кондитера в Ньютон-Стюарт, он вышел из-под ее влияния и покатился по наклонной.

Сильви почувствовала жжение в горле. Не надо было Клаудии дарить ему этот мотоцикл! Когда она наконец начала прилично зарабатывать, то стала слишком щедра к парню. Как будто недостаток любви можно компенсировать деньгами!

От долгого стояния у Сильви заныло бедро, и, убрав руки с перил балкона, она вернулась в кресло. Поднялся сильный ветер, но ей пока не хотелось заходить в дом: лучше немного побыть одной, наедине со своими мыслями. Еще минута — и раздастся первый раскат грома, небо пронзят молнии. Айви утверждала, что в феврале гроз не бывает, но Сильви точно знала: что-то назревает. Она натянула шерстяное одеяло на плечи и сложила руки на коленях.

Почему в ту ночь Альфи сел на мотоцикл нетрезвым? Да, этот парень всегда пил без меры! Это он унаследовал от матери. Но обычно в таком состоянии Альфи воздерживался от поездок за рулем. Все же он был благоразумным. Не забывал, как однажды его мать, будучи пьяной, врезалась в опору моста. Клаудии повезло — она выжила. А вот ее сын спустя годы — нет.

Сильви крутила кольцо на среднем пальце. Через несколько недель исполнится десять лет со дня смерти Альфи. Как бы ей хотелось навестить его на кладбище, но теперь с этими поездками покончено. Добираться на машине слишком долго и слишком опасно. Айви почти ничего не видела, и во время их вылазок в деревню, если не считать нескольких вмятин, ничего страшного не случалось только потому, что она знала каждый дюйм пути от холмов к Суинтону. И конечно же, потому, что Сильви блестяще ее направляла.

«Надо было самой получить водительские права», — подумала Сильви. Но сначала она положилась на Уилла — упокой Господь его душу, — а потом на Айви. Может, Клаудия отвезет их на кладбище? Наверняка в этот особенный день она тоже захочет побыть рядом с сыном.

Ее мобильный телефон издал мелодичный звук колокольчика. Последние два десятилетия Сильви, как и Айви, успешно сопротивлялась современным гаджетам. Но теперь, когда Клаудия настояла на покупке мобильного телефона, она прониклась к этой вещице симпатией. С его помощью можно было не только звонить, но и отправлять сообщения. Сильви все еще не разобралась, где точка, но по крайней мере знала, как разделять слова.

Входящее сообщение, о котором возвестил колокольчик, было от Нейтана.

Привет, Сильви! Вчера сюда пришел толстый кот. Рыжий, полосатый, и у него только один глаз. Он ваш? Все время трется о мои ноги. Мне его покормить или прогнать?

О боже, это же Пират! Она совсем о нем забыла. Пройдоха не показывался всю зиму: видимо, нашел себе местечко

Что же ответить Нейтану? Советоваться с Айви не стоит — та, безусловно, выступит за то, чтобы прогнать кота: этот рыжий вонючка вечно был для нее как бельмо на глазу. Сильви опустила телефон и какое-то время нерешительно смотрела на сообщение Нейтана. В самом верху, рядом с именем, была его фотография в кружке. Не слишком-то удачная. Парень выглядел как бродяга. Стоит ли сказать Нейтану, когда выдастся свободная минутка, что ему срочно нужно подстричься, а хорошая бритва способна сотворить чудо? К тому же ему стоит лучше питаться; щеки впали, а темные круги под глазами явно свидетельствовали о недостатке сна.

Похоже, Эдинбург оказался ему не по зубам. Сильви всегда знала, что жизнь в больших городах плохо влияет на молодежь. Такое уже было с Клаудией и Альфи! Теперь Нейтан. Ей действительно жаль его. Он всегда казался таким милым, славным парнем. И добился поистине грандиозного успеха. В одной из нераспакованных коробок для переезда так и лежит экземпляр книги, который Нейтан подписал специально для нее…

Сильви со стоном встала и пошла в спальню. Там, у изножья ее узкой кровати, стояли две коробки, которые еще предстояло распаковать. Сильви неловко наклонилась, открыла первую — и вуаля! С торжествующим видом она выудила книгу. Прежде Сильви не читала написанного Нейтаном и не была уверена, что прочтет. Сильви любила книги с обложками в пастельных тонах и с красивыми людьми, чьи глубокие взгляды обещали счастливый конец. Эта книга вызывала у нее сомнения. Обложка была черной как ночь, с надписью «Соло», выведенной гигантскими неоновыми буквами, а под ней виднелись такие же неоновые силуэты танцующих людей. Удивительно, что роман имел такой успех, несмотря на уродливую обложку и непривлекательное название. Он стал бестселлером во многих странах. Кажется, даже планировалась экранизация? Поистине невероятный успех! Почему Нейтан так и не написал вторую книгу?

Тишину разорвал раскат грома, такой пронзительный, что Сильви вздрогнула.

— Слышишь? — крикнула она в маленькую кухню, где Айви кипятила воду для новой порции чая. — Я так и знала, что-то назревает!

Глава 9. Шона

Наконец-то рабочий день окончен! По понедельникам после обеда «Сладкие штучки» всегда закрывались. С чувством невыразимого облегчения Шона опустилась на один из белых лакированных стульев в кафе. По дороге на работу Айла упала с велосипеда и повредила руку, так что сегодня Шоне пришлось крутиться одной. И она едва справилась! С четырех часов утра Шона трудилась в пекарне, готовя заказ для кафе в Ньютон-Стюарте. Вдобавок ко всему одна из тех модных мамочек, которые занимаются йогой и пьют зеленый смузи — а такие в последнее время все чаще появлялись на пороге ее кафе, — заказала тридцать шесть разноцветных капкейков в виде единорогов на день рождения своей шестилетней дочери. У каждого золотой рог и бело-золотые ушки. Шона передержала первую партию в духовке. Такого с ней не случалось уже давно. Но сегодня она никак не могла сосредоточиться: хоть кровать Нанетт с балдахином в духе Флоры Макдональд и была очень удобной, Шона плохо спала. Потеря коттеджа «Бэйвью» ранила ее гораздо сильнее, чем она думала. Можно ли назвать потерей то, что никогда тебе не принадлежало? Во всяком случае, Шона испытывала похожие чувства.

Ей не хватало всего трех тысяч фунтов! Для некоторых людей эта сумма была просто карманными деньгами. В отчаянии тем вечером Шона даже подумывала зарегистрироваться на конкурс тортов.

Нет! Это исключено. К тому же она не могла придумать, как воплотить в жизнь эту дурацкую тему. «Там, где живет любовь…» Интересно, какой идиот это придумал?

Шона взяла смартфон и в последний раз открыла почту, чтобы проверить, не поступили ли новые заказы. Нет! Она быстро заглянула к Мисс Леттрикс. Какая-то девушка написала письмо покойному дедушке. Накануне смерти он отправил ей сообщение: «Дедушка любит тебя!» — и она ужасно жалела, что не ответила. Такие чувства были слишком хорошо знакомы Шоне.

— Пошли, Бонни! Пойдем домой! — Шона посмотрела на собаку, терпеливо ожидавшую рядом, и тут же вспомнила, что в подвале их дома стоит огромный и ужасно шумный агрегат, а сама она пока живет в милой, но маленькой комнате без балкона. Погода за окном была прекрасная, поэтому Шоне не хотелось сидеть в четырех стенах. Она решила немного прогуляться с Бонни, прежде чем вернуться в Хиллкрест-хаус и вздремнуть.

Она отправилась в путь. Уже чувствовалось приближение весны. Воздух показался Шоне мягче, чем несколько дней назад, и пахло чуть слаще. На ветвях деревьев уже набухали почки, а в саду Миллеров распускались подснежники. При виде нежных белых чашечек Шона почувствовала прилив сил. Весна всегда была ее любимым временем года. Она с нетерпением ждала, когда дни снова станут длиннее, все вокруг наполнится яркими красками и вернутся птицы. Иногда она уже слышала первое робкое щебетание.

Шона планировала прогуляться по дощатой тропинке через маршевые луга. Но, купив в лавке Джо сэндвич с рыбой для себя и Бонни, она развернулась и, как и накануне, направилась к холмам. Хотела в последний раз навестить коттедж «Бэйвью», а заодно опустить ключи в почтовый ящик. Сильви так обрадовалась идее Шоны купить их домик, что практически вложила связку ей в ладонь. Шона вздохнула. Что ж, не судьба.

Хотя в Суинтоне стояла почти весенняя погода, на холмах, как и всегда, дул холодный ветер. Шона застегнула куртку, надела шапку и, миновав пустующую бельевую веревку, направилась к задней части участка, где стоял сарай Альфи. Ей хотелось немного посидеть на скамейке, съесть сэндвич с рыбой и полюбоваться морем. После продажи коттеджа у нее такой возможности больше не будет.

Серая плитка на дорожке, ведущей к сараю, покрылась мхом, расшаталась и частично треснула. Возле покосившегося куста стояла тачка с кучей камней, а рядом с ней во влажной земле торчала лопата. К сараю Альфи были прислонены две сломанные доски. Кто-то, должно быть, заменил их новыми. Сильви упомянула, что перед продажей кое-что нужно подлатать. Пока Бонни отправилась бродить по участку, уткнувшись носом в землю, Шона села на старую деревянную скамейку и развернула сэндвич с рыбой.

Она обвела взглядом вершины холмов. Какой же потрясающий вид! Шона не припоминала ни одного другого места,

В этом году исполнялось уже десять лет со дня смерти Альфи. У Шоны сжалось горло от воспоминания о том, как папа сообщил ей эту новость. Его лицо было серым, а руки дрожали; он попросил ее сесть, потому что случилось нечто ужасное. Альфи попал в аварию. На мотоцикле. И погиб на месте.

Шона захотела немедленно отправиться к нему. Убедиться, что слова отца — ложь. Но это была правда. Пять дней спустя Шона стояла у открытого гроба Альфи. Он лежал неподвижный и тихий. Но Альфи никогда не был неподвижным и тихим — наоборот, шумным и жаждущим жизни!

Лай Бонни оторвал ее от мыслей. Собака лаяла очень редко, и было довольно непривычно слышать ее голос — низкий глухой «гав». В следующее мгновение Бонни уже неслась к дому. Шона встала, чтобы посмотреть, что же привлекло ее внимание.

Это был Пират, толстый рыжий кот Айви и Сильви! Боже мой, Шона понятия не имела, что он еще жив, поскольку не видела его целую вечность. Бонни Белль радостно завиляла хвостом. Она любила кошек. Так же, как кроликов, оленей, уток и чаек, но эта любовь никогда не была взаимной. Шона улыбнулась. Кот запрыгнул на маленький столик, за которым его хозяйки обедали в теплые дни, и сердито посмотрел на собаку одним глазом. Хвост у него распушился, как туалетный ершик, а шерсть на спине встала дыбом. Бонни забралась передними лапами на стол и принюхалась. Вдруг она взвизгнула — кот зашипел и ударил ее лапой. Он спрыгнул, сбив со стола пепельницу. Та с грохотом упала и раскололась надвое. Пират подбежал к коттеджу и исчез за входной дверью. Только тогда Шона заметила, что она приоткрыта.

Шона хотела последовать за котом — должно быть, человек, которого наняла Клаудия, забыл запереть дверь, а Сильви и Айви явно не желали, чтобы их коттедж превратился в проходной двор, — как вдруг на подъездную дорожку въехал черный внедорожник. Из машины вышли высокий худой мужчина в солнцезащитных очках и рыжеволосая женщина с очень ярким макияжем.

Глава 10. Шона

— Ой! — Женщина замерла, увидев Шону. — Миссис Бирнс вроде бы упомянула, что дом покажет некий ее знакомый. Так что я не ожидала увидеть женщину. Но как бы то ни было… — она выдавила из себя улыбку, — рада, что вы уже здесь! Знаю, мы приехали чуть раньше, но я не могла больше ждать. Этот дом — именно то, что мы ищем! Миссис Бирнс, возможно, уже сказала вам, что мы с мужем из Глазго и в будни ужасно много работаем. Поэтому нам очень хочется хотя бы выходные проводить в более укромном месте, наслаждаясь тишиной и покоем.

Шона на секунду задумалась. Женщина, очевидно, посчитала, что ей поручено показать им коттедж! И вроде нужно как можно скорее прояснить это недоразумение. Но любопытство — весьма пагубное любопытство — ее остановило. Возможно, это будущие владельцы коттеджа «Бэйвью», а знакомый Клаудии еще не приехал. Что плохого в том, чтобы уже сейчас начать показывать потенциальным покупателям дом? В конце концов, мало кто знал коттедж так хорошо, как она.

— Что ж, если здесь и есть что-то в изобилии, так это тишина и покой. — Шона тоже попыталась улыбнуться, но не справилась со сковавшим ее напряжением. — Я Шона Эрскин. Начнем осмотр внутри или снаружи?

— Конечно же, снаружи! Вид просто волшебный. — Пока Шона вела их по саду, женщина представила себя и мужа: Моника и Ник Боуи. Шона также узнала, что Ник — архитектор, а Моника работает инвестиционным банкиром.

— О, у меня уже столько идей для дома! — воскликнула Моника. — Вот здесь, например, просто идеальное место для бассейна, правда, дорогой? — Она указала на сарай Альфи, и муж кивнул.

Они хотят снести сарай Альфи и сделать там бассейн! Шона прикусила нижнюю губу. Наверное, это был лишь вопрос времени, когда лачугу сдует ветром, — настолько она прогнила. Но пока этого не случилось, будьте добры, оставьте все как есть…

Шона посмотрела на Монику:

— Не уверена, что бассейн — хорошая идея. Здесь всегда ветрено, а дни в году, когда температура поднимается выше двадцати пяти градусов, можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Ничего страшного! — Моника отмахнулась от ее возражений. — Бассейн, конечно же, будет с подогревом, и мы уже думали о стеклянной крыше с электроприводом. Тогда бассейном можно будет пользоваться и зимой, и летом.

— Возможно, это будет не бассейн, а просто большое джакузи, — сказал Ник. — Мы пока не решили.

— Да, мы еще обсудим это с глазу на глаз. От ванны с гидромассажем я бы тоже не отказалась. Представляю, как здорово сидеть в теплой воде, пить шампанское и смотреть на море. — Моника взяла мужа за руку. — Или на звездное небо… Я читала, что этот район — один из самых темных во всей Шотландии.

— Да, потому что здесь живет мало людей и почти нет светового загрязнения. — На сердце у Шоны стало тяжело. — Лесопарк Галлоуэй даже объявили первым заповедником темного неба в Великобритании в две тысячи девятом году, — продолжила она, хотя внутри все кричало: «Нет, нет, нет!» Ей и так было нелегко представить, что в коттедже «Бэйвью» станут жить не Сильви и Айви, а эта парочка яппи, но их планы снести сарай Альфи и построить на его месте бассейн или джакузи вселяли настоящий ужас.

Шоне оставалось лишь надеяться, что их энтузиазм быстро угаснет, как только они увидят интерьер коттеджа «Бэйвью»: крошечные комнаты, скрипучую потертую деревянную лестницу, осыпающуюся штукатурку. К тому же коттедж был плохо утеплен, окна и входная дверь требовали замены. Она с грустью призналась себе, что на все это у нее самой не было денег.

Однако Монику и Ника состояние коттеджа, похоже, не смущало. Хоть их энтузиазм, с которым они осматривали сад, и правда поубавился, пока Шона показывала им комнаты, они не стали указывать на явные недостатки, чтобы сбить цену. Вместо этого Моника охарактеризовала коттедж как «причудливый», а Ник назвал его «деревенским».

Только когда Моника увидела большую паутину в углу гостиной, она вздрогнула.

— Здесь много пауков? — спросила она. — Я ужасно их боюсь.

Много ли здесь пауков? Шона с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. О чем только думала эта женщина? Коттедж окружен зеленью — конечно

— Я пока ни одного не видела, — все же солгала Шона. Сестры Спиннер рассчитывали продать коттедж, который она не могла себе позволить, но оставит ли какой-нибудь другой покупатель ветхий сарайчик Альфи, было под вопросом.

— Точно? — Моника не отрывала взгляда от потолка, словно боялась, что в любой момент оттуда спустится паук и напрыгнет на нее.

— О, дорогая! — усмехнулся Ник. Похоже, он не разделял страха жены перед восьминогими арахнидами, поскольку удобно устроился в кресле-качалке Сильви, покачиваясь взад-вперед. — Даже будь здесь пауки, ты все равно собиралась снести коттедж и построить бунгало. И я обещаю тебе спроектировать его так, чтобы оно было совершенно пауконепроницаемым.

Они хотят снести не только сарай Альфи, но и весь коттедж? Ради какого-то уродливого бездушного бунгало… В горле внезапно пересохло, и Шона сглотнула. Перспективы все хуже и хуже!

Ноги словно налились свинцом, однако Шона повела этих двоих дальше по нижнему этажу дома. Она не знала, как переживет экскурсию по второму этажу, где находились комнаты не только Сильви и Айви, но и Альфи.

— О! А вот и огород! — воскликнула Моника, указывая на окно, когда они добрались до кухни.

Шона устало кивнула. Интересно, почему Моника так обрадовалась, ведь собиралась все здесь снести? Или она никогда не видела капусты, кроме как на овощных полках супермаркета?

— Огород довольно большой. А еще за домом есть маленькая терраса. Сильви и Айви, хозяйки коттеджа, любили сидеть там на садовых качелях, когда на большой террасе спереди было слишком ветрено. Пойдемте, я вам покажу!

Вряд ли терраса убедит Монику и Ника, как здесь красиво даже без серьезных изменений, но Шона не могла не показать ее, раз уж решилась продемонстрировать паре дом… Внезапно Шона пожалела о своей глупой идее поиграть в риелтора. Кстати, куда запропастился знакомый Клаудии? Она уже больше четверти часа водит Ника и Монику по коттеджу!

В замке двери, ведущей в сад, как всегда, торчал ключ, но она была не заперта. Шона толкнула ее, вышла на улицу и в ужасе отпрянула. Потому что на старых садовых качелях кто-то лежал!

Шона несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что ей не показалось, но картинка осталась прежней: мужчина, лежащий на качелях, был Нейтом.

Он спал, закинув босые ноги на качели. Рядом на шатком металлическом столике стоял полупустой стакан с прозрачной жидкостью, и что-то подсказывало Шоне, что это не вода.

Какого черта? Неужели он и есть тот самый знакомый Клаудии, который должен показывать дом чете Боуи? Но почему Сильви не сказала ей, что это Нейт? В душе вспыхнула целая смесь эмоций: ужас, растерянность, гнев, тоска…

— Миссис Бирнс не говорила, что здесь кто-то живет. — Моника, которая была выше Шоны на полголовы, разочарованно посмотрела из-за ее плеча.

— Это… э-э-э… Ландшафтный дизайнер. На участке нужно кое-что доработать. Но если вы планируете все сносить, я могу сказать миссис Бирнс, что это необязательно…

В этот момент Нейт проснулся. Он растерянно огляделся и, когда его взгляд остановился на ней и Боуи, округлил глаза:

— Я… э-э-э… Кажется, я уснул. — Он сел.

— Вам не кажется! — возразила Шона и разозлилась на саму себя за то, что ее голос дрожит. — Если бы я знала, что вы спите здесь во время обеденного перерыва, то непременно разбудила бы вас. Но я даже не предполагала, что вы здесь. Думала, у вас сегодня выходной.

Выражение лица Нейта становилось все более растерянным, он было открыл рот, чтобы ответить, но Шона не дала ему и слова сказать:

— Давайте приходите в себя и возвращайтесь к работе, а я продолжу показывать миссис и мистеру Боуи дом. Мы еще даже не осмотрели верхний этаж и подвал. Что бы вы хотели посмотреть дальше?

Шона понятия не имела, как ей удалось выдержать остаток экскурсии, сохраняя хоть какое-то самообладание: мысли носились в голове, как шарики для пинбола. Случайно встретиться лицом к лицу с Нейтом после стольких лет, да еще и при таких обстоятельствах! Его ошеломленный взгляд… Не будь вся эта ситуация такой ужасной, она, возможно, даже посмеялась бы.

— Мы свяжемся с миссис Бирнс! — сказала Моника, когда четверть часа спустя Шона попрощалась с ними, и они умчались на своем внедорожнике.

Измученная, Шона на мгновение замерла, и Бонни Белль, которая всегда хорошо чувствовала настроение хозяйки, прижалась головой к ее колену.

Затем Шона отправилась на поиски Нейта.

Глава 11. Шона

Нейт стоял возле сарая и выгружал камни из тачки. Он не слышал, как Шона подошла сзади, поэтому она придержала Бонни за ошейник, а сама пока принялась внимательно его изучать. После того как Элия сказал ей, что долгожданная вторая книга Нейта выйдет в конце года, она надеялась, что тот взял себя в руки, но Нейт выглядел ничуть не лучше, чем в их последнюю встречу перед Рождеством. Он снял куртку и остался в одной облегающей рубашке. Нейт похудел. Его лицо выглядело совершенно изможденным. В детстве он был полненьким, и даже в подростковом возрасте любовь к вкусной еде всегда приводила к набору веса. Сейчас Нейт мало чем напоминал того пухленького жизнерадостного мальчишку. Он выглядел усталым. Под глазами залегли темные круги, а вокруг губ, которые прежде всегда растягивались в улыбке, появились заломы.

— Здравствуй, Нейт!

Он повернулся к ней, и Шона увидела, как его грудь поднимается и опускается под тонкой поношенной рубашкой.

— Привет! — поздоровался он. Голос звучал хрипло.

Шона печально посмотрела на него. Столько лет они были вместе каждый день. Рассказывали друг другу все: и хорошее, и плохое. Нейту удалось рассмешить подругу после смерти мамы — Шона прекрасно помнила, как заливалась смехом, когда на пляже он босыми ногами наступил на медузу и завизжал как девчонка. Позже она придерживала его, когда он, выпив слишком много пива, висел над унитазом, умоляя просто позволить ему умереть. Черт! Было время, когда Шона знала о Нейте больше, чем его собственные родители. А он знал о ней больше, чем Грэм и папа. Они были как брат и сестра. А теперь «здравствуй» и «привет» — это все, что они могут сказать друг другу?

Молчание между ними растянулось и будто заполнило весь сад. Неужели Нейту нечего сказать? Шона сама никак не могла придумать, с чего начать разговор, хотя обычно именно она за словом в карман не лезла.

Наконец Нейт оказал ей услугу:

— Мне так стыдно, что я проспал показ дома. Все утро тут возился, готовился, а потом захотел просто немного

— Все в порядке! Тебе не нужно извиняться передо мной. И перед Моникой и Ником тоже. Я достойно тебя заменила. — Шона выдавила легкую усмешку.

— Как ты здесь оказалась? Хотела навестить Айви и Сильви? Они переехали в дом престарелых на прошлой неделе.

«В дом престарелых». Шона вспомнила слова Нанетт — «Дом престарелых остается домом престарелых, как красиво его ни назови» — и, несмотря на напряжение, не смогла сдержать улыбки. Учитывая, какую сумму Клаудии приходилось выкладывать ежемесячно, чтобы ее мать и тетя могли жить в «Галлоуэй Форест Парк», она явно была бы не в восторге от такого обозначения.

— Знаю. Я была у них вчера, — сказала Шона. Едва произнеся эти слова, она захотела прикусить язык. Как теперь объяснить причину своего прихода на холмы?

— А зачем тогда пришла сюда? — тут же спросил Нейт.

Шона опустила глаза.

— Я слышала, что коттедж собираются продать, и хотела успеть… — Ее голос сел. — Ты давно вернулся в родные края? — наконец уклончиво спросила она.

— Пару дней назад.

— Живешь у родителей?

Он покачал головой.

— И я буду признателен, если ты не станешь трезвонить о нашей встрече на каждом углу. Помимо продажи коттеджа, у меня есть еще дела, которые нужно уладить… — Он не сказал, какие именно, и не сказал ей, где живет. Как это не похоже на Нейта. Раньше он был открытой книгой. Тот Нейт, который сейчас стоял перед Шоной, не имел почти ничего общего с Нейтом, который долгие годы был ее лучшим другом.

— Тебе нужно дописать книгу? — спросила она наобум.

— Как ты догадалась?

Шона замялась. Нейт не должен подумать, что она за ним шпионит. Но потом призналась:

— Мне сказали, что книга выйдет в конце года.

— Дата выхода уже есть в интернете? — Эта новость искренне его шокировала.

— Да, и уже можно оформить предзаказ. Вот здесь. — Шона достала телефон и зашла на сайт интернет-магазина. — О чем твой роман? Я нигде не нашла ни обложки, ни названия, ни аннотации.

— Это пока секрет. — Нейт избегал ее взгляда. — Как думаешь, паре понравился коттедж? — спросил он, меняя тему. Стало ясно, что о книге Нейт говорить не хочет.

— К сожалению, да. Они уже поделились своими планами на это место. — Шона рассказала Нейту о бассейне и бунгало без пауков.

— Вот же дерьмо! — воскликнул он, и, хотя это ругательство в очередной раз показало, как сильно за последние годы изменился Нейт, — прежний Нейт никогда бы не сказал «дерьмо» из страха перед одной лишь Молли, — Шона усмехнулась, потому что это выражение довольно точно передавало ее чувства.

— На днях приедут еще двое желающих.

— Думаешь, кто-то из них питает слабость к старым полуразрушенным сараям и мечтает жить в маленьком, продуваемом сквозняками коттедже без соседей? — с сомнением спросила Шона.

Нейт пожал плечами:

— В начале года я три недели жил в хижине посреди гор, без соседей. Там даже электричества не было, но тогда я не придавал этому значения.

— Молли мне говорила. Ты ездил на Бали.

Он кивнул:

— Я читал, что балийцы проводят первые двадцать четыре часа нового года совсем не так, как мы празднуем Хогманай[3]. Первый день нового года они называют «ньепи» — «день тишины». Нельзя выходить из дома, слушать музыку и даже включать свет. Теле- и радиостанции приостанавливают работу, аэропорт закрывается, а в последние несколько лет даже отключают интернет. Так местные жители пытаются обмануть демонов и злых духов, чтобы те решили, будто остров безлюден, и прошли мимо. Попытка начать все с чистого листа без призраков прошлого.

— И как? Получилось? — спросила Шона.

— Что?

— Ну, новое начало без злых духов. Иначе зачем ты летал на Бали именно в это время?

Нейт молчал, и на мгновение Шона задумалась, не зашла ли она слишком далеко.

Наконец он ответил:

— Возможно, получилось бы. Но, к сожалению, я не изучил вопрос заранее. На Бали Новый год отмечают не тридцать первого декабря, как здесь, а в марте. — Нейт снова сделал паузу, прежде чем продолжить. — Но в хижине у меня было что-то вроде личного ньепи. И так каждый день. Тишина была волшебной. А после захода солнца наступала кромешная тьма. Я никогда не видел такого звездного неба, даже в пустыне.

— Звучит прекрасно, — сказала Шона.

— Так и было. — На губах друга заиграла улыбка, а его уставшие зеленые глаза заблестели, и на мгновение Шоне показалось, что она снова видит прежнего Нейта. Того Нейта, который много лет назад поклялся ей, что всегда будет рядом. И по которому она так скучала. Как бы Шона хотела сказать ему это, сжимая его руку, как в ту ночь, когда они давали клятву.

Но Нейт нарушил клятву, поэтому она отвела взгляд от его лица и сказала:

— Мне пора. Дай знать, если вдруг соберешься в деревню.

— Это вряд ли. — Нейт поднял с земли парку и надел ее.

Ну и ладно! Шона свистнула Бонни и, только когда отошла на приличное расстояние, решила оглянуться. Она не знала, ожидала ли увидеть, как Нейт стоит перед коттеджем «Бэйвью» и смотрит ей вслед, но его отсутствие все равно ее ранило. На секунду Шона остановилась и вместо старого коттеджа попыталась представить затесавшееся между холмами современное бунгало из стекла и металла. И бассейн вместо сарая Альфи. Не смогла.

Шона вытащила из кармана телефон. Не для того, чтобы сделать последний снимок, а чтобы открыть страницу конкурса по выпечке тортов. «Там, где живет любовь…» Внезапно тема перестала казаться такой уж банальной и такой уж невыполнимой. Потому что она вдруг поняла, где это место — и что ей непременно нужно его сохранить.

Нет, Шоне по-прежнему не хватало трех тысяч фунтов на покупку коттеджа. Но конкурс тортов состоится через шесть недель — первое место принесло бы ей две с половиной тысячи фунтов, и Сильви сказала, что платеж можно отсрочить. А если она не выиграет? Такое вполне возможно, да и шансы на победу были довольно малы.

Шона быстро отбросила эту мысль. Она подумает об этом, когда придет время. Сейчас важно спасти коттедж «Бэйвью» и сарай Альфи от сноса.

Шона открыла регистрационную форму и ввела свои данные.

Глава 12. Вики

Вики огляделась с довольной улыбкой. Маленькую галерею было не узнать. Три недели назад Эл, предыдущий владелец, дал ей ключи, и она тут же затеяла ремонт. Вики не только заменила окна, но и расширила их. Прежде обшарпанные и ржаво-красные, стены теперь сияли ослепительной белизной. Вместо ковра появился паркет пепельного оттенка, как в загородных домах,

Несмотря на яркие краски, во всех мотивах было что-то тоскливое и меланхоличное: танцующая женщина с четырьмя птицами над головой, мальчик, сидящий в кресле с книгой посреди пышного сада, пожилая пара, держащаяся за руки среди цветов… Свой любимый рисунок Вики забрала бы домой и повесила бы на стену в их с Грэмом спальне — Грэму он нравился так же сильно, как и ей. На нем были изображены две девочки, сидящие ночью на пляже и смотрящие в звездное небо.

Вики как раз ждала свою подругу Энн. Та владела винтажным магазинчиком по соседству, и во время обеденного перерыва они собирались перекусить в «Крафте». Лиам готовил невероятно вкусно.

В галерею как раз вошла Энн. На ней было шикарное пальто цвета верблюжьей шерсти — несомненно, дизайнерское, — свободные джинсы и широкополая шляпа. В руках она держала мобильный телефон.

— Боюсь, придется отменить наш обед, — грустно сказала Энн. — Только что звонил Колин. — Ее бывший муж работал врачом в Суинтоне. — Он считает, что лучше отвезти Айлу в больницу. На выходных она упала с велосипеда. Раз боль не проходит, ей нужно сделать рентген.

— Как жаль! — Вики с нетерпением ждала обеда с Энн. — Но мы ведь перенесем на другой раз?

— Конечно. — На худом лице Энн появилась улыбка. — Подвезти тебя до деревни? — Старая молочная ферма, где, помимо множества других магазинов, располагались галерея Вики и винтажный магазин Энн, находилась недалеко от Суинтона.

Вики покачала головой. Она любила гулять и использовала для этого любую возможность, особенно после переезда в Суинтон в начале года. Море прямо у порога, простирающиеся перед ним маршевые луга, впечатляющий пейзаж Хребта Ужасной Руки с пятью зубчатыми вершинами, живописно припорошенными белым, и пологие холмы за ним… Все это было просто волшебно! В свой первый визит в Суинтон Вики влюбилась не только в Грэма, но и в природу. Покойная жена Грэма, Патриция, которая была родом не отсюда, всегда описывала этот край как миниатюрную версию Шотландии, ведь здесь собралось все, что определяло эту страну: леса, холмы, высокогорья, море…

Свернув на Мэйн-роуд, Вики увидела фургон Шоны, припаркованный перед милым цветочным магазинчиком «Цветы от Крисси». Сестра Грэма, стоявшая рядом с фургоном, не заметила ее, поскольку была поглощена телефонным разговором. И, судя по ее каменному выражению лица, разговор был не из приятных. Закончив его, Шона сунула телефон обратно в сумочку. Мгновение она стояла, понурив голову, а затем со всей силы пнула переднее колесо своего фургона. И не один раз, а целых четыре! После Шона закрыла лицо руками.

Вики замешкалась. Хоть в последнее время Шона и относилась к ней гораздо теплее, чем в прошлом году, но такими близкими подругами, как с Энн, они не стали. К тому же Шона все еще была слишком закрытой. «Есть ли у нее вообще друзья?» — подумала Вики. Если она и видела сестру Грэма в компании, то только с Лиамом, и то изредка: большую часть времени та работала в кафе, выгуливала лабрадоршу Бонни или просто сидела дома. Вики еще секунду поколебалась, затем взяла себя в руки и подошла к ней.

— Эй! — воскликнула она. — Что тебе сделал этот бедный фургон? Я видела, как ты задала ему взбучку.

Шона опустила руки и подняла взгляд. В ее глазах стояли слезы, она выглядела усталой и подавленной.

— О боже! — Вики неловко похлопала ее по руке. Никогда раньше она не видела уверенную и сдержанную Шону такой! — Что случилось?

Шона замялась, и Вики было подумала, что та не ответит, но ее тут же прорвало:

— Я хотела купить коттедж «Бэйвью», собиралась обдумать эту идею на выходных. Но, видимо, есть люди, которым долго думать не надо. Завтра утром в десять они приедут, чтобы подписать договор. — Ее нижняя губа задрожала, и она плотно сжала челюсть.

— Коттедж «Бэйвью»? — Вики уже слышала это название, но никак не могла вспомнить, о чем речь.

— Коттедж сестер Спиннер. Он находится чуть в отдалении, на холмах.

Ах да! Теперь Вики вспомнила. В прошлом году Шона огрызнулась на нее, когда Вики сказала, что всем будет лучше, если сестры Спиннер сдадут водительские права и переедут в дом престарелых. В одну из своих еженедельных поездок в деревню они чуть не сбили Вики.

— Его хочет купить парочка яппи из Глазго, — фыркнула Шона. — Они мечтают все переделать: снести коттедж и построить бунгало, а на месте нынешнего сарая сделать бассейн. И ведь даже не планируют жить там постоянно, только иногда приезжать на выходные.

Ничего себе! Вики вспомнила прогулку по холмам. Когда они с Грэмом проходили мимо коттеджа, Грэм рассказал ей, что Шона часто бывала там в детстве и подростковом возрасте. Она встречалась с внуком одной из сестер. Это, конечно же, объясняло такую привязанность к коттеджу.

— Я как раз собиралась идти обедать. Составишь мне компанию? — осторожно спросила Вики, ожидая услышать отказ.

Но, к ее удивлению, Шона согласилась.

— Только мне нужно забрать новые цветочные композиции для кафе. Сильви позвонила, когда я собиралась войти в лавку.

— Я тебе помогу. А потом мы пойдем в «Крафт», и ты мне все расскажешь с самого начала, договорились?

Глава 13. Шона

Несколько недель назад Шона и представить себе не могла, что будет сидеть наедине с девушкой брата в «Крафте» за обедом. И уж точно не думала, что станет изливать ей душу. Но разговаривать с Вики оказалось приятно. Она внимательно слушала, задавала вопросы в нужные моменты и, главное, была возмущена планами пары.

— Зачем вообще покупать коттедж,

— Им хочется тишины и покоя. Они живут в центре города и ужасно загружены работой в будни, поэтому на выходных они собираются скрываться от всех и по-настоящему расслабляться. — Шона безучастно ковыряла вилкой рагу из морепродуктов, хотя на вкус оно было восхитительным.

— В пауконепроницаемом бунгало. — Вики фыркнула и откусила большой кусок вегетарианского пастушьего пирога. В отличие от Шоны, аппетит у нее был отменный. — Этот Ник и правда сказал «пауконепроницаемый»?

Шона кивнула.

— Ему стоит как-нибудь заглянуть к твоему брату в «Читающего лиса»! Там живут целые кланы пауков. — Вики и сама панически боялась этих жутких восьминогих тварей. — Пусть попробует сделать книжный магазин пауконепроницаемым. — Она поморщилась. Но в следующий момент ее лицо стало задумчивым, и она принялась наматывать на палец прядь своих светло-русых волос. — Пожалуй, таким способом можно предотвратить продажу.

Шона посмотрела на нее с недоумением:

— Что ты имеешь в виду?

— Пауки. Что, если поймать несколько и выпустить их в коттедже «Бэйвью»?

— Но его все равно снесут и заменят новым, пауконепроницаемым.

— О,пауконепроницаемый! Ник это просто так ляпнул! Все знают: стоит только оставить одну дверь открытой, как эти твари уже расползаются по всему дому. К тому же они могут просочиться в любую щель. И его жена тоже это знает. И все же не хочет признавать, что этот дом — такой же рай для пауков, как и книжный магазин. Но как только она увидит, сколько там этих маленьких монстров, возможно, передумает его покупать. Мне кажется, стоит попробовать. Хотя… — ее лицо выразило огорчение, — мы никак не сможем притащить пауков в дом. Если только ты не владеешь искусством взламывания замков.

Шона покачала головой:

— Но нам это и не нужно. — Она полезла в сумочку и достала ключ от входной двери. — Потому что у меня есть вот это. — После неожиданной встречи с Нейтом в коттедже Шона совсем забыла положить связку в почтовый ящик. Она поднесла ее к лицу Вики. — Сильви Спиннер дала мне его, когда я приезжала в дом престарелых.

— Но это же замечательно! Чего мы ждем? — Вики вскочила, позабыв о пастушьем пироге.

— Не знаю… — Шона замялась, хотя энтузиазм Вики был весьма заразителен. — Будет крайне сложно убедить пауков в том, что им нельзя прятаться по углам, а нужно устроить публичную вечеринку.

— Есть еще идеи?

— Да. — Шона отложила столовые приборы. Она попросит Лиама упаковать ей рагу с собой: сейчас кусок в горло не лез. — Я просто забуду о коттедже. Когда-нибудь найду для нас с Бонни другой домик. — Даже если этот другой домик никогда не станет значить для нее так много, как коттедж «Бэйвью». Глаза Шоны вновь стали влажными, и она изо всех сил попыталась сдержать слезы.

— Давай хотя бы попробуем! По крайней мере, потом тебе не за что будет себя винить.

— За то, что я подсунула в дом несколько банок с пауками?

— Конечно, ты можешь еще раз поговорить с Сильви Спиннер и спросить ее, не лучше ли продать коттедж тебе, чем этой семейке яппи.

Шона покачала головой:

— Это невозможно. Клаудия уже согласилась на Боуи, а даже устное соглашение имеет юридическую силу.

Вики многозначительно подняла брови:

— Вот видишь! Пауки — твой последний шанс. Кстати, недавно видела у Пебблза парочку игрушечных по акции. Их я тоже обязательно куплю.

Шона рассмеялась:

— Ты совсем с ума сошла!

Вики усмехнулась:

— Может быть. Зато моя идея тебя развеселила. Не пойти ли нам прямо сейчас к Финли и попросить его выйти на охоту? Они с Герти уже должны вернуться из школы.

— То есть ты не хочешь ловить пауков сама? — поддразнила Шона, и ей действительно стало немного легче. План Вики вряд ли увенчается успехом, но все же было приятно не сидеть сложа руки и не бросать коттедж и сарай Альфи на произвол судьбы.

— Конечно, нет. Но я уже считаю успешным первым шагом в экспозиционной терапии то, что повезу их на своей машине в плотно закрытой банке и буду наблюдать с безопасного расстояния, как ты их выпускаешь.

Финли и Герти с нетерпением ждали возможности поохотиться на пауков в «Читающем лисе».

— В подвале коттеджа «Роза» их тоже полно, — сообщила Герти, на что Вики сказала, мол, их, конечно же, тоже можно собрать и взять с собой.

Грэм, напротив, не обрадовался, когда Шона, Вики и дети появились в книжном магазине и объяснили, что хотят очистить его от пауков, но был так занят, что не стал вдаваться в подробности.

Вскоре дети поймали около двадцати пауков разных размеров и поместили их в маленький аквариум, где раньше жили рыбки Герти — до того, как их переселили в аквариум побольше.

— Ты случайно не в курсе, нужно ли их кормить? — Вики стояла в крошечной кухоньке «Читающего лиса», с безопасного расстояния наблюдая за ползучими созданиями. Аквариум стоял на подоконнике, Герти и Финли сидели перед ним и давали паукам имена. — Как бы они не померли от голода до завтрашнего утра.

Шона пожала плечами. Она никогда раньше не задумывалась о питании пауков.

— Если пошарить по углам, наверняка найдем еще и дохлых мух, которых можно им подбросить.

На кухню вошел Элия.

— Что вы тут делаете?

— Мы ловили пауков, потому что Вики занимается конференционной терапией, — ответила Герти.

Элия нахмурился:

— Чем?

— Конфронтационной терапией, — объяснила Шона.

— Но расстояние между Вики и пауками довольно большое.

— Я не тороплюсь. Пока мне достаточно находиться с ними в одной комнате.

— Понятно. — Элия подошел ближе и согнул свое длинное, костлявое тело над аквариумом, чтобы посмотреть на пауков. — И твоя цель — посадить одного себе на руку?

— Фу, нет! — возразила Вики, и Шона ухмыльнулась, заметив, как она содрогнулась. — Думаю, находиться с ними в одной комнате без страха вполне достаточно.

— Понятно, — повторил Элия. Затем задумчиво посмотрел на Вики, прежде чем продолжить: — Ты знала, что, согласно исследованиям, у людей, которые боятся пауков, пауки в домах заводятся гораздо чаще, чем у тех, кто их не боится?

— Нет. Но это невероятно обнадеживает. — Вики скривилась от отвращения.

— Смотри, Элия! — воскликнул Финли. — Видишь того большого? Мы назвали его Гигантом. А самого маленького — Гномом.

— Весьма оригинальные имена, — похвалил Элия и, повернувшись к Вики, добавил: — Тебе бы не помешало принять участие в процессе выбора имен. В качестве конфронтационной терапии.

— Неужели? — Вики подняла брови.

— Да! Я побеждаю своих врагов тем, что превращаю их в друзей, — восторженно процитировал Элия.

Шона ухмыльнулась:

— Кто это сказал? Далай-лама? Мартин Лютер Кинг? Шекспир?

— Авраам

Шона покачала головой:

— Нет, нам нужно что-то воинственное. Что-то вроде Уильяма Уоллеса.

Да, имя шотландского борца за свободу отлично подходило! Она надеялась, что завтра, вопреки всем обстоятельствам, паук не исчезнет сразу же, когда его выпустят в коттедж «Бэйвью», а будет храбро держать оборону вместе со своими последователями, чтобы отвадить Монику и Ника Боуи.

Глава 14. Шона

— Ты уверена, что они не смогут выбраться?

Вики забрала Шону на «Мини Купере» Грэма и по дороге то и дело с подозрением поглядывала на маленький аквариум у Шоны на коленях.

— Абсолютно. Крышка закрыта намертво, а отверстия для воздуха слишком малы даже для пауков. Может, накрыть их шарфом, чтобы не мозолили тебе глаза?

— Нет, — отказалась Вики. — Разве ты не знаешь поговорку: хуже паука, которого видишь, только паук, которого больше не видишь? Врага лучше держать на виду.

— Значит, ты не согласна с Авраамом Линкольном, — усмехнулась Шона. — Хотя у всех теперь есть имена.

— Откуда Элия берет свои изречения? — спросила Вики, качая головой. — Грэм говорил тебе, что собирается сдать ему книжный магазин в аренду? В марте он хочет вернуться к работе редактором.

— Нет, я не знала об этом, — ответила Шона. — В последнее время мы мало общались.

— Что ты об этом думаешь? — Вики как будто немного напряглась, задав этот вопрос. Она знала, что Шона дружила с покойной женой Грэма, Пэт.

Но Шоне не пришлось долго размышлять над ответом.

— Отличная идея! В конце концов, магазин останется в семье, и Элия будет очень рад, я уверена, — сказала она.

Грэм оставил работу редактором после смерти Патриции только потому, что считал своим долгом и дальше управлять магазином, который Пэт унаследовала от отца. Шона знала, что ему никогда не нравилось быть книготорговцем. В глубине души он всегда оставался редактором.

— Да, Элия был в полном восторге, когда Грэм озвучил свое предложение, — сказала Вики. — Он всегда мечтал о собственном книжном магазине, и теперь это «Читающий лис». Магазин, с которого началась история Суинтона как книжного города! Только не знаю, понимает ли он, что ему еще и с покупателями придется общаться. — Вики скорчила рожицу.

Шона тоже не была в этом уверена. В «Лисьей норе», как еще называли «Читающего лиса», Элия прежде отвечал за закулисную работу. И больше всего любил прятаться в подвале и рыться в коробках с книгами, которые Грэм покупал во время поездок по Шотландии, каталогизировать их и расставлять по полкам. Делопроизводство было стезей Элии, а в общении с покупателями он часто проявлял некоторую неловкость. Но как только до этого дойдет, Элия наверняка вживется в новую роль. Несколько лет назад Шона сама и подумать не могла, что будет владеть собственным кафе.

В Суинтоне уже светило солнце, но над холмами витал легкий туман, а из-за еле заметных, как паутинка, облаков пара коттедж «Бэйвью» еще больше напоминал домик ведьмы. Доброй ведьмы, конечно же. Шона почувствовала, как при этой мысли уголки ее губ приподнялись. Чего бы она только не отдала, чтобы когда-нибудь стать обладательницей такого маленького коттеджа!

— Здесь правда очень красиво, — сказала Вики, когда они припарковали «Мини Купер» на подъездной дорожке и вышли. — Но мне было бы слишком одиноко.

Шона пожала плечами. Конечно, коттедж «Бэйвью» находился на отшибе. Но она никогда раньше не жила одна и дни напролет в «Сладких штучках» общалась со множеством людей. Тишина и покой после работы, отсутствие необходимости видеть и слышать кого-либо стали бы для нее блаженством. Шона глубоко вдохнула чистый свежий утренний воздух, который даже здесь, наверху, всегда отдавал солью и морем. Затем она сказала:

— Пойдем внутрь! Боуи приедут через час, и лучше бы не сталкиваться с ними лицом к лицу. — Встречаться с Нейтом ей тоже не хотелось.

— Я не смогу быть рядом, когда ты выпустишь пауков. — Вики подняла руки. — Я уже горжусь тем, что мне удалось унести этих двоих в кармане. — Она вытащила из куртки прозрачный пластиковый пакет с двумя жирными мохнатыми игрушечными пауками. Она и правда купила их в лавке Пебблза. — Может, увидишь толстую паутину где-нибудь на потолке и посадишь их туда. Думаю, издалека они выглядят довольно реалистично. — Вики положила пакет на аквариум, явно радуясь тому, что избавилась от него. — Пока ты выпускаешь пауков, я осмотрю территорию. Ты вроде говорила, что отсюда даже море видно?

— Да, в глубине сада. У старого деревянного сарая. Там еще и скамейка есть.

Вики ушла, а Шона отперла дверь коттеджа.

— Мяу! — услышала она, когда вошла на кухню, и Пират принялся тереться о ее ноги.

— Ты все еще здесь. — Шона поставила аквариум с пауками на кухонный стол и взяла кота на руки. Он тут же закрыл глаза и довольно заурчал. — Нужно поинтересоваться у твоих хозяек, что же с тобой делать. Ты точно не захочешь жить в бунгало Моники и Ника, да и они, боюсь, будут против. — Этим двоим больше подошел бы кремовый персидский кот. — Не думаю, что мне нужно спрашивать, достаточно ли ты ешь. — Она погладила его по круглой голове. — Истощенным ты точно не выглядишь. — Нейт, конечно же, позаботился о его рационе. Шона с трудом представляла себе упитанного кота, охотящегося на мышей. Если только понарошку.

Поскольку было всего четверть десятого, а по словам Сильви, Боуи приедут подписывать договор только в десять часов, Шона решила еще раз пройтись по коттеджу. Выпустить пауков можно всего за несколько минут. Она взяла Пирата под мышку и отправилась в последний раз взглянуть на место, которое так хорошо знала. Каждая скрипящая половица словно шептала ей: «Помнишь?»

Прогулка по дому привела ее на второй этаж. Шона закрыла двери в бывшие спальни Сильви и Айви и направилась в комнату в конце коридора. Весной, как только становилось достаточно тепло, Альфи всегда переезжал в свой сарай в саду и только в холодные месяцы жил в коттедже. Когда Шона проводила экскурсию, она уже мельком заглянула в комнату Альфи и была потрясена, увидев, что Сильви и Айви почти ничего там не поменяли. За несколько месяцев до своей смерти Альфи переехал в меблированную комнату в Ньютон-Стюарте, где работал на стройке.

Шона окинула взглядом комнату. На стене все еще висел постер Курта Кобейна. А на узком деревянном шкафу красовался плакат со смеющимся голым младенцем, плывущим за банкнотой. Альфи, пожалуй, был самым ярым поклонником Nirvana в мире, хотя группа давно распалась. Курт Кобейн застрелился в двадцать семь лет после передозировки. В предсмертной записке

Альфи тоже так считал. «Только лучшие умирают молодыми», — сказал он о смерти фронтмена, когда однажды холодным зимним днем они вместе лежали в постели в этой комнате и перед их глазами стояло красивое, вызывающе меланхоличное лицо Курта Кобейна. «И только те, кто умирают молодыми, становятся легендами», — добавил он, перечислив Шоне целый список знаменитостей, умерших до своего тридцатилетия: Эми Уайнхаус, Дженис Джоплин, Джими Хендрикс, Джим Моррисон, актеры Хит Леджер и Джеймс Дин…

Шона ненавидела такие разговоры, потому что они всегда подпитывали ее страх: вдруг Альфи тоже хочет рано умереть и стать легендой? И даже сегодня она иногда задумывалась, была ли возможность предотвратить аварию, в которой он погиб.

Если бы только она не написала ему то сообщение…

Шона выпустила кота и села на кровать Альфи. Устало потерла лицо. Наверное, было бы лучше, если бы Боуи купили коттедж «Бэйвью» и снесли его. Если бы она не видела его постоянно, у нее наконец появился бы шанс оставить все позади.

Она погладила гладкое прохладное дерево гитары, прислоненной к столу рядом с кроватью, представила, как теплыми летними ночами Альфи играет на ней, и на мгновение закрыла глаза. Через несколько недель исполнится десять лет со дня его смерти. Десять лет! Когда-нибудь это должно наконец закончиться!

— Шона! — Зов Вики вырвал ее из мрачных мыслей. В голосе подруги слышалась паника. — Спускайся скорее! Только что подъехала машина!

Что? Но сейчас всего лишь… Шона посмотрела на часы — половина десятого! Она так резко вскочила, что Пират с возмущенным шипением бросился вниз по лестнице.

Вики стояла у ее подножия.

— Ты уже выпустила пауков? — спросила она с расширившимися от ужаса глазами.

Пауки! Нет, не выпустила. Нужно сделать это как можно скорее, а потом уносить ноги. Шона вбежала на кухню. Через окно она увидела большой темный внедорожник Боуи, припаркованный рядом с «Мини Купером» Грэма. О нет! «Мини Купер» все еще там! Шона схватила крышку аквариума.

— Не вздумай выпускать их сейчас! — закричала Вики. — Пока я здесь!

— Тогда уходи скорее! — Шона указала на стеклянную дверь, ведущую на заднюю террасу. — Оттуда мы сможем улизнуть.

Она отперла дверь, Вики выскочила наружу, а Шона повернулась к аквариуму. Но тут она услышала скрип входной двери, и сразу за ним — голоса. Первый, чуть невнятный, принадлежал Монике Боуи, а второй, отчетливый, даже излишне громкий, — Нейту.

— Нет, миссис Бирнс в Лондоне. Понятия не имею, чей это «Мини Купер». Может, кто-то оставил его здесь и отправился на прогулку? Проходите на кухню, подпишем договор!

На кухню! Шона сдержалась, чтобы не выругаться. Она не успеет добежать до двери на террасу. Может, в кладовую? Поздно! Нейт и Боуи уже входили на кухню.

Шона застыла над аквариумом.

— И-и-и-и-и-и! — При виде пауков Моника пронзительно завизжала.

Глава 15. Шона

— Что вы здесь делаете? Мистер Вуд сказал, что вы заболели, поэтому сопровождение сделки он взял на себя. И почему эта стеклянная штука стоит на столе? — Моника спряталась за дверной косяк и напряженно из-за него выглядывала.

— Это аквариум, — поправил Ник жену.

— Я знаю, что это аквариум! — рявкнула она. — Но там не рыбы, а пауки! Тысячи пауков! — Ее голос едва не сорвался на визг.

Нет, всего девятнадцать! Но если бы Шона ее поправила, эта женщина наверняка бы взорвалась. Шона избегала смотреть на Нейта, который явно был потрясен ситуацией и совершенно не понимал, как реагировать.

Но это было и не нужно, потому что Моника продолжала возмущаться:

— Вы же сказали, что здесь нет пауков, но весь дом кишит ими! Вы просто не успели от них вовремя избавиться!

Шона с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Моника и правда подумала, что она собирала пауков!

— О чем еще вы не рассказали? О том, что весной и осенью по участку проносятся торнадо? — Моника агрессивно вздернула подбородок.

— Успокойся, дорогая! — попросил ее муж, но его слова, что неудивительно, не возымели должного эффекта.

— И не подумаю! — Моника крепко прижала к груди свою дизайнерскую сумочку, словно защищаясь от возможного нашествия пауков. — Мне это сразу показалось странным. Миссис Бирнс говорит, что ее знакомый должен нам все показать, а вместо него нас поджидает она! — Моника лишь на мгновение отпустила ручку сумочки, чтобы указать пальцем на Шону. — А на качелях спит ландшафтный дизайнер, которого там вообще не должно быть. А потом этому ландшафтному дизайнеру приходится сопровождать сделку, потому что она якобы заболела, — а она стоит здесь, на кухне, с полным аквариумом пауков, от которых хотела избавиться до нашего прихода.

Шона не могла сказать, что Моника ей нравилась, особенно когда та вела себя как богиня мести. Но стоило признать, эта женщина все четко обрисовала. И если, по ее мнению, Шона не принесла пауков, а собирала их — отлично!

— Пошли, Ник! — Моника повернулась на каблуках. — Не сомневаюсь, в сложившихся обстоятельствах миссис Бирнс прекрасно поймет, что мы больше не заинтересованы в подписании договора.

— Но, дорогая, может, еще подумаем? Тебе так нравился этот дом, — начал Ник. Однако его попытка уговорить жену прозвучала нерешительно. Уже с первой встречи Шона подозревала, что не он был инициатором покупки коттеджа.

Моника снова остановилась, но только чтобы злобно прошипеть Шоне и Нейту:

— Я пожалуюсь на вас миссис Бирнс! — И выбежала.

— Даже не знаю, что обо всем этом думать. — Ник немного постоял в нерешительности, а затем последовал за женой.

Шона и Нейт остались вдвоем. И вдруг Нейт очень рассердился.

— Что это, черт возьми, было? — рявкнул он на Шону.

К счастью, ей не пришлось отвечать на вопрос, потому что через дверь, ведущую на террасу, вошла Вики.

— Я слышала, как женщина ругалась. Что случилось? — Только сейчас она заметила Нейта и сразу его узнала. — Ты Нейтан Вуд!

— Да, типа того. — Нейт криво усмехнулся.

— Твоя книга занимает почетное место на полке Грэма. К сожалению, я еще не успела ее прочитать, но исправлюсь, обещаю.

— Совсем не обязательно. Боюсь, она не очень хороша.

— Твои читатели другого мнения, — улыбнулась Вики. — Если не ошибаюсь, ее будут экранизировать?

— Да, будут, — быстро ответила Шона, пытаясь вывести Вики из режима фанатки. — И возвращаясь к твоему вопросу: миссис Боуи увидела пауков и подумала, что я их только что собрала.

— Серьезно?

— Да! Мы сделали это! Твой безумный план сработал. Ни за что бы не подумала! — Шона бросилась Вики на шею. А затем, повинуясь порыву, обняла и Нейта. Он был совершенно другим на ощупь, более костлявым и жилистым. И от него раньше не

— Извини, не знаю, что на меня нашло, — пробормотала она.

— Вот и я не знаю. — В отличие от нее, Нейт не смутился — он был в бешенстве. — Зачем ты это сделала? Я про эту хрень с пауками. Эти твари все равно всегда прячутся, их бы вообще не заметили.

— Я их не собирала. Я… я хотела их выпустить. — Внезапно Шона не выдержала — вся эта ситуация была слишком странной — и расхохоталась.

— Что ты хотела? — Нейт ошеломленно уставился на нее.

Шона не могла ответить — по ее щекам текли слезы, — поэтому за нее ответила Вики:

— Она хотела помешать Боуи купить коттедж. Они ведь не собирались здесь жить, планировали снести его и построить бунгало. У Шоны с этим коттеджем связано много воспоминаний.

— О! — Глаза Нейта вспыхнули гневом. — И что теперь? Ты правда думаешь, другой покупатель оставит старый коттедж? Черт, я мог получить неплохие комиссионные от продажи! — Его плечи, которые еще минуту назад выглядели каменными от напряжения, опустились.

— Ты их получишь. — Шона наконец-то оправилась от приступа смеха и перевела дыхание. — Я сама хочу купить коттедж.

— Ты? — Нейт удивленно посмотрел на нее, и только сейчас Шона по-настоящему осознала серьезность своего заявления.

— Да! Поэтому я буду очень признательна, если ты не станешь трезвонить об истории с пауками на каждом углу. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Узнала этот афоризм от Элии? — поинтересовалась Вики.

— Я поняла это и без Элии. — Шона наклонилась и погладила Пирата по спине, когда тот вошел на кухню и прижался к ее ногам. — У нас получилось! До сих пор не могу поверить. Твой безумный, сумасшедший план сработал! — сказала она Вики, выпрямившись.

— Я тоже. — Вики широко улыбнулась, а затем посмотрела на часы. — Десять часов! Как думаете, еще рано для выпивки? Я думаю, нет! Предлагаю поехать в «Крафт» и попросить у Лиама бутылку лучшего шампанского. Нужно отметить новый статус Шоны как домовладелицы. Что скажете?

— Я еще не купила дом, — возразила Шона. — И сначала мне обязательно нужно позвонить Сильви и все ей рассказать.

К счастью, Сильви не рассердилась, когда Шона сообщила о случившемся. Совсем наоборот.

— А ты весьма изобретательна! Запустить пауков в наш коттедж, как будто их там и так мало, — усмехнулась Сильви. Она тут же позвала Айви и сказала, что «ужасная парочка» все-таки не купит их коттедж, а вот Шона купит.

— Увы, это еще не точно, — быстро вмешалась Шона. — У меня по-прежнему нет денег на первый взнос. Но если ваше предложение еще в силе и вы готовы зарезервировать дом для меня до середины апреля…

— Никаких проблем, — перебила ее Сильви. — Я поговорю с Клаудией. Мы с Айви хотим, чтобы наш коттедж попал в хорошие руки, и будем очень рады, если его купишь ты. — Она помолчала немного, а затем с теплотой добавила: — Мы очень тебя любим.

— Я тоже вас люблю, — сказала Шона и прочистила горло, потому что ее голос прозвучал слишком сипло. Она должна купить коттедж не только потому, что ей давно пора съехать от отца и стать самостоятельной, но и ради двух сестер. Ей непременно нужно выиграть в конкурсе кондитеров! Для этого Шона должна испечь самый красивый торт, который когда-либо представляли на состязании «Сотвори торт»!

— Можем ехать! — сказала она Вики, затем повернулась к Нейту: — Ты с нами?

Он покачал головой:

— Я остаюсь здесь.

Шона подняла брови:

— Здесь?

Он кивнул и внезапно смутился:

— Я временно живу в коттедже. Это часть сделки. Я кое-что ремонтирую и показываю дом потенциальным покупателям, за что получу комиссионные и смогу пожить здесь несколько недель.

Ого! Это прояснило туманное замечание Сильви о том, что на какое-то время коттедж понадобится им с Айви. Дело было не только в их личных вещах и ремонте, но и в Нейте.

— А где ты был, когда мы приехали? — Шона быстро переглянулась с Вики. Хорошо, что они не знали, что в коттедже «Бэйвью» есть временный арендатор!

— У Сильви и Айви. Клаудия прислала мне предварительный договор по электронной почте, но здесь нет принтера. Поэтому я распечатал его в офисе дома престарелых.

«Вот же заморочился! — подумала Шона. — Если бы ты не скрывал своего возвращения, мог бы просто попросить родителей или кого-нибудь из деревенских».

— Даже твои родители не знают, что ты здесь живешь? — Вики округлила глаза. — Почему? Ты не боишься, что кто-нибудь случайно увидит тебя и расскажет им? Они бы точно… удивились.

— Мне надо закончить книгу, и для этого нужны тишина и покой, — сухо объяснил Нейт. — Абсолютный покой!

— Понимаю. — Вики сочувственно на него посмотрела. — Многие этого ждут. Грэм, например. А писательство, как и любое творческое начинание, не рождается по нажатию кнопки.

— К сожалению, нет. — Нейт потер виски. — Особенно после того, как первую книгу… неплохо приняли.

— «Неплохо приняли»! — рассмеялась Вики. — Ну ты и скромняга. Разве «Соло» не попало в список бестселлеров The Times? И по нему не снимают фильм?

— Все так. — Нейт поежился от ее пристального взгляда. — Вот почему ожидания от моего следующего романа так высоки. Так что ты окажешь мне огромную услугу.

— Конечно! Никому ни слова. — Вики жестом будто застегнула рот на молнию.

Шона, однако, закатила глаза. Действительно ли Нейт боялся, что поклонники хлынут к коттеджу, если станет известно, что он, знаменитый писатель, вернулся на родину? Или причина его скрытности была в другом?

Рано или поздно она все узнает. Потому что рано или поздно все тайное в Суинтоне становится явным. Вдруг Шона с содроганием осознала, что единственная тайна еще не раскрыта: она могла предотвратить смерть Альфи.

Глава 16. Шона

Отель «Крафт» находился всего в нескольких шагах от «Сладких штучек». До отца Лиама отелем с прилегающим пабом в здании фисташкового цвета управлял его дед Элисдэйр, и, поскольку он был еще жив и регулярно проверял, как идут дела, с тех пор здесь ничего не изменилось.

На входе по-прежнему стоял медведь в натуральную величину с поднятой лапой и сверкающими глазами, которого Шона так боялась в детстве. Два павлина по обе стороны от подставки для зонтов тоже были уже тогда. Как и все остальные чучела животных, украшавшие полы, стены и подоконники отеля. Когда-то Элисдэйр был страстным охотником и таксидермистом и не чурался даже экзотических животных. Например, из Африки он привез шкуру льва (к счастью, без головы), которая теперь лежала перед камином на красном клетчатом ковре. Поскольку

Однако сегодня, в столь ранний час, как заметила Шона, войдя в паб, гость был всего один. Папа. Прямой, как королевский гвардеец в Лондоне, и такой же мрачный, он, по всей видимости, уже ждал ее.

— Когда ты собиралась сказать мне, что хочешь купить коттедж «Бэйвью»? — с упреком спросил Пол вместо приветствия.

Шона с недоумением посмотрела на Вики, и та втянула голову в плечи.

— Я сказала только Грэму, — робко ответила она.

— А он сказал мне. — Папа поджал губы. — Но я предпочел бы услышать это от тебя.

— Как и я. — Лиам вышел из-за бара, подошел к Шоне и развернул ее к себе. — Я крайне разочарован тем, что ты решила купить недвижимость, но не сказала мне ни слова. — Он наигранно надул губы. — Но я все равно с тобой отпраздную. Шампанское уже готово. — Лиам указал подбородком на охладитель на стойке.

— О, ты просто прелесть, Лиам! — Вики обняла его. — После такого суматошного утра бокал шампанского будет весьма кстати. Может, и два. — Она подмигнула Шоне. — Кстати, должна тебе сказать, скоро придут Грэм и Элия. Грэм только что написал. Им нужно закрыть магазин.

— Но еще ничего не решено, — заметила Шона, — и мне бы очень хотелось оставить все это только между нами.

— Да здравствует Шона! Троекратное «ура»! Ура, ура, ура! — раздался голос из дверного проема. В паб въехала Дороти на инвалидной коляске в сопровождении своего зятя Хью. В свои девяносто семь она была самой старой жительницей Суинтона — и самой громкой. — Поздравляю! Мы только что узнали, что ты купила коттедж Спиннеров! — крикнула Дороти.

— Я еще не купила коттедж «Бэйвью», а только хочу его купить, — поправила ее Шона, мысленно призывая себя к терпению. — Откуда вы вообще об этом узнали? — Ей непременно нужно устранить этот источник информации.

— Мы только что отправляли посылку у Нэнси, — ответил Хью, и Шона застонала. Поздно! Ящик Пандоры уже открылся. Если знает Нэнси, скоро узнают все. Из ее уст новости разносились быстрее любого лесного пожара. Но как она узнала так быстро? Грэм, должно быть, бежал по Мэйн-роуд с мегафоном в руке после того, как Вики ему написала. Шоне предстоит серьезный разговор с братом.

— Не знаю, хорошая ли это была идея, — сказал Хью, который имел довольно пугающее сходство с Германом Манстером[4] не столько из-за светлой кожи, черных кудрей и высокого лба, сколько из-за роста. Он был на голову выше всех присутствующих — даже папы с его метром восемьдесят шесть, — и сама Шона, которая, конечно, была отнюдь не хрупким созданием, могла легко спрятаться за его спиной. — Этот коттедж довольно далеко от дороги. — Он понизил голос. — Вчера, когда я проезжал мимо на эвакуаторе, там слонялся какой-то бродяга. Не спеши я к клиенту, чья машина застряла в кювете, я бы вышел и прогнал его взашей.

Он что, говорит о Нейте? Шона отвернулась, чтобы Хью не увидел ее улыбки. Лучше бы ей предупредить Нейта. Обычно Хью милый и дружелюбный, но злить его не стоило. Несколько лет назад на своей шкуре это прочувствовал владелец эвакуатора, который не захотел платить за бензин, потому что, по его мнению, цены Хью были грабительскими. Хью тут же отобрал у него ключи от машины, а его самого бесцеремонно вышвырнул на обочину. С тех пор он владел и заправкой, и эвакуатором.

Дверь паба снова открылась. На этот раз вошла Рози.

— Шона, дорогая! Я только что была в твоем кафе, — произнесла она, слегка запыхавшись, — но оно закрыто. К счастью, я встретила Джо, и он сказал, что ты в «Крафте». Что празднуем? — Рози огляделась. Похоже, она еще не виделась с Нэнси. «И с Грэмом тоже», — мрачно заметила про себя Шона.

— Она покупает коттедж Спиннеров! — гаркнула Дороти из инвалидной коляски.

— Коттедж «Бэйвью»! — Рози подняла брови. — Ты правда хочешь переехать так далеко?

— Я говорил ей, что это плохая идея, — заявил Хью.

— Согласна. — Дороти немного приподнялась в инвалидном кресле. — Здесь-то ловить нечего, а уж там… Как ты вообще найдешь себе мужчину? — Чувство такта было столь же чуждо старушке, как и представление о приличной громкости в помещении.

— О, мне время от времени попадаются симпатичные туристы. Так что буду держать ухо востро и подсекать в нужный момент, — ответила Шона, одновременно проклиная себя за то, что не взяла с Вики обещания никому не рассказывать о ее планах. Дороти хрипло рассмеялась.

— Захвати-ка и мне одного! — крикнула она, отчего Хью закатил глаза.

— Нет, она не хочет шампанского, — сказал он Лиаму, который расхаживал с подносом бокалов. — Пора отвезти тебя домой, тещенька. Веселого праздника, малышка! — Он нежно обнял Шону, и, как всегда, в его длинных сильных руках она почувствовала себя тоненькой и хрупкой, как балерина. Чувство, совершенно ей не свойственное.

Пока что, собственно, праздновать нечего, хотела сказать Шона. Ей предстоит выяснить, зарезервирует ли Клаудия коттедж на несколько недель. Не говоря уже о конкурсе тортов, который нужно срочно выиграть. Но она не могла придумать, как быстро объяснить все это Хью.

— У тебя есть время на сладкий стол в пятницу? — Рози подождала, пока Хью вытолкает Дороти под ее яростные протесты, а затем вернулась к своему вопросу. — Для нашего книжного клуба. Обычно он проходит в первую пятницу месяца, но мы с дамами были так заняты подготовкой к «Месяцу любви», что все отменили. А теперь спонтанно решили собраться в эту пятницу. Нынешняя книга идеально подходит. Мы читаем «Соль на нашей коже». Настоящая классика, — она понизила голос, — и очень, очень эротично! Тот рыбак, в которого влюбляется главная героиня… Вот это мужчина! — Рози сделала вид, будто ей не хватает воздуха, и замахала ладонью у лица. — Уверена, тебе бы он тоже понравился. Жаль, что я так и не смогла уговорить тебя присоединиться к нашему клубу!

В ближайшем будущем Шона не собиралась менять своего решения. Она не любила читать и вполне могла обойтись без вечера в компании Рози и ее подруг-сплетниц. Хотя Вики сказала, что последнее заседание их клуба вышло довольно забавным.

Придется отказать Рози в фуршете: обидно, потому что Рози всегда отлично платила. Но времени на новые заказы не было.

— Мне так жаль, Рози! — Шона попыталась сохранить страдальческое выражение лица. — Я бы с радостью организовала фуршет для тебя и твоих девочек, но сейчас у меня совершенно нет времени. Так много дел, что я едва успеваю. К тому же я записалась на конкурс кондитеров, в котором очень хочу победить.

— Значит, тебе нужна помощь. — Рози наморщила лоб

Элия?

— Но ведь он работает в «Лисьей норе», — возразила Шона. Сын Рози и коллега ее брата был славным парнем. Но настолько неловким в общении, что она не могла представить его в кафе. Одна его страсть к афоризмам сводила с ума…

Но Рози отмахнулась от ее возражений.

— У Элии завтра выходной, а лишняя копеечка будет ему очень кстати. Он хочет кое-что изменить в «Лисьей норе» — например, купить новый кассовый аппарат. И компьютер. К тому же я была бы очень рада, если мальчик хотя бы немного пообщался с людьми. Он только и делает, что прячется в подвале «Лисьей норы» и в своей комнате. — Она вновь задумалась, а затем, сияя от радости, заключила: — Да, это действительно отличная идея! Спрошу его прямо сейчас.

И прежде чем Шона успела ее остановить, Рози убежала.

— Предложить тебе бокальчик? — спросил Лиам, продолжая обход с подносом.

— Да! — Шона схватила бокал и залпом его осушила.

Второй слегка окрасил реальность в розовый цвет, а после третьего натощак она твердо уверилась, что ничто и никто не сможет ее остановить. Конечно же, она испечет самый красивый торт на свете и, конечно же, победит. Как она могла в этом сомневаться? А что касается Элии… Даже Рози не сможет уговорить его помогать в кафе. Беспокоиться совершенно не о чем.

Глава 17. Элия

— Заказ для четырнадцатого столика.

Айла с толстой повязкой на руке после падения с велосипеда неуклюже оторвала верхний листочек из блокнота, положила его на стойку перед Элией и снова убежала.

Элия взглянул на него: капкейк с соленой карамелью, булочка с корицей, чай латте и чай с золотой куркумой. Что, черт возьми, это такое? И почему гости за одним столиком не могут хотя бы раз заказать одно и то же? Все сладости на витрине были подписаны, однако при таком огромном ассортименте Элии все равно требовалось время, чтобы сориентироваться. А теперь еще и тарелка с булочками с корицей оказалась пуста!

— Айла! — позвал Элия.

Но она уже рассчитывала пару, сидевшую у окна. За ними Элия увидел микроавтобус, припарковавшийся прямо перед кафе. Из него вышла группа пожилых людей. О нет! Они ведь не собираются нагрянуть сюда всей толпой? Но водительница, невысокая энергичная женщина, уже подходила к двери, а остальные последовали за ней.

Элия приготовил чай латте, нажав кнопку на автоматической кофемашине, и, согласно инструкции, вместо чашки использовал высокий стакан. Кроме того, на белой пенке ему обязательно требовалось нарисовать сердечко из какао. Может быть, «чай с золотой куркумой» — это то же самое, только с сердечком из куркумы? Есть ли здесь специи?

— Чего это ты делаешь? — спросила Айла, когда Элия принялся рыться в ящике.

— Ищу куркуму.

— И зачем же?

— Потому что ты написала «чай с золотой куркумой». Разве там не должно быть куркумы?

— Нет! — раздраженно ответила Айла. — Мы предлагаем чай в двух вариантах: «Соленая карамель» и «Золотая куркума», и это готовые смеси. Я же тебе все объяснила!

Вполне возможно — в конце концов, Айла многое ему объясняла… Так что вполне логично, иногда он что-то забывал. Стоит признать: за те два часа, что он провел в кафе, Элия допустил немало ошибок. Но разве ошибки не дают возможности совершенствоваться? На них же учишься!

К сожалению, Айла, похоже, так не считала.

— Уйди отсюда! — отогнала она его от кофемашины. — Сама все доделаю! Узнай у старичков, которые только что зашли, чего они хотят. — Не дожидаясь ответа, Айла сунула ему в руку поднос и принялась за дело.

Упомянутые старички сдвинули столы номер девять и десять и уже сели. «Пирог! Вы наверняка хотите пирог! Или кусок торта!» — беззвучно умолял Элия. C пирогами и тортами не было никаких сложностей. У Шоны было всего по два вида каждого. И ему, безусловно, повезло! Уважающие себя пожилые люди никогда не закажут что-то столь новомодное, как капкейки, не говоря уже о кейк-попсах или об этих склеенных друг с другом печеньях с названием, похожим на фамилию президента Франции.

Но люди старшего поколения нынче уже не те, что раньше. Эти оказались еще более колоритными: когда Элия принял заказ, в его блокноте значились не только фисташковый макарон и макарон «чай латте с корицей», но и капкейки «Бархатный поцелуй» и «Ванильное облако». А двое из них захотели голубой кейк-попс! Только энергичная дама, возглавлявшая группу, заказала чизкейк. И никто не захотел просто кофе или «Эрл Грей» — все заказали латте макиато!

Элии понадобилось бы несколько часов, чтобы собрать этот заказ. Он почувствовал, как лоб покрылся испариной, и проклял себя за то, что вчера не уперся этим самым лбом, когда мама сказала, что Шоне срочно нужна помощь в кафе. Конечно, ему приходилось обслуживать посетителей в «Читающем лисе», но они никогда не приходили целой толпой и не накидывались на него все разом! К тому же его ремеслом были книги, а не эти вычурные подобия пирожных, которые за сложными названиями, яркими цветами и обилием декора скрывали печальный факт, что их можно съесть за один присест.

«Пребывая в порядке, ожидай беспорядка; в спокойствии ожидай шума», — сказал себе Элия. Крылатые выражения всегда оказывали на него целительное действие. Он не потеряет самообладания в этом хаосе, а будет действовать постепенно. Шаг за шагом! Пожилым гостям придется немного подождать свой заказ.

— Сгоняй к Шоне в пекарню и скажи ей, что нужно еще «Солнечных манго» и «Королевской моркови»! — крикнула ему Айла, пробегая мимо. — Кстати, молоко в кофемашине почти закончилось. И принеси поддон со склада. Заказ для четырнадцатого столика уже на подносе!

«Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить, мужество принять то, что я не могу изменить, и мудрость отличить одно от другого». Ему необходимо мужество! Срочно! Ведь он ничего не мог исправить в этом ужасном дне, разве что позвонить в кафе и, изменив голос, сообщить, что внутри заложена бомба. На мгновение Элия действительно задумался об этом.

Нет. По порядку. Шаг за шагом. Для начала он пойдет к Шоне в пекарню и скажет ей, что манговые и морковные капкейки закончились. Хотя, честно говоря, Элия немного побаивался Шоны. Чтобы выучить важные жизненные уроки, нужно каждый день преодолевать страх. Американский философ Ральф Уолдо Эмерсон уже знал это, и поэтому Элия с силой толкнул одну из

Элия заверил Шону, что немедленно вытрет смесь сладкого крема и теста, а затем побежит за новой одеждой (к сожалению, смесь испачкала не только пол). Но Шона лишь гневно зыркнула на него и заявила, что он очень сильно ей поможет, если с этого момента полностью посвятит себя книгам. И вот теперь Элия бродил по холмам. Раньше четверти седьмого показываться дома было нельзя. Мама знала, что кафе закрывается в шесть, и он никак не мог ей признаться, что едва проработал там до обеда. А еще Элия так и не придумал, как объяснить, что его услуги в «Сладких штучках» больше не нужны, хотя у Шоны много дел. Ей нужно не только подготовить сладкий стол для сегодняшней встречи книжного клуба его матери, но и придумать торт для конкурса. Об этом ему сказала Айла, как и о том, что Шона непременно должна победить.

И вот перед ним возник маленький домик. Элия немного позавидовал Шоне. Теперь, после долгой зимы, коттедж выглядел неважно. Крыша, похоже, слишком часто подвергалась натиску зимних бурь, и ей отчаянно требовался свежий слой краски. Но когда пустые клумбы превратятся в море желтых нарциссов и разноцветных тюльпанов, грязно-белая штукатурка перестанет бросаться в глаза. И уж тем более летом, когда по стенам будут тянуться вьющиеся розы. А как здесь тихо!

Элия решил присесть на обсаженную боярышником скамейку под раскидистой рябиной и насладиться тишиной. Это было поистине идиллическое место. Он закрыл глаза.

Но вскоре снова открыл их, и не только потому, что в это время года ветер здесь все еще был довольно холодным. Поднять глаза его вынудил рокот двигателя. Этот нездоровый звук издал изрядно помятый автомобильчик, который направился прямо к коттеджу «Бэйвью». Элия прищурился. Ему срочно требовались очки посильнее, однако остроты зрения хватило, чтобы разглядеть подозрительную фигуру, выходящую из машины. Судя по высокому росту и широким плечам, это мужчина, догадался Элия, но не мог сказать наверняка, потому что фигура была одета в парку, а низко надвинутый капюшон скрывал лицо. Незнакомец украдкой огляделся и направился к входной двери. Элия сглотнул и порадовался, что густые ветви боярышника скрывают его от посторонних глаз. Вряд ли это грабитель… Уже много лет уровень преступности в Суинтоне и окрестностях оставался практически нулевым. Последним происшествием была попытка ограбления почтового отделения Нэнси Бутчер. Несколько лет назад какой-то невменяемый из Бладноха возомнил себя Бутчем Кэссиди, притворился грабителем банка и потребовал, чтобы Нэнси открыла ему кассу. Он был без оружия и, по словам Нэнси, тощим, как цыпленок, поэтому почтальонша тут же схватила свой зонтик и огрела им бедолагу. Так что, строго говоря, это сложно назвать настоящим преступлением.

Элия вновь сосредоточился на мужчине. Тот что-то вытащил из кармана и стал возиться с замком. Дверь, похоже, не открывалась, поэтому он продолжил попытки. У него отмычка? Дверь наконец поддалась, и незнакомец скрылся в доме, но перед этим еще раз посмотрел по сторонам.

Элия инстинктивно пригнулся. Что теперь делать? Вызвать полицию? К сожалению, в Суинтоне уже давно не было собственного участка — ведь и преступлений не было, — а к моменту, когда прибудут полицейские из Ньютон-Стюарта, грабитель уже скроется. И скорее всего, с вещами в багажнике, которые Айви и Сильви еще не успели перевезти. Элия не мог этого допустить! К несчастью, он тоже был безоружен, да и телосложением походил скорее на цыпленка, чем на гориллу. У него даже зонтика не было!

Элия порылся в карманах куртки. Нашел только связку ключей. В этот раз он хотя бы взял мобильный телефон, что случалось нечасто. Элия с облегчением выдохнул и набрал номер Айлы.

К счастью, она сразу же ответила.

— Вообще невовремя, Элия! — прошипела Айла вместо приветствия. — Я все еще в кафе. А помощников у меня теперь нет…

— Подожди! — прошептал Элия, прикрыв рот ладонью на случай, если у грабителя слух как у летучей мыши. — Я прямо у коттеджа «Бэйвью», и туда кто-то вломился! Скажи Шоне, чтобы она приехала как можно скорее!

— Грабитель? Средь бела дня? Не глупи! — Элия буквально увидел, как Айла закатила глаза. — И потом, в доме вряд ли осталось что-нибудь ценное.

— Мы не знаем наверняка. Мама сказала, что квартира в доме престарелых освободилась внезапно.

— Но я все же сомневаюсь, что грабитель будет орудовать в пятницу в двенадцать дня. Скорее всего, это просто рабочий.

— Но зачем рабочему так сильно натягивать капюшон на лицо, что я даже не смог понять, мужчина это или женщина, да еще и украдкой оглядываться на пороге дома?

— Правда? — Теперь голос Айлы звучал немного встревоженно.

— Да. А еще он не сразу открыл входную дверь, какое-то время ему пришлось повозиться с замком. Подозреваю, что он воспользовался отмычкой. А теперь скажи Шоне!

— Она сейчас на обеде, а я совсем одна, и это полнейшая катастрофа, когда столько гостей… — Внезапно Айла вскрикнула, отчего Элия подпрыгнул. — Ой, здесь Пол! Он выгуливает Тайсона. Я сейчас же отправлю его к тебе. Господи, как же это волнительно!

Но Элии хотелось поскорее убраться отсюда. Да, он не был храбрецом. Но на случай, если грабитель уйдет до появления Пола, нужно хотя бы записать номер машины.

С колотящимся сердцем он встал и прокрался к дому, невидимый за живой изгородью, окружающей коттедж «Бэйвью». К счастью, машина была наполовину скрыта кустами. Элия заглянул внутрь. В салоне было так грязно, словно владелец там жил. Ладно, надо записать номер и уносить ноги.

Элия поспешно набрал FSO4 в телефоне, и тут дверь коттеджа открылась.

Неужели этот мужчина так быстро вышел? Элия мгновенно присел, но было слишком поздно. Он услышал приближающиеся к машине шаги, а затем сверху вниз на него уставилось обрамленное капюшоном узкое лицо с трехдневной щетиной.

Элия ахнул, но не от испуга, а потому, что узнал парня. Это был Нейт Вуд! Он учился на четыре класса старше, поэтому Элия с ним не общался. Но он читал его книгу, и это было здорово!

Как глупо, что за все эти годы он столкнулся с Нейтом именно так — сидя на корточках за задним колесом его машины с телефоном в руке.

— Чем могу помочь? — спросил Нейт.

Элия лихорадочно искал безобидный ответ. Но в голову пришел только один:

— Не могли бы вы дать мне автограф?

Глава 18. Нейт

Автограф? Только сейчас Нейт узнал странного парня в огромных очках. Как его

Поэтому он просто спросил:

— Ты сын Реджи и Рози, да?

Юэн или Эннис кивнул.

— А что ты делаешь за моей машиной? Тебе же на самом деле не нужен мой автограф?

— Нужен. — Он снова кивнул, на этот раз так энергично, что очки немного сползли. Юэн-Эннис поправил их указательным пальцем. — Я случайно проходил мимо и увидел, как ты входил в дом. Я твой большой поклонник!

Нейт сделал глубокий вдох и выдыхал как минимум вдвое дольше. Вчера, когда он только-только вышел из дома, мимо на эвакуаторе проехал Хью. О том, что Нейт здесь, знали Шона и девушка ее брата. Теперь еще и сын Рози. А Рози, после Нэнси Бутчер, была самой большой сплетницей из всех, кого он знал. Как только она пронюхает, новость о его временном переезде в коттедж «Бэйвью» разнесется по всей деревне за считаные минуты. Родители тоже об этом узнают и удивятся, почему он скрыл от них свое возвращение. Нейту нужно поговорить с ними как можно скорее, потому что меньше всего ему хотелось еще сильнее их разочаровывать. Если это вообще возможно…

— Ручка есть? — спросил он Юэна-Энниса.

— Зачем?

— Затем, что ты хотел автограф… — Какой же этот парень тугодум.

— О! Нет. Я… просто проходил мимо и… э-э-э… Вообще-то, давай в другой раз. У меня и книги твоей с собой нет. — Юэн-Эннис оглянулся через плечо, в сторону деревни, и внезапно занервничал еще сильнее. — Ты еще задержишься здесь? Или уже собирался уходить?

Зачем ему знать? Этот парень — настоящий чудак.

— Ну, я живу здесь. По крайней мере, временно. И я буду весьма признателен, если ты не станешь трезвонить об этом на каждом углу. Мне нужно пару дней побыть одному.

— О! — Глаза Юэна-Энниса за очками расширились, отчего он стал еще больше похож на Гарри Поттера. — Конечно, понимаю. И я ни слова не скажу о том, что ты здесь живешь. Обещаю! — Он поднял два пальца в знак клятвы. — Но…

— Но что?..

Внезапно парень стал совершенно подавленным:

— Я по глупости принял тебя за грабителя, и теперь сюда идет Пол Эрскин.

Отлично! Нейт потер лицо обеими руками.

— Но, конечно, я скажу ему, что ты не грабитель, — поспешил добавить Юэн-Эннис. — Он, наверное, и так тебя знает.

— Да, знает, — вздохнул Нейт.

Ему нужно как можно скорее повидаться с родителями, а потом убраться отсюда. Как только Шона надумает заселяться или начать ремонт, ему все равно придется уехать. Так зачем затягивать? Идея закончить роман именно в коттедже «Бэйвью» была безумием. Один приятель из Эдинбурга задолжал ему — возможно, он мог бы у него остановиться. Всего на несколько недель. Потом нужно сдать книгу, получить вторую половину аванса, обещанного издателем, и тогда он так или иначе избавится от своих проблем. Ладно, не от всех! Далеко не от всех. Но хотя бы от финансовых.

— Ладно, я как раз собирался в деревню к родителям. Передавай привет Полу от меня! Увы, опять никакого беззакония! — В последний раз мама рассказывала ему, что после выхода на пенсию Пол несколько раз в день патрулировал Суинтон, высматривая потенциальных преступников.

Родители Нейта жили в узком светло-зеленом таунхаусе всего в нескольких метрах от «Сладких штучек». Он уже остановился напротив него, но передумал и проехал немного дальше. Перед разговором с мамой и папой ему требовался еще один эспрессо. Двойной виски был бы куда лучше, но он решил завязать. На этот раз навсегда! Нейт вошел в кафе.

— Желаете столик? — К нему подошла не Шона, а девушка лет двадцати пяти. На ней было обтягивающее платье в красную клетку и массивные черные ботинки, а правую руку закрывала повязка. — Эй, а ты ведь тот самый знаменитый писатель? Твоя книга стоит на полке у моей мамы, а мой друг Элия — твой большой поклонник.

Элия! Точно. Так звали парня, похожего на Гарри Поттера. Не Юэн и не Эннис.

— Да, я писатель, — подтвердил Нейт. По крайней мере, он хотел им быть… Внезапно у него пропало желание пить эспрессо — теперь ему хотелось поскорее уйти. Но сначала нужно показаться Шоне. — Шона здесь? Я ее старый друг.

— Я в курсе, — улыбнулась девушка. — Я здесь тоже не первый год живу. Меня зовут Айла Уэбстер.

О, так это дочь доктора! В последний раз, когда Нейт ее видел, она еще носила косички и брекеты.

— Шона в пекарне. Можешь к ней заглянуть. — Айла указала на двойные двери за стойкой. — Мне нужно дальше работать. Наш прежний помощник был таким растяпой, что скоропостижно нас покинул. — Она закатила глаза.

Шоны в пекарне не оказалось. Но дверь в соседнюю комнату была открыта, и Нейт вошел туда. Это был небольшой кабинет, всего с несколькими полками и узким столом. На нем стоял ноутбук с открытой страницей блога. «Все, чего мы не сказали»! Нейт слышал об этом блоге. Не так давно Хлоя говорила о нем с подругами. Судя по всему, блог был довольно известным. Они обсуждали опубликованные там письма. Эмоции, которыми авторы никогда не делились, но отчаянно хотели донести их до широкой публики. Хлоя и ее подруги считали, что это круто, он же считал это странным. Нейту оставалось лишь надеяться, что Хлое никогда не придет в голову написать ему письмо и опубликовать его в блоге «Все, чего мы не сказали». Их отношения, безусловно, дали бы предостаточно материала. К счастью, Хлоя не любила длинных писем. Она предпочитала короткие текстовые сообщения, и даже те зачастую напоминали шифровки, значение которых непросто было разгадать. Однако то, что она прислала несколько дней назад, он понял сразу: «Скуч! xx».

— Нейт!

Он обернулся — в дверях кабинета стояла Айла.

— Я вспомнила: Шона собиралась ненадолго отойти, чтобы накрыть сладкий стол.

— Что накрыть? — спросил Нейт не столько из интереса, сколько из смущения. Он почувствовал себя крайне неловко, будучи пойманным с поличным.

— Типа шведский стол с капкейками, кейк-попсами и прочей мелкой выпечкой. Рози Макдональд заказала его для своего книжного клуба. Хочешь подождать Шону в кафе?

Нейт кивнул. Он не мог уехать из Суинтона, не сказав Шоне. Не в этот раз.

В ожидании эспрессо он открыл страницу блога на телефоне. Интересно, что Шона нашла в этих высокопарных излияниях души? Должно быть, за последние несколько лет она сильно изменилась. На это намекал даже интерьер ее кафе. «Сладкие штучки» — одно только название звучало так, будто здесь жила диснеевская принцесса! Все было розово-белым и очень милым. Хлоя пришла бы в восторг и тут же достала бы телефон,

Нейт пролистывал письма, читая буквально по несколько строк по диагонали. В какой-то момент он дошел до конца блога, вернее, до самого начала, где было опубликовано самое первое письмо.

Привет, А.!

Ты даже представить себе не можешь, сколько раз за последние несколько лет я мечтала повернуть время вспять и сделать все иначе. К сожалению, машину времени так и не изобрели.

Мы с тобой были замечательными друзьями. Лучшими.

И это с того момента, как ты пришел к нам с Н. в класс, хотя тебе тогда было уже десять — на два года старше нас. Лучше бы мы и дальше оставались друзьями. Потому что, когда мы сошлись, ничего толком не складывалось. Возможно, стоило догадаться об этом раньше — в конце концов, мы не такие уж и разные. А когда огонь играет с огнем, что может получиться, кроме пепла?

Может быть, ты помнишь, как я была очарована лордом Байроном. Если нет (ты почти все время спал на уроках), он поэт-романтик. Но не банальный, а скорее мрачный, надломленный.

Одна брошенная им возлюбленная описала его как «человека сомнительных нравов». Ты всегда напоминал мне его.

«Величайшей целью жизни является чувство — ощущение бытия, несмотря на боль. Именно эта тоскливая пустота движет нами», — написал однажды Байрон, и в этой цитате я узнала тебя.

Ты всегда искал новых впечатлений, новую девушку…

«Лучше сгореть, чем угаснуть». Этим девизом жил не только Курт Кобейн, но и ты. И все же я верила тебе, когда ты говорил, что любишь меня, верила, когда ты обещал, что изменишься. Снова и снова. В какой-то момент я просто не выдержала.

Мне стоило попытаться еще раз. Может, тогда ты все еще был бы здесь.

Почему ты не протрезвел, прежде чем ехать ко мне? Что ты так отчаянно хотел мне показать? О чем думал в последний момент? Тебе было больно или все случилось очень быстро?

И… ты можешь меня простить?

У меня так много вопросов к тебе, А., но все ответы ты унес с собой в могилу. Ответы — и не только. Потому что в ночь аварии погиб не только ты. Часть меня погибла вместе с тобой.

Нейт ахнул. Так громко, что вязавшая за соседним столиком бабушка подняла взгляд от своих шерстяных носков и раздраженно посмотрела на него. Он откашлялся и виновато улыбнулся, но она не улыбнулась в ответ. Нейт не мог ее винить. Несомненно, он был бледен как призрак, и его руки дрожали так сильно, что он едва удерживал телефон.

Это письмо написала Шона. И Нейт мог ответить как минимум на один из ее многочисленных вопросов. Потому что знал, что Альфи хотел показать ей в тот роковой вечер. Услышав о смерти друга, Нейт отправился на место аварии и там, в кустах, обнаружил черный рюкзак Альфи. Никто не догадался его забрать. Поэтому Нейт взял его и позже, уже у себя в комнате, открыл.

И лучше бы он этого не делал.

Глава 19. Шона

— К тебе пришли.

Пришли?

— И кто же? — спросила Шона.

— Твой приятель Нейт. Ждет тебя там. — Айла указала подбородком в сторону окна, где за столиком, уткнувшись в телефон, сидел Нейт. — Бедняга выглядит слегка… потрепанным, тебе не кажется?

Потрепанным! Это еще мягко сказано. Нейт выглядел совершенно измотанным. Казалось, темные круги под глазами с каждым днем становились все больше, а цвет лица — бледнее.

— Кстати, он все еще кажется мне довольно привлекательным. — Айла лукаво улыбнулась. — Он и в школе был таким? Не помню. Возможно, потому, что тогда мне нравился Гарри Стайлс. Но сейчас я бы предпочла, чтобы в ванной у моего парня средств для укладки было не больше, чем у меня.

— Нейт в этом плане не подведет, — машинально ответила Шона, пытаясь ровно дышать вопреки бешеному биению сердца.

Что Нейт здесь делает? Ведь его пребывание в деревне должно оставаться в тайне. В черных джинсах и темно-синем шерстяном свитере среди розово-белой милоты «Сладких штучек» он смотрелся так же неуместно, как ворон на свадебном торте.

Шона глубоко вздохнула и подошла к нему.

— Привет!

Нейт вздрогнул и сунул телефон в карман.

— Привет!

— Айла сказала, ты хотел меня видеть.

Он кивнул.

— Я хотел тебя кое о чем спросить. Ты уже знаешь, когда переедешь в коттедж «Бэйвью»?

Шона покачала головой. Она так никому и не сказала, что, прежде чем купить коттедж, ей нужно выиграть конкурс кондитеров.

— Почему ты спрашиваешь? Боишься, что я тебя выгоню? Не переживай. Мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за Пиратом, пока я не перееду. Так что еще три месяца можешь спать спокойно.

— Фух! — с притворным облегчением сказал Нейт. — Не поверишь, какой груз упал с моих плеч. Но я здесь не только поэтому.

— Так.

— Я…

Шона подняла брови:

— Ты?..

— Я хотел… — Нейт на мгновение прикрыл глаза, а затем выпалил: — Айла дала понять, что тебе срочно нужна помощь в кафе.

— Хочешь здесь работать? — удивленно спросила Шона.

— Да. Если я тебе нужен.

Ого, вот так сюрприз!

— Но ты же инкогнито в Суинтоне. Боюсь, моим клиентам не понравится, если ты будешь обслуживать их в маске панды и менять голос.

— Жаль! Именно на это я и рассчитывал! Правда, у меня есть только маска на Хеллоуин. Но, возможно, я смогу побороть себя и появиться в роли самого Нейтана Вуда.

— А как же твоя книга? Не боишься, что фанаты разобьют лагерь перед коттеджем, если пройдет слух, что ты там живешь?

— Я понял, что, если смотреть на что-то кроме ноутбука, работается гораздо продуктивнее. А что касается фанатов, с ними я справлюсь. Я ведь уже несколько лет в этом бизнесе. — Уголки его губ дрогнули. — Итак, что скажешь? Примешь меня на работу?

«Нет!» — подумала Шона. Конечно, ей нужна дополнительная пара рук. Очень, очень нужна. Но не Нейт! Она и так слишком часто думала о нем. О нем — и особенно о последнем вечере, который они провели вместе.

Нейт лежал на кровати в своей комнате и читал, когда появилась Шона с рюкзаком, набитым банками пива.

— Ты плачешь, — растерянно сказал он и выпрямился. — Что случилось?

— Мне только что написал Альфи. — Шона вытерла слезы тыльной стороной ладони. Злилась, что

— И что мне с ними делать? — Нейт поднял брови. — Пойти и закидать ими Альфи?

Шона не могла винить его за то, что он не воспринял ее появление всерьез. За последние два года она столько раз расставалась с Альфи, потому что тот не пропускал ни одной юбки, — и всегда возвращалась к нему. Но теперь с этим покончено. Несмотря на все его заверения.

«На этот раз я изменюсь. На этот раз по-настоящему. Прошу тебя! Прости меня еще раз. Я не могу без тебя, Шона».Она не могла сосчитать, сколько раз он говорил ей это. А потом Альфи написал:«К тому же мне нужно кое-что тебе показать».

Шона открыла банку пива и протянула ее Нейту.

— Предложение заманчивое, но в этом нет необходимости. Этот парень для меня умер, окончательно и бесповоротно. — То же самое она написала Альфи, попросив его больше никогда с ней не связываться. — Будет отлично, если ты предоставишь мне убежище на эту ночь, чтобы меня не было дома, если он объявится. Ну и напьешься со мной.

Нейт все исполнил, как и много раз до этого. Он всегда делал все, о чем она просила. «Почему Альфи хотя бы немного не может быть таким, как Нейт? — подумала она тогда. — Последовательным, всегда готовым помочь». Нейт никогда не разобьет ей сердце.

Но тем вечером Шона поняла и кое-что еще. В какой-то момент за последние несколько месяцев — совершенно незаметно для нее — Нейт стал по-настоящему привлекательным! Он вытянулся, его лицо и тело стали более угловатыми, более мускулистыми, от прежней упитанности не осталось и следа. А что касается застенчивости — должно быть, в какой-то момент он и ее преодолел.

Сначала Нейт целовал ее очень осторожно, словно фарфоровую куклу, но вскоре его поцелуи стали требовательнее и глубже, а затем и руки начали исследовать ее тело.

Тот вечер случился почти десять лет назад, но при воспоминании о нем пульс Шоны все равно учащался. Сердце сжималось от тоски. А потом совесть грозила разъесть все внутри. Потому что в какой-то момент, пока Шона и Нейт целовались и ласкали друг друга в его узкой постели, Альфи умер не только метафорически, но и по-настоящему!

Шона сглотнула, потому что горло жгло. Она должна отказать Нейту! Но не знала, как обосновать свой отказ. Она не могла говорить с ним обо всем этом. Не здесь, посреди кафе, на глазах у всех посетителей.

— Когда сможешь начать?

— Прямо сейчас?

Шона окинула взглядом его плечи и медленно покачала головой.

— Забудь! Возвращайся, как только выспишься и побреешься. Джинсы, где ткани больше, чем дырок, тоже не помешают.

Нейт осмотрел себя:

— Ты правда считаешь, что я настолько плохо выгляжу?

— Если бы я искала вышибалу, чтобы отпугивать клиентов, то и слова бы не сказала.

— По-прежнему предельно честна, да? — Он усмехнулся.

«Нет», — подумала Шона, но лишь пожала плечами.

— Я скучал по тебе, — сказал Нейт, и это прозвучало так внезапно, что Шона вздрогнула.

— Я тоже скучала, — тихо сказала она, немного придя в себя, и заметила, что ее голос дрожит.

Может, это был шанс. Не только чтобы благодаря помощи Нейта полностью сосредоточиться на создании самого красивого конкурсного торта всех времен, но и чтобы они оба начали все сначала — и каким-то образом исцелились вместе.

Глава 20. Шона

Десять дней спустя Грэм пригласил всех в «Читающего лиса». Совсем скоро книжный магазин перейдет в управление Элии, и Грэм хотел отметить свой уход. Прощальная вечеринка была уже в самом разгаре, когда — незадолго до семи — на пороге появилась Шона.

— Я думал, ты не придешь, — с укором поприветствовал ее отец. Он так до конца и не простил ей, что она не рассказала ему о планах купить дом.

— Я не могла пропустить прощальную вечеринку брата, но я женщина занятая. — Шона поцеловала его в щетинистую щеку. Она знала отца достаточно долго, чтобы понимать: за его ворчанием на самом деле скрывается страх одиночества.

Шона оглядела магазин. Ей было немного жаль, что в марте Грэм вернется к работе редактором и перестанет управлять «Читающим лисом». В отличие от остальных членов семьи, она не питала страсти к чтению, однако долгие годы этот магазин был неотъемлемой частью ее жизни. Шоне нравилось время от времени заглядывать сюда в перерывах, устраиваться в одном из удобных кресел и пить чай. Неизвестно, сохранит ли она эту привычку, когда Элия станет арендатором.

Все же он не хотел грандиозных перемен в магазине. Это было бы печально! Хотя в Суинтоне имелось еще десять букинистических магазинов, «Читающий лис», несомненно, был не только старейшим и самым известным, но и самым красивым. Сеть разветвленных, почти бесконечных коридоров тянулась от большого вестибюля вглубь, за что жители Суинтона ласково прозвали это место «Лисьей норой». Повсюду можно было найти что-то интересное: мрачные пейзажи на стенах, старый фарфор и ностальгические будильники на полках, а в музыкальной комнате с потолка свисал настоящий скелет. Вики как-то в шутку предположила, что бедняга болтается там, потому что не смог найти выход из лабиринта коридоров.

Грэм стоял за огромным глиняным котлом с половником в руке и разливал пунш.

— Отличный наряд! — поприветствовала его Шона, указывая на бумажную шляпу на голове брата и гирлянды на шее.

— Финли и Герти подарили в честь праздника. — Грэм закатил глаза. — Хочешь фруктового пунша?

Шона кивнула. И ей нужно было что-нибудь съесть. Она взяла поднос с кусочками тартара из копченого лосося и яйцами по-шотландски, который стоял на стойке рядом со старым кассовым аппаратом.

— Разве Нейт не собирался прийти? — Грэм окунул половник в пунш.

— Нет. Ты же знаешь, у него книга. Он должен сдать ее до конца мая.

— Жаль. Мне так интересно! О ней до сих пор нет никакой информации, а я так надеялся, что пара бокалов пунша развяжет ему язык. — Грэм ухмыльнулся. — А тебе что-нибудь известно?

Шона покачала головой. Хотя Нейт работал в «Сладких штучках» уже десять дней, все их разговоры крутились вокруг кафе. Даже если бы Шона захотела, у нее просто не было возможности. Нейт приходил ровно к началу смены, обедал у родителей и

Но даже если бы им удалось найти время для беседы, Нейт точно не стал бы говорить о своей новой книге. В этом плане он был даже более закрытым, чем старая касса Грэма. Нейт в принципе не любил рассказывать и о первой книге. Шона совершенно этого не понимала. Она обожала рассказывать о своей работе и могла часами болтать о рецептах изысканных тортов.

Грэм продолжил обслуживать гостей, и Шона начала искать, к кому бы ей прибиться. Выбор был огромный — казалось, в «Норе» собралась половина Суинтона. Даже Джек Пебблз пришел, хотя владелец единственного в деревне продуктового магазина обычно никогда не появлялся на светских мероприятиях. Его наверняка притащила Рози, потому что она стояла рядом с ним и болтала, пока он, сохраняя привычную мрачную мину, жевал сэндвич с огурцом. Увидев Шону, Рози подозвала ее:

— У меня для тебя кое-что есть. — Из своей огромной сумки Рози вытащила папку. — Жена моего кузена — талантливый кондитер. Я принесла тебе фотографии ее тортов. За последний она даже получила приз.

— Спасибо, очень мило с твоей стороны! — сказала Шона, принимая папку. — Мне сейчас очень нужно вдохновение. — Ее проект для конкурса был далек от завершения, хотя до ярмарки оставалось всего три недели!

— На кой тебе вдохновение? — Пебблз нахмурил кустистые брови. В отличие от Рози и почти всех остальных в Суинтоне, он явно ничего не знал о конкурсе. — Хочешь наконец-то предложить местным нормальной еды?

Шона сделала глубокий вдох и выдох, мысленно призывая себя к терпению. Даже на открытии кофейни он ругал новомодную ерунду, которой сыт не будешь. Как это часто случалось при встрече с Пебблзом, Шона задумалась, что же пошло не так в его жизни. По словам отца, в молодости он был очень милым и веселым парнем.

— Не обращай внимания на этого старого ворчуна! — пришла на подмогу Рози. — Спокойно посмотри фотографии дома. Может, они натолкнут тебя на какие-нибудь идеи.

Шона поблагодарила Рози и направилась к Сильви и Айви, которых заметила у стола с закусками.

— Как вы здесь оказались? — поприветствовала она сестер. — Айви, надеюсь, ты не садилась за руль?

Поджав губы, та покачала головой:

— Нет, нас привез Хью. Клаудия забрала мои водительские права перед переездом.

— Мы так обрадовались, когда твой брат нас пригласил! — защебетала Сильви. — Так приятно снова быть среди людей. И я очень рада, что Элия берет на себя управление книжным магазином. Грэм с неохотой отдал бы «Нору» незнакомцу, как и мы — наш маленький домик.

Шона и так немного нервничала, когда Рози вручила ей папку, но теперь при мысли о конкурсе ее охватила настоящая паника. Она уже накидала около сотни вариантов тортов, но в какой-то момент все они показались ей банальными. Как, например, первая задумка с коттеджем «Бэйвью». Шона сильно сомневалась, что судьи будут в восторге, если она вырежет из марципана холмистый пейзаж и поместит внутрь старый покосившийся домик. Даже в виде эскиза это уже выглядело глупо.

Шона обрадовалась, когда с галереи ей помахали Вики и Энн. Они тоже держали в руках бокалы с пуншем. Заметив их веселые, слегка румяные лица, Шона заподозрила, что это далеко не первая порция.

— Что это у тебя? — спросила Энн.

— Рози принесла мне фотографии тортов своей родственницы для вдохновения. — Шона открыла папку и, увидев первую же фотографию, прыснула. На ней был торт в виде деревянной бочки, из которой в стакан лилось виски.

Вики тоже хихикнула:

— Если представишь такое на «Сотвори торт», наверняка найдется множество мужчин, которые решат, что ты идеально уловила тему конкурса.

— Почему? — недоуменно спросила Энн.

— Тема — «Там, где живет любовь», — объяснила Вики, и теперь Энн тоже рассмеялась.

— Ты уже придумала, как будешь воплощать эту тему? — спросила она.

— Увы, это сложно, — вздохнула Шона. — Мне ничего не приходит в голову. Где же, собственно, должна жить любовь?

— Для меня она живет в коттедже «Жимолость». — Вики откинула прядь светло-русых волос со лба. — Моя квартира в Мюнхене была прекрасна, но мне там всегда было одиноко. Я настолько много работала, что даже не могла завести кошку. Но в коттедже «Жимолость» всегда кипит жизнь. Иногда настолько бурно, что приятно сбежать и побыть с Грэмом наедине. — Она скорчила рожицу. — Но как бы ни был красив коттедж «Жимолость», не думаю, что он подходит для декора торта.

Шона покачала головой. Нет, как и коттедж «Бэйвью».

— Где же живет любовь для тебя, Энн? — спросила она, уже приходя в отчаяние.

— Нигде. Я бы восприняла тему конкурса скорее как метафору. — Энн мечтательно улыбнулась и покрутила тонкое золотое обручальное кольцо, которое до сих пор носила на пальце, хотя они с Колином уже давно расстались. — Для меня это чувство — во всех моментах, которые я пережила. И они так глубоко запечатлелись в моем сердце, что я никогда их не забуду.

Глава 21. Шона

Вечеринка завершилась только за полночь. Шона задержалась до конца, чтобы помочь Грэму, Вики и Элии убраться в «Читающем лисе», и только когда был вымыт последний стакан, она попрощалась. Возвращаться в Хиллкрест-хаус пока не очень хотелось, поэтому Шона решила немного прогуляться по деревне. Лучшие идеи всегда приходили ей в голову во время прогулки, и ее музе пора бы уже выйти из зимней спячки! Времени оставалось мало.

Шона пошарила по карманам пальто в поисках шапки. Днем было достаточно тепло, но с наступлением сумерек зима давала понять, что приближающейся весне придется немного подождать. Теплое дыхание Шоны сгущалось в холодном воздухе маленькими облачками. В детстве в такую погоду они с Альфи и Нейтом часто притворялись, будто курят сигарету и выдыхают дым. Шона отогнала это воспоминание. Почему ей так тяжело позволить прошлому остаться в прошлом?

Шоне вспомнилось письмо, полученное несколько недель назад. «Замухрышка» писала «прекрасному незнакомцу». Шона не могла понять, почему девушка так его назвала, ведь, судя по письму, они были друзьями, а порой, возможно, и чем-то большим. Письмо вышло довольно сумбурным — таким же сумбурным, как и их отношения, отметила его автор, — но один отрывок все-таки хорошо запомнился Шоне:

Наверное, поэтому так трудно отпускать друзей: в отличие от романтических отношений, у дружбы нет ни начала, ни конца. Нет точки отсчета и нет фразы «Все кончено».

Неужели именно эта незавершенность мешала ей отпустить Нейта?

Шона подняла воротник и поглубже засунула руки в карманы пальто. Лишь стук ее каблуков по асфальту нарушал тишину Мэйн-роуд. Было

Большое здание находилось недалеко от Суинтона, в сторону маршевых лугов, и пустовало десятилетиями, прежде чем подверглось масштабной реконструкции, после которой здесь появилось несколько симпатичных магазинчиков. Помимо бутика Энн «Винтаж и кутюр» и галереи, которую вскоре должна была открыть Вики, здесь также ютились лавка мастера художественной ковки, магазин чая и подарков, цветочная лавка, где Шона всегда покупала композиции для «Сладких штучек», и «Карл и Кларк» — закусочная, где подавали здоровый фастфуд.

Сначала Шона подумала, что слабое свечение исходит из закусочной. Карл и Кларк, два лондонца, открыли ее всего несколько недель назад и часто работали допоздна. Но оказалось, что свет горел в секонд-хенд-бутике Энн. Он находился в самом конце, по соседству с художественной галереей Вики, и первое, что заметила Шона, — свадебное платье Valentino исчезло. Манекен, на котором оно всегда висело, стоял голым. Странно! Это платье было единственным предметом одежды в бутике, который не продавался.

Шона нажала на ручку — дверь магазина оказалась не заперта. «Привет! Здесь есть кто-нибудь?» — хотела крикнуть она, но тут увидела Энн. Та стояла перед большим зеркалом между двумя примерочными, сжимая в руках узкое платье из блестящего матового шелка. Она мечтательно покачивалась взад-вперед с закрытыми глазами, увлеченно танцуя под воображаемую музыку.

«Видимо, какая-то глава в жизни Энн еще не закрыта», — подумала Шона и тихо удалилась. Она не хотела, чтобы Энн заметила, как за ней наблюдают в такой интимный момент.

«Зачем выставлять это платье на витрину, если все равно не собираешься его продавать?» — как-то раз спросила ее Шона.

«Потому что оно должно напоминать мне о том, что не следует отдавать свое сердце бездумно», — загадочно ответила Энн. Какое отношение это платье имеет к ней? Шона знала, что она не выходила в нем замуж, потому что до развода их свадебная фотография стояла на столе в кабинете доктора Колина, и платье на Энн выглядело иначе. Шона с удовольствием разузнала бы подробности, но, к сожалению, плотно поджатые губы Энн дали понять, что она не намерена развивать эту тему. Шона вспомнила, что Энн сказала сегодня вечером: «Для меня любовь — во всех моментах, которые я пережила. И они так глубоко запечатлелись в моем сердце, что я никогда их не забуду».

Должно быть, свадебное платье напомнило ей об одном из тех драгоценных моментов.

На площади перед Старой молочной фермой Шона остановилась и посмотрела на звездное небо. Любовь — странная штука. Она одновременно и сладкая, и горькая, из-за нее в один миг чувствуешь себя легкой как перышко, а в следующий задыхаешься от слез. Любовь крылась в сладком детском запахе Финли: в нем Шона будто бы все еще чувствовала нотку молока, которым так часто кормила его в младенчестве. И в руке папы, что сегодня вечером ненадолго коснулась ее плеча, когда он спросил, сможет ли она обойтись без привычной еды, которую он для нее готовил. Любовь была мягкой шерстью Бонни, в которую Шона зарывалась лицом, когда нуждалась в утешении, как у Фрэнки, любимого старого плюшевого кролика, который до сих пор сторожил ее сны по ночам. Любовь нельзя предвидеть или принудить к ней. Но и предотвратить ее тоже нельзя…

Шона крепче обхватила себя руками: холодный мартовский ветер играл ее волосами, и внезапно к ней пришло воспоминание о другой звездной ночи, тоже мартовской, но гораздо более теплой, когда она сидела с Альфи и Нейтом на зеленой скамейке под вишней. В ту ночь они поклялись в вечной дружбе.

Шона поймала себя на том, что улыбается. Никогда до и никогда после она не чувствовала себя такой любимой, как в ту волшебную ночь, окутанная коконом их дружбы. Слово «навсегда» не казалось пустым звуком.

Внезапно Шона поняла, как будет выглядеть торт для конкурса: трехъярусный, с вишневым деревом наверху, розовые цветы которого рассыпаны по всей поверхности. И если ей каким-то образом удастся сделать его из марципана так, чтобы он не выглядел нелепым или безвкусным, то под вишней будет стоять маленький сарай, а перед ним, держась за руки, — трое человечков.

Глава 22. Нанетт

Как хорошо, что вчера она не засиделась на прощальной вечеринке Грэма! В десять Нанетт вернулась домой, а в половине одиннадцатого уже спала. Поэтому ей не составило труда встать в шесть утра. Нанетт просто обожала раннее утро. Даже когда на улице было пасмурно, как сегодня, перед ней, словно чистый лист бумаги, лежал новый день и сулил бесконечные возможности. Например, после того, как Нанетт вернется с прогулки и приготовит Шоне завтрак, она могла бы заглянуть к Пебблзу и попытаться вызвать улыбку на лице старого ворчуна. Пока что успеха она не добилась, но это лишь разжигало ее амбиции. Рано или поздно у нее все получится, как пить дать. Или она могла бы забежать к Энн и посмотреть, не появились ли в ее магазинчике какие-нибудь симпатичные весенние вещички. Или свернуться калачиком в теплой постели с романом, который они читали в книжном клубе Рози. Хотя Нанетт и была самопровозглашенной поклонницей триллеров (чем кровавее, тем лучше), история любви Жорж, представительницы образованной парижской буржуазии, и рыбака Гавейна показалась ей просто очаровательной. Ох уж этот Гавейн, какой мужчина!

Нанетт взглянула на небо. Облака висели низко, темно-серые, как асфальт. Скоро пойдет дождь. Однако она не собиралась прерывать прогулку. Как уж там говорится? Не бывает плохой погоды, бывает только плохая одежда. Поэтому сегодня утром Нанетт оставила в шкафу красивую плиссированную юбку и хорошие кожаные ботинки и натянула вельветовые брюки и резиновые сапоги, которые обычно надевала, только когда работала в саду. Или как сегодня, когда собиралась сходить к морю. Нанетт делала это слишком редко, но как же чудесно гулять по маршевым лугам в такой ранний час! Правда, они еще не окрасились в сочный зеленый цвет, как летом, но и бледно-желтыми, как зимой, не были. К тому же первые птицы уже вернулись в поисках пищи на вечно влажные луга. Нанетт вовсю наслаждалась их утренним концертом. Она ненадолго остановилась возле стада лохматых пони, чтобы угостить их краюшкой хлеба, которую специально припасла, а затем добралась до моря.

Эта часть пляжа не предназначалась для купания. Слишком крутые скалы и слишком сильный прибой даже летом. Так или иначе, купаться Нанетт ездила только в открытый бассейн в Ньютон-Стюарте. Ей не нравилось быть в неведении о том, что находится у нее

Ха-ха-ха! На скалистом выступе сидела чайка и смотрела на Нанетт сверху вниз, словно насмехаясь над ее сумасбродством. Ха-ха-ха! Птица снова хрипло рассмеялась, затем расправила крылья и устремилась к пляжу, только чтобы снова, казалось бы, без усилий подняться в воздух незадолго до приземления.

Нанетт некоторое время наблюдала за ее невесомым скольжением. После смерти Элси и Фрэнка она подумывала сесть на паром до острова Аран и там броситься с обрыва в туфлях на высоком каблуке и вечернем платье. Во всяком случае, так она могла надеяться, что окажется на дне в более-менее приличном виде. Но поскольку это было крайне маловероятно и Нанетт не хотела, чтобы кто-то нашел ее изуродованное тело, она быстро отказалась от этой идеи. Теперь Нанетт была рада, что проявила упорство. Скольких вещей она бы лишилась, если бы осуществила тогда свой план! Одно только восьмидесятилетие, когда Реджи арендовал зиплайн специально для нее, чего стоило!

Если только Бог не собирается внести ее в Книгу рекордов Гиннесса как старейшего человека в мире, то вскоре Нанетт снова увидится с Элси и Фрэнком. Но она намеревалась использовать отпущенное ей время по максимуму.

Собравшись с духом, Нанетт шагнула в воду. Ух ты, как холодно! Она тут же отступила и только тогда поняла, что больше не одна на пляже.

К ней подошел сын Молли. Он закатал штанины до колен, в правой руке держал кроссовки и, в отличие от нее, как будто вообще не обращал внимания на холод.

— Доброе утро! — поздоровался он.

— Доброе утро! — ответила Нанетт, пытаясь вспомнить его имя. Почему оно вылетело у нее из головы? Ведь у нее на полке даже стояла книга, которая принесла ему такой головокружительный успех. А еще вчера Нэнси сказала ей, что он вернулся, чтобы помочь Шоне в «Сладких штучках».

— Не ожидал встретить кого-то еще на пляже в такую рань, — сказал он, и Нанетт подумала, ложился ли парень вообще спать. И когда он в последний раз нормально ел? Ей придется серьезно поговорить с Молли и Дэвидом. Бедняга выглядел ужасно!

— Обычно по утрам я просто гуляю по деревне, но сегодня мне захотелось подышать морским воздухом. — Она улыбнулась и робко спросила: — Не мог бы ты разрешить неловкую ситуацию и напомнить свое имя? Тебя давно здесь не было, а память моя, увы, уже не та.

— Без проблем, я и сам плохо запоминаю имена. Недавно не мог вспомнить имя королевы. — Он усмехнулся, и его усталое лицо немного прояснилось. — Меня зовут Нейт.

«Какой же он на самом деле красивый!» — подумала Нанетт, улыбаясь в ответ.

— Как здорово, что ты вернулся! И как я слышала, на этот раз надолго.

— Слухи разлетаются быстро.

Она кивнула:

— Ты же знаешь: в Суинтоне все тайное становится явным.

Тем не менее так и не выяснилось, как утонула ее Элси, хотя за ней присматривала няня. А до этого момента девушка была исключительно надежной. Эта мысль промелькнула в голове так внезапно, что Нанетт на мгновение почувствовала, будто ее кто-то ударил. И Нейт вдруг снова стал совершенно несчастным.

— Слышала, ты работаешь у Шоны в кафе, — сказала Нанетт, пытаясь вернуть разговор в более безобидное русло. — Это чудесно. У девочки так много забот, а мой внук, к сожалению, не особо помог. — Она вздохнула. — Элия чувствует себя комфортнее среди книг, чем в реальном мире. Он у нас мечтатель. Унаследовал это от Реджи. Элси же была больше похожа на меня. — «Зачем я это сказала?» — подумала Нанетт, едва слова сорвались с губ. — Прости! — сокрушенно извинилась она. — Ты наверняка хотел спокойно погулять по пляжу, а тут я, докучаю своей болтовней.

— Ничуть. Мне приятно побыть в компании, — сказал Нейт и, помолчав, добавил: — Ты часто о ней думаешь? Об Элси. Это было давно.

Его голос звучал так, словно он искренне интересовался ответом.

— Да, — призналась Нанетт. — Каждый день. И разговариваю с ней тоже каждый день. Мы с Элси точно бы поладили. В следующем месяце ей бы исполнилось пятьдесят пять.

Нейт немного помолчал, а затем сказал, обращаясь скорее к себе, чем к Нанетт:

— А в следующем месяце будет уже десять лет, как умер Альфи.

— Невероятно, как летит время! — Нанетт покачала головой. — Я до сих пор помню, какими вы были детьми: ты, Альфи и Шона. Вы трое всегда держались вместе; вас почти никогда не видели поодиночке. Я называла вас тремя мушкетерами.

Нейт улыбнулся — немного печально, как показалось Нанетт.

— Да, так оно и было, — согласился он. — Но с возрастом… все усложнилось.

— Обычно так и бывает, — Нанетт состроила кислую гримасу. — Взросление — это ловушка. Знаешь такую цитату из «Питера Пэна»?

Он покачал головой.

— Питер Пэн прав. Жаль, что тогда я не ценил это время. Не проживал каждый момент осознанно. Оглядываясь назад, я вижу, как быстро все пролетело. — Нейт зарылся пальцами ног во влажный песок. — И жаль, что я не проявил большей заботы об Альфи. Может быть… — Он не закончил предложение, но ему и не нужно было.

— О, мой дорогой. — Нанетт с жалостью посмотрела на него. — Я прекрасно тебя понимаю, но тебе не следует так думать. Потому что эти «а что, если» бессмысленны. И я знаю это, потому что годами мучила себя подобными вопросами. «Что, если бы я не оставила Элси одну с няней в тот день, а сама за ней присматривала? Что, если бы я пошла с Фрэнком, когда он сказал, что хочет в парк? Смогла бы я их спасти?» Сколько бы раз я себя ни спрашивала, никогда этого не узнаю. Но одно я знаю точно: настоящее слишком драгоценно, чтобы тратить его на прошлое, а жизнь слишком коротка, чтобы откладывать ее на потом. Мы оба достаточно долго горевали и терзали себя угрызениями совести. — Нанетт внезапно взяла Нейта за руку. — Так что позволь дать тебе совет: оставь мертвых в покое, сынок, и позаботься о живых! Шона всегда ведет себя как сильная и независимая, но, думаю, ей не помешает такой друг, как ты.

Нанетт заметила, как Нейт сглотнул. Затем он кивнул:

— Ты права. Давно пора.

Глава 23. Шона

— У тебя

Если в первые дни их совместной работы Шоне казалось, что он ее избегает, то сегодня, к ее раздражению, Нейт, наоборот, то и дело искал ее общества.

— Нет, можешь заканчивать. Повесь табличку на окно и запри дверь. — Хорошо, что сегодня понедельник и кафе закрывалось днем. Иначе Шона не знала, как бы со всем этим справилась! Она поставила на противень капкейк с русалками, который только что закончила украшать.

— Расширяешь меню? — поинтересовался Нейт.

— Нет, — поморщилась Шона. — Делать такое каждый день было бы слишком накладно. И я не уверена, что в кафе будет на них спрос. Большинство моих клиентов предпочитают что-то более классическое. Эти капкейки для детского дня рождения, и угадай с трех раз, какая тема.

— Морская? — Нейт вошел в пекарню и встал слишком близко к ней. Шоне пора было уже привыкнуть к его присутствию в кафе, однако близость Нейта все равно выбивала ее из колеи.

— Почти. Тема — русалочка Ариэль. Именинница — фанатка Диснея.

— А при чем здесь лобстер? — Нейт указал на большую марципановую фигурку.

— Краб! — Шона осуждающе подняла указательный палец. — Это Себастьян, и он краб. Он для праздничного торта. — У нее ушло без малого полчаса, чтобы вылепить Себастьяна, а теперь Нейт принял его за лобстера!

— Тебе еще и торт печь?

— Да, и у меня мало времени. — Кэти, мама именинницы Элизы, должна прийти за заказом около шести, а уже было два часа!

— Повторюсь, буду рад помочь, — сказал Нейт. — Гостей больше нет.

— Хорошо, тогда попробуем, — неохотно согласилась Шона.

У нее действительно накопилась куча дел, и помощь Нейта в кафе, к сожалению, не принесла того облегчения, на которое она надеялась. Впрочем, Нейт отлично справлялся. Он работал быстро и надежно и понравился гостям. К счастью, он побрился, и у него даже нашлась как минимум одна пара джинсов без дырок. Нет, Нейт вовсе не был виноват в том, что так много осталось несделанным или что Шона запуталась в заказах. Дело было в ней. Вместо того чтобы сосредоточиться на работе, она постоянно отвлекалась и мыслями обращалась к Нейту. И теперь их не разделяла даже дверь.

— Сможешь воткнуть в начинку русалочьи хвосты, а сверху посыпать жемчужинами? — Она пододвинула к нему капкейки с кремом из сливочного сыра цвета морской волны, а затем вернулась к декору.

Черт! Шона слишком сильно надавила на кондитерский мешок, и теперь крем не растекался по капкейку изящными волнами, а лился водопадом, полностью его поглощая. Отличное начало.

Шона украдкой взглянула на Нейта. Видимо, ему пошло на пользу то, что он проводил время на свежем воздухе, а не сидел в одиночестве в коттедже «Бэйвью», размышляя над романом. Темные круги под глазами перестали быть такими глубокими, а щеки — такими впалыми. Во многом это была заслуга отличной стряпни Молли, но, возможно, отчасти и ее тоже.

— Вот, может, хочешь съесть? — Шона отдала ему неудавшийся капкейк, и Нейт проглотил его в несколько укусов.

Учитывая, с какой жадностью он всегда поглощал все, что она ему предлагала, Шона подозревала, что в последние недели и месяцы он потреблял больше жидкости, чем твердой пищи. Как бы ей хотелось спросить, что же, черт возьми, случилось в Эдинбурге, раз он так себя распустил. На самом деле ей хотелось спросить о многом.

— Что случилось? — обратился к ней Нейт. Он заметил, как Шона на него смотрит.

— А, да… Эти… хвосты русалок, можешь втыкать их чуть ровнее?

Нейт выглядел озадаченным.

— Конечно! — Но хотя хвосты Ариэль были не особенно кривыми, он, к счастью, не обиделся.

Несколько минут они молча работали, а потом Нейт вдруг произнес:

— Кстати, как продвигается дело с покупкой «Бэйвью»? Клаудия сказала мне только, что подписание договора немного затянется.

— Верно. Все немного сложнее, чем ожидалось. — Это не было ложью, но никто так и не узнал, что сначала Шоне нужно быстро выиграть в конкурсе тортов. Даже папе и Грэму она не призналась, что участвует в нем не по своей прихоти, а потому, что рассчитывает на победу. Шона не хотела, чтобы кто-то из них почувствовал себя обязанным тратить свои сбережения, лишь бы ее поддержать. К тому же они наверняка сочли бы этот план совершенно безумным. Так и есть! Но, к сожалению, другого выбора у Шоны не было… — Мне жаль, что из-за меня тебе приходится так долго ждать свои выплаты.

— Не страшно! Зато живу скромно. — И вот она, эта кривая ухмылка, к которой Шона, к сожалению, не могла оставаться равнодушной. Так же, как и к пристальному взгляду, последовавшему за этой ухмылкой. — Тебе ведь очень дорог этот старый коттедж?

Шона сглотнула, и вдруг ее глаза немного увлажнились. Разговор принял совершенно неожиданный оборот.

— Я не вынесу, если его купит кто-то другой. Кто-то, кто захочет его снести, как планировали Боуи. Он… он хранит столько воспоминаний.

— Я тоже. — Голос Нейта звучал хрипло. — Мы офигеть как классно проводили там время, правда?

Не только там. Они классно проводили время везде, где были вместе, подумала Шона, но просто кивнула:

— Да, классно. — Ее взгляд встретился с его. Так же, как почти десять лет назад, прямо перед тем, как их губы встретились. У Шоны подогнулись колени. Почему она просто не может снова увидеть в Нейте хорошего друга?

Шона вздохнула с облегчением, когда зазвонил его мобильный телефон, разрушив повисшее между ними странное напряжение.

— Извини, я совсем забыл поставить на беззвучный режим. — Нейт вытащил телефон из кармана джинсов. Его глаза слегка расширились, когда он взглянул на экран. — Я…

— Ничего, иди, — сказала она, и Нейт исчез за металлической дверью, ведущей из пекарни на задний двор кафе. Но прежде чем створка за ним закрылась, Шона услышала, как он произнес: «Что случилось, Хлоя? Я на работе».

Хлоя? Шона знала это имя из таблоидов! Когда она впервые увидела эту актрису рядом с Нейтом, то закатила глаза: она действительно ожидала от него чего-то другого, нежели куклу Барби! Блондинка, струящиеся локоны, загорелая кожа, маленькая родинка у правой ноздри, идеальные зубы. Значит, он все еще с ней? Но все выглядело так, что Новый год на Бали Нейт встречал один, да и сюда приехал тоже.

Шона прекрасно знала, что не стоит этого делать, но взяла телефон и ввела имена Нейта и Хлои в поисковую систему. На экране появилась целая страница фотографий размером с ноготь. Шона пролистала снимки: Нейт и Хлоя в деловых костюмах на официальных мероприятиях. Нейт и Хлоя в простых нарядах на вечеринках. Были даже фотографии из отпуска. Взгляд Шоны привлек

Конечно, Шона знала, что он в нее влюблен. Все это знали. Но это никогда не влияло на их дружбу. Нейт был просто Нейтом — амбициозным, пухлым, застенчивым Нейтом, которого она знала всю жизнь и который никогда не будет для нее чем-то большим, чем просто лучшим другом. До ночи смерти Альфи. В ту ночь они с Нейтом не переспали — к счастью, они не зашли так далеко! — но, когда последние несколько лет Шона думала о сексе, несмотря на чувство вины, всегда представляла его с Нейтом.

Чувство одиночества охватило Шону, такое сильное, какого она не испытывала уже очень давно. Ей захотелось, чтобы рядом была Бонни, чтобы можно было зарыться пальцами и носом в ее мягкую шерсть. Но собака осталась с Нанетт в Хиллкрест-хаус. Шоне ничего не оставалось, кроме как дышать, преодолевая давление в груди, и ждать, пока оно утихнет. Потому что к ней пришло сокрушительное осознание: как бы сильно она этого ни желала, они с Нейтом никогда не смогут вернуться к тому, на чем остановились десять лет назад.

Глава 24. Шона

Бонни Белль была вне себя от радости, когда Шона вернулась в Хиллкрест-хаус около половины седьмого. Она виляла хвостом, ходила кругами и показывала зубы, словно пытаясь улыбнуться, и при этом издавала звуки, похожие на чихание.

— Да, да, все в порядке, дуреха! Я вернулась. — Шона погладила лабрадора по голове и похлопала по спине.

Бонни не привыкла оставаться без Шоны дольше нескольких часов. Однако сегодня у нее не было никакого желания вставать со своего спального места, чтобы сопровождать ее, как обычно. Собака потихоньку старела. Шона обхватила седеющую морду Бонни. В июне ей исполнится десять! Шона знала, что для крупной собаки это довольно много, но все равно искренне надеялась провести с ней еще несколько счастливых лет. Она взяла Бонни десятинедельным щенком, через несколько месяцев после смерти Альфи, и с тех пор не проводила без нее ни дня. В то непростое время только собака давала ей повод вставать каждое утро, и — благодаря своей неуклюжей натуре — именно она впервые за долгое время вызвала у Шоны улыбку. Она не представляла жизни без Бонни.

Положив собаке еды, Шона заварила себе чашку чая и села на диван. Она успела все доделать ровно к моменту, когда Кэти забрала «сладкий стол» для дочери — незадолго до шести. Пусть это и был смертельный номер. И идеальное приземление. Только без пятнадцати шесть Шона водрузила краба Себастьяна на праздничный торт и воткнула шесть свечей в мастику. До сих пор у нее не было ни минуты, чтобы перевести дух.

Шона взяла ноутбук, вошла в аккаунт Мисс Летрикс и увидела, что комментарий к одному из писем ждет ее одобрения.

Бонни, как обычно проглотившая еду в один присест, запрыгнула на диван. Она тут же прижалась к Шоне и даже положила голову ей на колени, чтобы ее хозяйка снова не исчезла незамеченной.

Шона сделала щедрый глоток дарджилинга и открыла уведомление. Она ожидала, что комментарий оставили к письму Эмми. Ее несчастная любовь к М. тронула многих, и спустя более двух недель после публикации письмо продолжали активно комментировать. Но новый комментарий относился не к письму Эмми, а к ее собственному! И начинался со слов: «Привет, Ш.!»

Шона задрожала и быстро поставила чашку на стол, чтобы не разлить чай. Она надеялась, что «Привет, Ш.» — это просто совпадение! Ведь никто не знал, что письмо от нее. Или что она Мисс Леттрикс. Шона не говорила об этом ни единой живой душе и даже платила компании за скрытие своих данных. Однако, приступив к чтению, она почувствовала тревогу.

Привет, Ш.!

Твое письмо дошло до меня не сразу, но в конце концов все находит свой путь, согласись? Ведь даже нежные ростки семян пробиваются сквозь твердую, как камень, сухую почву. И если придерживаться этого образа: ты была для меня таким семенем.

«Когда я увидел тебя, я влюбился. А ты улыбнулась, потому что ты знала». Эту цитату приписывают Шекспиру. Но я где-то читал, что это английский перевод строки из либретто итальянской оперы «Фальстаф», основанной на шекспировских «Виндзорских насмешницах», и, следовательно, эту цитату следует приписать Арриго Бойто. (Видишь, я не такой уж неначитанный болван, как ты думала;-)) Но кто бы это ни сказал или ни написал, фраза отзывается в моей душе. То же самое было и со мной, потому что с самой нашей первой встречи я влюбился в тебя без памяти. В тебя и твою невероятную улыбку, в твою страсть к приключениям, в твою смелость и в твою уязвимость. Я должен был сказать тебе, что не всегда нужно быть сильной. Я много всего должен был тебе сказать…

Меня потрясло, когда я прочитал, какое чувство вины мучает тебя с тех пор, как я умер. (Тем более что я прекрасно знаю: ты, как и прежде, все держишь в себе.)

Может быть, тебе станет немного легче, если я отвечу на твои вопросы.

Ты хочешь знать, почему я не отоспался, а сел на мотоцикл пьяным.

Мой ответ: потому что я был неисправимым идиотом, который к тому же возомнил себя бессмертным.

И мои ответы на другие твои вопросы:

Нет, мне не было больно, потому что да, все произошло очень быстро.

Нет, я не могу тебя простить. Почему?

Потому что прощать нечего. Потому что единственный, кто виноват в аварии, — это я сам.

Какой была моя последняя мысль? Она была о тебе, умной, веселой, красивой девушке, которую я, к сожалению, просто не заслужил в своей первой жизни.

Но, может быть, в другой.

Я люблю тебя — тогда, сейчас и навсегда!

Твой А.

P. S. Кстати, не знаю, что и думать о том, что ты видишь во мне мрачного поэта-романтика с косолапостью, пишущего жалостливые стихи. Но то, что «тоскливая пустота» подтолкнула меня на все эти глупости, вероятно, правда.

Шона долго сидела, глядя на строки, медленно расплывающиеся перед глазами. Конечно, Альфи никак не мог написать

Шона посмотрела адрес отправителя письма:[email protected]— и невольно прикрыла рот рукой. Кто-то, должно быть, узнал, что она Мисс Леттрикс, и подшутил над ней. Какая жестокая и пошлая шутка! И этот кто-то наверняка пугающе хорошо знал не только Альфи, но и ее тоже. Кто бы это мог быть?

Внезапно Шона вспомнила об этой любопытной журналистке, которая несколько раз писала ей и отчаянно хотела взять интервью. Что, если она наняла хакера, которому каким-то образом удалось установить личность автора блога? Или… кто-то из компании, которой она доверила контактную информацию, написал ей письмо. Все-таки там пришлось назвать свое настоящее имя. Шона покачала головой. Оба варианта были абсурдны.

Она никогда не умела сидеть сложа руки, поэтому зашла в свой блог и открыла письмо, которое написала Альфи много лет назад, когда ее в который раз одолевали тоска и чувство вины. С него началось «Все, чего мы не сказали». «Ты для меня умер!» не должны были стать последними словами, адресованными Альфи.

Привет, А.!

Прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз читала эти строки, и каждая из них резала как ножом по сердцу. Вскоре по щекам Шоны потекли слезы. Что же с ней делает отправитель письма, так жестоко воскрешая прошлое? Он как-никак пытался дать ей ответы на вопросы. Но… Она взяла салфетку и промокнула уголки глаз… Не на все. Шона перечитала свои вопросы: их было пять.

Она переключилась на электронную почту и перечитала письмо. Шона получила ответы только на четыре вопроса. То, что Альфи так отчаянно хотел показать ей в тот вечер, автор письма не упомянул. А почему нет? Шона расправила плечи. Потому что он не знал!

Это был не Альфи. Разочаровываться ей или радоваться, Шона не знала. Возможно, до сих пор она немного верила, что получила письмо с того света.

Медленно, слово за словом, она перечитала оба письма. Ее изначальное предположение о том, что автор хорошо ее знал, тоже развеялось. Ведь все, что ему нужно было знать, чтобы написать ей эти строки, было как на ладони. Все имелось в ее же письме. А что касается ответов на вопросы: любой, кто обладает большей эмпатией, чем амеба, догадался бы, что она хочет услышать. Что Альфи совершенно не подумал о последствиях пьяного вождения и не почувствовал боли. Что он один виноват в случившемся. Что его последняя мысль была о ней. Шона сглотнула ком в горле. Было бы так приятно услышать эти слова от него самого.

Внезапно в ней закипел гнев, гнев на этого неизвестного автора, который на мгновение лишил пространство и время смысла и оставил ей еще больше вопросов, чем прежде.

Что позволяет себе этот придурок, который наверняка случайно наткнулся на ее письмо в интернете и теперь забавляется своим приветствием из загробного мира!

Прежде чем она успела передумать, Шона нажала «ответить».

Глава 25. Нейт

Нейт потянулся и встал. Ему срочно требовался перерыв. И перекус. И коту тоже. Изголодавшийся толстяк активно терся о его ноги.

Нейт до краев наполнил миску кошачьим кормом и заглянул в холодильник. Поскольку он забыл сходить за покупками, содержимое выглядело довольно скудно. Два ломтика сыра с засохшими краями и такой же сухой кусок хлеба. Отлично! Теперь придется вернуться в деревню за фиш-энд-чипс в лавке Джо. Если она еще открыта, потому что был одиннадцатый час. В это время весь Суинтон обычно спал крепким сном, и если на улице встретишь хотя бы кошку, то это уже большая удача. Оставалась, пожалуй, только заправка. Нейт вздохнул. И твердо решил наконец-то начать вести здоровый образ жизни!

Вообще-то, он собирался прерваться всего на пятнадцать минут, а потом сразу же продолжить писать. Сегодня Нейт не сильно продвинулся: ему все еще не хватало тысячи ста слов. Нейт поставил себе ежедневную цель писать по две тысячи пятьсот слов, чтобы успеть к концу мая. Его агент сказал, что издательство не будет переносить срок сдачи в четвертый раз и что Нейту следует наконец усадить свою задницу за стол и закончить этот чертов роман. Конечно, Дуглас Хатчисон так не выражался: он был слишком благородным. Но в их последней переписке слегка потерял самообладание и прямо заявил Нейту, что издательство потребует вернуть половину аванса, если он пропустит и этот срок. И что Нейту все равно придется заплатить комиссию, которую Дуглас потеряет из-за нарушения Нейтом контракта. «Да я гол как сокол!» — хотелось ответить Нейту. Но сарказм в данной ситуации был совершенно неуместен, даже если поговорка, к сожалению, отражала истинное положение дел. Денег давно уже не осталось. Одни только дорогие рестораны, куда Хлоя всегда хотела ходить, обошлись ему в целое состояние.

Хлоя… Она даже позвонила ему сегодня! Сначала сообщение две недели назад, а теперь это. До того он месяцами ничего о ней не слышал. Ей нужен перерыв, сказала она. Недосказанным осталось: от мужчины, который больше не может позволить себе ежемесячный платеж за квартиру площадью сто квадратных метров с видом на Эдинбургский замок. Хотя Хлоя и правда нравилась Нейту, все же он испытал некоторое облегчение. Начинающая актриса и начинающий писатель — вот это пара. Начинающая актриса и депрессивный неудачник, который целыми днями просиживает в темной квартире, пьет и играет в «Фортнайт», — нет.

Почему она вдруг начала говорить ему, что скучает, Нейт не мог объяснить. И у него не было времени ломать над этим голову. Как и не было времени думать о Шоне. Потому что он никак не мог сосредоточиться на книге не из-за звонка Хлои, а из-за Шоны. Все вспоминал, как они стояли перед всеми этими русалками и лобстером, глядя друг другу в глаза. Того

Он выбежал в коридор. Их не было ни в ключнице, ни на тумбе для обуви. Там лежал один лишь телефон. Нейт взял его и только собрался сунуть в задний карман джинсов, как увидел, что ему пришло письмо.

Сердцебиение тут же участилось. Сосредоточиться на книге ему мешал не только обмен взглядами с Шоной, но и кое-что еще.

— Мяу!

Пират вылизал миску до последней крошки и захотел выйти на улицу, чтобы отправиться по своим кошачьим делам или лениво где-нибудь развалиться. Он не особо любил гоняться за мышами. Нейт распахнул дверь, и кот выскочил наружу.

Нейт сделал глубокий вдох и открыл письмо.

Он боялся этого — и в то же время надеялся: она ответила.

Неизвестному автору!

Как ты смеешь писать это письмо? Ты ведь прекрасно знаешь, что человек, от имени которого ты ответил, мертв. И уже много лет.

Возможно, есть люди, которые верят в то, что Курт Кобейн инсценировал свою смерть и эмигрировал в Перу, где теперь живет под именем Рамиро Сааведра и продолжает заниматься музыкой. Этот Рамиро Сааведра точно не Курт Кобейн, если только он вдруг не стал правшой, но, возможно, Курт и правда жив. А вот А. точно нет. Я знаю это, потому что десять лет назад стояла у его открытого гроба, смотрела на его тело и удивлялась, как прежде полный жизни человек вдруг оказался таким неподвижным и безжизненным.

Куда вдруг исчезло все то, что определяло А.?

К чему эта глупая метафора про семя и сухую почву? А. никогда бы не написал такой напыщенной чуши. Только этим ты уже доказал, что твое письмо — не привет из загробного мира, а всего лишь жестокая попытка подшутить надо мной.

И если придерживаться образа, пусть и довольно избитого: говорят, время лечит все раны. Я этого пока не ощутила. Потому что даже через десять лет моя рана не зажила. На ней только образовалась корка, и ты содрал ее своим письмом. Большое тебе за это спасибо! А теперь оставь меня в покое, козлина!

Ш.

Нейт рассмеялся. Он слишком хорошо представлял, как выглядела Шона, когда писала это письмо: разъяренная фурия. Она наверняка стиснула зубы, пока ее пальцы тарабанили по клавиатуре ноутбука, словно молоточки. Но в то же время ему стало стыдно. После разговора с Шоной в пекарне написать письмо и, возможно, хоть немного облегчить ее чувство вины казалось блестящей идеей. Но как только Нейт его отправил, у него возникли сомнения, и теперь мысль о том, чтобы повторить послание Сэма из фильма «Привидение», выглядела совершенно абсурдной. Он ведь просто хотел помочь Шоне! Но все обернулось против него — и последствия оказались серьезными.

Что ж, теперь у Нейта появился еще один секрет. Никто не должен узнать, что именно он заварил эту кашу, потому что разгневанная Шона — это действительно страшно. Но хоть она совершенно справедливо назвала его козлиной, Нейт ощутил такую близость к ней, какой не чувствовал долгое время. Потому что в этих строках Шона впервые предстала перед ним без маски, которую всегда носила в детстве, пытаясь скрыть трещины внутри себя. И ему хотелось больше этой злой, печальной, ранимой — настоящей Шоны.

Задумавшись, Нейт вернулся на кухню с телефоном в руке. Внезапно чувство голода пропало. Он открыл ноутбук и начал печатать.

Привет, Ш.!

Мне жаль, что мое письмо так сильно тебя расстроило, но поверь, я совсем этого не хотел.

Просматривая блог, я наткнулся на письмо к А., и твои слова меня тронули.

Это ведь не ложь? Нейт перечитал последнее предложение. Нет! Не ложь. Он действительно случайно наткнулся на письмо, ее слова тронули его, да и во всем остальном Нейт хотел придерживаться правды. Потому что если Шона сбросила маску, то и ему придется. Нейт подавил желание налить себе водки — вместо этого наполнил стакан водой из-под крана и продолжил печатать.

Потому что я тоже кое-кого потерял. И тоже виню себя.

Знаю, говорят, что нужно оставить прошлое в прошлом и сосредоточиться на настоящем (такой совет мне дали всего два дня назад), но легче сказать, чем сделать, согласись? «Прошлое — это когда уже ничего не болит», — сказал Марк Твен, но мое прошлое по-прежнему причиняет мне боль. Так же, как твое ранит тебя.

Так что, может быть, не так уж и плохо, что своим письмом я обнажил твою рану — как и свою. В конце концов, раны не заживают, если их прятать. Нужно набраться смелости и сорвать все покровы. Как бы больно ни было. Только тогда мы сможем наконец отпустить прошлое.

Надеюсь, ты простишь меня! Я правда не хотел тебя обидеть.

Твой Курт

P. S. Позволь мне прикинуться хотя бы Кобейном. Он был классным парнем! Жаль, что тоже ушел слишком рано.

Что ж, по крайней мере, он наконец-то высказался! Не перечитывая письма, Нейт нажал «отправить». Затем, измученный, откинулся на спинку стула и скрестил руки на затылке.

Долгое время он не понимал, почему Альфи так увлечен Куртом Кобейном. Вероятно, друг видел в нем родственную душу. К тому же Альфи вырос на группе Nirvana. Альбом Nevermind вышел в тысяча девятьсот девяносто первом году, и Клаудия частенько слушала его на повторе. Сам Нейт вырос на музыке своих родителей: Santana, Гэри Барлоу и Queen — его отец даже отрастил жуткие усы под стать Фредди Меркьюри. Да и на дискотеках, которые Нейт посещал крайне редко, гранж не включали. Обычно ставили Backstreet Boys и Шакиру, а если нужно было что-то пожестче, то Эминема. Нейт слушал Nirvana только с Альфи, и эта музыка всегда казалась ему дребезжащей какофонией. Только после смерти Альфи он открыл для себя магию их песен и миф об их лидере. Чтобы стать ближе к Альфи, Нейт купил их диски в небольшом музыкальном магазине на пешеходной улице. Увы, бесконечное прослушивание Bleach, Nevermind и In Utero не принесло ему той связи с умершим другом, на которую он надеялся, но, как ни странно, подарило некое умиротворение. В конце концов, в текстах песен говорилось, что спотыкаться — это нормально, и чувствовать себя одиноким, отчаявшимся, напуганным и безнадежным в некотором роде

Нейт вытащил из кармана телефон, чтобы найти альбом Nirvana на Spotify, но, поддавшись порыву, положил его на стол и поднялся наверх. До сих пор он избегал заходить в комнату Альфи: слишком боялся, вдруг его накроет волной воспоминаний. Сильви сказала ему, что у нее не хватило духу что-либо там поменять.

Даже стоя у порога комнаты и держась за дверную ручку, Нейт все еще сомневался, действительно ли это хорошая идея. Но единственный способ избавиться от боли — через боль, он сам только что написал это Шоне, пусть и другими словами. Так чего же он ждет? Само по себе это дерьмо не закончится.

Нейт храбро нажал на дверную ручку и шагнул в комнату. В лунном свете, проникавшем в окно, он увидел узкую кровать Альфи, двухдверный шкаф из бука, письменный стол, за которым друг, скорее всего, никогда не сидел. К столу прислонилась гитара, на которой Альфи иногда бренчал. Верхняя полка была забита компакт-дисками, там же стоял и его проигрыватель… В дисководе лежал Livin’ Is Easy Дженис Джоплин. Мысль о том, что ее песни — последнее, что Альфи услышал в своей жизни, пробрала Нейта до дрожи. Он начал искать на полке Nevermind и, поскольку Альфи, каким бы хаотичным он ни был в остальном, расставил диски по алфавиту, сразу же увидел альбом. Нейт вытащил Livin’ Is Easy, вставил Nevermind и выбрал третий трек. Тишину заполнили цепляющие гитарные аккорды, и сразу же раздался хриплый, грубоватый голос Кобейна:

Come as you are, as you were, as I want you to be[5].

Если бы все всегда было так просто, устало подумал Нейт. Он лег на спину на кровати Альфи, закрыл глаза и, пока Курт тянул «memoria, memoria», тихонько пел вместе с ним.

Глава 26. Шона

— Доброе утро!

— Доброе утро! — Шона спрятала телефон в ящик и повернулась к кофемашине. — Будешь эспрессо?

— Да. Двойной, пожалуйста. — Нейт выглядел таким же усталым, как и Шона.

— Как продвигается книга?

Он лишь кивнул.

— Мне начать накрывать столы?

— Буду признательна. — Шона обрадовалась, что Нейт, похоже, тоже не был настроен на разговор. Сейчас она бы не смогла на нем сосредоточиться. Ее мысли занимало письмо, которое Шона прочитала, как только открыла глаза. Он ответил. Конечно, это могла быть и «она», но женщина никак не вязалась с образом неизвестного отправителя, сложившимся у Шоны. Она представляла его похожим на Элию: немного не от мира сего и эксцентричным, но гораздо более словоохотливым. И привлекательным. Шона поймала себя на том, что эта мимолетная мысль вызвала у нее улыбку. На самом деле она улыбалась все утро. Ведь она ясно дала понять незнакомцу, что больше не хочет его слышать, и поэтому была весьма раздражена, когда увидела, что он все равно написал. Но его ответ быстро остудил закипающую ярость Шоны, и не успела она выйти с Бонни на прогулку, как ее пальцы вновь запорхали по клавиатуре ноутбука.

Дорогой Курт!

Я прощаю тебя! И верю, что ты не хотел меня обидеть своими необдуманными словами. В конце концов, ты сам как-то сказал: «Если вы злой человек, в следующей жизни вы родитесь мухой и будете есть дерьмо». Кстати, сейчас моя любимая из твоих цитат вот эта: «Думаю, что любой, кто стремится создать что-то, а не разрушить, заслуживает уважения».

Я бы не назвала себя художником — я кондитер, но сейчас работаю над тортом для конкурса и уже знаю, как сложно мне будет представить его жюри и получить оценку. Ведь все, что ты создаешь, в какой-то степени обнажает твою душу.

Шона осознавала, что ей ни при каких обстоятельствах не следует вступать в переписку, особенно с учетом того, как этот парень вошел в ее жизнь — как мертвец. Но вдруг она поняла, почему некоторые переписываются с совершенно незнакомыми людьми. Это похоже на ведение дневника, только тебе еще и отвечают. Шона предпочла бы откусить себе язык, чем заговорить с близким человеком о том, что написала незнакомцу. Но с ним ей было очень легко. Наверное, потому, что он тоже пережил потерю.

Впервые за много лет Шона ощутила, что нашла кого-то, кто понимает ее боль и чувство вины. Впервые она ощутила себя чуть менее одинокой. Это было прекрасно!

— Готов?

— Кто? — Шона в замешательстве посмотрела на Нейта, который стоял у стойки с выжидающим выражением лица.

— Ну, эспрессо.

— А, ты про кофе! Нет. Но прямо сейчас будет готов. — Шона взяла одну из крошечных чашек, поставила ее под паровой кран и нажала кнопку. Как приятно хоть раз подумать о ком-то, кроме Нейта! Тем более он сам наверняка думает о чем-то другом. Скорее всего, снова встречается — или до сих пор встречается — с той Барби-Хлоей.

С полудня до двух часов «Сладкие штучки» всегда закрывались. Обычно Шона использовала это время, чтобы перекусить и отдохнуть. Однако сегодня купила рыбный сэндвич в лавке Джо и поехала с Бонни к морю.

Она припарковала фургон на стоянке заповедника «Берд Хайд» и выпустила собаку.

Уткнувшись носом в землю, лабрадорша сразу же направилась к морю. Она любила плавать и обожала все местные запахи. К тому же на пляже часто можно было найти что-нибудь вкусненькое.

Шона позволила собаке немного побегать, затем надела поводок и привязала ее к скамейке.

— Не надо так на меня смотреть, — сказала она. — Не будь ты такой прожорливой, я бы разрешила тебе погулять.

Шона села на скамейку и достала из кармана куртки маленький тонкий блокнот. Сегодня было по-весеннему тепло, и у нее появилась возможность поработать над дизайном торта на улице. В ее воображении он уже был готов, но из-за загруженности в кофейне она так и не успела перенести все на бумагу. Руки чесались наконец-то воплотить идеи в жизнь.

Шона взяла остро заточенный карандаш и нарисовала в блокноте контур трехъярусного торта. Муляжи всех размеров можно купить в интернете — нужно только заказать. Но настоящей головной болью оставалось вишневое дерево. Шона осторожно провела карандашом по бумаге. Дерево должно быть большим, с раскидистой кроной, что само по себе непростая задача с точки зрения устойчивости. С одной только мастикой или кондитерским клеем Шона далеко не уйдет. Для ствола и ветвей нужен каркас. Пожалуй, лучше всего подойдет проволока. Но об этом она подумает позже. Шона нарисовала лепесток цветка вишни, слетающего с длинной

С той ночи, когда случилась авария, они с Нейтом не обменялись ни словом, даже не писали друг другу. Шона понятия не имела, что сказать или написать, и Нейт, вероятно, чувствовал то же самое. Она пришла на кладбище с папой и Грэмом, он — с родителями, и тот факт, что они стояли по разные стороны от выкопанной могилы, стал для нее одновременно и символом, и напоминанием.

Шона не плакала на протяжении всех похорон. Она не плакала в церкви, когда отец Браун говорил с прихожанами об Альфи и его слишком короткой жизни; не плакала ни при виде гроба, стоящего перед алтарем, ни когда гроб выносили и она шла за ним вместе с Грэмом и папой. Но черная дыра во влажной земле, которая будто уходила в бесконечность и в которой вот-вот предстояло исчезнуть Альфи, оказалась сильнее ее. Шона помнила шум в голове, бешеное сердцебиение, крик, который хотел вырваться из горла, но не мог. Внезапно все вокруг потемнело.

Когда Шона пришла в себя, она лежала на диване в гостиной Милл-хаус с влажной тряпкой на лбу, а папа сказал ей, что похороны закончились.

Закончились! Шона тогда села так резко, что у нее закружилась голова. Потому что так быть не должно! Шона специально брала с собой маленький кулон в виде листа клевера, который когда-то подарил ей Альфи, и купила букетик незабудок. Она собиралась бросить их в его могилу, и ей так много хотелось ему сказать. Теперь букет незабудок лежал где-то в грязи, возможно, даже в компостной куче. Кулон с клевером она потеряла, и многие ее слова так и остались непроизнесенными. Альфи похоронили без нее, ее там не было. Даже в последний путь она его не проводила, оставила одного.

Облака закрыли солнце, и подул порывистый ветер, отбросив пустую пластиковую бутылку. Шона выкинула ее в урну для мусора рядом со скамейкой и отвязала Бонни. Но вместо того, чтобы вернуться к фургону, побрела за собакой к морю. Ветер швырял волны на берег, брызги били Шоне в лицо, смешиваясь с ее слезами. Она не помнила, когда плакала в последний раз. Раньше Шона всегда старалась как можно быстрее остановить слезы, но сегодня дала им волю, потому что все ее силы иссякли. Как же часто в жизни ей приходилось быть сильной. После смерти матери она была сильной ради папы, после смерти Пэт — ради Грэма и Финли. А после смерти Альфи она была сильной ради себя, иначе просто-напросто сломалась бы. Но раны не заживают, если их прятать. Так написал неизвестный автор письма. И Шона хотела наконец исцелиться. Так же, как и отпустить прошлое. Потому что, даже если это были слова не Альфи, а незнакомца, она не виновата в аварии! Она не просила Альфи напиться и гнать на мотоцикле как сумасшедшему. И не изменяла ему, в отличие от него самого. Даже в ту ночь она не изменяла ему, потому что, черт возьми, они уже не были вместе! Так что прощать действительно было нечего. Совершенно нечего, потому что Шона не сделала ничего плохого! Так какого черта она так долго себя мучила?

Глава 27. Шона

После поездки на пляж Шоне пришлось вернуться в Хиллкрест-хаус и принять горячий душ, потому что она ужасно замерзла. Но оно того стоило! Ветер, волны и слезы словно что-то растворили в ней. Впервые с тех пор, как Шона увидела объявление о продаже коттеджа «Бэйвью» и все эти воспоминания вернулись, она стала лучше спать. Работа тоже пошла быстрее и легче. Иногда Шона даже ловила себя на том, что во время готовки напевает себе под нос. Даже присутствие Нейта больше не нервировало так сильно. В основном потому, что теперь ее мысли занимал кое-кто другой. С Куртом, как Шона называла незнакомца, они переписывались по крайней мере раз в день. И говорили отнюдь не о высоком. Например, Шона жаловалась ему, как ее доконал муляж торта, ведь, к сожалению, ее опасение относительного того, что торты — это совсем не пирожные, подтвердилось.

Да, в интернете продавались муляжи всех размеров! Но тот, который Шона задумала для своего конкурсного торта, делали только на заказ, поэтому он стоил очень дорого. Несколько дней назад Курт посоветовал ей поискать блоки пенопласта в интернет-магазине, специализирующемся на изоляционных материалах. Они были вполне доступны по цене. К сожалению, их все равно требовалось подогнать по размеру, и в этом-то и заключалась проблема! В первый раз Шона обрезала их гигантским ножом, из-за чего пекарня потом выглядела так, будто ее засыпало снегом. Повсюду валялись крошечные шарики пенопласта. К тому же поверхность получалась более рельефной, чем трасса для трюковых велосипедов. Тогда Шона решила сначала смочить блоки и использовать более узкий нож со слегка волнистым лезвием. Ей пришлось действовать очень осторожно, чтобы прорезать размеченные линии со всех сторон блока к центру. Таким образом даже круглым блокам удалось придать нужный размер. Но следующая проблема возникла при укладке их друг на друга. Наждачная бумага, которой Шона хотела все выровнять, оказалась слишком грубой и оставляла некрасивые дырки в материале. Поэтому пришлось начать с нуля и использовать что-то потоньше. Бороздки между блоками Шона заполнила королевской глазурью, которую, как она обнаружила сегодня утром, после высыхания нужно снова отшлифовать. Из-за малейшего острого краешка белая мастика, которой Шона хотела покрыть торт, могла пойти трещинами.

К этому моменту она уже пожалела, что пожадничала и не заказала муляж торта онлайн. Терпение никогда не было ее сильной стороной, а время уже поджимало.

Шона заставила себя дышать ровно и спокойно. Совсем скоро торт должен быть готов и в идеале, грандиозный, уникальный и красивый, стоять на

Но сегодня Шона переживала не только из-за приближающейся даты конкурса. Честно говоря, главной причиной была годовщина смерти Альфи. Сегодня уже десятая. Утром Шона написала об этом Курту, как и о том, что боялась этого дня уже несколько недель. Этот страх мучил ее каждый раз, но в этом году особенно.

Шона проверила телефон, чтобы узнать, ответил ли Курт. В последнее время его сообщения стали для нее своего рода спасательным кругом.

Но он все еще молчал. Она написала ему сразу после пробуждения, и до сих пор он никогда не заставлял ее ждать ответа дольше двух или трех часов. Вдруг с ним что-то случилось? Шона тут же отругала себя за эту мысль. Ей действительно не стоило так переживать из-за этой переписки! В конце концов, она совсем не знала Курта, даже не знала его настоящего имени. Может, он женат или ему девяносто лет. Или он сидит в тюрьме… Наверняка там тоже есть интернет.

Нет! Может, Курт и женат, но ему точно не девяносто. И даже если он в тюрьме, то либо был несправедливо осужден, либо оказался крайне чутким заключенным. Каким-то образом ему всегда удавалось найти для нее нужные слова.

Шона вздохнула. Прежде чем закрыть кафе и пойти на могилу Альфи, ей непременно нужно покрыть торт, потому что завтра она хотела приступить к декору. Но эта дурацкая мастика никак не клеилась к пенопласту! Шона раздраженно посмотрела на отвалившийся кусочек сахарной пасты. Теперь придется снять мастику, замешать кондитерский клей и попробовать снова. Ну почему хоть раз не может получиться нормально?

Сегодня ее бесил и Нейт. До сих пор на него можно было положиться, но сегодня утром он проспал, опоздал на смену почти на полчаса и выглядел так, будто работал — или тусил — всю ночь. Темные волосы растрепаны, кожа бледная, а круги под глазами снова заметны. Кроме того, Нейт выглядел усталым, рассеянным и беспокойным. Десятая годовщина смерти Альфи, несомненно, давила и на него. Может, он уже побывал на кладбище этим утром? Или вообще не собирался туда идти? Шона почти набралась смелости заговорить с ним о сегодняшней дате, но отстраненное, непроницаемое выражение лица Нейта ее остановило. Громким урчанием желудок Шоны сурово напомнил ей о своем существовании. Сегодня она еще ничего не ела. После утренней прогулки с Бонни Шона сразу же отправилась в кафе, чтобы продолжить работу над тортом. Обычно она делала это по вечерам, но сегодня пойдет на кладбище, и Шона почти не сомневалась, что, кроме нее, там никого не будет.

В животе снова заурчало, на этот раз даже громче. В последнее время Шона привыкла перекусывать в «Сладких штучках», вместо того чтобы ехать в коттедж «Жимолость», где папа теперь всегда готовил для Финли, Вики и Грэма. Увы, злоупотребление сладким не прошло бесследно. Шона всегда была немного полной, но в последнее время все брюки стали слишком сильно обтягивать ягодицы, и, если она потеряет бдительность, вскоре придется покупать одежду на размер больше. Шона твердила себе, что после конкурса снова займется своим питанием, но, поскольку утром она едва натянула штаны, пожалуй, лучше перестать набивать желудок капкейками и кейк-попсами прямо сегодня.

Шона посмотрела на часы. Все равно уже полдвенадцатого.

Она могла бы пойти на обед немного пораньше и наконец-то заглянуть в бистро «Карл и Кларк». Энн и Вики уже не раз рассказывали ей о вкуснейших смузи, боулах и сэндвичах, которые там продавались.

— Хочешь прогуляться? — спросила Шона у Бонни, и, как всегда при упоминании волшебного слова, собака тут же вскочила.

Быстрее она вскакивала, только когда звучало еще более волшебное слово — «еда»! Шона улыбнулась. Перспектива перекусить ее приободрила. Теперь оставалось только сказать Нейту, что ему придется обходиться без нее целый час. По-видимому, он выскочил покурить. Вслед за Бонни Шона вышла на задний двор, и Нейт действительно стоял там, рядом с мусорным контейнером. Но в его руке была вовсе не сигарета, а фляжка.

Глава 28. Шона

— Эм… Это не то…

— …о чем я подумала? Значит, в бутылке не вода? — С тех пор как Шона увидела полупустой стакан с прозрачной жидкостью на столике на веранде коттеджа «Бэйвью», она подозревала, что у Нейта не совсем нормальные отношения с алкоголем, но тот факт, что он носил с собой фляжку и тайком попивал из нее, словно алкоголик, ее шокировал.

Нейт опустил руку:

— Я… Извини. Я плохо спал, и…

— Я тоже плохо спала. Но я предпочитаю кофе, чтобы взбодриться.

— Можно мне самому закончить предложение? — резко спросил Нейт. — Я знаю, что облажался, и обычно я так не делаю, но сегодня… Знаешь, какой сегодня день?

Сердце Шоны на секунду остановилось, а затем забилось о грудную клетку в два раза быстрее.

— Да, знаю. Но это не повод прикладываться к бутылке средь бела дня, да еще и на работе! — Бонни, которая была очень чувствительна к ссорам, толкнула ее мордой, а затем подошла к Нейту и положила голову ему на бедро — как всегда, когда хотела, чтобы ее погладили. Шона сделала глубокий вдох, внезапно почувствовав, что вот-вот расплачется. — Нейт, тебе лучше пойти домой и поспать. Я и сама справлюсь. Только постарайся завтра быть в лучшей форме, чем сегодня. У меня много дел.

— Мне… мне очень жаль, и этого точно больше не повторится.

«Нет, конечно, нет! Отныне он будет доставать фляжку, только когда я буду как минимум в миле от него», — смиренно подумала Шона. Она вернулась в кафе через заднюю дверь, а Нейт спрятал фляжку в карман куртки и последовал за ней.

Тем временем в зале появился посетитель. Глядя в экран телефона, у витрины стояла женщина. Она была очень стройной, а ее светлые волосы, вьющиеся легкими волнами, доходили почти до талии. Услышав их, женщина обернулась, и выражение лица изменилось не только у Нейта. Это была Хлоя.

— Вот так сюрприз! — крикнула она Нейту. — Я-то думала, кафе твоей знакомой — пыльная

— Шона, — пробормотала Шона. — Знакомая, которая владеет кафе. — Так их роли и прояснились.

— Я только что была у твоей мамы, — Хлоя повернулась к Нейту, — и она сказала, что ты работаешь.

— Он работал, — поправила ее Шона, потому что Нейт все еще стоял как оловянный солдатик, явно ошеломленный ситуацией. — Его смена только что закончилась. Так что Нейт весь твой. — Она выдавила улыбку, хотя ее подташнивало. И дело было вовсе не в пустом желудке.

— Хорошо! Тогда до завтра! — попрощался Нейт.

— До завтра! — все с той же сияющей улыбкой произнесла Хлоя. — Может, я все-таки попробую какое-нибудь пирожное. Они так аппетитно выглядят. — Она взяла Нейта за руку, и тот факт, что он тут же отдернул ее, чтобы застегнуть куртку, не сделал ситуацию лучше.

— К сожалению, тебе придется немного повременить с прогулкой, — сказала Шона Бонни, поглаживая ту по голове. — А мне — со здоровым обедом. — Она взяла с витрины клубничный капкейк и надкусила его.

— О, ты еще жива! — воскликнула вместо приветствия Вики, входя в пекарню.

— Извини, совсем не было времени тебе написать. Нейта сегодня нет, и, чтобы не отставать от графика, мне нужно было закончить покрытие торта. — Шона повернула свой шедевр на триста шестьдесят градусов, чтобы убедиться, что мастика надежно приклеилась к пенопластовым макетам. Благодаря кондитерскому клею так и получилось, но вот этот шов — Шона провела пальцем по хорошо заметному отверстию между двумя ярусами — непременно нужно убрать. Но не сегодня.

— Так ты уже закончила? — поинтересовалась Вики.

Шона кивнула. Она сама удивилась, но каким-то образом ей удалось со всем справиться.

— Отлично! Тогда ты сможешь поехать в лесопарк Галлоуэй со мной, Финли и Герти.

— Сегодня? Там же кромешная тьма.

— Только так можно увидеть падающие звезды.

— Но не зимой!

— Ты слишком много работаешь, — усмехнулась Вики. — Сейчас середина марта.

— Весна начнется только в двадцатых числах.

— Но метеорологическая весна уже в начале марта.

— Ладно, сдаюсь. Уже весна. — Шона сняла фартук и повесила его на крючок рядом с духовкой. — Не думала, что в это время года можно увидеть звездопад.

— Я тоже. Но учительница Финли и Герти сообщила классу, что сегодня вечером ожидается так называемый метеорный поток Виргиниды. Вероятность увидеть падающую звезду мала, но это их не останавливает. У них много желаний. — Вики скривилась.

— И конечно же, ты не можешь им отказать. — Шона улыбнулась. Она находила довольно милым, что Вики нравилось проводить время с ее племянником и его подругой Герти. Грэму и правда повезло найти такую девушку. Даже если изначально в «Читающего лиса» Вики привела любовь не к книгам в целом, а скорее к одной конкретной книге.

— Нет, не могу. — Вики ответила Шоне улыбкой. — Я бы и сама с удовольствием посмотрела на падающие звезды. Но предпочла бы не одна сидеть на холме посреди ночи с детьми и толстым мопсом в качестве единственного охранника. К сожалению, у Грэма созвон с одним писателем. Ему очень нужно именно сегодня с ним поговорить, а тот может только в десять вечера. — Закатив глаза, Вики ясно дала понять, что думает о таких замашках.

— Хорошо, я приду.

— Как мило! Не ожидала, что ты согласишься.

— Но только не прямо сейчас, — добавила Шона. Если в ближайшее время она что-нибудь не съест, то упадет в обморок, а папа сегодня приготовил пастуший пирог, любимое блюдо Шоны.

— Нет-нет. Все равно еще слишком рано. Говорят, звездопад лучше всего наблюдать в полночь. Тебе удобно, если я заберу тебя около десяти? К счастью, в школе завтра занятий нет.

Шона подняла большой палец вверх, и Вики вышла из кафе, сияя от радости.

«Хорошо хоть как-то отвлечься после такого ужасного дня», — подумала Шона. Сначала она застукала Нейта с фляжкой, потом появилась эта дурацкая кукла Барби, а Курт так и не вышел на связь. По крайней мере, когда она в последний раз проверяла телефон. То есть примерно за минуту до появления Вики в кафе. Но, может быть, он ответил сейчас? И точно, пришло сообщение. Шона его открыла.

Дорогая Р.!

Весь последний год я пытался убедить себя, что не влюблен в тебя. Сегодня я понял, что мне это не удалось. Поздравляю с помолвкой.

М.

Шона смотрела на письмо, и ей пришла в голову крайне неприятная мысль, что эти несколько строк, только слегка измененных, могла написать и она.

Дорогой Н.!

Последние десять лет я пыталась убедить себя, что ты мне безразличен. Но сегодня поняла, что мне это не удалось. Поздравляю с твоей прекрасной девушкой (даже если она кажется мне совершенно пустой).

Ш.

Черт!

Шона надела куртку и вышла из «Сладких штучек» вместе с Бонни. Конечно, она не влюблена в Нейта, совсем нет, но с появления Хлои не прошло ни минуты, чтобы Шона не представляла, где они сейчас и чем занимаются. Какой же дурой она была, раз решила, будто Нейт и Хлоя больше не вместе! Ее отсутствие в Суинтоне наверняка было связано с тем, что она снималась в Лос-Анджелесе или в каком-то другом гламурном месте.

А теперь исчез и Курт. Курт, чьи сообщения так много для нее значили! Если Шоне посчастливится увидеть падающую звезду, она непременно пожелает встретиться с Куртом в реальной жизни. Да, непременно! И тогда она будет счастлива с ним до конца своих дней. Потому что он не был женат, ему не стукнуло девяносто и в тюрьме он не сидел. Курт был просто славным парнем ее возраста, таким же веселым и чутким в реальной жизни, как и в письмах, и не нужно надевать ему мешок на голову, чтобы показаться с ним на людях. Это все, чего хотела Шона! Она захлопнула дверь кафе громче, чем требовалось, и заперла ее.

Глава 29. Шона

Лесопарк Галлоуэй представлял собой обширную зеленую зону, простирающуюся с востока на запад неподалеку от Ньютон-Стюарта, и днем выглядел как самая настоящая пиньята из пейзажей. Вековые березы, сосны, осины и рябины сменялись озерами, цвет воды которых варьировался от лазурно-голубого до изумрудно-зеленого, — и все это в окружении скалистых вершин Галлоуэйских холмов. Благодаря отсутствию светового загрязнения только здесь — во всей Великобритании — можно было увидеть метеорный поток Виргиниды. Шона завороженно смотрела на живописное небо над головой.

Герти и Финли, однако, не обращали на них никакого внимания. Бродить по ночному парку в темноте было слишком волнительно, и им постоянно казалось, что они слышат или даже видят что-то жуткое. Можно было подумать, все обитающие в королевстве призраки — и чудовища! — прячутся на этом клочке леса и только и ждут подходящего момента, чтобы напасть.

Пока Финли с фонариком не отходил от Шоны, Герти быстрым шагом шла впереди. Она всегда была смелее.

— Это камень святого Брюса? — спросила она, указывая на глыбу размером с человека.

Шона кивнула, радуясь, что они дошли до пункта назначения. Огромный валун был назван в честь легендарного шотландского короля Роберта Брюса. Семьсот лет назад он и его люди одержали здесь славную, но невероятно жестокую победу над английскими войсками.

Было решено разбить лагерь у этого валуна, как Шона с Альфи и Нейтом иногда делали во время летних каникул.

«Повсюду воспоминания», — уныло подумала Шона. Когда дети тут же принялись карабкаться по камню, она расстелила спальный коврик и села на него.

— С трудом верится, что в этом идиллическом месте когда-то творились такие зверства. — Вики села рядом и накрыла ноги спальным мешком. — Просто невероятно, сколько всего можно увидеть здесь на небе! Звезды, планеты, спутники, Млечный Путь… И все это без телескопа! — Она запрокинула голову.

— Нам очень повезло с погодой. В облачные ночи здесь, в парке, не разглядеть даже вытянутой руки перед лицом, но сегодня совершенно ясно.

Вики легла на спину, и Шона последовала ее примеру.

— Я никогда не видела такого неба в Мюнхене. Повсюду фонари, реклама… Небо над городом ужасно засвечено.

— Должно быть, жизнь в большом городе и здесь очень сильно отличаются.

— О да. Но сейчас я ни о чем не жалею. — Хотя Шона не видела лица, она услышала, как при этих словах Вики улыбнулась. — В Мюнхене я всегда чувствовала себя как белка в колесе. И очень одиноко. А здесь я будто оказалась дома. Наверняка для тебя это звучит странно. — Внезапно в ее голосе послышалось смущение. — Мы с твоим братом знакомы всего несколько месяцев.

— Нет, это совсем не странно! — Шона буквально недавно поняла, что не обязательно знать кого-то целую вечность, чтобы почувствовать связь. Даже не обязательно видеть его. Курт, правда, так и не написал ей сегодня.

Но сейчас Шону занимало совсем другое, а именно вопрос, где сейчас могут быть Нейт и Хлоя. Даже огромное море огней над головой не могло отвлечь ее от этой мысли.

— Что у вас с Нейтом?

Вики что, умеет читать мысли? Шона искоса взглянула на нее:

— А что у нас может быть?

— Грэм сказал, вы знакомы всю жизнь и были лучшими друзьями. — Вики повернулась на бок.

— Были. Но это уже в прошлом. — Шона поняла, насколько пренебрежительно это прозвучало.

Но Вики не сдавалась:

— Что случилось?

— Жизнь. — Шона следила за мигающим спутником. — Вот что случилось. Он уехал в Эдинбург, я осталась здесь. За это время мы просто отдалились друг от друга.

Вики подперла подбородок рукой и посмотрела на нее сверху вниз.

— Нейт тоже так считает?

К чему этот вопрос? Шона начинала раздражаться.

— Кажется, да. А что?

— А то, как он смотрит на тебя, когда думает, что ты не замечаешь.

Как он на нее смотрел? Сердце Шоны забилось чаще. Вот же глупая неисправимая штука в груди!

— У Нейта есть девушка, — сказала Шона. — Она встретила его сегодня после смены в кафе.

— Ого! — Вики выглядела потрясенной.

— Но даже если бы Нейт был один, — продолжала Шона, пытаясь удержать ее от игры в Купидона, — то, что нас связывало, осталось в прошлом. Слишком много всего произошло.

— Смерть твоего парня?

Значит, Грэм и об этом ей рассказал. В последнее время он вел себя хуже Нэнси.

— Да. Но это тоже было давно. — Десять лет… Десять лет! Шона резко села.

— Что случилось?

— Ничего. Просто спину защемило, — солгала она. Но больно ей было совсем не в спине! Несколько недель сегодняшний день висел над ней, словно дамоклов меч, и после смены она планировала пойти на кладбище. Но с появлением Хлои Шона совершенно об этом забыла. Да, она мечтала, чтобы настоящее наконец-то пришло на смену прошлому. Но не сегодня! Не в этот день! Шона едва сдерживалась, чтобы тут же не вскочить, схватить ключи от машины Вики и помчаться на кладбище.

— Смотрите! — закричала Герти, и Шона тоже увидела узкий ослепительный луч света, на мгновение пронесшийся по небу. — Падающая звезда! Падающая звезда! Скорее, Финли, нам нужно загадать желание!

— Вот блин! — воскликнула Вики. — Я совсем отвлеклась! Весь день придумывала идеальное желание. Нельзя больше отвлекаться. — Она перевернулась на спину. — У тебя есть желание для вселенной?

Шона кивнула. Перед поездкой она собиралась загадать встречу с Куртом. Потому что верила — надеялась! — что нашла в нем родственную душу. Теперь, глядя на две маленькие фигурки рядом с собой, она мечтала лишь о том, чтобы их дружба оказалась крепче, чем дружба между Альфи, Нейтом и нею. И чтобы они как можно скорее вернулись в Суинтон.

Глава 30. Нейт

По легенде, в молодости Джоан К. Роулинг часто ходила поработать в кафе «Элефант-хаус». Купить там воды или чашку чая было дешевле, чем целый день отапливать эдинбургскую квартиру. А когда писательнице требовалось немного вдохновения, она прогуливалась по находившемуся неподалеку кладбищу Грейфрайерс.

Нейт вполне мог предположить, что в этой легенде есть доля правды, ведь любой, кто удосужился бы прочитать надписи на многочисленных надгробиях, нашел бы здесь целую плеяду Поттеров, Макгонагалл, нескольких Лестрейнджей и даже Томаса Реддла. Нейту всегда было немного жаль беднягу, нашедшего здесь последнее пристанище. Он и представить себе не мог, что после смерти его именем назовут одного из самых известных и жестоких злодеев современной популярной литературы.

Нейт тоже несколько раз посещал кладбище Грейфрайерс, когда еще жил в Эдинбурге. Но не для вдохновения, а потому, что через него пролегал кратчайший путь от квартиры до Грассмаркета, оживленного района шотландской столицы, где, помимо множества маленьких, порой необычных магазинчиков, таких как «Рождественская лавка», открытых круглый год, было много пабов. Иногда он гулял там с Хлоей. Его бывшая питала слабость к кладбищу с его обширными зелеными лужайками, многочисленными тенистыми деревьями и древними гробницами с колоннами и орнаментами.

Однажды ей даже удалось уговорить Нейта на ночную экскурсию. Обычно с наступлением темноты кладбище закрывалось, но у Хлои был знакомый, у которого был знакомый, который кого-то знал, и таким образом Нейт с небольшой группой из примерно десяти человек однажды побрел за

Даже сейчас Нейт стоял в нерешительности перед кладбищем — тем, что находилось в его родном городе.

Он планировал навестить могилу Альфи днем, сразу после смены в кафе. Но потом Шона застукала его с фляжкой. И вдобавок ко всему как снег на голову свалилась Хлоя. Черт побери! Нейт вспомнил, как вчера вечером, вдрызг пьяный, взял телефон, чтобы написать Шоне. Какого хрена вместо нее он написал Хлое и почему она восприняла это дурацкое сообщение как повод сесть в машину и приехать сюда? В конце концов, Суинтон — далеко не соседний с Эдинбургом город! Хлоя проехала сотню миль, и все потому, что он просто не мог взять себя в руки.

Нейт пнул камень. Ему пора завязать! Это не так уж и сложно. Иногда он не пил целую неделю. На Бали продержался даже несколько недель. Ни один алкоголик не способен на такое! И все же Нейт продолжал срываться. Всего один глоток, всегда говорил он себе. Всего один глоток, чтобы стало полегче, не так больно, чтобы кошмары исчезли и он снова мог спокойно спать. Но этим не ограничивалось.

После того как Шона фактически выгнала его, Нейт на мгновение подумал, а не переспать ли ему с Хлоей. Пожалуй, любой другой мужчина так бы и поступил. Хлоя была милой девушкой, потрясающе выглядела и, похоже, по какой-то причине не возражала против возобновления их отношений. Но Нейт так не сделал. Было бы предательством по отношению к Шоне привести Хлою в коттедж «Бэйвью», и было бы несправедливо по отношению к Хлое просто переспать с ней, чтобы почувствовать себя не таким одиноким и потерянным.

Естественно, несмотря на благие намерения, она болезненно отреагировала на то, что ее отвергли, и теперь они вряд ли останутся добрыми друзьями. Так он потерял и Хлою.

Подавленный, Нейт открыл железные ворота. По крайней мере, он не сомневался, что в такой час сможет побыть несколько минут наедине с Альфи.

Кладбище Суинтона состояло из двух частей: старой и новой. Старое кладбище примыкало к церкви, и, чтобы добраться до нового, Нейту пришлось пойти мимо обветшалых, заросших надгробий и фамильного участка Макдональдов. Почему он не взял фонарик? В сарае коттеджа «Бэйвью» как раз лежал один. Поскольку кладбище находилось за высокой каменной стеной, уличное освещение едва доходило до него, а единственным источником света были неугасаемые лампадки на могилах.

Нейт нервно огляделся. В кустах что-то зашуршало. Наверняка мышь. Или кошка, подстерегающая мышь. И уж точно не мертвец, воспользовавшийся самым темным часом ночи, чтобы выбраться из могилы и глотнуть свежего воздуха.

Могила Альфи находилась под большим дубом. «Он охраняет его сон», — сказал папа на похоронах и обнял Нейта. Сам он мало что помнил из событий того дня. Большая их часть растворилась в сером тумане. Например, все, что было до церемонии. А еще служба и процессия. Зато он хорошо помнил Шону. Она держала в руках букет незабудок, крепко сжимая пальцами тонкие стебли. Даже сейчас незабудки стояли в небольшой вазе на могиле, рядом с тускло мерцающей лампадкой. Должно быть, Шона приходила сюда во время обеденного перерыва.

Незабудки… Нейт посмотрел на букет. Нежные светло-голубые цветы всегда напоминали ему фарфор. Они символизировали любовь, верность и единение, а также прощание и память. Для Шоны они, безусловно, означали и то и другое.

Умерев, Альфи обрел бессмертие. Для нее. И для Нейта тоже. Занимал бы друг его мысли, если был жив? Нейт не мог себе этого представить. Как и не мог представить, что они с Альфи до сих пор оставались бы друзьями. То, что их связующей нитью всегда была Шона, стало понятно уже к концу школьной жизни.

Даже сейчас, напившись для храбрости, чтобы впервые за десять лет навестить Альфи на кладбище, Нейт не знал, что сказать. Он смотрел на лампадку, свет которой слабо мерцал перед его глазами.

Эй, приятель! Давненько я здесь не был. С тех пор много всего произошло. И классного, и, к сожалению, дерьмового. Если подумать, все началось с того, что я поехал к месту аварии, нашел в кустах твой рюкзак и взял его с собой, чтобы сохранить хоть что-нибудь на память о тебе. Я уже тогда подозревал: добром все это не кончится. И к сожалению, открытый однажды ящик Пандоры очень трудно закрыть.

Что за бред! Если на небесах есть рай и Альфи смотрит на него оттуда, то наверняка покатывается со смеху над его неловкими словами. «Хорош мямлить, чувак, давай-ка лучше по пивку», — наверняка сказал бы он. Может, Нейту все-таки стоило взять с собой фляжку?..

Если мгновение назад свет в лампадке еще храбро сражался за жизнь, то теперь пламя погасло навсегда. Нейту вспомнилась цитата из предсмертной записки Курта Кобейна: «Лучше сгореть, чем угаснуть». Альфи обожал эту фразу. Наверняка он доволен тем, как покинул этот мир.

Нейт посмотрел на звездное небо. Где сейчас Альфи? Уж точно не там. Для Альфи слишком скучно. Сказать, что он в аду, было бы слишком смело, но чистилище… Ему бы там понравилось. Он наверняка закатил бурную вечеринку с вокалистом Nirvana.

Нейт все еще задавался вопросом, как ему пришла в голову эта дурацкая идея назваться Куртом в своих письмах. Лучше бы использовал псевдоним Принц Гарри. Это было бы менее личным. Вообще, вся переписка казалась слишком личной. И слишком замечательной. Теперь они с Шоной писали друг другу каждый день — даже когда они дружили, он не чувствовал такой близости с ней. Никогда прежде, даже в ночь смерти Альфи, она не открывалась ему так, как в письмах, которые сочиняла его альтер-эго Курту. Нельзя допустить, чтобы Шона узнала, что он и есть Курт. Она никогда не простит ему этого обмана. А еще Шона наверняка недоумевала, почему он до сих пор не ответил. Возможно, даже начала беспокоиться. В конце концов, она не могла знать, что сегодня, в десятую годовщину смерти Альфи, он просто не нашел слов.

«Еще один секрет, который нельзя раскрыть», — смиренно подумал Нейт, и у него сжалось горло. Ложь была как ржавчина на его старой

— Кто здесь? — услышал Нейт сдавленный голос.

Он обернулся.

Глава 31. Шона

Это был Нейт!

— Ты что, смерти моей хочешь? — набросилась на него Шона. Она обрадовалась, что не застала никого врасплох за странным ритуалом на могиле Альфи, но присутствие Нейта в такой поздний час не слишком ее успокоило. — Почему ты стоишь здесь с капюшоном на голове и свечой в руке? Ночь на дворе! Строишь из себя куклуксклановца? Я чуть в штаны не наложила от страха!

Сначала Нейт выглядел озадаченным, но затем перешел в оборону:

— Я лишь хотел заменить лампадку. Она погасла.

— А днем ты не мог этим заняться?

— Мог.

— Но у тебя были дела поважнее, да? — Шона прикусила язык, едва эта фраза сорвалась с губ. Звучало так, будто она ревновала к Хлое.

— Нет! — Нейт пристально посмотрел на нее, не отводя глаз. Так долго, что Шона почувствовала легкую тошноту. — Я приходил сюда днем, — сказал он. — Но тут приехала Клаудия с Сильви и Айви, и я решил, что они не особо будут рады компании.

Была ли с ним Хлоя? И где она сейчас? Эти вопросы вертелись у Шоны на языке, но она не решалась их задать.

— А ты? Почему так поздно пришла? — спросил Нейт.

— Я… Я была в лесопарке Галлоуэй с Вики и детьми и только что освободилась. — Шона никогда не призналась бы, что забыла о десятой годовщине смерти Альфи.

— Но ты же была сегодня на кладбище.

О чем это он?

— Нет, не была.

— И как же он сюда попал? — Нейт указал на букет.

— С чего ты взял, что он от меня? — Шона вздернула подбородок.

— На похороны Альфи ты тоже принесла незабудки.

— Ты помнишь об этом?

Прошло несколько мгновений, прежде чем Нейт кивнул.

— В тот день я бросил цветы на могилу Альфи вместо тебя. И еще кулон с клевером, который он тебе подарил.

Нейт сделал это для нее? Шона не знала, что сказать.

— Я ведь правильно поступил? — неуверенно спросил Нейт.

— Да, правильно. — Шона моргнула, ее глаза вдруг стали влажными. — Мне всегда было интересно, что случилось с цветами и кулоном. Папа не знал, он ведь тогда повез меня домой. И Грэм тоже не помнил. — Шона выдавила слабую улыбку. — Кажется, своим обмороком я и правда украла у Альфи все внимание.

— Твое появление действительно было весьма драматичным! — Уголки губ Нейта дрогнули.

Мгновение они пристально смотрели друг на друга, и Шона почувствовала, как у нее подогнулись колени. Она заставила себя отвести взгляд. Они стояли здесь, у могилы Альфи. В десятую годовщину его смерти!

— Ты думаешь о той ночи так же часто, как я? — прошептала она.

— Да, пожалуй. — Его голос звучал сдавленно.

— Интересно, когда именно это произошло, — сказала Шона, наблюдая, как грудь Нейта поднимается и опускается под курткой. Он точно знал, к чему она клонит. Что они делали в тот момент, когда Альфи испустил последний вздох? Целовались? Или уже лежали, тесно прижавшись друг к другу, и спали?

— Мне тоже. И почему это случилось именно той ночью. — Нейт поставил лампадку на могилу. — Это могла быть любая другая ночь.

Нет! В другие ночи Альфи не так отчаянно хотел что-то ей показать и даже сел на мотоцикл, хотя был слишком пьян! По щеке Шоны скатилась слеза, и она отвернулась, чтобы Нейт не увидел. Некоторое время они стояли молча, глядя на мерцающее пламя свечи, пока Нейт наконец не сказал:

— Что ж… Я, пожалуй, пойду. Уверен, ты хочешь побыть с Альфи наедине.

Шона кивнула, но честный ответ был совершенно иным: «Нет! Не хочу!» Хотя именно поэтому она и пришла сюда — побыть с Альфи наедине и поговорить с ним. Шона сжала губы. То, что она встретила Нейта здесь, в этом месте, в это время суток, в этот день, просто ошеломило ее. Как и то, что ей захотелось броситься за ним, когда он развернулся и ушел. «Не уходи! — кричало все внутри нее. — Не уходи к Хлое! Не оставляй меня снова! Я так по тебе скучаю!» Она заставила себя отвести взгляд от его спины и снова посмотреть на могилу.

По дороге на кладбище Шона размышляла над тем, что хотела сказать Альфи. «Мне так жаль. Я скучаю по тебе. Твоя смерть была такой бессмысленной». Но теперь все эти слова вдруг показались ужасно банальными. Неужели ей больше нечего сказать Альфи сегодня? Их время, проведенное вместе, стало все больше забываться. Как и черты его лица. Первые несколько лет Шона могла вспомнить каждую мельчайшую деталь даже без фотографии: мягкий изгиб верхней губы, которая была чуть шире нижней и поэтому всегда выглядела немного надутой. Маленькая круглая родинка рядом с мочкой левого уха. Медные звездочки на зеленой радужке. Шона помнила, что все это было на самом деле, но связанные с этим образы просто не приходили к ней, закрывала ли она глаза или смотрела на звездное небо. И все же долгое время она утешала себя детской мыслью, что Альфи находится на одной из этих звезд и смотрит на нее сверху. Шона постояла у могилы еще несколько секунд, но долгожданное чувство связи с Альфи никак не возникало. Наконец она прошептала: «Как бы мне хотелось, чтобы все сложилось иначе!» Указательным пальцем Шона нарисовала в воздухе крест и ушла. Ей пришлось смириться: Альфи больше нет, и она осталась одна.

Но не совсем!

Удивленная, Шона остановилась на полпути к выходу. На скамейке перед холмом, на котором стоял мавзолей семьи Макдональдов, сидел Нейт и курил. Заметив ее, он бросил сигарету на землю и затушил.

— Не слишком ли это неуважительно? — спросила Шона, стараясь не обращать внимания на учащенное сердцебиение, которое снова возникло при виде Нейта.

— Что я сижу на кладбище и курю? Не думаю, что местные жители стали бы ругаться. Максимум — посоветовали бы завязывать с этой дрянью.

— Почему ты все еще здесь?

— Подумал, что тебе будет спокойнее возвращаться домой не одной. — Шона подняла брови, а Нейт добавил: — Ладно, признаюсь: мне будет гораздо спокойнее, если мы пойдем вместе. Из какой-то новой могилы доносятся странные стоны.

— Это всего лишь звук свежевскопанной земли. Потому что она постепенно оседает. — Шона не удержалась от еле слышного

Нейт поднял окурок, встал и бросил его в урну.

— Значит, ты не забыла, как мы катались на поезде-призраке?

— Такое не забудешь, — охотно подхватила Шона. Почему они раньше не смеялись вместе над этими забавными воспоминаниями? Их было так много! — Когда к нам подлетел этот изъеденный молью призрак, ты так громко закричал, что поезд остановился, и сотрудник выпустил нас через боковой выход. А мы едва начали.

— Дома с привидениями и кладбища по ночам — это не мое. — Нейт поморщился. — Но только не трезвонь об этом на каждом углу!

— Боишься, что я солью информацию в The Sun?

— Не думаю, что я так уж интересен таблоидам.

— Когда-то был! — сказала Шона и, заметив, что Нейт поднял бровь, продолжила: — А что? Ты удивлен, что я тебя гуглила? Раз ты годами не удостаивал нас своим присутствием, нужно было хоть как-то держать руку на пульсе.

— Ты могла позвонить или написать. Мои родители в любой момент дали бы тебе мой номер или адрес. — Он посмотрел на нее с вызовом, но Шона не отвела взгляда.

— Ты тоже мог позвонить или написать. Мой номер телефона и адрес не менялись все эти годы.

Теперь уже Нейт потупил взгляд.

— Знаю. Но тогда все было не так просто. И чем дольше я ждал, тем больше…

— Понимаю, — сказала Шона. Она чувствовала то же самое. Внезапно Шона задумалась, почему все это время так сильно обижалась на Нейта. Да, он ушел. Но она даже не пыталась его остановить.

— Отвезти тебя домой? — спросил Нейт, когда они подошли к воротам кладбища.

— Нет, я на машине. Увидимся завтра! Ой, у тебя же выходной. — «Как удобно: сейчас, когда Хлоя здесь!» — с горечью подумала Шона. — Значит, до понедельника! — Ей нужно идти спать, чтобы встать пораньше и пару часов поработать над тортом до открытия кафе. Шона уже собиралась уйти, но Нейт задержал ее:

— Подожди! Мне нужно тебе кое-что сказать.

Глава 32. Шона

— Хлои здесь нет. Она вернулась в Эдинбург. Мы… расстались. Еще в прошлом году. Но она… Думаю, ей просто хотелось снова увидеть меня, а я не знал, что она приедет.

— Ты не должен мне ничего объяснять, Нейт. — Шона старалась говорить спокойно, хотя ее сердце бешено колотилось.

— Хорошо, рад это слышать. — Легкая улыбка скользнула по лицу Нейта. — И раз ты, очевидно, следишь за мной, то наверняка уже знаешь, что мы расстались. Мне… все равно было важно сказать тебе лично. И не стоит верить всему, что пишут обо мне газеты, — продолжил Нейт.

— Хочешь сказать, что пошел по кривой дорожке?

— Нет, но… Многое из написанного было правдой. Но не все. — Он опустил плечи.

— Как это могло случиться? — спросила Шона с ноткой беспомощности в голосе. — Я про зависимость. — Она воздержалась от упоминания беспорядочных связей. — Все это было тебе совершенно не нужно. Твоя первая книга имела такой успех. Подумать только. На сколько языков ее перевели! А потом еще и экранизация. Перед тобой были открыты все двери.

Нейт пожал плечами.

— Знаю, — тихо сказал он. — Но, может быть, я просто хотел вернуться домой. — Нейт выглядел таким потерянным, что Шона задумалась, стоит ли ей набраться смелости и обнять его, чтобы утешить.

— Жаль, что ты не вернулся, — сказала она. — Почему?

Нейт молчал, и прошло много времени, прежде чем он наконец произнес:

— Ты спросила, часто ли я думаю о той ночи, когда умер Альфи, и я ответил «да». Но это не вся правда. — Нейт опустил взгляд. — Вся правда в том, что да, я часто думаю о той ночи! Но не столько из-за Альфи, сколько из-за тебя. Ты как-то сказала мне, что мечтаешь о машине времени, чтобы вернуться в прошлое и все изменить, но я… Я бы использовал машину времени не для того, чтобы изменить ту ночь, а для того, чтобы переживать ее снова и снова. — Шона увидела, как он сглотнул. — Такая жалкая мысль, правда?

В голове Шоны зашумело, а сердце забилось еще сильнее.

— Как, черт возьми, худшая ночь в моей жизни может быть одновременно и лучшей? — резко спросил Нейт. Только тогда он поднял голову, и его взгляд, темный и отчаянный, встретился с ее.

Шона почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.

— Я годами задавала себе тот же вопрос, — прошептала она, а затем очень осторожно, затаив дыхание, взяла его за руку. На мгновение глаза Нейта расширились от удивления. Затем он крепко сжал ее пальцы. И вот они стояли там, у кладбищенских ворот, под небом, мерцающим миллиардами звезд.

— В кино на этом моменте героиня целует героя, да? — спросил Нейт после долгой паузы, и уголок его рта дрогнул.

— Разве не наоборот? — спросила Шона, не сводя с него взгляда. — Герой целует героиню.

— Нет, если это феминистский фильм. И нет, если героиня такая же злыдня, как ты, и герою стоит опасаться, что она огреет его сумочкой по голове. — Его улыбка стала шире.

— Повезло, что сегодня я безоружна. — Шона провела рукой по его темным волосам. — Но прежде чем мне придется поднять белый флаг или сделать знак мира, чтобы ты осмелел… — Она встала на цыпочки и обхватила лицо Нейта обеими руками, а затем медленно притянула его к себе. Когда их губы встретились, у нее вырвался вздох. Сейчас было неподходящее время и еще более неподходящее место для этого поцелуя. И все же ничто из того, что Шона делала последние десять лет, не казалось ей более правильным. Да, они с Нейтом ранены и сломлены, но разве минус на минус не дает плюс? Хотя Шона так и не поняла этого математического закона, сейчас он обрел смысл, потому что с каждым касанием их губ очередной осколок ее разбитого сердца возвращался на место.

Нейт целовал ее нежно, почти благоговейно, словно она была чем-то драгоценным, что можно разбить при неосторожном, слишком стремительном движении. Шона тоже едва осмеливалась пошевелиться, боясь, что этот момент лопнет, как мыльный пузырь. И все же ей очень хотелось засунуть руки ему под куртку, вытащить рубашку из штанов и почувствовать его кожу кончиками пальцев! И поэтому она испытала облегчение, когда Нейт пробормотал ей в губы:

— К тебе или ко мне? Надо найти место поукромнее и потеплее. Хотя я не представляю, как

Шона рассмеялась:

— Ух ты! А ты умеешь очаровать женщину словами.

— Я же писатель. — Нейт положил руки ей на талию. — И каков твой ответ? — Он снова широко улыбнулся.

Шоне не пришлось долго размышлять.

— К тебе — и как можно скорее!

Если Шона и задумалась, не будет ли странно спать с Нейтом в коттедже «Бэйвью» в окружении стольких воспоминаний, ее беспокойство оказалось совершенно напрасным. Как только за ними закрылась входная дверь, Нейт прижал Шону к стене, и в голове словно отключили рубильник. Все мысли улетучились, она чувствовала лишь губы Нейта на своих губах и его руки на обнаженной коже. Это было даже лучше, чем она себе представляла!

Очевидно, за последние несколько лет Нейт многому научился. Шона едва могла перевести дыхание, пульс участился, сердцебиение сбивалось, и, когда Нейт коснулся губами ее шеи, ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Неужели он не чувствует, как ее колотящееся сердце практически ломает грудную клетку? Руки Шоны скользнули к его поясу. Нейт прервал поцелуй и посмотрел на нее. «Прямо здесь?» — спросил его взгляд, и Шона кивнула. Длительная прелюдия, конечно, хороша, но сегодня была совершенно ни к чему. Шона десять лет ждала этого и не собиралась ждать ни секунды дольше.

Глава 33. Шона

«Не знаю, какой был вопрос, но секс — определенно лучший ответ», — якобы однажды сказал Вуди Аллен.

Шона не была большой поклонницей американского режиссера и актера, но эта цитата как нельзя лучше отражала ее текущее эмоциональное состояние. Она чувствовала себя потрясающе расслабленной и довольной и, хотя кровать Сильви была не шире метра, спала как убитая. Нейт еще дремал. Его темные густые ресницы напоминали маленькие веера, а губы были слегка приоткрыты. Время от времени они подергивались, и он тихонько бормотал себе под нос. Ему что-то снилось.

Шона почувствовала, что улыбается. Осторожно, чтобы не разбудить Нейта, она прижалась к его обнаженной спине, наслаждаясь ощущением теплой кожи и спокойным, ровным дыханием. Шона уткнулась носом ему в шею, нежно поцеловала и глубоко вдохнула его аромат. От Нейта приятно пахло потом. Улыбка Шоны стала шире, когда она вспомнила прошлую ночь. Та была такой прекрасной! И стоила долгих ожиданий. Шона придвинулась чуть ближе к Нейту. Обняла его, взяла за руку и почувствовала, как в ее прежде безмятежное настроение закралась легкая грусть.

Счастье — такая хрупкая штука! Как и любовь. Она любила Нейта. Всегда его любила. Сначала как друга, а потом и как кого-то большего. Их первая совместная ночь омрачила ее жизнь не только печатью трагедии, но и тем, что после этого Шона так и не почувствовала себя полноценной. Из-за смерти Альфи, но еще больше из-за Нейта. Так долго он был неотъемлемой, незыблемой частью ее жизни. И точно так же, как человек не может дышать, когда замечает, что воздух вдруг кончился, Шона поняла, как сильно нуждалась в нем, только когда они перестали общаться. Она не могла снова его потерять! На этот раз им нужно постараться не допустить этого, им обоим.

Мочевой пузырь уже дал о себе знать, когда Шона проснулась, и теперь она больше не могла его игнорировать. Шона неохотно оторвалась от Нейта и встала. Лежа под теплым одеялом рядом с ним, она даже не заметила, как холодно в бывшей комнате Сильви. Шона поежилась и стала искать, что надеть. Ее вещи по-прежнему валялись в коридоре, но на спинке стула висела рубашка Нейта. Шона надела ее и застегнула.

Выйдя из ванной, Шона спустилась на первый этаж, чтобы сварить кофе в постель. Такую роскошь она позволяла себе слишком редко. У Сильви и Айви не было автоматической кофеварки — только старомодная штуковина с фильтром. Шона не припоминала, чтобы когда-либо пользовалась такой. Наугад она насыпала несколько ложек молотого кофе, наполнила резервуар для воды и включила кофеварку. Машина загудела, потом какое-то время ничего не происходило, пока наконец одна капля не вырвалась из фильтра и не упала в кофейник. А затем еще одна. Если так пойдет и дальше, чашку кофе придется ждать до вечера. Три капли, четыре, пять. Шона почувствовала, как нарастает беспокойство. Но тревога была вызвана не только заминкой с кофе. В воспоминаниях о прошлой ночи промелькнул диссонанс. Какие-то слова Нейта на секунду ее смутили.

Но воспоминание исчезло так же быстро, как и вспыхнуло. Может, он что-то сказал о Хлое? Нет! Что же ее так смутило? Шона никак не могла вспомнить.

Внезапно ее наполнил совершенно иррациональный страх, что Нейта может не оказаться наверху, когда она вернется к нему. Что все это лишь сон. Что за ерунда! Тогда она не стояла бы здесь, на кухне в коттедже «Бэйвью». Шона оглядела себя. И уж точно не надела бы рубашку Нейта.

Конечно, он все еще будет здесь, когда кофе наконец-то приготовится. И тогда она снова прижмется к нему, позволяя рукам скользить по его телу все ниже. От одной лишь мысли об этом ее сердце забилось быстрее под фланелевой рубашкой Нейта. И кафе сегодня откроется позже. Или вообще не откроется.

— Ой, извините! — сказал кто-то за ее спиной. Шона в ужасе обернулась.

Хотя в последний раз она видела мать Альфи на похоронах, Шона сразу ее узнала. О нет, что она здесь делает? Рефлекторно рука потянулась к слишком открытому вырезу рубашки Нейта. К тому же под ней Шона была совершенно голой! Она одернула рубашку, пытаясь стать немного меньше. По разгорающемуся внутри жару Шона поняла, что стала ярко-красной.

— Расслабься, дорогая! Я тоже редко бываю полностью одетой, когда завариваю первую чашку кофе по утрам. — Губы Клаудии изогнулись в снисходительной улыбке. — Конечно, мне следовало позвонить, но входная дверь была открыта.

Разве они не заперли ее вчера? Шона не помнила.

— К тому же я не знала, что ты уже переехала. — Оттого, что Клаудия отнеслась к неловкой ситуации с юмором, Шона почувствовала облегчение.

— Хотите кофе, миссис Бирнс? — спросила она, потому что хоть убей не знала, что еще сказать.

Клаудия рассмеялась:

— С удовольствием. Но пожалуйста, зови меня Клаудия, и перейдем на «ты»! И может, тебе будет комфортнее, если ты сначала оденешься?

В самом деле. Шона благодарно кивнула. Но когда она поняла, что по дороге на кухню Клаудия наверняка прошла мимо ее одежды, ей стало на несколько градусов жарче. И почему она сразу не собрала вещи?

Когда Шона вернулась на кухню одетая, Клаудия уже сняла плащ, повесила сумку на спинку стула и налила две чашки кофе. Смущаясь, Шона села за стол рядом с ней. К счастью, разговор завела Клаудия.

— Приятно познакомиться. Прежде мы общались только по телефону. И конечно, виделись на похоронах. — Она старалась говорить непринужденно, однако Шона заметила, как ее красивое лицо напряглось. Альфи тоже не умел контролировать мимику. Шоне было больно видеть, как сильно они похожи. Прямые волосы цвета корицы с легким рыжеватым оттенком, загорелая кожа, поразительно ровные зубы, выдающаяся нижняя челюсть. Прошлой ночью у могилы Шона с трудом могла вспомнить черты Альфи, но теперь узнала в его матери так много от него.

— Это было давно, — сказала Шона сдавленным голосом.

Клаудия кивнула:

— Десять лет назад. Вчера я была на могиле с мамой и тетей и принесла Альфи букет незабудок. Прямо как ты на похоронах. Я подумала, что это очень милый жест.

Шона почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Я очень любила твоего сына, — произнесла она.

— И он тебя. — Клаудия положила ладонь на руку Шоны и нежно сжала ее. — Альфи даже рассказал мне, а могу тебя заверить, он редко чем-то со мной делился. Но ты… Для него ты была особенной.

Не стоило ей этого говорить! Из уголка глаза Шоны скатилась слезинка, оставив влажный след на щеке.

— Видимо, тебе он этого не сказал, да?

Шона покачала головой:

— Нет, не сказал! — И если она действительно была такой особенной, почему тогда Альфи изменял ей снова и снова?

Клаудия убрала руку.

— Знаешь, у нас с Альфи было не самое лучшее начало, и даже позже, когда я снова более-менее обрела контроль над своей жизнью, мне так и не удалось построить с ним те отношения, которые хотелось бы. Слишком много всего произошло. И все же между нами оставалась определенная связь. Мы были чертовски похожи. К моему большому сожалению. В Альфи я узнавала так много от собственной мятежной души. Желание попасть туда, где ты никогда не был. Вечный поиск синей розы. — Она мечтательно улыбнулась. — Даже сейчас я все такая же. — Клаудия сделала глоток кофе. — Ты знала, что Альфи писал стихи?

Нет! Удивившись, Шона покачала головой. Она знала, что он играл на гитаре, ездил на мотоцикле, ненавидел школу, обожал вечеринки, был за любой кипеж и не ел мяса с трех лет. Но о том, что Альфи писал стихи, она не знала.

— Так я и думала. Сама узнала об этом случайно, когда вошла к нему в комнату без стука, думая, что его нет дома. Признаться, стихи были очень хороши. — Она крутила широкое серебряное кольцо на среднем пальце. — Мой сын был как артишок, с невероятным количеством слоев, и всякий раз, когда я думала, что знаю его, открывался новый.

Неужели они говорят об одном и том же человеке? Альфи и поэзия… Для Шоны это было что-то несочетаемое, как ванильное мороженое и соленые огурцы. Может быть, он написал стихотворение и для нее? Это его Альфи хотел показать ей тем вечером? Если бы она только знала, что там было! Этот вопрос, наверное, будет преследовать ее вечно.

Шона прочистила горло.

— Альфи всегда был полон сюрпризов. В детстве это выглядело классно. Но когда мы стали встречаться, больше напоминало ходьбу по канату без страховки.

Клаудия поморщилась:

— Спроси моего бывшего мужа, каково ему пришлось со мной. Поверь, Альфи не сделал бы тебя счастливой. Жить с такими, как мы, — сплошное мучение. Мы не меняемся, даже если бы захотели. — Шона подумала, не слишком ли Клаудия упрощает себе жизнь позицией «просто я такая». Да, люди редко меняются кардинально! Но у них все же есть свобода воли.

В этот момент на кухню вошел Нейт. В отличие от Шоны, он сразу полностью оделся.

— У нас была назначена встреча, о которой я забыл? — спросил он, поздоровавшись с Клаудией.

— Нет. Но вчера я писала тебе и спросила, не будешь ли ты против, если я загляну.

— Я не проверял почту, — извиняющимся тоном сказал Нейт.

— Не страшно. Главное, что ты здесь. И какое совпадение: будущая владелица коттеджа «Бэйвью» тоже. — Улыбаясь, Клаудия сняла сумочку со спинки стула и вытащила тонкую папку и ручку. — Тогда мы втроем можем кратко обсудить дела. Какие ремонтные работы уже закончены и для каких нужно нанять мастера перед продажей?

После того как они составили два списка, Клаудия попрощалась, засобиравшись обратно в Лондон: «Дела ждут». Шона через окно наблюдала, как она идет к арендованному спорткару, и удивлялась, как ей удалось запихнуть в него Сильви и Айви.

— Когда я проснулся, то на секунду испугался, что тебя нет. — Нейт встал рядом с Шоной и тоже проследил взглядом за Клаудией. Она как раз достала мобильный, чтобы позвонить.

— Потому что жалеешь о случившемся?

Шона увидела, как он вздрогнул.

— Ты с ума сошла? — выпалил Нейт.

Шона почувствовала облегчение, ведь та же глупая мысль посетила и ее, пока она готовила кофе, — боялась, что Нейта может не оказаться в постели, когда она вернется в спальню.

— Я останусь с тобой. — Она обняла Нейта за талию, а когда он притянул ее к себе и поцеловал в висок, ей стало очень тепло.

Клаудия уже закончила разговор и садилась в машину.

— Она выглядит какой-то грустной, тебе не кажется? — спросил Нейт, и Шона кивнула. Или в глазах Клаудии читалась тоска?

— Она сказала, что Альфи был как артишок — с невероятным количеством слоев. Он когда-нибудь говорил тебе, что тоже пишет?

— Нет. — Рука Нейта соскользнула с ее плеча. — Это Клаудия так сказала?

— Да. Стихи. Даже представить себе не могу. Альфи всегда ужасно писал эссе и вообще не был поэтичным. Но зачем ей лгать?

— Может, она что-то не так поняла. Альфи и стихи вообще не вяжутся друг с другом, как хаггис[6] и твои капкейки.

Нейт был прав. Но насколько хорошо мы на самом деле знаем другого человека? Шона смотрела, как машина Клаудии съезжает с холма, и размышляла, не нужны ли все эти многочисленные слои, которыми, несомненно, обладала и Клаудия, лишь чтобы защитить свой внутренний мир. Шона и сама слишком долго этим занималась. Но без боли не было бы радости. Ее чувствуешь только тогда, когда встречаешься с жизнью без колючей проволоки вокруг сердца.

Она засунула руку в задний карман джинсов Нейта и опустила голову ему на плечо.

Глава 34. Пол

— Перестань так тянуть! —

Он строго посмотрел на Тайсона, но мопс невозмутимо ответил ему серьезным взглядом своих огромных темных глаз. «Я ничего не делаю», — будто уверил он, но тут же рванул вперед и снова натянул поводок. Тайсон никогда не отличался особым талантом гулять на поводке. Пол винил в этом предыдущего хозяина, который, вероятно, плохо занимался щенком. Но так ли это было на самом деле или Тайсон просто непослушный, он никогда не узнает.

Почти два с половиной года назад Пол нашел собаку привязанной к скамейке в заповеднике «Берд Хайд», где обычно наблюдают за птицами, и взял беднягу домой. «Отвезти его в приют для животных», — сказал он себе тогда. Что еще делать с собакой, которая достает только до голени, а ее сплюснутая морда выглядит так, будто она несколько раз врезалась в стену или схлопотала удар в нос в боксерском поединке? Но потом Пол совершил фатальную ошибку, ненадолго взяв Тайсона домой, и не только Бонни Белль обрадовалась нежданному гостю, но и Финли. Он тут же принялся играть с собакой в саду, а потом уснул рядом с ней на диване. С тех пор мопс стал частью семьи, и Пол не жалел, что оставил его, за исключением таких моментов, как этот. Тайсон так сильно тянул поводок, что уже начал хрипеть.

— Куда ты так отчаянно рвешься? — спросил Пол. Он как раз наклонился, чтобы взять мопса на руки и спасти от самого себя, и тут мимо них с холма на бешеной скорости промчался спортивный автомобиль. За рулем Пол узнал Клаудию. В школе она училась на несколько классов младше его, а потом сбежала в Лондон. Там Клаудия вела себя настолько безрассудно, что забеременела от какого-то тунеядца, хотя даже о себе не могла позаботиться. Но каким-то образом ей удалось выкарабкаться и вернуться к нормальной жизни.

Ее мальчишке повезло меньше. Пол был уверен, что именно из-за него Шона хотела купить коттедж «Бэйвью». Иначе он не мог объяснить, почему его дочь, столь благоразумная, так стремилась привязать себя к этому обветшалому дому у черта на куличках, когда могла жить с ним в Милл-хаус совершенно бесплатно, и он даже готовил ей еду. Крыша коттеджа прогибалась, как спина старой клячи, и казалось, дом не переживет еще нескольких зимних бурь. Шоне придется вложить в ремонт немало денег, и Пол мог только надеяться, что она это понимает.

К счастью, сын Молли все еще жил там и, насколько Пол знал, договор пока не подписан. Оставался шанс, что процесс затянется, а Шона тем временем одумается. К сожалению, она годами не прислушивалась к его мнению.

Как бы то ни было, лучше самому осмотреть коттедж. Менять, конечно же, придется не только крышу. Если Пол предоставит Шоне список расходов, возможно, она поймет, что это бредовая идея, и останется жить с ним.

Преисполненный решимости, Пол шел по тропинке к дому, держа на руках вырывающуюся собаку. Ага, вот и первое, что нуждается в замене! Одна из плиток садовой дорожки расшаталась, и ее срочно требовалось закрепить, чтобы случайно не сломать ногу. Пол несколько раз наступил на угол, чтобы проверить. Да, определенно!

Он снова поднял взгляд и увидел Шону, стоящую в дверном проеме. Разве она не должна быть в кафе?

— Пап, что ты здесь делаешь? — удивленно спросила дочь.

Тайсон начал сильнее брыкаться и издавать странные хриплые звуки, которыми, должно быть, выражал свою радость. Лаять он не мог, а виляние хвостом, когда у тебя такой обрубок на попе, выглядело неубедительно. Пол поставил его на землю, и пес на своих коротких лапках тут же бросился к Шоне. Теперь Пол понял, почему мопс тянул поводок сильнее обычного. Несмотря на плоский нос, у парня было очень хорошее обоняние.

— Не волнуйся! Я не шпионю за тобой, — проворчал он. — Просто случайно проходил мимо. Ты тоже пешком? — Пол огляделся. — Или где твоя машина? — На парковке рядом с домом стояло только ржавое ведро Нейта.

— Она… Да, пешком. — Пол увидел, как Шона покраснела, и только тогда заметил, что она босиком. И что на ней рубашка, которой он никогда раньше не видел. Потому что это была мужская рубашка.

Он поднял брови:

— Мне нужно что-то знать? — Теперь лицо Шоны было уже не бледно-розовым, а ярко-красным, и Пол вдруг пожалел, что задал такой бестактный вопрос. — Ты не обязана отвечать. Это не мое дело, — быстро добавил он.

Пол увидел, как плечи Шоны немного расслабились. Очень хорошо!

— Нейт тоже здесь? — спросил он нарочито небрежно, и Шона рассмеялась.

— Ты просто невероятен, пап! Да, он здесь, и да, я ночевала у него. В его постели! Ты узнал все, что хотел, или жаждешь подробностей? — Теперь уже она подняла брови, и ему вдруг стало очень жарко. Пол покачал головой:

— Мне, старому болвану, пора наконец смириться с тем, что ты уже взрослая. И давно.

— Да, за столько лет у тебя было время к этому привыкнуть. — Шона усмехнулась, затем ее лицо смягчилось. — Но это не значит, что я больше не буду твоей маленькой девочкой. И даже если съеду, то ни за что не откажусь от твоей стряпни. Ты же знаешь, какая я ужасная повариха.

— Договорились! — Пол почувствовал, как уголки его губ сами собой приподнялись в улыбке. — И еще… — он снова наступил на плитку, демонстрируя, насколько та шаткая и опасная, — здесь нужен капитальный ремонт. Так что если тебе понадобится моя помощь… Я могу управляться не только с поварешкой.

Шона на мгновение замолчала, и Пол испугался, что зашел слишком далеко, — даже в детстве дочь всегда хотела все делать сама. Но потом она сказала:

— Я дам тебе знать, когда придет время.

— Хорошо, тогда мы решили этот вопрос, и я могу идти. Нужно приготовить обед. Осталось немного пастушьего пирога. — На этих словах он хотел развернуться, но остановился. — Так что если вы с Нейтом… — Сын Молли и Дэйва был славным парнем. Пол не хотел этого признавать, но да, и правда славным. Как и сами Молли и Дэйв. Очень приятно знать, что мужчина, с которым встречается его малышка, из хорошей семьи.

— Я спрошу его и напишу тебе.

Пол мог бы и сам его спросить.

— Я правда такой страшный — или почему он от меня прячется?

— Да, ты ужасно страшный, — ухмыльнулась Шона. — Я могла бы наврать, что Нейт тебя боится, но сейчас он просто в душе. А я как раз собиралась туда пойти.

— Хорошо, — снова сказал Пол. Он взял Тайсона на поводок, и мопс — непривычно послушный — отправился с ним в обратный путь.

«Хоть собака останется со

Айла, эта наглая девица, недавно предложила зарегистрировать его на сайте знакомств. Потому что он уже очень долго одинок, но даже в его возрасте у него еще есть порох в пороховницах. Она действительно прямо так и сказала! Что это будет огромной потерей для женщин, если он продолжит скрываться от мира. Конечно, Пол с негодованием отказался. Он не хотел новой женщины и уж точно не хотел, чтобы Айла помогала ему ее найти! Но сейчас попытался вспомнить, как же называется тот сайт, о котором говорила Айла, где можно зарегистрироваться только после пятидесяти. «Наше время». Да, точно! Так он и называется. Может, и стоит как-нибудь туда заглянуть.

Глава 35. Шона

Последний цветок вишни, и все готово!

Шона осторожно положила его на белую мастику и отошла, чтобы рассмотреть торт. Он получился даже красивее, чем Шона осмеливалась мечтать. Чувство гордости разлилось по ее телу, теплое, как растопленный шоколад. Решение не делать бледно-розовые цветы вишни из глазури, а раскатать и вырезать тончайшие лепестки из мастики оказалось верным. Ствол и ветви вишни Шона сделала из проволочной сетки. После того как она несколько раз обмакнула получившееся дерево в растопленный темный шоколад, оно выглядело совсем как настоящее, и вся конструкция, к счастью, оказалась прочнее, чем она думала. Но больше всего Шоне понравились маленький сарайчик и три фигурки, которые она вылепила из мастики. Они не выглядели безвкусно. Совсем наоборот! Без них это был бы просто красивый, кропотливо сделанный торт, а с ними она рассказывала историю. Свою историю!

Пока Шона раскрашивала, раскатывала и формировала мастику, в ее голове всплыло так много воспоминаний — некоторые из них годами были погребены глубоко внутри. Не только об Альфи и Нейте, но и о маме. И о Пэт. Шона не стала сразу же их отгонять, как делала раньше. Нет, теперь она позволила воспоминаниям взять верх. Иногда смеялась, иногда плакала. Радовалась, злилась, отчаивалась, прощала, и чем ближе она подпускала прошлое — со всеми вызванными им чувствами, — тем больше оно, казалось, теряло свою власть над ней.

Две руки обхватили Шону сзади за талию. Нейт ненадолго заглянул к ней, прежде чем отправиться к родителям на ужин.

— Выглядит великолепно! И по-моему, я самый красивый. — Он указал на одну из трех фигурок, и Шона рассмеялась.

— Это я. У меня тогда были короткие волосы. Ты — маленький пухляш справа от меня. — Она повернулась и обняла его за шею. Шона все еще не могла поверить, что делает это. Что она с Нейтом. Правда, они никогда не говорили об этом, но как иначе назвать, когда пара проводит вместе каждую свободную минуту, в том числе и ночи? Однажды Нейт даже пригласил ее к себе домой на семейный ужин, а после трапезы Молли отвела Шону в сторону, обняла ее и прошептала ей на ухо: «Я так рада за вас. Ты прекрасно подходишь моему мальчику».

— Как успехи с романом? Продвигается? — спросила Шона, откидывая со лба его темные волосы. Теперь, когда Айла сняла повязку, ей больше не требовалась помощь в кафе, и он мог полностью сосредоточиться на романе.

— Так себе, — ответил Нейт, и Шона почувствовала, как он напрягся.

Нейт по-прежнему не хотел говорить о своей книге, а Шона по-прежнему понятия не имела, о чем она. Когда Шона интересовалась сюжетом, Нейт всегда отвечал, что не расскажет, пока не закончит писать. Она совершенно этого не понимала. Конечно, после успеха первой книги он находился под огромным давлением, и ему приходилось торопиться, чтобы закончить в срок, но писательство всегда было его страстью! Шона даже не могла припомнить, когда Нейт не писал. На свой девятый день рождения она даже получила тетрадь со сказками, которые он сам придумал. Обычно люди любят говорить о своих увлечениях!

Однако Нейт, похоже, испытывал отвращение к разговорам о своей работе. Даже сейчас он постарался как можно быстрее сменить тему.

— Как будешь упаковывать торт?

— У меня есть пузырчатая пленка — я аккуратно заверну в нее отдельные части и положу их в коробки. Вот они. — Шона указала на коробки разного размера в углу пекарни. — После этого останется только молиться, чтобы они пережили путешествие. — Ей не хотелось думать, что может произойти до тех пор, пока торт не окажется на конкурсном столе!

— Что скажешь, если я присмотрю за ним?

— Хочешь поехать вечером со мной? — Глаза Шоны расширились. — Но тебе нужно работать.

Нейт сжал губы. Лишь на мгновение, но Шона все равно это заметила.

— У меня все идет по графику. — Он прижался лбом к ее лбу. — Итак, что скажешь: ты и я. Три дня и две ночи в Эдинбурге и полное сопровождение твоего торта. Разве не круто?

— Конечно круто. Просто я немного удивилась… — Прежде Нейт говорил, что ему предстоит безвылазно корпеть над книгой до дедлайна. Но если он считает, что все под контролем, то, конечно же, так оно и есть, да? Что ж, прочь сомнения, и в омут с головой! — Но от такого предложения невозможно отказаться! — Шона встала на цыпочки и поцеловала его.

Два часа спустя торт уже был упакован и ждал в ее кабинете. На этом настояла Айла. «Он не станет красивее, если продолжишь над ним работать. Поверь мне! Он и так идеален!» Она обняла Шону, и та не сразу отстранилась, как раньше, а, наоборот, позволила прикоснуться к себе. Ей это даже понравилось. За последние несколько дней дистанция, на которой она предпочитала держать других людей, определенно сократилась. В целом Шона стала гораздо чувствительнее. Вчера по дороге в кафе она даже прослезилась, потому что впервые в этом году увидела вербу, и перестала гладить пальцем пушистую сережку только потому, что мимо своим обычным строевым шагом проходил Колин Уэбстер с докторской сумкой в руке и даже ненадолго остановился, чтобы спросить, все ли с ней в порядке.

Шона посмотрела на часы. Было всего три. Они с Нейтом не могли уехать в Эдинбург раньше шести. Именно сегодня, как ни странно, у папы, который вызвался присматривать за Бонни, был назначен визит к врачу. Шона в нерешительности огляделась, размышляя, как бы ей с пользой провести время до отъезда. Вещи она уже собрала.

— Заканчивай на сегодня, отдохни немного перед отъездом. — Айла верно истолковала ее

Айла права! Но Шона не могла просто сидеть сложа руки: слишком нервничала. Она собиралась забрать Бонни, которую утром оставила с Нейтом в коттедже «Бэйвью». Долгая прогулка с собакой отвлечет ее, да и Бонни в последние дни уделяли слишком мало внимания.

Перед тем как уйти из «Сладких штучек», Шона ненадолго села за ноутбук. Ей хотелось еще раз ознакомиться с правилами конкурса, хотя она читала их уже сотню раз. Многое нужно учесть: конечно же, тема должна быть хорошо отражена, а торт обязан быть не выше семидесяти сантиметров и не ниже двадцати. Кроме муляжа и других опорных деталей, разрешалось использовать только съедобные элементы, и торт нельзя было публично демонстрировать до церемонии награждения. И так далее. Шона глубоко вздохнула. Хватит уже изводить себя. Она выполнила все правила, а остальное теперь вне ее контроля. Если бы только от этого не зависело так много! Теперь, когда она практически прожила несколько дней в коттедже «Бэйвью», прощаться с домом было бы еще больнее. Особенно учитывая, сколько прекрасных воспоминаний к нему добавилось…

Шона в последний раз проверила почту Мисс Леттрикс. Новых писем не было, зато пришло сообщение от Курта. Он пожелал ей удачи на конкурсе кондитеров и держал за нее кулачки. Больше ничего. С тех пор как он связался с ней в начале недели и извинился за то, что пропал на какое-то время и не брал с собой ноутбук, Курт написал всего несколько предложений. Тон его писем тоже изменился, став каким-то менее естественным. И хотя Шона чувствовала себя довольно глупо, вспоминая, как учащалось ее сердцебиение от писем совершенно незнакомого человека, она немного сожалела об изменившемся поведении Курта и задавалась вопросом, не виновата ли сама в том, что он утратил свою раскованность. Но, возможно, Курт все-таки был женат и просто отхватил от супруги за то, что подолгу торчал за компьютером. Или он жил за тысячи миль от нее и понял, что их переписка ни к чему не приведет.

Но в то же время у Шоны больше не было желания вести с ним переписку. Хотя она и не делала ничего запретного, это казалось ей несправедливым по отношению к Нейту. Поэтому Шона поблагодарила Курта за добрые пожелания и поддержку и закрыла ноутбук. Брать его с собой в поездку на выходные она не планировала.

Бонни уже ждала ее у двери и, когда Шона вышла из машины, так энергично завиляла хвостом, что задрожала всем телом.

— Она уже пять минут сидит и ждет тебя, — сказал Нейт, выйдя из дома и целуя ее. — Кажется, у вас телепатическая связь.

Шона тоже это заметила. Она погладила собаку по голове.

— Ты по-прежнему моя лучшая подруга. Не хочешь прогуляться со мной? — Даже от одной мысли, что не увидит Бонни всего несколько дней, Шона начала тосковать по ней. С тех пор как лабрадорша появилась у нее щенком, они не расставались ни на сутки. — Мне нужно отвлечься перед поездкой, — пояснила она Нейту, поморщившись.

— Волнуешься? — Нейт обнял ее.

Она кивнула.

— Жюри точно будет в восторге. Я видел прошлогодний торт-победитель. Это была кастрюля с омаром внутри и парой картофелин спереди. Считай, победа у тебя в кармане.

Шона невольно улыбнулась:

— Но темой прошлого года была «Еда», поэтому кастрюля и омар показались мне довольно оригинальными.

— У тебя получилось бы гораздо лучше. — Серьезность, с которой он это сказал, ее тронула. — И даже если у жюри полностью отсутствует вкус и они отдадут победу кому-то другому… — Нейт опустил взгляд. — Клаудия заплатит мне комиссионные от продажи, поэтому я дам тебе недостающую сумму на первый взнос. Так что даже в совершенно невероятном случае, если ты не выиграешь, тебе не придется отдавать коттедж «Бэйвью» кому-то другому. — Шона была тронута — еще и потому, что он гуглил прошлогодний торт-победитель. Но в следующее мгновение она осознала, что сейчас сказал Нейт.

— Откуда ты знаешь, что мне нужны призовые деньги на взнос? — резко спросила она.

Глава 36. Шона

— Ты сама мне сказала. — Глаза Нейта забегали.

— Нет, не говорила.

— Значит, кто-то другой сказал.

— Но я никому в этом не признавалась. — Или признавалась? Шона мысленно перебрала всех возможных людей: Грэм, папа, Энн, Вики, Нанетт… Нет! Она точно никому не говорила. Никому, кроме… Пульс Шоны участился, и она вдруг вспомнила фразу, которая смутила ее той ночью на кладбище: Нейт говорил, что, будь у нее машина времени, она бы вернулась в прошлое, чтобы все исправить. Но об этом Шона писала только в письме к Альфи! Нейту она никогда такого не говорила.

— Ты Курт, — одними губами произнесла Шона, пытаясь ясно мыслить, несмотря на шум в голове.

— Курт? Какой Курт? Понятия не имею, о ком ты говоришь.

Нейт всегда был ужасным лжецом.

Его выдавали напряженный тон голоса, закостенелое тело и застывшее лицо.

— Нет, ты все прекрасно знаешь, а теперь перестань мне лгать! — рявкнула Шона. — Ты Курт. Только он знал, что мне нужны призовые деньги на первоначальный взнос за коттедж «Бэйвью», и только ему я писала о своем желании иметь машину времени. Точнее, я писала Альфи. — В горле запершило, она едва могла говорить. — Откуда ты узнал о письме? Откуда узнал, что я Мисс Леттрикс? — Шона села на один из двух складных стульев рядом с маленьким круглым столиком на веранде. Силы покинули ее, и она почувствовала себя сдувшейся резиновой игрушкой.

Нейт придвинул другой стул. С его лица сошла вся краска. Какое-то время он сидел молча, положив руки на колени, а когда заговорил, то не смотрел на Шону:

— Это было в тот день, когда я пришел в кафе предложить свою помощь. Айла сказала, что ты в кабинете, и там стоял твой ноутбук. У тебя была открыта страничка, твой блог. Я узнал его, потому что Хлоя как-то болтала о нем с подружками. Им нравилось его читать. — Он тер ладони. — Потом, сидя в кафе, я заглянул в блог на телефоне и пролистал письма. Удивился, что ты читаешь подобное, — думал, ты не такая. А потом наткнулся на первое письмо. Я сразу понял, что оно от тебя и что ты написала его Альфи. Ты упомянула годовщину его смерти.

— И тебе стало меня жаль, и ты подумал: почему бы не послать Шоне привет из загробного мира, чтобы утешить ее? — Шона была потрясена.

Нейт покачал головой:

Теперь пришла очередь Шоны сглотнуть. Она попыталась вспомнить все, что писала Альфи, а потом Курту, и обрывки фраз, приходившие ей на ум, заставили ее покраснеть от стыда.

— Не знаю, почему ты такая, но по какой-то причине ты никогда никого к себе не подпускаешь, — продолжил Нейт, и эта фраза стала для Шоны последней каплей.

— Ты шутишь? — возмутилась она. — Я подпустила тебя к себе! И даже не один раз.

— Я имею в виду не физически. — Теперь и Нейт начал раздражаться. — А эмоционально! Мы виделись каждый день, но я смог узнать, насколько важен для тебя этот конкурс, из письма, которое даже не было адресовано мне. Ты рассказала об этом кому-то, кого даже не знаешь, но не мне. И не своей семье и друзьям. Это ненормально.

— Ненормально! — рассмеялась Шона. — Знаешь, что я считаю ненормальным? То, как ты старался сблизиться со мной. Кстати, брать на работу фляжку и тайком из нее попивать я тоже считаю ненормальным.

— С тех пор этого больше не повторялось. — Нейт так крепко стиснул зубы, что у него вздулись желваки.

— Ждешь, что я поверю? — усмехнулась она. — Я больше не верю ни одному твоему слову. — Шона встала и взяла Бонни на поводок.

— Куда ты? — Нейт тоже встал.

— В Эдинбург.

— Я думал, мы поедем вместе.

— Забудь. Я еду одна.

Нейт фыркнул:

— Тогда вперед. Лучше всего у тебя получается делать все самой.

Да, и поэтому Нейт может идти к черту. Между ними все кончено!

Вне себя от ярости, Шона посадила Бонни в фургон и помчалась по извилистой дороге в Суинтон. Как Нейт мог ее предать? Если бы она вела дневник, а он его прочитал, даже тогда Шона не почувствовала бы себя более незащищенной. Отвозить Бонни папе было еще рано, и Шона не хотела сидеть одна в своей комнате в Хиллкрест-хаус. Она решила скоротать время за прогулкой. Впрочем, она уже обещала Бонни.

За мастерской Реджи и церковью Шона свернула к маршевым лугам и оставила фургон на парковке для туристов. Она выпустила собаку, но вместо того, чтобы, как обычно, рвануть вперед и начать все обнюхивать, Бонни остановилась и посмотрела на нее. «Что с тобой?» — словно спрашивал ее взгляд, а складки кожи над темными глазами напоминали морщины тревоги. Шона обычно таяла от такого взгляда, но на этот раз рассердилась.

— Ничего страшного, беги!

Бонни послушалась, но через несколько метров снова остановилась. Она наклонила голову. «Я могу тебе как-то помочь?»

— Нет, не можешь. Беги!

Шона захлопала в ладоши, и собака наконец сорвалась с места. Она побежала по узкой дощатой дорожке, петлявшей по маршевым лугам, и Шона последовала за ней. Сначала она шла довольно медленно, но вскоре перешла на бег, и биение ее сердца совпадало с ритмом шагов. Только дойдя до Столба мучеников, она остановилась, тяжело дыша. Каменный монумент увековечил память о двух женщинах, принявших здесь ужасную смерть в конце XVII века за отказ признать короля главой церкви. Их привязали к деревянным кольям и оставили ждать прилива, чтобы бедняжки медленно утонули в мучениях.

Сегодня уровень моря был низким. На соленых маршах виднелись лишь несколько лужиц. В них отражались абрикосовые лучи солнца, а вокруг сновали птицы, клюющие червей и насекомых. Зрелище было умиротворяющим, и контраст с мятущимся состоянием Шоны оказался разительным.

Шона села на деревянную скамейку рядом с мемориалом и достала телефон из кармана куртки. Она зашла в почту, чтобы перечитать все письма, которые написала Альфи и Курту, и с каждым посланием ей становилось все хуже.

Ты всегда искал новых впечатлений, новую девушку…

Но А. точно нет в живых. Я знаю это, потому что десять лет назад стояла у его открытого гроба, смотрела на его тело и удивлялась, как прежде полный жизни человек вдруг оказался таким неподвижным и безжизненным. Куда вдруг исчезло все то, что определяло А.?

Теперь Нейт знает о ней все! Шона шмыгнула носом. Это так унизительно! Чертовски унизительно! Она прижала кончики указательных пальцев к уголкам глаз. Ну-ка не плакать! Этот ублюдок не стоит ни одной слезинки. И все же потребовалось время, чтобы жжение под веками утихло и она почувствовала, что снова может дышать. Шона оглядела дощатую дорожку в поисках Бонни, но ее нигде не было видно. Куда опять пропала эта несносная собака? Шона встала.

— Бонни! Ко мне! — громко позвала она и, не дождавшись ответа, сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. Вон она! Из-за камышей показалась темно-коричневая голова, и собака, пригнувшись и прижав уши, нерешительно подошла к ней. Должно быть, снова чего-то наелась! Понимая, что ругаться бесполезно, Шона взяла Бонни на поводок и пошла обратно к машине. Было уже полшестого. Сейчас она возьмет вещи, отвезет Бонни к папе и наконец заберет торт из «Сладких штучек».

Глава 37. Шона

Бонни тихонько заскулила, когда Шона припарковалась перед Хиллкрест-хаус. Она планировала быстро забрать сумку с вещами и оставить собаку в фургоне, но, поскольку обычно Бонни вела себя тихо, Шона выпустила ее. Возможно, Бонни почувствовала, что хозяйка скоро уедет на несколько дней. Известно, что у собак есть шестое чувство. Но вместо того, чтобы выскочить из машины и прижаться к Шоне, Бонни сразу же побежала к лужайке, которая простиралась справа от миниатюрного особняка. Подойдя ближе, Шона увидела, что у нее понос. Отлично! Почему именно сейчас? Раз пакет для собачьих экскрементов при таком раскладе бесполезен, из

— Стой! — скомандовала Шона Бонни и вошла внутрь. Она позвала Нанетт, но той не было дома. К счастью, Шона знала, где находится кладовая. Там она нашла несколько ведер. Шона взяла самое большое, наполнила его водой до краев и вышла на улицу. Куда опять подевалась Бонни? Она свистнула, но на этот раз собака не появилась.

Может, в такую хорошую погоду Нанетт сидела за домом и Бонни присоединилась к ней? Но Нанетт нигде не было видно. Она не отдыхала в одном из садовых стульев и не рвала сорняки в саду.

Наконец Шона увидела собаку. Та лежала рядом с кустом.

— Ты оглохла, что ли? — рявкнула Шона и только тогда заметила, что Бонни неестественно тяжело дышит, а ее бока вспотели. — Вставай, вставай! — крикнула Шона, дважды хлопнув в ладоши. — Нам пора!

Собака тяжело поднялась и пошла вперед, но, не пройдя и метра, остановилась и рухнула на землю. Ее остекленевшие глаза, казалось, смотрели сквозь Шону. Та опустилась на колени и погладила Бонни по голове.

— Что с тобой сегодня? — спросила она. — У тебя расстройство желудка?

Обычно кончик хвоста Бонни сразу же начинал шевелиться, когда ее гладили, но на этот раз он безжизненно лежал на траве. Теперь и ее голова упала на землю! Дыхание собаки участилось, и Шона увидела, как на губах любимицы появилась пена.

Шона почувствовала беспокойство. С Бонни что-то не так!

— Вставай, вставай! — снова позвала Шона. Бонни не отреагировала, и она попыталась поднять собаку. Безуспешно!

— Пожалуйста, Бонни! Ты должна встать! — взмолилась Шона. Она снова потянула ее за ошейник, но собака лишь немного приподняла голову и тут же опустила, словно та была слишком тяжелой. Она дрожала всем телом, и когда Шона положила руку на грудь Бонни, то почувствовала, как бешено колотится ее сердце. Бонни нужно отвезти к ветеринару — и как можно скорее!

Шона обхватила собаку руками, но та весила больше тридцати килограммов и была слишком тяжелой. Одной ей не справиться!

Шона вскочила. Нужно позвонить папе. Телефон остался в машине.

— Я сейчас вернусь, — сказала она Бонни и убежала.

Проходя мимо входной двери Хиллкрест-хаус, она увидела Элию. Он уже схватился за золотое кольцо дверного молотка, но, увидев Шону, отпустил его.

— Все нормально, Шона? — спросил он, нахмурившись.

— Нет. Бонни… Ей стало плохо, она упала. Нужно немедленно отвезти ее к ветеринару. Поможешь ее поднять? Одна я не смогу, — выдохнула Шона. Бонни! Если с собакой что-нибудь случится, она этого не переживет!

К ее удивлению, Элия не выдал ни одного дурацкого афоризма и не задал ни одного лишнего вопроса.

— Конечно, — только и сказал он, тут же сбежал по ступенькам и бросился за дом, в сад.

Бонни все так же лежала на том же месте, и горло Шоны сжалось. Вопреки здравому смыслу она надеялась на какое-то чудесное исцеление.

— Привет, девочка! Что с тобой? — Элия опустился на колени в траву рядом с собакой и погладил ее по голове. Затем он повернулся к Шоне: — Ты спереди, я сзади? — Она кивнула. — Раз, два, три, взяли! — скомандовал Элия, и Шона была рада, что он взял инициативу. Ей казалось, что ее голову словно набили ватой.

— Где ближайший ветеринар? — спросил Элия. Доктор Мур вышел на пенсию в конце прошлого года, а преемник его кабинета на Харбор-роуд так и не нашелся.

— Не знаю. — Во рту у Шоны пересохло, и каждое слово стоило ей невероятных сил. — С тех пор как ушел доктор Мур, в нем не было нужды. — И почему она не стала искать нового ветеринара? Бонни безжизненно висела у нее на руках, как тряпичная кукла, хотя больше всего на свете ненавидела, если ее пытались поднять. Даже когда Шона открыла фургон и Элии пришлось держать собаку одному, она не сопротивлялась. Они осторожно положили Бонни на грузовую платформу.

Шона подалась вперед, чтобы схватить телефон с приборной панели рядом с водительским сиденьем. Разблокировала его, чтобы загуглить адрес ближайшей ветеринарной клиники, но руки так тряслись, что она едва могла держать телефон. Частое дыхание Бонни перешло в сдавленный свист. Ее веки трепетали, и казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— Я поищу, — сказал Элия, забирая телефон у Шоны. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы выяснить, что ближайшая ветеринарная клиника находится в Ньютон-Стюарте. Дорога туда займет не менее двадцати минут.

— Разве в Бладнохе нет ветеринара? — отчаянно спросила Шона. — Кажется, я что-то такое слышала. И ехать всего пять минут.

Элия покачал головой. Затем он взглянул на Бонни и решительно добавил:

— Поедем к доктору Уэбстеру! Уверен, он сможет нам помочь. Кажется, Бонни съела отраву!

— Отраву? Откуда ты знаешь?

— У одной из наших кошек когда-то были очень похожие симптомы. Вот почему я знаю, что нужно обязательно обратиться к ветеринару в течение первых шестидесяти минут. Пока яд еще не переварился.

— Она выжила?

Элия отвел взгляд, и Шона всхлипнула. Этого было достаточно.

— Но Бонни выживет! — твердо сказал он, сжимая ее ладонь. — Иди назад к ней, а я поведу! Где ключ?

— В замке зажигания, — благодарно сказала Шона. Затем забралась в фургон и села рядом с собакой. «Пожалуйста, держись, Бонни! — беззвучно умоляла она, прижимаясь мокрым от слез лицом к мягкой шерсти. — Ты не можешь меня бросить! Только не ты! Пожалуйста!» Она осыпала голову Бонни поцелуями. Если с собакой что-то случится, это будет ее вина! Ей следовало лучше следить за Бонни…

Глава 38. Шона

Элия остановил фургон прямо перед кабинетом Колина Уэбстера. Приемная была пуста, Мод, его помощница, уже ушла, а сам доктор как раз жал руку на прощание Джо, владельцу рыбной лавки.

От Колина можно было ожидать чего угодно — большую часть времени он лихорадочно крутился, как заведенный волчок, — но, когда дело принимало серьезный оборот, сохранял хладнокровие.

— Что случилось? — сразу спросил он, увидев Элию и Шону в приемной с Бонни на руках.

— Мы не знаем. Но подозреваю, что она отравилась, — ответил Элия. — Пена изо рта, учащенное сердцебиение и несколько приступов рвоты.

— Знаешь, где это могло произойти? — Колин повернулся к Шоне.

— Нет. Я была с ней на маршах, но откуда там взяться отраве?

Колин не ответил.

— Положите ее на кушетку! — скомандовал он Элии и Шоне. Доктор послушал Бонни, затем открыл ей рот и заглянул внутрь.

— Сначала я дам ей препарат для улучшения кровообращения, а потом рвотное. Кто-то из вас должен сесть рядом с ней и поднести к морде судно. Препарат действует довольно быстро.

Так оно и было. Не прошло и пяти минут после введения рвотного,

— Нет, есть! — настаивал он. — Я не могу оставить вас одних. — Он погладил Бонни по лапе, и собака робко лизнула его руку. Шона чуть не возликовала: казалось, ее питомица возвращалась к жизни. Затем Бонни снова вырвало — не в судно, а, поскольку Шона на какое-то время отвлеклась, прямо на ее штаны…

— Кажется, это все! — сказал доктор Уэбстер, забирая у Шоны судно. — Еще я введу ей регенеративную инъекцию. Она вообще-то для людей, как и рвотное, но хуже точно не будет. — Он исчез в процедурной с судном в руках.

— Спасибо! — поблагодарила Шона Элию. Она чувствовала себя выжатой как лимон. — Без тебя я бы не справилась.

— Конечно справилась бы, — смущенно ответил он. — Я почти ничего не сделал.

Шона подняла брови:

— Ты помог донести Бонни до машины, нагуглил ветеринара, сел за руль…

— Ладно, раз уж ты об этом упомянула… Может, я и правда немного помог. — Правый угол рта Элии дернулся, и Шона подумала, что на самом деле он очень даже милый парень. Если бы только одевался помоднее, да и стрижку стоило бы сменить! Вне кризисных ситуаций он вел себя ужасно неловко. Шона вспомнила тот день, когда Элия помогал ей в «Сладких штучках».

— Извини, что выгнала тебя из кафе, — сказала она. — Было несправедливо с моей стороны не дать тебе еще один шанс, но тогда я ужасно нервничала…

— Нет, нет! — Элия поднял длинные руки, словно защищаясь. Рукава свитера были настолько короткими, что показались костлявые запястья. — Это вполне объяснимо. Я… просто чувствую себя комфортнее в книжном мире, чем в реальном, а в новых ситуациях всегда теряюсь.

— Если ты регулярно не спасаешь собак и не успокаиваешь их истеричных хозяек, то это была новая ситуация, и ты с ней неплохо справился, — улыбнулась ему Шона. — Тебе стоит потихоньку развивать уверенность в себе.

В кабинет вернулся Колин.

— Итак, кажется, я нашел причину. В рвоте Бонни обнаружилось несколько мелких рыбьих костей. Подозреваю, эта маленькая обжора нашла где-то в мусорке не очень свежую банку сардин и съела ее содержимое. Такое возможно?

Шона задумалась. Рядом со скамейкой, на которой она сидела возле Столба мучеников, стоял мусорный бак. Может, банка лежала рядом? Или Шона настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Бонни наполовину залезла в бак, чтобы что-то из него стащить…

— Как думаешь, Бонни выкарабкалась? — спросила она.

— Не оставляй ее одну ближайшие несколько часов и присматривай за ней. Если ночью все будет хорошо, думаю, опасность миновала.

— Отвезти тебя домой? Или поедешь со мной в Хиллкрест-хаус? — спросила Шона Элию, когда они вышли из кабинета врача. Она чувствовала себя невероятно измотанной и, хотя к Бонни уже вернулась способность ходить, все еще не могла оправиться от шока.

— Я поеду с тобой к бабушке, — ответил Элия. — А как же конкурс кондитеров? Он ведь уже завтра!

Конкурс. Шона и думать о нем забыла. Ей уже пора ехать в Эдинбург! Но теперь на нем можно смело ставить крест. Как и на покупке коттеджа «Бэйвью».

— Я не поеду. Ты же слышал доктора: Бонни еще не совсем оправилась, и за ней нужно понаблюдать ночью.

— Но Айла сказала, что конкурс очень важен для тебя.

Так и есть. Элия и представить не мог насколько. Но Бонни была еще важнее.

— Я могу присмотреть за Бонни, — предложил он.

Шона покачала головой:

— Очень мило с твоей стороны, но это невозможно. Бонни для меня гораздо больше, чем просто питомец. Я завела ее, когда ей было всего несколько недель, и с тех пор мы всегда вместе… Если с ней что-то случится… — Шона почувствовала, как горло обожгло.

— На тебя слишком много всего навалилось, — растерянно сказал Элия. — Сделать тебе чай в Хиллкрест-хаус? Или приготовить теплую ванну?

До сих пор Шоне удавалось не плакать, но теперь его слова сочувствия прорвали плотину. Поток слез неудержимо хлынул по щекам.

— Не плачь! — Элия неловко похлопал ее по плечу, но это только все усугубило.

— Иногда кажется, что на мне проклятие, — всхлипнула Шона. — Проклятие, которое отнимает всех, кого я люблю. Маму, Альфи, Патрисию. А когда Бонни… Я подумала, что оно снова наносит удар.

— Держи! — Элия сунул руку в карман своих слишком широких вельветовых брюк и вытащил сложенный носовой платок, который выглядел так, будто его только что выгладили.

Шона с благодарностью приняла его и прижала к глазам, чтобы остановить слезы.

— Тебе лучше? — спросил Элия, когда она снова шмыгнула носом.

Шона кивнула.

— Пора ехать. И мне срочно нужно позвонить папе. Он уже дважды пытался до меня дозвониться, потому что я должна была привезти Бонни в шесть часов. — Часы показывали половину восьмого.

Элия помог ей усадить Бонни в фургон, и они поехали.

Первые несколько минут они сидели молча, а потом Элия вдруг сказал:

— Насчет проклятия. Не стоит в него верить. Знаю, тебе пришлось попрощаться со многими людьми, и не хочу этого преуменьшать… Но в каждой семье бывают свои потери. И трагические случаи. Только вспомни, что произошло с Элси. Год спустя покончил с собой дедушка Фрэнк. А несколько лет назад умерла от рака моя любимая тетя. Если ты думаешь, что на тебе лежит проклятие, то оно должно быть и на моей семье. Наверное, почти каждая семья проклята.

Элия был прав. Люди умирали, и, к сожалению, нередко раньше срока. И неправда, что молния ударяет в одно и то же место только раз. Она могла ударить дважды. Трижды. Четырежды. Пять раз.

— Я все еще боюсь, что опять случится что-то ужасное, — призналась Шона хриплым голосом.

— Я тоже. Но знаешь, что сказал Фома Аквинский? Он был итальянским философом. Фома Аквинский сказал: «Страх — следствие любви». Поэтому единственный способ не бояться — это не любить ничего и никого. А какой смысл жизни без любви?

Шона на мгновение задумалась.

— Вообще никакого, — ответила она, улыбнувшись.

Элия и правда особенный. Взять только его страсть к афоризмам. Но еще он умный, чуткий и отзывчивый, и Шона искренне надеялась, что вскоре в его жизни появится человек, который все это оценит.

Глава

Бедная Бонни! И бедная Шона! Расстроенная, Энн положила телефонную трубку обратно на базу.

Вообще-то, она позвонила Колину только затем, чтобы узнать его мнение о том, что в мае Айла выходит на новую работу в дистиллерии недалеко от Эдинбурга и до сих пор не нашла себе комнату. А ведь уже начало апреля! Она завидовала беззаботности молодых людей. И Колину.

— Наша дочь уже взрослая, — только и сказал ее бывший муж. — Ей нужно набираться опыта.

— Опыт подразумевает ночевку под мостом? — саркастически спросила Энн.

— Если понадобится, я оплачу ей гостевой дом на первое время. Или номер в отеле, — последовал лаконичный ответ.

Энн фыркнула. Типичный Колин! Считал, что любую проблему можно решить деньгами. Во всяком случае, у него их было предостаточно. И не потому, что он много получал на должности деревенского врача, а потому, что из-за работы просто не успевал тратить. Но Энн не позволит ему платить за комнату Айлы лишь потому, что та была слишком беспечна — или слишком ленива, — чтобы самой о себе позаботиться. В конце концов, если папуля всегда будет вмешиваться, Айла никогда не научится брать ответственность за свои действия. Или бездействие. Энн именно так ему и сказала.

Хоть Колин и был непоколебимым, но вовсе не глупым, он быстро смекнул, что этот разговор закончится скандалом, если не сменить тему. Так он и сделал, рассказав Энн, что вчера вечером под самый конец рабочего дня к нему привезли необычную пациентку — Бонни Белль. Собака съела что-то испорченное.

Перед тем как открыть бутик в десять часов, Энн решила заехать в Хиллкрест-хаус и проверить, как Бонни провела ночь. Она даже не хотела представлять, что пришлось пережить Шоне. Лабрадорша для нее все равно что ребенок. Она нашла Шону с Бонни в саду.

— Слава богу, с ней все в порядке! — воскликнула Энн, когда собака подбежала к ней, виляя хвостом.

— Да. — Шона выглядела сильно уставшей, но улыбнулась. — Она все еще неуверенно стоит на ногах, но утром немного поела. Тебе Колин рассказал?

Энн кивнула.

— Я очень ему благодарна. — Шона погладила Бонни по голове. — При отравлении каждая минута на счету. Скажи, чем можно порадовать Колина? Денег он не принимает.

Чем можно порадовать Колина? Энн задумалась. Кроме редких игр в петанк на общественной лужайке, он только и делал, что работал. Когда они были в браке, сильнее всего Колин радовался, если, приходя домой, видел на столе горячий ужин.

— Подари ему купон на доставку еды! — предложила Энн.

— Отличная идея! В «Карле и Кларке» есть что-то подобное?

— Да. Но, может, лучше спросить Джо или Лиама. — Энн поморщилась. — В «Карле и Кларке» подают только смузи, боулы и роллы, и я сомневаюсь, что Колин вообще знает, что это такое. — Нет, Шона не порадует ее бывшего мужа таким купоном! Много лет назад, когда на Рождество вместо сливового пудинга они заказали на десерт шоколадный мусс, он странно на нее посмотрел. Энн на мгновение задумалась, а затем сказала: — А знаешь, Колину не помешает попробовать что-то новенькое! Принести тебе купон? Мне все равно нужно что-нибудь купить на завтрак.

В начале прошлого года на месте нынешнего заведения «Карл и Кларк» располагался чопорный магазин скобяных товаров. Во время своих редких визитов Энн всегда чувствовала легкую тревогу — настолько там было тесно и многолюдно. Теперь все стало совсем иначе. Прохладное и просторное, с белой мебелью и выкрашенными в яблочно-зеленый цвет стенами, бистро радушно встречало посетителей. На стенах висели стильные фотографии еды, и, конечно же, была полка с книгами для посетителей. Рядом с ней стояла большая грифельная доска с надписью: «Всегда читайте книгу, с которой будете выглядеть презентабельно, даже если умрете в процессе». Энн ухмыльнулась. У Карла и Кларка, безусловно, было своеобразное чувство юмора. Но их приняли хорошо. Несмотря на ранний час, все столики были заняты.

Поначалу Энн сильно сомневалась, что заведение с его необычной по меркам Суинтона концепцией выживет. Но, видимо, не все жильцы были такими же консервативными, как Колин, который предпочитал фиш-энд-чипс, сосиски и хаггис. Например, за одним из столиков сидели Дороти, Эвелин и Хью. И еще Нейт. Перед ним стояла миска, искусно украшенная орехами и ягодами, как будто ее только что принесли из кухни.

Теперь они с Шоной встречались. Конечно, Энн узнала об этом не от самой Шоны, которая всегда умалчивала о подобных вещах. Ей рассказала Вики, и на прошлой неделе Энн сама их видела, когда они делали селфи у дорожного знака «Аллея влюбленных» — Энн всегда удивлялась, как эта улица получила такое название, — а она проезжала мимо. Признаться, самым романтичным зрелищем, которое когда-либо там происходило, были именно Шона и Нейт: крепко обнявшись, они стояли под знаком, улыбаясь в камеру телефона. Энн вспомнила, как задумалась, выглядели ли они с Колином когда-нибудь такими счастливыми. Она не могла себе этого представить.

Энн было чуть больше двадцати, когда она начала встречаться с Колином. Он казался ей той тихой гаванью, о которой она так отчаянно мечтала. Конечно, Колин ей нравился, очень нравился. Он нравился ей и сегодня, хотя каждый день Энн благодарила судьбу за то, что ей больше не нужно с ним жить. Но Колин никогда не заставлял ее сердце биться так часто, как Рэй. С другой стороны, он никогда не причинял ей такой боли…

— Можно присесть? — спросила она Нейта.

Он отложил телефон и поднял взгляд.

— Конечно. — Тени под глазами говорили о том, что он плохо спал. Наверное, тоже ужасно переживал за Бонни.

Энн села напротив него и взглянула на меню. Она выбрала яблочный крамбл и смузи с многообещающим названием «Вечная молодость».

— Я только что от Шоны, — сказала Энн, сделав заказ у Кларка.

— От Шоны? — Нейт нахмурился. — Она же в Эдинбурге.

— Сегодня ярмарка? — Энн, конечно, знала, что Шона собирается туда поехать, но в последнее время она так много работала, что потеряла счет времени. — О боже, значит, она пропустила ее из-за Бонни.

— Из-за Бонни… — Нейт, казалось, ничего не понимал. — А что с Бонни?

— Ты ничего не знаешь?

Нейт покачал головой. Он выглядел встревоженным. Неужели они с Шоной со вчерашнего дня не разговаривали?

— Бонни что-то съела. Но не волнуйся, — добавила Энн, — сегодня она снова резвилась в саду. Шона отвезла ее к Колину, и он дал Бонни рвотное.

Кларк принес ей ярко-зеленый смузи. «Скоро принесу боул», — сказал он, одарив ее своей очаровательной улыбкой. В сочетании с его мальчишеской внешностью, взъерошенными светлыми волосами и вечно озорным выражением лица эта улыбка всегда уносила Энн в мечты, где ей снова было лет двадцать и где Кларк проявил бы

— Досадно, что Бонни отравилась. Конкурс был так важен для Шоны!

— Айла сейчас в кафе? — спросил Нейт.

— Полагаю, да. Кто-то же должен заменять Шону в «Сладких штучках». А почему ты спрашиваешь?

Нейт резко встал.

— Потому что сейчас я пойду туда за тортом. И повезу его в Эдинбург. Шона должна победить в этом конкурсе.

Глава 40. Шона

Погода была чудесная, поэтому Айла вынесла несколько столиков на улицу. Сейчас она обслуживала старого Пита и его еще более старую бордер-колли Салли, которая, кстати, тоже получила капкейк.

Шона на мгновение задумалась, не стоит ли ей повернуть назад. Совершенно не хотелось ни с кем разговаривать! Но это, конечно же, невозможно: нужно хотя бы ненадолго увидеться с Айлой и сообщить ей, что сегодня она не выйдет на работу, даже если не уехала в Эдинбург. Айла наверняка уже знала о случившемся от Колина или Элии.

Однако Вики, которая только что вышла из «Лисьей норы», не знала ничего.

— Разве ты не должна быть в Эдинбурге? — удивленно спросила она.

— Ага, должна. — Шона услышала, как хрипло прозвучал ее голос. — Но, к сожалению, Бонни вчера решила поесть тухлых сардин, и Колину пришлось дать ей рвотное.

— О нет! — Глаза Вики расширились от ужаса. — Сейчас с ней все хорошо?

— Учитывая обстоятельства, да. Я оставила ее с Нанетт, потому что она очень устала. — Шона и сама невероятно устала. Всю ночь она почти не сомкнула глаз. К счастью, сегодня у нее нет никаких дел, поэтому она сможет хотя бы ненадолго прилечь.

Честно говоря, в ближайшем будущем никаких дел у нее тоже не предвиделось. Больше не было торта, который нужно спроектировать и украсить. И коттедж «Бэйвью» будет ремонтировать кто-то другой. Если только этот кто-то не купит его и не сотрет с лица земли стенобитным шаром. А Нейт… У Шоны на глаза навернулись слезы.

— Ах ты, бедняжка! — Вики посмотрела на нее так же жалостливо, как и Элия вчера. — Пойдем посидим немного на солнышке и выпьем кофе.

— Здесь?

— Почему бы и нет? Или есть негласное правило, что владельцу кафе нельзя сидеть в собственном заведении? В таком случае я готова пристроиться с тобой на обочине. — Вики лукаво улыбнулась. — Да ладно! Похоже, тебе действительно не помешает двойной эспрессо. И что-нибудь сладенькое. Заодно ты все мне расскажешь.

— Хорошо. — Шона тоже невольно улыбнулась. — Я пойду и что-нибудь нам принесу. — Она не хотела, чтобы ее обслуживала Айла. — Сделать тебе латте макиато? — Вики любила этот напиток с ложечкой карамельного сиропа.

Вики кивнула.

— И, пожалуйста, один восхитительный маффин «Черный лес». Стоит только откусить кусочек, и я словно переношусь в Мюнхен.

На витрине, помимо тарелки брауни, было всего несколько клубничных капкейков и два ванильных облака. Нужно срочно пополнить запасы! Неудивительно, что Айла не успела, учитывая, сколько сегодня народу. Почти все столики внутри тоже были заняты.

Шона вздохнула. Об отдыхе можно забыть: необходимо помочь Айле. Сама она стояла за стойкой у кофемашины: на стене были приколоты несколько листков с незаконченными заказами, а Айла уже выглядела измотанной.

— Дай мне пятнадцать минут, и я тебе помогу! — крикнула Шона, направляясь в пекарню проверить, не осталось ли в холодильнике шоколадно-вишневых маффинов. Но, войдя туда, резко остановилась. Куда делась коробка с тортом? Возможно, Айла ее убрала, поскольку та была довольно громоздкой. Шона зашла в свой кабинет, но и там ее не оказалось. Она поспешила обратно в кафе.

— Где торт?

Айла поставила на поднос две большие чашки латте и горячий шоколад.

— Торт для конкурса? — нахмурившись, спросила она.

— А какой еще? — набросилась на нее Шона. — Не чизкейк же.

— Тише, тише. — Айла подняла руки в примирительном жесте, и Шона тут же пожалела о своем резком тоне. — Представляю, как ты нервничаешь. Но причин для этого совершенно нет. Нейт написал мне пять минут назад. Он благополучно добрался до Эдинбурга. Как и торт.

Глаза Шоны расширились.

— Я… Ничего не понимаю. Нейт повез торт в Эдинбург?

Айла недоуменно посмотрела на Шону:

— Да, сегодня утром. Ты об этом не знала?

— Все нормально? — спросила Вики, когда Шона вернулась к ней с подносом.

Она кивнула.

— Боюсь, у нас закончились шоколадно-вишневые маффины. Но остались «Дико вишневые». Они тоже очень вкусные. — Шона покачала головой, словно в трансе.

Вики вопросительно посмотрела на нее:

— Ты уверена, что все в порядке? Ты какая-то бледная.

— Да, да. — Шона поставила перед Вики латте макиато и маффин. Себе она взяла только эспрессо. И стакан воды из-под крана, потому что во рту пересохло. — Я… только что узнала от Айлы, что Нейт отвез мой конкурсный торт в Эдинбург.

— Но это же здорово! Значит, ты все-таки участвуешь в конкурсе! — Вики возбужденно захлопала в ладоши. — Как это мило со стороны Нейта! И он тебе ничего об этом не сказал?

— Нет. Мы… мы сейчас не разговариваем. — Шона глубоко вздохнула. — Все кончено.

— Все кончено? Но вы выглядели такими счастливыми! — Вики с ужасом посмотрела на нее.

— Мы были счастливы, но Нейт… предал меня.

Вики прикусила нижнюю губу.

— О нет! Мне так жаль. Ты ее знаешь? — Она выглядела настолько искренне шокированной, что Шона чуть не рассмеялась.

— Это не то, что ты думаешь. У Нейта не было отношений на стороне. Во всяком случае, я не могу себе этого представить. — Нейт ведь не Альфи… Шона сглотнула, и вдруг ей захотелось обо всем поговорить.

Она рассказала Вики о письмах, которые получала со всей Великобритании. Рассказала, как появился блог, и о своем послании к Альфи. Рассказала о Курте — он же Нейт.

— Это так унизительно! — Шона закрыла лицо руками. — То, что я ему писала и что он теперь обо мне знает! Он шпионил за мной. И я чувствую себя такой уязвимой.

— Неужели так плохо, если теперь он об этом знает? Вы же все-таки вместе…

— Были вместе.

— В любом случае. Но в отношениях нормально говорить о том, что тебя волнует и что происходит у тебя внутри, так ведь? Конечно, Нейт поступил нехорошо. С другой стороны… Он же не сломал замок на твоем дневнике. А просто заглянул в ноутбук, который был открыт в твоем кабинете…

— Но почему он просто не спросил меня о блоге?

Вики откусила кусочек капкейка.

— Честно говоря, я понимаю, почему он этого не сделал, — осторожно сказала она. — Иногда ты бываешь довольно пугающей. Нейт наверняка боялся, что ты взбесишься, когда узнаешь, что он раскрыл твой секрет. — На слове «секрет» она изобразила кавычки пальцами. — Я бы на его месте точно ничего не спросила.

— И ты

Вики на мгновение задумалась.

— Думаю, да, — призналась она. — Поставь себя на его место: ты ему очень нравишься, может быть, даже с детства. Но ты такая, какая есть.

— Чудовище?

Вики рассмеялась:

— Я скорее думала об устрице. Закрытая. С твердой раковиной. А потом Нейт читает твое письмо и понимает: «Ого! Шона не такая уж крутая, какой всегда кажется. У нее есть другая сторона». Конечно, он рад этому и хочет узнать об этой другой стороне побольше.

Шона допила эспрессо. Нейт действительно так выразился.

— Думаешь, я переборщила, когда послала Нейта к черту?

— Определенно! — На щеке Вики появилась ямочка.

— И что, по-твоему, мне теперь делать? — спросила Шона.

— Это очевидно. Садись в фургон и поезжай в Эдинбург! Будешь там через три часа. — Вики отправила в рот остатки капкейка. — А если ты скажешь, что не можешь оставить Бонни, я присмотрю за ней и не спущу с нее глаз ни на секунду!

Глава 41. Шона

К сожалению, выставочный центр находился не в живописном историческом центре Эдинбурга, а недалеко от него, в промышленной зоне. Зато Шона без труда нашла там парковочное место.

— У вас есть билет? — спросил суровый великан у входа.

— Да, конечно. Даже на все выходные. Я участвую в конкурсе кондитеров. — Мужчину совершенно не интересовало, что она там говорила: он просто хотел увидеть ее билет. Шона показала ему экран телефона.

Внезапно великан стал гораздо дружелюбнее.

— Тогда желаю удачи. Конкурс проходит в третьем павильоне. Поднимитесь по эскалатору, он будет сразу слева. Чемодан можно оставить в гардеробе.

Шона поблагодарила его и вошла в выставочный центр. Посетителей было невероятно много. Ей пришлось буквально проталкиваться сквозь толпу, чтобы попасть в гардероб. «Простите! Извините!» — то и дело говорила Шона, когда в кого-то врезалась или наезжала чемоданом на ногу. Но поскольку никто не обращал на нее внимания, она вскоре оставила эти любезности.

Шона напряженно огляделась. Она прекрасно понимала, насколько малы шансы случайно встретить Нейта в такой толкучке. Может, он уже не здесь, а где-то в городе. Или возвращается домой. В конце концов, торту не нужен телохранитель. И хотя для участия в конкурсе требовалось соблюсти сотню правил, личное присутствие на ярмарке в их число не входило. Это было лишь рекомендацией на случай, если у судей возникнут вопросы.

Теперь Шона злилась, что не написала Нейту, когда поехала в Эдинбург. Она хотела поговорить с ним с глазу на глаз, но теперь без сообщения или звонка не обойтись. Шона отдала чемодан и куртку гардеробщице и достала телефон. Нет сети! Потрясающе!

Территория ярмарки была огромной. В плане, который вручил ей приятный мужчина у входа, говорилось, что здесь представлены около сотни международных экспонентов из четырнадцати стран, на двух сценах проводятся живые выступления, проходят мастер-классы и — Шона сглотнула — в конкурсе тортов участвует более пятидесяти человек. Такой конкуренции она не ожидала!

Дольше, чем требовалось, она задержалась у сладких столов, выставленных в ряд перед конкурсными работами. С ума сойти, до чего можно додуматься! Один из столов назывался «Октоберфест»: вся сладкая выпечка была стилизована под крендели, сосиски и пивные кружки. Стол под названием «Детская мечта» был полностью оформлен в розовых тонах, а в центре стояла рождественская елка, усыпанная пирожными «макарон». Но больше всего Шону зацепил стол в стиле стимпанк. Она всегда питала слабость к движению против современности: здесь были старомодные часы, кружевные формы для выпечки и шестеренки. Один капкейк остроумно назывался «Смерть от шоколада». Он был покрыт черной глазурью и украшен пауками и черепами. Может, стоит адаптировать эту идею к Хеллоуину?

Шона дошла до конца ряда и впервые осмелилась взглянуть на конкурсные торты. Ее и без того пошатнувшаяся уверенность в себе тут же разбилась вдребезги.

Остальные экспонаты были… идеальны. Сахарные цветы на небесно-голубом торте выглядели обманчиво настоящими, как и белые туфли на высоком каблуке с бантом, возвышавшиеся на великолепном двухъярусном свадебном торте. И резная голова оленя! А потом… появился ее торт. Подобно Эйфелевой башне, он возвышался над другими, гораздо более плоскими моделями. И перед ним стоял Нейт.

Сердце Шоны затрепетало. Нейт разговаривал с коренастым мужчиной в костюме, на выпуклом животе которого болталась цепочка от часов, и молодой женщиной, чьи волосы с левой стороны были окрашены в угольно-черный, а справа — в кристально-белый. Во время разговора Нейт все время указывал на торт. И теперь женщина постукивала по нему и царапала покрытие!

Шона прищурилась. Что происходит? Она подошла к ним и увидела рядом с тортом табличку «Дисквалифицирован». Желудок Шоны пронзил спазм. Дисквалифицирован!

— В чем проблема? — спросила она, и все головы повернулись к ней.

Сначала Нейт казался совершенно сбитым с толку, но его удивление быстро сменилось облегчением.

— Как хорошо, что ты здесь! — Он обратился к своим собеседникам: — Это Шона Эрскин, она испекла торт.

— Сотворила, — поправила его молодая женщина, но при этом улыбнулась. На ее бейджике было написано: «Мэри-Энн Хейзлвуд, издательство „Блуберри“».

— Почему мой торт дисквалифицировали? — спросила Шона, злясь на то, что ее голос дрожит.

— Вы использовали несъедобные материалы для украшения торта, — пояснил коренастый мужчина. Он выглядел так, будто только что откусил лимон, и говорил с тем самым раздражающе высокопарным произношением, которое будто намекало на принадлежность к королевской семье. Судя по бейджику, его звали Эдвард Гастингс и он был мастером тортов. Шона никогда о нем не слышала.

— Если бы вы прочитали правила конкурса, то знали бы, что это строго запрещено, — продолжил он.

Шона читала правила конкурса, и не один раз, а так много, что они ей даже снились.

— Я не использовала никаких несъедобных материалов. — На мгновение ее осенила ужасная мысль. Вдруг это сделал Нейт? О боже! Торт был такой высокий, что ей пришлось упаковывать каждый ярус отдельно. Откуда Нейту знать, как правильно его собрать? Она надеялась, что он не использовал клей!

— Не пытайтесь меня одурачить! Это прекрасно видно здесь, в этом углу! — Он указал на уголок торта, который выглядел так, будто его обклеили картоном, а не покрыли мастикой. В негодовании он повернулся к коллеге: — Идемте, Мэри-Энн! Сегодня у нас есть дела поважнее, чем стоять здесь и обсуждать совершенно очевидное.

— Подождите! — Шона невольно затаила дыхание. Теперь она с облегчением выдохнула, потому что могла исправить ситуацию. — Это всего лишь мастика. За долгие часы работы швы между отдельными слоями немного подсохли. У меня есть фотографии процесса на телефоне. На них хорошо

К сожалению, для Гастингса этого доказательства было недостаточно, но, к счастью, Шона прислушалась к совету организаторов и взяла с собой набор для ремонта на случай, если что-то сломается. В набор входил небольшой скальпель, и, хотя это было почти физически больно, Шона воткнула лезвие в достаточно незаметное место, позволив судьям увидеть, что это всего лишь сахарная пленка.

— Но эти швы все равно уродливы, — сказал Гастингс. — Вам следовало еще раз их обработать.

Какой же он мерзкий, этот Гастингс. Но Шона едва не упала в обморок от облегчения. Она снова в деле. Когда Гастингс отвернулся, Мэри-Энн Хейзлвуд на минутку отвела ее в сторону.

— Я рада, что недоразумение прояснилось. Мне очень нравится ваш торт. Лепестки цветов вишни выглядят как настоящие, словно только что опали с дерева. И мотив очень трогательный. Полагаю, домик и трое детей действительно существуют?

Шона кивнула:

— Да, существуют.

Произнося это, она не смела взглянуть на Нейта. Он столько для нее сделал, хотя она так ужасно с ним обошлась. Конечно, было неправильно с его стороны писать ей от имени Альфи — он же Курт, — но Вики была права: все же Нейт не тайком читал ее дневник, чтобы шпионить за ней.

— Как тебе удалось собрать торт? — спросила она, когда они снова остались одни. — Когда я увидела табличку «Дисквалифицирован», на секунду испугалась, что ты использовал клей.

— Я и правда об этом думал, — признался он. — Но, к счастью, посмотрел видео на YouTube, где объяснялось, что это делается с помощью такой пасты. И ты взяла с собой эту королевскую штуку.

— Королевская глазурь. — Шона улыбнулась. — Нет ничего лучше тщательной подготовки! — Какое-то время она внимательно изучала свои ногти, затем подняла голову и посмотрела на Нейта. — Спасибо! — сказала она. — Спасибо, что сделал это для меня!

— Ой, пустяки! — отмахнулся он. — Я все равно собирался вернуться в Эдинбург на пару дней. Решил, почему бы не взять торт с собой. — Но было заметно, как сильно его обрадовали ее слова. — Как Бонни?

— С ней все хорошо. Она здорово меня напугала. К счастью, в нужный момент появился Элия и помог мне. — Шона моргнула, вспомнив вчерашнее. Мгновение спустя она сказала: — Прости. Я слишком бурно отреагировала.

— Нет, ты не виновата. Я поступил неправильно. Я солгал тебе и предал твое доверие и прошу за это прощения.

Шона выдавила из себя неуверенную улыбку.

— Может, в дальнейшем нам обоим стоит быть честнее друг с другом, как думаешь?

По движению его горла Шона заметила, как Нейт сглотнул.

— Да, стоит. Я… — Он замолчал.

— Что?

— Мне бы сейчас не помешал кофе. После такого потрясения. Ты как?

— Поехали выпьем в городе. До церемонии награждения еще куча времени, и если до этого момента перед моими глазами будет только торт, я сойду с ума. — Подавленная, Шона еще раз огляделась. Ее шансы на победу в этом конкурсе равны нулю!

Глава 42. Шона

Когда-то Эдинбург носил гэльское название Dùn Èideann, что означает «Крепость на склоне холма». Сегодня в Шотландии город с любовью называют просто Красавцем. Шона понимала почему! Удачное расположение на вершине холма, старинный Эдинбургский замок, возвышающийся над городом, симпатичные дома, узкие улочки и множество маленьких уютных парков — все это выглядело поистине волшебно.

Шоне особенно нравился Тупик Мэри Кинг, лабиринт извилистых переулков, тянущихся под Королевской Милей, самой известной улицей Эдинбурга. Когда в городе разразилась чума, эти переулки замуровали, а на их месте возвели новые здания. Подземные ходы были окутаны множеством мифов и легенд, как и кладбище Грейфрайерс. Шона была очарована обширной парковой территорией, на которой располагалось кладбище, и древними и красивыми гробницами, где были похоронены многие выдающиеся художники, врачи, теологи и даже государственные деятели. И конечно же, университет! Хотя его окружал строительный забор, большой купол и множество возвышающихся за ним башен наводили Шону на мысль о том, какое, должно быть, невероятное чувство испытывают те, кто там учился, например Нейт. Наверняка похоже на Хогвартс.

Нейт рассмеялся, когда Шона спросила его об этом.

— Может быть, немного, — признался он. — Но в основном там очень высокие требования.

— Эй! Я училась в Ньютон-Стюарте. — Она ткнула его локтем. — А ты жалуешься на хороший уровень образования.

Нейт показал ей окна комнаты, в которой жил студентом. И квартиру, куда переехал после успеха книги. Она находилась над Веннелем, известной смотровой площадкой и популярным местом для фотографий, откуда открывался фантастический вид на Эдинбургский замок.

— Летом мне иногда приходилось пробираться сквозь толпы туристов, чтобы попасть в город.

— Жаль, что ты больше здесь не живешь. — Шона посмотрела на великолепные балконы старого здания. — Должно быть, так чудесно было сидеть теплыми вечерами и смотреть на город и замок. Почему ты съехал из этой квартиры?

— Ну… После всех этих лет в Эдинбурге просто пришло время для чего-то нового. Да и балконом я все равно никогда не пользовался. Идем! — Нейт взял ее за руку и потянул вниз по ступенькам, ведущим обратно в Грассмаркет, оживленный район, где, помимо маленьких магазинчиков, было множество пабов.

В то время как Шона наслаждалась прогулкой по Эдинбургу, Нейт выглядел все более подавленным. Шона не могла этого понять. Разве он не рад вернуться в город, где прожил столько лет? К тому же здесь началась его карьера автора бестселлеров.

Они пили кофе в «Лавкрамбс», недалеко от бывшей квартиры Нейта. Здесь была самая разная публика: мамы с малышами в колясках, студенты и даже мужчины в деловых костюмах. Широкий низкий подоконник был завален большими подушками, а перед ним стоял круглый деревянный столик. Там удобно устроилась молодая женщина с длинными рыжими дредами. На ее согнутых коленях лежал ноутбук, и, хотя она сидела буквально как на витрине и на нее с интересом смотрела не только Шона, она, казалось, была полностью поглощена работой.

— Наверное, пишет книгу, — улыбнулась Шона. — Кстати, именно так я всегда и представляла твою жизнь в Эдинбурге. Сидишь в кафе и пишешь. Ты так и делал?

— Поначалу да, но я не мог как следует сосредоточиться. — Как всегда, когда Шона заговаривала о его писательстве, Нейту будто бы становилось не по себе. Он напрягся еще сильнее, когда в кафе они увидели книжную полку. Среди невероятно старых томов, которые наверняка понравились бы Элии, и нескольких современных легких романов стояла и его дебютная книга.

Шона вытащила ее.

— Смотри-ка! Какое совпадение, что она здесь. — Она села с книгой за стол. — С ума сойти! В школе я с трудом писала даже сочинения, а тут… — Шона пролистала роман, — почти

Нейт пожал плечами:

— Столько лет прошло. — Он потянулся за меню. — Ты уже решила, что будешь есть?

Шона застонала. Почему он так не любит говорить об этой книге и о своей писательской работе?

— Понимаю, ты не хочешь рассказывать, что пишешь сейчас, но эта книга… Когда она вышла? Лет пять назад?

— Шесть. Прошло шесть лет. — Нейт неохотно оторвал взгляд от меню. Его челюсть была напряжена.

— Представляю, как трудно превзойти такой успех, — сказала Шона чуть мягче и сжала его руку.

Грудь Нейта тяжело вздымалась.

— Успех пришел слишком быстро и слишком быстро разросся. Было бы лучше, если бы все шло медленнее. А теперь я нахожусь под огромным давлением.

— Уверена, книга, которую ты пишешь сейчас, ничуть не хуже первой.

Нейт решительно покачал головой:

— Она совершенно другая.

— Значит, на этот раз главный герой не какой-нибудь обдолбанный неудачник? — спросила Шона, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

Но Нейт не ответил.

— Я чувствую себя самозванцем. Все думают, что я сотворил что-то великое, но…

— Ты многого добился, — перебила Шона. — Твой первый роман попал в списки бестселлеров и держался там месяцами. Продавался во многих странах еще до публикации. Планируется экранизация. С чего вдруг ты считаешь себя самозванцем?

— Потому что… — Нейт перевел взгляд с меню на книгу и обратно. — Ты права. Я… просто нервничаю. Издательство возлагает на мою новую книгу такие большие надежды. Иногда мне хочется, чтобы все вернулось на круги своя и я мог писать сам для себя.

Молодая женщина с ультракороткой челкой, косичками в стиле Пеппи Длинныйчулок и множеством татуировок подошла к ним, чтобы принять заказ. Шона так нервничала, что совсем не чувствовала голода, но все же заставила себя попросить к кофе порцию киша и бутылку воды. Нейт выбрал сэндвич с сыром чеддер.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, почему начал писать? — спросил он, когда официантка ушла. Впервые за весь день Нейт улыбнулся.

Шона покачала головой.

— Была пятница, летние каникулы. Я купил книгу в «Лисьей норе», приключенческий роман, и он показался мне безумно захватывающим. Так оно и было. Я читал каждую свободную минуту. А потом дошел до финала, и он мне совсем не понравился! Я был так ужасно разочарован, что сочинил свою концовку. И после этого не мог перестать писать. Это невероятное чувство — создавать собственный мир и быть его хозяином! И персонажи со временем становятся настолько близкими сердцу, что кажется, будто они действительно часть твоей жизни. Вместе с ними ты смеешься и плачешь, любишь и ненавидишь.

— А в своей нынешней истории ты ничего подобного не чувствуешь?

Его улыбка тут же исчезла.

— Нет. Совсем нет. — Он посмотрел на часы. — Надеюсь, заказ принесут быстро. Через час объявят победителей.

— Не напоминай. — Шона мучительно застонала. — Я старалась не думать о конкурсе хотя бы несколько минут.

— Ты точно победишь. Я видел торты всех твоих конкурентов. Ни один даже не сравнится с твоим.

— К сожалению, тот судья, похоже, с этим не согласен.

— Он придурок. И ту женщину ты уже убедила. — Нейт ухмыльнулся. — Неудивительно, ведь прототипом для украшения был я! — Он притянул Шону к себе, и ей захотелось ощутить хотя бы половину его уверенности.

Вернувшись на ярмарку, Шона почувствовала себя еще хуже. От волнения у нее скрутило живот, ладони вспотели, и ей казалось, что не хватает воздуха. Неужели днем в третьем павильоне было так много людей или все они пришли на конкурс кондитеров?

— Надо было разобрать торт и отнести его на подготовительный стол, чтобы заполнить пробелы королевской глазурью, — причитала Шона. Она так обрадовалась, что недоразумение разрешилось, что даже не подумала об этом. Какая досада!

— Ерунда! Их было едва видно. Тот судья уж слишком придрался. Если внимательно посмотреть на другие торты, скорее всего, в каждом найдется мелкий изъян.

Хотелось бы верить! Вряд ли это что-то изменит, но Шона все равно внимательно присматривалась, проходя мимо столов с другими тематическими тортами, прежде чем нанести последний визит собственному творению. Возможно, зазор между слоями мастики действительно был едва заметным, как утверждал Нейт.

К счастью, Шона заметила небольшие огрехи на нескольких тортах-конкурсантах. На торте в форме детской коляски в нескольких местах была помята мастика. У болонки, которая выглядела так реалистично, что казалось, вот-вот залает, покосился угольно-черный нос. Затем они подошли к ее торту, и Шона ахнула.

— У меня галлюцинации? — едва слышно спросила она Нейта. — Или там правда опять появилась табличка с надписью: «Дисквалифицирован»?

Глава 43. Шона

— Боюсь, это не галлюцинации. — Нейт перекинул руку через двадцатисантиметровое оргстекло, отделявшее конкурсные работы от посетителей, и коснулся таблички. — К сожалению, она настоящая.

— Сейчас же отойдите! — К ним подбежала женщина — одна из организаторов ярмарки. Ее темные волосы до плеч были собраны в тугой хвост, а очки в красной оправе сидели на переносице так низко, что она напоминала землеройку. — Трогать конкурсные работы запрещено. Если я еще раз застану вас за этим занятием, боюсь, мне придется попросить вас покинуть зал.

— Я вообще не трогал торт, только табличку, — возразил Нейт. — К тому же это торт моей девушки. Не знаете, почему его дисквалифицировали?

— Нет, вам придется уточнить у жюри. Но не могу гарантировать, что у кого-то из них найдется время до церемонии награждения, — дерзко ответила сотрудница.

Нейт огляделся:

— Женщина с черно-белыми волосами стоит перед сценой. Давай спросим у нее. Может, они просто забыли убрать табличку.

— Но они убрали ее после того, как я все объяснила! — Шона чуть не расплакалась. Какое правило конкурса она нарушила в этот раз?

Если раньше Мэри-Энн Хейзлвуд выделялась из толпы своими выкрашенными в черно-белый цвет волосами, то теперь она выглядела еще более экзотично в длинной красной шубе из искусственного меха. Она болтала с хостесс, и, когда увидела приближающихся Нейта и Шону, ее лицо, только что такое веселое, стало совершенно несчастным.

— Вы видели табличку?

Шона кивнула.

— Мне очень жаль. Я говорила вам, как мне понравился ваш торт, и уже представляла, как буду составлять с вами книгу рецептов. Но не следовало выкладывать фото торта в «Инстаграм»◊. В правилах прямо указано, что конкурсные работы не должны появляться нигде в интернете, и из-за того, что нас тегнули, публикация не прошла незамеченной.

— Ты запостила торт? — спросил Нейт.

— Нет! Я вообще не пользуюсь «Инстаграмом»◊. — Аккаунтом ее кафе занималась… Айла.

Мэри-Энн уже достала телефон.

— Вот, — сказала она. — Никто бы ничего не увидел, но тот, кто ведет вашу

«А теперь держим кулачки! — написала Айла под фотографией. — Это произведение искусства сейчас находится в Эдинбурге, на @bake_a_cake, и участвует в конкурсе на тему „Там, где живет любовь“. Вперед, вперед, вперед! А какая тема вдохновила бы вас на участие в конкурсе тортов?»

— Вот зараза! — выругался Нейт, заглядывая через плечо Шоны.

Да, иначе и не скажешь. Шона была готова убить Айлу! Она не помнила, чтобы когда-нибудь так сильно злилась. Не только на Айлу и ее желание делиться всем в соцсетях, но и на себя. Она ведь знала, какая Айла! Почему же не сказала ей, что нельзя публиковать фото торта до объявления победителя?

— Полагаю, на церемонию награждения ты оставаться не хочешь? — сказал Нейт.

Шона покачала головой. Она была совершенно разбита.

Да, с самого начала покупка коттеджа «Бэйвью» была безумной идеей. У нее просто нет денег. Даже если бы она выиграла конкурс и смогла внести первоначальный взнос, ей пришлось бы копить на ремонт. Но она так любила этот коттедж! Как было бы здорово жить там и каждый день наслаждаться этим невероятным видом. И как было бы здорово, если бы многочисленные воспоминания, связанные с ним, продолжали там обитать! Теперь ей придется сказать Сильви и Айви, что покупка дома отменяется.

Шона зажмурилась, чтобы сдержать слезы.

Она почувствовала руку Нейта на своей руке и открыла глаза.

— Мое предложение в силе. Я могу одолжить тебе оставшуюся сумму, — произнес Нейт. — Не сейчас, а когда закончу книгу. Тогда получу вторую половину аванса, и…

Шона покачала головой:

— На возврат долга уйдет целая вечность, а потом еще и предстоит капитальный ремонт. Папа сказал, что крыша долго не продержится. — По крайней мере, отец будет очень рад, что она останется жить с ним…

Вернувшись в Суинтон, Шона сразу же поехала к Грэму и Вики, чтобы забрать Бонни, а затем к отцу.

— Хочешь вернуться в Милл-хаус? — Пол нахмурил кустистые брови.

Ладно, его радость оказалась не такой бурной, как думала Шона.

— Да. Если ты не против.

— С чего мне быть против? — проворчал он. — Я просто спрашиваю. Тебе стало слишком одиноко там, на холмах?

— Нет, но я не буду покупать коттедж «Бэйвью».

Папа поднял брови:

— Сегодня первое апреля?

Шона покачала головой:

— Оно уже прошло, и это не шутка!

— Почему такая внезапная перемена? Я думал, сделка уже заключена и осталось только подписать договор.

— Случилось то, чего я не ожидала.

— И что же? — нетерпеливо спросил он. — Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово!

Шона на мгновение закрыла глаза. Как же неловко! Поставить мечту о коттедже в зависимость от победы в конкурсе кондитеров, а потом вести себя перед всем миром так, будто покупка — всего лишь формальность. Папа назвал бы ее сумасшедшей! Безумной и наивной! Обычно она такой не была. Но коттедж «Бэйвью»… От мысли о том, что теперь он потерян для нее навсегда, снова подступили слезы. Бонни Белль, которая лежала в ногах у хозяйки, желая удостовериться, что та снова не уйдет и не оставит ее одну, встала, положила голову на колени Шоны и посмотрела на нее своими большими карими глазами.

— О боже! — Папа неловко похлопал Шону по плечу. — Что случилось?

— Я была так близка, — всхлипнула она.

А затем все ему рассказала.

— Этот проклятый интернет! Я так и знал, что однажды он нас погубит, — пожаловался папа, когда она закончила. Его лоб был испещрен глубокими морщинами, глаза полны жалости. — Я мог бы тебе… — предложил он. — У меня есть кое-какая заначка.

— Ни в коем случае! — Как и в недавнем разговоре с Нейтом, Шона энергично покачала головой. — Ты только что отремонтировал половину дома. К тому же было бы неправильно занимать деньги. Прежде всего потому, что я не знаю, когда смогу их вернуть. Если буду покупать дом, хочу профинансировать все сама.

— Сама! Ты знаешь, что это было одно из твоих первых слов? Твой брат, наоборот, сказал «помоги». — Пол расхохотался, и Шона тоже улыбнулась. Так похоже на Грэма. И на нее! И хотя она понимала, что принимать помощь необязательно значит показывать слабость, но когда дело касалось покупки дома, ей этого не хотелось. Даже если это означало, что она разочарует Сильви и Айви, а в коттедж «Бэйвью» — или в дом, который будет стоять на его месте, — вскоре переедут чужие люди. Шона шмыгнула носом.

— Ах, малышка! — Папа обнял ее и на мгновение прижал к себе. — Когда думаешь, что все пропало, откуда ни возьмись пробьется лучик света, вот увидишь. И когда одна дверь закрывается, открывается другая. Эта жизненная мудрость всегда верна. Ну, почти всегда. — Он криво улыбнулся.

— Тогда я подожду и посмотрю, какие чудеса преподнесет мне вселенная.

Тихий звуковой сигнал ее мобильного телефона возвестил о входящем письме. Она включила уведомления, когда с нетерпением ждала каждое новое сообщение от Курта — он же Нейт, — и совершенно забыла их отключить.

Шона взглянула на экран и застонала.

— Что такое? — спросил папа. — Еще плохие новости?

— Нет-нет, просто письмо от крайне назойливого человека. — Шона закатила глаза. Снова послание от редактора. От женщины, которая писала ей несколько дней назад, потому что отчаянно хотела превратить письма из ее блога в книгу! Только этого еще не хватало! Разве у издателей нет выходных?

У Шоны чесались руки просто удалить письмо, даже не читая. Прежде она уже ответила этой женщине, что совершенно не готова раскрывать свой псевдоним и публиковать избранные письма из блога в книге. Но после того как они с отцом попрощались, любопытство взяло верх, и Шона открыла сообщение. Ей захотелось узнать, какие убедительные аргументы приведет редактор на этот раз. В прошлый раз она подчеркнула, что письма уже подарили многим читателям мужество, поддержку и утешение, а так про них узнает еще больше людей.

На этот раз она пошла еще дальше.

Поскольку наше издательство никак не может расстаться с этой идеей и вы, к сожалению, пока не решились обсудить проект лично, в этом письме мы хотели бы сделать вам конкретное предложение. Мы уверены, что эта книга станет прекрасным подарочным изданием, которое можно будет найти на витринах магазинов, и хотели бы сделать ее фокусным проектом в зимнем ассортименте этого года. Мы также предлагаем вам гарантированный гонорар в размере десяти тысяч фунтов стерлингов…

Шона понятия не имела, что такое фокусный проект. Но от Нейта она узнала, что такое гарантированный гонорар: аванс, который не придется возвращать, даже если книга продастся не так хорошо, как рассчитывал издатель. А еще она знала, что первая

Бонни ткнулась мордой в колено Шоны. Она будто спрашивала: «Мы можем идти дальше?» Но Шона стояла на месте. Конечно, ей придется раскрыть свой псевдоним, и все узнают, что самое первое письмо в этом блоге — ее послание Альфи! Издатель наверняка захочет его опубликовать. Но разве это так уж плохо?

Шона на мгновение задумалась и решила, что нет. По крайней мере, уже нет.

Зазвонил телефон. Это был Нейт.

— Ты благополучно добралась до дома? — спросил он.

— Да. Доехала без проблем и даже была у папы. — Стоит ли сказать ему сейчас, что у нее все-таки есть шанс купить коттедж? Нет, лучше сделать это лично.

— Увидимся вечером? Или завтра утром? Я… я хотел бы тебе кое-что показать. — Голос Нейта звучал нервно.

Книгу, которую он сейчас пишет? Тогда этот день действительно войдет в историю как день удивительных и хороших новостей!

— Можно приехать прямо сейчас? Потому что мне тоже есть что тебе рассказать. — Представив, какое лицо сделает Нейт, когда услышит о предложении редактора, Шона почувствовала, как ее губы расплываются в широкой счастливой улыбке.

Дверь коттеджа «Бэйвью» была не заперта, поэтому Шона просто вошла в дом. Как и раньше, когда здесь еще жили Сильви и Айви.

— Нейт! — крикнула она в прихожей. — Нейт!

Но он не ответил. Странно! Он ведь знал, что она придет.

Шона пошла на кухню посмотреть, не сидит ли он за столом в наушниках, стремительно допечатывая несколько предложений. Там, как всегда, стоял ноутбук, но он был закрыт. Сверху лежала стопка распечатанных листов. Это его нынешняя рукопись? Сгорая от любопытства, Шона подошла к столу.

Но это была лишь рукопись его первой книги.

В центре листа формата А4 большими буквами жирным шрифтом было написано: «Соло». А ниже, гораздо мельче: «Альфи Бирнс. Эта история для Шоны».

Какого черта?..

— Теперь ты знаешь. — Нейт прислонился к дверному косяку.

Глава 44. Нейт

— Я… я не понимаю. Альфи. Его имя стоит на твоей рукописи. Неужели он… — Нижняя губа Шоны задрожала.

Нейт кивнул:

— Присядем?

— Нет. — Это слово, точно выстрел, разорвало короткую тишину между ними. Болело не только в ушах, но и в груди.

— Ладно. — Нейт подошел ближе. Шона стояла недалеко от него, но, как и на похоронах Альфи, их разделяла огромная пропасть.

— Я вся внимание! — Ее голос звучал ужасно холодно.

Ожидал ли он этого? Да. Нейт ведь знал Шону почти всю свою жизнь. И все же надеялся на более спокойную реакцию. Черты лица Шоны словно застыли в угасающем свете, проникавшем сквозь кухонное окно. На мгновение он пожалел, что решил во всем ей признаться. Но Нейт прекрасно понимал: если он хочет иметь с ней общее будущее, нужно все прояснить.

Он еще раз глубоко вдохнул и выдохнул и принялся рассказывать ей то, что должен был рассказать еще десять лет назад:

— Узнав о смерти Альфи, я отправился на место аварии. Надеялся получить там какие-то ответы и хотел еще раз побыть рядом с ним. Я простоял там целую вечность. Мимо проносились машины, и я никак не мог понять, почему они могут вот так запросто проезжать. Ведь всего несколько часов назад на этом месте погиб человек. Один водитель даже посигналил, потому что я был слишком близко к дороге, и ему пришлось резко свернуть. Я… — Нейт сглотнул, воспоминания нахлынули на него. — Я отошел немного в сторону и вот тут-то увидел его — черный рюкзак, который Альфи всегда носил с собой. Он лежал в кустах — видимо, никто его не заметил. Вот я и взял его с собой. А позже, уже в своей комнате, открыл. Внутри оказались пачка сигарет, бумажник, ключ от входной двери и рукопись. Это было так странно! Альфи сказал мне, что хочет написать книгу, но я подумал, это очередная его безумная идея. В школе Альфи умудрялся допускать орфографическую ошибку в каждом третьем слове, а в сочинениях просто писал все, что приходило в голову. То же самое он сделал и в рукописи. Но его история была хороша. Главный герой обладал какой-то харизмой, несмотря на внутренний конфликт и отсутствие какого-либо плана, и, начав читать, я отчаянно захотел узнать, найдет ли он путь к добродетели.

— И тут ты подумал: выдам-ка я эту историю за свою. Ее автор все равно умер, и будет жаль, если ее никто никогда не прочтет, — резко сказала Шона. — Надо было отнести рюкзак Сильви!

— Ты правда думаешь, что я оставил его себе? Конечно, я отнес рюкзак Сильви. И не планировал публиковать историю под своим именем. Я оставил рукопись, потому что хотел сохранить что-то на память об Альфи. И потому что хотел узнать его получше. Он был скрытным, как и ты. Его главный герой… такой же, как он. Я почувствовал, что благодаря этой истории могу сблизиться с ним.

— О! Настолько, что тут же присвоил его историю?

— Нет, я этого не планировал. Я… как бы влез внутрь ее.

— Ну давай, расскажи мне! — Слова Шоны были полны сарказма.

Нейт колебался. Первая половина его исповеди уже вышла нелестной. Вторая еще хуже. Но время лжи прошло. Навсегда!

— Ты не единственная, кто упал на дно после смерти Альфи. Я тоже, — оборонялся он. — Я перестал спать. Стоило мне закрыть глаза, как в голове всплывали эти образы. Его авария и та ночь с тобой. Особенно та ночь. Тогда я начал писать по ночам. Историю о трех друзьях — двух мальчиках и девочке, которые после школы хотят вместе отправиться в путешествие во Францию, прежде чем жизнь разлучит их. До сих пор я не закончил ни одной рукописи. Но подумал: если Альфи смог, то и я смогу! И я это сделал. Мне потребовалось два года, чтобы дописать книгу, и я безумно ей гордился. — В горле у Нейта встал ком — слишком уж жалко, — но он продолжил. — Затем я составил синопсис и отправил его вместе с ознакомительным фрагментом десяти литературным агентам. Некоторые вообще не ответили, другие прислали стандартные отказы, но один

Прошло уже столько лет, но эти слова по-прежнему ранили его.

— Я вложил в эту историю столько себя, своих переживаний и чувств, а тут появился этот тип с «полным отсутствием эмоций»! Мой профессор литературы посоветовал не принимать отказы близко к сердцу. Редко какой автор находит агента с первой рукописью, не говоря уже об издателе. Отказы — это совершенно нормально, мне нужно продолжать писать и развиваться, и в конце концов все обязательно получится. Потом я вспомнил о рукописи Альфи и отправил агенту ее.

— Зачем? — На бледном лице глаза Шоны казались угольно-черными.

Все это время ему удавалось смотреть на нее, но теперь он отвел взгляд.

— Чтобы убедиться, что профессор сказал правду. Что попасть в цель с первой книгой практически невозможно. И почему-то я надеялся, что вердикт агента о рукописи Альфи будет еще менее лестным, чем о моей. Но нет. Он ответил, что очень хочет со мной встретиться. На этой встрече я собирался все ему рассказать, но… Он был так увлечен, даже не давал мне и слова вставить, уверял, что издатели с руками оторвут эту книгу.

Нейт замолчал. Итак, теперь все тайное стало явным. Он рассказал ей все. Но долгожданного облегчения не последовало. Более того, Шона смотрела на него испепеляющим взглядом.

— Как низко! — воскликнула она. — Как ты мог так поступить? Как мог все это время продолжать этот фарс? Присвоить себе славу, которая по праву принадлежит Альфи? И как ты мог скрыть от меня, что он посвятил эту книгу мне? Хотя бы об этом ты должен был рассказать! Ты же прекрасно знал, как меня мучил вопрос, что Альфи так отчаянно хотел показать мне в тот вечер.

— Я пытался поговорить с тобой об этом, но не смог в преддверии конкурса тортов. Ждал подходящего момента…

— О! И он наконец-то настал? Что ж, я рада, что наконец-то все узнала! — Какое-то время Шона молча смотрела на него. — А тебя я совсем не знаю, — тихо добавила она, затем развернулась и ушла. Покинула коттедж «Бэйвью». И его жизнь. И он ничего не мог сделать, чтобы ее остановить.

Нейт придвинул стул и опустился на него. Так он просидел несколько минут, глядя прямо перед собой. Не в силах пошевелиться, не в силах ясно мыслить и ничего не чувствуя. Внутри была лишь черная пустота.

Странно, но первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что Шона даже не сказала ему, почему тоже хотела поговорить с ним сегодня. Что ж, теперь он этого не узнает.

Нейт с трудом поднялся и пошел в кладовую. Там, за банками с консервированными фруктами, стояла бутылка водки. Нейт не пил ни капли уже несколько недель, и все шло гораздо лучше, чем он думал. Но тогда с ним была Шона. А теперь ее нет.

Нейт отнес водку на кухню. Взял стакан и открыл бутылку, но, когда в нос ударил знакомый запах алкоголя, замер. В какой именно момент его жизнь вышла из-под контроля? Когда он нашел рюкзак Альфи с рукописью или годы спустя, когда застыл, читая письмо агента с причиной отказа? Или через несколько недель, когда письмо от этого же агента во второй раз попало ему в почтовый ящик? На этот раз не с отказом, а с предложением.

«Это именно то, что я искал», — написал тот Нейту, поздравляя его с невероятным прорывом в прозе. За честный, аутентичный язык, нестандартный сюжет и великолепного героя. Нейт не знал, смеяться ему или плакать. Он писал рассказы с начальной школы, прочитал больше руководств по писательскому мастерству, чем вмещали его книжные полки, и ходил на курсы по выходным — все ради того, чтобы наконец изложить на бумаге что-то грамотное, но лишенное эмоций. Альфи же, напротив, посидел всего несколько недель, наверняка вдрызг пьяный, и выдал историю, которую агент назвал шедевром. И не только агент счел ее гениальной, но и национальные и международные издательства, продюсерская компания, Netflix… Почему Нейт тогда не сказал агенту правду, как планировал? Почему поддался его похвале, энтузиазму и обещаниям, что это начало чего-то очень, очень грандиозного?

Нейт посмотрел на прозрачную жидкость в бутылке, которой жаждали его тело и разум, но которая так и не принесла ему обещанного спасения. В такой момент просветления Альфи наверняка схватил бы бутылку и швырнул ее об стену, но поскольку Нейт не был Альфи, никогда им не будет и даже не хотел им быть, он просто подошел к раковине. Вылил водку и аккуратно закрутил крышку. Теперь он сделает три вещи: узнает адрес электронной почты Мэри-Энн, а еще лучше — ее номер телефона, и даст ей понять, что было очень глупо отказываться от кулинарной книги такого талантливого кондитера, как Шона, только потому, что ее помощница неумышленно нарушила правила конкурса. Затем он соберет вещи и, наконец, поедет туда, куда давно должен был отправиться.

Три месяца спустя

Глава 45. Шона

Дорогая Шона!

Высылаю первый черновой вариант обложки! Нам очень нравятся ее яркие и свежие цвета.

С наилучшими пожеланиями,

Мэри-Энн Хейзлвуд,

которая с нетерпением ждет твоего отзыва

Ее обложка! Сердце Шоны екнуло. Она совсем не ожидала, что все произойдет так быстро. Книга должна выйти следующей весной, а сейчас только июль! Она прокрутила страницу вниз.

Надпись крупными буквами «Сладкие мечты» возвышалась над глянцевой фотографией изящных роз из мастики и капкейков, покрытых нежными лепестками, а обложка была полностью оформлена в белых и розовых тонах. Совсем как «Сладкие штучки» и ее аккаунт в «Инстаграме»◊.

— Смотри, Финли! Мне только что прислали обложку моей кулинарной книги, — крикнула она, и племянник поднялся с пола, где лежал в обнимку с котом Пиратом, скорее из послушания, чем из любопытства.

— Розы сделала ты? — Финли постучал по экрану ноутбука липким указательным пальцем. Они только что пообедали блинами — единственное, что Шона умела готовить, помимо пасты и полуфабрикатов.

— Да, их сделала я.

— Выглядят как настоящие. Можно мне выйти в сад? Хочу научить Бонни слалому через полосу препятствий. С Тайсоном получилось.

Шона кивнула:

— Но только на пятнадцать минут, потом мне

— Значит, коттедж «Бэйвью» теперь полностью твой?

— Да.

— Круто!

Шона тоже так думала. Весь процесс покупки занял гораздо больше времени, чем она ожидала. Поскольку встреча с нотариусом была лишь формальностью, Сильви предложила ей переехать пораньше, но Шона не хотела называть коттедж своим, пока они не подпишут договор.

— Бонни! Хватит разнюхивать! Тебе пора побегать! — услышала она крики Финли снаружи и невольно улыбнулась. Визиты племянника всегда доставляли радость. Когда кафе не работало и не было нужды ехать в деревню, Шоне становилось немного одиноко на холмах.

К счастью, и Финли, и Герти открыли для себя сад — и прежде всего сарай Альфи — как новое место для игр. Иногда они брали с собой маленького мальчика Миллеров, и, когда ребята втроем резвились на улице, Шона становилась очень сентиментальной. Круговорот жизни продолжался: когда что-то заканчивалось, начиналось что-то новое. И когда закрывалась одна дверь, открывалась другая.

Шона взяла Пирата и посадила себе на колени. Он тут же свернулся калачиком и замурлыкал.

Когда ее дисквалифицировали на конкурсе кондитеров из-за оплошности Айлы, это была катастрофа. Теперь Шона знала, что ничего лучше с ней не могло случиться. Потому что так Мэри-Энн узнала о кафе Шоны, о ее капкейках, кейк-попсах и сладких столах.

Через две недели после конкурса редактор связалась с Шоной и спросила, не хочет ли та поработать с ней над книгой о необычной мелкой выпечке. Это было гораздо лучше, чем просто книга о тортах!

Прочитав письмо, Шона закружилась в танце по своей пекарне, ликуя от радости, а затем вошла Айла и обеспокоенно спросила, все ли в порядке. Вместо ответа Шона лишь крепко ее обняла.

Сначала Шона ужасно злилась на Айлу, но вскоре сменила гнев на милость. Она не стала ничего ей высказывать, а просто попросила пароль от аккаунта в «Инстаграме»◊ и сказала, что теперь будет вести его сама. Она также взяла с Айлы обещание: когда та приступит к работе консультанта по социальным сетям, то никогда ничего не будет публиковать на ресурсах дистиллерии Эдинбурга без предварительного согласия начальства.

Шона еще раз взглянула на обложку своей кулинарной книги, прежде чем скачать ее и поставить в качестве обоев рабочего стола, чтобы она всегда была перед глазами. Невероятно, что именно Шона, прочитавшая за свою жизнь, наверное, книг десять — и все не по своей воле, — теперь работала в книжной индустрии! Причем сразу на два издательства. У нее все еще действовал контракт на подарочную книгу, в которую войдут избранные письма ее блога.

Редактор этого издательства тоже прислала ей утром письмо. Непременно нужно ответить. В своем послании миссис Лэндсбери ссылалась на одно из последних писем в блоге Шоны. Она прикрепила его как вложение и попросила Шону одобрить его для книги. Но вложение отсутствовало, и Шона понятия не имела, какое письмо миссис Лэндсбери имела в виду. Последние несколько недель она была так занята, что дала Элии логин и пароль от своего блога и попросила прочитать и опубликовать письма. Шона никак не успевала заниматься этим сама! Элия идеально подходил для задачи, ведь он любил не только старые книги и крылатые фразы, но и письма и, кроме того, был… ну, просто Элией. Он никогда никого не осуждал и не высмеивал, а принимал людей такими, какие они есть.

Шона написала редактору и попросила еще раз уточнить, о каком именно письме идет речь.

Послание Шоны к Альфи миссис Лэндсбери тоже выбрала. Естественно! И как Шона и подозревала, издательство попросило включить в книгу историю о том, как возникла идея блога «Все, чего мы не сказали». Но теперь Шона совершенно не возражала.

Ей по-прежнему было нелегко показывать свои чувства из-за страха стать уязвимой. Но в последние месяцы Шона работала над собой и постепенно начала открываться другим людям.

К тому времени она уже рассказала не только Элии, но и всем своим близким, что ведет блог, в котором публикует неотправленные письма, и даже призналась, что самое первое письмо было ее. Все и так узнали бы об этом, когда книга вышла — незадолго до Рождества, — и почти все в Суинтоне и окрестностях уже успели просмотреть ее блог. Пока что Шона получала только положительные отзывы. Люди, с которыми она раньше почти не общалась, заводили беседу о ее блоге и говорили именно то, что звучало в письмах: что его приятно читать, что они не одиноки со своими проблемами, страхами, мечтами и желаниями. И что письма находят отклик в душе. Даже Джек Пебблз заходил к ней в кафе.

— Ты так красиво написала этому своему Альфи, — пробурчал он. — У меня аж слезы навернулись на глаза, когда я его прочитал. — Шона была так поражена, что даже испугалась, не захватили ли старого ворчуна инопланетяне, но, к счастью, он мрачно добавил: — У тебя есть что-нибудь окромя твоих милипизерных коврижек? Ими сыт не будешь.

Однако весточки от Нейта она так и не получила. Новости наверняка уже дошли до него: не только о том, что она тоже стала частью книжной индустрии, но и о том, что теперь Шона — гордая владелица коттеджа «Бэйвью». Куда он исчез?

Она скучала по нему.

Пират удобно растянулся на коленях у Шоны, и она погладила его по рыжей полосатой шерстке.

Оправившись от шока, вызванного тем, что Нейт выдал книгу Альфи за свою, Шона хотела связаться с ним и попросить еще раз обо всем поговорить. Но его телефон оказался выключен. Молли сказала Шоне, что Нейт снова путешествует, и, когда Шона спросила, где он сейчас, ответила, что точно не знает. Шона не поверила ни единому ее слову.

Отправив рукопись Альфи агенту, Нейт сам себя загнал в тупик, и Шона уже это поняла. После оглушительного успеха он никак не мог признаться издателю, что рукопись не его. Журналисты набросились бы на этот скандал как стервятники. Но она не могла понять, почему Нейт никогда не говорил ей, что Альфи написал роман. И даже посвятил его ей! Альфи включил в него и ее историю! К тому же Нейт прекрасно понимал, как тяжело Шоне было не знать о том, что Альфи так хотел показать ей в ночь своей смерти.

Даже теперь Нейт не смог найти в себе смелости все обсудить. Вместо этого он трусливо исчез.

Исчез не только Нейт. Анонс его новой книги тоже пропал. На сайте издательства уже опубликовали дату выхода, и Элия, страстный поклонник «Соло», с таким нетерпением ждал продолжения! Но анонс удалили, и когда Элия связался с издательством,

Все это выглядело крайне странно, но, к счастью, у Шоны не было времени на раздумья. Она посмотрела на часы. Через несколько минут ей нужно быть у нотариуса. Она предвкушала этот момент уже несколько месяцев.

Шона быстро отправила письмо миссис Лэндсбери, а затем ответила Мэри-Энн, что о более красивой обложке, чем эта, и мечтать не могла. Затем она потянулась за ключами от машины.

— Финли! Нам пора ехать!

Глава 46. Шона

Великий момент в жизни Шоны оказался… ужасно скучным.

И длился целую вечность. Вот уже полтора часа она сидела с Клаудией и Сильви в душном офисе в Ньютон-Стюарте. Шона думала, что ей останется только подписать договор купли-продажи, но нотариус, худая женщина с обветренным лицом и голосом заядлой курильщицы, снова зачитала весь документ вслух, мучительно медленно и, что еще хуже, то и дело прерываясь приступами кашля. Когда все наконец свершилось, Шона была так раздражена, что ей не хотелось праздновать этот важный момент и просить Клаудию запечатлеть его на фото. Ей просто хотелось уйти оттуда.

Сильви тоже выглядела очень бледной, и на выходе из офиса Клаудии и Шоне пришлось ее поддерживать.

— Не знаю, сколько бы еще выдержал мой организм, — устало сказала она. — В офисе было жарко, как в бане, да еще и этот постоянный кашель.

— Да уж. Кошмар! — Клаудия содрогнулась. — Если бы я не бросила курить много лет назад, то после этой встречи точно бы завязала.

— Как насчет ужина в честь подписания договора? — спросила Шона.

— Честно говоря, я бы очень хотела поехать домой и ненадолго прилечь. — Сильви промокнула пот со лба салфеткой.

Клаудия тоже не могла: уже сегодня она улетала обратно в Лондон.

Усадив мать в машину — очередной спорткар с низкой посадкой, — она ненадолго отвела Шону в сторону.

— Что с Нейтом? — спросила она. — Слышала что-нибудь о нем?

Шона молча покачала головой.

— Вот и я нет, — сердито сказала Клаудия. — Его телефон по-прежнему отключен, и он не читает мои сообщения. И я понятия не имею, на какой счет переводить его комиссионные.

— Его мама говорит, что он в отъезде.

— Без возможности хотя бы иногда проверять почту? — фыркнула она. — Что ж, если у него закончатся деньги, то сам напишет! Кстати, мне очень жаль, что вы расстались. Вы были прекрасной парой.

— Спасибо, — Шона смущенно улыбнулась.

— И еще кое-что: мама рассказала мне о твоем блоге, и я прочитала твое письмо Альфи. И все остальные тоже. — Она посмотрела на ключи от машины в руке. — Жаль, что мы редко осмеливаемся говорить такие слова! Я бы тоже хотела кое-что сказать Альфи… — Глаза Клаудии заблестели. — В конце концов, жалеешь не столько об ошибках, сколько об упущенных возможностях. — К удивлению Шоны, Клаудия обняла ее. — Моему сыну так повезло с тобой! И с Нейтом тоже. Надеюсь, он это знает, — сказала она дрожащим голосом, а затем резко отвернулась, села в машину, завела двигатель и нажала на газ. Наблюдавшая за ней Шона знала: у Клаудии тоже много слоев. И внутри она была гораздо мягче, чем показывала окружающим.

Только сев в свою машину, Шона включила телефон и увидела ответ миссис Лэндсбери.

«Я такая невнимательная! — писала женщина. — Все время забываю прикрепить файл». На этот раз она не просто добавила вложение, а оставила ссылку на письмо в блоге.

Шона перешла по ней. Письмо, похоже, было от девушки.

Привет, мама.

Мне нужно кое-что тебе сказать, но я не уверена, что тебе понравится. Так вот: я влюбилась и знаю, что ты не одобришь мой выбор. Но что бы ты ни думала, я — все еще я. Да, я все та же девочка, которую ты знаешь и которую ты вырастила! Просто у меня своя жизнь. И это не должно изменить твоего отношения ко мне.

Ты, наверное, сейчас меня возненавидишь, и я буквально вижу, как ты морщишь нос и говоришь: «Я тебя не так воспитывала!»

Поэтому я вряд ли когда-нибудь тебе признаюсь.

Все еще твоя дочь

Шона понимала, почему редактор решила включить это письмо в книгу, ведь тема была важной. Невероятно, что в наши дни люди все еще считают, будто они вправе решать, кого любить другому человеку. Словно на это можно повлиять!

Эта тема, похоже, волновала многих. Элия опубликовал письмо пять дней назад, и оно уже собрало более двадцати комментариев.

Шона нажала на первый.

Дорогая «дочь»!— писал кто-то. —Я прочитал твое письмо и прекрасно понимаю твой страх открыться матери. На твоем месте я бы чувствовал то же самое. И все же надеюсь, что ты это сделаешь. Ведь как обрести в жизни нужных людей, если прячешься за маской? Людей, которые полюбят тебя такой, какая ты есть.

Я слишком долго носил маску. Из-за неуверенности. Из-за страха перед последствиями. Из-за стыда за то, что сделал много лет назад. И когда я наконец снял ее, было слишком поздно! Тем не менее я не жалею об этом. Потому что, хотя я и потерял человека, который с детства значил для меня все, это был единственный способ заново обрести себя.

Курт Кобейн, вокалист всемирно известной группы, которую ты наверняка не знаешь, потому что еще слишком молода, однажды сказал: «Лучше пусть меня ненавидят за то, какой я есть, чем любят за то, кем я не являюсь».

Я прекрасно понимаю, о чем он!

Так что не повторяй мои ошибки, дорогая «дочь», лучше сними маску и наберись смелости показать себя не только матери, но и всему миру именно такой, какая ты есть: во всех оттенках и со всеми шрамами.

С любовью, твой «Курт»

Несколько минут Шона сидела молча, не в силах пошевелиться, слова расплывались перед глазами. Как Нейту всегда удавалось — по крайней мере, в роли Курта — поразить ее словами в самое сердце?

Только звонок телефона вывел ее из оцепенения. Звонила Мэри-Энн. Шона ответила.

— Шона! — тут же защебетала Мэри-Энн. — Как здорово! Очень хотела сказать тебе лично, как рада, что тебе, как и мне, понравилась обложка, и как я счастлива, что с тобой так легко и приятно сотрудничать. Поверь, это не само собой разумеющееся! Я безмерно благодарна твоему парню за то, что он прислал мне фотографии маленьких шедевров, которые ты готовишь в своем кафе.

— Моему парню? — Шона нахмурилась. — Кого ты имеешь в виду?

Мэри-Энн замолчала.

— Я… э-э-э… — пробормотала она, а затем застонала. — Я

— О! — произнесла Шона, но так тихо, что сама еле расслышала. — Получается, за контракт на книгу я обязана Нейту.

— Ну, прежде всего ты, конечно, обязана своему таланту. Но даже величайший талант бесполезен, если о нем никто не знает. Твой Нейт — отличный парень! Надеюсь, ты на него не злишься. Он действительно хотел как лучше.

— Нет, не злюсь.

— Отлично! — Мэри-Энн вздохнула с облегчением, но, когда она продолжила щебетать, Шона оборвала ее на полуслове:

— Слушай, давай поговорим в другой раз. Я… У меня есть кое-какие дела.

Шона повесила трубку. Она никогда не верила в знаки или что-то подобное. Но здесь нужно быть слепым и глухим, чтобы не распознать послание вселенной, которое за последние пятнадцать минут она получила дважды. Шона бросила телефон на пассажирское сиденье и поехала.

На главной улице Суинтона она остановилась перед узким нарядным домом фисташкового цвета. Шона стояла здесь всего несколько недель назад. Но на этот раз она не даст себя обмануть.

Дверь открыл Дэйв, но Шона попросила его позвать Молли. Некоторые вопросы лучше обсуждать между женщинами.

— Шона! — воскликнула Молли. — Как мило, что ты зашла меня навестить! — Она смущенно теребила рукав своей блузки.

— Я пришла не к тебе. Я хочу поговорить с Нейтом. Не сомневаюсь, ты знаешь, где он. Прошу тебя, Молли! Мне очень нужно кое-что ему сказать. — Возможно, несмотря на два знака, приезд сюда был ошибкой. Но Клаудия права: упущенные возможности гораздо хуже ошибок.

Шона видела, как Молли борется с собой. Мама Нейта глубоко вздохнула. Ее грудь под блузкой в цветочек поднялась и опустилась. Затем Молли посмотрела по сторонам, как будто боялась, что их кто-то подслушивает, и прошептала:

— Ладно, я расскажу. Нейт сам просил меня сообщить тебе, если ты придешь сюда спрашивать о нем, но, пожалуйста, держи все в тайне! Я не хочу, чтобы слух разнесся по деревне, ему сейчас это не на пользу. Нейтан в реабилитационном центре.

Еще четыре недели спустя

Глава 47. Шона

Шона никогда не задумывалась о том, как выглядит реабилитационный центр, но если бы задумалась, то, вероятно, представила бы себе что-то наподобие тюрьмы или по крайней мере простое здание, лишенное всякого очарования. Но ванильно-желтый домик с эркерами, где Нейт завершил лечение от алкогольной зависимости, с башенками по обе стороны от большого входного портала, напоминал маленький замок и находился не в городе, а посреди широкого парка недалеко от Замка Кеннеди. Там даже паслись овцы.

Ее сердце забилось чаще, когда входная дверь вновь открылась. До этого Шона лишь расстраивалась. В первый раз вышла пожилая женщина с ходунками, во второй — водитель минивэна прачечной. Но сейчас это действительно был Нейт. С большой спортивной сумкой на плече.

Увидев Шону, он расширил глаза и замедлил шаг.

— У твоих родителей не было времени тебя забрать. Поэтому они прислали меня, — сказала Шона, прежде чем он успел бы развернуться и убежать обратно в клинику. Судя по его удивленному взгляду, Нейт вполне был способен на такое. Может, все же стоило предупредить его? — Шучу! — успокоила она Нейта. — Молли и Дэйв, конечно, приехали бы. Но ты разрешил им сообщить мне твое местонахождение, если я спрошу, поэтому я вызвалась тебя встретить. И еще я хочу поблагодарить тебя.

— Поблагодарить? — Нейта постепенно отпустило напряжение, и на его лице появилось что-то похожее на радость.

— Мэри-Энн проговорилась. Теперь я знаю, кого должна благодарить за контракт на кулинарную книгу. Не волнуйся, я не сержусь на тебя за то, что не дал мне реализовать этот проект самостоятельно. У меня никогда бы не хватило смелости самой обратиться в издательство, потому что я страшно боялась отказа. Я мечтала о собственной книге по выпечке с тех пор, как маленькой девочкой стояла на кухне вместе с твоей мамой и месила тесто для торта. После учебы ты стал намного смелее. — Шона поймала взгляд Нейта и больше не отвела глаз. — Спасибо! Спасибо, что помог осуществить мою детскую мечту. И это не первый раз, когда ты помог мне. Ради меня ты отвез торт в Эдинбург. И не говори, что все равно собирался туда ехать. Я и тогда тебе не поверила.

— Ладно, тогда сдаюсь: я поехал на ярмарку только из-за тебя. — Нейт усмехнулся. — Но что касается книги, тут я исполнил и свою мечту. Когда мы вместе украшали капкейки с русалками, я понял, что во мне тоже живет настоящий кондитер. Мне бы очень хотелось и дальше черпать у тебя вдохновение.

— Ты невозможен! — Шона с улыбкой покачала головой. Но тут же снова стала серьезной. — Еще я хотела сказать, что прочитала твой комментарий. Тот, в котором ты призвал девушку предстать перед матерью и миром без маски. То, что ты написал, — Шона откашлялась, — очень меня тронуло. У тебя талант. — Она криво улыбнулась.

— Спасибо! — Нейт улыбнулся в ответ. — Кстати, я тоже должен тебя поблагодарить.

— За то, что приехала за тобой?

— И за это тоже. — Нейт усмехнулся. — Но прежде всего за то, что наша ссора открыла мне глаза. После этого я был настолько опустошен, что снова потянулся к бутылке, хотя до этого не пил неделями. Именно тогда я понял, что это тоже форма зависимости, если потребность в алкоголе возникает только в трудные периоды. И это подтвердили в клинике.

Он поставил спортивную сумку на землю.

— А еще ты сказала, что совсем не знаешь меня, и эта фраза заставила задуматься. Я понял, что и сам не знаю себя настоящего и даже не был уверен, чего хочу от жизни. Чего хочу на самом деле.

— А теперь уверен? — спросила Шона.

— Во время терапии я снова начал писать. И впервые за много лет получил от этого удовольствие. Потому что смог писать совершенно без давления. И я хочу продолжать это делать. Но как хобби, а не как работу. Как и раньше.

— Ты уже знаешь, чем хочешь заниматься.

Внезапно Нейт смутился.

— Я могу представить себя учителем. Мне всегда нравилось общаться с детьми и подростками. У них еще

— Мне кажется, из тебя выйдет классный учитель, — сказала Шона, улыбнувшись. — А что со второй книгой? Элия сказал, твой издатель удалил анонс нового романа со своего сайта. Его не выпустят?

Нейт покачал головой:

— Я признался своему агенту, что «Соло» написал не я, а мой погибший друг, и поскольку он в этом бизнесе уже тридцать лет и многое повидал за это время, то был не так шокирован, как я опасался.

— Это очень смело с твоей стороны.

Нейт пожал плечами:

— Я просто хотел покончить с враньем, чего бы мне это ни стоило.

— А это будет чего-нибудь стоить? — Шона затаила дыхание.

Нейт кивнул:

— Нужно вернуть половину аванса, который мне уже выплатили, плюс комиссию агентству, поскольку мы с издателем расторгли контракт по обоюдному согласию. Я хотел сообщить ему, что «Соло» — работа Альфи, а не моя, но агент отговорил меня. Такое признание лишь вызовет большой скандал, который никому не поможет. И он, вероятно, прав. Есть истины, которые лучше оставить в тайне. Мой психотерапевт сказал, что гораздо важнее простить себя, чем получить прощение извне.

— Звучит как неплохой план, — сказала Шона. От волнения у нее пересохло во рту. Пришла мысль: была ли она сама частью этого плана? Или же частью той жизни, с которой Нейт хотел покончить?

Она засунула руки в широкие карманы брюк карго.

— Моя машина на парковке. Поехали?

Нейт кивнул.

— Но сначала мне нужно сказать тебе одну вещь. Потому что есть еще кое-что, чего я хочу. Очень хочу. Все еще хочу, — тихо добавил Нейт. Теперь уже он искал ее взгляда. — И это ты. — Он немного помолчал, а затем продолжил: — Знаешь, во время терапии у меня было много времени, чтобы подумать. В какой-то момент мне вспомнилась тема конкурса тортов. И тогда я спросил себя, где же на самом деле живет любовь для меня. И как бы я ни крутил эту мысль, всегда приходил к одному и тому же выводу: пусть даже ты упрямая, замкнутая, импульсивная, вспыльчивая и к тому же ужасно готовишь — для меня любовь живет там, где ты.

— Ух ты! — воскликнула Шона, на мгновение позволив себе раствориться в словах Нейта. — Это поистине трогательное признание в любви! Ты, должно быть, потратил на него уйму времени.

— Это было задание на моем курсе творческого письма.

— Ставлю тебе пятерку. Но с минусом. Жаль, что ты не включил в свой список хотя бы парочку моих положительных качеств.

— Назову их тебе, когда вернемся домой. — Нейт протянул Шоне руку, и она со счастливой улыбкой взяла ее.

Так они стояли некоторое время, глядя друг на друга: со всеми своими оттенками, со всеми своими шрамами — и наконец без масок.

Послесловие

Все началось с блога Dear my Blank («Ненаписанные письма дорогому адресату»). В две тысячи семнадцатом году в одном журнале я прочитала, что Эмили Трунко, будучи шестнадцатилетней школьницей, завела блог, где публиковала письма, которые никогда не отправляла, и меня сразу же захватила идея создать героиню, которая ведет такой же блог.

«Зачем кому-то это делать?» — спросила я себя. Может быть, первое письмо в этом блоге написано моей главной героиней? И оно стало причиной завести блог? Чтобы наконец выпустить слова, которые она так долго носила в себе, возможно, в надежде, что тот, кому они предназначались, наконец-то прочтет их хотя бы так? А что, если однажды она получит ответ на свое письмо?

Но только после написания первой части «Книжной деревушки», где стервозная сестра Грэма Шона поначалу отравляет жизнь Вики в Суинтон-он-Си, я нашла героиню, которую задумала для этой истории, — женщину, внешне жесткую и неприступную, которая выпускает коготки, только чтобы скрыть чувствительную и ранимую душу.

Я быстро придумала тему романа — маски. С тех пор как еще в школе я прочитала блестящий одноименный рассказ Макса фон дер Грюна, меня занимал вопрос, почему мы все носим маски, хотя ничего особо не желаем, кроме того, чтобы нас любили такими, какие мы есть.

И если в этом романе есть какое-то послание, то это послание, которое Нейт передает девушке: «Сними маску и наберись смелости показать себя всему миру именно такой, какая ты есть: во всех оттенках и со всеми шрамами. Ведь как обрести в жизни нужных людей, если ты прячешься за маской?» В моей жизни нужные люди появились — и я безумно счастлива! Будь то команда Rowohlt, мой агент Петра Херманнс, моя семья, мои друзья, мои коллеги — я многим им обязана, и все они наполняют мою жизнь.

С двумя из этих людей, с моими детьми, в августе этого года, после двух лет пандемии, я наконец-то смогла увидеть реальный Суинтон-он-Си — шотландскую книжную деревню Уигтаун. Мои сын и дочь впервые сопровождали меня в подобной исследовательской поездке, и мне очень понравилось проводить с ними время. Моя дочь усердно все снимала и смонтировала короткометражный фильм о Суинтоне, также известном как Уигтаун, который я озвучила. Вы можете посмотреть его на сайте серии о «Книжной деревушке» (www.rowohlt.de/buecherdorf).

Кроме того, я в очередной раз убедилась, что ни книга, ни блог, ни газетная статья, ни фильм не заменят исследования на месте. В Уигтауне мы остановились в гостевом доме «Крейгмаунт», где каждая комната носит название книги и оформлена в соответствии с ней. Нам посчастливилось познакомиться с очаровательными хозяевами этого гостевого дома — Николь и Малкольмом. Малкольм, в частности, послужил невероятным источником вдохновения, поскольку мог что-то рассказать буквально о каждом жителе Уигтауна, а характерный черный юмор сделал его идеальным прототипом для персонажа следующей части.

Если бы я не побывала в Шотландии, то никогда бы не наткнулась на Замок Кеннеди. Скоро в побочной истории вы откроете для себя замок с его очаровательными садами и большим прудом с лилиями. Возможно, вы даже узнаете, что привело к тем ужасным событиям много лет назад, из-за которых Нанетт потеряла не только маленькую дочь Элси, но и мужа и поместье Суинтон. Я расскажу об этом в третьей или четвертой книге серии — пока не решила.

А сейчас я столкнулась с настоящей «проблемой белого человека»: не могу определиться, кому в следующей книге устроить звездный час — Элии или Энн. Что касается Энн, вам наверняка интересно узнать историю свадебного платья Valentino с витрины ее винтажного магазина? А что касается Элии, вы, вероятно, задаетесь вопросом, существует ли где-то женщина,

Надеюсь, вы присоединитесь ко мне в следующей книге серии и вновь отправитесь со мной в Суинтон! Нас ждет еще много открытий и впечатлений!

А пока подписывайтесь на меня в соцсетях или на сезонную рассылку на моем сайте (www.katharina-herzog.com)! Четыре раза в год я буду делиться новостями о своих книжных проектах!

Всего наилучшего и до скорой встречи, ваша Катарина Херцог

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группыАнна Неплюева

Ответственный редакторОльга Мигутина

Литературный редакторЕлена Музыкантова

Креативный директорЯна Паламарчук

Арт-директорДарья Игнатова

Иллюстрации на обложке, титуле и авантитуле, леттерингЕлизавета Третьякова

Оформление блокаOskolock

КорректорыДарья Журавлёва, Мария Скворцова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Примечания

Wie schön du bist — песня из альбома Muttersprache.Здесь и далее примечания переводчика.

◊ Здесь и далее: название социальной сети, принадлежащей Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Шотландский праздник последнего дня в году.

Персонаж американского ситкома шестидесятых «Семейка монстров», или «Манстеры» (The Munsters), внешне — копия монстра Франкенштейна.

«Будь собой, будь тем, кем ты был, тем, кем я хочу тебя видеть» (англ.).

Традиционный шотландский пудинг из бараньих потрохов, перемешанных с луком, овсянкой, нутряным салом, специями и солью, отваренных в бараньем желудке.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге