Мика Мисфор

Если ты выберешь уйти

Мика Мисфор

Иллюстрация на обложке – Mori (Анастасия Карлаш)

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Плейлист

Em Beihold – Numb Little Bug

The Marías – Sienna

Taylor Swift, Ed Sheeran – Everything Has Changed

Camila Cabello – Liar

JENNIE – Handlebars (ft. Dua Lipa)

Bea Miller – song like you

Selena Gomez, benny blanco – Younger And Hotter Than Me

Halsey – So Good

Taylor Swift – You Are In Love (Taylor’s Version)

Chappell Roan – Picture You

IU – Love Wins All

Lykke Li – so sad so sexy

Когда объявили посадку на рейс, Соня была на низком старте. Взялась за ручку чемодана, подхватила сумку, проверила паспорт и билет. Не сказать, чтобы она так торопилась оказаться в самолете: понимала, что потом целый час ждать, пока он наполнится людьми и взлетит. Дело было в том, что тревожность не дала бы ей сидеть на месте – вдруг именно у нее не успеют проверить билет? А ведь он стоил уйму денег.

Тем не менее в очереди она все равно оказалась примерно двадцатой.

Влажные ладони слегка подрагивали, когда она протянула паспорт вежливо улыбающейся сотруднице в форменном красном костюмчике. Та взглянула в лицо и кивнула, возвращая документ; улыбка на губах даже не дрогнула. Соня невольно поежилась, проходя мимо нее в рукав, ведущий прямиком в самолет.

Сумка то и дело соскальзывала с плеча, но она не могла ее толком поправить, потому что в одной руке держала билет с паспортом, а другой везла чемодан. Притормозить на пару секунд казалось ужасной перспективой – за ней шла вереница людей, и, если остановится, она заблокирует им путь. Хуже ничего и представить нельзя.

На входе в самолет бортпроводник попросил билет, и она протянула его все такой же дрожащей рукой. Парень указал на левый конец салона, пропуская ее внутрь, и она едва слышно поблагодарила его. Протискиваясь по узкому ряду, внимательно смотрела на номера кресел, чтобы ни в коем случае не пропустить свой.

Вчера утром она забронировала место у иллюминатора сразу же, как открылась регистрация на рейс, но сейчас сомневалась в правильности выбора – что, если срочно приспичит в туалет? Нужно будет беспокоить людей, занимающих два других сиденья. А если в туалет она будет хотеть чаще обычного?

Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, и Соня медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Люди за ней начали останавливаться, ожидая, пока она освободит проход. Соня кинула сумку на сиденье, сложила ручку чемодана и с трудом подняла его, чтобы положить на багажную полку. Руки подрагивали от тяжести. Какой-то мужчина позади нее предложил, поддержав чемодан:

– Давайте помогу.

Соня с облегчением опустила руки и потерла ноющие предплечья.

– Спасибо большое, – улыбнулась она, но уголки губ предательски дрогнули.

Мужчина кивнул в ответ, и она протиснулась на свое место, сразу же пристегиваясь. Сумку опустила под ноги, перед этим достав из нее телефон и наушники. Откинувшись на спинку сиденья, Соня невидящими глазами следила за прибывающими людьми. Словно многоногое и многорукое существо, они двигались по проходу к своим местам, суетились, улыбались или сохраняли серьезность, все такие разные. Она ждала, кто займет кресла рядом с ней, но пока все проходили мимо, и каждый раз она незаметно выдыхала.

Вряд ли ей повезет лететь одной, но было бы неплохо, если бы это оказались девушки…

Соня прикрыла глаза, стараясь об этом не думать.

Самое сложное, конечно, впереди, но сейчас можно хоть немного расслабиться. Несмотря на предстоящий долгий ночной перелет, поспать ей точно не удастся, но, может, получится просто подремать.

Время текло незаметно, поток людей постепенно иссяк. Когда пилот начал делать объявление на тайском языке, Соня решилась открыть глаза. Место рядом с ней пустовало, ближе к проходу сидела девушка. Встретив ее взгляд, Соня улыбнулась, но та не ответила, равнодушно уткнувшись в телефон. Соня опять поежилась и незаметно поморщилась от неловкости. Ничего страшного. Она вовсе не задета.

Когда бортпроводники прошлись по рядам, закрывая багажные полки и прося всех пристегнуться, Соня откинулась в кресле, воткнула в уши наушники и уставилась в окно. Она буравила взглядом название аэропорта, сияющее в ночи золотыми буквами. Кто знает, когда увидит его в следующий раз? Она была так вымотана, что не могла даже погрустить по этому поводу.

Сегодняшним утром, принимая душ, Соня расплакалась. Ее одолевало бессилие. Поездка, в которую она отправлялась, была настолько бесцельной, что она старалась даже не задумываться о ней лишний раз. Билет был куплен спонтанно и только в одну сторону. В страну, в которой она никогда не была и о которой ничего толком не слышала. Много кто спрашивал ее, зачем она туда летит, но она сама не знала ответа.

Не знала, что ее там ждало.

Соне было страшно, и некому было ее утешить. Все радовались за нее: здорово же, поживешь в теплой стране, поешь фруктов, покупаешься в море. А Соня даже не умела плавать! Ей было страшно, но она не могла объяснить, в чем причина этого страха.

Конечно, можно было пропустить время выхода из дома. Немного опоздать на посадку. Затеряться в бесконечных коридорах аэропорта или затеряться еще до аэропорта. Что ж, значит, не судьба. Никто не стал бы ее осуждать.

Но Соня не могла так поступить. Просто не могла, и все. Казалось, если она струсит, то отвечать за это придется перед всем миром, хотя по большому счету всем было наплевать, куда она там собиралась лететь. Поэтому и было страшно, тревожно и тяжело, но Соня не пропустила время выхода из дома, не опоздала на посадку. Почти затерялась в бесконечных коридорах аэропорта, но все же вышла к своему гейту.

Ее никто не провожал, и никто не встретит ее, когда она прилетит. Все в порядке. Соне это нужно – быть одной. Причина слез вовсе не в этом.

Плакала она из-за всего сразу.

Из-за того, что ей двадцать семь лет, а у нее ничего нет: ни карьеры, ни семьи, ни планов

А Соня собиралась на другой конец света просто так, без какой-либо причины. Туда, где ее никто не ждет, где у нее ничего нет. И точно так же она ничего не оставляла позади – потому что и здесь у нее ничего не было. Сплошная пустота. Она чувствовала себя подвешенной вниз головой: бесцельно покачивалась из стороны в сторону, разглядывая мир под каким-то странным углом и старательно убеждая себя, что она счастлива жить так, как живет.

Но счастливые люди не сбегают, а именно это делала Соня, пусть так и не нашла сил признаться даже самой себе.

Она смотрела в иллюминатор, когда самолет тронулся с места. В последний раз она летала в детстве, когда они всей семьей отдыхали на Бали. Это было так давно, как будто в другой жизни. Больше никогда никуда семьей они не ездили, да и от семьи ничего толком не осталось. Еще и поэтому регистрация на рейс, прохождение таможни, поиск гейта сопровождались таким сильным стрессом – Соня не знала, чего ей ждать.

Впрочем, ничего страшного не случилось: вот же она, сидит в своем кресле, глядя в иллюминатор на медленно проплывающее мимо здание аэропорта. Не опоздала, не покалечилась, не сошла с ума в процессе. Со всем справилась.

Прикрыв глаза, Соня постаралась расслабить плечи и лоб, который непроизвольно собрался в напряженные складочки. Она давно считалась взрослым человеком, но ей все казалось, что она маленький ребенок, которого выбросили в открытое море, чтобы научить плавать. Но она так и не научилась, вот и шла ко дну, и этот процесс был каким-то слишком долгим и мучительным. Она уже устала ждать, когда ноги коснутся илистого песка и можно наконец выдохнуть и спокойно закрыть глаза. Или что там обычно бывает на дне? Камни? Водоросли? Кораллы? Нет, кораллы вроде обитают ближе к поверхности… Или нет?

Соня тряхнула головой, пытаясь прогнать из нее дурацкие мысли.

Самолет взлетел. Соня вжалась в кресло и то и дело сглатывала, чтобы уши не закладывало. Ее охватила дрожь – то ли от страха, то ли вибрация самолета передалась. Украдкой взглянув на соседку, она увидела, что та уже выбирает фильм на экране, встроенном в спинку переднего кресла.

Соня планировала послушать музыку, глядя в окно, но там уже ничего нельзя было разглядеть – самолет поднялся над облаками, начинало смеркаться. Тоскливо вздохнув, Соня сунула телефон с наушниками в мешочек на кресле перед собой и тоже включила на экране вкладку с фильмами.

Пальцы еще дрожали, хотя сама она более-менее успокоилась.

Она выбрала какой-то фильм с Эндрю Гарфилдом не столько из-за сюжета, сколько из-за актера. На самом деле не было никакой разницы, что смотреть, главное, чтобы это заняло время. Стянув кроссовки, поджала ноги под себя, повозилась, пытаясь найти удобное положение, подложила под шею подушку и расслабилась.

Примерно так и прошел весь полет. Она вставала в туалет всего пару раз, и оба раза зарабатывала недовольные взгляды девушки, но старалась их игнорировать. Может быть, недовольство в них вообще нарисовало ее воображение. Посмотрела несколько фильмов, даже подремала примерно полчаса. Не подряд, а по пять-десять минут с часовыми перерывами, но и это было больше, чем она рассчитывала. Поела. Кормили неплохо, но она не была толком голодной, поэтому не смогла оценить вкус в полной мере – ела скорее чтобы просто попробовать.

Когда самолет пошел на снижение, Соня отвлеклась от фильма (на сей раз с Генри Кавиллом) и посмотрела в иллюминатор. За бортом светало, и они уже опустились ниже облаков, поэтому она смогла рассмотреть город.

Сложно было сделать какие-то выводы прямо сейчас. Он казался маленьким, словно набросок на бумаге, и, наверное, только-только просыпался: готовил кофе, заводил машины, спешил на работу или на учебу. Для него не был особым событием приезд Сони – она не сыграет в его судьбе большой роли. Ладно, незачем льстить себе, вряд ли она сыграет какую-то роль вообще. В отличие от него. Он-то точно окажется важным героем Сониной истории, хотя история ее, конечно, не претендовала ни на динамичность, ни на оригинальность. Так, заурядный рассказик. Но даже в самых заурядных рассказах были поворотные моменты. Может, вот-вот такой наступит и для нее.

Когда самолет приземлился в аэропорту Бангкока и пассажиры начали продвигаться к выходу, Соня уже не волновалась, будто все эмоции притупились, дали ей сосредоточиться. Бангкок – не конечная точка, ей предстояло ехать в другой город, а для этого нужно было пройти паспортный контроль, получить багаж, купить билет на автобус, найти этот автобус и дальше по списку. И если она не хотела потеряться, стоило справиться со всем без ненужных промедлений, которые могла обеспечить нервозность.

Особых сложностей и не возникло: выйдя из самолета, Соня просто шла за толпой, которая привела ее прямиком к паспортному контролю. Ей поставили штамп в документе, и Соня официально ступила на территорию Таиланда. Однако особо порадоваться этому факту времени не было – она быстрым шагом направилась за своим чемоданом.

Подключившись к вайфаю в аэропорту, проверила расписание автобусов. Ближайший отправлялся через сорок минут, следующий – только в обед. Следовало поторопиться: до города, в котором она будет жить, добираться пять с половиной часов, и ей не хотелось бы приехать глубокой ночью. Соня и при свете дня-то не ориентировалась.

Она носилась по аэропорту как умалишенная, едва не сбиваясь с ног и не сбивая окружающих: обменяла небольшую сумму на баты, купила туристическую сим-карту, нашла стойку с продажей билетов. В конечном итоге в автобус она успела влететь буквально за пару минут до отправления.

Только сев под кондиционер, поняла, что вся взмокла. Соня и не обратила внимания на то, как душно было в аэропорту, – климат Таиланда не успел застать ее врасплох, безумная гонка справилась раньше.

Сняв с себя легкую куртку, в которой вылетала, Соня откинулась на спинку сиденья и достала телефон. Написала, что приземлилась, нескольким подругам. Позвонила дяде, но тот не взял трубку. Тогда Соня отправила ему голосовое, сообщив, что добралась до Бангкока и уже села в автобус до Трата. Попросила, чтобы он перезвонил ей, как сможет.

На самом деле Трат она выбрала не случайно – дядя подсказал. Раньше он часто проводил здесь зимы, шумные города и курорты ему не нравились, поэтому

Она так вымоталась за время полета, что в автобусе глаза то и дело закрывались, но толком поспать она не могла и все пять часов провела в каком-то полубреду. Голова кружилась от усталости, и ни о какой тревожности и речи не шло – организм был слишком вымотан, чтобы выдавливать из себя эмоции. Все, чего хотела Соня, – это как можно скорее оказаться в номере отеля и нормально уснуть.

– Ты Соня? – раздался голос слева. Резко повернувшись, она наткнулась взглядом на высокого мужчину в цветных шортах. У него была смешная загоревшая лысина, и он улыбался до ушей, глядя на нее. Примерно дядиного возраста, только сохранился гораздо лучше. Дядя говорил, его зовут Хосе. Примерно так Соня и представляла мужчин с этим именем. – Я думал, ты блондинка.

– Наверное, дядя вам старую фотографию прислал, – пробормотала она, неловко улыбнувшись и подцепив прядку каштановых волос, будто желая убедиться в их цвете. – Я раньше обесцвечивала, потом перестала, вот и отросли…

– Да-да, – без особой заинтересованности покивал Хосе и протянул ей шлем, – давай поторопимся. Нам до двенадцати нужно осмотреть четыре варианта, у меня сегодня плотный график.

Соня с огромным недоверием взяла шлем.

– На чем мы поедем? – осведомилась она, хотя смысла в этом не было – она видела, что мужчина ведет ее к блестящему черному мопеду, припаркованному у обочины.

– На байке, конечно, – подтвердил Хосе ее опасения. Обернувшись, он увидел ее посеревшее лицо и хохотнул, словно она только что выдала замечательную шутку. Хлопнув по плечу, добавил: – Не переживай, тут все на байках ездят. Тебе тоже стоит научиться.

Она перевела взгляд на дорогу. Мимо на какой-то сумасшедшей скорости пронеслись несколько мопедов, и Соня сглотнула, больно царапнув пересохшее горло.

– Я думала, мы на такси поедем, – предприняла она вялую попытку сопротивления.

Хосе тем временем надел шлем и уселся на байк, который под его весом слегка осел.

– Такси – дорого и долго, – несмотря на явную спешку, терпеливо пояснил он. – Байки – оптимальное средство передвижения. Привыкнешь к ним – и проблем не будет. Садись.

Возражать Соня не решилась. Хосе оказывал большую услугу, и не ей было диктовать условия. Надев шлем, она обнаружила, что не в силах справиться с застежкой. Хосе снова хохотнул и объяснил, как она работает.

Вспотевшая от жары и волнения, совершенно выжатая, несмотря на начало дня, и встревоженная предстоящей поездкой Соня наконец уселась на байк и с трудом сдержала крик, когда он тронулся с места. Сердце слабо трепыхалось в грудной клетке, пока они ехали по оживленным улицам, подрезая машины и меняя полосы совершенно без необходимости, по ее скромному мнению. Она вцепилась в сиденье, не решаясь шевельнуться, из-за чего все тело было напряжено до боли. Глаза слезились от беспощадно бьющего в лицо ветра и слепящего солнца.

Спустя целую вечность – на деле прошло не больше пятнадцати минут – они остановились у какого-то магазинчика.

– Тут меняют валюту по самому выгодному курсу, – объяснил Хосе, помогая Соне слезть с байка. Дрожащие пальцы вновь запутались в застежке, но Хосе уже ушел вперед, и Соня побежала за ним прямо в шлеме. У дверей магазина он обернулся и, увидев ее, засмеялся. – Ты шлем забыла снять.

– Не смогла, – поправила Соня, вставая по стойке «смирно», пока он расстегивал застежку.

– Вроде не ядерная физика, – с юмором подметил Хосе, и Соня натянуто улыбнулась. – Так вот, валюту всегда меняй здесь. Отметь это место на карте. Лучше всего менять от двухсот долларов. Ты много наличных с собой взяла?

Войдя и окунувшись в прохладу кондиционера, она облегченно выдохнула. От пота кожа стала липкой, майка приклеилась к спине под невесомой тканью рубашки, даже над верхней губой скопилась влага. Дядя говорил, что она привыкнет к климату и жара перестанет ощущаться так явно. Честно говоря, это было ее единственной надеждой. После всегда прохладной Швеции такая погода воспринималась тяжело.

– Достаточно, – ответила с запозданием. Хосе что-то объяснил продавцу на жуткой смеси английского и тайского, потом подвел к прилавку ее, и Соня заволновалась. – Сколько мне стоит обменять?

– Сколько хочешь, – объявил мужчина, заставив окончательно растеряться. – За аренду лучше платить в долларах, так что сама считай, сколько тебе нужно на первое время.

Соня задумчиво пожевала нижнюю губу, а затем, порывшись в сумочке, решительно протянула продавцу пятьсот долларов. Хосе одобрительно кивнул.

Следующие пару часов они осматривали варианты жилья, которые подобрал риелтор. Все были примерно в одном районе, кроме здания, находившегося подальше от центра. К нему они поехали в последнюю очередь.

Апартаменты располагались на первом этаже пятиэтажного дома, укрытого пальмами. Дверь выходила прямо в холл, что было не слишком удобно, но Соня не возражала. С одной стороны здание выходило на улицу, где были и магазины, и кофейни, и небольшие ресторанчики с традиционной кухней. Хосе сказал, что остановка общественного транспорта недалеко, но добавил, что он не очень удобный – гораздо легче добираться куда угодно на байке. Другой стороной дом выходил на реку, на противоположном берегу которой раскинулся мангровый лес, туда и будут направлены окна квартиры. Это все Хосе объяснил, когда они приехали на место.

– Окна лучше не открывай, – предупредил он с улыбкой, но Соня так и не поняла, всерьез это было сказано или в шутку.

Они подошли к ступеням, ведущим ко входу, и Соня обратила внимание на стоящего на их пути парня. Он курил, опершись на перила, но не это заставило сердце споткнуться в груди, а то, что он был просто невероятным красавцем, высоким – выше тех тайцев, которых ей уже довелось повстречать, – и стройным.

Кожа его была покрыта золотистым загаром, словно беспощадное ко всем остальным местное солнце лишь его касалось с осторожной любовью. Темные миндалевидные глаза обратились на прибывших, и от его глубокого взгляда по рукам Сони побежали мурашки. Парень был одет в льняную рубашку с небрежно закатанными рукавами и легкие светлые брюки. На тонком запястье

Они прошли мимо, и только тогда Соня позволила себе слегка расслабить плечи. Сердце ее колотилось, словно сумасшедшее, ей стало еще жарче, спина так взмокла, что Соня распереживалась, не проявились ли на ткани рубашки мокрые пятна. Щеки ее наверняка покрылись красными пятнами, а она даже макияж не нанесла, который мог бы это скрыть. Пригладив ладонью волосы, едва не заплакала от обиды – старательно уложенные с утра, они от влажного климата и шлема растрепались и теперь непослушным облаком вились вокруг лица.

«Ничего страшного, – попыталась она успокоить себя, – может, когда мы выйдем, его тут уже не будет».

На удивление, мысль подействовала и помогла слегка отрезветь, но ровно до того момента, пока дверь в холл не отворилась и внутрь не вошел тот самый парень. Увидев их, он натянул на свое потрясающе красивое лицо вежливую отстраненную улыбку и поздоровался с ними на тайском.

Дальше все было как в тумане. Хосе разговаривал с парнем через онлайн-переводчик, когда тот открывал для них дверь единственных апартаментов на первом этаже и ждал, пока они их осмотрят. Соня обошла комнату, чувствуя себя так, будто ходит по углям. Парень поглядывал на нее, видимо, поняв, что нужно ждать именно ее вердикта. Но Соню все устраивало в этой квартире, просторной и светлой. Кухня была отгорожена от основной зоны стойкой; в гостиной-тире-спальне уместились двухместная кровать, уже заправленная, небольшой диванчик и телевизор. Длинную широкую полку под телевизором можно было использовать и как письменный стол. Слева от дивана стояло высокое напольное зеркало, а рядом с кроватью примостилась тумбочка. Кухня оборудована всем необходимым, даже миксером. В квартире было аж два кондиционера: один в комнате, другой – на кухне. Туалет объединен с душевой, но это ни капли не смутило – никаких гостей она не ждала.

Соня выглянула в окно, выходящее на реку. Пейзаж ей понравился, но ее преследовало нерациональное желание отказаться только из-за того, как этот парень смотрел на нее.

– В целом, я думаю, это лучший вариант для тебя, – ворвался Хосе в ее мысли. – Район тихий, безопасный, рядом все необходимое. Апартаменты самые дешевые из тех, что мы смотрели, но это из-за того, что они дальше от центра и на первом этаже, так-то ничуть не хуже остальных. К тому же тут фиксированная плата за электричество, а это большой плюс.

Соня рассеянно кивала, стараясь не смотреть на парня, прислонившегося к дверному косяку и наблюдающего за ними со скучающим лицом. Какое же это было завораживающее лицо! Соня и не думала, что тайцы могут быть такими красивыми. Она стыдливо отвернулась.

– Мне нравится эта квартира, – тихо призналась она. Хосе довольно хлопнул в ладони, будто только этого и ждал.

– Тогда заключаем договор!

Он достал телефон, надиктовал кучу всего в переводчик, после чего сунул его под нос парню. Тот дернулся от неожиданности, опуская взгляд на экран, затем кивнул и куда-то удалился.

– Киран подготовит договор, это займет какое-то время. Пока посидим здесь. – Хосе указал на диванчик, а сам взял пульт от кондиционера, включая его.

– Киран? – осторожно переспросила Соня, стараясь не выдать волнения.

– Это его имя. – Хосе подбородком указал в сторону выхода. Его лысина тоже покрылась испариной, и он достал из нагрудного кармана платок, вытирая голову. – Он администратор. Можешь обращаться к нему по любому вопросу.

Соня подумала об этой перспективе с ужасом.

Ну уж нет. Лучше она умрет здесь, чем подойдет к этому скучающему красавцу со своими проблемами.

Хосе уткнулся в телефон, а Соня отвернулась к окну. В голове с трудом укладывался факт, что она в Таиланде подбирает себе жилье на следующие несколько месяцев. Слишком невероятно. Еще вчера она была в своем городе, тащила чемоданы по слякоти под пронизывающим ветром к такси, а сегодня…

Киран вырос в дверях и что-то сказал на тайском, подняв руку, в которой держал бумаги, – видимо, договор готов. Голос у парня был низкий и бархатистый, тон спокойный, и у Сони от этого замирало сердце.

Хосе поднялся, хлопнув Соню по плечу. Она незаметно поморщилась, но Киран обратил внимание на ее выражение лица и хмыкнул, встретившись с ней взглядом. Она тут же покраснела.

Хосе изучил договор, через переводчик уточнил моменты, которые вызывали у него сомнение. Киран почти лениво диктовал ответы, а Соня старалась не думать о том, какой маленькой кажется самая большая модель айфона в его широкой ладони.

– Нужна твоя подпись, – сообщил Хосе, повернувшись к ней. Пока Соня дрожащей рукой расписывалась и подписывала свои фамилию и имя, он продолжил: – Договор заключен на четыре месяца с возможностью пролонгации. Стоимость фиксированная – триста пятьдесят долларов в месяц плюс залог, который тебе вернут при выезде. Пятьдесят долларов будет стоить электричество, но только если ты не превысишь лимита по киловаттам, он указан здесь, – жилистый палец указал на какие-то числа, написанные от руки, – вода по счетчику. Есть одно парковочное место для байка, но тебе, думаю, не понадобится. Питьевую воду Киран тебе принесет, в дальнейшем просто выноси ему тару, и он закажет еще. Это самое важное. А если будут вопросы или сложности, всегда можешь позвонить мне.

Соня подняла робкий взгляд на Кирана. Он слушал их, как люди слушают программу передач на непонятном языке, но не торопил и не выказывал признаков нетерпения.

Соня достала из сумки деньги и протянула Хосе. Тот кивнул, сфотографировал договор вместе с деньгами, потом подвинул все к администратору, который, в свою очередь, тоже расписался.

– Ну вот и все, – широко улыбнулся Хосе, вновь хлопнув Соню по плечу.

Она пошатнулась и невольно взглянула на Кирана, который опустил голову, делая вид, что убирает договор, но на самом деле пряча улыбку.

От этого Соня разулыбалась.

– Спасибо вам, – поблагодарила, обратив на мужчину сияющий взгляд.

– Да не за что. – Хосе пожал плечами, направляясь к выходу.

Соня потопала за ним, потому что он должен был отвезти ее к отелю, чтобы забрать багаж. Тут их окликнул Киран. Соня обернулась и увидела, что он протягивает ей ключ-карту от апартаментов. Бросившись к нему, она торопливо взяла карту, невольно коснувшись его прохладных пальцев.

– Простите, – пробормотала она неловко, но Киран никак не отреагировал, наверное, даже не понял – Соня успела осознать, что по-английски он ни слова не знал.

– Не будь такой рассеянной, – пожурил Хосе, когда она вернулась к байку. – За потерю карты придется платить штраф.

Он довез ее до отеля – вторая поездка прошла лучше, ей даже понравилось. Ветерок остудил

Уже у входа в отель Соня вдруг спохватилась.

– Я ведь должна вам заплатить!..

– Твой дядя уже заплатил комиссию за работу, – отмахнулся Хосе. – До встречи, Соня. Звони, если возникнут вопросы, не стесняйся, – напоследок сказал он. Снова вытер лысину платочком, водрузил на голову смешной оранжевый шлем и укатил восвояси.

Соня вздохнула и вытерла потные ладони о штаны. Ей предстояло выселиться из отеля, довезти чемоданы до своей новой квартиры и разложить вещи. Потом она могла со спокойной душой отдохнуть. Если, конечно, можно отдохнуть, зная, что за стеной находится умопомрачительно красивый парень.

Нарушить клятву никогда не обращаться к Кирану пришлось следующим же утром.

Предыдущий день вышел насыщенным: Соня перевезла вещи, прибралась в квартире, прогулялась по округе. Поела в каком-то скудно выглядящем ресторанчике. Обстановка была откровенно неважной, а вот еда оказалась на удивление вкусной. Дядя предупреждал, что в Таиланде чем хуже выглядит забегаловка, тем вкуснее там кормят, и, похоже, был прав.

Купив по дороге кофе и кое-что из продуктов на завтрак, Соня вернулась домой. Киран полулежал на диванчике в холле, вытянув ноги и просматривая что-то в смартфоне. Соня взглянула на него украдкой, и сердце ее вновь предательски замерло. Лицо парня ничего не выражало, он и взгляда не поднял, когда она прошла мимо. Может, это было к лучшему – лишнее внимание от него только вогнало бы ее в стресс.

Полистав ленту в соцсетях, Соня собралась в душ. Вот тут и возникла проблема: горячей воды не было. Она подергала кран, подождала – вдруг нужно время, чтобы нагреться? Но даже спустя десять минут вода оставалась ледяной, значит, дело точно не в этом. Кое-как ополоснувшись, Соня вылезла из душевой кабины, дрожащая и несчастная.

Холодный душ наверняка полезен для здоровья, но Соня не хотела подвергать себя пыткам каждый день. Она хотела постоять под раскаленной водой, смывая с себя тайскую жару, пыль и стресс, а не стимулировать лимфатическую систему, улучшать кровоснабжение и укреплять иммунитет!

Она рухнула на диван, до глубины души пораженная тем, что еще даже суток не прошло, а у нее уже возникли проблемы. Дотянувшись до телефона Соня набрала номер Хосе. Беспокоить его не хотелось, но выбора не было – четыре месяца минимум стоять под холодным душем Соня не готова.

Хосе не ответил, но перезвонил ей через пятнадцать минут, за которые она вся извелась.

– Нет горячей воды? – удивился он так, словно она сообщила, что нашла у себя в гостиной пришельца. – Этого не может быть. Подойди к Кирану и спроси, в чем дело.

– Ладно. Спасибо, – пропищала Соня в трубку, хотя Хосе ни капли не помог.

Перед сном Соня помолилась, чтобы утром горячая вода появилась сама собой, однако молитвы оказались тщетны. Двухминутный ледяной душ с утра пораньше быстро заставил ее изменить решение никогда не обращаться к Кирану, и она вылетела в холл, сжимая в руках телефон с открытым приложением переводчика.

Киран сидел за стойкой, печатая что-то в компьютере. Услышав шаги, поднял на нее взгляд, и Соня мгновенно оробела.

– Здравствуйте, – тихо поздоровалась она, и Киран кивнул, вопросительно приподнимая густые темные брови. Его взгляд был глубоким и спокойным, будто он смотрел сразу внутрь Сони, читал ее насквозь. – Э-э… секундочку… – Она ввела в поле переводчика сообщение и повернула экран к парню.

Он слегка прищурился, читая текст, и Соня обратила внимание на то, какие у него длинные и густые ресницы. Он поднял взгляд на нее, и она сжалась от стыда за собственные мысли.

Киран кивнул с усталым вздохом.

– Пойдем. Покажу, как включать горячую воду, – произнес он, поднимаясь.

Соня безропотно пошла за ним, и осознание настигло ее только несколько секунд спустя.

– Ты говоришь по-английски? – вскрикнула она, споткнувшись от неожиданности.

Киран притормозил, пропуская ее вперед, но Соня застыла и ошарашенно уставилась на него. Увидев выражение ее лица, парень вдруг улыбнулся, и темно-карие глаза превратились в полумесяцы.

– Как видишь. – Пожал плечами и поправил сам себя: – Точнее, как слышишь. Ты собираешься открывать дверь?

Соня глотнула воздуха, не зная, что на это ответить. Она приложила ключ-карту к ридеру, и дверь с писком отворилась. Войдя внутрь, Киран указал на щиток с предохранителями.

– Крайний отвечает за горячую воду. Его нужно поднять, – объяснил на безупречном английском. Даже акцента не слышно. Соня ошарашенно моргнула.

– Как так вышло, что ты знаешь язык? – изумленно поинтересовалась она. – Вчера ты ни слова не понимал…

– Почему же не понимал? – ухмыльнулся он. – Это вы думали, что я не понимаю.

Соня снова растерянно моргнула, глядя на него.

– Но… зачем…

Киран вздохнул и взъерошил волосы.

Соня проследила, как длинные пальцы погрузились в блестящие черные пряди, как они рассыпались по его лицу от этого движения, и на мгновение забыла, о чем вообще спрашивала.

– Мне не нравится общаться с риелторами, – пояснил парень. – Когда они уверены, что я ни слова не понимаю, диалог значительно сокращается. Вот и весь секрет.

– Ты что же, настолько ленивый? – ахнула Соня, но, осознав, что это могло прозвучать обидно, накрыла рот ладонью и округлила глаза, однако Киран не обиделся. Он рассмеялся, выходя из квартиры.

Соня засмотрелась на его ровную спину и широкие плечи. Как в парне все могло быть настолько идеально? Это несправедливо!

– Зато эффективно работаю, – не оборачиваясь, ответил он.

Эхо его шагов затихло в холле, и Соня, встрепенувшись, захлопнула входную дверь и прижалась к ней спиной. По лицу расползалась неприлично широкая улыбка, но она не пыталась ее удержать – все равно никто не видел.

Так Соня поняла, что от обращения к Кирану мир не разрушится и сама она не провалится под землю. Парень не излучал дружелюбия, но и враждебности от него не ощущалось. Скорее, ровное спокойное безразличие. Безразличие – это не плохо. Это даже хорошо. И если Киран дал ей понять, что знает английский, значит, он не против того, чтобы она к нему обращалась. Не то чтобы Соня планировала злоупотреблять своей привилегией. Ее робость и не позволила бы ей такой роскоши. Однако даже периодически перебрасываться с ним несколькими словами – это уже замечательно…

Из мыслей ее вырвал телефонный звонок.

Она подскочила от неожиданности, доставая из заднего кармана джинсов смартфон. На экране высветилось имя дяди.

– Здравствуй, – поприветствовала она, проходя в комнату и опускаясь на диван.

– Привет, Соня, – теплый грубоватый голос мужчины заставил ее улыбнуться. – Как добралась? Прости, что раньше не позвонил, замотался…

Это было в его духе, и Соня совсем

– Все нормально. Как у тебя дела?

– У меня? – хохотнул Томас. – Это у тебя как дела! Ты же на другом конце света находишься!

Соня поморщилась.

– Я стараюсь об этом не думать.

В трубке послышалась возня. Соня взглянула на настенные часы – в ее родном городе было раннее утро, видимо, Томас только проснулся. На душе потеплело от мысли, что дядя первым делом позвонил ей.

– Да брось, – пропыхтел Томас, – будь бодрее. Это отличное приключение!

Соня обмякла на диванчике, запрокинув голову на спинку и уставясь в ровный белый потолок.

– Пока не знаю, что здесь делать.

– Да ты только приехала! Дай себе несколько дней, чтобы освоиться, потом уже будешь думать, чем заниматься. Время никуда не убежит.

В этом был весь Томас. Он не тревожился, что может куда-то не успеть или что-то упустить. Он просто двигался – в том темпе, который ему был по душе. Соня была совсем не такой, тревожность не давала ей покоя. Разве можно наслаждаться временем, если постоянно только и думаешь о том, как оно утекает сквозь пальцы?

– Как дела у Светланы? – поинтересовалась Соня.

Светланой звали дядину собаку, гигантского и свирепого с виду добермана. Но на самом деле Светлана была настоящей душкой, в отличие от бывшей жены Томаса, в честь которой он ее и назвал.

– Что с ней будет, – отмахнулся дядя, – все в порядке. На днях сожрала огромную рыбину вместе с костями, но вроде обошлось.

Он только звучал беспечно, но в собаке души не чаял. Наверняка следил за ней беспрерывно, готовясь при малейших признаках дискомфорта везти ее в клинику.

– Тут жарко, – пожаловалась Соня.

– Я тебя об этом предупреждал, – хмыкнул дядя. – Говорил, возьми вещи из натуральных тканей.

– Я их и взяла, – пробурчала она, – но даже в них мне жарко.

– Ничего, привыкнешь, – не особо посочувствовал Томас.

В действительности Соню не настолько сильно беспокоила погода, просто не хотелось прощаться с дядей раньше времени. Он вдруг вздохнул и следующую фразу произнес с сомнением, будто не был до конца уверен в том, что ее стоит озвучивать:

– Твоя мама звонила.

Соня напряглась всем телом.

– Правда? – пробормотала, стараясь звучать небрежно, но дрожь в голосе сдала ее.

Томас загремел чем-то, наверное, готовил себе кофе. Разговор резко стал напряженным, и он просто искал, чем занять руки.

– Я сказал ей, что ты в Таиланде, – виновато признался он.

Соня потерла лоб, ощущая углубившиеся морщинки. Томасу не нужно чувствовать себя виноватым, все-таки это его сестра.

– Ничего страшного, – откликнулась Соня, бесцветным взглядом сверля все ту же точку на потолке. – Что она сказала?

Томас что-то пробухтел, и Соня скривила унылую гримасу. Вряд ли дядя планировал сообщить ей что-нибудь воодушевляющее, в противном случае он звучал бы более оживленно.

– Что? Я не расслышала, – сказала и сразу же пожалела: некоторым вещам лучше оставаться неозвученными.

– Да ничего толком, – признал поражение Томас. – Спросила только, откуда у тебя деньги.

Соня приподняла уголок губы в невеселой ухмылке. Конечно, что еще могло волновать эту женщину.

– Ты ей сказал про квартиру? – уточнила она.

– Конечно нет! – воскликнул мужчина, и в его голосе зазвенело искреннее возмущение. – Ну я же не совсем дурак!

– Я не считаю тебя дураком, но ты можешь быть беспечным.

Дядя снова забухтел, переполненный негодованием, но Соня знала, что он не обижается на нее по-настоящему. Да Томас вообще толком злиться не умел. Назвать собаку в честь злобной бывшей, потом привязаться к ней всем сердцем и баловать – вот максимум мести, на которую он был способен.

– Дожил же как-то до пятидесяти девяти лет, – ворчливо напомнил Томас.

Соня прикусила губу, чтобы не ответить «чудом». Вместо этого произнесла:

– Кстати, Хосе сказал, что ты заплатил его комиссию. Спасибо тебе, но давай я верну. Много там вышло?

– Не говори ерунды, – в этот раз негодование было вовсе не шутливое. – Что я, не могу племяннице оплатить риелтора?

Соня прикусила губу. Настаивать на своем значило унизить мужчину, а этого она хотела меньше всего. Тем не менее она прекрасно понимала, что дядя далеко не купается в деньгах.

– Давай тогда, если тебе вдруг срочно понадобятся деньги, ты у меня попросишь? – предложила, надеясь смягчить обстановку.

– Не понадобятся, – резко заявил дядя. – И больше таких глупостей не болтай! Это ты у меня попросишь, если тебе вдруг понадобятся!

Соня обойдется без этого, даже если придется голодать, но знание того, что Томас готов отдать ей последнее, согревало. Пока в этом мире был хотя бы один человек, которому она дорога, все имело смысл.

– Ладно, только не горячись, а то давление подскочит, – улыбнулась, голос наполнился теплотой. – Какие у тебя планы на сегодня?

Они поговорили еще какое-то время, прежде чем дядя сказал, что ему пора выгуливать Светлану, и отключился, а Соня включила плейлист с понравившимися песнями.

Улыбка сползла с ее лица. Она снова осталась наедине со своими мыслями, полными тревог и страха опоздать, хотя идти никуда не нужно. Только теперь к ним прибавились размышления о матери.

Томас не терял надежды, что рано или поздно они помирятся. Иногда Соня пыталась убедить его, что это невозможно, иногда сдавалась и позволяла ему говорить об этом, но ни разу не призналась, что где-то глубоко надежда живет и в ней, хотя, в отличие от дяди, осознавала, что она никогда не оправдается. Матери это не нужно, а Соня устала разбивать свое сердце, стараясь отыскать признаки обратного.

Песня переключилась, и Соня принялась подпевать и кружиться по комнате в попытке разогнать тоску.

Она не знала, чем заниматься здесь целыми днями, но одно решила точно – сидеть взаперти не станет. До моря недалеко, и она собиралась отправиться туда.

Она позавтракала, приняла теплый душ, мысленно вновь поблагодарив Кирана (при воспоминании о нем на губах возникла мечтательная улыбка), почистила зубы. От макияжа решила отказаться, хотя лицо без него ей решительно не нравилось. Косметика в такую жару – провальная идея, наверняка растечется, и все станет только хуже. Да и не перед кем красоваться. Киран уже видел ее в худшем из возможных виде, поэтому не испугается. Но солнцезащитный крем все же нанесла.

Все это время музыка играла на всю квартиру, и Соня подпевала. Она совершенно не умела петь, но это ни капли не смущало, ведь она была одна. Слушать песни и подпевать – одна из немногих радостей ее монотонной жизни.

Спустя примерно час, собрав необходимые вещи в объемную сумку и подключив наушники к телефону, Соня вышла. Пересекая холл,

В первый день Соне толком не удалось разглядеть город, голова была забита более насущными заботами, но сегодня она не торопилась и рассматривала все вокруг.

Трат был административным центром одноименной провинции, но жизнь здесь протекала медленно и лениво, жители были немного вялыми, словно только проснулись или уже готовились лечь спать. Воздух плавился от изнурительной жары. Солнце высвечивало мусор на улицах, отощавших собак, копающихся в объедках, выкинутых прямо за порог, снующих повсюду грязных кошек и крыс, скрывающихся от шума под заборами. Люди, загоревшие почти до черноты, одетые в свободные потрепанные одежды, ярко улыбались, когда случайно ловили ее взгляд. Поначалу Соня едва приподнимала уголки губ, но затем все смелее стала улыбаться в ответ.

Наверное, эти люди знают о жизни что-то, чего не знает она. Выросшие в бедности, привыкшие к грязи и бесконечному шуму вокруг, они все равно приветствовали и своих, и чужаков так тепло, как не умел ни один житель ее родного города.

Соня с любопытством осматривалась, вглядывалась в витрины магазинов и окна кафе, пыталась разобрать названия блюд на стендах возле крошечных уличных ресторанчиков, написанные на ломаном английском от руки. Прислушивалась к разговорам людей, хотя, естественно, ни слова не понимала – тайский язык был громким и грубоватым и с непривычки резал слух; провожала взглядом мчащиеся туда-сюда разноцветные байки; шарахалась от слишком громких криков или доносящейся откуда-то музыки.

До пляжа было минут двадцать пешком. Из-за жары и припекающего голову солнца дорога казалась длиннее, однако Соню это не особо тяготило. Ей казалось, что она попала в другой мир, и ей отчаянно захотелось стать его частью хотя бы на чуть-чуть, пусть и явно ощущалось, что она в нем чужестранка.

Здесь будто царил бесконечный праздник: люди праздновали саму жизнь.

Голова слегка кружилась от обилия запахов, цветов и звуков. Кожа покрылась липким потом, на щеках выступил румянец. Соня поняла, что, если она не хочет свалиться в обморок посреди пыльного тротуара, ей следует передохнуть, и, недолго думая, толкнула дверь первого попавшегося кафе, чтобы выпить там холодный кофе.

До пляжа в итоге она добралась ближе к половине четвертого. Было все еще жарко, но пик солнечной активности прошел, и духота не казалась невыносимой.

Соня восхищенно вздохнула, увидев море, лениво набегающее волнами на берег. К ее собственному стыду, она ничего не изучила о Трате и понятия не имела, что это за море, но даже безымянное оно оставалось прекрасным.

Расстелив полотенце в тени пальм, Соня уселась на него, вытянув ноги. На ней была длинная темно-красная юбка – не хотелось загореть в первую же неделю. Хотя «загореть» – точно не про нее: бледная от природы кожа, не привыкшая к солнцу, обгорит до цвета ее юбки, а потом будет облезать, как будто она чертова змея. Соня и так не отличалась привлекательностью, поэтому такие бьюти-процедуры точно были не для нее.

Чуть прищурившись, она смотрела на море. Мимо проходили старые тайки, предлагая какую-то еду, туда-сюда бегали дети. Кто-то купался, особо отчаянные туристы загорали. Море рокотало, спокойное и бескрайнее, и Соня впервые за долгое время почувствовала умиротворение.

Она знала, что это недолговременное состояние. Стоит мыслям позволить течь свободно, как они приведут ее обратно, к тревоге, которую нельзя успокоить, потому что ничем конкретным она не вызвана. Вот уже многие годы тревога была ее верной подругой, которая не желает видеть тебя счастливой и делает все возможное, чтобы ты к этому счастью даже близко не подобралась. Такая дружба ни к чему хорошему не проводит, но, как и от любых токсичных отношений, избавиться от нее не так просто.

Соня легла, подложив под голову сумку. Ветви пальм закрывали солнце, и она прикрыла глаза. Прислушиваясь к шуму моря, к чужим голосам, сама не заметила, как провалилась в дремоту. Она не знала, сколько времени прошло, но из состояния полусна ее вывел звонкий голос, раздавшийся сверху:

– Я бы не советовала тут спать.

Соня дернулась, распахивая веки. Над ней нависало смуглое, в форме сердечка лицо незнакомой девушки. Выразительные глаза сияли, полные, четко очерченные губы растянулись в лучезарной улыбке. Соня удивленно вскинула брови, потирая лоб, и медленно села. Девушка отступила на шаг, продолжая смотреть с любопытством.

– Прошу прощения? – прохрипела Соня, моргая, чтобы прийти в себя.

Солнце передвинулось и теперь светило бы ей прямо в лицо, если бы девушка не закрывала его собой. От солнечных лучей голова ее будто светилась. Длинные черные волосы, блестящие и гладкие, были рассыпаны по голым плечам.

– Воровство тут не распространено, но бдительность лучше не терять, – пояснила она.

Спохватившись, Соня заглянула в сумку, проверяя, на месте ли кошелек и телефон. Девушка не уходила, продолжая смотреть на нее со странно восторженным выражением. Она была невысокой и худенькой, казалось, будто особенно сильный порыв ветра может легко снести ее с ног. Несмотря на тайскую внешность, ее английский был безупречен, почти так же хорош, как у Кирана.

– Спасибо, – растерянно пробормотала Соня.

Девушка, будто только этого и ждала, тут же протянула ладонь и представилась:

– Меня зовут Джания, в переводе это означает «жизнь». – Соня нерешительно протянула руку в ответ, и ее пожали с неожиданной энергичностью. – А как тебя зовут?

– Соня, – пробормотала она, все еще потерянная из-за внезапно прерванного сна и неожиданно нарисовавшегося знакомства. – В переводе… – она запнулась и поймала себя на том, что понятия не имеет, что означает ее имя.

Джания, словно прочитав ее мысли – или попросту заметив замешательство в ее взгляде, – рассмеялась. Смех был мелодичным и легким, как переливы крошечных колокольчиков.

– Это нормально, если не знаешь, – успокоила она, – но мы можем посмотреть в интернете. – И, не дожидаясь приглашения, уселась рядом, вытягивая стройные смуглые ноги и доставая из кармана шортов телефон. Солнце, пусть и не такое яркое, как днем, ударило Соне в глаза, и она поморщилась, что не ускользнуло от зоркого взгляда Джании. – Сейчас будет закат. Хочешь посмотреть? Солнце быстро опустится.

Соня взглянула на нее, слегка сбитая с толку таким дружелюбием.

– Да, наверное… – тихо согласилась, но Джания уже зарылась в телефон.

– У тебя полное имя София? – уточнила.

Соня качнула головой, но, сообразив, что на нее не смотрят, произнесла:

– Нет.

– Означает «мудрая», – просияла Джания, – и в большинстве стран это производное от имени София. Откуда ты родом?

– Мой отец русский, а мама шведка. Имя придумала она, но она говорила, что отцу полная форма не нравилась, поэтому сошлись на сокращенной.

– Как интересно! – воскликнула Джания, словно Соня рассказала ей по меньшей мере секрет сотворения мира. – Ты здесь с родителями?

Соня озадаченно моргнула.

– Нет…

– Боже, прости! – спохватилась Джания, услышав ее дрогнувший голос. – Наверное, тебя смутила моя настойчивость. Я не подумала, что это может звучать странно! На самом деле у меня нет плохих намерений.

Соня кивнула, во все глаза глядя на юркую, словно крошечная мышка, девушку. Энергия из нее так и плескала. Соня и не думала, что у нее могли быть плохие намерения, просто с ней никогда не заводили диалогов вот так легко.

– В этом я не сомневаюсь, – поспешила успокоить Джанию, и та заметно расслабилась, хотя вряд ли она из тех, кто накручивает себя.

– Сначала я хотела тебя разбудить, чтобы ты здесь не спала, – доверительно сообщила она. – Но у тебя хорошая аура, и мне стало интересно поговорить с тобой.

– Хорошая аура? – недоверчиво уточнила Соня.

Самой себе она казалась неловким тревожным комком. Она не задумывалась над тем, какая у нее аура. Честно говоря, не задумывалась над вопросом аур в целом. Как и над значением имен. Видимо, недоумение на ее лице было столь явным, что заставило Джанию засмеяться, хотя казалось, для смеха ей даже повод не нужен.

– Ты кажешься приятным человеком, – незамысловато пояснила девушка. – К тому же знаешь английский. Туристов тут много, но они вечно куда-то торопятся и не настроены на разговоры.

Соня подумала, что, скорее всего, их пугает напористость Джании, поэтому они не ведут с ней бесед. Она сама не сбежала в ту же секунду, как незнакомка плюхнулась рядом, только из-за чрезмерно мягкого характера.

– Откуда ты знаешь английский? – поинтересовалась Соня.

– Я родилась в Америке. Родители переехали туда еще до моего рождения, хотя оба тайцы. Но после восемнадцати у меня началась страшная депрессия. Мама с папой не знали, что со мной делать, и просто отправили сюда к бабушке. – Она так легко поделилась чем-то настолько личным, что у Сони пропал дар речи, а Джания снова рассмеялась, и в ее смехе не было ни капли неловкости. – Не переживай, сейчас мне гораздо лучше. Я живу тут шесть лет, но тайский все еще знаю хуже, чем английский.

Солнце клонилось к горизонту, постепенно по небу разливалась теплая оранжево-розовая краска. Соня перевела взгляд на море, поджала колени к груди и уткнулась в них подбородком, рассматривая неровную поверхность воды, на которой бликовали уходящие солнечные лучи.

– Должно быть, тебе непросто пришлось.

Джания промолчала. Наверное, на это нечего было ответить, а может, она поняла, что Соня мысленно перенеслась куда-то в другое место, куда ей не было доступа. Но долго хранить тишину у нее не вышло.

– Где ты живешь? Если хочешь, отвезу тебя домой, – предложила она.

– На чем?

Джания разулыбалась.

– На байке!

Соня с сомнением оглядела хрупкую фигурку девушки. Сложно было представить ее мчащейся на мопеде, не говоря уже о том, чтобы кого-то на нем везти.

Джания хорошо разбиралась в эмоциях – или Соня их просто настолько явно демонстрировала – и сразу поняла причину колебаний.

– Не переживай, я отлично езжу, – произнесла она убедительно, – даже в мелкие аварии ни разу не попадала.

Соня не стала говорить, что при таком движении на дорогах даже самые мелкие аварии легко могут оказаться летальными, но отказывать было неудобно – Джания предлагала искренне.

– Я думала пройтись пешком, – протянула она без особой надежды.

Сияющий взгляд ясно сообщил, что ее намерения уже не учитываются, однако для приличия девушка все же спросила:

– А где ты живешь? – Соня достала телефон и показала точку на карте. Джания прищурилась, пытаясь узнать место, потом тонкими пальцами коснулась экрана и приблизила. – А! Это же La vie en rose? – Соня хмыкнула и кивнула. Название апартаментов, конечно, звучало ужасно пошло. – Отсюда далеко идти! – заявила Джания. – Я тебя отвезу.

Соня покорно вздохнула. На самом деле ей не особо хотелось тащиться пешком. Воздух оставался душным и насыщенным, хотя солнце уже зашло, и, честно говоря, гулять по темноте было страшновато. Разомлевшая после дремы, она не понимала, как вообще осилила эту дорогу днем под палящим солнцем.

Они поднялись, и Джания повела ее к своему байку, припаркованному у дороги. Он был нежно-розового цвета, и Соня невольно улыбнулась, когда увидела это. Джания – само собой – заметила ее реакцию, и большие темные глаза радостно заблестели в ожидании комплимента. Соня не заставила ее долго ждать.

– Какой красивый цвет!

– Я сама на него копила, – она любовно огладила бок мопеда, – хотя обычно не стесняюсь просить у родителей. – Рассмеявшись, Джания надела шлем такого же цвета. – Прости, второго у меня нет.

– Ничего страшного. – Соня пожала плечами, мысленно помолившись высшим силам, чтобы они помогли доехать до дома в целости.

Забравшись на байк позади Джании, почувствовала, как он просел под ее весом, и застыла от неловкости. Однако Джания, кажется, даже не придала этому значения.

– Держишься?

– Да, – нерешительно ответила Соня.

Заведя байк, Джания бесстрашно влилась в поток сумасшедшего движения. Оно было еще более безумным и хаотичным, чем обычно, потому что они попали в час пик. Соня зажмурилась и глубоко вдохнула, чтобы избавиться от онемения в грудной клетке, но Джания вела вполне уверенно, никого не подрезала, не увеличивала скорость до такой степени, чтобы Соня заволновалась. Постепенно она расслабила плечи и в какой-то момент поймала себя на том, что наслаждается поездкой. Прохладный ветер развевал волосы, мимо проносились ярко освещенные улицы, запахи и звуки тянулись к ней, но лишь мельком задевали, тут же оставаясь позади.

До апартаментов доехали минут за десять, и Соня сползла с байка на чуть пошатывающихся ногах. Джания стянула шлем, волосы красивой волной рассыпались по плечам.

– Вот и добрались.

– Спасибо большое, – улыбнулась Соня, – было приятно с тобой познакомиться.

– Не против обменяться контактами? – предложила Джания, протягивая ей телефон, и Соня кивнула, прежде чем спохватиться:

– Ой, я же без нормальной сим-карты пока… У тебя есть соцсети?

Джания заглянула в телефон и ткнула на иконку приложения.

– Найди себя здесь.

Соня вбила ник, подписалась на свою страницу с профиля Джании и вернула ей телефон.

– До встречи.

– Еще увидимся, – сказала Джания, и Соня ни капли не сомневалась, что это не просто слова.

Она поднялась по лестнице ко входу в здание,

Соня толкнула тяжелую стеклянную дверь, ведущую в холл, и сразу наткнулась взглядом на Кирана, сидящего на диване для гостей. Вытянув длинные ноги, он со скучающим видом просматривал что-то в телефоне. Услышав шум, поднял глаза, и по его лицу скользнула улыбка, от которой у Сони появилась слабость в коленках.

– Привет, – поздоровался он.

Соня задержалась взглядом на длинных изящных пальцах, сжимающих корпус смартфона. На указательном было тонкое серебристое кольцо.

– Привет, – едва слышно ответила, прошмыгнув мимо.

Ей показалось, что он проводил ее взглядом, и от этого мысли забегали в голове. Нормально ли она выглядит? Соня не наряжалась, на пляже умудрилась заснуть, а после поездки волосы стали похожи на тучу, живущую своей жизнью над головой. Соня приложила ключ-карту к ридеру и торопливо зашла, неуклюже спотыкаясь на пороге. Когда она обернулась, чтобы закрыть дверь, то увидела, что Киран вновь уткнулся в телефон и не обращал на нее внимания.

От сердца отлегло.

Второго друга она нашла всего через несколько дней после знакомства с Джанией.

По пути к кафе с корейскими десертами, случайно найденному в приложении карты, Соня завернула на тихую улочку справа от своего дома. Смотрела она преимущественно в телефон, поэтому, заметив боковым зрением какое-то движение возле мешков с мусором, едва не подпрыгнула, решив, что это крыса.

С замиранием сердца приглядевшись, выдохнула. Оранжевыми крысы точно быть не могли, а именно такого цвета хвостик мелькал возле вонючих пакетов. Убрав телефон в карман объемной сумки, Соня шагнула навстречу крошечному существу и, преодолев брезгливость, присела на корточки.

Увидев ее над собой, котенок оглушительно мяукнул с таким искренним возмущением, что ей стало неловко за то, что нарушила его уединение. Малыш ни капли не испугался и уже спустя мгновение тщательно обнюхивал ее сандалии.

– Ищешь, что поесть? – поинтересовалась она с улыбкой, протягивая руку и легонько почесывая его за ушком. Он был совсем маленький, не больше месяца от роду, острая мордочка была вся чумазая из-за того, что он рылся в отходах. – Много ты тут найдешь?

Она вздохнула, поднимая голову и оглядываясь в поисках магазина. В ненужные моменты они встречались на каждом шагу, но сейчас в поле видимости не было ни одного. Сердце ее сжалось, когда малыш потерся о ногу, начиная мурлыкать так же оглушительно, как минутой ранее мяукал.

– В тебе от силы двести граммов веса, а ты такой громкий, – рассмеялась она, поднимаясь. Коленки хрустнули, и котенок отскочил от ее ног. Соня виновато поморщилась. – Прости, малыш, я не молодею. Сейчас приду, никуда не убегай.

Недалеко от ее апартаментов был продуктовый магазинчик, в который она часто заходила, там наверняка продавали корм для кошек. Соня устремилась туда, не заметив, как ее проводил взглядом прислонившийся к стене с другой стороны угла Киран.

Предположения оказались верны: в магазине были товары для питомцев. Взяв пакетик с жидким кормом для котят, она расплатилась и чуть ли не бегом вернулась обратно, вновь не обратив внимания на Кирана, – настолько была сосредоточена на своей миссии накормить малыша.

На самом деле бездомных собак и кошек на улицах Трата было полно, и при виде них неизменно сжималось сердце. Отощавшие, грязные, несчастные, они ошивались возле мусорок или ресторанов в поисках еды. Умом Соня прекрасно понимала, что их наверняка подкармливают, да и в такую жару животным вряд ли нужно много еды, как понимала и то, что она не спасет и не накормит каждого из них, но все равно приходила в ужасное смятение и начинала грустить, словно все эти оборванцы – ее личные питомцы, а она вынуждена наблюдать за их страданиями. Может быть, она становилась более несчастной при виде них, чем они сами себя ощущали, просто потому что ее сердце было слишком большое.

– Ты здесь! – обрадовалась Соня, увидев котенка, сидящего на том же месте. – Такой умненький, дождался меня… – Она почесала его за ушком, и он потерся о ладонь, громко замурлыкав. Соня открыла пакетик с кормом и за неимением других вариантов вылила его прямо на землю. Малыш не привередничал: принюхавшись, начал жадно есть, сопровождая процесс умилительными звуками. – Помедленнее, – мягко сказала Соня, проведя указательным пальцем по его макушке. – Еда от тебя не убежит.

Впрочем, котенок не особо прислушался к ее наставлениям. Съев все до последней капли, он развалился на земле, подставив оранжевое пузико под ласковые поглаживания.

Минут через десять, вдоволь нагладив котенка, Соня с сожалением сообщила ему:

– Мне тоже пора идти есть. Завтра приду покормить тебя и, если ты все еще будешь здесь, дам тебе имя. Если я сделаю это сегодня, то сразу же сильно к тебе привяжусь, а вдруг тебя тут больше не окажется? Тогда мое сердце будет разбито.

Малыш громко мяукнул, согласившись, и она рассмеялась, поднимаясь.

Ноги закололо иголочками от долгого пребывания в одном положении, но она не шевелилась, потому что котенок напоследок потерся спинкой о щиколотки.

– До встречи, малыш.

Оглядевшись, Соня приметила картонную коробку. Она была заляпанная и влажная с одной стороны, но другой бок остался сухим. Преодолев брезгливость, она оторвала картонку и положила рядом с котенком, чтобы он мог на ней лежать.

Следующим утром, направившись за кофе, Соня заглянула за угол. Котенок спал на той же картонке. Соня улыбнулась, внутри расцвела теплая нежность, и она сменила маршрут в сторону магазина.

Услышав ее шаги, котенок встрепенулся и поднял крошечную голову.

– Вот как, ты еще здесь, – воскликнула она, присаживаясь на корточки и накладывая корм на угол картонки. – Что же, придется придумывать тебе имя…

Но долго Соня не думала – назвала котенка Омлет.

С тех пор они стали настоящими друзьями. Картонку она сменила на полноценную коробку, которую выпросила в том же магазине, купила маленькую мисочку и два раза в день подкармливала рыжика, подолгу сидела рядом и болтала, почесывая мягкое брюшко, которое он доверительно ей подставлял. Котенок вообще к ней привык и вылезал из коробки, едва заслышав ее голос.

Соня не могла взять его к себе в

Всего один раз за все время она наткнулась на Кирана, курящего с другой стороны угла, но ей и в голову прийти не могло, что стоит он там из-за нее.

Соня никогда не открывала окно, как и предупреждал ее Хосе, потому что оно выходило на реку и находящийся на другом берегу лес. Она не хотела, чтобы ее гостиная стала рассадником живности, коей в жарком и влажном Трате было больше, чем можно вообразить. Не то чтобы она панически боялась насекомых – никакой фобии у Сони не было. Однако она не испытывала доверия ни к огромным паукам, ни к тараканам, ни к каким бы то ни было ящерицам, потому что не могла сказать наверняка, представляли ли они опасность для жизни и здоровья. Рисковать не хотелось, да и медицинской страховки, которая могла бы покрыть расходы на лечение в случае, если она станет жертвой укуса какого-нибудь местного жука, у нее не было.

Однако закрытое окно не было панацеей, судя по тому, что однажды утром она обнаружила на кухонной столешнице ящерицу размером с ладонь. Зажав рот ладонью, Соня уставилась на нее в оцепенении. Ящерица, казалось, смотрела на нее столь же ошеломленно, и никто из них не решался двинуться первым.

Соня оглядела кухню, с трудом сдерживая панику. Прихлопнуть ящерицу она не могла, потому что ничего достаточно крупного для этого в пределах доступности не было. Кроме того, это ужасно. Бедное существо оказалось не в том месте не в то время, разве оно обязано расплачиваться за это жизнью?

Но и своей жизнью расплачиваться желания не было. Вдруг она ядовитая? Или больно кусается? А если она летает? Бывают же летающие ящерицы, ведь так? Вдруг прыгнет прямо на лицо Соне, и тогда она проиграет битву, не успев ее начать.

Соня взглянула на дверь. У нее есть всего один вариант, который может сработать с пятидесятипроцентной вероятностью. Если Киран не боится пресмыкающихся, он поможет. А если боится… осуждать его Соня, конечно, не будет. Просто переселится к нему на диван в холл. И она метнулась к двери, прошмыгнув мимо ящерицы с такой скоростью, словно та могла плюнуть ядом ей вслед.

Соня похолодела – а вдруг и правда могла? Но, когда она обернулась, ящерица все так же спокойно сидела на столешнице. Или, может, тоже паниковала, просто ей не к кому было обратиться с просьбой выкинуть Соню из квартиры.

Когда она выскочила в холл, Киран поднял голову от телефона и, заметив ее бледное лицо и широко распахнутые глаза, посерьезнел, сразу поднялся и направился к ней.

– В чем дело? – спросил раньше, чем она успела открыть рот.

Голос звучал спокойно и твердо, но во взгляде появилась обеспокоенность.

Соня указала пальцем на дверь квартиры.

– Там… – выдохнула, умоляюще глядя на него. – Огромная… Я боюсь.

Киран нахмурился, пару мгновений вглядывался в Сонино лицо, прежде чем решительно направиться к апартаментам. Он открыл дверь, кинувшаяся следом Соня выглянула из-за его плеча и вскрикнула, когда сидящая на столешнице ящерица шевельнулась:

– Вот она!

Соня не видела лица Кирана, но спина его будто затвердела. «Он тоже боится», – поняла Соня. Черт возьми. Им конец.

Киран медленно обернулся, в глазах его было неверие.

– Это геккон, – сказал он, как будто это что-то могло объяснить Соне.

Она моргнула.

– И что?

– Гекконы не ядовитые, – с расстановкой пояснил он, будто объясняя ребенку, сколько будет два плюс два.

Соня недоверчиво глянула на наблюдающее за ними огромное существо. Кто знает, какие у него намерения?

– Но он такой большой, – пискнула Соня, вновь спрятавшись за плечом парня, когда геккон пробежался по столешнице.

Киран вздохнул. Уголки губ дрогнули, и он отвернулся.

– Ты хочешь, чтобы я убил его? – поинтересовался спокойно.

– Нет! – Соня тут же дернулась. – Не нужно убивать, ты что? Он же не виноват, что я его боюсь!

Она не заметила, как плечи Кирана заметно расслабились, как смягчился его взгляд.

– Тогда просто вынести?

Соня закивала, но, сообразив, что он на нее не смотрит, произнесла:

– Да, пожалуйста. Ты сможешь?

Киран хмыкнул. Подойдя к столешнице, он бесстрашно схватил геккона за кончик хвоста, не вздрогнув, когда тот задергался. Соня зажала рот ладонью, с благоговением в распахнутых глазах наблюдая за тем, как спасатель прошел к окну, открыл его и посадил ящерицу на стену снаружи.

Вернувшись, Киран не сдержал смешка, увидев потрясенное лицо Сони.

– Ты милая, – вдруг произнес он, проходя мимо.

Дверь за ним захлопнулась, но Соня еще долго стояла на одном месте, глядя в пустоту и чувствуя, как горят щеки. А вечером, вернувшись с прогулки, она протянула сидящему на диване Кирану шоколадку и банку спрайта.

– Что это? – Парень вскинул брови, а Соня предательски покраснела.

Рука дрогнула под его пристальным вопросительным взглядом, и Киран поспешно протянул свою, забирая угощения.

– За то, что помог с гекконом, – смущенно пробормотала Соня. – Я даже не сказала спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Киран улыбнулся, не отрывая от нее внимательных темных глаз.

Она кивнула и торопливо пошла к своей двери, незаметно прижимая ладонь к щеке.

И было очень тяжело стереть мечтательную улыбку с лица.

Официальной работы у Сони не было.

Не то чтобы прям совсем никогда – конечно, она устраивалась в разные компании, где-то даже удавалось строить что-то вроде карьеры. Но ни на одном месте у нее не получилось проработать дольше трех лет. Это было как проклятие: ее постоянно увольняли. То внешние обстоятельства заставляли сокращать кадры, то не удовлетворяло качество ее работы, и Соня готова была признать, что она и вправду не была достойным сотрудником. Причем ни в одной из компаний, в которые ее нанимали. И, уходя в очередной раз, она не испытывала никаких сожалений, лишь облегчение, что, в свою очередь, вызывало в ней неизменную волну стыда.

Когда она обсуждала проблему с мамой, та сказала, что это просто лень. Позже, размышляя обо всем в одну из бессонных ночей, Соня пришла к выводу, что разговаривать на подобные темы с мамой было плохой идеей. Не поддержки же она от нее

Может быть, это и правда была лень. Дядя говорил, что Соне не подходит работа в найме: она не стрессоустойчива, над любой задачей корпит дольше положенного, из-за невнимательности пропускает какие-то мелочи, а в конечном итоге начинает так сильно переживать перед каждым рабочим днем, что это съедает ее желание жить.

За несколько месяцев до поездки в Таиланд ее уволили с последней работы, и Соня решила какое-то время не искать новую. У нее были накопления, и их было достаточно, чтобы продержаться.

К тому же она рисовала. Выкладывала работы в соцсети, и у нее было довольно приличное количество подписчиков. Периодически она рисовала на заказ, иногда брала отдельные проекты на фрилансе. На платной площадке делилась комиксом собственного сочинения. Люди действительно платили, чтобы его прочитать. До сих пор казалось невероятным, что кому-то настолько нравится то, что она рисует. Пару раз Соня даже создавала свой мерч и продавала его на ярмарках. Денег это приносило немного, да и доход был крайне нестабилен, зато это было в удовольствие.

Она любила рисовать, всю жизнь, сколько себя помнит, черкала что-нибудь на любых пригодных для этого поверхностях: на альбомных листах, на салфетках, на школьных досках, на ватмане или экране планшета в специальных приложениях. Но в какой-то момент она поймала себя на том, что не может ничего нарисовать, и тогда поняла, что дошла до края.

Нет, она выполняла заказы, продолжала работать над комиксом, но что-то другое, для себя, нарисовать не могла. Застывала над белым экраном, и пальцы ее дрожали от невозможности изобразить то, что раньше давалось так легко.

Это в какой-то степени тоже стало причиной того, что она решилась приехать в Таиланд. Надеялась, что смена обстановки поможет обрести вдохновение.

Но сейчас Соня сидела, склонившись над столом, сжимая в руке простой карандаш. Перед ней лежал раскрытый скетчбук, где она пыталась нарисовать лицо Джании. Оно было красивым, запоминающимся: заостренный подбородок, огромные сияющие глаза, маленький рот сердечком, румянец на высоких скулах. Такие лица рисовать легко, однако у Сони ничего не получалось. Наконец она отложила карандаш и оттолкнула от себя скетчбук с набросками, словно он был в чем-то виноват.

Дошла до дивана и упала на него, драматично прикрыв ладонями заслезившиеся глаза. Это сводило с ума. Как будто сила пропала из ее рук – вот как это ощущалось. Они стали совершенно бесполезными. И это чувство не проходило, оно было с ней давно. Рисунки – единственное, в чем она была уверена. Она возвращалась к ним, когда была счастлива, когда боялась, грустила или была воодушевлена, а теперь словно самый близкий друг предал ее. Будто рисование стало не отдушиной, а наказанием. Но Соня не желала прощаться с ним. Она мечтала стать художницей – открыть свою галерею, продавать картины по всему миру. Но как она может стать художницей, если не в силах рисовать?

Она понятия не имела, сколько пролежала без движения. Из этого состояния ее вывела музыка. Соня приоткрыла глаза. Она точно не включала песни – телефон молча лежал рядом. Музыка играла за дверью. В холле.

Соня резко села, отчего закружилась голова, и она охнула, прижав ладонь к виску. С ужасом уставилась на входную дверь, будто ожидая, что та вот-вот распахнется и внутрь ввалится какое-нибудь чудовище. И лучше бы это было так, потому что Соня вдруг поняла одну простую вещь: тут была замечательная слышимость.

Как так вышло, что она раньше этого не замечала? Ладони похолодели.

В холле кто-то заговорил на тайском, когда музыка прекратилась. Она услышала шаги, хлопок двери. Похоже, Соня просто не обращала на это внимания – первые дни она была совсем потеряна, слишком погружена в свои мысли, пыталась привыкнуть к обстановке. А Киран все это время вел себя настолько тихо, что его не было слышно. Сюда приходило не так уж много людей, да и сама Соня постоянно где-нибудь гуляла, поэтому нечасто сталкивалась с другими гостями.

Она вспомнила, как подпевала целыми днями. Конечно, не во весь голос, но все-таки это было достаточно… достаточно громко. Точно не тише, чем сейчас в холле разговаривали. А Киран постоянно находился там. Получается, он всегда все слышал.

Соня мучительно застонала, пряча пылающее лицо в ладонях.

Он все слышал.А поет Соняужасно. Вот почему Киран так странно улыбался, когда она выходила из квартиры. Потому что ему былосмешно.

Она глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Ну, в самом деле, что страшного произошло? Подумаешь, самый красивый парень, которого ей доводилось встречать, смеялся над ней, потому что слышал, как она по-дурацки пела дурацкие песни. Она не стремилась ему понравиться и прекрасно понимала, что между ними ничего не может быть ни в одной из возможных вселенных, но все равно в ее планы не входилоопозоритьсяперед ним.

Отняв ладони от лица, Соня с ужасом уставилась в стену. А ее разговоры с дядей? Вряд ли Киран подслушивал, однако вполне мог слышать что-нибудь из того, о чем они говорили… Соня порой несла такую чушь, чтобы рассмешить дядю или подыграть ему, но как воспринимались эти разговоры со стороны?

Потом в памяти всплыло, как она записывала подруге голосовое сообщение о красавчике-администраторе, и ее бросило сначала в жар, затем в холод. Вполне вероятно, что он не услышал. Но вдруг именно в этот момент он оказался недалеко от ее двери, и все дошло до его ушей?..

Соня не знала, куда себя девать от стыда. Все было бы проще, если бы Киран не знал английского!

С этого дня в ее жизни начались страшные мучения.

Чтобы не сталкиваться с Кираном, она выходила на улицу через подземную парковку, лестница на которую располагалась между ее квартирой и стойкой регистрации. Там стоял мусорный бак, который раз в день вывозили, поэтому можно было делать вид, что она просто выносит мусор по пути. Правда, объяснить, почему она и возвращается так же, было сложнее. К счастью, Киран не требовал никаких объяснений, потому что полторы недели кряду они даже не сталкивались.

Дома она вела себя тихо как мышка. Музыку слушала в наушниках, ходить старалась неслышно, разговоры по телефону откладывала до момента выхода на улицу, а после любого громкого звука замирала, гадая, слышал ли это Киран.

Соня прекрасно понимала, что это ненормально. Ей и раньше было не совсем комфортно, а теперь она ощущала себя так, словно находится под круглосуточным прицелом камер. Скорее всего, Кирану вообще не было дела до того, как

Джания, написавшая ей на следующее же утро после знакомства, заметила, что с ней что-то не так, когда они вместе выбрались в кафе на побережье. Джания утверждала, что там безумно вкусная матча, и оказалась права, хотя до этого момента Соня была уверена, что матчу терпеть не может.

– Что-то произошло? – поинтересовалась девушка, рассматривая Соню, склонившуюся над планшетом и пытавшуюся нарисовать портрет персонажа из игры, который на днях заказала подписчица.

– О чем ты? – рассеянно откликнулась она.

Джания склонила голову, волосы заструились по плечу гладкой черной волной, и Соня невольно загляделась на них. Было бы здорово передать их блеск в рисунке…

– Ты какая-то странная, поэтому и спрашиваю.

Соня пожала плечами, вновь утыкаясь в планшет.

– Просто ты еще не видела меня за работой, – придумала она на ходу. Это, конечно, была не совсем правда. Точнее, совсем не правда. Днем и ночью, что бы она ни делала, в голове неизменно прокручивалось то, как она опозорилась перед Кираном, и эти мысли доводили до ручки.

– Ничего подобного, – фыркнула Джания, будто не веря, что Соня всерьез попыталась так легко от нее избавиться. – Я вижу, что тебя что-то тревожит, но не буду настаивать, потому что я хорошая подруга и подожду, пока ты расскажешь все сама.

Соня улыбнулась. Подруга? Вот, значит, кем Джания ее считала? Она всегда думала, что для того, чтобы стать подругами, нужно что-то больше, чем познакомиться и пару раз погулять. В ее мировосприятии это звание требовало каких-то серьезных испытаний вроде времени, расстояния или чего-то подобного. Сдать экзамен, чтобы получить должность подруги.

Однако в мировосприятии Джании, кажется, все было гораздо проще. Если человек тебе приятен и вы хорошо проводите время вместе, значит, вы друзья.

Может быть, так было по-настоящему правильно. Соня привыкла все усложнять, Джания же все воспринимала проще и выглядела счастливее.

С другой стороны, она упоминала про затяжной период депрессии, а Соня с ней никогда не сталкивалась, так что все было не так уж однозначно.

– Спасибо, – сказала ей тогда Соня, и Джания улыбнулась и протянула руку, потрепав ее по тыльной стороне ладони в немом выражении поддержки.

Соне и правда стало полегче, она будто ненадолго вынырнула из своего болота, глотнула свежего воздуха и поняла, что мир не заканчивается на одном Киране, есть много всего за пределами дома, который теперь представлялся ей минным полем. Еще несколько дней прошли в таком же режиме, но Соню потихоньку отпускало. У нее отлично получалось избегать Кирана, пусть это и требовало определенных ухищрений, но она вполне может провести так все четыре месяца…

Могла бы.

Если бы в один из вечеров, вернувшись с прогулки, не застала Кирана у двери своих апартаментов.

Уши загорелись в тот же момент, как он поднял глаза, встретившись с ней взглядом. Часть лица была в тени, и он выглядел таким убийственно серьезным, что Соня невольно испугалась.

– Что-то не так? – пискнула она, вцепившись в ручку сумки.

Киран улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, которые были такими темными, будто поглощали весь свет.

– Это я хотел спросить у тебя.

Он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и выпрямился в полный рост, тут же возвысившись над ней по меньшей мере на две головы. Соня сделала шаг назад, не решаясь поднять взгляд выше его ключиц. На парне была черная рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на несколько верхних пуговиц. Она казалась такой простой, но смотрелась очень дорого. До чего же он обворожительный, ей тяжело с этим справляться.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Соня. Затылок у нее взмок.

– Первое время я думал, что это случайность, но потом понял. – Киран пристально смотрел на нее. – Ты меня избегаешь.

Соня сделала еще один крошечный шаг назад и приосанилась, чтобы саму себя взбодрить.

– Вовсе нет… – не так уверенно, как хотелось бы, возразила она.

Киран долго молчал, и Соне пришлось посмотреть ему в глаза, чтобы понять, в чем дело. Дождавшись ее безраздельного внимания, он ухмыльнулся.

– Ты же не планируешь меня обмануть, правда?

– Ничего подобного!.. – нервно воскликнула Соня, но потом опустила плечи в поражении. Она проиграла в тот момент, когда Киран возник перед ней. Это был неравный бой, нет никакого смысла тягаться. – Какая тебе разница?

Киран задумчиво облизал губы. Это выглядело так небрежно, что завораживало, и Соне пришлось поморгать, чтобы вернуть себя в реальный мир.

– Я администратор. Я не могу допустить, чтобы жильцы испытывали дискомфорт. Особенно если этот дискомфорт вызываю я, – медленно ответил он, жадно поглощая каждую ее реакцию.

Соне внезапно стало смешно от этих слов, и она фыркнула, забыв про смущение.

– Ни за что не поверю, что тебе реально есть до этого дело, – не выдержала она.

Киран вскинул брови с легкой насмешкой.

– Значит, я действительно вызываю у тебя дискомфорт?

Соня быстро взвесила плюсы и минусы того, чтобы сказать ему правду. Киран ведь сам спросил, и ей нечего было терять. Больше, чем сейчас, опозориться перед ним невозможно.

– Почему ты не сказал, что здесь хорошая слышимость? – с вызовом поинтересовалась она, но в голос все равно проскользнула обида.

Неожиданно обвиняющий тон Сони заставил Кирана растеряться, но спустя несколько секунд он осознал. Глаза его расширились, на губах мелькнула неловкая улыбка.

– Так вот в чем все дело…

Его смятение придало Соне сил.

– Ты слышал, как я пою! – громко сообщила она. – И ни разу меня об этом не предупредил!

Киран зарылся ладонью в волосы, взгляд его стал виноватым.

– Ты никому не мешала, зачем мне было предупреждать?

– Да, но ты меняслышал! – Соня едва не задохнулась от возмущения.

Киран вздохнул. Видимо, это помогло ему взять себя в руки.

– Да, слышал, и в этом нет ничего такого. Ты замечательно поешь, – примирительно сказал он.

Соня уставилась на него яростным взглядом, и он снова вдохнул, тяжелее, чем в первый раз.

Казалось, ее непривычно эмоциональная реакция поразила его. Должно быть, не ожидал ничего подобного от вечно смущающейся девушки.

– Может быть, я преувеличил, но ты неужасна.

Соня шокированно приоткрыла рот.

– И это должно меня успокоить? – неверяще поинтересовалась она, от раздражения забыв о стеснении, неизменно сковывающем ее в присутствии этого красавца.

– Тут не так и слышно твое пение. Ты преувеличиваешь, – попытался утешить ее Киран, а когда это не подействовало, прибег к

– Я с этим справлюсь, – отрезала Соня, делая попытку его обойти, но Киран преградил ей путь.

– Ты не можешь меня избегать, – настойчивее повторил он. – Из твоей квартиры не доносится ни звука. Возникает ощущение, что ты сидишь там, не шевелясь.

От бессилия Соня топнула ногой, и Киран опешил от этого детского жеста. Уголки его губ дернулись, он с трудом удержал себя от улыбки, однако Соню это только сильнее разозлило.

– Ты смеешься надо мной! – Она ткнула пальцем ему в грудь. – Почему ты обвиняешь меня в том, что я живутихо? Даже если я сижу дома, не шевелясь, тебе не должно быть до этого никакого дела.

– Но тебе явно некомфортно, – возразил Киран. – Раньше ты все время пела и болтала сама с собой…

– Я болтала по телефону!

– …а теперь ты постоянно молчишь просто из-за того, что я могу услышать. Но я не подслушиваю специально, по большому счету мне все равно, о чем ты разговариваешь. А твое пение поднимает мне настроение. Поэтому не нужно сковывать себя из-за меня. Мне важно, чтобы тебе было хорошо в этой квартире, потому что я несу ответственность за то, как ощущают себя жильцы.

Киран говорил настойчиво и успокаивающе, будто общался с ребенком, и его глубокий низкий голос и вправду подействовал на нее как таблетка успокоительного.

– Это так глупо, – пробормотала она, поникнув. – Извини. Я не подумала, что тебе может за это влететь.

– Что? – удивился Киран, его глаза в панике расширились. – Нет, это не…

– Я буду вести себя как обычно, – пообещала Соня, обходя его, и он не стал ее останавливать. – Прости еще раз.

Она зашла в квартиру и закрыла дверь перед его носом, оставив его пораженно смотреть ей вслед.

С тех пор она держала свое обещание. Ну как… Ходила через главный вход, а не через парковку, разговаривала с дядей по телефону в квартире, но тщательно следила за словами, снова начала включать музыку, однако петь не решалась. С Кираном обменивалась приветствиями, но на этом их общение заканчивалось – ничто ни в его, ни в ее поведении не напоминало о недавнем разговоре.

Соня и правда стала спокойнее. Киран сказал, что ему все равно, о чем она разговаривает, и это хорошо отрезвило. Он просто администратор. Ее комфорт важен для него, потому что он за это отвечает – она ведь может поставить плохую оценку апартаментам за слышимость. Но во всем остальном Соня просто очередной жилец. Она съедет – заедет кто-то другой.

Она не пыталась ему понравиться, да и он ей, если уж совсем честно, нравился лишь потому, что был невероятно привлекательным. Она всегда смущалась в присутствии парней, а уж такого красавца и вовсе впервые видела – неудивительно, что он вызывал у нее такую реакцию.

Она старалась игнорировать факт, что Киран был спокойным, внимательным, смелым, исполненным достоинства и явно не глупым, судя по тому, как хорошо знал английский. Это не имело никакого значения. В конце концов, разве не глупо будет, в самом деле, позволить этому недоразумению разрушить ее времяпровождение тут?

Однажды Соня вернулась после прогулки раньше обычного. Джанию срочно позвала домой бабушка, и Соня тоже решила вернуться – гулять одной настроения не было. Она поздоровалась с сидящим на диване Кираном и уже прошла было мимо, как он ее окликнул и, дождавшись, пока она обернется, спросил:

– Ты занята сейчас?

– Не особо. – Соня растерянно посмотрела на него. – А что?

Киран поднялся с дивана, и Соня в который раз поразилась тому, какой он высокий.

– Я хотел бы позвать тебя в одно место. Не против сходить со мной?

Он выглядел спокойным и расслабленным, взгляд, направленный на Соню, был полон интереса, будто он сам с собой поспорил, согласится она или нет, и теперь ждал результата.

– Сейчас? – уточнила Соня. Киран кивнул, и сердце ее забилось быстрее. Она беспомощно опустила руки. – А разве ты не работаешь?

– Я могу отлучиться. Это ненадолго.

Соня обернулась на свою дверь, словно та могла подсказать ей правильный ответ, незаметно вытерла о юбку вспотевшие ладони.

– Ну… ладно.

– Ладно? – Киран встрепенулся. – Ты пойдешь? – уточнил он. Соня неуверенно кивнула, крепче схватившись за сумку. – Отлично. Это недалеко, поэтому мы пройдемся пешком, ты не против?

Не против ли она того, что ей не придется ехать на байке, прижавшись к Кирану? Что за глупый вопрос! Она вновь кивнула – в этот раз увереннее.

Киран подошел к стойке, достал из-под нее солнцезащитные очки и портмоне с логотипом известного люксового бренда. Она склонила голову к плечу. Неужели он пользуется подделками? Администратор вряд ли смог бы позволить себе оригинал. Может, это чей-то подарок? Впрочем, не так и важно.

– Что это за место? – уточнила Соня, когда они вышли.

Ей приходилось семенить ногами, чтобы поспевать за его широкими шагами; Киран взглянул на нее сверху вниз.

– Увидишь, когда придем.

Она не сразу заметила, как он сбавил темп. Обратила внимание на это, лишь перестав задыхаться. В груди приятно потеплело.

Идти рядом с Кираном было… странно. Он как магнит притягивал людские взгляды, и в этом не было ничего необычного: высокий, красивый, хорошо одетый парень мало кого мог оставить равнодушным. Словно телезвезда, непонятно как оказавшаяся на этих улицах. Однако помимо внешности в нем было еще кое-что, что заставляло восхищенно смотреть ему вслед: непоколебимая уверенность в себе.

Киран знал себе цену, и цена эта была недосягаемо высока.

Соня вдруг особенно остро почувствовала себя серой мышью. В длинной цветастой юбке, с волосами, похожими на темное облако, бледная и непримечательная, она выглядела откровенно смешно рядом с ним.

Мимо проходили головокружительно красивые девушки, оборачиваясь на ее спутника, и Соня отчетливо сознавала, что недотягивает до их уровня. Но кто бы ни был вокруг, внимание Кирана было направлено исключительно на нее, и от этого она чувствовала себя еще хуже. Словно на нее смотрели через лупу, высвечивая все недостатки.

– Как тебе Трат? – спросил он, и в его голосе слышался искренний интерес.

Соня пожала плечами.

– Яркий город.

– Яркий? – переспросил он.

– Очень много шума, запахов… – Соня попыталась правильно подобрать слова. – Я постоянно ощущаю себя немного ошеломленной, когда гуляю. Как будто все мои чувства обострены до предела. Мне это нравится, но в то же время немного выматывает.

Киран задумчиво посмотрел на нее и мягко тронул за плечо, направляя в какой-то переулок.

– В твоем городе не

Соня покачала головой.

– Там все стерильное. Никаких запахов, никаких лишних звуков. Иногда мне кажется, что от этого только сильнее устаешь.

– Вот как… – протянул он. – Значит, не жалеешь, что переехала сюда?

– Я не переехала, – поправила Соня. Они остановились на пешеходном переходе, и она смотрела на мчащиеся туда-сюда разноцветные мопеды, похожие на диковинных зверей, обитающих только тут. – Я приехала на несколько месяцев. И пока я не жалею.

«Но и не радуюсь», – добавила мысленно; общаться с Кираном было гораздо проще, если не смотреть на него.

– И что будешь делать по окончании этого времени?

Они перешли дорогу, он указал ладонью налево, и она послушно повернула.

– Я пока не думала, – откликнулась, ничего больше не добавляя.

Уточнять Киран не стал, и остаток пути прошел в молчании – благо, они почти добрались до нужного места.

Киран притормозил возле неприметной двери с вывеской на тайском.

Соня с сомнением посмотрела на спутника, когда он открыл створку, пропуская девушку внутрь.

– Не бойся, тебя там не убьют, – пошутил Киран, и сразу после этих слов она начала бояться.

Они оказались перед длинным коридором, по обе стороны которого были двери. Откуда-то доносились музыка и по-настоящему ужасное пение. Соня с легким отчаянием понадеялась, что она поет не настолько плохо.

Вышедшая к ним молоденькая девушка, увидев Кирана, зарделась. Соня прекрасно ее понимала.

Киран сказал что-то на тайском, девушка кивнула и ушла, ненадолго скрывшись за одной из дверей. Соня вопросительно взглянула на него, но тот, встретив ее взгляд, лишь подмигнул. Она закатила глаза, хотя уши предательски запылали.

Спустя несколько минут девушка вернулась и, запинаясь, что-то объяснила. Киран достал портмоне, рассчитался с ней. Коснувшись спины, направил Соню к приоткрытой двери.

– В конце концов, ты объяснишь мне, что это такое? – воскликнула она с легким раздражением.

Киран тихо рассмеялся, заводя ее в крошечную комнату: диванчик у одной стены, телевизор – у другой. На столике перед диваном лежали два микрофона и планшет, на котором было открыто какое-то приложение.

– Это караоке, Соня. – Обернувшись, Соня встретила его неожиданно мягкий взгляд. Киран стоял почти вплотную к ее спине, глядя на нее с улыбкой. – Я оплатил полтора часа. Ты можешь петь во весь голос любые песни, и никто тебя не услышит.

В груди что-то мучительно сжалось, Соня приоткрыла рот, но ничего не могла сказать. Только глупо моргала, не находя подходящих слов.

Киран вновь легонько подтолкнул ее.

– Время уже пошло. Я сейчас уйду, но вернусь за тобой через полтора часа. Ты ведь наверняка не запомнила дорогу сюда.

Соня совсем растерялась. Она действительно не запомнила дорогу, но не успела сказать, что вполне способна воспользоваться навигатором, – Киран уже отступил, прикрыв за собой дверь.

Соня опустилась на диванчик, дрожащими руками взяла планшет, ввела в строку поиска название первой пришедшей в голову песни. Заиграла мелодия, и она потянулась за микрофоном. На экране телевизора появились слова, и Соня начала петь – сначала тихо, неуверенно, но потом все громче и громче. Ей не пришло в голову проверить, ушел ли Киран или стоит за дверью, чтобы послушать. Что-то подсказывало, что он не станет ее обманывать.

Соня почувствовала, как глаза наполнились слезами, а на губах появилась глупая улыбка.

И она отпустила себя.

Пела во весь голос, ни о чем больше не думая. Эмоции, копившиеся в ней столько времени, похожие на огромный пласт пыли, выходили, будто кто-то наконец решил убраться в ее бедовой голове. Соня плакала и смеялась, кричала, тянула верхние ноты, бесстыдно фальшивя. Если бы рядом с ней кто-то находился, точно ужаснулся бы, но она была одна. Киран сказал, что ее никто не услышит. Она пользовалась этим вовсю, и ей было невероятно хорошо.

Полтора часа пролетели в один миг.

Она вышла из комнатки на ослабевших ногах. От улыбки, расплывшейся на лице при виде стоящего у входа Кирана, разболелись скулы, но Соня никак не могла от нее избавиться.

Киран встретил ее взгляд и тоже улыбнулся, спокойный и уверенный, как скала. Он точно знал, что ей понравилось. Не потому что увидел дурацкое счастливое выражение на Сонином лице сейчас. Он знал еще до того, как привел ее сюда. Именно поэтому и сделал это.

Однако все равно спросил:

– Ну как?

– Спасибо тебе, – искренне сказала Соня, ее большие глаза сияли от радости.

Улыбка Кирана дрогнула всего на долю секунды, что-то мелькнуло в его взгляде, но слишком быстро, чтобы она могла заострить на этом внимание. Затем он невозмутимо кивнул:

– Всегда пожалуйста.

И открыл для нее дверь на улицу.

– Как ты осваиваешься? – хрипловатый голос дяди раздавался на всю квартиру.

После того как Киран отвел ее в караоке, она окончательно перестала вести себя тихо и вернулась к своему обычному поведению и вновь начала разговаривать с дядей по громкой связи. Правда, все так же не пела, но теперь и необходимости не было – она довольно часто наведывалась в караоке и вопила там во весь голос.

– Дядя, я тут почти месяц, – напомнила Соня. – Мы созваниваемся каждый день. И ты каждый раз спрашиваешь, как я осваиваюсь.

– А что такого? – оскорбился он. – Мне это каждый день интересно.

– Так и представляю, как ты только об этом и думаешь, – рассмеялась Соня.

– Ну не надо, личная жизнь у меня тоже есть, – загадочно ответил он.

Соня прищурилась. Сегодня они созвонились по видеосвязи, и она первым делом внимательно осмотрела его, чтобы убедиться, что он хорошо выглядит. Дядя казался утомленным, но в целом, казалось, был в порядке.

Сама она сидела в пижаме и завтракала яичницей, приготовленной на скорую руку, и Томас не преминул прокомментировать ее заспанный вид и всклокоченные волосы сразу же, как принял звонок.

– Что за личная жизнь?

– Пока рано об этом говорить, – невозмутимо отозвался он, но потом не выдержал и расплылся в улыбке. – Тут одна прелестная дама на днях пригнала машину на ремонт. Слово за слово, мы и познакомились. Завтра идем вместе в ресторан.

У Томаса было узкое лицо с морщинками вокруг глаз от постоянной улыбки и с заломами возле рта от тяжелой жизни. Волосы оставались густыми, несмотря на возраст, но поседели, однако ему это шло. Дядин чрезвычайно низкий грубый голос мог напугать, особенно если Томас его повышал, но Соня никогда не обманывалась – за жесткой наружностью скрывались мягкое сердце и добрая душа.

– Ты спросил у нее, любит ли она собак? – Желток из яйца вытек, и Соня обмакнула в него кусочек

– Первым делом! – ответил дядя таким тоном, будто не верил, что она посмела задать такой глупый вопрос. – У нее лабрадор. Огромный, черный. Замечательно, правда?

– Твоему доберу очень понравится. – Соня улыбнулась, внимательно поглядев на Томаса. Глаза его тепло светились, но сложно было понять – это из-за того, что он разговаривал с любимой племянницей, или из-за рассказа о понравившейся ему женщине. – Я рада. Надеюсь, у вас что-нибудь получится.

– Рано об этом говорить, – повторил Томас, отмахнувшись. – Лучше расскажи, как там твой красивый администратор поживает.

– Дядя, – шикнула на него Соня, тут же покраснев. – Говори потише!

Конечно же, все близкие ей люди знали о красивом администраторе – язык за зубами она держать совершенно не умела. Однако тем, что Киран показал ей караоке, она ни с кем не поделилась. Это принадлежало ей одной.

– А что такого? Мы же по-английски говорим.

– Да, но он знает английский, – напомнила Соня. – Я тебе рассказывала.

Дядя задумался.

– Да, припоминаю что-то такое. Он настолько хорошо говорит?

Соня закивала, начиная глупо улыбаться. Это происходило с лицом каждый раз, когда разговор касался Кирана.

– Очень хорошо, даже акцента нет, – сказала она с гордостью, будто это было ее личным достижением.

Она сама знала шведский и французский, но в этом как будто не было ничего удивительного, потому что эти языки были похожи между собой. Но выучить английский так хорошо, когда твой родной – тайский, это действительно многого стоит.

– А откуда он? – поинтересовался дядя.

– Что значит откуда? – Соня сконфуженно нахмурилась. – Он таец.

– Коренной? А где учился?

Соня откусила огурец, недовольно глядя на дядю.

– Не знаю. Наверное, где-то здесь. Он работает администратором, вряд ли он сидел бы тут, если бы получал образование за границей. И мы не настолько близки, чтобы я задавала такие вопросы.

Томас, кряхтя, поднялся, чтобы налить себе кофе. На заднем плане мелькнула Светлана, и дядя перевел камеру на нее по просьбе Сони. Услышав знакомый голос, собака завиляла хвостом и описала круг по кухне. Ей не купировали уши и хвост, потому что Томасу стало жаль щенка. В этом был весь он.

– Ты же не спрашиваешь у него, делали ли ему обрезание, – фыркнул дядя, усевшись обратно. – Это не настолько личный вопрос, ты просто любишь усложнять.

– Дядя! – смутившись, воскликнула Соня.

– У тайцев все плохо с английским, – не обратив внимания на ее возмущение, продолжил он. Развернув конфету, положил в рот. Томас ел одни и те же конфеты вот уже пятнадцать лет – это тоже многое о нем говорило. – Ониреальноужасны в этом, и даже те, кто давно его изучает, редко избавляются от акцента.

Соня поводила вилкой по тарелке, размазывая остатки желтка.

– Не думаю, что так можно говорить…

Дядя опять отмахнулся.

– Я же тебе говорю, а не на популярном подкасте вещаю. Так вот, если он хорошо разговаривает, значит, жил за границей. Поинтересуйся у него.

– Джания тоже говорит без акцента, – вяло парировала Соня, и Томас так выразительно на нее посмотрел, что ей пришлось принять поражение. – Ну да, наверное, потому что она родилась в Америке…

Они поговорили еще немного, пока Томас пил кофе, затем попрощались, потому что ему пора было собираться на работу. Соня неторопливо прибралась, помыла посуду, приняла душ.

Все это время она размышляла о словах дяди. Она как-то не задумывалась о том, откуда у Кирана такой потрясающий английский. Неужели он, как и Джания, родился в Америке? Или учился там? Но обучение в другой стране должно считаться перспективным здесь, и работа администратором в апартаментах явно ниже этого уровня.

Расчесывая влажные волосы, Соня смотрела на себя в зеркало. Кожа оставалась такой же белой – от загара спасал солнцезащитный крем. Только кончик чуть вздернутого носа обгорел, но это выглядело даже мило. Лицо немного округлилось, и Соня с беспокойством подумала, что пора бы начинать следить за питанием. Она как-то увлеклась жирной тайской едой. Карие глаза забавной круглой формы, чуть зауженные к уголкам, отчего казалось, что она всегда чем-то удивлена. Нижняя губа была заметно полнее верхней, что какое-то время являлось причиной серьезного комплекса, но с этим она смогла справиться.

Самая главная беда была с волосами. За всю жизнь она так и не научилась с ними ладить. Красила их, отрезала, делала кератиновое выпрямление, чтобы сбежать от правды, которая заключалась в том, что у нее была непослушная густая копна скучного каштанового цвета. В Таиланде пришлось принять реальность – во влажном климате они отказывались укладываться. Абсолютно. Даже если час потратить на укладывание волос утюжком, они завивались и торчали во все стороны, стоило провести десять минут на улице.

Соня тоскливо вздохнула, заметив, как на макушке уже появился подсохший пушок, торчавший вверх пружинками. Кто бы знал, как она завидовала прямым гладким волосам подруги! Однажды они ходили на побережье вместе, и Джания вышла из моря, похожая на водную нимфу, стройная и изящная, окутанная облаком длинных влажных волос. Подсохнув на солнце, они идеально легли, как будто под рукой профессионала. Соня же собрала свою копну в пучок, чтобы лишний раз не позориться.

Заплетя косу, она нанесла макияж. От тонального крема давно отказалась – он стекал по лицу из-за жары. Однако, на удивление, здесь ее кожа стала гладкой и ровной, поэтому он в целом и не требовался.

Когда полчаса спустя она вышла из квартиры, Киран развешивал рождественские украшения по стенам холла, и Соня замерла, задержав взгляд на его сильных руках, которые с неожиданной аккуратностью управлялись со скотчем и гирляндами. Услышав звук закрывшейся двери и шаги, Киран обернулся через плечо, продолжая придерживать искусственную веточку омелы, и дружелюбно улыбнулся.

– Доброе утро.

Соня тут же зарделась. Пусть они стали больше общаться и она поняла, что за личиной неприступного красавчика скрывается обычный парень, но все еще немного смущалась в его присутствии, и при каждой встрече ей требовалась минута, чтобы привыкнуть к его пленительной внешности.

– Привет, – отозвалась она. Уходить слишком быстро ей не хотелось, но тема для разговора не находилась. Киран, сам того не подозревая, пришел ей на помощь.

– Ты торопишься? – Дождавшись, пока Соня покачает головой, он протянул ей охапку украшений: – Подержи, пожалуйста.

Соня подошла ближе, забирая у него веточки и гирлянды.

– Не думаю, что ты имеешь право заставлять жильцов работать, – притворно заворчала она, но, встретив скептический взгляд парня, задорно улыбнулась. – Что? Я и пожаловаться могу.

– Кому? – хмыкнул он. – Мне же?

Соня закатила глаза. Киран взял у нее еловую шишку, кончиками пальцев задев оголенное предплечье. По

– Слушай, я хотела спросить… – начала она, наблюдая за безукоризненными движениями, – ну как можно вешать глупые рождественские украшения, словно снимаешься на обложку модного журнала?

– М? – не отвлекаясь от своих действий, промычал он.

– Откуда ты так хорошо знаешь английский?

Киран опустил руки и встряхнул занывшими кистями, прежде чем вытянуть из охапки зеленую гирлянду с красными бантиками. Они перешли к стойке, но Соня не стала говорить, что все украшения вполне можно было положить на нее.

– Я самоучка, – сообщил он, нарезая скотч ровными прямоугольниками.

Соня недоверчиво посмотрела на него и без доли сомнений заявила:

– Ты врешь.

Киран обернулся, огорченно прижав ладонь к сердцу.

– Как ты можешь так не верить в меня! – Драматичности ему не хватило, и тон вышел абсолютно ровный.

– Дело не в вере, – объяснила Соня. – Просто выучить язык, конечно, можно и самому, но избавиться от акцента… Да и говоришь ты так, словно родом из старинной британской аристократической семьи.

Киран ошеломленно рассмеялся. Голос его был глубоким и обволакивающим, и смех звучал точно так же. Удивительно, как в человеке все могло быть настолько привлекательным. Это же совершенно несправедливо!

– Кажется, ты мне льстишь. – Соня на секунду перепугалась, что озвучила свои мысли, прежде чем вспомнила свою последнюю фразу. – Просто я очень старательный.

– Недавно мы решили, что ты ленивый.

– Это ты так решила. – С растерянной улыбкой Киран покачал головой.

– Но ты не отрицал! – воскликнула она.

Киран сделал шаг к ней, оказавшись почти вплотную, и, глядя прямо в глаза, вытянул из охапки, которая почему-то никак не уменьшалась, еще одну веточку омелы.

– Я позволил тебе сделать собственные выводы, – вкрадчиво произнес он и, прежде чем Соня успела покраснеть до кончиков ушей, отошел.

«Как же он играет с девушками!» – ошеломленно подумала она и встряхнула головой, чтобы прийти в себя.

– Все равно я уверена, что ты врешь, – кинула вдогонку, но Киран только пожал плечами, и интерпретировать этот жест можно было как угодно.

Какое-то время они работали молча. Точнее, работал Киран, а Соня ходила за ним хвостиком. Постепенно строгий холл, отделанный черно-белой плиткой, стилизованной под мрамор, преобразился, наполнившись темно-зелеными еловыми ветвями с висящими на них шариками серебристого цвета, пластмассовыми леденцами в красно-белую полоску, веточками омелы с бордовыми ягодами. Золотистые колокольчики, бантики на гирляндах, фигурки Санты… Создавалось впечатление, что кого-то стошнило Рождеством.

– Ты сам придумывал дизайн? – Соня с сомнением оглядывала результат.

– А что? – весело спросил Киран, наверняка прекрасно понимающий, насколько ужасно выглядит эта мешанина. – Тебе не нравится?

Соня растянула губы в самой фальшивой улыбке, которую только могла из себя выдавить.

– Ты что, все просто чудесно! – высоким голосом воскликнула она, и Киран рассмеялся.

– Ненавижу украшать помещения, – признался он, убирая остатки скотча. – Но это входит в мои обязанности, поэтому я беру от этого все.

– Так и не скажешь, что ты не любитель. Работа профессионала, – серьезно кивнула Соня, заставив его еще раз хохотнуть.

Теперь поводов задерживаться не было, ей пора идти. Видимо, Киран тоже так подумал и с теплотой произнес:

– Спасибо за помощь. Увидимся вечером.

– Всегда пожалуйста. – Кивнув, Соня махнула ему рукой и вышла.

Первым делом она направилась в магазин за кормом для Омлета. Шаги были легкими, пружинистыми, настроение поднялось. Так было всегда после встречи с Кираном. Будто внутри зажигали свечку, и она мирно горела целый день, ровным спокойным светом озаряя каждый угол ее души.

Она и забыла, что он так и не ответил честно на вопрос, как он все-таки выучил английский.

Хотя это не так уж важно.

Спустя почти полтора месяца со дня приезда до Сони дошло, что она ни разу не видела, чтобы Киран покидал свое рабочее место. Во сколько бы она ни вышла, он либо сидел на диване, глядя в телефон, либо находился за стойкой, просматривая камеры или разбирая документы.

Однажды она решила встретить рассвет на море и тихо выбралась из квартиры в четыре утра. Киран лежал на все том же диване, растянувшись во весь рост и подложив согнутую руку под голову. Волосы его разметались по жесткой подушке, губы были расслаблены, длинные ресницы плотно сомкнуты, и выглядел он самым настоящим ангелом, которого ей довелось увидеть по счастливой случайности.

Сердце едва не выскочило из груди, так быстро заколотилось. Она надеялась выйти, не разбудив его, но Киран приоткрыл глаза и сонно улыбнулся.

– Привет, Соня, – пробормотал хрипло, а она так разволновалась, что вылетела из холла на улицу, ничего не ответив. А когда вернулась позже, Киран изумленно уставился на нее. – Так ты в самом деле куда-то уходила? А я думал, ты мне приснилась.

В другой раз они с Джанией гуляли допоздна – подруга хотела сводить ее в один бар, открывавшийся только в семь вечера. Домой она вернулась ближе к часу ночи, а Киран опять был на месте. Увидев ее, устало улыбнулся, но ничего не сказал, и Соня тоже не решилась завести беседу.

Сегодня она проснулась рано, вышла за кофе около семи утра. Немного заспанный Киран сидел на диване, массируя шею; волосы смешно примялись с одной стороны, щека покраснела от подушки, но даже так он выглядел очаровательно.

В этот момент она и подумала, что ни разу не видела, чтобы он уходил.

Он поздоровался; низкий и хриплый после сна голос вновь пробрал Соню до мурашек. Видимо, это были его первые произнесенные слова сегодня.

– Ты только проснулся? – спросила она, и Киран кивнул, широко зевая и прикрывая рот запястьем. – Принести тебе кофе?

Глаза Кирана удивленно засияли.

– Я был бы благодарен, – мягко сказал он.

– А что-нибудь на завтрак? Ты ешь по утрам? – Киран остановил на ней задумчивый взгляд, и Соня подобралась. Когда он так пристально на нее смотрел, невозможно было понять, о чем он думает, и в ней моментально включался режим защиты. – Что? Деньги потом вернешь.

Киран добродушно усмехнулся и взъерошил волосы.

– Я буду сэндвич. С чем угодно, кроме индейки, пожалуйста.

Соня понятливо кивнула, но сначала покормила Омлета и минут пятнадцать почесывала его пузо. Котенок чуть подрос и выглядел упитанным, радуя Соню.

В ближайшей открытой кофейне она взяла Кирану американо со льдом и сэндвич с тунцом и авокадо, а себе – холодный латте с кокосовым сиропом и ореховый кекс.

Соня вернулась обратно и села на диван в холле рядом с Кираном, который, судя по всему, уже успел умыться и почистить зубы, потому что

– Спасибо, – поблагодарил он, с наслаждением делая глоток кофе.

– Киран, скажи честно, – серьезно начала Соня, прожевав первый кусочек нежнейшего кекса, – на тебе лежит проклятие? Поэтому ты не можешь покинуть это место?

Киран застыл с надкусанным сэндвичем в руке и уставился на нее непонимающим взглядом. Соня сохраняла торжественно-обеспокоенное выражение лица, хотя так и тянуло рассмеяться. Видимо, спросонья ему требовалось время, чтобы понять, что она имеет в виду.

– Что это значит?

– Ну, – Соня взмахнула рукой. – Вдруг ты что-то вроде духа этого места? Хранитель ключей La vie en rose.

– Конечно, я хранитель ключей, – фыркнул Киран. – Я буквально администратор этого здания. Я храню все ключи.

Соня подалась вперед, доверительно понижая голос:

– Да, а кто назначил тебя на эту должность? Злая фея?

Киран ошарашенно моргнул, проглотил наконец сэндвич и покачал головой.

– Иногда я просто поражаюсь тому, что у тебя здесь, – он легонько ткнул ей в лоб указательным пальцем, – творится.

– А что такого? Ты никогда отсюда не уходишь! Это подозрительно.

Соня отстранилась, оскорбленно потирая кожу, а Киран закатил глаза.

– Я провожал тебя в караоке.

– Всего один раз! Вдруг это был какой-то особенный день, отмеченный в твоем проклятии.

Киран недоверчиво взглянул на нее:

– И ты думаешь, я бы потратил его на то, чтобы сводить тебя в караоке?

Соня демонстративно отодвинула от него стакан с кофе и недоеденный сэндвич и заявила:

– Я забираю свои подношения. Ты относишься ко мне без уважения.

Киран пораженно рассмеялся, в глазах появилось что-то похожее на восторг.

– Ладно, я пошутил, – сдался он. – Конечно, освободившийся от проклятия день я бы потратил только на тебя.

Соня прищурилась. Почти ничто не выдавало ее страшного смущения, только предательски покраснели кончики ушей, но они, к счастью, прятались под копной волос.

Киран достойно выдержал ее взгляд и, почувствовав, что Соня смягчилась, проворно схватил сэндвич и тут же откусил огромный кусок.

– Так проклятие существует? – уточнила Соня, тоже возвращаясь к еде.

Киран гулко сглотнул и приподнял уголки губ в улыбке.

– Нет конечно, Соня, – ее имя он всегда произносил с особой мягкостью, немного протягивая «н», – я вовсе не проклят.

– Тогда почему ты не выходишь? – спросила она требовательно.

Киран расслабленно откинулся на спинку дивана и посмотрел на нее из-под полуприкрытых ресниц. Соня зарделась и уткнулась носом в свой стакан с кофе.

– Потому что это моя работа, – просто ответил он.

– Но должны же у тебя быть сменщики, – предположила Соня, тоже откидываясь назад, чтобы находиться на одном уровне с ним.

– Мне все равно нечего делать, – пожал он плечами, – проще проводить время здесь. За это еще и платят.

– А где ты ночуешь? – спросила она, хотя уже видела его спящим на диване.

– Иногда прямо здесь, – подтвердил ее мысли Киран, хлопнув ладонью по велюровой обивке. – Но тут есть комнатка, – он кивнул в сторону скромной двери слева от стойки, на которую Соня никогда не обращала внимания, – так что иногда там.

– То есть ты тут живешь?

– Официально нет, но фактически да.

Он обхватил стакан с американо прямо под ободком и поднес ко рту. Ладонь была такой крупной, что указательный и большой пальцы почти касались друг друга, несмотря на ширину стакана. Соня подавила мечтательный вздох. Ей вновь потребовалась секунда, чтобы вернуться к диалогу.

– Неужели тебе не скучно? Тут же совершенно нечем заняться!

– Такое бывает, если ты поверхностный человек, – доверительно сообщил Киран. – Достаточно телефона и ленты соцсетей, чтобы скрасить целый день.

– Никто ни за что не признает, что он поверхностный, – фыркнула Соня.

– Это заблуждение. Я сказал правду, чтобы ты подумала, что это ложь.

Соня, не выдержав, пихнула его в бок локтем, и Киран завалился на диван, прикрывая глаза.

– Ранила, – простонал он, заставив ее рассмеяться.

– Меня раздражает, что ты отвечаешь на вопросы, но ничего при этом не говоришь, – со смехом возмутилась она, и Киран хитро глянул на нее, приоткрыв левый глаз.

– Странная претензия. Ты тоже особо не рассказывала о себе.

Соня растерялась. Сняв кроксы, она забралась с ногами на диван и взяла в руки кофе. Лед в нем почти растаял, конденсат капал на длинную юбку, оставляя темные разводы на розовой ткани.

– Но ты ничего не спрашивал.

Киран неожиданно задумался, серьезно рассматривая ее лицо. Соня почувствовала, как под его пронизывающим взглядом по щекам пополз румянец.

– У тебя кто-то есть?

– В каком смысле? – уточнила она, не совсем поняв вопрос.

– Ты всегда уходишь практически на целый день. У тебя кто-то есть? – повторил Киран, продолжая внимательно смотреть, смущая, и ей пришлось отвернуться.

– Я гуляю одна или с подругой, – ответила Соня, голос прозвучал как чужой.

– А в родном городе? – продолжал допытываться Киран.

– Неужели ты думаешь, я уехала бы, если бы у меня кто-то был? – поинтересовалась недоуменно она.

– А ты бы не уехала? – вкрадчиво спросил он, склонив голову набок. Сердце Сони забилось где-то в горле. Вспыхнув, она развернулась и едва не столкнулась с Кираном нос к носу, вмиг отпрянула, почти соскользнув с дивана, но в последний момент ее схватили за локоть и притянули обратно. – Вот видишь. Ты тоже не очень хороша в ответах на вопросы.

Соня стряхнула его руку, скрыв стыд за возмущением.

– А почему ты задаешь такие вопросы?

Киран с ухмылкой пожал плечами. Из рубахи-парня, каким он казался большую часть времени, насколько это было возможно с такой внешностью, он превратился в кого-то гораздо более опасного для ее самообладания. Ей было легко разговаривать с ним, когда он вел себя непринужденно. Но иногда его аура будто физически становилась тяжелее, сгущаясь вокруг него грозовой тучей. Уверенный в своих силах, неотразимый в этой уверенности, леденяще спокойный, он становился чертовски соблазнительным и начинал ее волновать.

Порой Соня спрашивала себя, какой из двух Киранов настоящий, и не могла понять, какой ответ понравился бы ей больше.

– А почему нет? Спрашивать нужно то, что интересно, – почти прошептал он, впившись в нее темным взглядом, жадно впитывая каждое ее мимолетное движение.

– Но я ведь не спрашивала тебя, – парировала она, но тихий голос подрагивал, и выдавить из себя невозмутимость не удалось.

– А тебе это интересно? – вскинул брови Киран.

Она отчетливо понимала, что ей бросили вызов, но не было сил достойно его принять. Соня оставалась просто Соней.

– Нет, – буркнула, и этот ответ помог ей пробудиться от дурмана. Она вздрогнула и отстранилась, глядя хмуро. – Заканчивай с этими играми, понятно?

Киран моргнул, ощущение давящей ауры вокруг него тотчас улетучилось. Он беззаботно и как-то виновато улыбнулся, словно

Соня не была дурочкой и прекрасно все понимала. С явно острым умом, с такими внешностью, харизмой и умением себя держать Киран не мог не быть игроком. Он прощупывал ее границы, и пусть моментами ей удавалось закрывать на это глаза, она никогда по-настоящему не забывала и не собиралась быть пешкой в его игре.

– В любом случае, – уже спокойнее произнесла, поднимаясь и разглаживая складки на юбке, – я бы никогда не уехала от любимого человека. – И улыбнулась, смело встретив взгляд Кирана.

Черты его на миг странно исказились, будто слова укололи его в самое сердце, но это мелькнуло и исчезло. Он тоже растянул губы в улыбке, не коснувшейся глаз.

Соня вновь вышла на улицу через парковку, взяв для прикрытия почти пустой пакет с мусором. Киран обернулся, когда она закрывала дверь квартиры, но ничего не сказал.

Трат жил своей жизнью, такой же сумбурной и суетливой, как и всегда. Соне нравилось гулять по городу – она чувствовала себя каплей воды, вливающейся в бесконечно бурлящий поток. Не нужно переживать или беспокоиться – достаточно плыть по течению. Она вдохнула полной грудью влажный, наполненный разнообразными запахами воздух. Когда она ходила по улицам, голова отключалась, Соня успевала только смотреть по сторонам, чтобы ее ненароком не сбил байк, отслеживать дорогу по навигатору и улыбаться людям, которые улыбались ей. На мысли не было времени.

Однако она заметила, что с тех пор, как начала общаться с Кираном, полюбила город еще сильнее, потому что это былегогород. Практически не покидая апартаменты, он все равно жил здесь: сидел на берегу моря, ездил на байке по этим безумным дорогам, покупал фрукты на местных рынках. Спорил по-тайски с продавцами, отвечал на приветствия. Трат был жизнерадостным, хаотичным и жарким, а Киран казался расчетливым и сдержанным, но он все равно подходил этому городу, очень гармонично вписывался в него. И когда Соня представляла его, гуляющего по этим улицам, внутри у нее все сладко волновалось, и она проникалась к каждому деревцу, каждой лавчонке и каждой бродячей собаке особенно нежными чувствами.

Киран занимал наименьшую часть ее дня и наибольшую часть ее мыслей, но на свои легкомысленные эмоции Соня смотрела немного свысока: позволяла себе их чувствовать, но знала, что не даст им развиться. К сожалению – или к счастью? – в ней уже не было того отчаяния, с которым молодые люди бросаются в омут с головой. Ей почти тридцать, но, пусть и оставаясь в некоторых вопросах все еще незрелой, она не собиралась разбивать свое сердце.

С Джанией они встретились в кофейне недалеко от центра, где всегда было шумно. Однако гвалт тут же стихал, стоило завернуть на одну из узеньких улочек. В таком тихом месте и располагалась кофейня, Соне даже пришлось поплутать, прежде чем она ее нашла: когда она вошла, Джания уже сидела внутри. Помимо нее была еще пара посетителей, негромко играла музыка.

Соня заказала холодный персиковый чай и направилась к подруге.

– Опять пешком добиралась? – с легким укором спросила Джания, но на ее губах заиграла теплая улыбка. Поднявшись, она приобняла Соню за плечи в знак приветствия.

– Да, и я заблудилась, – пожаловалась та.

– Надо было байк-такси вызывать, – без капли сочувствия отрезала Джания. – Что ты заказала?

– Чай, – ответила Соня. – Нужно сокращать количество кофе…

– Кофе никогда не бывает много, – мудро заметила подруга, на секунду отвлекаясь, чтобы быстро что-то напечатать.

Соня толком не понимала, кем она работает, но в будни Джания практически не отрывалась от ноутбука. Тем не менее работать дома она не любила, поэтому они исследовали почти все кофейни и рестораны города, и Соня была совершенно не против такого времяпровождения. В квартире ее и без того не бурное вдохновение совсем угасало, и ей тяжело было закончить даже заказанные рисунки, не говоря уже о своих собственных. В живой обстановке работалось лучше: за прошедшие недели она завершила два крупных и несколько заказов поменьше и взялась за комикс, который у нее запросили для рекламы.

С рисунками не под заказ было сложнее. Однажды она неожиданно для себя взялась за карандаш после утренней встречи с Кираном, и спустя полчаса в скетчбуке появилась зарисовка его спящего лица. Соня так перепугалась, что захлопнула блокнот и с тех пор не решалась его открыть. Иногда ее тянуло начать рисовать, но она не могла себя заставить, зная, что выйдет из-под кисти, и боясь этого: позволить себе запечатлеть Кирана значило признать, что он полностью завладел ее мыслями. Поэтому всю появившуюся энергию она вливала в выполнение заказов, отчего они выходили потрясающими – даже она со своим критичным взглядом понимала это. А Джания и вовсе была в восторге от ее рисунков.

– Я сделаю тебе заказ, – заявляла она. – Перед твоим отъездом. Мне необходимо что-то от тебя, что будет принадлежать только мне!

– Любой каприз за твои деньги, – с серьезным видом кивала Соня.

Наконец принесли чай, и она достала планшет из сумки. Джания была вся в работе, и какое-то время они сидели молча. В кафе царила приятная прохлада, его окружали деревья, поэтому в окна не попадало солнце. Соня трудилась над персонажем комикса, периодически поднимая голову, чтобы посмотреть на входящих гостей или на сосредоточенную Джанию.

Когда она рисовала, ей становилось спокойно, будто разом отступали мучившие ее боль и тревоги. Пусть не всегда она оставалась довольна результатом, зато чувствовала себя уверенно в процессе. Она хорошо рисовала, разбиралась в этом, и в своей стихии Соня чувствовала себя по-настоящему свободной: не было ничего, что было бы ей неподвластно в мире, который творила она сама. Если что и вызывало сомнения, так это то, сможет ли она рисованием достойно зарабатывать на жизнь, в самом же процессе и в получаемых от него эмоциях она не сомневалась никогда.

Спустя пару часов Джания громко застонала, обратив на себя внимание гостей кофейни. Соня виновато улыбнулась сидящей за соседним столиком женщине и вопросительно уставилась на подругу, которая потягивалась как ни в чем не бывало.

– Мозг сейчас закипит, – заныла Джания. – Ты можешь сделать перерыв? Давай поболтаем!

– Я всегда могу сделать перерыв, – улыбнувшись, ответила Соня, закрывая крышку планшета. – Это ты не всегда можешь.

– Не хвастайся! – Джания снова страдальчески простонала, откидываясь назад и надавливая на глаза подушечками пальцев.

Соня рассмеялась, допивая чай. Лед растаял, и вкус у него стал неприятным.

– О чем хочешь поболтать?

Оживившись, Джания отодвинула в сторону стоящий между ними ноутбук.

– Я давно хотела

Соня недоверчиво уставилась на нее.

– Почему всех так интересует этот вопрос? – пробормотала она. – Сегодня что, Венера в Раке?

– Кого «всех»? – Подруга недоуменно склонила голову набок. – И что значит Венера в Раке?

– Да так, – пробормотала Соня и вздохнула. – Нет, я ни с кем не встречалась.

Пару секунд поразмыслив над ее словами, Джания спросила:

– Вообще никогда?

Соня кивнула, слегка покраснев. Она понимала, что странно в двадцать семь лет не иметь ни одного романа. На самом деле что-то вроде отношений у нее было: в старших классах школы и на втором курсе университета. Но она не считала их достаточно серьезными и не видела смысла о них упоминать.

Джания сконфуженно смотрела на нее, во взгляде читалось искреннее непонимание.

– Но почему?

– В каком смысле?

– Неужели никто не предлагал тебе встречаться? Ты же такая красивая! – Эти слова заставили Соню рассмеяться, но Джания, взволнованно глядя на нее, даже не улыбнулась. – Что смешного? Я говорю правду.

– Я просто не похожа на тебя, поэтому ты считаешь меня красивой, – предположила Соня. – У меня самая обычная внешность.

Джанию, казалось, эти слова обидели.

– Ты забываешь, что я родилась в Америке, а не здесь, – произнесла она с вызовом. – Хоть я и думаю, что у каждого своя красота, у меня есть свои представления о привлекательности, и они не зависят от национальности.

– Ладно, извини, – примирительно сказала Соня. – Я правда не считаю себя красивой, и мне странно слышать, что кто-то думает по-другому.

Джания потянулась через стол и доверительно обхватила ее ладонь, заглядывая в глаза.

– Я бы не стала попросту льстить. У тебя очень милая, мягкая красота. Возможно, тебе не оборачиваются вслед, но, всмотревшись в тебя, уже не хочется отводить взгляд. – Соня почувствовала, что начинает краснеть, глаза наполнились слезами, а Джания нежно рассмеялась. – И сердце у тебя такое же мягкое!

– Ну все, прекрати! – воскликнула Соня, безуспешно борясь со смущением.

– И как же вышло, что ты ни с кем не встречалась? – Джания перевела тему, чтобы отвлечь.

– Не то чтобы мне совсем не предлагали… – пытаясь объяснить, Соня потерла лоб. – У меня не так уж много знакомых в целом, а из тех мужчин, которых я знала, никто… – она запнулась.

Перед мысленным взором возник Киран, и Соня поморщилась. Из всех мужчин, которых ей довелось встречать, только он настолько сильно привлекал ее – и лишь с ним у нее совершенно ничего не могло быть.

– Никто не пришелся по вкусу? – с пониманием закончила Джания.

– Да, – кивнула Соня, – именно так. Иногда кажется, что я навсегда останусь одна.

Она неловко хмыкнула. Такая перспектива пугала не так уж сильно. Лучше одной, чем с человеком, которого выбрала лишь потому, что пора это сделать. У нее было немного шансов познакомиться с кем-то: работала она удаленно, круг друзей давно не расширялся, а регистрироваться на сайтах знакомств она категорически отказывалась.

Джания восприняла ее слова крайне серьезно и решительно заявила:

– Вовсе нет. Просто ты должна встретить особенного человека, а если этого до сих пор не произошло, значит, не пришло время.

В мыслях вновь появился Киран, и Соня натянуто улыбнулась.

– А что насчет тебя?

Джания трубочкой помешала остатки льда в своем стакане. На ее лице появилось странное меланхоличное выражение, глаза заволокло дымкой, а губы сжались в линию.

– Да, у меня были отношения, – тихо откликнулась она.

Соня внимательно смотрела на подругу, впервые видя ее такой притихшей. Ей казалось, что Джания вообще не способна на печальные эмоции.

– Если не хочешь говорить… – начала было, но Джания покачала головой, мягко, но невесело улыбнувшись.

– Все в порядке. Прошло уже шесть лет.

Соне потребовалась секунда, чтобы сложить цифры.

– Ты из-за этого уехала из Америки? – осторожно предположила она, и Джания едва заметно кивнула. Попыталась удержать улыбку на лице, но ей это не удалось – уголки рта подрагивали.

– Мои первые отношения… Я была очень влюблена, – сипло сказала, ничего не добавив.

Вопросов Соня не задавала. Несложно догадаться, как развивалась и чем закончилась история, если в результате Джания покинула Америку с тяжелой депрессией.

Соня не очень хорошо умела утешать словами, поэтому она просто сидела рядом, давая понять подруге, что она не одна. Той потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к привычному состоянию. Наконец Джания подняла на Соню блестящие глаза. Только грусть на дне выдавала, что мысли в голове крутились невеселые.

– Надо еще немного поработать! – Она придвинула ноутбук, давая понять, что больше к теме отношений они не вернутся, и Соня кивнула, раскрывая планшет.

– Джания, – мягко позвала она спустя пару минут. Девушка промычала что-то, давая понять, что слушает. – Все позади. Это в прошлом, а ты в настоящем. Помни об этом.

– Спасибо тебе. – Взгляд Джании смягчился, ресницы затрепетали.

Соня кивнула и вернулась к своему рисунку. В душе воцарилось уютное спокойствие. В чужой стране, рядом с человеком, которого она знала всего месяц, она вдруг почувствовала себя дома.

Звонок раздался неожиданно.

Соня стояла у раковины и мыла посуду, а телефон лежал на стойке, разделяющей кухню и гостиную. Услышав мелодию, она нахмурилась, выключила воду, вытерла руки о вафельное полотенце. С дядей они сегодня уже разговаривали, а кроме него звонить некому.

Протянув руку к телефону, Соня увидела имя звонящего и замерла. В груди мигом образовался камень и рухнул куда-то в желудок. Она сделала глубокий вдох и еще пару секунд в тупом ожидании смотрела на смартфон. Может, мама сдастся и отключится?

Но этого не произошло, и ей пришлось поднять трубку.

– Алло, – глухо ответила она.

– Ты почему так долго не брала? – мама сразу же накинулась с претензиями.

– И тебе привет, – флегматично отозвалась Соня, разворачиваясь и опираясь о стойку. – Зачем звонишь?

В трубке послышался раздраженный вздох.

– Как ты с матерью разговариваешь?

Соне хотелось сказать, что она разговаривает так, как она того заслуживает, но сдержалась, потому что это продлило бы их милую беседу. Не дождавшись от Сони ответа, женщина уязвленно поинтересовалась:

– Почему ты не сказала мне, что уезжаешь в Таиланд?

Соня поразилась такой наглости.

– Ты узнала об этом почти месяц назад и только сейчас мне позвонила, – сказала она, с трудом контролируя голос. – И спрашиваешь, почему я тебе не сообщила? Разве не очевидно?

– Нет, не очевидно! – отрезала мать, но потом неожиданно смягчилась. – Я вообще не за этим звоню.

Каждая секунда разговора будто отрывала от Сони по кусочку. Она чувствовала, как деревенеет спина, но не могла заставить себя пошевелиться. Голос женщины действовал ей

– А зачем? – спросила без особого интереса.

Задавать вопрос не хотелось, но она знала, что ответ получит в любом случае.

– Можно заехать в твою квартиру в городе? У Николя взрослый сын, сама понимаешь, нам бы хотелось пожить отдельно от него, а он пока не готов съезжать… – мама говорила так умоляюще, что невозможно не купиться, если не знать ее.

У Сони зашумело в ушах, и она стиснула зубы, делая глубокий вдох носом.

– Нет, – ответила коротко, и мать резко смолкла.

– Что ты сказала? – переспросила она, и ее тон мгновенно переменился. – Ты отказываешь мне?

Соня чувствовала бессилие. Она не умела противостоять своей матери.

– Я сдаю эту квартиру. Поэтому нет, вы с Николя не можете туда заселиться, – повторила, и горло болело от этих слов.

Она прекрасно понимала, что, если бы не обстоятельства, она не сказала бы ей нет, и это сводило с ума. Мама тоже понимала и пользовалась этим без зазрения совести.

– Ты сдаешь ее? – повторила она недоуменно. – Почему не спросила моего согласия?

«Потому что ты бы его не дала», – подумала Соня. Одному богу известно, какой шаг к выходу из зоны комфорта она сделала, сдав квартиру без ведома матери.

– Потому что это моя квартира и я имею право сдавать ее без твоего согласия, – бесцветно пробормотала Соня.

Женщина разразилась ругательствами. Напомнила, что Соня никто, и если бы не ее проклятая бабка, она бы вовсе осталась на улице, что пока она непонятно на какие деньги греет кости в Таиланде, ее мать вынуждена страдать. Затем принялась предполагать, откуда у Сони деньги на поездку, перечисляя, какие услуги мужчинам та оказывала, чтобы их получить.

Глаза наполнились злыми слезами. Мать использовала все выражения, которые только могли уколоть побольнее, но на самом деле ей и не нужно было стараться: Соне, как и любой дочери, было больно от самого факта, что мать так к ней относится.

– Мама, – наконец не выдержала она, – прекрати. Ты не можешь въехать в квартиру, и, кем бы ты меня ни считала, это не изменится, понятно? – Соня услышала, как та сделала прерывистый вдох, видимо, собираясь продолжить, и выпалила до того, как это произошло: – И я не буду больше отвечать на твои звонки!

Отключившись, отшвырнула прочь телефон. Проехав по столешнице, он с глухим стуком упал на пол. Соня раздраженно вытерла влажные щеки и пошла домывать посуду. Пальцы дрожали, и мыльные тарелки и чашки то и дело выскальзывали из рук.

Соня знала, что последствия звонка будут преследовать ее несколько дней, и это вызывало мучительный гнев, который она не могла выплеснуть. Если бы могла, она бы просто вырезала переживания из своего сердца, не дала им попасть в мысли, так ее поколебать. Но у нее не получалось. Никогда не получалось, и мать хорошо об этом знала.

Может быть, Соня была слишком доброй. Может, слишком глупой. Может, у нее был нестойкий характер, а может – огромная душа, без оглядки принимающая каждый камень, который туда бросают, – разбираться в причинах не было сил. По крайней мере сейчас Соня находилась далеко от матери, и та не могла заявиться в ее квартиру, как делала это раньше.

Телефон звонил еще несколько раз и замолчал.

Соня домыла посуду, переоделась, подготовилась к выходу и только после этого решилась поднять его. Не глядя смахнула пропущенные звонки и провела пальцем по трещинке в углу экрана, появившейся от падения. Глаза вновь наполнились слезами, и она прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Нужно погулять, развеяться и где-нибудь поесть. Скопившееся внутри напряжение никуда не денется, но позволять ему влиять на ее день Соня не собиралась.

Обувшись, она вышла из апартаментов. Кирана в холле не было, и Соня почувствовала облегчение. Видеть его сейчас не хотелось. Торопливо выйдя из здания, она направилась к главной дороге, не заметив, как стоящий у входа на парковку Киран курил, буравя ее напряженную спину темным взглядом.

Пообедала Соня в какой-то местной кафешке. От стресса чувствуя себя голодной, съела больше, чем стоило, и после обеда у нее заболел живот. Она погуляла немного по городу, но к болям добавилась тошнота, и ей пришлось вызвать байк-такси, чтобы отправиться домой. Кое-как нашла в себе силы заглянуть в магазин за пакетиком кошачьего корма, но посидеть с Омлетом, пока он ест, не смогла, потому что ее ужасно мутило. На прощание почесав котенка за ушком, Соня рванула домой.

Проходя мимо Кирана, слабо ему улыбнулась ему. Тот сидел за стойкой, занятый прибывшими гостями, и только кивнул, встретившись с ней взглядом.

Дома Соня переоделась, выпила воды и присела на кровать, уткнувшись лбом в колени. Надеялась, что тошнота пройдет, но уже спустя пару минут сорвалась с места, бросаясь в ванную.

Она успела склониться над унитазом в последний момент, прежде чем ее вывернуло наизнанку. Соня плакала, пока позывы скручивали живот и вся еда выходила наружу. Она потянулась за туалетной бумагой, вытирая рот и тут же смывая воду. Потом все повторилось.

Поднявшись на дрожащих ногах, чтобы высморкаться, Соня едва дышала; от брезгливого отвращения ее всю затрясло. Она выпила еще воды, потом ее снова вырвало, почистила зубы.

В теле ощущалась ужасная слабость, она с трудом доплелась до постели и обессиленно упала. Слезы текли по щекам, впитываясь в подушку. Тошнота не проходила, к ней добавилась слабость.

Соня вспомнила звонок матери, и ей стало так жаль себя! Как бы она хотела позвонить ей и пожаловаться на то, что она, кажется, отравилась. Чтобы мама пожалела ее, сказала ласковые слова, утешила. Она могла позвонить Томасу, но дядя будет просто переживать, а приласкать ее, как может только мать приласкать ребенка, он не способен.

Ей ничего не требовалось. Ей было ужасно плохо, и все, в чем она нуждалась, – это хотя бы одно ласковое слово от того, кому не все равно.

Но ее мать никогда не была этим человеком.

Всю ночь Соня провела в каком-то полубреду. Кажется, у нее поднялась температура, но она не могла сказать точно, потому что градусника не было. Да и лекарства с собой не взяла, только какое-то средство от диареи.

Тошнота не проходила. Желудок был пуст, но стоило глотнуть воды, как Соня вновь бросалась к унитазу, и рвотные позывы скручивали внутренности. Все ныло, будто ее хорошенько прополоскали в стиральной машине. Уснуть она не могла и просто ворочалась с боку на бок,

Периодически накатывали приступы плача, но на рыдания сил не было, и она молча глотала слезы, жалея себя. Ей казалось, что она одна во всем огромном мире. Хотя, по правде говоря, разве это было не так? Соня чувствовала себя ужасно несчастной.

В ее городе приехал бы дядя, привез лекарства, остался у нее с ночевкой. Здесь же о помощи просить было некого, кроме Джании, но она не решилась бы беспокоить ее поздним вечером. Да и беспокоить вообще – это было слишком неловко.

Раньше Соня и не осознавала, какая это роскошь – иметь возможность попросить кого-нибудь о помощи.

В конце концов ближе к утру она провалилась в тревожный поверхностный сон.

Проснулась в обед. Первая посетившая ее мысль была об Омлете – его же никто не покормил! Но она не находила в себе сил собраться и выйти на улицу, будто ее тело превратилось в желе.

По-прежнему болел желудок, температура не спадала, но она была вся мокрая, поэтому решила все же принять душ. Хотелось есть, но в таком состоянии ей нельзя ничего, кроме риса или сухарей. Бесцельно полазив по шкафчикам, вернулась в постель и прикрыла глаза, помимо физических симптомов мучаясь еще и мыслью о том, что ее маленький рыжий друг останется голодным. Однако снова уснуть Соня не успела, потому что в дверь постучали.

Она приподнялась, встревоженно хмурясь. Никто не мог к ней прийти, она никого не ждала. Неужели Джания?

Тем временем стук раздался снова, настойчивый и требовательный. Соня сползла с кровати и на подкашивающихся ногах потопала к двери.

– Кто там? – спросила она, и ее голос прозвучал хрипло и слабо.

– Это я, – послышался ответ, и Соня панически расширила глаза, оглядываясь по сторонам, словно ища место, чтобы спрятаться.

Притворяться, что ее нет дома, бесполезно, потому что Киран видел, как она вернулась вчера и с тех пор ни разу не вышла. Делать вид, что спит, уже не вариант – она ведь ответила на стук. И кто тянул ее за язык?

Соня поморщилась и рванула в ванную к зеркалу. Кожа посерела, под глазами залегли темные круги, влажные после душа волосы были в полном беспорядке. Она открыла воду и намочила руку, пытаясь причесать пряди пальцами, но это было бесполезно. Выглядела она ужасно.

Киран терпеливо ждал за дверью. Соня прижалась к ней лбом.

– Я не могу тебя впустить, – проблеяла она жалобно. – Уходи.

– Нет ни одной серьезной причины, по которой ты не можешь открыть дверь, – неумолимо произнес Киран.

– Я… я не одета! – нашлась она, но это не сработало.

– Я подожду, пока ты оденешься, – спокойно уведомил он.

Соня поморщилась, проклиная его внезапную настойчивость. Щеки горели, но дело было не только в температуре. Бороться с неизбежным нет смысла. Конечно, хотелось хорошо перед ним выглядеть, но какая по большому счету разница, какой он ее видит?

В голове вдруг мелькнула идея.

– Я впущу тебя, если покормишь котенка, – выпалила она, прислушиваясь к звукам по ту сторону, но Киран помолчал, прежде чем неуверенно уточнить:

– Котенка?

– За углом здания стоит коробка, в ней живет котенок, его зовут Омлет, – торопливо, боясь получить отказ, протараторила Соня. – Нужно купить корм для котят. Как только покормишь его, возвращайся, и я открою дверь.

У нее не было права шантажировать Кирана – скорее всего, ему вообще неважно, откроет она дверь или нет, но попытаться стоило. Есть же у него душа, в конце концов, неужели он не покормил бы котенка?

Ответ она ждала с замиранием сердца, смутно осознавая, насколько он ей важен. И не только из-за того, что в случае отказа Омлет останется голодным. А Киран просто сказал:

– Ладно. – И раздались его удаляющиеся шаги.

Соня прислонилась плечом к двери, накрыв ладонями запылавшие щеки. Неужели в самом деле согласился? На долю секунды она забыла даже о том, что болеет.

Новый стук в дверь раздался минут через двадцать. Соня знала, что именно столько уходит на то, чтобы купить корм, дойти до Омлета и дождаться, пока он поест. Значит, Киран дождался, пока малыш насытится. Этот факт заставил ее затаить дыхание от внезапно накрывшей нежности.

– Я покормил кота, – сообщил Киран. – Теперь впустишь меня?

За это время Соня расчесалась, заплела волосы в косу и вновь умыла лицо, поэтому теперь выглядела слегка получше. Сделав глубокий вдох, она решительно распахнула дверь. Киран от неожиданности отступил – видимо, в ожидании ответа он подошел совсем близко. Он выглядел отвратительно свежим и аккуратным в своем свободном хлопковом костюме, который, как и все его вещи, смотрелся на нем неприлично дорого. Соня лишь мысленно поблагодарила себя за то, что додумалась принять душ.

Он окинул ее каким-то непонятным взглядом, в котором читалась смесь удивления, беспокойства и смятения. Слишком поздно Соня вспомнила, что дома ходит в шортах, а значит, Киран впервые увидел ее голые ноги.

Спустя пару мгновений неловкой тишины он спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

Соня нахмурилась. Она не замечала, что ее штормило, зато это видел Киран.

– Ты зашел, чтобы об этом спросить? – хмыкнула, не сумев проконтролировать недовольство в голосе, которое появлялось всякий раз, когда она смущалась.

Но что поделать, ей было плохо, она не очень хорошо выглядела, а в такой ситуации Киран был человеком, которого она меньше всего желала видеть, даже несмотря на то что он покормил кота.

– Да. Мне показалось, что ты заболела, – не обратив внимания на ее грубость, спокойно ответил он.

Соня открыла было рот, но тут ее глаза в ужасе распахнулись.

– Ты что, слышал, как я… как меня… – задохнувшись от стыда, начала она, но закончить так и не сумела.

Киран вскинул брови.

– Понятия не имею, о чем ты, – успокоил он поспешно, – просто вчера, когда ты вернулась, выглядела бледной. А сегодня не вышла, я и решил узнать, как у тебя дела.

Соня непонимающе уставилась на него. С каждой секундой ситуация становилась все глупее. Может, она просто бредит? С чего бы Кирану заявляться к ней, чтобы узнать, как у нее дела? С чего бы идти кормить кота, до которого ему нет дела? Чтобы только она открыла дверь?

Именно этот вопрос она и задала, но Киран как ни в чем не бывало пожал плечами.

– Почему нет? Я беспокоился. Да и кота накормить было несложно.

А на Соню вдруг накатила ужасная слабость, ноги едва держали, по телу то и дело проходил озноб. Ей просто необходимо прилечь. Пару секунд она

– Соня, – окликнул он, недоуменный, – ты куда?

«Вариантов не так уж много», – раздраженно подумала она, падая на постель и укутываясь в одеяло. Она была благодарна Кирану, но не осталось душевных сил, чтобы выразить это. Хлопнула дверь. Соня не знала, остался он снаружи или внутри. Внезапно стало все равно, потому что постель под ней закачалась, как огромная колыбель.

Послышались шаги, и Соня выдохнула.

Или не совсем все равно…

Она крепко зажмурилась, не желая смотреть ему в лицо, потому и не заметила, как он склонился и протянул ладонь, только почувствовала прикосновение прохладных пальцев ко лбу и, вздрогнув, съежилась.

– Ты вся горишь, – в голосе Кирана послышалась обеспокоенность.

– Я знаю, – буркнула недовольно. – Ты не мог бы уйти? Как видишь, у меня нет сил быть гостеприимной хозяйкой.

Киран пробормотал себе под нос, что она совсем глупая, раз в таком состоянии переживает о бездомном коте, и отошел, но входная дверь так и не хлопнула, значит, квартиру он не покинул. Соня хотела спросить, что ему все-таки от нее нужно, но не смогла открыть рот, язык внезапно разбух и потяжелел. Она медленно проваливалась в забытье, будто увязая в каком-то болоте. Слышала, как Киран говорил с кем-то на тайском, как гремел чем-то в зоне кухни, как в дверь снова постучали. Соня понятия не имела, что из этого было сном, а что реальностью.

Когда она более-менее пришла в себя, Киран все так же был рядом, сидя на диване, листал что-то в телефоне. Соня хотела приподняться, но увидела, что от руки вверх тянется трубка капельницы.

Заметив ее движение, Киран отложил телефон и поднялся.

– Как ты себя чувствуешь?

Соня моргнула, мысли текли вяло, заторможенно. Киран вдруг показался ей особенно красивым сейчас: волосы убраны со лба, между бровей пролегла встревоженная морщинка, тонкие губы поджаты… Она мечтательно улыбнулась, позабыв о том, что болеет, что парень находится у нее дома, что кто-то поставил ей капельницу, пока она спала.

Киран, сконфуженный ее реакцией, склонил голову набок.

– Соня…

Она снова моргнула, постепенно возвращаясь в реальность.

– Что происходит? – прохрипела. – Откуда капельница?

Спохватившись, Киран налил ей на кухне воды, а потом помог приподняться, чтобы Соня попила. Спина ее была мокрой от пота, но температуры больше не ощущалось.

Киран поправил подушку, прежде чем аккуратно уложить ее обратно.

– Ты потеряла сознание. Я вызвал врача.

– Я просто заснула… – Соня посмотрела на него с легким недоумением. Внезапно она встрепенулась и попыталась встать, но Киран положил твердую руку на плечо, вынуждая остаться на месте. – Сколько времени? Омлет…

– Я покормил его еще раз, – недовольно отрезал Киран и с несвойственным ему пылом продолжил: – У тебя температура была почти сорок, а ты о коте переживаешь! Собиралась умереть здесь в одиночестве? Почему не попросила у меня помощи?

– А я должна была? – искренне озадачилась Соня.

Взгляд парня потемнел. Он сделал вдох, будто собираясь что-то сказать – и выглядел так, словно ему много что есть сказать, – но промолчал. Сел обратно на диван, с крайне мрачным видом сложив руки на груди.

– Ты… не собираешься уходить? – осторожно поинтересовалась Соня.

– Нужно подождать, пока закончится капельница, – ответил он таким тоном, что Соня почувствовала себя круглой дурой.

– Извини, – мягко пробормотала она, хотя не понимала, за что именно извиняется и почему вообще чувствует себя виноватой.

– Я на тебя не обижен, – фыркнув, произнес Киран. – Я зол из-за того, что ты так к себе относишься. Все могло кончиться хуже, если бы я не решил проведать тебя.

– Это же просто отравление, – испуганно проговорила Соня.

Киран посмотрел на нее таким выразительным взглядом, что она без слов поняла, о чем он думает. Откинувшись на подушку, прикрыла глаза. Ей было лучше, но в теле еще оставалась слабость и она была голодна. Киран будто услышал ее мысли.

– Я сварил рис и купил сухих крекеров. Закончится капельница – приготовлю тебе чай. Врач сказал, ничего другого лучше не есть в ближайшие дни.

– Спасибо, – тихо отозвалась Соня, не открывая глаз.

Больше ничего произнести она не могла – казалось, если попытается, то тут же расплачется от переизбытка чувств, а этого она уж точно перед Кираном делать не собиралась. И так достаточно опозорилась.

Когда капельница закончилась, Киран аккуратно вытащил иглу из вены и прижал к сгибу локтя ватку, пропитанную антисептиком.

– Зажми, чтобы синяка не было.

Соня согнула руку, случайно задев его пальцы. По коже побежали мурашки, когда Киран не убрал ладонь сразу, а задержал прикосновение на несколько бесконечных секунд. Сердце тяжело заколотилось в груди. Рядом с этим парнем Соня чувствовала себя мечтательной малолетней дурочкой, и бороться с этим не получалось. Может быть, ей это даже нравилось. Но ему об этом знать необязательно.

– Ты можешь встать? – заботливо поинтересовался Киран.

Соня, в тщетной попытке спрятать свое смущение, посмотрела на него крайне скептически и съязвила:

– К счастью, ноги у меня не отказали.

– Ты невозможная, – пожаловался он, покачав головой, но на губах появилась улыбка, от которой у Сони сладко поджималось все внутри. Она поднялась с постели и пошатнулась от того, что слегка закружилась голова, и Киран тут же поддержал ее под локоть, обеспокоенно заглядывая в лицо. – Порядок?

Соня кивнула, осторожно высвобождая руку.

– Прекрати так себя вести, – укорила она шутливо, – иначе я подумаю, что ты хочешь влюбить меня в себя.

Она отправилась на кухню, и Киран поспешил за ней.

– Может быть, именно этого я и хочу.

По его голосу Соня не поняла, всерьез ли он говорит. Обернувшись, встретила лукавый взгляд, и все сразу встало на свои места. Уши загорелись, но больше ничто не выдало ее волнения. Она закатила глаза и самоуверенно осадила парня:

– Можешь даже не пытаться. Лучше разогрей мне рис.

Киран уставился на нее, ошарашенный такой наглостью.

– Еще несколько минут назад ты пыталась выгнать меня, а теперь пользуешься мною! – воскликнул он драматично. – Я для тебя просто игрушка?

Соня рассмеялась, пихая его в плечо. Ей стало намного лучше, и присутствие Кирана теперь ощущалось как-то по-другому. Она была благодарна ему за то, что он не ушел, но сказать это вслух не хватило смелости. Усевшись за стол, наблюдала, как он разогревает ей рисовую кашу, обводя взглядом его широкие плечи, ровную спину, расслабленную позу. Этот парень даже стоял так, что воспринимался как произведение искусства.

– Я не самый хороший повар, – предупредил он, ставя перед ней миску риса.

– Это значит, что стоит готовиться к еще одному отравлению? – уточнила

– Ну не настолько я плох! – Киран комично расширил глаза, и Соня улыбнулась, принимаясь за еду. Тем временем он заварил чай и налил его в две кружки. – Ну как? – взволнованно поинтересовался, усевшись напротив.

Взволнованность парня явно была напускной, но Соню очень смешила его реакция.

– Вынуждена признать, что это самый вкусный рис, который я ела в своей жизни, – крайне серьезно произнесла она, подняв глаза от миски. – Должно быть, ты вложил в него всю душу.

Киран подпер щеку кулаком, лучезарно улыбаясь ей.

– Так и есть, – сказал с неожиданной нежностью.

Соня смутилась, снова утыкаясь в миску. Сердце ее слегка сбилось с ритма.

Ну вот, Киран снова победил.

Это была игра с заранее известным результатом.

Впервые на улицу Соня вышла через пару дней, когда слабость окончательно прошла и она ощутила прилив энергии. Она уже полностью восстановилась, хотя Киран все еще контролировал, как она себя чувствует и что ест. Соня подозревала, что он делает это просто для того, чтобы действовать ей на нервы. Эти дни он послушно кормил Омлета утром и вечером и даже снял видео на телефон, чтобы продемонстрировать, что ее питомец в порядке. Она не показала этого, но была очень тронута.

Соне казалось, что за это короткое время они сблизились теснее, чем за прошедшие несколько недель, но она не особо обманывалась этим впечатлением.

Пусть с ним было легко и весело, пусть он был приятным и чутким собеседником, пусть вел себя так, будто привязан к ней, она не позволяла себе влюбиться в него. Он нравился ей, его внешность и манера держаться завораживали, были настолько привлекательны, что ее сердце часто сбивалось с ритма, но Соня не даст ему возможности это сердце разбить. Она знала наверняка, что Киран отлично с этим справится.

Такие парни, как он, всегда отлично с этим справляются.

Поэтому Соня не отвечала на флирт и не пересекала границ даже в своем воображении. Пока Киран видел в ней друга, все было просто замечательно. Она имела возможность спокойно общаться с ним, улыбаться ему, смотреть глаза. Но как только он посчитает, что она испытывает к нему романтические чувства, все будет кончено. А ей этого не хотелось. Она не могла этого допустить, потому что здесь Киран был ее единственным другом помимо Джании, и после болезни Соня поняла, что действительно может на него положиться, и ценила это.

Так что их общение…

Общение стало ближе, но оставалось чисто дружеским. И ее это устраивало. Ничего больше ей не нужно было.

Когда она вышла из квартиры, на диване у входа сидел не Киран.

Увидев ее, Джания вскочила.

– Соня! – воскликнула она, бросившись к ней и крепко обняв. – Как ты себя чувствуешь?

Днем ранее она звонила и звала прогуляться, и Соне пришлось рассказать, что она отравилась. Джания, взволновавшись, предложила прийти, но Соня поспешила ее успокоить, сказав, что уже выздоравливает и они могут перенести встречу на сегодня. Тем не менее она не ожидала, что Джания придет сюда.

– Все хорошо, – напряженно улыбнулась Соня и бросила взгляд на Кирана, со скучающим видом сидящего за стойкой. Тот посмотрел на нее, однако не поздоровался. Почему-то Соню это задело, и она подчеркнуто произнесла:

– Привет, Киран.

– Привет, – флегматично откликнулся он.

Джания с любопытством взглянула на него и широко улыбнулась.

– Привет! Я Джания, Сонина подруга, – представилась она со свойственным ей дружелюбием и протянула Кирану маленькую ладошку

Пару секунд он словно размышлял, стоит ли ему пожать ее, но потом все-таки протянул руку в ответ. Наблюдая за тем, как пальчики Джании утонули в широкой ладони парня, Соня почувствовала горечь на кончике языка и поспешно отвернулась.

– Киран, – лаконично представился он.

Джания звонко рассмеялась. Соня знала этот ее смех – так она смеялась, когда хотела кому-то понравиться.

– Я уже поняла!

Наверное, Киран улыбнулся ей в ответ. Соня все так же не смотрела на них, в груди сперло от неожиданной ревности. Ей не хотелось делить Кирана ни с кем, особенно с Джанией. С общительной, яркой, красивой Джанией. Которая тоже живет в Трате. И останется в Трате даже после того, как Соня уедет. У нее не было на Кирана никаких прав, он не был ее собственностью, она не была в него влюблена. Однако ей так хотелось, чтобы хотя бы немного он побыл только ее!

Ее прекрасный друг. Затаенная мечта.

Соне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что в холле воцарилась тишина. Она обернулась и обнаружила, что и Киран, и Джания смотрят на нее. Смутившись, она заправила прядь непослушных волос за ухо.

– В чем дело?

– Ты готова идти? – Кивнув, Соня забрала протянутый подругой шлем. Джания помахала Кирану рукой: – Приятно было познакомиться! До встречи.

– До встречи, – отозвался Киран.

– Пока, – тихо пробормотала Соня, идя к выходу.

Киран не ответил, и она не была уверена, что ее услышали. Ей хотелось спрятаться от темного взгляда, который она физически ощущала на своей спине.

Когда они вышли, Джания обхватила ее руку и мечтательно вздохнула.

– Он такой красивый.

Плечи Сони напряглись, но потом в голове мелькнула мысль: какая глупая реакция! Если он нравится Джании и если Джания понравится ему в ответ… Это ведь хорошо. Они будут друг у друга, и они останутся ее друзьями. У нее был выбор: чувствовать горечь и ревность, сделать себя несчастной и лишиться единственных тут близких людей или просто… плыть по течению. И она улыбнулась.

– Да, это правда.

– Ты близко с ним общаешься? – поинтересовалась Джания, когда они подошли к байку. – Он так на тебя смотрел…

Эти слова заставили Соню удивиться.

– Как – так? – Она убрала волосы с лица и надела шлем, который подруга купила специально для нее.

– Сложно объяснить, – неопределенно хмыкнув, расплывчато ответила она, забираясь на байк и заводя двигатель, без слов давая понять, что разговор закончен.

Соня нервно выдохнула и села позади нее, хватаясь за край сиденья. Когда они двинулись, она бросила взгляд на здание, и ей показалось, что Киран, пересевший на диван, смотрел прямо на нее.

Это было удивительно и даже слегка унизительно – то, как жизнь ее преобразилась и наполнилась эмоциями, стоило только привлекательному парню оказаться рядом и уделить ей внимание. Но почему-то она не была готова от этого отказаться. Ей это даже нравилось.

Вечером Соня добралась обратно на байк-такси. Джания учла ее только восстановившееся самочувствие, и этот день они провели в спокойном ритме: сходили в кино, посидели в

Она слезла с байка и протянула парню-таксисту деньги, поблагодарив. Тот пересчитал, убрал в поясную сумку и уехал. Все это происходило под внимательным взглядом Кирана, курившего у подножия лестницы. Соня подошла, как раз когда он неторопливо затягивался.

– Как провела день? – спросил он, выдыхая дым.

Из-за ветра он полетел прямо на Соню, и она слегка сморщила нос.

– Хорошо. А ты?

Киран затушил недокуренную сигарету и выбросил ее в мусорку, после чего полностью переключился на Соню.

– Не хочешь кофе попить? – вместо ответа предложил он.

Она подняла на него взгляд. Когда они разговаривали, Киран всегда смотрел ей прямо в лицо, будто стремился увидеть больше, чем она показывала. Соне тяжело было понять значение такого пристального внимания и тяжело было формулировать мысли, находясь под его прицелом.

Сегодня она дважды пила кофе и, по идее, должна была отказаться. Кроме того, уже почти девять вечера – тоже повод сказать нет. Она устала, хотелось прилечь, еще и выглядела неважно после поездки на байке без шлема…

Но она открыла рот и сказала:

– Конечно, почему нет.

Киран улыбнулся, и она тут же отвернулась. Порой на его улыбку было так же невыносимо смотреть, как на солнце.

– Но ты разве не должен работать? – спросила, чтобы отвлечься.

Киран беззаботно пожал плечами, заставив Соню покачать головой.

Они пошли в кофейню недалеко от дома, по дороге Киран поинтересовался, как она себя чувствует. Соня ответила, что все в порядке, однако он, казалось, легко раскусил ее ложь и, когда пришли, указал ей на уютный столик в углу заведения:

– Садись сюда.

– А заказ сделать? – встрепенулась Соня, но Киран бескомпромиссно надавил ей на плечи, заставив сесть.

– Сам закажу. В конце концов, я все еще должен тебе за кофе и сэндвич.

Соня нахмурилась, пытаясь понять, о чем он говорит, а когда до нее дошло, округлила глаза.

– Киран! Ты с тех пор столько всего для меня купил, пока я болела! – она попыталась образумить его, но он уже направился к стойке.

Девочка, стоящая за ней, восхищенно уставилась на него, пока тот делал заказ, и Соня даже забеспокоилась, правильно ли она услышала все, что ей надиктовали.

Когда Киран вернулся к столу, она мрачно смотрела на него.

– Что? – Он вскинул брови.

– Как тебе живется под таким пристальным вниманием? – Вопрос прозвучал как претензия. – На тебя все пялятся каждый раз, как мы выходим вместе.

Киран удивленно взглянул на нее, потом осмотрелся, как будто не заметил, что немногочисленные посетители кофейни – причем как парни, так и девушки – то и дело поглядывали на него.

– А, ты об этом, – отмахнулся, – меня это не волнует.

– Ну конечно. – Соня закатила глаза.

Киран ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула.

– Я серьезно. Я к этому привык.

– Это, – она обвинительно наставила на него палец, – самая самовлюбленная вещь, которую ты мог сказать.

Глаза парня заискрились, как бывало всегда, когда они начинали препираться.

– Ничего подобного. Я знаю, что я неотразим, – это звучит гораздо более самовлюбленно, однако не отменяет факта, что это правда, и мы оба это знаем.

Соня фыркнула, но на это нечего было сказать. Если она примется утверждать, что Киран не такой уж красавец, то просто выставит себя дурой.

– Ты очень самоуверен, – пробурчала она.

– Почему бы не быть таким? – вскинул брови Киран. – Тебе тоже не мешало бы этому поучиться.

Соня вспыхнула.

– Если бы у меня была такая внешность, как у тебя… – начала было, но тут же осеклась и съежилась – прозвучало так глупо!

Будто она намеренно принизила себя, ожидая комплиментов.

Взгляд Кирана стал жестче, лицо заострилось от чего-то, подозрительного похожего на раздражение, и он открыл рот, чтобы ответить, но назвали номер их заказа, и ему пришлось пойти за ним.

Он вернулся с чашкой кофе и стаканом смузи.

– А где мой кофе? – воспользовавшись моментом, она торопливо и неуклюже сменила тему; Киран наверняка это заметил, но не акцентировал на этом внимания.

– Тебе слишком поздно для кофе.

– Киран!.. – возмутилась Соня.

– Что? – таким же тоном спросил он. – Я работаю в ночную смену. А как насчет тебя?

Возразить было нечего, и она притянула к себе свой напиток.

– Что это? – поинтересовалась слегка обиженно, не заметив, как глаза Кирана смягчились от едва уловимой нежности.

– Манговый смузи. Ты часто приходишь домой с манго, и я подумал, что он придется тебе по вкусу.

Лицо Сони изумленно вытянулось.

– Ого! Я и вправду очень люблю манго! – Она сделала глоток. У смузи был насыщенный фруктовый вкус с легкой кислинкой – наверное, добавили сок лимона или лайма. Глаза загорелись от восторга – перед чем Соня не могла устоять, так это перед отменной едой и напитками. – Это безумно вкусно. Спасибо.

Киран спрятал улыбку за чашкой кофе.

Они сидели в кофейне до самого ее закрытия, болтая обо всем подряд.

Точнее, болтала Соня: в какой-то момент она заметила, что Киран почти не открывал рта, только сосредоточенно слушал поток ее мыслей, который двигался от одной темы к другой в таком хаотичном порядке, что удивительно, как она в нем не захлебнулась.

– Если ты устал, так и скажи, – в какой-то момент предупредила она его, сама смущенная тем, что в его присутствии у нее так развязался язык.

– Устал? От чего?

Сердце Сони разболелось от чувств.

– От того, что я так много болтаю! – обессиленно воскликнула она, а Киран в ответ лишь хохотнул.

– Если бы я не хотел тебя слушать, сказал бы тебе замолчать. У меня с этим нет проблем.

Несмотря на то что он шутил, Соня серьезно посмотрела ему в глаза, рассчитывая прочитать в них честный ответ. Взгляда Киран не отвел, без слов подтверждая, что пусть тон его и был шутливым, говорил он чистую правду.

– Ты невыносим, – покачала она головой. – Я так болтаю только тогда, когда ощущаю себя на сто процентов комфортно.

Киран подпер щеку ладонью, ухмыляясь так, как умел только он.

– Тогда я рад, что тебе со мной комфортно.

Соня улыбнулась, чувствуя, как розовеют щеки.

Это было невозможно – и это было прекрасно. То, как легко он преодолевал преграды, которые она неутомимо выстраивала на пути к своему сердцу. Он ведь даже не прикладывал усилий. Совершенно никаких усилий.

– Прости, что не позвонил тебе. – В голосе Томаса помимо вины звучала усталость. Соня даже не могла

– Я понимаю, – оборвала она поток оправданий, – тебе не нужно объясняться. Со мной все хорошо.

Лицо мужчины исказилось сожалением.

– Почему сразу мне не сказала?

– Что отравилась? – уточнила Соня. Томас кивнул, и она шутливо закатила глаза. – Брось. Я же не маленькая, смогу справиться с тошнотой. Не хотела тебя тревожить.

– Больше таких глупостей не говори, – отрезал Томас. – Я должен знать, если ты плохо себя чувствуешь. Вдруг помрешь там, а я даже не в курсе буду?

– Ты такой оптимист, дядя, – хмыкнула Соня. – В любом случае ты бы ничем не помог. К тому же за мной следил Киран.

– Киран? – переспросил Томас, вскинув брови. – Это твой администратор?

Соня почувствовала, как загорелись уши. Ощущение было почти привычным.

– Он не мой, – ответила она с нажимом. – Просто администратор.

– А чей же, – фыркнул дядя, – мой, что ли?

– Ты упускаешь суть, – возмутилась Соня. – Я сказала, что он мне помог!

– Точно-точно, – закивал мужчина. – А чем? Рвоту за тобой убрал?

– Что, чувство вины уже перестало тебя мучить? – прищурившись, язвительно поинтересовалась Соня, и дядя расхохотался. Она не могла не улыбнуться – смеялся он очень заразительно. Дождавшись, пока смех стихнет, продолжила: – Он вызвал врача, мне поставили капельницу. Еду готовил, лекарства кое-какие купил. Я с собой ничего не брала.

Веселое выражение мгновенно пропало с лица Томаса, сменившись легким ужасом.

– Капельница? Тебе было настолько плохо?

Соня жалобно заломила брови.

– Да! А ты смеешься надо мной!

Дядя совсем растерялся и смотрел на нее с такой обеспокоенностью, что ей тут же стало совестно.

– Да пошутила я, не переживай, пожалуйста. Со мной правда уже все хорошо.

– Где же ты отравилась? – покачал головой мужчина. – Как же так?

Соня пожала плечами.

– Может, продукты несвежие попались. В любом случае желания поесть тайские блюда с тех пор не возникало. И я, кажется, слегка похудела. Хоть какая-то польза.

– Во-первых, тебе не нужно худеть, – привычно заворчал дядя, которому крайне не нравилось, когда она поднимала эту тему. – Во-вторых, незачем худеть таким способом. Еще чего не хватало!

Соня почувствовала себя маленьким ребенком, которого отчитывают за провинность, однако было приятно, что Томас за нее переживает, поэтому она ласково улыбнулась.

– Дядя, я поняла. Не переживай.

Томас побурчал еще немного, прежде чем сказать:

– Впрочем, ладно. Врача твоя страховка покрыла?

– А у меня нет страховки… – растерялась Соня.

Дядя посмотрел на нее со смесью недоверия и удивления.

– Во сколько же тебе обошелся вызов врача на дом? – поинтересовался с опаской.

– Что ты имеешь в виду? – тупо спросила она, хотя прекрасно поняла вопрос.

В груди шевельнулось плохое предчувствие, по спине прошелся холодок.

– Соня, – предупреждающим тоном начал Томас, – медицина в Таиланде безумно дорогая. Ты что, в самом деле не оформила страховку перед поездкой?

– Я не подумала! – запаниковала она.

– Тогда сколько ты заплатила за врача?

Соня помолчала. Она даже вспомнить не могла. Разве она платила?..

– Нисколько, – призналась тихо.

Дядя несколько секунд пристально изучал ее лицо на экране смартфона.

– Что это значит? – уточнил наконец.

– Врача вызывал Киран, – проговорила она извиняющимся тоном, хотя не понимала, за что извиняется. – Я его даже не видела.

Томас смотрел так, словно поверить не мог, что она говорит всерьез. Может, гадал, действительно ли это произнесли вслух или ему просто показалось.

– Что он с тебя потребовал за это? – спросил с подозрением.

– Ничего, – потупив взгляд, промямлила Соня.

– Совсем?

Соня кивнула. Ее и саму это смутило: если Киран и вправду за нее заплатил, почему ничего не сказал? Потом еще и смузи ей купил.

– Поговори с ним об этом, – велел дядя таким мрачным голосом, что сразу стало ясно – это не совет, а приказ.

– Ладно, – покорно кивнув, едва слышно согласилась она.

Томас пристально вглядывался в нее, затем выражение его лица смягчилось. Он не мог долго злиться на племянницу.

– Прости, – примирительно произнес он. – Просто будь осторожнее, ладно? Я не говорю, что это плохо, что он позаботился о тебе. Наоборот, отлично, что он оказался рядом. Однако проверь, нет ли у него скрытых мотивов…

После разговора Соня еще долго размышляла над дядиными словами. Какие скрытые мотивы могут быть у Кирана? Чего он мог от нее хотеть?

Она не была исключительной красавицей, чтобы предполагать, что он запал на нее. И вряд ли он хочет затащить ее в постель, иначе давно бы намекнул на это.

Очароваться ею тоже не было возможности – Соня от смущения принималась разговаривать с ним, словно делая огромное одолжение. Деньги? Но по Соне видно, что их у нее нет. К тому же если он заинтересован в деньгах, зачем за нее платит? Наоборот, он мог бы назвать любую цену за визит врача, и Соня отдала бы. Какие еще корыстные мотивы могут быть? Он хочет похитить ее и продать в рабство? Так у него был шанс это сделать, когда она отключилась в его присутствии, чего тянул?

Соня застонала, рухнув лицом на вытянутые на столе руки. Голова шла кругом. Как, оказывается, все спокойно было в ее жизни до того, как в ней появился этот парень. С одной стороны, он казался простым, заставлял расслабиться в его присутствии. Но, с другой стороны, Соню преследовало ощущение, что в нем есть какое-то двойное дно, и она все чаще начинала сомневаться, что причина заключается всего лишь в том, что он плейбой, прячущийся за маской хорошего друга. Это было слишком поверхностно для него, слишком глупо – Киран производил впечатление человека более глубокого.

Она не могла объяснить себе его поступки, это напрягало и будоражило. В последнее время она все чаще хваталась за карандаш или краски, чего с ней давно не бывало. Рисовала заказы как умалишенная, чтобы выплеснуть поток эмоций. Соня все так же боялась рисовать что-то свое, потому что знала, что выйдет из-под руки. Она была трусихой.

Она и из дома сбежала и оказалась в такой ситуации именно потому, что была ужасной трусихой.

Соня подошла к стойке регистрации и первое, что увидела, – это наручные часы, лежащие возле расслабленной руки Кирана. Глаза ее расширились от изумления.

– Это Patek Philippe?

Киран вздрогнул, переводя взгляд с экрана компьютера на нее.

– Что? – хрипло переспросил он, его голос прозвучал неожиданно встревоженно. Соня, склонив голову набок, указала

– Я знаю эту модель. – Соня понизила голос, перегибаясь через стойку, словно собиралась рассказать секрет: – Она стоит больше двухсот тысяч долларов.

Киран слегка побледнел, его пальцы дрогнули, но Соня не обратила на это внимания, потому что продолжала разглядывать циферблат. В глазах ее застыло немое восхищение. В жизни они выглядели гораздо более впечатляюще, чем на фотографиях в интернете.

– Откуда ты знаешь? – настороженно спросил Киран.

Соня перевела на него сияющий взгляд.

– Однажды я рисовала комикс, – поделилась она, – главный герой истории был очень богат. Я продумывала его образ, и часы – вот эта модель – стали одной из деталей. Я так долго рассматривала их, пока рисовала, поэтому узнаю, даже если меня ночью разбудить. Я всегда думала, что элитные часы – это «ролексы», но «Гугл» сказал, что самая дорогая модель «ролексов» дешевле самой простой модели Patek Philippe, представляешь? Это действительно бренд длясамыхбогатых людей в мире!

Киран вдруг закашлялся, и Соня наконец оторвала взгляд от часов и перевела на него. Он отвернулся, продолжая кашлять, пока Соня обеспокоенно наблюдала за парнем. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

– Все в порядке? – растерянно спросила, когда он замолчал, потер глаза и хмуро уставился на часы, как будто они нанесли ему личную обиду.

– Да. Просто поперхнулся, – прохрипел он.

Соня моргнула.

– Так чьи это часы?

– Забыл кое-кто из жильцов, – буркнул Киран, – как раз пытаюсь с ним связаться, а ты отвлекаешь.

– Извини… – пробормотала Соня, смутившись. – Я не думала, что…

– Соня, – оборвал ее Киран, подняв напряженный взгляд, – все еще отвлекаешь.

Соня скрыла обиду за равнодушным хмыканьем.

– Ну и ладно! Я вообще уже ухожу! – заявила она и, развернувшись, стремительно покинула холл, возмущенная его внезапной неоправданной грубостью.

Киран еще никогда не бывал с ней груб, хотя она не первый раз отвлекала его от каких-то дел. И ведь даже не сказала ничего особенного… Может, конечно, он нервничал из-за того, что такая дорогая вещь оказалась под его ответственностью, но это ведь не повод срывать злость на ней, правда?

Какой же нерадивый владелец! И вообще как наручные часы можно забыть на стойке регистрации?

Она встряхнула головой, чтобы избавиться от глупых мыслей. Наверное, богатым просто нет до этого дела.

Ей даже на мгновение не пришла в голову мысль о том, что человек, который может позволить себе такие часы, не станет останавливаться в таких дешевых апартаментах.

– Не могу отделаться от мысли, – внезапно сказала Джания.

Они сидели в кофейне на берегу моря. Соня пришла сюда поработать, но все чаще ловила себя на том, что смотрит в окно и любуется набегающими на песок волнами. Не было ничего страшного в такой прокрастинации: Соня работала так продуктивно, что впервые за долгое время никакие дедлайны не поджимали.

– От какой? – рассеянно спросила она, поняв, что подруга не планирует продолжать.

Джания откинулась на спинку стула и перекинула через плечо волосы, прочесывая пряди пальцами. Она делала так, когда мысли ее витали где-то далеко. Выглядело красиво: тонкие пальчики Джании легко проходились по гладким волосам, словно рассекали блестящий черный водопад.

– Лицо Кирана кажется таким знакомым, – пробормотала она задумчиво.

Соня встрепенулась. Имя «Киран» действовало на нее как глоток крепкого кофе – она тут же превращалась в один сплошной нерв.

– Да? – выдала она, и голос ее надломился.

Однако Джания, казалось, не заметила – слишком глубоко погрузилась в размышления. Ее большие темные глаза заволокло дымкой, и Соня не могла понять, скрываются ли в этой дымке чувства, которые она испытывала сама, думая о Киране.

Господи… Интересно, и каким же образом она планировала порадоваться за них, если они начнут встречаться?

Джания вздрогнула, будто сбрасывая наваждение, и посмотрела на нее с легкой улыбкой.

– Порой кажется, что я где-то его видела, но никак не могу понять, где именно, – пояснила она уже более оживленно.

– Ничего не могу сказать. – Пожав плечами, Соня отвернулась к окну. – Он красивый, может, где-нибудь снимался в качестве модели в рекламе? – предположила.

Джания поджала губы, раздумывая.

– Блин, – вдруг выругалась она, и Соня рассмеялась от неожиданности, она не привыкла слышать от подруги грубые слова. – Как же раздражает то, что не могу вспомнить! Ужасное чувство.

– Да ладно, – Соня потрепала ее по плечу, – спроси у него при встрече, не снимался ли он где-нибудь, и не придется голову ломать.

Джания кивнула, но лицо ее оставалось задумчивым.

Разговор о Киране напомнил Соне про вопрос, который она хотела задать подруге.

– Слушай, Джания… – Соня прикусила щеку изнутри и, дождавшись, пока девушка обратит на нее взгляд, продолжила: – Ты вызывала когда-нибудь врача на дом?

Джания чуть растерялась.

– Да, бывало раза два.

– И во сколько обходился визит?

– Это покрывается страховкой, без нее нет смысла, очень дорого.

Соня напряглась.

– Дорого?

– Конечно! – Джания округлила глаза. – Медицина здесь дорогая. А что случилось? Тебе нужен врач? – обеспокоилась она.

– Нет. – Соня покачала головой. – Просто, пока мне было плохо, Киран вызывал врача. Я проснулась, а у меня капельница стоит. Плюс лекарства… – Она вздохнула, опустив взгляд на пальцы, в которых крутила стилус. – Но он не просил меня вернуть деньги. И я думаю, сколько он мог за это заплатить.

– Ну, – Джания задумчиво сложила губы трубочкой, – дай-ка я проверю. – Она уткнулась в ноутбук, быстро что-то напечатала, глаза заскользили по экрану. Соня терпеливо ждала, наблюдая за ее посерьезневшим лицом. – В общем, – выпрямляясь, объявила подруга пару минут спустя, – вызов врача, капельница и лекарства могли обойтись ему… минимум в восемь с половиной тысяч бат.

Соня поперхнулась собственной слюной, и Джания, перегнувшись через стол, похлопала ее по спине.

– Восемь с половиной тысяч? – в ужасе переспросила Соня.

Джания кивнула, встревоженно глядя на нее, и поинтересовалась:

– Он правда не просил тебя вернуть деньги? – Соня качнула головой, огромными глазами уставившись прямо перед собой. – Может быть, забыл…

– О том, что заплатил восемь с половиной тысяч бат? – недоверчиво уточнила Соня.

– Минимум.

– Минимум! – драматично повторила Соня, падая лицом в сложенные на столе руки.

– Просто спроси, сколько ты ему должна, – успокаивающе посоветовала Джания, мягко гладя ее по облаку волос. – Или не спрашивай. Такие деньги на дороге не валяются.

Соня поднялась, только чтобы укоризненно взглянуть на нее, но Джания лишь пожала плечами.

– Ладно, – пробурчала она, – я поговорю с ним. Но восемь тысяч – это же мой месячный бюджет…

Джания сочувствующе поджала губы, но сказать ей было нечего, поэтому она вернулась к работе. Соня тоскливо вздохнула, глядя

Ее ответ только подтвердил опасения, которые появились у нее после разговора с дядей. Но, в конце концов, ей и правда просто нужно было спросить об этом Кирана.

Свернув рисунок, над которым трудилась, Соня открыла пустой лист. Изредка поглядывая на Джанию, принялась ее рисовать. Из легких небрежных мазков складывался портрет: маленький нос с круглым кончиком, плавный изгиб губ, длинные изогнутые ресницы. Джания была такая хорошенькая, что Соня ощущала ужасное бессилие и восхищение одновременно. Она знала – если поставить их рядом, никто бы не обратил внимания на нее. Особенно Киран. Но при этом она не могла испытывать плохих чувств по отношению к подруге, та была замечательным человеком, и даже за банальную ревность Соню так мучила совесть, будто она лично разрушила их отношения. И эта до крайности неприятная смесь чувств разрывала ее на части.

Спустя минут сорок Джания с хрустом потянулась, бросила на Соню сияющий взгляд и поинтересовалась:

– Я закончила! Тебе долго еще?

Соня сделала пару завершающих мазков и, с трудом сдерживая улыбку, развернула планшет к ней лицом.

Глаза Джании восхищенно расширились. Приоткрыв рот, с немым восторгом она рассматривала свой портрет.

– Соня… – прошептала едва слышно, уголки ее глаз заблестели от слез.

Соня растерялась.

– Эй, ты чего? – забеспокоилась она. – Это же просто рисунок! Я тебе его файлом скину… Чего ты плачешь?

Джания, вскочив, обежала стол и крепко обняла ее за плечи.

– Это не просто рисунок, – всхлипнула она. – Это самый чудесный рисунок, который я видела! Я получилась такой красивой!

Соня похлопала ее по руке, смущенная таким искренним проявлением чувств.

– Потому что ты в самом деле красивая, – сказала мягко. – Я рисую то, что вижу в реальности.

– Соня, – Джания наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо, слегка покрасневшие щеки были влажны от слез, – красота в глазах смотрящего. Ты ее видишь, эту красоту, понимаешь? Потому что ты такой человек. Я хочу, чтобы ты осознала это, хорошо?

Соня попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули, она тоже готова была расплакаться. Не только от признательности, а от мысли, что она гораздо хуже, чем считает Джания. Что ее мучают ревность, зависть, что порой она смотрит на нее и с горечью думает о том, почему не может выглядеть так же.

Когда они впервые встретились с Кираном, он ей ни слова не сказал, а с Джанией… На нее он обратил внимание. Соне тяжело было это принять, но гораздо тяжелее было принять те неприятные чувства, которые в ней зародились.

Неужели Соня плохой человек? То, что она скрывала это от Джании, делало ее плохим человеком? И то, что Джания была уверена, что этой темной части в подруге нет, заставляло Соню страдать еще сильнее.

Джания чмокнула ее в щеку и утерла лицо рукавом рубашки.

– Пойдем, милая, – мягко потянула за руку, – довезу тебя до дома.

Соня поднялась, и они пошли к выходу из кофейни, не произнеся больше ни слова.

Киран стоял у лестницы, когда они подъехали. Соня неуклюже слезла с байка, умудрилась оступиться и с трудом удержалась на ногах. Киран пристально наблюдал за ними, но Соня малодушно понадеялась, что он смотрел на Джанию.

Та легко перемахнула через байк, стягивая с себя шлем, лучезарно улыбнулась.

– Привет! – Киран протянул ладонь, и она с размаху хлопнула по ней.

Пальцы Сони скользили по застежке шлема, и она никак не могла с ней справиться. Лицо начинало краснеть; она старалась не смотреть на парня, взгляд был прикован к Джании. Но едва открыла рот, чтобы попросить о помощи, как на нее упала тень, и Соня затаила дыхание. Тело напряглось, по позвоночнику рассыпались мурашки, когда Киран протянул руки и коснулся кончиками пальцев под подбородком, цепляя застежку.

– Разве ты не сто раз это проделывала? – тихим низким голосом с ноткой насмешки поинтересовался он, и эти слова подействовали на Соню как сильный наркотик – ресницы затрепетали, кровь будто раскалилась. Послышался щелчок, и Киран стащил с нее шлем. – Готово.

– Спасибо, – пробормотала Соня, приглаживая волосы ладонью. Щеки пылали, словно их натерли перцем. – Я бы и сама справилась.

– Конечно, я не сомневаюсь, – хмыкнул Киран. Не отрывая взгляда от Сони, протянул шлем Джании: – Твой?

– Ага, – весело откликнулась девушка. – Спасибо, что освободил его из плена!

Соня смерила ее хмурым взглядом, а та в ответ лишь подмигнула.

– Ты тут меня ждал? – саркастично поинтересовалась она у Кирана.

– Само собой. Чтобы ты вернулась домой к условленному часу. – Он улыбался, глядя на Соню.

– Проследи, чтобы она дошла до двери, никуда не свернула, – рассмеялась Джания, погрозив пальцем.

– Будет сделано. – Он кивнул, натянув на лицо серьезное выражение.

– Мы не хотим, чтобы с нашей Соней что-то случилось, – пропела Джания, ущипнув ее за густо-красную щеку.

– Хватит! – возмутилась Соня.

В глазах Кирана появилась мягкая эмоция, которую она легко могла бы спутать с нежностью, если бы была чуть более самоуверенна.

– Чем вы занимались? – спросил он, переводя внимание на Джанию.

– Сидели в кофейне, – откликнулась та. – Соня рисовала, а я работала.

– Покажешь рисунки?

– Там нет ничего особенного, – буркнула она, ковыряя землю носком босоножки.

Подруга издала странный звук вроде возмущенного шипения надувного шарика, когда из него выпускают воздух.

– Ничего особенного?! – потрясенно повторила Джания, как будто Соня вдруг заявила, что ест котят на завтрак. – Не слушай ее! Она просто потрясающе рисует, у нее огромный талант.

Соня старалась не смотреть на Кирана, но чувствовала, что его взгляд прикован к ней. И чего пялится? Казалось, что у нее вот-вот повалит пар из ушей.

– Покажи… – начал было Киран, но Соня упрямо заявила:

– Нет! И мне пора домой. Джания, спасибо, что подвезла. Киран, до встречи!

Развернувшись, успела сделать несколько шагов, прежде чем Киран окликнул ее. Соня закатила глаза, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство, которое, впрочем, никого не могло обмануть – ее друзья понимали, что так она скрывает смущение.

– Прости, что нагрубил тебе, – с неожиданной мягкостью произнес Киран, и плечи Сони опустились. Она приоткрыла рот, но ничего не смогла сказать. – Мне очень жаль, если я тебя обидел.

Он казался действительно расстроенным, и сердце Сони затрепетало. Она не злилась на него, но если бы и злилась, то любой намек на негативную эмоцию в ней растаял бы под взглядом его больших мерцающих глаз.

Соня не могла открыть рот, потому что с большой вероятностью озвучила бы все это, что не привело бы ни к чему хорошему. Поэтому она торопливо кивнула и поднялась по ступеням так быстро, как могла без риска споткнуться и скатиться кубарем

У двери она украдкой обернулась. Уже позабыв о ней, Джания оживленно рассказывала что-то Кирану, а тот улыбался, слушая. Испугавшись, что ее уличат в подглядывании, Соня торопливо скрылась в здании. То, как гармонично они смотрелись вместе, причиняло боль, и настроение тут же упало ниже плинтуса. Соня захлопнула дверь в свою квартиру и прижалась к ней спиной.

Ей на самом деле было больно. Вот тогда-то она и поняла, что бежать от чувств к Кирану было ужасно глупо. И совершенно бессмысленно.

И осознание этого Соне совсем не понравилось.

Соня никак не могла решиться искупаться в море. Это не то чтобы сильно ее беспокоило: она совсем не плавала и воду любила издалека. Ее восхищала и поражала мощь моря, но испытывать ее на себе она не горела желанием. Да даже не задумывалась над этим – настолько мало ее это волновало.

Однако Кирана это почему-то сильно удивило.

Соня вышла из квартиры, чтобы пообедать с ним и заодно узнать, сколько он заплатил за вызов врача, однако каким-то магическим способом Киран перетянул одеяло на себя и первым заговорил о том, какое сейчас теплое море – самое то для купания. И Соня честно призналась, что еще не заходила в воду.

– Ни разу не купалась? – недоверчиво переспросил он.

– Нет… – ответила с опаской, почувствовала себя слегка виноватой, словно окунуться в море – это священный долг, который она не выполнила, тем самым предав целую страну.

Киран прищурился. У него были красивые раскосые глаза, и такое выражение делало его похожим на опасного лиса.

– Ты врешь, – вдруг отрезал он, и лицо Сони вытянулось от неожиданного обвинения.

– С чего бы я тебе врала?

Киран пристально вгляделся в ее глаза. Соня старалась не моргать и сама не заметила, как затаила дыхание.

– Ты здесь почти два месяца, – с расстановкой, понижая голос, произнес Киран, – и ни разу не купалась?

Соня терпеть не могла, когда он так делал, в такие моменты она была готова, отбросив остатки самоуважения, кинуться к нему на шею.

– Ну… я мочила ножки в море, – пробормотала осторожно, наблюдая за реакцией: интересно, разозлит ли его это еще сильнее?

Киран, казалось, потерял дар речи.

– Ты издеваешься надо мной, – обреченно выдохнул, откидываясь на спинку диванчика в кафе.

Страх перед тайской едой у Сони остался, и Киран водил ее в заведения с кухней других стран – сегодня, например, они ели удон.

– Не понимаю, как это касается тебя, – недовольно пробурчала Соня. – Я не умею плавать и не хочу рисковать жизнью. Я даже не любительница плескаться в море!..

Раздраженно запихнув в рот лапшу, она тщательно ее пережевывала и, сосредоточенная на еде, не сразу заметила, что Киран буравит ее взглядом. А когда заметила, едва не поперхнулась.

– Хватит так на меня смотреть! – взмолилась. – Это неприлично!

– Ты не умеешь плавать? – уточнил он. Соня просто смотрела на него во все глаза, боясь даже кивнуть. – Нельзя проводить зиму в тропиках на берегу моря и ни разу не искупаться.

– Это вызов? – Соня выгнула бровь, но Киран на это не повелся.

– Я научу тебя плавать, – заявил решительно. – Сразу после Рождества.

– Что? – Соня в ужасе округлила глаза. – Нет!

Позволить ему увидеть ее в купальнике? Ни за что на свете!

– Да, – вполне серьезно кивнул Киран. – Соня, это вопрос жизни и смерти. Что, если ты будешь тонуть?

– Разберусь с этим, когда окажусь в такой ситуации! – в панике воскликнула она.

– Я даю обещание, что научу тебя плавать. – Киран подался вперед, темные глаза оказались в нескольких сантиметрах от ее, и он хрипло прошептал: – А я никогда не нарушаю обещаний.

Ровно через три тяжелых удара сердца Соня отпрянула от него.

– Но я не просила этого обещания! Забери его обратно! – потребовала она.

Голос ее надломился, уши начали гореть, а Киран с невозмутимым видом сложил руки на груди.

– Кстати, как ты планируешь отмечать Рождество?

Соня так растерялась от смены темы, что долго не могла собраться с мыслями, но все же попалась на удочку. Парень терпеливо ждал, потягивая кофе. Засранец, он прекрасно понимал, что выбил ее из колеи.

Изначально Соня планировала отмечать в одиночестве. Точнее, не отмечать, а просто провести время где-нибудь на природе. Однако Джания пригласила отметить праздник с ней и ее бабушкой. Родители ее были католиками, и из уважения к ним и из любви к этому празднику Джания отмечала его даже вдали от них, ну а бабушка-буддистка просто шла навстречу любимой внучке.

Не то чтобы Соня была религиозна, но ей нравилась атмосфера Рождества. В детстве мать оставляла ее в одиночестве в канун праздника, но дядя постоянно устраивал сюрпризы, неожиданно появляясь на пороге с горами подарков и еды, и они проводили этот день вместе, смотрели мультфильмы, играли в настольные игры, впопыхах украшали дом – мама никогда себя этим не утруждала, даже не доставала рождественские игрушки, чтобы Соня могла заняться ими сама. Однако благодаря дяде впечатления о празднике остались самыми теплыми.

– Хочешь провести его со мной? – неожиданно предложил Киран, не дождавшись ответа.

Соня взглянула на него, но впервые, задавая вопрос, парень смотрел не на нее, а перед собой и казался равнодушным и спокойным. Однако пальцы, державшие палочки, чуть сжались, словно его по-настоящему беспокоил возможный ответ.

– Прости, но я уже пообещала Джании, – сказала она.

Киран едва ощутимо вздрогнул, и уголок губы неестественно пополз вверх, будто его тянули за веревочку.

– Ладно, – буркнул, не поднимая взгляда, а плечи его застыли, как одеревеневшие.

– Если хочешь, спрошу Джанию, может быть, ты сможешь присоединиться к нам, – медленно произнесла Соня.

– Не стоит, это будет неудобно, – нехотя отказался Киран.

Соня впервые видела его таким напряженным. Обычно он вел себя безмятежно, так, что создавалось впечатление, будто ничто в этом мире не может заставить его лишиться спокойствия. Будто он знал заранее, что произойдет, и не позволял выбить себя из колеи.

– Я предложу, – настояла Соня и поднялась. – Мы с ней сегодня должны встретиться, сразу и спрошу.

Киран смотрел на нее снизу вверх из-под полуприкрытых ресниц с выражением лица, которое Соня не могла описать никаким другим словом, кроме как «томное». Его глубокий взгляд проникал под кожу, растапливал внутренности.

– Вы много общаетесь с Джанией, – заметил он. – Она хороший человек?

Соня замерла. Сейчас она могла сказать что-то важное, что поколебало бы в нем зародившуюся симпатию к ее подруге. А она была, эта симпатия, иначе с чего бы задавать такой вопрос? Соня могла

– Да, Киран. Джания – очень хороший человек.

Киран задумчиво рассматривал Соню, но ничего больше не сказал, и, махнув ему рукой на прощание, она пошла к выходу.

– Соня, – окликнул ее Киран, заставив обернуться уже у двери, – покажи мне свои рисунки.

Соня скривилась.

– Может, в другой день.

– Ты мне так каждый раз говоришь, – лениво кинул он ей вдогонку, но Соня уже вышла, оставив замечание без ответа.

До встречи с Джанией было еще много времени, и Соня приняла спонтанное решение прогуляться. Долгие прогулки всегда помогали разобраться с мыслями, что удивительным образом требовалось всякий раз, как она уходила от Кирана.

А в такую жару это было особенно полезно – думать получалось лишь о том, как сильно печет солнце.

Дядя оказался прав, ей действительно стало легче переносить жару, однако полностью к ней привыкнуть так и не получилось. Прячась от палящих лучей под легкими рубашками и длинными юбками, она толком не загорела, но на переносице и щеках рассыпались веснушки – от их появления не уберег даже солнцезащитный крем, хотя она исправно наносила его каждые два часа.

Соне было сложно смириться с недостатками своей внешности, особенно теперь, когда она все чаще проводила время с настоящим эталоном мужской красоты. Но мысль о том, что Киран вряд ли заинтересован в ней в романтическом плане, как ни странно, помогала. Будто освобождала ее от необходимости всегда представать перед ним в идеальном виде, чтобы не разрушить зарождающуюся симпатию. Соня могла появиться заспанной, растрепанной, грустной или испуганной –настоящей, и улыбка, с которой он ее встречал каждый раз, не изменилась бы. Потому что это была улыбка, полная дружеской привязанности. Судя по всему, Кирану и вправду нравилось общаться с ней, и Соню это совершенно устраивало, несмотря на собственные чувства.

Ей просто нужно постараться не ревновать его к Джании. Она справится. Пройдет еще немного времени, и она привыкнет. Возможно, сможет даже порадоваться, если у них что-нибудь получится.

С Джанией они встретились у торгового центра. Подруга хотела поискать рождественский подарок бабушке, и Соня согласилась составить ей компанию.

Только увидев ее, Соня вспомнила, что так и не поговорила с Кираном о деньгах.

– Я оставила байк на подземной парковке, – сообщила Джания, хватая ее за руку и утягивая за собой, – а она платная! Поэтому нам лучше управиться побыстрее.

– Почему ты не припарковала его на улице? – недоумевала Соня, прикладывая все усилия, чтобы не запутаться в собственных ногах.

– Под палящим солнцем? – Джания обернулась и скривила личико. – Чтоб потом попы сгорели, когда мы сядем на него?

Соня ускорила шаг, потому что рука, за которую ее тянули, начала ныть.

– Ты довезешь меня до дома? – уточнила с улыбкой, и Джания встретила ее взгляд, скептически вскинув брови.

– Когда это я оставляла тебя на произвол судьбы?

– Буквально вчера, – припомнила Соня, и Джания легко пихнула ее в плечо.

– Это только потому, что меня бабушка срочно позвала! – возмутилась она.

Соня рассмеялась. Джания проворчала, что ее совершенно не ценят, но вскоре не выдержала и тоже расплылась в улыбке, обнимая Соню за руку, которую минутой ранее отчаянно пыталась вырвать.

О данном Кирану обещании Соня вспомнила, когда они с Джанией устроились на фудкорте, чтобы попить кофе. Помимо холодного латте Соня взяла себе карамельное мороженое, такое сладкое, что аж зубы сводило.

– Слушай, Джания, – начала осторожно, ковыряя ложечкой в креманке, – может быть, есть возможность позвать к вам на Рождество еще Кирана? – Она наблюдала за подругой, надеясь, что не выглядит слишком уж озабоченной ожиданием ответа.

Джания подняла глаза и ярко улыбнулась.

– Конечно, почему нет, – легко согласилась она.

Соня пыталась различить что-то, что говорило бы о ее симпатии к Кирану, но лицо Джании оставалось таким же безмятежным, как обычно. Соня даже немного растерялась.

– То есть ты не против? – уточнила, и Джания кивнула.

– Почему я должна быть против? К тому же вдруг бабушка поможет вспомнить, в какой рекламе он снимался, – с ее губ слетел смешок, – потому что меня не оставляет в покое мысль, что я его где-то видела.

– Думаешь, он все-таки снимался?

– Это была твоя версия!

– Да я просто предположила, – перешла в режим защиты Соня, – я ж ни одной тайской рекламы в жизни не видела!

Джания с задумчивым видом покатала в губах трубочку от коктейля и вдруг выдала:

– Он невероятно красивый. – Соня готова была ощетиниться, но усилием воли заставила себя успокоиться. Что толку отрицать? Это всем заметно, неудивительно, что и Джания обратила на это внимание. – Лицо у него, – Джания обвела указательным пальцем свою круглую мордашку, – симметричное и гармоничное, будто его создали в редакторе искусственного интеллекта. Даже пугает немного.

– Думаешь, он робот? – нервно хихикнула Соня.

– Вовсе нет, – со смешком отмахнулась Джания, – хотя получилось бы прикольно.

– У него просто хорошие гены, – с горечью сказала Соня. – Почему кому-то все, а кому-то ничего?

– Брось, это тебе-то ничего? – рассмеялась Джания, протягивая руку, чтобы ухватить ее за щеку, но наученная опытом Соня увернулась. – Ты такая милашка, никто перед тобой устоять не может.

Соня не впечатлилась.

– Джания, – с нажимом сказала она, – ты не считаешься. У тебя предвзятый взгляд. Мне иногда кажется, что ты послана мне небесами, чтобы нахваливать и повышать мою самооценку.

Это заявление невероятно осчастливило Джанию, она вся прямо-таки засияла.

– Правда? У меня получается?

– Что, – подозрительно прищурилась Соня, – это и вправду твоя миссия?

– Ну нет, небеса мне такой цели не ставили, – хихикнула девушка. – Я поставила ее сама, когда поняла, что ты совсем себя не ценишь! – Соня закатила глаза, но не сумела сдержать улыбку. – Так у меня получается? – И подруга беспардонно ткнула ее в бок, заставив подскочить.

Глядя в блестящие глаза, полные искренней надежды, Соня физически не смогла сказать нет.

– Конечно получается, – пробормотала, и Джания радостно хлопнула в ладоши и перевела тему, заставив Соню тяжело вздохнуть.

– Так вот, что касается Кирана, он – красавец, – повторила Джания едва ли не в десятый раз, и настроение Сони из миролюбивого мгновенно стало раздраженным. – В Таиланде это не такое уж частое явление. Удивительно, что он до сих пор не стал звездой сериалов, – если бы он пошел

Соня помешала ложечкой остатки кофе, лед в нем почти растаял.

– У вас дефицит актеров?

– У нас дефицит красивых актеров, – рассмеялась Джания, но тут же испуганно понизила голос и огляделась: – Ой… надеюсь, никто не услышал. Короче говоря, его наверняка приглашали где-нибудь сниматься. Может, он и снялся в эпизодической роли. Но какой же он скромник, раз блестящей карьере предпочел работу администратора.

Не желая обсуждать Кирана, Соня пожала плечами. Впрочем, Джании ее участие и не требовалось, она прекрасно справлялась в одиночку, продолжая рассуждать, где он мог бы сниматься, в своих фантазиях уже сделав его голливудской звездой. Соня не стала говорить, что для голливудских звезд нужны хотя бы зачатки актерских навыков, но только потому, что вспомнила пару примеров, полностью опровергающих это заявление.

На самом деле ей не казалось, что Киран лишен актерских навыков, и помимо внешности у него были другие качества, подходящие для звезды: сдержанность, умение контролировать эмоции, харизма. Он прекрасно владел лицом и телом; каждое его действие казалось идеально рассчитанным и при этом полностью импровизированным, он прекрасно подстраивался под ситуацию, говорил всегда то, что хотелось услышать, и так, что невозможно было перестать на него смотреть. Без всего этого его идеальное лицо было бы пустой картинкой, как у какой-нибудь куклы, к которой быстро теряешь интерес. Однако оно было наполнено жизнью, и именно это делало его таким привлекательным.

Возможно, Соня мыслила субъективно, но ей тоже казалось, что он мог бы построить блестящую карьеру в шоу-бизнесе. Да как и в любой другой сфере – несмотря на то что однажды заявил о своей поверхностности, он был довольно умным парнем. Соне как-то удалось увидеть, что он бесконечно смотрит в своем телефоне: не соцсети он листал, а читал. Причем книгу нафранцузскомязыке. Соня не могла признаться, что заглядывала в его телефон, поэтому ей так и не удалось поговорить с ним об этом.

Однако Киран работал администратором в этой дыре. Целыми днями, как какой-нибудь заложник, слонялся из одного конца холла в другой в ожидании редких гостей. Соня искренне не понимала, как он это выдерживает.

Попив кофе, они вернулись к шопингу. Джания пошла выбирать сумку для бабушки, а Соня остановилась возле стойки с браслетами из натуральных камней. На дорогие подарки денег не было, но Джании она уже купила красивую бирюзовую заколку для волос в виде стрекозы, а если Киран будет с ними на Рождество, значит, нужно выбрать что-то и ему.

– Вас что-то интересует? – на ломаном английском поинтересовалась женщина за стойкой. Вздрогнув, Соня неуверенно кивнула и указала пальцем на браслет из угольно-черных гладких шариков. – Это обсидиан. Хороший выбор. Защищает от плохого. Это для вашего парня?

Соня снова кивнула, затем, спохватившись, активно покачала головой. Продавщица смерила ее недоуменным взглядом, но молча достала браслет. Соня взяла его в ладони, чтобы получше рассмотреть. Он был увесистым и приятно прохладным. Он защищает от негатива, но нужна ли Кирану защита?

Сердце ее забилось чуть быстрее.

– Я возьму, – тихо сказала, надеясь, что Джания не вернется прямо сейчас и не спросит, для кого это, хотя догадаться несложно – украшение явно мужское, а мужчин в кругу ее общения немного.

Продавщица ловко упаковала браслет в коробочку и назвала цену. Соня отсчитала нужную сумму, забрала браслет и тут же засунула его в сумку.

Подошедшая Джания застала Соню у соседнего магазина с платками – та делала вид, что увлеченно их изучает.

– Хочешь кому-то купить? – поинтересовалась любопытная девушка, и Соня покачала головой.

– Просто платки красивые.

– Хочешь такой себе? – не унималась Джания, и Соня рассмеялась, обнимая ее за плечи и уводя подальше.

– Поехали домой. Тебе еще за парковку платить.

Уловка удалась – застонав, Джания ускорила шаг, как будто лишние пять минут сделают погоду. Они все равно проторчали здесь целых три часа.

Стук в дверь раздался примерно в пять вечера. Соня бросилась в прихожую, на ходу натягивая блузку, в которой собиралась идти в гости.

За порогом стоял Киран. Соня на автомате потянула подол вниз, воззрившись на него круглыми от удивления глазами, – она ожидала увидеть Джанию. Киран окинул ее оценивающим взглядом и прислонился к косяку, слегка ухмыляясь. Соню это мгновенно взбесило, как и каждая его попытка флирта, потому что это срабатывало безупречно: будь она помладше, она бы уже не помнила себя от слепой влюбленности в этого парня. К счастью, возраст наделил ее крупицами благоразумия, и она все еще не спешила бросаться в омут с головой.

– Чего тебе? – рявкнула, но Киран не обратил внимания на ее тон.

– Хотел спросить, готова ли ты, – отозвался, не теряя самообладания, и на его лице появилось что-то дразнящее, – чтобы поехать вместе. А ты так и отправишься?

Соня недоуменно вскинула брови, не понимая, о чем он говорит. Спустя секунду ее осенило, и она в легком оцепенении оглядела свои короткие домашние шорты.

– Черт! – пробормотала, густо покраснев.

Киран видел ее в шортах лишь раз, во время болезни, но тогда его внимание было приковано к ее состоянию, вряд ли к голым ногам. А сейчас… сейчас это объясняет озорную ухмылочку, играющую на его лице.

Соня сделала глубокий вдох и захлопнула дверь прямо перед его носом.

– Эй, Соня! – Возмущенный вскрик прозвучал глухо.

– Я поеду с Джанией, – отозвалась она, накрывая пылающие щеки ладонями. – Она за мной заедет. А ты катись отсюда.

– Я же просто пошутил! – поразился Киран. – Да я почти не разглядел твои ноги и родинку на правой коленке.

Соня в беззвучной панике попинала дверь.

– Все равно я поеду с Джанией, – заявила, восстановив самообладание. – И нечего торчать здесь, иначе пожалуюсь, что администратор меня преследует.

– Кому? – хмыкнул Киран. – Я тут единственный администратор. Можешь пожаловаться мне. Не обещаю, что смогу принять меры.

– Катись! – истерично повторила Соня, и до нее донесся беззлобный смех по ту сторону двери.

Когда она вышла, в длинных широких брюках и рубашке, Кирана в холле уже не было, ее ждала Джания.

– Киран уже поехал, – сообщила она. – Давай поторопимся, дома все накрыто!

Соня оглядела пустой холл. Странно было видеть его без Кирана, как будто не хватало какой-то очень важной детали, без которой картина уже не воспринималась как прежде. На кого же он беспечно оставил апартаменты? Соня так и не нашла ответа на этот вопрос. Ей не должно быть до этого дела, ведь это работа Кирана и

Они домчали до места за каких-то десять минут. Белый двухэтажный домик выглядел совсем крошечным. У него была серая черепичная крыша и дверь из темного дерева с цветочными узорами.

Джания открыла ворота и закатила байк в небольшой внутренний дворик.

– В этом доме прошло детство моего отца, – с нежностью пояснила она. – Когда я была маленькой, меня дважды привозили сюда во время каникул из Америки, и я сразу прониклась к нему теплыми чувствами. Теперь я считаю это место своим домом.

Она открыла дверь, пропуская Соню в приятную прохладную прихожую. Несмотря на то что снаружи дом казался маленьким, внутри он был вполне просторным. Холл соединялся с гостиной, дверь из которой вела на кухню. В гостиной был разложен и уже накрыт белой скатертью стол, на нем стояли фрукты, закуски и напитки. Выходящее на улицу широкое окно украшала светящаяся гирлянда. Белый диванчик, укрытый вязаным пледом, телевизор, книжный шкаф и стол, который в другие дни наверняка убирали, – вот и вся мебель. В дальнем углу лестница, ведущая на второй этаж, – видимо, в спальни.

Соне в глаза бросилось огромное количество горшков с растениями вдоль стены: большие и маленькие, цветущие и только набравшие бутоны, вьющиеся и прямостоячие.

– Это все бабушка, – добродушно хмыкнула Джания, проследив за ее взглядом.

– У вас очень уютно, – заметила Соня.

Услышав голоса, из кухни вышла пожилая женщина – это и была бабушка Джании. Следом появился Киран с блюдом, на котором румянилась боками индейка.

Джания охнула и, всплеснув руками, что-то затараторила на тайском, и до Сони вдруг дошло, что бабуля вряд ли знает английский, а она сама единственная, кто не говорит по-тайски. Эта мысль заставила съежиться, и она не заметила, как Киран подошел к ней и положил ладонь на плечо.

– Не волнуйся, – мягко шепнул на ухо. Его дыхание коснулось кожи, она вмиг покрылась мурашками. Неясно, как он догадался, но озвучил именно то, что ее беспокоило: – Бабушка Джании немного знает английский, а то, что непонятно, я тебе переведу.

Соня резко вскинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Киран стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела. Ласковые темные глаза смотрели только на нее, словно никого вокруг не существовало. Соня смягчилась, не найдя даже сил привычно нагрубить, – одним ударом Киран разбил ее броню.

– Спасибо, – выдохнула она.

Киран едва заметно расширил глаза, в них мелькнуло трепетное уязвимое чувство, на лице появилась растерянность. Он завороженно вглядывался в нее, стремясь найти что-то, ответ на какой-то безмолвный, но очень важный вопрос.

Соня не была уверена, что сможет дать нужный ответ, но в эту секунду ей отчаянно захотелось попытаться.

– Можно садиться за стол! – звонко объявила Джания, и Соня, вздрогнув, шарахнулась от Кирана, как от кипящего котла, покраснев до корней волос.

Она устроилась на диване, отодвинувшись подальше, надеясь, что рядом сядет Джания. Однако Киран, не колеблясь ни мгновения, занял место подле нее.

– Чтобы удобнее было переводить, – криво усмехнулся, заметив встревоженный взгляд.

У Сони было чувство, будто они делают что-то незаконное, что-то, за что должно быть стыдно. Она была уверена, что Киран нравится Джании и что это взаимно, и ее нисколько не прельщало быть объектом его внимания в такой обстановке. Украдкой взглянула на подругу, но та разговаривала с бабушкой, занятой разделыванием индейки.

Надо же, Соня и не знала, что в Таиланде можно отыскать индейку.

Близость Кирана ощущалась столь явно, будто вся кожа превратилась в сплошной оголенный нерв, и тепло его тела давило на нее, будоражило. Соня не решалась повернуть голову и проверить, насколько близко он сидит, потому что знала – если расстояние между ними окажется минимальным, она сойдет с ума. Она не выдержит этот вечер.

Черт ее дернул позвать его сюда!..

Джания положила ей на тарелку птицу и кое-какие закуски, рот ее не закрывался ни на мгновение, и Соня была благодарна за это. Из-за шума, производимого подругой, не было слышно молчания самой Сони.

Киран периодически вставлял реплики в разговор, проявляя такт и очарование, которых Соня за ним до этого не наблюдала. Очевидно, его чары были направлены на бабушку Джании, и они прекрасно работали, судя по тому, как старушка кудахтала над ним. Как и все пожилые люди, она наверняка присмотрела достойного жениха для своей красавицы-внучки.

Аппетита не было, но Соня опустила взгляд в тарелку, подцепляя кусочек мягкой индейки. Она нашла в себе силы справиться с мучительной ревностью во многом благодаря тому, что внимание Кирана – несмотря на то что он умудрялся активно участвовать в беседе за столом – все равно главным образом было приковано к ней. Стоило ей допить сок, как Киран тут же наполнял стакан. Как только она поглядывала на какое-нибудь блюдо, он вмиг тянулся за тарелкой и накладывал ей закуски. Если начинала ерзать, он сразу переводил на нее испытующий взгляд.

Она пыталась понять, как к этому относится Джания, но та казалась умиротворенной и счастливой, ее ничуть не беспокоило, что объект ее интереса проявляет больше внимания к подруге, чем к ней. Пару раз Соня перехватывала ее пристальный взгляд, направленный на Кирана, неожиданно тяжелый, будто Джания пыталась увидеть его насквозь, однако моменты были столь мимолетны, что Соня не успевала напрячься.

Они долго сидели за столом – за окном стало совсем темно, когда бабушка Джании поднялась, давая понять, что застолье окончено. Девушки встали следом, чтобы убраться, хотя Соню клонило в сон: она наелась и расслабилась. Она привыкла к Кирану под боком, его близость действовала умиротворяюще, и в целом Соня насладилась этим спокойным Рождеством, проведенном в кругу семьи, пусть семья была и не ее.

Собрав грязные тарелки, Соня понесла их на кухню. За ней последовала бабушка, держа блюдо с остатками индейки.

– Спасибо тебе, девочка, – сказала она с сильным акцентом на ломаном английском.

Соня с вежливо-вопросительной улыбкой посмотрела на нее.

– За что вы меня благодарите?

Старушка всплеснула руками. Невысокая, такая сухонькая, что казалось, от резкого движения может рассыпаться на части, но при этом она была очень живой, двигалась быстро, отлично соображала и постоянно улыбалась. По ней было видно, что в ней еще полно энергии и она даст фору молодым. Джания говорила, что всю молодость она много работала, чтобы поднять на ноги детей, и следы тяжелого труда были отпечатаны на ее руках и в глубоких морщинах на темном от загара маленьком лице. Тем

– Да как же, ты же ее первая подруга! Она только о тебе и трещит целыми днями.

Соня ощутила тепло – и угрызения совести за то, что ревновала Джанию к Кирану. Эти два полярных чувства грызли ее всякий раз, как она оказывалась рядом: любила ее как подругу, но завидовала ей как сопернице, потому что понимала ее несомненные преимущества. Соня казалась себе ужасной лицемеркой и презирала себя за это, хотя знала, что даже если ревность отравит каждую клеточку тела, она не даст ей выхода и не причинит вреда Джании.

– Я думала, у нее много друзей, – растерянно откликнулась Соня, вспомнив, как они познакомились.

– Не так уж просто ей сблизиться с кем-то, – покачала головой старушка, – после ее возвращения сюда только я и была постоянной ее компанией.

Соня удивленно взглянула на пожилую женщину, перекладывающую индейку в контейнер. Она не стала ни о чем расспрашивать, потому что все казалось очевидным, но ее изумило это внезапное открытие. Она еще не встречала человека более дружелюбного, чем Джания. Соня же вообще никак инициативу к общению не проявляла, по крайней мере в начале их знакомства, и была уверена, что Джания ведет себя так со всеми.

– Она была такой раньше, – бабушка словно услышала ее мысли, – когда приезжала ко мне летом, умудрялась подружиться со всей улицей. А потом ее будто подменили, и она уже ни с кем толком не общалась. Но тебе удалось вернуть мою прежнюю девочку. Вот за это спасибо.

– Меня не за что благодарить, – смущенно пробормотала Соня, опустив голову. – Джания – очень хороший человек, дружить с ней легко.

Старушка мягко похлопала ее по спине. Жест можно было трактовать как угодно, Соня предпочла рассматривать его как немую поддержку.

Они продолжали убирать со стола, разговаривая о разных вещах: о Сониной стране, о том, как ей Трат, кем она работает. Старушка посоветовала хорошие ресторанчики с местной кухней, рассказала немного о том, какой Джания была в детстве. Она хорошо понимала английский, только словарный запас был довольно ограничен. Но Соня все равно ею восхищалась: в таком возрасте выучить иностранный язык довольно сложно, однако она постаралась сделать это ради внучки, которая, приехав, толком не говорила по-тайски.

Соня так увлеклась беседой, что не сразу обнаружила, что ни Джании, ни Кирана нет в поле зрения. Сердце кольнуло, будто в него ткнули ледяной иглой. Услышав, что бабушка пожелала спокойной ночи, Соня на автомате ответила ей, стеклянным взглядом проследив, как старушка поднимается на второй этаж, после чего, сделав глубокий дрожащий вдох, на негнущихся ногах вышла в прихожую.

Под ступней скрипнула половица, и Соня замерла, уставившись на приоткрытую входную дверь, за которой доносились приглушенные голоса. Она их узнала, впрочем, вариантов все равно не было – разговаривать там могли только Киран и Джания.

Воздух застыл в легких холодной глыбой. Соня сделала крошечный шаг вперед, прислушиваясь, чувствуя себя униженной из-за того, что поступает так, но не в силах заставить себя отойти. Сердце билось гулко, его шум отдавался в ушах и мешал разобрать слова. Соня сжала пальцы в кулаки, впившись ногтями в ладони.

Пылкий шепот донесся до ушей. Джания что-то говорила на тайском, запинаясь, чтобы вспомнить слова, и периодически нервно повышая голос. Киран отвечал спокойно и прохладно, будто пытаясь в чем-то убедить. Наконец Джания не выдержала и перешла на английский:

– Ты поступаешь неправильно! – в тоне слышалось обвинение. – Ты ее обманываешь!

– Пожалуйста, тише, – на английском же ответил Киран. – Давай закончим этот разговор.

– Мы не можем скрывать от нее, – яростно прошипела Джания, – это неправильно.

Послышался его тяжелый вздох, а Соня заметила, что и вовсе не дышит, прикованная к месту.

– Это мне решать, – ледяным голосом отрезал Киран, – скажу, когда придет время.

– Какое время? – продолжала сердиться Джания. – Когда это причинит ей боль? Этого ты добиваешься?

Соня резко хватанула ртом воздух, почувствовав, как начали гореть легкие.

– Джания, пожалуйста, – вдруг взмолился Киран, – я сам с этим разберусь. Прошу тебя.

Джания замолкла, секунды растягивались в вечность. У Сони кружилась голова, все происходящее походило на абсурдный сон. Она готовила себя много дней, но, когда это все же произошло, оказалась абсолютно не готова. Хотелось плакать, и, чтобы предотвратить слезы, она прикусила нижнюю губу так крепко, что во рту появился привкус крови.

– Ладно, – нехотя согласилась подруга, – буду молчать. Но если увижу, что ситуация выходит из-под контроля…

На одеревеневших ногах Соня сделала несколько шагов назад. Опомнившись, она развернулась и, рванув в гостиную, упала на диван, трясущимися руками достала телефон, чтобы сделать вид, что увлечена просмотром сетей. Не хватало еще, чтобы ее застукали за подслушиванием, такого унижения она в жизни не переживет.

Боль заземляла, не давала обреченно разрыдаться, и Соня продолжала впиваться зубами в нижнюю губу, не замечая, как по подбородку потекла тоненькая струйка крови.

В коридоре раздались шаги, и спустя пару мгновений Джания с Кираном появились в проеме двери. Джания, заметив, что бабушки нет, направилась к лестнице, по пути кинув:

– Сейчас вернусь!

Кивнув, Соня выдавила дрожащую улыбку, но Джания наверняка не увидела, потому что избегала смотреть на нее. Взгляд Кирана, напротив, сразу прикипел к ее лицу, и между бровей пролегла морщинка.

– Соня, – позвал обеспокоенно, и она медленно моргнула, стараясь справиться со жгучей болью, разлившейся в груди. В два шага Киран преодолел расстояние до дивана и склонился над ней, обхватив пальцами подбородок и приподняв бледное лицо. Огромные от горя глаза застыли. – Что случилось, Соня? – в голосе слышалась такая искренняя встревоженность, что Соня не смогла это выдержать.

Она попыталась отвернуться, но Киран сжал пальцы, удерживая ее на месте.

– Мне больно, – пробормотала она, и это было почти правдой – хватка Кирана не причиняла боли, но зато болело все внутри.

Тут же отпустив ее, он присел перед ней на колени, проводя пальцем по подбородку.

– У тебя здесь кровь, – пояснил, встречая ее взгляд.

В прекрасных раскосых глазах было столько эмоций, что боль в груди усилилась, – да как он смел? Как посмел демонстрировать ей эти эмоции? Каждая из них заставляла ее влюбляться все сильнее, хотя она с самого начала понимала, что любовь будет безнадежной.

– Правда? – ровным голосом откликнулась Соня. – Наверное, прикусила губу, пока ела индейку.

Киран уличил ложь, сомнений в этом не было, однако допытываться не стал. Облизав кончик пальца, мазнул им по ее подбородку, заставив дернуться

– Мне пора домой. – Киран только рот открыл, как она добавила: – Я хочу пройтись пешком.

Он нахмурился и поднялся, почти угрожающе возвышаясь над ней.

– Ты не пойдешь ночью пешком одна, – сказал таким голосом, что Соня ясно поняла – спорить бесполезно. – Если не хочешь ехать со мной, давай вызовем такси.

– У меня нет лишних денег.

Его присутствие давило на Соню почти физически, как стотонная ноша на плечах. Пригибало к земле. Хотелось безвольно опуститься на колени перед Кираном и молить ее отпустить. Во всех смыслах.

– Я закажу сам, – бескомпромиссно отбрил Киран и достал телефон. – Садись.

– Я постою, – огрызнулась Соня.

Он непонимающе взглянул на нее, потом воскликнул слегка раздраженно:

– Да что с тобой стряслось?

– Я… – Соня опустила голову. Нельзя дать понять, чем вызвана резкая смена ее настроения. – Я просто устала. И мама так и не поздравила меня с Рождеством.

Соня сказала правду, просто не договорила, что это давно ее не волнует.

На лице Кирана отразилось искреннее сожаление.

– Соня… – мягко начал он, так нежно произнеся ее имя, что она снова оказалась на грани слез, но ничего сказать не успел – со второго этажа спустилась Джания.

– Давайте попьем чаю и посмотрим фильм! – бодро предложила она, не заметив сгустившуюся тяжелую атмосферу.

– Прости, – тихо пробормотала Соня, – я решила поехать домой.

Джания замерла, переводя подозрительный взгляд с нее на Кирана, и тот едва заметно качнул головой, давая понять, что не стоит тратить время на уговоры. Плечи девушки поникли.

– Что ж, ладно… Вы с Кираном вместе поедете?

Соня с ужасом подумала об этой перспективе и в панике выкрикнула:

– Нет! – Поймав два ошеломленных взгляда, с деланым спокойствием повторила: – Нет. Я поеду на такси, Киран останется.

Это правильные слова. Она должна была так сказать. Она хорошая подруга для них обоих. Ей просто нужно немного времени, чтобы справиться с болью.

Киран с Джанией переглянулись, и Соня мгновенно почувствовала себя чужой.

– Такси подъехало, – объявил Киран, и его голос в звенящей тишине прозвучал почти оглушительно.

Соня скомканно попрощалась с ними и еще раз поздравила с Рождеством.

Как только такси отъехало от дома Джании, она не выдержала и разрыдалась. Таксист покосился на нее и что-то пробормотал на тайском, но Соня не нашла в себе сил на стыд.

Через пару минут после того, как Соня захлопнула за собой дверь апартаментов, раздался рокот байка, въезжающего на парковку на нулевом этаже, но ей даже не пришло в голову, что вернулся Киран. Она была уверена, что он остался с Джанией.

Соня не умела выяснять отношения. Ей было тяжело разобраться в своих чувствах, не говоря уже о чужих. О каком выяснении отношений могла идти речь? Если ей казалось, что она не нравится кому-то или кто-то ее осуждает, то действовала согласно единственной тактике, которая ей подходила, – сбегала. Это работало безотказно. Никаких тебе откровенных разговоров, неловкости, попыток выразить свои чувства словами. Никаких отказов, или извинений, или полных сожаления взглядов. Она избавляла себя от всего, что могло вызвать душевный дискомфорт. В большинстве случаев это приводило к разрыву отношений с людьми – чем еще могло обернуться абсолютное игнорирование с ее стороны? Но с этим она могла смириться. Это было проще.

Перспектива объяснять свои чувства приводила ее в панику. Соня не помнила, когда это началось. Может быть, в детстве? Когда мама не прислушивалась к ее просьбам и жалобам – в лучшем случае. В худшем Соне за что-то подобное крепко доставалось. Тогда она научилась молчать.

Дядя говорил, что давно пора перестать обвинять мать во всех своих проблемах, и Соня понимала, что он прав. Но последствия воспитания матери охватывали всю ее жизнь: решения, которые она принимала, общение с людьми, работу, отношение к самой себе. Это напоминало бесконечную липкую паутину, а она была похожа на застрявшую в ней давно выбившуюся из сил жалкую муху.

Лежа в кровати и завернувшись в одеяло, как в кокон, Соня размышляла о том, что если бы по ее жизни снимали сериал, то это была бы трагикомедия, которую просто чудом каким-то продлевали на каждый следующий сезон. Может, чисто для отмывания денег, потому что добровольно такую нудятину никто бы не смотрел. Хотя, быть может, после появления второстепенных героев в лице Джании и Кирана зрителей прибавилось бы, но Соня их ни капли не трогала бы; с огромным интересом они бы наблюдали лишь за развитием отношений Джании с Кираном и строчили бы гневно-расстроенные комментарии, что им уделено слишком мало экранного времени и вообще по ним стоит снять отдельный сиквел.

Соня сама виновата. Никому не интересен персонаж, у которого нет развития. Она и сама бы с бо́льшим удовольствием посмотрела сериал про Джанию и Кирана, если бы не испытывала прямого эмоционального вовлечения в их историю.

Если отбросить лирику, то от расстройства чувств Соня заболела. Всю ночь после Рождества она проплакала, а наутро обнаружила, что не может подняться с постели, потому что совершенно не было сил. Она то проваливалась в сон, то просыпалась, и эти моменты так смешались между собой, что она уже не разбирала, что снилось, а что происходило в реальности. Кажется, она слышала стук в дверь и телефонные звонки. Или нет? Мерещилось, что входная дверь открывается, что над ней маячит силуэт Кирана, но это точно сон – он не мог проникнуть внутрь. Или мог? У администратора есть ключи от всех номеров, Киран сам об этом говорил. Но даже если и мог, для чего ему это?

Когда снились плохие вещи, она плакала во сне. Потом просыпалась и снова плакала.

Не только из-за Джании и Кирана. Просто то, что они решили быть вместе и скрывать это от нее, стало толчком, спровоцировавшим лавину чувств, которые она старательно удерживала за семью печатями; вернуло ее в детство, заставило вновь почувствовать себя маленькой беззащитной девочкой, в голову которой неустанно вдалбливалась одна мысль. Соня всю свою жизнь отчаянно пыталась убежать от нее, но она неизбежно настигала в моменты уязвимости: ее всегда былонедостаточно.

Мать Соню не любила и не уставала об этом сообщать, с удивительной изобретательностью отыскивая причины этой нелюбви в самой дочери: «Ты недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно самостоятельна. Тыобуза.Ты меня разочаровываешь. Ты недостаточно хороша, чтобы называться моей дочерью. Ты не заслуживаешь быть любимой. Даже твой отец бросил нас из-за тебя, слышишь? Твое появление было

Она была недостаточно настойчива, чтобы поступить на специальность, на которую хотела.

Недостаточно находчива, чтобы удержаться на рабочем месте.

Недостаточно женственна, чтобы ее любили парни.

Недостаточно интересна, чтобы с ней хотели дружить девушки.

И так всю жизнь Сони былонедостаточно.Она должна быть благодарна за то, что имеет, потому что это максимум, который она достойна получить, – так учила мама. Дядя говорил, что нужно перестать слушать мать, и иногда Соня почти готова была поверить, что эти слова не являются абсолютной правдой, но каждый раз случалось что-то, что возвращало ее к этой мысли, убеждало в ней.

Как сейчас.

Ее подруга и парень, который ей нравился. Они решили быть вместе и скрыть это от нее. Это был бы потрясающий поворот для сериала, но это не было сериалом. И она не была актрисой, исполняющей роль. Это была ее жизнь, и ей было по-настоящему больно.

Но ирония в том, что Соня проглотит это, как горькую пилюлю, запьет большим количеством слез и улыбнется, давая понять им обоим, что все в порядке. Она в порядке, и ее это ни капли не задевает.

В каком-то смысле Соню и можно было назвать актрисой. Играть она могла неплохо, тем более что нет возможность просто прервать общение, как она сделала бы в любой другой ситуации.

Соня провалялась в кровати два дня. Не принимала звонки и не откликалась, когда в дверь стучали. Она тонула в пучине жалости к себе и вовсе не стремилась быть спасенной. Да и кто бы стал ее спасать?

К концу второго дня Соня признала мучительную правду: это не ее история и не она главная героиня. И ей стоило достойно отыгрывать свою роль, а не пытаться изменить сценарий. Во время сна эта мысль прочно укоренилась в голове, и утром третьего дня Соня проснулась более-менее спокойной – пока не вспомнила, что за все это время ни разу не ходила к Омлету. Кот не пропадет – по крайней мере Соня на это отчаянно надеялась, – но, если с ним что-то случилось, она просто сожрет себя заживо.

Выглядела она ужасно: после двух дней голодовки и стресса похудела; щеки запали, под глазами пролегли круги, кожа потускнела, а взгляд сделался безжизненным.

Она знала, что это пройдет.

Все всегда проходит.

Выйдя из апартаментов, она закрыла дверь и сделала глубокий вдох, чтобы собраться с духом перед встречей с Кираном. Нетвердые шаги эхом отдались в холле.

Увидев ее, Киран выпрямился на диване. Кажется, между бровей пролегла встревоженная морщинка, но Соня не позволила себе задержать взгляд на его лице.

– Соня, – позвал Киран, когда она проходила мимо.

– Я тороплюсь, – ответила сдавленно.

– Ты встречаешься с Джанией? – Киран поднялся, порываясь встать перед ней, чтобы задержать, но в последний момент передумал. – Она звонила, но ты не брала трубку. Ты в порядке?

Соня вздрогнула, словно ее ударили, и вскинула на него уязвимый взгляд. Увидев ее осунувшееся лицо, Киран нахмурился, в глазах мелькнуло беспокойство.

– Неважно себя чувствую, – пробормотала она, надеясь избежать дальнейших расспросов. – Сегодня… не собиралась видеться с Джанией. – И направилась к выходу.

– Соня! – вновь окликнул Киран, но она не остановилась, и тогда он крикнул ей в спину: – Омлету тебя тоже не хватало.

Соня замерла, ее плечи съежились. Зачем он так с ней? Уголки глаз защипало от слез, и Соня крепко прикусила губу, чтобы их сдержать.

Потому что считает ее своим другом. Вот почему он так поступает.

Она обернулась и попыталась улыбнуться. Он стоял посреди холла, высокий и красивый, его не портило даже растерянное беспокойство, написанное на лице. Губы были поджаты, брови сведены к переносице, скулы заострились от того, что он сжимал челюсти. Раскосые глаза вглядывались в нее с настороженным ожиданием, будто он близко не понимал, каким будет ее следующее действие. И что-то еще было во взгляде. Что-то, что каждый раз наполняло ее бессознательной надеждой. Что-то трепетное и нежное.

– Ты его кормил? – тихо спросила она, и Киран кивнул. Лицо его едва заметно расслабилось, он открыл рот, но Соня не дала ничего сказать. – Спасибо. – И шагнула к выходу с тяжелым от боли сердцем.

В этой боли она даже не могла никого обвинить, потому что была виновата сама.

Несколько дней прошли словно в тумане, будто кто-то просто перелистывал календарь. Для Сони они слились в тоскливую серую линию, времена суток различались лишь тем, что днем в окна квартиры светило солнце. Утром и вечером она выходила, чтобы накормить Омлета, но сама почти ничего не ела – отвращение и жалость к себе лишили ее аппетита. Никуда не ходила, ничего не делала, не могла работать – все заказы пришлось поставить на паузу, потому что она не успела бы закончить их в срок.

Совсем избегать Кирана и Джанию не получалось: парня она видела всякий раз, выходя из квартиры, а подруга звонила и несколько раз приходила. Если бы Соня игнорировала ее, это вызвало бы вопросы, а отвечать на них не хотелось. Да она бы и не смогла. Что она должна была сказать? Что умирает от ревности?

Ей казалось, что друзья хорошо проводят время вместе без нее, поэтому особо и не настаивают, чтобы выведать причину внезапного затворничества, но если она и испытывала горечь от этого, это было только между нею и Богом.

Однако надолго задержаться в амебном состоянии Соне не удалось. Точнее, не позволил Киран.

Через пять дней после Рождества, покормив Омлета и проведя с ним немного времени, она вернулась домой и увидела Кирана у своей двери. Возникло чувство дежавю, правда, в этот раз она уже не смущалась до дрожи. До смущения ли тут, когда он, пусть и неосознанно, разбил ей сердце.

– Ты закрываешь дорогу, – устало уведомила она, остановившись перед ним. Он прислонился к двери, склонив голову набок и сверля ее нечитаемым взглядом. Как всегда расслабленный и спокойный, руки в карманах свободных джинсов. Соня скрипнула зубами. Аж бесит.

– Эту цель я и преследую. – Киран растянул губы в фальшивой улыбке.

– Какую цель, – тут же вскинулась Соня, – не пускать меня домой?!

Он кивнул, словно это совершенно логично.

– Это шутка? – Плечи Сони напряглись. – Хватит, пропусти меня.

– Я не шучу, – ответил Киран, и Соня взглянула в его глаза.

В них было что-то опасное, почти хищное, он смотрел так, словно Соня была его добычей и до броска оставались считаные секунды. Но только под мрачной уверенностью таилось еле различимое сомнение: вдруг добыча все-таки

Соня выжидающе смотрела на него.

– Я обещал научить тебя плавать, – напомнил Киран, оставаясь неподвижным, словно мраморная статуя, обретшая голос. – После Рождества. Время пришло.

Соня едва не расхохоталась. Издевается, что ли?

– Я думала, обещание потеряло свою силу в свете последних событий, – нервно процедила она, и Киран вскинул густые брови.

Удивительно, как каждая эмоция на его лице казалась выверенной вплоть до мелочей, как будто он долго тренировался, чтобы точно их изображать, чтобы все ясно понимали, что именно он испытывает в данный момент, и ни в коем случае не подумали ни о чем другом. Идеальные маски на все случаи жизни.

– Каких событий? – произнес он таким тоном, что впору было поверить, что и правда не понимает.

Соня раздраженно топнула ногой.

– Киран, пропусти меня!

– Я ведь сказал – нет. – На лице не дрогнул ни один мускул. – Ты можешь зайти, чтобы переодеться и взять купальник, но я зайду с тобой. А если не хочешь добровольно, я потащу тебя силой.

– Ты не имеешь права! – Соня едва не задохнулась от возмущения.

Киран резко наклонился, пристально глядя в глаза, ухмыльнулся и низким вызывающим голосом проворковал:

– А что ты мне сделаешь?

Соня затаила дыхание, чтобы не чувствовать его запаха: сигареты, что-то древесное, фруктовые оттенки. Нетипичный для мужчины, но он ему подходил. Соня порой думала, что так пахнет его одежда и постель, что в скором времени, возможно, так же будет пахнуть Джания.

– Зачем тебе это? – спросила устало, потеряв всякую охоту бороться.

Почувствовав свою победу, Киран отступил, но, как и грозился, шагнул внутрь следом за ней, едва она открыла дверь.

– Я ведь говорил, что не нарушаю обещаний, – ответил он ее напряженной спине.

– Я не просила тебя давать обещаний, – резко воскликнула Соня, швыряя рюкзак на диван и направляясь к шкафу, чтобы достать свободную рубашку и штаны, которые она купила специально для походов на пляж, но еще ни разу не надевала. – Стой где стоишь! – прикрикнула, когда Киран попытался последовать за ней, и он послушно вскинул руки, остановившись перед разделяющей кухню и гостиную стойкой. – Отвернись!

Киран вновь подчинился, встав лицом к стене, но Соня все равно спряталась за раскрытой дверью шкафа, быстро надевая купальник и одежду. В голове мелькнула мысль, что нужно было просто пойти в туалет, но… уже поздно. Щеки пылали, движения были суетливыми, и она с трудом застегнула купальник, то и дело выглядывая и проверяя, не подсматривает ли Киран. Тот, конечно, даже не делал попыток, и она ненавидела его еще сильнее – за то, что он настолько хороший, что даже не подглядывает за девушкой, которая при нем переодевается.

Схватив шляпу и достав из обувной полки шлепанцы, Соня прошла мимо него к двери.

– Собралась идти без меня? – встрепенулся Киран, направляясь за ней. Соня оставила его шпильку без ответа и, подождав, пока он выйдет, с силой захлопнула дверь. – Я был бы благодарен, если бы ты не портила имущество, – съязвил он, а Соня не придумала ничего умнее, чем показать в ответ язык.

В глазах Кирана вспыхнула насмешка, странным образом смешанная с восхищением.

Он покачал головой и уже у двери окликнул Соню. Она обернулась, глядя на него с таким раздражением, словно он выкрикнул непристойность ей вслед.

– Подожди меня на улице, я выеду с парковки.

Соня молча толкнула дверь и вышла на улицу; преувеличенно громкие шаги раздались на лестнице. Спустившись, встала, сложила руки на груди в защитном жесте. Ее раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, она злилась на Кирана. Конечно, он наверняка руководствуется благородными порывами – вытащить подругу из депрессивного состояния, и винить за это сложно – вряд ли он догадывается, чем это состояние вообще вызвано. С другой стороны, все, что он делал, казалось таким двусмысленным, давало Соне надежду, на которую она не имела права. Когда он так настаивал, чтобы провести с ней время, разве могла она ему отказать? Ведь, в конце концов, она влюблена в него… Из размышлений ее вырвал оглушительный рев мотора. Она испуганно вздрогнула, отскакивая в сторону, когда Киран выехал с парковки и остановил байк перед ней. Соня огромными глазами уставилась на мощный черный мопед, выглядящий внушительно и слегка пугающе. Заметив ее ошеломленное лицо, Киран ухмыльнулся.

– Потеряла дар речи? – нагло поинтересовался он, протягивая шлем. – Забирайся. – Соня не знала, что и сказать. Садиться на такого монстра было страшно, хотя она уже привыкла к байкам и не боялась их. – В чем дело, Соня? Садись.

– Почему твой байк… – она вскинула на него перепуганный взгляд, – почему он такой?

– Такой? – переспросил он с легкой насмешкой, изогнув бровь. Соня беспомощно переминалась с ноги на ногу, не в силах объяснить, что ее смутило. Киран вздохнул и сунул шлем ей в руки. – Надевай и садись.

Делать было нечего. Она натянула шлем, как всегда, не сумев разобраться с застежкой, и Киран притянул ее ближе за предплечье, касаясь пальцами подбородка. Она отвела взгляд, хотя с такого положения тяжело было не смотреть ему в лицо. Щеки начали нагреваться, потому что Кирана близость ничуть не смущала, и он заглядывал ей в глаза со своим привычным лукавым прищуром. Когда шлем был застегнут, Соня шарахнулась от Кирана, как от искрящего электрического провода.

– Джания будет ждать там? – высоким нервным голосом поинтересовалась она.

– Что? – Киран недоуменно склонил голову набок. – Зачем ей ждать нас?

Мысль, что он будет учить ее плавать, когда рядом нет его девушки, казалась Соне абсурдной. С одной стороны, они скрывали отношения от нее, но с другой, что мешало Джании просто присоединиться к ним, использовав свою роль подруги для прикрытия? На ее месте Соня не позволила бы своему парню плавать с другой девушкой. Неужели Джания настолько ей доверяет? Это заставило съежиться, ведь она этого доверия не заслуживала. Чувства, которые она испытывала к Кирану за ее спиной, сложно было назвать дружескими.

– А почему она не должна нас ждать? – в свою очередь спросила Соня. – Мы будем там без нее?

Недоумение во взгляде Кирана только росло, будто про себя он задавался вопросом, не подтекает ли у нее крыша.

– Я могу научить тебя плавать и без помощи Джании, – произнес озадаченно. – Она тебе нужна в качестве моральной поддержки?

Соня была совершенно сбита с толку. Казалось, они говорили на разных языках. Устав спорить, она неуклюже забралась на байк. Киран поддержал, заведя руку за спину, когда она начала заваливаться, и от прикосновения у нее вспыхнула кожа. Чтобы отгородиться от тепла, исходящего от его

– Соня, держись за меня, – попросил Киран.

– Мне и так нормально, – буркнула она, – не первый раз на байке еду.

– Соня, – настойчивее повторил Киран, и в голосе послышалась угроза. – Держись за меня.

Соня упрямо насупилась, хотя Киран не видел выражения ее лица и не смог бы прочитать на нем вполне красноречивый ответ. В конце концов он глубоко вдохнул и со свистом выпустил воздух из легких, обернувшись, схватил ее за запястья и резко дернул на себя, заставляя навалиться. Соня ахнула, сумка сползла с плеча. Киран удерживал ее руки, и ей пришлось сцепить пальцы на его животе. Она почувствовала крепкие мышцы, мягкую кожу…

– Что ты делаешь? – пискнула она.

Волоски на предплечьях встали дыбом, а сердце заколотилось так сильно, что Киран спиной вполне мог его почувствовать.

– Это не мопед, Соня, – прорычал он. – Это мотоцикл. Если ты не будешь держаться, улетишь в канаву, и я не собираюсь тебя вытаскивать.

Мозг Сони обработал его слова, когда Киран уже завел двигатель и мотоцикл взревел, как дикое животное. Она истерично воскликнула:

– Что ты имеешь в виду? Что значит…

Но он выжал сцепление, и Соня не сдержала крик. Мотоцикл сорвался с места, и по инерции она прижалась к Кирану еще крепче. Показалось, что она слышит его смех. Хотя «слышит» было не совсем правильным словом – из-за рева мотоцикла она не слышала даже своих мыслей. Смех Кирана она ощущала грудью, и ей хотелось прибить его, ведь он наверняка начал ехать так быстро для того, чтобы подразнить ее.

Мотоцикл ловко лавировал между машинами и байками, Киран резко наклонял его то влево, то вправо, и Соне казалось, что она вот-вот свалится. Это заставляло вцепляться в него еще крепче. Она ощущала, как напрягаются мышцы его живота, чувствовала всем телом крепкую поджарую фигуру, ноги ее были плотно прижаты к его ногам.

Киран ловко управлял мотоциклом, и подсознательное доверие, которое она испытывала к нему, постепенно заставило расслабиться. Казалось, нет ничего, что было бы ему неподвластно, и он ни за что не подверг бы ее опасности, и в крутых поворотах, внезапных ускорениях и лихих обгонах чувствовался контроль – он шел по грани, но не пересекал ее.

Внезапно захотелось смеяться, и она поддалась этому; смех тут же подхватил и унес ветер. Они выехали за черту города, и Соня понятия не имела, куда они едут, – была уверена, что Киран повезет ее на общественный пляж. Но ей внезапно стало все равно. Все тревоги, страхи, боль – все это точно так же подхватывал и уносил безжалостный ветер, на такой скорости ставший похожим на острый нож, обрубавший все, что утяжеляло ее, тянуло ко дну. В уголках глаз появились слезы, но и они исчезли так же быстро. В этот момент у нее ничего не болело, она ни о чем не жалела.

Даже если знакомство с Кираном в итоге окончательно разобьет ей сердце, это все еще было самое прекрасное чувство, которое ей доводилось испытывать. Сам Киран словно сошел со страниц ее любимых романов, и она даже не думала, что такие мужчины существуют в реальности, не говоря уже о том, чтобы ехать с ним на мотоцикле к морю учиться плавать. Так стоило ли об этом жалеть?

Если это и будет уроком вселенной, сейчас это ощущалось как ее подарок.

Поездка длилась целую вечность, но закончилась преступно быстро. Киран завернул на узкую неровную тропку, и ему пришлось снизить скорость. По обеим сторонам дороги росли деревья, отчего возникало ощущение, что это путь в какой-то сказочный мир.

Соня высунулась из-за плеча Кирана, и с ее губ сорвался восхищенный выдох. В просвете между стволами виднелась полоска нежно-голубого моря, блестящего в лучах утреннего солнца, и песок, с такого расстояния кажущийся белоснежным. Соня не могла оторвать взгляд от пейзажа.

Киран остановился, когда дорога перешла в песок. Выпрямился, стянул с себя шлем, встряхнул темными волосами, обернулся. Соня пялилась на него, словно увидела перед собой греческого бога. Легкая усмешка на губах Кирана померкла, сменилась обеспокоенностью.

– Ты в порядке? Слезть можешь?

Соня кивнула, но не сдвинулась с места. Киран чуть нахмурился и накрыл ее руки своими, расцепляя судорожно сжатые пальцы. Слез с мотоцикла, потянулся к ее подбородку, снимая с головы шлем, и провел по всклокоченным волосам, приглаживая. Соня не отрывала от него пораженного взгляда, не в силах реагировать на действия, которые в любой другой раз заставили бы ее переосмыслить всю свою жизнь.

– Соня, – вновь позвал Киран, заглядывая ей в лицо.

За изящной аристократичной красотой, холодной, как у мраморной статуи, она давно разглядела неожиданную живость эмоций, но впервые ощутила скрытую под этой изысканной внешностью совершенно не изысканную мощь, и от этого кипела кровь.

Устав ждать реакции, Киран обхватил ее за талию и, приподняв, легко стащил с мотоцикла. Она и испугаться не успела, только вцепилась в его руки, с ужасом подумав, что она тяжелая и для него это может оказаться неприятным. Но он, казалось, особо не напрягся и невозмутимо оглядел ее с головы до дрожащих ног.

– Порядок? – Она неуверенно кивнула. – Отлично, пойдем уже наконец.

Сжав ее ладонь, повел за собой. Его внезапная плохо объяснимая тяга к прикосновениям сбивала с толку, но возразить или одернуть его она не могла, потому что от каждого прикосновения немела, как перепуганный зверек.

Ступив на песок, Киран снял кроссовки, и Соня последовала его примеру, избавляясь от шлепанцев, которые чудом не слетели с нее во время головокружительной поездки.

Расстилавшееся перед ними море было спокойным, ни единой волны. Оно поблескивало, будто приглашая их в свои объятия. Крошечный пляж был отгорожен стеной деревьев, и единственной дорогой, ведущей к нему, была та, по которой они приехали. Этот кусочек моря защищали скалы, он был тихим и уединенным – если провести тут достаточно времени, можно поверить, что они остались одни во всем мире.

Соня медленно шла по пляжу, утопая ступнями в чистейшем теплом песке, и не могла отделаться от мысли, что очутилась в каком-то прекрасном сне. Вот-вот она проснется, и ее сердце разобьется вновь. Однако секунды текли за секундами, а она не просыпалась. Она и не подозревала, как хороша была в этот момент: мягкие изгибы фигуры, длинные воздушные волосы, изящная походка, покатые плечи – воплощение невинной и трогательной женственности, освещенное солнечным светом на фоне густо-бирюзового моря и прозрачно-голубого неба.

– Тебе нравится здесь? – Голос Кирана прозвучал как-то уязвимо,

Она обернулась, встречая его взгляд. Он смотрел прямо на нее, хотя ему приходилось щуриться от слепящего солнца. Высокий, смуглый, красивый – она еще не осознала в полной мере, но уже начинала понимать, что место, которое он занял в ее сердце, будет принадлежать ему вечно.

– Нравится, – тихо ответила Соня, разом втянув свои колючки.

В чем их смысл теперь? Киран уже подобрался к ней так близко…

Все его лицо будто засветилось, он улыбнулся и через голову стянул с себя футболку, демонстрируя крепкую фигуру и литой торс. Золотистая кожа, четко очерченные мышцы – хоть сейчас на обложку журнала. Он ведь целыми днями на диване в холле сидел, как умудрялся поддерживать форму?

Не дожидаясь ее, он первым пошел к воде. Откровенно любуясь уверенной неторопливой походкой, Соня наблюдала, как он заходит в море. Это неправильно, любоваться парнем подруги, но она не могла изменить свою реакцию, поэтому и мучиться совестью не видела смысла. Киран развернулся, глядя на нее с широкой улыбкой.

– Иди ко мне, – позвал он, и тело ее откликнулось мгновенно – она непроизвольно сделала шаг вперед, неуклюжими пальцами коснувшись мелких пуговиц на рубашке.

Киран молчал, не отрывая потемневшего взгляда, скользящего по ее телу с той же скоростью, с какой она расстегивала пуговку за пуговкой. Рубашка соскользнула с плеч и упала на песок, и Соня, не давая себе времени на смущение, взялась за резинку хлопковых штанов. Щеки запылали, хотя в этом не было ничего такого – они на пляже, она собиралась купаться, поэтому была в купальнике. Однако Киран смотрел на нее так, что она невольно чувствовала себя обнаженной. В его глазах читалась плохо объяснимая жадность, каким-то непостижимым образом граничащая с взволнованностью.

С восприятием своей фигуры у Сони были определенные проблемы. Иногда она казалась себе толстой, порой считала, что все не так уж плохо. У нее были тонкие лодыжки и запястья, но она стыдилась полных бедер, живота, который был идеально плоским только по утрам, когда в него еще не попала пища. Когда она садилась, живот собирался складками, и она втягивала его, боясь лишний раз вдохнуть.

Соня не раз слышала, что она просто надумывает, и она вовсе не толстая, и ей стоило бы чуточку больше любить себя. Но в самые неподходящие моменты внутренний голос нашептывал, что все недостатки, которые она сама в себе видит, замечают и другие. И сейчас этот голос услужливо напомнил, что, если она не втянет живот, Киран заметит и эти злосчастные складки, и то, как трясутся бедра при ходьбе, и всю неуверенность, заставляющую ее горбиться в тщетной попытке скрыть объемную грудь, отсутствие талии, выпирающий низ живота. Заметит – и почувствует отвращение. Вспомнит хрупкую худенькую Джанию и тихо возликует, что она такая стройная.

Потому что между ней и Джанией кто вообще выбрал бы ее?

Кто бы ее выбрал между ней и кем угодно?

Соне и в голову не могло прийти, что Киран не замечал ничего из того, о чем она так отчаянно беспокоилась. Она не видела, как судорожно он сжал руки в кулаки в безнадежной попытке скрыть желание к ней прикоснуться; не видела, как вспыхнул его взгляд, когда она вошла в воду, вздрогнув от легкой прохлады. Не обратила внимания на то, как он втянул воздух носом, стоило ей подойти к нему.

Он протянул руку, и она кончиками пальцев коснулась его ладони. Киран подтянул ее ближе к себе, обхватывая за талию, и она вскинула на него ошарашенные глаза.

– Порядок? – поинтересовался он хрипло, отступая дальше и крепко держа Соню, поэтому ей не стало страшно, даже когда она перестала чувствовать дно под ногами.

О, ей было вовсе не до страха! Гораздо больше ее волновало то, что она была прижата к его телу, и в этот раз между ними не было преграды в виде одежды. Она не отрывала от Кирана взволнованного взгляда, и он приподнял уголки губ в ухмылке. Пальцы крепче сжались на ее коже, но Соня была слишком сосредоточена на своих чувствах, чтобы заметить чувства Кирана.

– Мы уже учимся плавать? – тихо спросила.

Киран моргнул, будто сбрасывая наваждение. Хмыкнул.

– Для начала расслабься, – приказал он, и его вторая ладонь скользнула по ее руке, чуть надавливая и заставляя ослабить хватку. Надо же, Соня и не осознавала, что так цеплялась за него. – Море соленое, оно будет само поддерживать тебя, но тело нужно держать расслабленным. Дыши всегда через нос, рот не открывай, иначе вода попадет, ты закашляешься и начнешь барахтаться. Попробуй лечь.

– Лечь? – высоким голосом переспросила Соня, схватившись за его предплечье, когда он попытался ее отпустить.

– Не бойся, – спокойно ответил Киран, заглядывая в ее перепуганные глаза. – Я держу и не отпущу тебя. Я не позволю тебе утонуть. Ложись на живот. – Широкая ладонь оказалась у нее под грудью, и Соня, вздрогнув, впилась в его запястье, заставив его скривиться. – Ауч! – воскликнул он. – Соня, полегче! – Она хотела было потребовать, чтобы он не трогал ее, но поняла, что они находятся в море, дна она не чувствует и на поверхности ее удерживает только Киран. Сейчас даже из уважения к Джании она не скажет отпустить ее. – Сделай глубокий вдох, – потребовал Киран и, когда Соня глотнула воздух ртом, неодобрительно цокнул. – Носом, Соня. Дыши носом.

Она кивнула и сделала вдох носом, отталкиваясь ногами, чтобы оказаться на животе. Киран надежно держал ее сначала одной рукой, затем протянул вторую, и она практически легла на его предплечья. Шея начала затекать от того, с какой силой она вытягивала голову над поверхностью воды. Казалось, она пойдет ко дну в тот самый момент, как Киран отпустит ее, и вдруг стало безумно страшно – море такое бескрайнее и опасное, пусть сейчас и ощущалось мирным и спокойным.

– Отлично. – Киран улыбнулся, держась так легко, словно ему не требовалось никаких усилий плыть самому и одновременно поддерживать Соню. – Теперь двигай ногами… Не так резко! – повысил он голос, когда Соня принялась молотить ступнями по воде. – Плавно надо, ты же не масло взбиваешь! Расслабь тело. Расслабься, я сказал!

Но Соня так перепугалась, что напряглась еще сильнее.

Киран терпеливо вздохнул и ловко перевернул ее в воде в вертикальное положение так, чтобы она оказалась лицом к нему, приподнял ее подбородок, заставляя взглянуть на себя. Дождавшись, пока взгляд сфокусируется на нем и за пеленой страха появится осознанность, он медленно произнес:

Соня кивнула. Держась за его предплечье, вновь легла в воде на живот. Крепкие руки коснулись ее, надежно удерживая, и Соня сконцентрировалась на этом больше, чем на воде. Тело Кирана, сильное и непоколебимое, было так близко, и точно так же, как во время поездки на мотоцикле, она ясно осознала – он не позволит, чтобы с ней произошло что-то плохое. Это было ничем не подкрепленное ощущение, но такое же нерушимое, как факт, что Земля круглая. И она постепенно расслабилась. А расслабившись, наконец смогла почувствовать, что вода тоже поддерживает ее, мягко покачивая на мелких волнах.

– Вот так, – с непонятной гордостью в голосе промурлыкал Киран. – Теперь двигай ногами. Как ластами, вверх-вниз. – Соня послушалась. Это было несложно, и она не боялась замедлиться или сбиться, потому что Киран держал крепко. – Добавь руки, – велел он, и Соня начала двигать ими, разрезая ладонями поверхность воды. Когда она привыкла к процессу, Киран неожиданно отодвинулся, и Соня тут же оцепенела, едва не уйдя под воду. Задергала ногами и руками, и ему пришлось крепко обнять ее, чтобы успокоить. – Не забывай про дыхание. Дыши носом, а когда чувствуешь, что уходишь под воду, задерживай дыхание, так ты не потеряешь контроль. Попробуем еще раз?

– Не отпускай меня, – жалобно пролепетала Соня, умоляюще взглянув, и в глазах Кирана полыхнул огонь, который он тут же спрятал за прикрытыми ресницами.

– Не отпущу, – пообещал. – Я отхожу, чтобы дать тебе пространство, но не отпущу.

Соня кивнула, ни на миг не засомневавшись в его словах. Они повторили попытку. Киран убрал руки с ее живота, но Соня не запаниковала, потому что чувствовала, как он взял ее ладонь. Ей удавалось держаться на воде! Радостная, она нашла взглядом его лицо. Он оказался перед ней, спокойный и уверенный. Черные влажные волосы поблескивали в свете солнца, глаза были слегка прищурены, на длинных ресницах собрались капельки воды. И смотрел он только на нее. Все его внимание принадлежало ей, и только ей, и от волнения, которое вызвала эта мысль, она едва не задохнулась.

– Соня! – только и успел воскликнуть Киран, когда она резко ушла под воду, удерживаемая лишь его рукой. Вода сразу залила уши и глаза, она зажмурилась и забарахталась, на секунду паника накрыла с головой, но в следующее мгновение Киран вытащил ее на поверхность, обеспокоенно глядя в лицо, пока она судорожно откашливалась. – Ты в порядке?

Его руки окольцевали ее талию, как самый надежный на свете спасательный круг.

Соня схватилась за его плечи одной рукой, другой пытаясь протереть глаза, защипавшие из-за соли.

– Боже, Соня!..

Она внезапно рассмеялась. Обескураженный реакцией Киран встревоженно смотрел на нее.

– Это было здорово! – воскликнула Соня, и взгляд ее засиял.

Киран склонил голову набок, наблюдая, как она смеется, и по губам его растеклась улыбка, брови расслабились. Соня держалась на воде, плавно двигая ногами, и не чувствовала никакого страха.

Так ли важно было научиться плавать? Ведь Киран здесь, и он ее держит. С ним она не пойдет ко дну.

От удовольствия Соня практически забыла о том, что Киран принадлежит вовсе не ей. Что Киран – парень ее подруги.

Он молчал, лицо его приобрело задумчивое выражение. Соня убрала влажные волосы с лица и вопросительно вскинула брови.

– В чем дело?

Киран попытался улыбнуться, но губы будто застыли.

– Думаю о том, что ты необучаемая, – откликнулся он рассеянно.

Это должно было прозвучать как шутка, но ни он, ни Соня не рассмеялись. В воздухе чувствовалось напряжение, и пока Соня пыталась понять, чем оно вызвано, Киран вдруг подался вперед и накрыл ее губы своими.

Соня мгновенно оцепенела.

Киран целовал ее.

Она ощутила, как он крепче прижал ее к себе, как попытался углубить поцелуй, и в этот момент будто отрезвела. Толкнув его в грудь, отшатнулась, совершенно забыв, в каком положении находится. Киран тоже растерялся, на лице появилось сожаление, и он разжал руки, отпуская Соню.

Не потребовалось много времени, чтобы она оказалась под водой.

Не чувствуя спасительной поддержки Кирана, Соня запаниковала в сотню раз сильнее, глотнула воду ртом, на автомате попыталась вдохнуть, разом забыв все наставления, которые давал Киран. Захлестнувшая с головой паника оказалась более губительной, чем вода.

Когда она ощутила хватку на талии, все тело разом обмякло. Киран держал ее, плывя к берегу, но когда ее ноги встали на твердую поверхность, она стряхнула его руки с себя, отлетев от него так, словно он превратился в открытое пламя, несмотря на то что ее колотило от пережитого.

– Соня… – начал было Киран, но Соня оборвала его.

– Не смей! – отрывисто выкрикнула она, закашлявшись.

В глазах застыли слезы. Она едва не утонула, тело сковывала слабость, легкие горели от недостатка воздуха. На это невозможно было не обращать внимания, но это не имело значения, потому что все внутри болело от чувства вины, от злости, от стыда перед Джанией.

Уголки губ Кирана опустились, и он свел брови, беспомощно глядя на нее. Видно было, как он жалел о своем поступке, и это неудивительно. Он должен был жалеть. Он изменил девушке, аСоняпредала подругу.

– Как ты можешь так поступать?!

Непонимание исказило черты его лица.

– Как поступать? – глухо уточнил Киран.

Соня едва не задохнулась от острой ярости, вспыхнувшей внутри. Эмоций было так много, что они грозили раздавить ее под собой.

– Она моя подруга! – воскликнула она, переполненная негодованием. Тело пробила неконтролируемая дрожь. – Я смирилась с тем, что вы решили скрыть все от меня, я постаралась… постаралась принять это, хоть и не смогла понять причину. Но приставать ко мне за ее спиной? Одной Джании тебе мало, и ты решил заполучить еще и меня? – Она едва не сорвала голос, громко высказывая ему все это и не замечая, как недоумение Кирана сменяется недоверием, а затем раздражением.

– При чем тут Джания? – прорычал он, делая шаг навстречу. – Почему ты вечно,вечнопритягиваешь ее в каждый разговор?

От этого обвинения Соня на секунду растерялась, но затем злость вспыхнула в ней с

– Потому что я пытаюсь привести тебя в чувство! Это не я, а ты должен помнить о ней постоянно! – закричала она ему в лицо, глаза ее заблестели от слез. – Если тебе нравится Джания, то не давай надежды мне! Я ведь… я не железная, и у меня тоже есть чувства… И мне тоже бывает больно. – Она обняла себя за плечи, крепко прикусив нижнюю губу.

Вопреки всему рот ее горел от поцелуя, и она… Будь она менее принципиальна, кинулась бы ему на шею, чем угодно пожертвовала бы, чтобы ощутить это прикосновение хотя бы еще раз. Но перед глазами сразу же появлялось милое личико Джании, ее добрая улыбка и полный доверия взгляд, и Соня изнывала от мук, которые приносило это безжалостное видение.

Когда она ехала с Кираном на пляж, когда видела, что, кроме них, здесь никого нет, когда раздевалась перед ним, чем она думала? Почему не развернулась и не ушла в тот же миг? Она этого не сделала и уже тогда предала Джанию.

От чувства вины ее тошнило.

– Ты негодяй, – всхлипнула Соня, накрывая рот ладонью.

Лицо Кирана ожесточилось, из глаз пропали эмоции, и он холодно поинтересовался:

– О чем ты говоришь, Соня? С чего ты вообще взяла, что мне нравится Джания?

Соня едва не задохнулась от такого бессердечного вранья.

– Я слышала ваш разговор! – Она ткнула в него пальцем. – Да, я подслушивала, и это плохо, но я это сделала не специально, а ты перешел все границы! Если ты хочешь быть с Джанией, то зачем…

– Разговор? – переспросил Киран, застыв каменной статуей. – Какой разговор?

Его внезапное напряжение подействовало отрезвляюще, и Соня уже не так пылко пробормотала:

– На Рождество…

– Что ты слышала? – резко спросил Киран, и лицо его стало белым как полотно.

– Что вы с Джанией… – тихо начала она, – что вы…

Киран пристально вглядывался в ее лицо, будто надеясь прочитать мысли.

– Ты подумала, что мы начали встречаться? – уточнил он с опаской и какой-то странной надеждой, и Соня растерянно кивнула.

Облегчение, которое испытал Киран, было столь явным, что его можно было считать невооруженным взглядом. Оно волной прокатилось по телу, и он прикрыл глаза, не в силах справиться с ним. И вдруг рассмеялся, пока Соня недоуменно смотрела на него, уже не зная, стоит ли продолжать злиться, потому что раздражение внезапно показалось неуместным.

– Соня! – воскликнул так, словно она сообщила ему самую радостную новость на свете. – Джания меня совершенно не привлекает. Клянусь, я никогда не испытывал к ней романтических чувств. Как и она ко мне, я ей совершенно не нравлюсь, можешь спросить у нее об этом сама. Тогда, в Рождество, мы вели разговор о… другом. Мы… повздорили, но не хотели расстраивать тебя, потому что ты дружишь с нами обоими. – Соня была так оглушена внезапной новостью, что не заметила заминки в его словах. – Но мы не начинали встречаться и никогда не начнем, потому что я… потому что мне нравится другая девушка.

– Вы не встречаетесь, – недоверчиво повторила Соня.

Она вспомнила, как рыдала, как не могла встать с постели от горя, и почувствовала себя круглой дурой. И не обратила внимания на последнюю фразу, пытаясь переварить тот факт, что Джания и Киран не вместе.

Она не предавала подругу! Она не делала ничего плохого!

Теперь и она испытала это головокружительное облегчение, напрочь позабыв, что совсем недавно Киран поцеловал ее, а чуть позже признался в своей симпатии. Дажене поняв, что он признался в симпатии.

С ее души будто сняли тяжеленный груз, и все, о чем она могла думать, – это то, что никто не разбивал ей сердце, никто не организовывал против нее заговор и она сама вовсе не плохой человек.

Все это время Киран озабоченно всматривался в нее, и до него медленно начало доходить, что она не поняла смысла его последних слов, хотя они были самыми важными.

– Соня… – вздохнул он с усталой нежностью, и она подняла на него засиявшие глаза.

– Вы не встречаетесь, – бодро произнесла она.

– Конечно не встречаемся! – беззлобно рявкнул Киран, раздосадованный отсутствием реакции на его признание. – Даже слепой понял бы, что я встречаюсь с Джанией, потому что мне нравишься ты!

Значение фразы только через несколько долгих секунд дошло до и без того оглушенной Сони, и мир ее пошатнулся. Она застыла, щеки покраснели, дыхание застряло в груди. Огромными глазами она смотрела на Кирана, который с плохо объяснимой обидой смотрел на нее в ответ.

Что его обидело? То, что признание вышло таким неуклюжим и грубым? То, что ему пришлось использовать его для того, чтобы оправдать себя?

Соня не знала. И не до конца верила, что это происходит в реальности.

– Что ты сказал? – пролепетала едва слышно.

Сердце ее продолжало сходить с ума в грудной клетке, причиняя боль, только теперь эта боль была сладкой и томительной, почти приятной, но в то же время Соня не могла с ней смириться, не могла ее осознать.

Киран сделал несколько шагов вперед, встал почти вплотную к ней.

– Это не может быть правдой. Ты же… сожалел, что поцеловал меня…

Киран беспомощно зарылся пальцами в волосы.

– Я сожалел, что сделал без разрешения, – обреченно признался он, уже не ожидая от Сони никакого ответа. – Поддался чувствам, потому что ты в тот момент была так…

– Это не может быть правдой, – перебила его Соня, отступая на шаг. Киран непроизвольно подался вперед, будто желая сократить расстояние между ними, но не решаясь сделать это. – Ты видел меня? Я рядом с тобой выгляжу как посмешище. Ты можешь быть с любой девушкой, на которую только упадет взгляд, и ты хочешь сказать, что выбираешь меня? – Соня упрямо мотнула головой. – Это не может быть правдой.

Лицо Кирана болезненно исказилось.

– Что ты несешь? – низким голосом, похожим на рык, проговорил он. – Что за чушь ты несешь?! – Соня обмякла, безвольно глядя на него. – Как ты смеешь так говорить? – Глаза его сверкнули. – Меня это сводит с ума. Меня с ума сводит то, что ты так к себе относишься! Но я не позволю тебе обесценивать мои чувства лишь потому, что ты вбила себе в голову, что недостойна их.

Глаза Сони наполнились слезами.

– Киран…

– Замолчи. – Киран поморщился, как от резкой боли. – Почему ты считаешь меня лучше себя? Потому что я красив? Ты вообще видишь во мне что-то кроме красоты? Ты никогда не задумывалась о том, что мне тоже страшно? Что я чувствую не меньше тебя?

Соня задрожала под его горящим взглядом.

Киран нравился ей так сильно, что это сводило с ума. Соня и не думала, что сможет однажды испытать эти до наивности безрассудные чувства, однако это происходило в реальности. И броситься ему на шею в слепой эйфории ей мешала низкая самооценка. Она мечтала о Киране, но даже в самых смелых мечтах не могла представить, что он ответит ей взаимностью, а потому понятия не имела, что делать, когда это произошло. Помимо того, что Киран был красив, он был младше ее, умнее, увереннее в себе. Он превосходил ее не только в красоте – далеко не только.

– Это не так, – возразила она тихо, но твердо. – Ты красив, но дело не в твоей внешности.

– А в чем? – поинтересовался он требовательно, но лицо его слегка побелело, когда у него появилась догадка: – Ты… не испытываешь ко мне тех же чувств? – Слова дались ему непросто, он выдавил их с трудом, и весь его облик застыл, будто покрылся льдом, чтобы не дать ему сломаться от ответа.

Соня распахнула глаза. Она любила Кирана так, как не любила никого и никогда в своей жизни, и ни за что не поверила бы, что он не догадывался об этом, – он был слишком проницателен. Однако ее поразила внезапная мысль: Киран не был в этом уверен. Надеялся на положительный ответ, но все равно боялся отрицательного.

Его уязвимость лучше громких слов доказала, что он в самом деле испытывает к ней чувства, и чувства эти сильны: если бы это было не так, разве тревожился бы он из-за возможного отказа?

Секунды текли за секундами, Соня не могла вымолвить ни слова, и плечи Кирана опустились.

Она впервые видела его настолько потерянным, будто он пытался в темноте нащупать ее руку, а она отдернула ладонь в тот момент, когда его пальцы к ней только прикоснулись. Соня впервые видела его настолько потерянным, и причиной этого была она сама. И ей внезапно стало все равно, что она его недостойна и что она, вероятно, еще не раз вернется к этим мыслям и сомнениям, если они будут вместе. Ведь под взглядом Кирана Соня никогда не чувствовала себя хуже его. Рядом с Кираном она ощущала себялучше,чем была на самом деле. Разве не это было самым главным?

Киран, не научившийся читать мысли, по-своему воспринял ее ошеломленное выражение лица.

– Ладно… ладно, – с трудом выдавил он из себя, – я отвезу тебя обратно… Прости меня, Соня.

Она отмерла, когда он отвернулся и начал уходить. Рванув к нему, Соня схватила его за запястье, и он перевел на нее опустевший взгляд. Взгляд человека, понявшего, что он что-то потерял, но еще не осознавшего масштабов потери.

Соня вгляделась в его прекрасное опечаленное лицо. Плевать. Если вселенная еще заставит ее заплатить за такой подарок, плевать. Она заплатит любую цену.

Она решительно приподнялась на цыпочки, обнимая его за шею и дергая на себя. Киран выдохнул ей в губы с трогательным, едва слышным «ах», и она наконец-то –наконец-то!– поцеловала его по-настоящему.

Киран не растерялся и не дал ни себе, ни ей задуматься – обхватив за талию, притянул к себе, обняв так крепко, словно боялся, что она растает в его руках. Соня прильнула к нему и задрожала, обескураженная силой эмоций, которые ощущала от этого поцелуя. Киран, казавшийся ей таким прекрасным и недостижимым, прижимал ее к себе, как самую большую драгоценность, и целовал с таким упоением, с такой неподдельной жадностью, словно она была живительным источником и он никак не мог напиться.

Отстранившись, он обхватил ее лицо ладонями и провел большим пальцем по зардевшейся щеке, глаза его лучились нежностью. И ведь Соня видела этот взгляд! Она так часто ловила его на себе раньше, но только сейчас поняла его значение. Она настолько не любила себя, что даже на мгновение не могла представить, что ее может так сильно любить кто-то другой. Что это может быть Киран. Но под этим взглядом, наполненным бесконечным обожанием, Соня вдруг почувствовала себяжеланной.Просто потому, что иное было невозможно.

– Так твой ответ?.. – низким голосом проговорил Киран, и лицо его засветилось, когда Соня, смутившись, уткнулась лбом в его плечо.

– Я не слышала предложений, – пробурчала она, и Киран с облегчением рассмеялся, целуя ее в макушку.

– Прежняя Соня вернулась, – ласково поддразнил он.

Он гладил ее по спине кончиками пальцев, и кожа покрывалась мурашками.

– Мы будем еще учиться плавать? – Подняв голову, она встретилась с ним взглядом.

От того, как он смотрел на нее в ответ, прошибло током. Господи, что он за человек, как он мог так сильно влюбиться в кого-то вроде нее?

Киран молча взял ее за руку и повел к воде.

Они подъехали к дому, и Киран помог ей слезть с мотоцикла. Соня была довольной и размякшей, как печенье, которое окунули в молоко, и совершенно выжатой от количества пережитых эмоций. Глядя на нее, Киран не переставал улыбаться, и ей хотелось его стукнуть, потому что это самодовольное выражение лица слишком смущало. Оно появилось из-за нее.

Они оба могли бы вернуться с разбитыми сердцами, если бы Киран оказался чуть менее смелым или Соня оказалась чуть более глупой. Но все сложилось так, как сложилось. Лучше и представить нельзя.

Киран стянул с нее шлем и пригладил растрепавшиеся волосы.

– Они мне нравятся, – произнес задумчиво, подцепляя прядку.

– Мои волосы похожи на солому, – хмыкнула Соня, слегка пихая его в плечо. – Я понимаю, что ты влюблен и все такое, но давай без лести.

Киран осуждающе цокнул и легонько дернул за ту же прядку, заставив ойкнуть.

– Мне кажется, они похожи на облако. И я никогда не вру. – Тут его взгляд скользнул ей за плечо, и с лица пропали все эмоции, глаза потемнели. Он отошел от нее на шаг, открывая путь к зданию. – Иди к себе, – попросил крайне напряженно.

Соня обернулась и увидела пару черных автомобилей. «Мерседесы».

– Киран, в чем дело?

Он усилием воли взял себя в руки и натянуто улыбнулся,

– Видимо, гости приехали, а меня не было на рабочем месте. Иди к себе, я припаркую мотоцикл. Зайду позже.

Соня решила не спорить, но все-таки уточнила:

– У тебя не будет проблем?

На мгновение Киран оттаял, по лицу его рябью прошла нежность. Он потянулся было к ее щеке, чтобы мягко погладить, но сдержался и опустил руку.

– Нет, никаких проблем, – заверил.

Соня кивнула и поднялась по лестнице к главной двери. Обернувшись, она увидела, как Киран загоняет мотоцикл на подземную парковку. И хотя она не понимала, что послужило такой резкой смене настроения, на душе у нее было так беззаботно и легко, что она толком не придала этому значения.

В холле было пятеро мужчин – все, как один, в черных костюмах. Четверо помоложе стояли неподвижно, как статуи, глядя на дверь, а пятый сидел на диване, выпрямив спину. Он был старше остальных: в уголках рта и вокруг глаз собрались морщинки, в волосах проглядывала седина. Соня невольно напряглась. Новые жильцы? Непохоже, что они собираются сюда переезжать… Без Кирана рядом стало не по себе, и она торопливо прошла мимо незнакомцев, съежившись в попытке стать незаметнее. Но в холле стояла такая тишина, что звук ее шагов показался оглушительным. Она не заметила, как мужчина, сидящий на диване, проводил ее взглядом, наполненным холодным интересом.

Зайдя в квартиру, Соня прижалась к двери и посмотрела в дверной глазок: весь холл был виден. Ее могла бы мучить совесть из-за подглядывания, но ей хотелось убедиться, что с Кираном все будет в порядке, – эти мужчины не выглядели безобидными.

Спустя несколько минут входная дверь открылась, и в холл вошел Киран. Сидевший поднялся, и все пятеро гостей поклонились. Киран коротко склонил голову в ответ, и четверо парней отошли назад, двигаясь так синхронно, будто у них был один на всех мозг.

Киран остановился напротив, и он казался… другим. На лице ни единой эмоции, глаза отливали сталью, и выглядел он холодным. Если бы Соня в первый день встретила его таким, ни за что не решилась бы с ним заговорить. Создавалось впечатление, что он попросту не позволил бы к себе подойти.

Мужчина что-то сказал на тайском, Киран коротко и резко ответил. Тот возразил, и черты лица Кирана заострились, демонстрируя пока еще сдержанное раздражение. Завязалась беседа, больше похожая на перепалку, и Киран разговаривал так, словно выплевывал каждую фразу. Мужчина наклонил голову, демонстрируя покорность, но продолжал что-то упорно ему втолковывать. Киран скривился, бросая слова в ответ. Соне стало абсолютно ясно, что это кто угодно, но точно не новые жильцы.

Казалось, что Киран был главным, и ему подчинялись, но Соня понятия не имела, как такое возможно, если он простой администратор, потому что незнакомцы казались довольно серьезными и более состоятельными, чем он.

Мужчина сказал что-то еще, и Киран прорычал ответ, казавшийся крайне угрожающим. Он настойчиво начал что-то втолковывать ему, пока Киран, прищурившись, слушал, а потом громко сказал «нет» – это слово Соня поняла – и указал им на дверь. Мужчина предпринял попытку сказать что-то еще, но Киран твердо покачал головой.

В конце концов гости удалились, а Киран рухнул на диван и откинулся на спинку, зарываясь ладонью в волосы. Посмотрел на ее дверь. На секунду испугавшись, что он разоблачит подглядывание, Соня отпрянула от глазка, бесшумно стянула шлепанцы и на цыпочках удалилась в гостиную.

Картина, свидетельницей которой она стала, сбивала с толку, но Соня не хотела делать поспешных выводов – один раз уже сделала и едва не разрушила отношения с Кираном и Джанией. Однако она переживала. Могли ли у Кирана быть проблемы? И если да, то насколько серьезные? Являлись ли причиной этих проблем его участившиеся отлучки, виной которых была она, Соня? Вопросы вертелись в голове, словно рой ополоумевших пчел.

Киран всегда казался ей человеком, которого ничто не способно выбить из колеи. Но усталость, с какой он опустился на диван после ухода внезапных гостей, была столь обреченной и всепоглощающей, как будто сковала даже его сердце.

Стук в дверь раздался минут через пятнадцать, и Соня так быстро рванула к ней, что застыдилась самой себя. Она замерла, сделала глубокий вдох, пригладила волосы – не для того, чтобы выглядеть получше, скорее, чтобы немного потянуть время. Не нужно Кирану знать, что ей понадобилось ровно две секунды, чтобы добраться до двери, даже если так и было.

Он поднял голову, и его взгляд смягчился, на губах появилась улыбка. Соня вспомнила, как чуть меньше часа назад этими губами он целовал ее, и тут же вспыхнула. Киран мгновенно догадался, о чем она думает, и в глазах его загорелся лукавый огонек.

– Ничего не говори, – предупредила Соня, сложив руки на груди, и Киран ухмыльнулся.

– Почему это я должен молчать?

– Потому что ты, – ткнула его пальцем в грудь, – собираешься смущать меня!

Киран вскинул руки, изображая абсолютную невинность.

– Ничего такого я делать не собирался.

Соня вгляделась в его безмятежное лицо. Она не планировала донимать Кирана вопросами, однако ей хотелось знать наверняка, что у него нет проблем. Видимо, в ее взгляде отразилась тревога, и Киран вздохнул. Улыбка с губ сползла, но он продолжал смотреть на нее с неподражаемой мягкостью в глазах, словно, даже зная, что вопросы ему не понравятся, не мог почувствовать раздражение в ее сторону.

– Спрашивай, – склонил голову в поражении он.

Вопрос вылетел в ту же секунду:

– У тебя нет проблем?

Киран протянул ладонь, дотронулся до щеки, убирая за ухо прядь непослушных волос. Кожа Сони тут же вспыхнула, но она изо всех сил старалась сохранять серьезность.

– До сих пор не могу поверить, что теперь могу так легко к тебе прикасаться, – рассеянно пробормотал он, и Соня, окончательно смутившись, хлопнула его по руке.

– Киран! Ответь на вопрос!

– Прости. – Он виновато рассмеялся, потирая шею. – Нет, Соня, у меня нет проблем.

Она внимательно посмотрела ему в глаза. Ничто не выдавало того, что он лжет, но при этом ложь была очевидна.

– Но разговор выглядел серьезным.

Едва произнеся это, она поняла, что допустила ошибку, – Киран с подозрением прищурился. Соня отступила в квартиру, готовясь позорно скрыться с места преступления и захлопнуть дверь, но Киран был на шаг впереди – придержал створку рукой за секунду до того, как она успела ее закрыть.

– Нет, молчи, – захныкала Соня, когда Киран подошел ближе.

– Ты подсматривала, – он не спрашивал, а утверждал. – Откуда у тебя такая любовь к подглядыванию?

– Я не специально! – попыталась оправдаться она, обходя кухонную стойку.

Киран неумолимо

– Как можно не специально подсматривать в глазок? – скептически поинтересовался он.

– Я все равно ничего не поняла, вы же на тайском разговаривали, – ляпнула Соня и прикусила язык. – То есть…

Ноги уперлись в диван, колени подогнулись, и она упала на сиденье, огромными глазами глядя на подошедшего Кирана. Господи, какой же он высокий! И снизу линия челюсти кажется еще более острой, от одного взгляда порезаться можно. Соня моргнула. Нет, нельзя об этом думать сейчас, когда Киран явно зол.

Он склонился над ней, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от ее головы. Взгляд у него был совершенно нечитаемый.

– У тебя нет моральных принципов, – заявил Киран низким угрожающим голосом. – Сначала ты подслушивала разговор с Джанией, теперь подсматривала за мной. Что скажешь в свое оправдание?

В горле пересохло, и она могла думать только о том, как близко Киран, как приятно от него пахнет, какой жар исходит от его тела. Она вся вспотела и разнервничалась, уже забыв, о чем он вообще спросил, и, с трудом сглотнув, пролепетала:

– Я… я просто переживала… Боже, Киран! Или отодвинься от меня, или…

Он склонился еще ниже, почти касаясь ее носа своим, и Соня вжалась в спинку дивана в тщетной попытке увеличить расстояние между ними.

– Или?.. – Киран с вызовом вскинул брови.

Соня смотрела в его глаза ровно пять долгих секунд, прежде чем подалась вперед и неуклюже поцеловала его. Киран тут же обхватил ее затылок одной рукой, другой продолжая упираться в диван, чтобы не наваливаться сверху.

Этот поцелуй вскружил ей голову еще сильнее, потому что ощущался более реальным. То, что произошло на пляже, было будто чудесным сном, и она легко могла поверить, что ей просто приснилось. Но сейчас они находились в ее квартире, тут пахло ею, с улицы доносился привычный шум, под ней был знакомый диван, и в бедро упирался пульт от кондиционера, на который она неаккуратно села. И они с Кираном целовались, и это было реальнее всего на свете.

– Хороший способ уйти от разговора, – согласился он, оторвавшись; взгляд, прикованный к ее губам, слегка плыл. Соня чувствовала, как горит лицо, глаза влажно блестят, и ничего не могла сказать. В голове было практически пусто, только одна мысль настойчиво пульсировала в висках – хочется еще. Она и подумать не могла, что ей так нравится целоваться. Киран сел рядом, принимаясь играть с пушистыми прядями ее волос. – Надеюсь, ты не сделала никаких скоропалительных выводов, как в прошлый раз, – добавил будто невзначай.

Соня сделала глубокий вдох и прижала прохладную ладонь сначала к левой щеке, затем к правой, пытаясь прийти в себя. Сердце так громыхало в грудной клетке, что казалось, Киран может его услышать.

– Нет, – откликнулась она, и голос прозвучал немного хрипло. Киран замер, но Соня этого не заметила. – Не делала я никаких выводов, я просто испугалась, что у тебя могут быть проблемы. Ты стал часто отлучаться из-за меня, поэтому…

Киран коснулся пальцами ее подбородка, заставляя взглянуть на себя. Он находился так близко, что Соне стало жарко, однако под его пристальным темным взглядом пошевелиться она не могла.

– У меня нет проблем, – произнес твердо и убедительно. – Даже если бы были, нет ничего, с чем я не могу справиться. И уж точно ты тут ни при чем.

Едва она открыла рот, чтобы ответить, как Киран оперативно прижался к ее губам.

Нащупав пульт от кондиционера одной рукой, Соня не глядя нажала на кнопку включения. Кондиционер пискнул, прежде чем загудеть, и Киран, услышав звук, оторвался, вопросительно глядя на нее.

– Просто жарко. – Невнятное оправдание вызвало его тихий смех.

– Почему ты никогда не говорила, что он так шумит?

– А это не нормально? – Соня округлила глаза.

– Конечно нет, – хмыкнул Киран, коротко целуя ее в губы. – Я разберусь с этим.

– Оказывается, полезно иметь парня-администратора. – Соня улыбнулась.

Взгляд Кирана не отрывался от ее рта. Он провел большим пальцем по нижней губе и рассеянно ответил:

– Да ты не представляешь, как полезно иметь такого парня, как я.

– Прости, – промямлила Соня, не поднимая взгляда от своего клубничного смузи, потому что ей было стыдно посмотреть Джании в лицо. – Я правда…

– Ты решила перестать общаться со мной из-за парня, – жестко подвела итог Джания, и Соня вскинула на нее полные слез глаза.

– Вовсе нет! – пылко ответила она. – Я не планировала прекращать общение! Но у меня было разбито сердце, и мне нужно было время, чтобы принять это. Я не винила ни тебя, ни Кирана, хотя не понимала, почему вы решили скрыть от меня…

Джания подалась вперед и прищурилась.

– Неужели думаешь, что мы действительно стали бы мутить что-то за твоей спиной? Почему ты такого мнения обо мне, Соня?

Соня не нашлась с ответом. Она беспомощно смотрела на подругу, не зная, как оправдать себя. Сейчас собственная реакция казалась глупой, а обида – беспочвенной, и она понимала, как неправильно поступила по отношению к Джании. Однако в тот момент она не могла вести себя иначе. В ней просто не было достаточно благородства, чтобы повести себя по-другому.

– Не знаю, о чем я думала, – наконец признала Соня. – Мне казалось, тебе нравится Киран, и я не могла отделаться от этой мысли. Поэтому, когда вы вдвоем пропали в Рождество, сразу подумала… Мне вообще не нужно было идти вас искать. Киран прав, я неправильно поступила, что начала подслушивать. И я прошу за это прощения.

Джания вздохнула, взгляд ее смягчился – так мать смотрит на несмышленого ребенка, наворотившего не особо опасных, но неприятных дел.

– Я понимаю, почему ты так поступила. Не могу сказать, что на твоем месте не стала бы подслушивать, я далеко не так благородна. Но тебе нужно было просто поговорить со мной, услышать от меня, встречаемся ли мы с Кираном. – Она вдруг скривилась с легкой брезгливостью. – К слову, этого бы никогда не произошло.

– Что ты имеешь против Кирана? – Соня тут же напряглась, и Джания насмешливо вскинула брови.

– Что, уже почувствовала, что прощена, и расслабилась? – поддела она ее, и Соня, отворачиваясь к окну, пробурчала: «Ничего подобного». – Из-за него ты столько меня игнорировала!

– Я не планировала делать это вечно! – ощетинилась Соня. – Но у меня было разбито сердце, и я считала вас виновниками!

– Надо уметь говорить ртом, дорогая, – настойчиво произнесла Джания, ткнув ее пальцем в лоб. Соня поморщилась, потирая кожу. – Проблема не в том, что ты подслушивала,

– Но вы явно что-то скрывали! – привела аргумент в свою защиту Соня. – Так что я не то чтобы совсем неправа, разве не так?

На лице Джании на миг проступила паника. Точно такое же выражение – неосознанную панику, слишком яркую, чтобы вовремя взять ее под контроль, – Соня видела у Кирана, когда упомянула тот разговор.

– Ничего такого мы не скрывали, – ответила Джания, но голос ее взволнованно взлетел. – Мы… просто я случайно услышала его разговор по телефону. Он думал о том, чтобы сменить работу, но боялся, что ты расстроишься, и я решила поговорить с ним… – Соня почувствовала себя так, будто ее ледяной водой окатили; она выпрямилась, лицо стало совсем безэмоциональным. Заметив это, Джания запаниковала сильнее и попыталась скрыть панику за улыбкой. – Ну, учитывая ваши изменившиеся отношения, может быть, он передумал… – выпалила она, дрожащий голос выдавал ее с потрохами.

– В самом деле? – Соня внезапно улыбнулась.

Ей казалось, что звучит совершенно неестественно. Все тело оцепенело от напряжения. Это была явная ложь, слова Джании были ложью – более того, не совпадавшей с ложью Кирана. Но Соня не хотела задавать вопрос в лоб, понимая: если ей до сих пор не сказали правду, то она ее и не услышит.

Джания кивнула и тоже с опаской улыбнулась, будто сама не верила в то, что ей удалось обмануть Соню.

– Он ничего не говорил про смену работы, – как ни в чем не бывало заметила Соня.

– Наверное, не хотел зря тебя беспокоить. – Подруга натянуто рассмеялась.

– Наверное, – механически согласилась Соня. – Ладно, это уже неважно. Ты ведь больше не обижаешься на меня?

Джания покачала головой, но взгляд ее оставался встревоженным. Она не так искусно владела собой, как Киран, и совершенно не умела лгать.

– И тебе не нравится Киран? – невзначай уточнила Соня, помешивая трубочкой густой смузи.

– Нет! – с облегчением выдохнула Джания, радуясь, что они вернулись к безопасным темам. – И абсолютно точно я не нравлюсь ему. Поэтому ты можешь быть спокойна.

– Но ты против него, – пристально глядя на подругу, прямо сказала Соня – теперь уже не она была той, кто отводил глаза.

– Не то что против… – Джания тяжело вздохнула. – Киран хороший парень, правда. Думаю, ты ему действительно сильно нравишься, – пробормотала она.

– Тогда в чем дело?

Джания долго молчала, и Соня не могла отделаться от мысли о странности происходящего. Обычно Джании не нужно было много времени, чтобы начать говорить. Она была честной, порой до неприличия, и прямо выдавала все, что было у нее на уме. Но сегодня… Сначала соврала, потом подбирала слова, и Соне это не нравилось. Потому что изначально и Киран, и Джания обвинили ее в том, что она сделала поспешные выводы. Может, выводы и были неправильные, но подозрения – явно не беспочвенные.

– Просто… – неуверенно начала Джания, бегая взглядом по светлому помещению кофейни, будто надеясь найти подсказку в ком-то или в чем-то, и тяжело вздохнула. Видно было, как этот разговор и необходимостьлгатьутомляли ее. – Ты уверена, что тебе нужны эти отношения? Ты приехала сюда на несколько месяцев, Соня. Ты готова остаться ради Кирана?

– Речь об этом пока не идет, – резко ответила Соня, и Джания едва заметно вздрогнула от ее тона. – Он только вчера сказал, что я ему нравлюсь. Ты считаешь, что я настолько витаю в облаках, что уже сегодня думаю о том, чтобы остаться здесь ради него?

Джания обеспокоенно нахмурилась, в глазах ее вспыхнуло негодование.

– Я не считаю тебя легкомысленной, я вижу, что твои чувства серьезны, – настойчиво произнесла она, а потом добавила то, от чего Соня замерла: – И его тоже. Только в данном случае…

– Что в данном случае? – напряженно переспросила Соня.

Джания не бросала слов на ветер, и если она сказала, что чувства Кирана серьезны, значит, была уверена в этом. Однако что-то ее тревожило, она знала что-то, чего не знала Соня. Но что мешало ей это озвучить? Что они скрывали от нее? Ведь ни Киран, ни Джания не желали ей зла, в этом она была уверена.

– В данном случае не думаю, что это преимущество, – тихо закончила подруга.

Соня откинулась на спинку стула, с негодованием поджав губы.

– Киран женат? – спросила первое, что пришло в голову.

Вскинув на нее полный ужаса взгляд, Джания просипела:

– Что ты сказала?

Соня прищурилась.

– Очевидно, ты что-то знаешь о нем, чего не знаю я. Он женат?

Джания рассмеялась, плечи ее обмякли. Она убрала прядь длинных гладких волос за ухо, делая несколько судорожных глотков кофе.

– С ума меня сведешь… – пробормотала, качая головой. – Он не женат. И я ничего не знаю. Я рада за вас, просто будь осторожна – это все, что я пытаюсь сказать.

– Он может причинить мне боль?

В этот раз Джания улыбнулась искренне, взгляд ее смягчился. Она прямо посмотрела Соне в глаза.

– Не думаю, что он может сделать это. Во всяком случае, точно не намеренно.

Соня кивнула. Она должна быть счастлива: помирилась с подругой, парень мечты признался ей в любви, и теперь они вроде как встречались. Однако внутри продолжало свербеть беспокойство, что-то мешало расслабиться. Она не могла почувствовать безмятежное счастье, потому что, пусть сейчас небо над головой и было светлым, вдали собирались тучи. Оставалось надеяться только на то, что они обойдут ее стороной.

В попытке разрядить атмосферу Джания с заговорщическим видом подалась вперед.

– Расскажи лучше, тебе понравилось целоваться с ним?

Соня закатила глаза, но щеки предательски вспыхнули. Ее чертова тонкая кожа не давала ни единой возможности скрыть эмоции.

– Не спрашивай меня об этом! – возмутилась она, и подруга рассмеялась.

И в этот раз ее смех звучал беззаботно.

Омлет потерся о ладонь, и Соня с улыбкой почесала его за ушком.

– Прости, что уделяла тебе мало внимания, – пробормотала она. Кот оглушительно мурчал, подставляя ей одновременно и спинку, и голову. – Ты соскучился? Понимаю, я тоже скучала.

Перед котом было совестно, хотя вряд ли ему было дело до ее извинений.

Но особой обиды, судя по всему, он не держал. С Рождества она почти не проводила с ним время, слишком глубоко была погружена в собственные переживания. Наверное, это характеризовало ее как не совсем хорошую хозяйку. С другой стороны, она не забывала о нем и исправно кормила дважды в день. Значит, она была вполне сносной хозяйкой.

– Спасибо, что никуда не уходишь, – Омлет свалился на бок, открывая для поглаживаний мягкий животик, – мне было бы грустно без тебя…

Дуновение

Соня подняла голову и от неожиданности едва не упала на задницу.

– Киран! – воскликнула, глядя снизу вверх на прислонившегося к стене парня. Тот курил, с легким прищуром разглядывая ее. Омлет, заметив появление дополнительных рук для поглаживаний, тут же вскочил на лапы и потерся о лодыжки Кирана. Соня поднялась, с трудом разгибая затекшие ноги. – Следишь за мной?

Выкинув сигарету и затоптав ее подошвой, он наклонился и поцеловал ее в щеку. Соня мигом зарделась. Увидев это, Киран улыбнулся и кончиками пальцев погладил розовую кожу. От рук его пахло табаком.

– Просто вышел покурить и услышал твой голос, – с запозданием ответил он. – На секунду испугался, что окончательно сошел по тебе с ума, раз твой голос мерещится… – Соня с негодованием фыркнула, – но оказалось, что ты разговариваешь с котом.

Соня подняла Омлета на руки, и он, поудобнее устроившись, прикрыл глаза и замурчал. На лице Кирана появилась смесь веселья и легкой брезгливости.

– Не лезь потом ко мне обниматься, – предупредил он, и Соня тут же сделала шаг вперед, одной рукой придерживая хорошо отъевшегося кота, а другой рукой приобнимая за талию парня. – Соня, ну нет! Это уличный кот, его никогда не мыли…

Омлет радостно потерся мордой о его рубашку, и Киран застонал. Попытался отступить, но Соня, потеряв равновесие, пошатнулась, и ему пришлось ее поддержать. Омлет, почувствовав давление, спрыгнул с рук Сони, и Киран воспользовался этим, крепче ее обнимая.

– Да, это уличный кот, – сказала она с вызовом, упираясь ладонями в его грудь и вскидывая голову. – И его никогда не мыли. А знаешь почему? Потому что в апартаментах, где я живу, животных держать запрещено.

На губах Кирана появилась веселая усмешка, глаза озорно блеснули, и он вскинул брови.

– Так вот для чего ты меня очаровала! Чтобы я разрешил тебе приютить бродячего кота!

– А ты разрешишь? – невзначай поинтересовалась Соня.

Его близость пьянила, сводила с ума. Хорошо, что он не подозревал, каких усилий ей стоило держать себя в руках, не липнуть к нему, словно банный лист.

Киран сделал вид, что задумался.

– Грязного блохастого кота? – уточнил, и Соня легонько дернула его за прядь черных волос на затылке.

– Я его отмою.

– То есть все блохи окажутся в душевой апартаментов?

– Получается, так. – Соня пожала плечами, затем приподнялась на цыпочки, целуя Кирана в щеку, совсем близко к уголку губ. Отстранившись, заглянула в его потемневшие глаза. – Так ты разрешишь?

Взгляд Кирана прикипел к ее губам.

– Разрешу, – хрипло согласился он, сдавшись чересчур легко, не проявив ни капли сопротивления.

На мгновение почувствовав себя всесильной, Соня вкрадчиво спросила:

– И что ты хочешь за это разрешение?

Склонившись к ней, Киран прошептал:

– Поцелуй.

Он почти,почтикоснулся ее губ. Она вывернулась из его объятий в последний момент и, взяв на руки уже прикорнувшего у их ног кота, направилась ко входу в здание. Обернувшись на ходу, улыбнулась растерянному Кирану, объявив:

– Сначала первая часть сделки. Мне нужно в зоомагазин.

– Соня! – возмутился Киран, кидаясь следом. – Поцелуй занимает гораздо меньше времени! Люди сначала платят!

– Омлет не может больше находиться на улице! – И она перешла на бег. Кот в ее руках помяукивал, не понимая, что происходит. Остановившись у двери в квартиру, Соня резко обернулась – Киран едва не врезался в нее – и с беспокойством в глазах пробормотала: – Слушай… а ты всерьез разрешил?

Киран недоверчиво посмотрел на нее и покачал головой.

– Ты уже тащишь кота домой, но только сейчас интересуешься, всерьез ли я?

Соня неловко переступила с ноги на ногу, чуть замявшись. Прижала Омлета крепче к груди, как защитную броню. Кот мяукнул с какой-то непонятной интонацией, и Киран, не выдержав, протянул руку и погладил его между ушами. Можно было сколько угодно строить из себя ужасного брюзгу, но, заботясь о коте, когда Соня была не в состоянии это делать, он давно разрушил этот образ.

У Кирана была добрая душа, и, очевидно, он испытывал определенную слабость по отношению к Соне, но она, несмотря на проявленную пару минут назад игривую храбрость, вовсе не намерена была этим пользоваться. Соня не хотела, чтобы у него были неприятности из-за ее легкомысленного желания держать в квартире кота.

– У тебя будут проблемы? – спросила прямо.

Киран улыбнулся, в глазах его вспыхнула нежность.

– Мне нравится, что ты так обо мне переживаешь.

– Я серьезно. – Соня нахмурилась. – Если занесу кота в дом, обратного пути не будет. Я хочу знать, действительно ли могу это сделать, или ты дал согласие только потому, что безрассудно влюблен, и потом тебе придется расхлебывать проблемы.

Киран рассмеялся, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы на ее макушке, но Соня уклонилась, недовольно глядя на него, всем своим видом желая показать, что не шутит, но покрасневшие щеки опять выдали ее с потрохами.

– Я, без сомнений, слишком безрассудно влюблен, – смиренно согласился Киран, вокруг его глаз собрались мягкие морщинки от бесстыдно ласковой улыбки.

Соне все еще тяжело было поверить, что улыбка эта вызвана ею самой, что она была причиной. Ей тяжело было поверить, что она умудрилась занять в сердце Кирана так много места, что он испытывает к ней такую нежность. Все это казалось невероятным, кружило голову не хуже крепкого алкоголя.

Порой Соня думала, что спит, и с тревогой ждала пробуждения.

– И мне точно придется расхлебывать проблемы из-за этого. – Соня открыла было рот, но Киран не дал ей произнести ни слова, наклоняясь и коротко целуя ее в губы. – Но ты не представляешь, на что я готов ради любви.

У Сони было много власти над сердцем Кирана, и ей только предстояло осознать масштабы, попытаться нащупать границы своего влияния и не суметь этого сделать, потому что границ не было. Однако Киран владел ее сердцем не меньше. В какой момент это произошло? Когда она настолько потеряла контроль над своими чувствами, что позволила им разрастись до немыслимых размеров?

Его глаза, необыкновенно большие для тайцев, обрамленные густыми черными ресницами, были так близко… По рукам Сони пробежали мурашки от его проникновенного взгляда.

– Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, – одними губами проговорила она.

Всего на долю секунды по лицу Кирана пробежала рябь неясной горечи, но она исчезла так быстро, что Соня не успела заострить на этом внимание. Он снова поцеловал ее и отстранился, улыбаясь прежней теплой улыбкой.

– Ты можешь занести кота в квартиру. И мы вместе съездим в зоомагазин.

Сердце Сони сладко сжалось, и она широко и счастливо улыбнулась. Киран растерянно моргнул, уголки его

– Спасибо, Киран, – произнесла она, а затем прижалась щекой к мордочке Омлета, который успел задремать у нее на руках. – Теперь у тебя есть дом, дружок!

Открыв дверь, занесла кота внутрь и осторожно опустила на пол. Омлет мяукнул, осматриваясь, и Соня с Кираном терпеливо наблюдали за тем, как он медленно, тщательно принюхиваясь, пошел вперед.

Соня обернулась к стоящему на пороге Кирану.

– Подождем немного, пока он освоится, хорошо? – Между ее бровями пролегла морщинка. – Наверное, нужно было сначала все купить, а потом заводить его…

– Да ему и так отлично, – хмыкнул Киран, кивая в сторону дивана.

Соня посмотрела в ту сторону и расплылась в улыбке. Кот успел запрыгнуть на диван, тщательно его обнюхать и теперь самозабвенно вылизывался. На лице Кирана опять появилась легкая брезгливость.

– Можно подумать, это как-то ему поможет.

– Но ты же видишь, как он старается! – со смешком возмутилась Соня и села рядом с Омлетом, чтобы ласково почесать за ушком.

Ее волновало много вещей. Она переживала о том, что скрывают от нее Киран с Джанией. О том, что меньше чем через пару месяцев ей предстоит обратный полет в Швецию. О том, что она, поддавшись порыву, решила приютить кота, не подумав, что делать с ним потом, когда придется уезжать.

Но сейчас, когда она гладила этого самого кота, а он громко мурчал под ее мягкими прикосновениями, когда рядом стоял Киран, глядя на нее так, словно она единственная девушка во всем мире, легко было забыть обо всех тревогах хотя бы на несколько минут.

В голове Соня уже попрощалась с Кираном, прекрасно понимая, что и в жизни это прощание будет неизбежным. Какое у них могло быть будущее? Она даже не была уверена, что чувства Кирана серьезны. Да, очевидно, он каким-то немыслимым образом безумно в нее влюбился, но разве чувства эти не продиктованы в какой-то степени обстоятельствами? Они часто виделись, Киран целыми днями сидел в одиночестве в холле, и Соня была едва ли не единственным человеком, с которым он общался лично. А если обстоятельства изменятся, останутся ли чувства теми же?

Соня не могла расслабиться, потому что не могла перестать думать об этом. Все же самым большим врагом в ее жизни была она сама.

Омлет, вдоволь намывшись, наконец уснул. Все это время Киран терпеливо ждал, стоя рядом и наблюдая за Соней. Протянул ей ладонь, и Соня, слегка покраснев, приняла ее, вставая.

– Ты рада? – спросил Киран, когда они вышли из квартиры.

Соня кивнула с мягкой улыбкой. Она не могла рассказать ему о том, что ее тревожит, это было бы глупо. Они и нескольких дней не встречались, как он мог отреагировать на ее вопрос, что ждет их дальше?

Глубоко вдохнув, она чуть крепче сжала его пальцы. Наслаждаться мгновением – вот и все, что она могла делать.

– Подождешь на улице? Я выведу мотоцикл. – Соня снова кивнула, но ладонь не отпустила, и Киран вопросительно посмотрел ей в глаза. – Все хорошо? – спросил, свободной рукой коснулся ее щеки и мягко погладил. Он вообще, судя по всему, очень любил прикасаться к ней, и Соню крайне смущал этот факт, но в то же время приносил невероятное удовольствие. Она прижалась к его ладони, глядя на него из-под ресниц.

– Все хорошо, – произнесла она. – Было. А теперь еще лучше. – Киран застонал, наклоняясь и утыкаясь лбом в ее плечо, а она, запустив пальцы в его гладкие волосы, передразнила: – Все хорошо, Киран? – Он ущипнул ее за бок, заставив подпрыгнуть. – Эй!

Он постоял так еще несколько секунд, коротко поцеловал в шею, пустив мурашки по всему телу, и выпрямился.

– Я ухожу за мотоциклом, и даже не вздумай меня останавливать, – твердо заявил он, и Соня пожала плечами.

– Хорошо.

– Я же просил не останавливать меня! – возмутился Киран.

– Да я ничего не делаю! – Соня невинно взглянула на него.

– Ты продолжаешь говорить! Я не могу уйти, когда ты говоришь.

– Тогда я буду молчать.

– И вот опять!

Соня, смеясь, подтолкнула его в сторону подземной парковки, чтобы не тянул время.

Спустя минуту Киран выехал на мотоцикле и затормозил перед Соней, протягивая шлем. Она надела его на голову, но к застежке и потянуться не успела, потому что Киран застегнул ее сам и пощекотал Соню под подбородком, как неуклюжего щенка. Соня осуждающе глянула на него, и он сладко улыбнулся.

– Садись.

Она забралась на мотоцикл, в этот раз гораздо смелее обнимая его за талию.

Зоомагазин был не так далеко, и они добрались до него минут за пятнадцать. Пока Киран парковался, Соня зашла внутрь, чтобы скрыться от жары – та хоть и стала терпимее, но все равно сводила ее с ума.

Киран появился в дверях вслед за ней, поправляя волосы. Соня заметила, как девушка за кассой уставилась на него – словно на божество, спустившееся с небес. Она ее прекрасно понимала. Однако Киран даже не взглянул на нее – когда он нашел взглядом Соню, лицо его просияло, и он направился прямиком к ней.

– Ты знаешь, что нужно купить? – спросил он, и Соня, кивнув, перечислила:

– Корм, лоток и наполнитель для него, миски для еды и воды, когтеточку, шампунь от блох… Но я ничего не смыслю в местных кормах, покупала ему только жидкий, в пакетиках, который был в магазине рядом с домом.

Киран задумчиво осмотрел полки с кормом, присел на корточки, чтобы почитать состав на упаковках. Наконец выбрал одну из них и протянул Соне.

– Этот должен быть хороший. – Соня взглянула на цену, прикусила губу, неуверенно беря его в руки.

– Что-то не так?

– Довольно дорогой, – пробормотала она, и Киран вскинул брови.

– Платить буду я, – заявил он. – Это хороший корм, не кормить же кота ерундой?

Соня нахмурилась:

– Почему это платить будешь ты? Это же мой кот.

– И что? – не понял аргумента Киран. – Боишься, если я куплю ему корм, то украду его у тебя?

– Нет, но… – Соня растерялась.

– Тогда никаких но, – отрезал Киран, забирая у нее пакет и решительно направляясь в сторону наполнителей для лотков.

– Но, Киран… – попыталась возразить Соня. – Почему ты должен платить?..

Киран остановился и обернулся так стремительно, что она врезалась лбом в его грудь. Удержав ее от падения, твердо сказал:

– Потому что я могу это сделать. – Соня как зачарованная уставилась в темные глаза, которыми он ее гипнотизировал без капли стыда. – Чего я сделать не могу – так это позволить своей девушке за что-то платить, когда я

– Но в Швеции… – начала было Соня, но Киран вновь не дал ей договорить.

– Да неважно, что у вас в Швеции! – Он закатил глаза. – Сейчас ты в Таиланде, и я таец. Невежливо с твоей стороны спорить с правилами страны, в которой ты находишься.

Соня улыбнулась, укутанная его теплотой, словно мягким одеялом.

– Хорошо, – покорно согласилась, – если так хочется, то ты платишь. Но я потом покупаю нам холодный кофе. – Киран собрался что-то ответить, но Соня прижала палец к его губам. – И никакие возражения не принимаются.

Он обреченно вздохнул, но возражать не стал. Наверное, разумно посчитал, что это бесполезно.

Купив все необходимое, они зашли в ближайшую к магазину кофейню.

– Ты опять пропускаешь работу, – заметила Соня, когда они, сделав заказ, устроились за столиком подальше от окна.

– Пытаешься осознать масштабы проблем, которые принесла мне своим существованием? – Киран насмешливо взглянул на нее.

– Вообще-то ты сам за мной таскаешься, я тебя не заставляю, – заявила Соня.

– Вау, – он покачал головой, но с губ не сходила улыбка, – ты такая грубая. – Не услышав ответа, заглянул Соне в глаза. Наткнувшись на встревоженный взгляд, вздохнул. – Сейчас не сезон, новых жильцов очень мало, – объяснил спокойно, – и они заселяются по предварительному согласованию, то есть сначала звонят. Поэтому я могу отлучиться.

Соня склонила голову к плечу.

– Но ты ведь еще следишь за порядком?

– Тебе не терпится от меня избавиться? – возмутился Киран, и Соня очаровательно улыбнулась.

– Ты никогда не узнаешь наверняка.

Взъерошив волосы, он расслабленно откинулся на спинку диванчика.

– Я всегда могу пересмотреть камеры, – откликнулся он. – Если что-то не так.

– Ты действительно очень ленивый. – Соня закатила глаза, на что Киран с невозмутимым видом пожал плечами.

– Это не влияет на мою продуктивность.

Им принесли холодный кофе, и Соня с наслаждением сделала глоток. Напиток приятно остудил изнутри. Киран обхватил губами трубочку, глядя на нее поверх ободка стакана.

– Кстати, насчет денег, – вдруг вспомнила она, – ты так и не сказал мне, сколько заплатил тогда за врача.

Киран слегка нахмурился, не сразу поняв, о чем речь, но его брови поползли вверх, когда он вспомнил об отравлении Сони.

– Почему ты вдруг заговорила об этом?

– Я не вернула тебе деньги.

Киран поставил стакан на стол и сложил руки на груди.

– Да. Потому что я не просил.

– Но ты много заплатил.

– Ты не знаешь наверняка.

– Я спросила у Джании, – сказала Соня, и Киран скривил губы в раздражении.

– Кто бы сомневался.

– Она моя подруга, – с укором напомнила Соня, и Киран фыркнул.

– Не имею ничего против. Но мне ничего возвращать не надо. Если бы мне нужны были деньги, я бы сказал об этом сразу.

Соня растерялась:

– А почему ты не сказал? Мы тогда не встречались, и ты не обязан был за меня платить. Да даже если бы встречались, сумма слишком большая…

– Я так захотел, – отрезал Киран. – Кроме того, это был мой знакомый, поэтому визит обошелся не так дорого, как ты думаешь.

Соня посмотрела на него с сомнением, но Киран всем своим видом давал понять, что не желает продолжать этот спор, и спустя несколько минут тишины она заговорила на отвлеченную тему.

Ей нравилось проводить с ним время. Поначалу она боялась, что изменившееся положение дел внесет определенную неловкость в их отношения, однако этого не произошло. Киран оставался Кираном: подшучивал над ней, внимательно слушал ее, подхватывал любую тему разговора, которую она заводила. Только теперь Соня различала глубокую нежность во взгляде, неотрывно и неизменно направленном на нее; теперь он так часто прикасался к ней, как только позволяли приличия; теперь он не отпускал ее руки, не обращая ни малейшего внимания на то, что ладони у Сони были влажными от волнения. И эти маленькие изменения делали все только лучше.

Он был так обезоруживающе красив… будто еще более красив, чем прежде. И иногда Соне казалось все еще невероятным, что она может протянуть руку и он переплетет с ней пальцы; или может положить голову ему на плечо, и он застынет, чтобы ее не потревожить; или она может взглянуть на него снизу вверх, и он не сдержит переполняющих его эмоций и обязательно погладит ее по щеке.

Долго сидеть в кафе они не стали – дома ждал Омлет. Нужно было сводить кота к ветеринару, но перед этим она собиралась помыть его, поэтому их обоих ждал стресс.

Однако кот оказался на удивление покладистым: спокойно сидел на полу в душевой, позволяя намочить его теплой водой, намылить, потом смыть пену. Соня заметила, как в слив утекали маленькие блошки, но предпочла не думать о них и уж точно не собиралась рассказывать об этом Кирану, отказавшемуся участвовать в банных процедурах.

Накормив кота, Соня подождала, пока он начнет беспокойно ходить по комнате в поисках места, где можно сходить в туалет, и отнесла его к лотку. Омлет и тут ее удивил – принюхался к наполнителю и без лишних вопросов залез внутрь. Судя по всему, он все прекрасно понимал: и то, что внезапно из бездомного превратился в домашнего, и то, что это накладывало на него определенные ограничения и обязанности.

Подождав, пока подсохнет шерсть, она подхватила кота на руки, засунула в шопер и вышла из квартиры. Омлет высунул морду из-под ее подмышки и возмущенно мяукнул, но вырываться не стал. Ветеринарная клиника была в пяти минутах ходьбы, поэтому Соня пока не стала покупать переноску. Хотя если кот поедет с ней домой, без переноски не обойтись.

– С тобой сходить? – предложил Киран, сидящий на своем привычном месте в холле.

Она покачала головой.

– Отдохни. Я справлюсь сама.

– Да я не устал, – откликнулся он, но Соня помахала ему и вышла из здания.

Нужно было оставаться без Кирана хотя бы иногда, иначе существовал риск стать совершенно зависимой от него, а это ничем хорошим не закончится.

Вечером она купила себе свежих фруктов и, включив фильм, устроилась на диване с Омлетом под боком. Тот терпеливо перенес осмотр и прививки в клинике, только раз испуганно пискнул, и Соня страшно им гордилась. Она уже посмотрела в интернете, что требуется для перевозки кота в другую страну, потому что прощаться с ним казалось немыслимым. Прощаться со всем, что было у нее в Таиланде, и вправду представлялось немыслимым – здесь она словно стала совершенно другим человеком. Она жила другую жизнь, но через пару месяцев эта жизнь закончится, если только не случится чудо, которое поможет ей остаться.

Но хотела ли Соня действительно остаться в Таиланде? Она полюбила эту страну, но

Омлет зашевелился, перебрался к ней на колени, и Соня улыбнулась, гладя его по спинке. Чистая рыжая шерстка была мягкой, как перышки. Теперь на нем уж точно не было блох, Киран мог не переживать.

От мыслей отвлек телефонный звонок, и она потянулась к журнальному столику, придерживая кота одной рукой. Звонил Томас.

– Привет, дядя! Как дела? Давно не созванивались.

– Да, много работы было, – откликнулся он, но голос звучал так напряженно, что Соня невольно подобралась. – Соня, послушай… Возникли некоторые проблемы.

– Что случилось? – с опаской поинтересовалась она.

Томас тяжело вздохнул в трубку.

– Твоя мама связалась с девушками, которые снимают у тебя квартиру.

Соня резко выпрямилась, сердце тревожно забилось в груди.

– Для чего?

– Она сказала им, что она настоящая хозяйка квартиры и ты незаконно сдала ее в аренду, – на одном дыхании выпалил Томас. Соня почувствовала, как воздух застрял в горле. – Соня, мне так жаль…

– Что… – голос сорвался, и она откашлялась. – Что вообще там происходит?

– Она дала девушкам два дня на то, чтобы собрать вещи и съехать. Я пытался вмешаться, вызывал полицию… Но я не имею права что-то решать, потому что я твой дядя, а она мать.

– Но я не понимаю, – промямлила Соня, слезы подступили к глазам. – Квартира принадлежит мне, у нее нет права владения. Бабушка переписала ее на мое имя… Почему девушки так легко съехали? Почему не связались со мной?

Томас молчал некоторое время.

– Они студентки, – произнес наконец, – видимо, не захотели разбираться с проблемами. Не смогли до тебя дозвониться и решили просто уехать. Твоя мать сказала мне, что она подаст в суд, если потребуется, мол, она помогала когда-то оплачивать квартиру и сможет это доказать.

В груди Сони все заныло от несправедливости и бессилия. Стало тяжело дышать, руки тряслись, и она с трудом осознавала, где находится, почти не чувствовала своего тела, не могла им управлять.

Эта квартира – единственное, что у нее было, единственное место, куда она могла сбежать от матери. Это она помогала бабушке платить за нее, она была рядом с бабушкой последние годы, когда мать и на пушечный выстрел к ним не приближалась. Объявилась лишь тогда, когда узнала о смерти бабушки, и пришла в абсолютную ярость, выяснив, что квартира полностью и безоговорочно принадлежит Соне.

И ведь Соня, как последняя дура, позволяла ей жить у нее, оставляла ночевать, не требовала ничего взамен… чтобы сейчас столкнуться с этим? У нее возникло чувство, будто ей плюнули в душу, и сделал это не какой-то чужой человек, а ее мать.

– Соня, я постараюсь что-нибудь сделать, но… – в голосе дяди слышалось глубокое сожаление.

Ему вряд ли было легче – речь шла о конфликте между его сестрой и его племянницей, и он в нем совершенно ничего не решал.

– Я как-нибудь разберусь, – просипела Соня в трубку. – Что-нибудь придумаю. Спасибо, что рассказал.

– Извини, – пробормотал Томас. – Знаю, что испортил тебе отдых, но я не мог скрывать это от тебя.

– Нет, ты все сделал правильно. – Соня покачала головой. – Давай позже созвонимся, мне… мне нужно переварить информацию.

– Да, конечно, – поспешно согласился мужчина. – Я постараюсь сделать еще что-то, напишу, если будут новости.

Отключившись, Соня положила телефон на диван рядом с собой. Сама не заметила, как слезы покатились по щекам. Она согнулась пополам, накрывая лицо ладонями. Она чувствовала ужасное, мучительное бессилие и понятия не имела, как с ним справляться. Что делать? Она не могла вернуться в Швецию, чтобы со всем разобраться, у нее не было достаточно денег на билеты в обе стороны. Она ведь заключила контракт на аренду здесь до конца зимы. К тому же теперь у нее кот, и просто оставить его Соня тоже не могла. И как разбираться с кашей, которую заварила мать, если она находится здесь?

Соня ощутила слабость. Хотелось исчезнуть, чтобы ни о чем не думать. Ее собственная мать только что отрезала ей единственный источник стабильного дохода, даже не задумавшись, что будет делать ее дочь одна в чужой стране.

Плечи содрогались от слез, которые перерастали в рыдания. Конечно, Соня понимала, что ей нужно взять себя в руки, связаться с матерью, начать что-нибудь делать, но сейчас… сейчас она сама себе казалась настолько беспомощной, что не представляла, как сможет все это разгрести. Как она должна это разгрести?

Она будто вернулась в детство, когда была полностью зависима от матери, которой была совершенно не нужна.

Стук в дверь донесся будто сквозь вату. Она не отреагировала, даже не пошевелилась. Омлет, спрыгнув с дивана, с громким мяуканьем направился к двери. Наверняка это Киран, а Соне не хотелось сейчас его видеть – как объяснить свое залитое слезами лицо?

Она не услышала, как внутрь вошли. Не услышала шагов. Только веселый голос Кирана:

– Прости за вторжение, но вопли Омлета меня напугали. Я решил, что ты занимаешься… живодерством… – последнее слово он произнес тихо и без веселья, застыв на пороге гостиной.

Соня подняла на него покрасневшие глаза. Не было сил даже возмутиться, что он без разрешения ворвался в квартиру. Она совершенно обессилела.

Черты лица Кирана опасно заострились, глаза потемнели, и взгляд стал непроницаемым. Она так обомлела от его неожиданно сурового вида, что перестала плакать.

– В чем дело? – спросил таким голосом, что стало ясно – ни соврать, ни увильнуть от ответа ей не позволят.

Она икнула, всхлипнула и утерла влажные щеки запястьем.

Киран подошел ближе, сел рядом. Не прикасался, но смотрел на нее так, что ей стало не по себе. Он не пытался утешить, не выражал крайнего беспокойства, но был в таком напряжении, что оно исходило от него ледяными волнами.

– Соня, – медленно повторил он, – в чем дело?

И она выдала ему все как на духу. Рассказала про мать и их непростые отношения, про квартиру и бабушку. Ей не хотелось жаловаться, но она так долго держала все в себе – даже дяде никогда откровенно не рассказывала о своих чувствах. Отношения с мамой были глубокой раной: со стороны казалось, что она давно затянулась, и Соня ни с кем не делилась тем, что она все еще ужасно болит, что под корочкой не зажило, там все гниет и мучает ее. Новость, которую ей сообщил дядя, сковырнула эту корочку, а Киран оказался рядом, слушал ее внимательно, ловил каждое слово и, казалось, не моргал.

– Думаю,

Соня тяжело дышала из-за того, что у нее был забит нос от слез, сжимала руки на коленях и старалась не смотреть на Кирана.

Теперь, когда схлынула волна истерики, она вдруг ощутила острый стыд. Зачем Кирану вообще знать о ее проблемах? Какое это имеет значение? Когда ты только начинаешь встречаться с человеком, менее всего хочется погрузиться в пучину его тьмы.

– Не представляю, как смогу разобраться с матерью просто по телефону…

Воцарилась долгая тишина. Киран молчал, то ли ожидая, что Соня скажет еще, то ли просто переваривая информацию, а она молчала, потому что абсолютно выдохлась. На нее напало полное опустошение. Хотелось лечь, закрыть глаза и заснуть на много-много часов. А проснуться, когда все каким-то магическим образом разрешится само собой.

– Ты никуда не поедешь, – наконец произнес Киран, и Соня вопросительно взглянула на него. В глубине глаз было что-то мрачное, эмоция, которую Соня не привыкла видеть у него. Точнее, никогда у него не видела. Однако, оглядев ее зареванное лицо, он смягчился, протянул руку, стирая слезы. – То есть тебе не придется никуда ехать.

Соня смотрела непонимающе, а он убрал прядь волос ей за ухо, и пальцы его дрожали от напряжения.

И тут Соня поняла: он злилсяиз-за нее. Не жалел ее, не испытывал сочувствия, не чувствовал неловкости. Он былзол, потому что Соня была в тяжелом положении, а он не мог помочь. И он был сосредоточен, потому что пытался придумать, как это сделать…

Судя по тому, как вдруг решительно вспыхнул его взгляд, Киран с задачей справился.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала Соня, всхлипнув в последний раз.

Киран откинулся на спинку дивана, и Соня повернулась всем телом к нему. Он всегда был красив, всегда был уверен в себе и спокоен, но впервые она ощутила исходящее от него могущество. Будто у него былавласть,была какая-тосила, о которой она не знала, но которую он готов был использовать, чтобы помочь ей сейчас.

– Мне нужен адрес твоей квартиры в Швеции, договор на владение, договор с арендаторами и номер твоей матери. Сможешь это предоставить?

Соня кивнула.

– Договоры хранятся у дяди… Он может их отправить, но зачем они здесь? – Соня растерялась, а Киран покачал головой, поясняя:

– Твой дядя должен будет передать их юристу в Швеции.

Соня моргнула.

– У меня нет знакомых юристов. И нет денег, чтобы его нанять.

– Соня, – Киран закатил глаза, – пожалуйста, не говори глупых вещей, хорошо? Я и так не в самом позитивном расположении духа. Просто делай, как я скажу, а потом можешь задавать вопросы, – немного раздраженно произнес он.

От шока Соня приоткрыла рот. Киран не соврал – видно было, что он не всамом позитивномрасположении духа. Ее история так его задела?..

Но она кивнула, соглашаясь:

– Ладно, я напишу дяде. – Не то чтобы у нее было много вариантов, как поступить. Она понятия не имела, как вообще начать все это разгребать, и если у Кирана были идеи, то она точно не собиралась с ним спорить. – Адрес и имя могу дать сейчас.

– Отправь сообщением, – попросил Киран. Соня взяла телефон, чтобы незамедлительно выполнить поручение. Как только она отложила его в сторону, Киран вдруг подался к ней, обнимая за плечи. Соня расслабилась от тепла его тела, от запаха, от ровного биения сердца. Почувствовала себя спокойно и в безопасности.

Даже если Киран ничем не сможет помочь, он не оставил ее наедине с проблемами и сводящим с ума страхом, а сейчас для нее это было самое главное.

– Все будет хорошо, – пообещал он шепотом в макушку, целуя пушистые волосы. – Тебе не придется уезжать, и я со всем разберусь, слышишь?

Соня кивнула, хотя не поверила. Как, будучи простым администратором в маленьком тайском городке, можно разобраться с проблемами в Швеции? Но Киран дарил ей возможность отсрочить их решение. Закрыть глаза, положить голову ему на плечо и погрузиться в спасительную дремоту.

Киран вышел из воды, убирая с лица мокрые волосы. Подняв голову, Соня загляделась на него и порадовалась, что глаз не видно за стеклами солнцезащитных очков, потому что была уверена – по одному ее взгляду можно понять, как она его обожает.

Он шел к ней, высокий, красивый, загорелая кожа блестела от влаги, на губах играла неотразимая улыбка, предназначенная только ей.

Сердце сладко сжалось.

Они вновь приехали на пляж, где он учил ее плавать. Людей тут не было, и они наслаждались уединением. Правда, сегодня Соня не плавала, потому что у нее начались месячные, и Киран пошел к морю один. Но Соня не скучала, пока он купался, поскольку взяла с собой скетчбук.

С тех пор как Киран признался ей в чувствах, Соня с чистой совестью рисовала только его – помимо рабочих заказов, конечно. Он был на каждой странице ее альбома, скетчбука и блокнота; она тратила уйму времени на то, чтобы передать на бумаге его неотразимость, и очень расстраивалась, потому что это не удавалось. Блеск волос, глубину глаз, сияние кожи или лукавство ухмылки – как бы Соня ни старалась, нарисовать не получалось. Но это не значило, что ей не доставляло удовольствия пытаться.

Его фигура загородила солнце, и Соня отложила скетчбук в сторону, приспуская очки с носа. Киран наклонился, а она подняла голову, позволяя ему прижаться к ее губам.

– Ты соленый, – пробормотала, с трудом открывая глаза – тяжело было сопротивляться любому физическому контакту с ним, он сразу опьянял, приводил в состояние эйфории.

– Это логично. – Хмыкнув, Киран подхватил полотенце, чтобы вытереться, прежде чем усесться на плед рядом с ней. – Ты не скучала?

– Ты плавал всего двадцать минут. Я вполне в состоянии провести их без тебя.

– Конечно, – Киран поцеловал ее голое плечо, – ты очень самодостаточная и независимая.

Соня прищурилась.

– Ты издеваешься надо мной?

Киран расширил глаза в притворном изумлении.

– Что? Нет! Я тобой восхищаюсь! – несмотря на шутливость разговора, эта фраза была сказана искренне, и Соня, конечно же, сразу зарделась. Заметив ее смущение, Киран просиял в улыбке и приобнял Соню за плечи, когда она прижалась к его теплому боку. – Что ты рисовала? – спросил невзначай спустя несколько минут мирной тишины.

– Хочешь взглянуть? – Соня задумчиво рассматривала его профиль. Киран опустил на нее взгляд, и его глубокие темные глаза лучились теплотой.

– Конечно, – тихо сказал он. – За все это время я только раз увидел твой рисунок, и то потому, что его мне показала Джания.

Она прикусила губу, наблюдая, как он открыл альбом. Изящные пальцы бережно касались страниц, пролистывая одну за другой медленно, и было понятно, что он тщательно рассматривает каждый рисунок. Его молчание и абсолютное отсутствие реакции заставляли изрядно нервничать. Со спокойным лицом он разглядывал страницы скетчбука, на каждой из которых был изображен он. Его пальцы, его плечи, его глаза, его улыбка, его лицо.

Киран, Киран…Киран.

Спустя долгие минуты, показавшиеся вечностью, он пролистал до последней заполненной страницы. На ней Соня рисовала его выходящим из воды. Эскиз был не закончен, потому что она успела только набросать фигуру, однако сомнений в том, кто изображен, возникнуть не могло.

Киран захлопнул скетчбук и поднял на нее бархатный взгляд. От беспокойства Соня до красноты искусала нижнюю губу, и Киран провел по ней подушечкой большого пальца, высвобождая из плена зубов.

– Боже, – пробормотала Соня, отстраняясь, – ты считаешь меня странной, да? Это странно, что я так много тебя рисую? Наверное, я похожа на одержимую. Не надо было… Но мне просто нравится тебя рисовать, ты очень красивый, я вовсе не…

Обхватив ее лицо ладонями, Киран прервал нервную тираду глубоким поцелуем. Соня обомлела, не находя в себе сил ответить ему. Киран оторвался от нее, глядя в глаза с таким выражением, что у Сони возникло ощущение, будто она смотрит ему прямо в сердце и это сердце наполнено бесконечной любовью.

– Ты рисуешь потрясающе. И мне лестно быть тем, кого ты рисуешь так часто.

Соня обмякла в его руках, и он обнял ее, целуя в макушку. Она не видела, как он зажмурился, лишь почувствовала, как всего на секунду прижал ее к себе безумно крепко.

– Как же так произошло, – прошептал с каким-то отчаянием он, – что я знаю тебя всего пару месяцев, но боюсь потерять сильнее всего на свете?

Слова были сказаны так тихо, что больше походили на шелест, и Соня не была уверена, что они предназначались ей, а потому промолчала.

– Ты хочешь связать свою карьеру с рисованием? – спросил Киран чуть позже, когда атмосфера немного разрядилась.

Они расстелили плед в тени пальмы, и Соня сидела, прислонившись спиной к стволу, а Киран положил голову на ее вытянутые ноги.

Она кивнула, расслабленно перебирая его подсохшие волосы.

– Я хочу стать художницей.

– Ты уже художница. Ты же рисуешь, – недоуменно произнес Киран, и Соня улыбнулась.

– Я имею в виду, что хочу зарабатывать на жизнь, продавая картины. Устраивать выставки, получать предложения от галерей… Это моя мечта.

Киран прищурился, глядя на нее снизу вверх. Раньше такой ракурс сильно смутил бы ее – наверняка она выглядит ужасно, виден второй подбородок, да и в целом это не самое выигрышное положение, однако Киран смотрел таким взглядом, что Соня и думать забыла о своей непривлекательности.

– Значит, она сбудется.

– Откуда такая уверенность? – Соня вскинула брови.

– У тебя достаточно навыков, у тебя есть мечта и желание воплотить ее в жизнь, – пояснил Киран. – Она не может не исполниться.

Соня рассмеялась.

– Все не настолько просто.

– Нет, на самом деле все просто, – закрывая глаза, хмыкнул Киран, – это люди привыкли все усложнять.

– Я даже не настолько хорошо рисую, – вяло возразила Соня, и Киран цокнул.

– Не говори ерунды.

– Ты считаешь, я хороша?

– Ты самая лучшая.

– Ты предвзят.

– Я не льстец, – Киран приоткрыл один глаз, лукаво глядя на нее, – и всегда говорю только правду.

Соня хотела упомянуть тот раз, когда он соврал ей о теме их разговора с Джанией, однако прикусила язык. Рушить атмосферу не хотелось, и, если честно, не то чтобы ее это сильно волновало сейчас. Что бы Киран ни скрывал, вряд ли их отношения продлятся так долго, чтобы это имело значение.

– Хорошо, – покорно произнесла она. – А какая мечта у тебя, Киран?

Он задумчиво поджал губы, но молчал недолго.

– Никакой, – ответил просто.

Соня удивленно уставилась на него. Почему-то от такого человека, как Киран, слышать это было необычно. Расслабленный образ на грани пофигизма был обманчив, это Соня успела понять, за ним скрывалось гораздо больше, чем Киран стремился продемонстрировать. Умный, рассудительный, он не был столь беспечным, каким мог показаться. А у умных и рассудительных людей, как правило, всегда есть мечта. Или цель.

– Никакой? – переспросила она. Не открывая глаз, Киран улыбнулся.

– Что тебя удивляет?

– Ты… – она запнулась, боясь, что прозвучит пренебрежительно. – Тебя устраивает работа администратором?

– Что не так с этой работой?

– Все так, – поспешила заверить Соня. – Но кажется, ты способен на большее.

– На большее? – уточнил Киран. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, – смутилась она, радуясь, что глаза у него закрыты и он не видит, как краснеет ее лицо, – ты красив, умен, у тебя хороший характер…

– У меня ужасный характер, – фыркнул Киран.

– Это не так! – пылко возразила Соня.

Он открыл глаза, встречая ее взгляд. Он улыбался, но смотрел внимательно, пристально.

– У меня ужасный характер, – повторил он. – Мы не просто так не сошлись с Джанией.

Соня растерялась.

– Но мы с тобой так быстро нашли общий язык…

– Потому что ты мне понравилась, Соня! – рассмеявшись, воскликнул он. – Как я мог показать тебе свои недостатки, если хотел понравиться тебе в ответ?

Соня смутилась, но не отступила.

– Но ты уже мне нравишься, и ты все так же мил.

– Да, – кивнул Киран, – потому что теперь я тебя люблю. Как я могу быть с тобой груб, когда все, чего мне хочется, – это чтобы ты была счастлива?

Соня так растерялась, что накрыла его рот ладонью. Сердце испуганно сбилось с ритма, и она почему-то совсем не чувствовала радости или ликования от откровенного признания, только какое-то смутное нехорошее предчувствие.

– Эй! – сдавленно возмутился Киран.

– Не говори таких вещей, – предупредила Соня, сделав страшные глаза.

– Это еще почему? – промычал он и, взяв Соню за запястье, отвел руку от своего лица. – Почему?!

Соня пожала плечами.

– Это слишком серьезно для нас, – невнятно промямлила, понимая, как глупо звучит.

Она любила Кирана. Серьезнее просто быть не могло. Но в то же время в ней жили сомнения в том, что чувства Кирана так же сильны, и страх поверить в это. Как будто если она это сделает, потом разочарование принесет в несколько раз больше боли.

Киран вскинул брови.

– Слишком серьезно? – переспросил он, и голос сочился ядом. Соне понадобилось несколько долгих секунд, в течение которых она чувствовала себя отвратительно от прохладной реакции, чтобы понять, что за ней он скрыл то, как сильно уязвили его эти слова. – Что это вообще значит?

Соня замялась.

– Мы и двух месяцев не встречаемся, – наконец собралась она с мыслями. – И не знаем, что будет, когда мне придется уехать. Ты не можешь говорить такие серьезные вещи и еще сильнее привязывать меня к себе, когда наше будущее не то что неопределенно, его… – она запнулась.

– Заканчивай, – вызывающе произнес Киран.

– Его может и не быть, – посмотрев на него, устало выдохнула Соня.

Киран долго молчал, удерживая ее взгляд. По его лицу было совершенно невозможно понять, что он думает. Потом он поднялся с ее колен и сел рядом, глядя вперед, на бескрайнее море, где-то далеко-далеко сливающееся с прозрачно-голубыми небесами.

Иногда лицо Кирана ничего не выражало – он не улыбался, ничего не говорил и смотрел в сторону, однако каким-то немыслимым образом даже это спокойствие имело свои оттенки. В большинстве случаев оно было мирным, теплым; Киран молчал, но Соня знала, что на сердце у него светло. Но сейчас от всего его облика веяло холодом.

– Мы толком не успели побыть вместе, – прохрипел он, – а ты уже думаешь о том, как мы расстанемся?

Острая линия челюсти, высокие скулы, ровный нос и чуть прищуренные глаза – все было таким опасным, что Соня боялась истечь кровью, даже не заметив.

– Я об этом не думаю, – неуверенно соврала она, и Киран бросил на нее такой взгляд, что стало понятно – даже близко не поверил. – Ладно, иногда думаю. А ты разве нет?

– Нет, – процедил Киран, – я не думаю о том, что мы расстанемся, потому что я не хочу этого.

– Что? – изумилась Соня. – При чем тут это? Я тоже не хочу расставаться с тобой, но… Если бы все зависело только от этого!..

– Это самое главное, – возразил он с наивностью, не вязавшейся с его обликом.

– Киран, – беспомощно произнесла Соня, потерев лоб, – мне уезжать чуть меньше чем через месяц. Что ты планируешь с этим делать?

– Почему ты не можешь остаться? – спросил он с каким-то детским упрямством, и Соня слабо улыбнулась.

Ее захлестнула сильная нежность к нему, и она прижалась щекой к плечу парня.

– Я бы могла, наверное, – легкомысленно проговорила она, – просто не думала об этом. У меня заканчивается виза, и эти неясные проблемы с квартирой…

Киран коснулся ее волос, зарылся в них носом и глубоко вздохнул, ощутимо смягчившись.

– С квартирой все будет хорошо, – успокоил, – а остальное… решится. Прости за мою реакцию.

Соня ничего не ответила.

Они провели на пляже еще пару часов, прежде чем решили, что пора возвращаться. По пути Киран завез ее в какой-то местный ресторанчик, расположившийся в стороне от дороги. Они свернули на пыльную узкую тропу, по которой Соня ни за что не поехала бы одна, и Киран осторожно и медленно петлял по ней на мотоцикле. Соня сидела, плотно прижавшись к его спине, выглядывала из-за плеча, но не спрашивала, куда они едут, потому что знала, что в плохое место Киран ее не привезет.

Они остановились у неприметной забегаловки.

Киран помог ей слезть с мотоцикла, снял шлем. Она только потянулась пригладить волосы, как он ее опередил: провел ладонями по ее макушке, потом склонился, чтобы оставить поцелуй на лбу.

Соня вскинула на него растерянный взгляд. Киран смотрел на нее с тоскливой нежностью, и ей вдруг подумалось, что он солгал о том, что никогда не задумывался об их расставании. О том, что им не суждено быть вместе.

Но эта тоска во взгляде растаяла до того, как она успела задать вопрос. Даже до того, как она успела хотя бы задуматься о вопросе. Поцеловав ее еще раз, он выпрямился, переплел с ней пальцы, и они двинулись к кафе.

– Тут продают лучший том кха гай во всем Таиланде, – со знающим видом заявил Киран. Соня с сомнением покосилась на его сияющее лицо, затем на простенькую деревянную дверь. После истории с отравлением она с сомнением относилась к тайской еде в целом и к тайской еде, которую готовили в подобных местах, в частности. Если Джания хотела угостить ее каким-нибудь тайским блюдом, они шли в ресторан, где было меньше аутентичности, зато абсолютно точно была чистая кухня.

– Не переживай, – Киран почувствовал ее колебание, – тут всегда свежие продукты, они не задерживаются дольше одного дня. И хозяйка очень аккуратная. Ты не отравишься.

Он потянул ее за руку, и Соне пришлось повиноваться – не то чтобы у нее был выбор. И не то чтобы она в самом деле хотела сопротивляться Кирану.

Внутри работал кондиционер, и их окутала прохлада, казавшаяся настоящим спасением после раскаленной жары. В небольшом помещении всего на четыре столика витал приятный аромат пряностей. Гостей в кафе не было, они могли выбрать любое место, и Киран повел ее к столу подальше от окна, чтобы на них не падал солнечный свет.

Раздались торопливые шаги, и спустя пару мгновений к ним вышла милая старушка. Киран поприветствовал ее на тайском, та что-то у него спросила. Соня неловко стояла рядом, поглядывая на Кирана, но не решаясь посмотреть на хозяйку. Бабуля в свою очередь без стеснения рассматривала Соню и посмеивалась, слушая Кирана, а он положил руку на плечо Сони, с улыбкой объясняя что-то старушке.

Разговор их длился явно дольше, чем требовалось, чтобы сделать заказ и даже чтобы уточнить его детали. И темой обсуждения, судя по всему, была далеко не еда. В конечном итоге бабуля кивнула и засеменила прочь, а Соня вопросительно уставилась на парня. Тот отодвинул для нее стул, чтобы она села, и устроился рядом.

– Я заказал суп, – довольно заявил он, и Соня прищурилась.

– О чем ты с ней разговаривал? – спросила слегка обиженно.

Киран редко общался с кем-то при ней, и она успела позабыть, что его родной язык тайский, и ее заставало врасплох, когда он начинал свободно на нем говорить. Но сейчас смущал не сам факт того, что она не понимала слов, смущало то, что речь касалась ее.

– О тебе, – подтвердил ее опасения Киран, улыбаясь довольно, как Чеширский Кот.

– Зачем ты разговаривал обо мне с хозяйкой кафе? – слабо возмутилась Соня, пунцовея. – Ты теперь с каждым прохожим будешь обо мне говорить?

– Могу и с каждым, если захочешь, – хмыкнул Киран, подцепляя пальцем ее

Слова вызвали у Сони нервный смешок, и она отстранилась от Кирана, чуть подрагивающими пальцами убирая прядь волос за ухо.

– Было бы чем хвастаться, – пробормотала, и на лице Кирана появилось знакомое раздраженное выражение, какое появлялось, когда он порывался защитить ее от нее самой. Тем не менее он не стал ничего про это говорить.

– Я часто заезжал сюда по дороге с пляжа, – вместо этого пояснил он, откинувшись на спинку стула. – Мы с бабушкой подружились. Она всегда говорила, что я слишком красив, чтобы оставаться в одиночестве, а сегодня впервые увидела меня с девушкой, вот и заинтересовалась.

Удивленно вскинув брови, Соня переспросила:

– Ты впервые пришел сюда с девушкой?

По губам Кирана расползлась довольная улыбка, и он подтвердил:

– Впервые. Я как-то не был особо заинтересован.

«Что же тебя так заинтересовало во мне?» – подумала Соня, разглядывая его прекрасное счастливое лицо, но задать вопрос не решилась. Вдруг Киран задумается и тоже поймет, что нет в ней ничего, достойного внимания? Соня боялась этого, но в то же время как будто была к этому готова. Ей до сих пор казалось чудом, что Киран в нее влюбился.

Но он будто прочитал ее мысли по глазам. Вздохнул, потянулся к ней, касаясь кончиком большого пальца щеки, и Соня моргнула, обращая на него слегка потерянный взгляд.

– Соня, прекрати сомневаться, – произнес он тихо и серьезно. – Я не знаю, каким выгляжу в твоих глазах, но явно гораздо более достойным человеком, чем являюсь на самом деле. И пока ты боишься, что я разочаруюсь в тебе, или захочу бросить тебя, или чего ты там еще боишься, я с ужасом думаю о том, что в какой-то момент ты уйдешь сама. Мне причиняет боль сама мысль, что придется тебя отпустить. Не знаю, что ты со мной сделала, но пока это не проходит, не становится слабее, и меня преследует стойкое ощущение, что слабее и не станет.

Соня ошеломленно смотрела на него, оглушенная силой и настойчивостью этих слов. В его голосе звучало что-то близкое к отчаянию, и она понятия не имела, чем оно вызвано. Она ведь зависима от Кирана, заворожена им, это видно невооруженным глазом, как он может переживать?

Соня прильнула к теплой ладони, которой он накрыл ее щеку. В душе царило смятение, но в этот момент она впервые четко поняла – Киран в самом деле испытывал к ней сильные чувства.

– Я никогда не уйду, – пообещала, уверенная в своих словах больше, чем в чем-либо другом в своей жизни.

Понятия не имеющая, насколько быстро ей придется отказаться от своего обещания.

– Бабушка сказала, что ты замечательная и я сделал правильный выбор! – смеялся Киран, открывая перед ней дверь в дом. Соня с мрачным видом прошагала мимо, бросив на него осуждающий взгляд, и смех Кирана стал еще громче. – Что такое? Ты смущаешься?

– Отстань! – рявкнула красная как томат Соня, не заметив, каким ласковым взглядом Киран ее проводил.

Войдя в холл, они увидели на диване Джанию и молодую пару. В гробовой тишине каждый завис в своем телефоне.

– Эй! – вскочила, увидев друзей, Джания и затараторила: – Где вас носит? Киран, у тебя вообще-то рабочий день!

Закатив глаза, он прошел к стойке, и Джания показала ему язык. Киран на тайском обратился к направившейся к нему паре. Если ожидающие и были раздражены из-за долгого ожидания, то с появлением Кирана их недовольство растворилось. По крайней мере у девушки.

Пока Киран разбирался с гостями, Соня с Джанией устроились на диване. Джания обняла подругу за руку и, устало зевнув, положила голову ей на плечо.

– Все хорошо? – тихо спросила ее Соня, и та что-то невнятно промычала.

– Бабуле ночью было плохо, – откликнулась Джания пару мгновений спустя. Соня только напряглась, как она поспешила успокоить: – Сейчас уже все хорошо. Но поспать обеим не удалось. А я днем спать не могу, вот и приехала к вам, чтобы развеяться. – Соню кольнула совесть, ведь они в это время прохлаждались на пляже. Телефоны были с собой, но их даже не доставали. – Я не звонила, – будто прочитав ее мысли, добавила Джания с легкой улыбкой. – Знала, что вы, скорее всего, вместе уехали, и не стала беспокоить. Я не так уж долго ждала.

Соня кивнула, переведя взгляд на Кирана, вбивающего данные в компьютер.

– В следующий раз звони, – попросила она.

Джания ласково потерлась носом о ее плечо, и Соня прижалась щекой к ее макушке. Так они и сидели, пока Киран общался с парой. Наконец гости, поблагодарив его, ушли, и Киран направился к ним.

– О чем болтаете? – спросил, садясь рядом с Соней и обнимая другую ее руку.

Соню захлестнуло тепло, и она прикусила губу, чтобы не заулыбаться.

Как это было возможно, что всего за несколько месяцев Киран с Джанией заняли так много места в ее жизни? Настолько много, что теперь она не представляла себя без них. Словно они были знакомы целую вечность; казалось, все пути и решения, которые когда-либо принимала Соня, вели ее к этой точке, к этим людям. Никогда еще она не чувствовала себя более полноценной.

– Ни о чем, – ответила Джания. – Наблюдаем, как ты ответственно выполняешь свою работу.

– Я, по крайней мере, хотя бы работаю, – фыркнул Киран.

– Эй! – тут же взвилась Джания. – Я тоже работаю, просто пока нет задач!..

– Не кричите мне в уши, – возмутилась Соня, – хотите, чтобы я оглохла?

Джания и Киран приготовились одновременно ей ответить, но их прервал звонок Сониного телефона. Соня растерянно нахмурилась, выпутываясь из дружеских объятий, чтобы достать смартфон из шопера. Номер был незнакомым. Переглянувшись с Кираном, который ободряюще кивнул, Соня нажала на кнопку принятия вызова, сразу же включив громкую связь, и пронзительный голос матери разнесся на весь холл.

Соня вздрогнула, едва не выронив телефон, и попыталась вскочить, толком не понимая, для чего, – наверное, чтобы сбежать, но Киран удержал ее на месте.

– Дрянь! – визжала женщина. С лица Сони схлынула краска, и она распахнула глаза, оглушенная, будто от пощечины. Бросила на шокированную Джанию виноватый взгляд, словно извиняясь за то, что ей придется сейчас услышать. – Как ты посмела подать на меня в суд? Ты забыла, что я твоя мать?!

Соня тупо пялилась на телефон в руках. Даже если она хотела бы ответить, женщина бы не позволила ей. Она кричала без остановки, поливала

Она не знала, как развивались дела с ее квартирой. Дядя писал ей пару раз, что идут разборки, но в подробности не вдавался, Киран же отмахивался от вопросов, убеждая, что все будет нормально и не стоит переживать, вот Соня и закрывала глаза на свои неясные тревоги.

Она понимала, что это неправильно – перекладывать ответственность за свои проблемы на другого, но, положа руку на сердце, она не то чтобы сильно сопротивлялась, когда Киран убеждал ее держаться подальше от этого вопроса, мол, он сам найдет на него ответ. Она могла бы справиться с чем угодно, но не могла встретить лицом к лицу свою мать, это было сильнее ее. И Киран дал ей возможность выдохнуть и снять с себя эту ношу. Поэтому все эти дни Соня понятия не имела, что происходит с ее квартирой, но глубоко внутри было чувство, что что-то назревает, как набухает гнойник, с которым боишься идти к врачу, а в итоге добиваешься того, что он просто лопается, забрызгивая вонючим содержимым все вокруг.

И вот он лопнул… А Соня не успела принять какие-то меры, чтобы ударной силой не задело хотя бы Кирана с Джанией.

Из оцепенения ее вывел Киран, выхвативший телефон из ослабшей руки. Соня вздрогнула, беспомощно взглянув на него. Она была бессильна перед матерью. Она не умела ей противостоять. Но теперь был тот, кто мог делать это за нее.

– Прекратите, – процедил Киран ледяным голосом, и от неожиданности мать Сони замолкла, а потом спросила настороженно:

– С кем я разговариваю?

Соня уставилась на Кирана огромными глазами, и он сжал ее ладонь.

– С тем, кто подал на вас в суд, – холодно ответил он. – Представляться лично не буду, вам это без надобности, но рекомендую внимательно меня послушать.

– Отдай телефон моей дочери! – истерично взвизгнули в трубке. – Ты кто вообще такой?

– Рекомендую послушать меня внимательно, – повторил Киран, – если не хотите проблем.

Он выглядел спокойным, словно его совершенно не трогало, с кем он разговаривает. Да его и в самом деле не трогало. Для него это был чужой человек, который к тому же причинял боль его возлюбленной.

Неизвестно, что именно заставило женщину замолкнуть. На памяти Сони не было ни единого раза, чтобы она действительно замолкала, когда ее просили.

– Помимо того, что вы выплатите штраф за незаконное выселение арендаторов, вам грозит уголовная ответственность за то, что вы самовольно заселились в чужие владения.

– Это не чужие владения, это квартира моей дочери! – возразила она, и Соня невольно вздрогнула от упоминания самой себя.

– Она вам не принадлежит, а ваша дочь не давала на это разрешения, – стиснув зубы, процедил Киран. – Попробуйте использовать аргумент о вашем родстве в суде, посмотрим, поможет ли вам это.

– Ах ты ублюдок!..

– Поаккуратнее с выражениями, – выплюнул он, – оскорбления тоже пользы не принесут. Сюда больше не звоните. Разговаривать с вами в любом случае буду я. Рекомендую нанять хорошего адвоката, может, тогда у вас будет крошечная надежда отделаться только штрафом. Запаситесь деньгами и терпением. И не расстраивайтесь особо, если попадете в тюрьму. Для вас там готовы и жилплощадь, и еда, и даже время появится… подумать о своем поведении. Удачи. – И отключил звонок, не став слушать ответ.

Протянул Соне телефон. Лицо его мгновенно стало другим, острые углы смягчились, глаза потеплели, смотрели на нее с внимательным беспокойством.

Соня взяла телефон дрожащей рукой и опустила голову, не в силах смотреть ни на Кирана, ни на притихшую Джанию. Почувствовала, как тонкие пальчики подруги обхватили ее ладонь и ласково сжали.

– Ты сказал правду? – спросила едва слышно. – Про уголовную ответственность.

Киран молчал, и только когда Соня взглянула ему в глаза, ответил:

– Да.

Соня моргнула. Представить свою мать сидящей в тюрьме было невозможно. Это было страшно. Сколько бы зла она ни причинила, это была мама. Разве могла Соня допустить, чтобы ее посадили?

– Этого можно избежать?

Киран едва слышно выдохнул, на лице его отразилась борьба между обостренным чувством справедливости и слабостью перед Соней.

– Она заслужила уголовное наказание, – упрямо произнес он, и Соня поднялась, не в силах больше сидеть на месте.

– Она моя мать! – воскликнула надломившимся голосом.

Джания молча переводила взгляд с Сони на Кирана. Впервые за время их знакомства ей нечего было сказать. Она была шокирована, но Соня не знала, чем именно: тем, как ее мать разговаривала, или ситуацией в целом.

Соня начинала задыхаться от отчаяния.

– Я… я не… Киран, она не может попасть в тюрьму! Она же моя мать!..

Киран обнял ее, и только оказавшись в его объятиях, Соня ощутила, как дрожит все тело. Она не понимала, что именно настолько выбило ее из колеи. Узнав о том, что натворила мать, разве сама она не была чертовски зла? Всем сердцем желала, чтобы та ответила за свой поступок, за предательство собственной дочери. Соня ни за что бы не смогла постоять за себя. Она даже не смогла бы выгнать мать из своей квартиры, которую та заняла незаконно. Киран сделал, что должен был – заставил ее отвечать.

Так почему Соня ощущала себя так отвратительно?

– Соня, успокойся, – попросил Киран. – Пожалуйста, сначала успокойся. – Соня попыталась сделать глубокий вдох, но легкие будто отказывались расширяться. Она в панике взглянула на Кирана, и он обхватил ее побледневшее лицо ладонями, заставляя замереть. Он был так близко, такой невозмутимый и спокойный, что Соня невольно расслабила плечи, ухватившись за его запястья. – Успокойся, – медленно и тихо повторил практически ей в губы, – ничего плохого не произошло. – И терпеливо ждал, пока Соня ослабит хватку, пока ее прерывистые вдохи станут глубже. – Порядок? – поинтересовался спустя несколько бесконечно долгих минут, и Соня нерешительно кивнула. – У тебя есть время подумать. За это правонарушение в самом деле грозит уголовка, однако мой юрист может замять это, и она ограничится штрафом. Но я считаю, что она должна ответить за свои поступки. Она тебя не жалела и не думала о тебе, когда творила все это.

Слова Кирана звучали разумно и правильно. Он так напрягался: искал юриста в ее родном городе, связывался с ним, разбирался с делом, к которому не имеет никакого отношения, а Соня заставляла его вернуть все назад просто потому, что ей казалось неправильным сажать виновницу в тюрьму.

Однако она ничего не могла с собой поделать. Это была ее мать. Что бы она ни сделала, как бы ни

Это все она, сбиваясь и запинаясь, и озвучила Кирану, и его взгляд смягчился.

– Не думай о том, сколько усилий я затратил, это ерунда, – успокоил он. – Если ты не хочешь, чтобы она села, я сделаю так, чтобы этого не произошло. Ограничится штрафом и предупреждением. Но ты уверена в своем решении? – Несмотря на то что губы подрагивали, а глаза были наполнены влагой, кивнула Соня очень решительно, и Киран, не сдержавшись, склонился и коротко поцеловал ее в лоб. – Хорошо, я свяжусь с юристом.

Он обнял ее, и Соня уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой знакомый аромат, который действовал на нее лучше всякого успокоительного. Только сейчас ее накрыло облегчение, потому что начала в полной мере осознавать – хоть она и не верила, но Киран в самом деле решил ее проблему. Не нужно больше переживать, что предстоит неприятный и болезненный разговор с матерью. Все осталось позади, даже не задев ее толком.

– Спасибо тебе, – пробормотала она, и Киран накрыл ладонью ее затылок, мягко проводя по всклокоченным волосам.

– Это ерунда, – повторил он.

Но это совсем не было ерундой. Для Сони это значило целый мир.

Их обмен нежностями прервал настороженный голос Джании, о присутствии которой Соня, если честно, успела позабыть:

– Значит, ты удивительным образом нашел юриста в родном городе Сони в Швеции?

Соня ощутила, как тело Кирана напряглось под ее ладонями. Она выглянула из-за его плеча, глядя на хмурую подругу, все еще сидящую на диване, чей недобрый взгляд был направлен исключительно на Кирана.

– Просто повезло, – обернувшись, неожиданно холодно процедил он.

Джания с явной издевкой вскинула брови.

– Просто повезло найти в самой дорогой стране мира достаточно лояльного к тебе юриста? Настолько профессионального, что он закрыл дело за такое короткое время, и настолько дешевого, что его смог себе позволить простой администратор из Таиланда? – выпалила она на одном дыхании.

Соня непонимающе взглянула на Кирана. Она сама как-то и не задумывалась… Сколько Киран должен был заплатить, чтобы ему оказали такие услуги?

– Это был мой знакомый, – отрезал Киран, и Джания хмыкнула.

– Какие у тебя полезные знакомые, – съязвила она. – И как удобно, что именно в Швеции!..

Киран вдруг рявкнул ей что-то на тайском, что-то короткое и очень злое.

Соня вздрогнула, ощущая себя совершенной дурой. Она ничего не понимала, и это раздражало, как раздражает неявный, но глубокий зуд.

Джания ответила, и Киран скривился. Коротко сказал ей вновь что-то ругательное, и та показала ему язык.

– Очень по-взрослому, – прокомментировал Киран уже на английском, крепче прижав к себе Соню, хотя ей хотелось отстраниться, потому что в их диалоге она вдруг почувствовала себя лишней.

– О чем вы говорили? – спросила напряженно.

Киран с Джанией коротко переглянулись, но это не укрылось от цепкого взгляда Сони. На несколько секунд воцарилась неудобная тишина, но затем Джания, вскинув нос, произнесла:

– Он назвал меня крашеной стервой! А я ответила, что ни разу не красилась.

Киран внимательно следил за Соней, надеясь уловить малейшие перемены в ее мыслях, чтобы сразу же предотвратить назревающую катастрофу.

А Соня понимала, что ей снова солгали. И знала, что однажды кусочки лжи склеятся в один большой ком, который придавит к земле, и подняться будет очень сложно.

Но сейчас она чувствовала себя выжатой как лимон, словно боролась со всем миром, и только Киран с Джанией оставались на ее стороне. И совсем не хотелось делать врагов еще и из них. К тому же глубоко внутри было чувство, что лгали они ей вовсе не потому, что желали ей навредить.

Они лгали из желания защитить.

Киран постучался к ней ближе к вечеру.

Два предыдущих дня они толком не виделись: из-за внезапно привалившей работы Киран ходил какой-то крайне озабоченный, и Соня старалась не напрягать его своим присутствием, проводя это время с Джанией. Они вместе работали в кофейнях, как не делали уже давно то из-за Сониных загонов, то из-за неожиданно нарисовавшихся на горизонте отношений с Кираном. Заходили к ее бабушке, которую все-таки положили в больницу, несмотря на ее долгое и упорное сопротивление. Помогла истерика, которую закатила Джания, заявив, что не переживет смерти любимой бабули. Как сообщил девушкам врач, жизни ничего серьезно не угрожало, но старушке не помешает курс витаминов для восстановления прежнего бодрого самочувствия, да и в целом последить за ее состоянием стоит, она уже не в том возрасте, чтобы пускать все на самотек.

Короткая передышка подействовала на Соню слегка отрезвляюще – в постоянном присутствии Кирана сложно было сохранять холодный рассудок. Но трезвый взгляд не слишком ей помог, скорее, она еще раз осознала, насколько сильно влюбилась. Просто до безумия. Когда они мельком виделись в холле, пока Соня направлялась к выходу, а он был занят гостями, Киран дарил ей украдкой короткую теплую улыбку, а у нее сердце вырывалось из груди от волнения.

И за эти два дня она совершенно по нему истосковалась.

И, как оказалось, взаимно: в тот момент, как она с радостной улыбкой открыла ему, Киран шагнул внутрь, захлопнул за собой дверь и обхватил Соню за плечи, разворачивая и прижимая к деревянной поверхности.

Соня охнула, ошеломленно распахивая глаза.

– Киран! – выдохнула она, но, наткнувшись на голодный взгляд, прикусила язык.

– Как же я соскучился, – прошептал он и, не дав ей осмыслить слова, поцеловал в губы.

Вздрогнув, Соня вцепилась в его плечи, потому что ноги сразу же подогнулись. Она пыталась отвечать, но не поспевала за жадным темпом. Он обнимал ее так крепко, что было почти больно, и у нее кружилась голова от того, как он ее целовал, – словно ему это было жизненно необходимо.

Оторвавшись на секунду, Киран заглянул ей в лицо. Его глаза так ярко горели от возбуждения, отобожания, от неизменной нежности, что у Сони сладко сжалось все внутри. Она приподнялась на цыпочки, прижимаясь к его губам, и он скользнул ладонями по ее бедрам, подхватывая под ягодицы и поднимая, заставляя обхватить себя ногами. Соня испуганно выдохнула, вцепляясь в его плечи. Но мысль, что она слишком тяжелая, чтобы вот так ее держать, не успела возникнуть в голове – Киран ни на мгновение не прервал поцелуй, даже не пошатнулся под ее весом. Развернувшись, направился к кровати, только чудом не вписавшись ни в один угол. Они рухнули на постель, и Киран отстранился, глядя на Соню. Они много целовались, но в такой позе не оказывались еще ни

И он тотчас озвучил свои мысли, выдохнув ей в губы:

– Как же ты красива…

Соня затрепетала – то ли от слов, то ли от приятной тяжести тела, вжимающего ее в постель, то ли от мягкого дыхания, ласкающего кожу.

У них не было секса, Киран никогда об этом не заговаривал, не делал никаких намеков, не приставал к ней. Соня знала: если сейчас она совсем легонько надавит на его плечи, он тут же отстранится, ляжет рядом, крепко обнимет ее – и все закончится. Наверное, если бы он и вправду хотел только секса, давно бы мог его получить – не от нее, так от кого-то другого. Да Соня, по правде, и не боялась, что он воспользуется ею. В ее голове и без этого был целый ворох глупых мыслей, для такой не осталось места.

Просто Соня никогда ни с кем не спала, и ее одолевал банальный стыд. Она стыдилась своего тела и того, что была девственницей; переживала, что увидит на лице Кирана отпечаток отвращения – если бы это произошло, она бы умерла в ту же секунду. Но это не значило, что ей не хотелось. Киран за несколько месяцев стал для нее самым желанным мужчиной на свете, и она хотела его. И сейчас, под проникновенным взглядом, искренним и наполненным такой бесконечной любовью, все ее страхи вдруг перестали иметь значение.

Он как будто все понял по ее глазам. Что-то изменилось в его лице, между бровями пролегла легкая недоуменная складка, но он не успел задать вопрос, потому что Соня обвила его шею руками и притянула к себе, решительно прошептав в приоткрытый рот:

– Нет… не хочу останавливаться.

Киран сократил оставшееся расстояние, целуя ее с неожиданной нежностью, от которой пальцы на ногах поджимались, прохрипел:

– Тогда я не буду останавливаться. – И Соня расслабилась окончательно.

Когда он раздевал ее, когда целовал обнаженное тело, в ней не было ни капли неуверенности или сомнений. Он прикасался к ней и смотрел на нее так, словно она была его любимым произведением искусства.

И Соня чувствовала себя по-настоящему прекрасной. Киран не просто занимался с ней любовью, онкупалее в своей любви. Любви было много, и она была яркой, пронизывавшей все тело. В какой-то момент Соня даже испугалась, что сердце ее не выдержит и разорвется.

Киран не знал, что это ее первый раз, но все равно был так ласков и осторожен, что боли почти не было, а в тот момент, когда появились неприятные ощущения, он тут же отвлек ее глубоким поцелуем.

Соня испытывала такое наслаждение, что это было практически невыносимо. Оно длилось целую вечность, и в то же время закончилось так быстро, что Соня даже не успела осознать, что вообще произошло.

Это был Киран. Все наслаждение было связано с тем, что это был Киран. Его сильное гибкое тело, и его запах, и низкий голос, проникающий под кожу. И его предельная внимательность, и бесконечная нежность, и всеобъемлющая любовь… Ничего лучше быть не могло. Она разделила свой первый раз с человеком, которого так сильно полюбила, и ничего лучше быть не могло.

– Соня, – позвал он, и она повернула голову и медленно моргнула, пытаясь прийти в себя. Киран улыбался, глядя на ее порозовевшее расслабленное лицо; протянув руку, убрал влажные пряди с ее взмокшей шеи. – Ты в порядке?

Она так же медленно кивнула и промямлила:

– В порядке.

– Ну хорошо. – Киран прижал ее к себе, поглаживая по оголенному плечу. Немного помолчав, добавил: – Соня, я люблю тебя.

Она подняла на него подернутые дымкой эйфории глаза.

– И я тебя люблю, – легко ответила она.

Киран приподнял уголки губ в ленивой полуулыбке и прикрыл глаза. Воцарилась глубокая, умиротворенная тишина. Соня так расслабилась, что ее начало клонить в сон. За окном уже стемнело, с улицы доносился шум, громкие голоса тайцев из ресторана неподалеку, рев проезжающих под окном байков.

– Как ты тут спишь? – хмыкнул Киран, голос его звучал хрипло. – Так шумно…

– Мне нравится, – пробормотала она, – под шум легче засыпать.

– Ты засыпаешь, что ли? – Киран заглянул в ее лицо. – Соня, нельзя спать. Нужно помыться.

– Нет, – захныкала Соня, зарываясь носом в его плечо. – Не-е-ет, не хочу…

Киран рассмеялся, но безжалостно разорвал объятия, поднимаясь. Соня вцепилась в подушки, когда он обхватил ее лодыжки, притягивая к краю кровати, но это ей не помогло, только подушки оказались на полу. Ее принудительно тащили в душ, пока Соня вяло пыталась отмахнуться и заползти обратно в постель.

После душа состояние стало пободрее, а когда она вышла, обнаружила, что Киран за это время успел поменять постельное белье.

– Хочешь лечь? – спросил он.

Соня потянулась, глядя на часы. Время едва перевалило за восемь, слишком рано для сна. Если она уснет сейчас, то проснется посреди ночи, и ее режим пойдет коту под хвост. С другой стороны, особой энергии у нее тоже не было, и ничего делать не хотелось. Она подошла к Кирану и уткнулась лбом в его плечо. Он мягко погладил ее по спине, терпеливо дожидаясь ответа.

– Ты не ляжешь? – без особой надежды поинтересовалась она.

Киран хохотнул.

– Да я не устал.

Соня закатила глаза, отстраняясь и стараясь не думать о том, что только что произошло между ними, чтобы не сгореть от смущения, а Киран выглядел довольным, как объевшийся сметаны кот.

Никакой неловкости, которой Соня так опасалась, между ними не возникло, наоборот, они будто стали еще ближе друг к другу.

– Тогда я за кофе схожу, – сердито объявила она.

У самой двери Киран перехватил ее за талию, смазанно целуя в шею.

– Подожди, – пробормотал он, и горячее дыхание обожгло нежную кожу, – у меня есть кое-что для тебя. – Соня развернулась, вопросительно глядя, и он вытащил что-то из кармана штанов. – Дай руку, – попросил, и она вытянула ладонь, с любопытством наблюдая, как Киран обхватил ее и накрыл своей.

Пальцы дрогнули, когда он нерешительно убрал руку, не решаясь прямо взглянуть ей в лицо. На ладони лежал маленький изящный кулон в форме капли, голубой камушек был обрамлен тонкой серебряной каймой.

Соня вскинула удивленный взгляд:

– Это мне?

Киран кивнул, скулы едва заметно порозовели. Соня впервые видела, чтобы он был так сильно смущен.

– Я хотел подарить его на Рождество, но…

– Мне нравится, – перебила его Соня. Киран наконец встретил ее взгляд, и остатки смущения растаяли от искренней улыбки, которую подарила ему девушка. – Это очень красиво, Киран, и мне нравится. Поможешь надеть?

Она протянула ему кулон и развернулась спиной, убирая волосы. Теплые пальцы коснулись нежной кожи шеи, задержавшись там дольше, чем необходимо, чтобы справиться с застежкой. Соня почувствовала горячее дыхание, а в следующий миг ощутила, как мягкие губы прижались к коже над верхним позвонком, и волоски тут же встали дыбом.

– Я рад, – прошептал он, обнимая ее за талию. Соня расслабилась в его руках, на мгновение крепко зажмурившись от переполняющего ее счастья. – Ты все еще хочешь кофе?

Соня кивнула, но, когда он попытался двинуться, обхватила его запястья.

– Давай только постоим так еще минутку, – попросила тихо, слегка зардевшись от смущения.

– Сколько угодно, – ответил он, спрятав улыбку в ее волосах.

Уже после того, как они купили кофе в ближайшей кофейне и уселись за столик, в голову Соне пришла ужасная мысль. Она распахнула глаза, испуганно уставившись на Кирана.

– В чем дело? – Он тут же напрягся.

– Омлет!.. – выдохнула Соня. – Как ты думаешь, он… все видел? Как я теперь буду в глаза ему смотреть?

Киран ошарашенно моргнул, а потом расхохотался так громко, что люди за соседними столиками начали оглядываться на них.

– Если мы зайдем, то все, – ныла Джания, пока они шли через улицу к апартаментам Сони, – ты прилепишься к Кирану и не уйдешь!

– Джания! – возмущенно одернула ее Соня. – Я не настолько зависима от Кирана!

Подруга скептически взглянула на нее:

– Да ты только о нем и думаешь.

– Это неправда!

– Чистая правда! – Джания звонко рассмеялась.

Сияющая от радости, она была похожа на солнечного зайчика. Когда они гуляли вместе, к Джании порой подходили познакомиться парни, но она всем отказывала. Соня подозревала, что, когда Джания была одна, предложения знакомства поступали еще чаще, но подруга ни разу ни с кем не ходила на свидания за то время, что они были знакомы.

Наверное, это было связано с ее первыми и единственными отношениями, о которых Джания упомянула вскользь. Больше этой темы они не касались, Соня лишь знала, что эти отношения закончились не особо хорошо. Они разговаривали о многом, но об этом Джания предпочитала не говорить, и Соня не решалась давить – поделится, когда захочет. И если захочет.

– Мне нужно взять зарядку для телефона, я забыла ее, а телефон садится, – попыталась оправдаться Соня, а Джания лишь закатила глаза.

Они подошли к дому, и Соня мельком взглянула на переполненную парковку перед ним. Такого обычно не бывало. Неужели наплыв новых жильцов? Тогда у Кирана снова будет прорва работы…

– Ого, – восхитилась Джания, – посмотри на эти тачки… Да на этой парковке собрались баснословные деньжищи!

Соня оглянулась, внимательнее рассматривая марки машин. Какие-то были знакомы, она знала, что они довольно дорогие, просто редко обращала на это внимание.

– Наверное… – Она пожала плечами. – Ладно, давай поторопимся.

Они поднялись по лестнице к дверям, и сквозь большие окна холла Соня увидела скопление людей внутри. В основном это были мужчины в деловых костюмах; и на мгновение ее посетила глупая мысль, что им, должно быть, безумно жарко в такой одежде. Они были похожи на тех, кто приезжал к Кирану несколько недель назад. Сказать наверняка она не могла, но в душе зародилось нехорошее предчувствие.

Она открыла дверь и вошла внутрь. Киран стоял, опершись на стойку и скрестив руки на груди, а на гостевом диване сидела, выпрямив спину и расправив плечи, женщина. Она выглядела старше Кирана, но внешнее сходство было настолько сильным, что Соня пораженно распахнула глаза: это определенно его мать или старшая сестра. Она была так же ослепительно красива, как Киран, а по тому, как она была одета, как держалась и как посмотрела на вошедших, было понятно, что женщина не так проста.

Но гораздо больше Соню напрягла реакция Кирана на их появление.

Глаза его расширились, и в них мелькнула такая ощутимая паника, что Соню как ножом резануло. Но он быстро совладал с собой, лицо его стало безучастным, только руки в карманах штанов сжались в кулаки, однако этого никто, кроме Сони, не заметил.

Соня поняла, что лучше молча пройти мимо.

Женщина, не проявив к ним особого интереса, продолжила говорить по-тайски. Киран взглянул на Джанию, которая едва заметно нахмурилась, резко и тихо ответил что-то женщине, и та вскинула брови. Воцарилось молчание. Соня сделала шаг вперед, собираясь прошмыгнуть к двери в свою квартиру, как вдруг один из неподвижно стоящих мужчин склонился к женщине и что-то шепнул, кивнув на Соню.

Следом произошла целая серия мелких, но значимых событий, на которые Соня обратила внимание только потому, что все ее чувства обострились, как бывает в моменты опасности: женщина впилась в нее цепким холодным взглядом; Киран выступил вперед в подсознательном желании прикрыть ее собой, но застыл в нелепой позе, не решаясь сделать еще один шаг и явно обозначить свое намерение; Джания обхватила ладонь подруги и потянула к выходу со словами «Пойдем отсюда», но на пути встал тот самый мужчина. Соня вспомнила – в свой прошлый визит он разговаривал с Кираном.

У Сони закружилась голова. Она беспомощно взглянула на Кирана, и в его глазах отразилась боль. Смутная опасность чувствовалась на подсознательном уровне, но понять, чем именно она вызвана, было невозможно, потому что ничто в поведении неожиданной гостьи не выдавало угрозы. Напротив, она была спокойна и расслаблена, только взгляд казался острым, словно ничто не могло от него ускользнуть.

Киран сказал что-то на тайском, явно грубое, отчего она едва заметно улыбнулась, а Джания вздрогнула. Женщина ответила ему так вкрадчиво, что звучало почти угрожающе, и Киран взвился, как хищник, которого сильно ранили. Он вспыхнул, рот его скривился. Соня впервые видела его в таком состоянии, видела в нем откровенную злость, но он не кричал, лишь повысил голос.

Женщина и вовсе не казалась напуганной тем, что он потерял самообладание. Грациозно поднявшись, она подошла к Соне. Киран рванул было вперед, чтобы встать между ними, но один из мужчин схватил его, удерживая на месте. Тот дернулся и что-то прошипел, однако охранник даже не шелохнулся.

Соня будто в камень обратилась, под изучающим взглядом женщины чувствуя себя маленькой и ничтожной букашкой.

Женщина смотрела на нее несколько бесконечных секунд. Ее красота, в отличие от яркой живой красоты Кирана, была почти отталкивающей, казалась неестественной, словно застывшей. Она была дорого одета, от нее потрясающе пахло, но Соню накрыл противоестественный порыв отшатнуться, как от чего-то опасного и омерзительного, однако дама не произнесла ни слова – по крайней мере, лично Соне.

Потом, не отрывая от нее взгляда, бросила какую-то команду стоявшему у дверей охраннику, тот отошел в сторону, и в тот же момент Джания бросилась к выходу, потащив за собой подругу.

В последний момент Соня обернулась, встречая полный сожаления взгляд Кирана, на автомате он потянулся к выходу вслед за Соней – охранник его уже отпустил, – но сам себя остановил и покачал головой в немом извинении. Больше Соня ничего не увидела, потому что дверь за ней закрылась, а Джания торопливо спускалась по лестнице, утаскивая и ее, не давая времени на колебания.

Соня путалась в ногах, пока они куда-то шли, но не задавала вопросов, потому что не знала, с чего начать, и пыталась осознать, что произошло. Кто эта женщина? Почему Киран не смог пойти за ними? Почему Соня так привлекла ее внимание? Она ведь ни слова не произнесла, чтобы стать объектом ее интереса.

Они добежали до побережья, и Джания устало осела на песок. Немного поколебавшись, Соня села рядом, глядя прямо в ее бледное лицо. Видимо, что-то в ее взгляде дало Джании понять, что подруга приходит в себя и молчания не потерпит.

– Я знала, что вы меня обманывали, – сипло произнесла она, и глаза Джании округлились. – То, что случилось, связано с вашей ложью?

Джания зажмурилась, потом виновато сжала губы.

– Соня, прости, – проговорила тихо, и Соня в изнеможении откинулась на песок, словно сил совсем не осталось.

Ее уже не волновало, что все волосы будут в песке, – эти два слова разом подтвердили все ее опасения. Возникло чувство, что сказка, в которой она оказалась, медленно теряет краски. Соня знала, что однажды это произойдет – все было слишком хорошо и правда должна была вскрыться, – но теперь, когда это происходило, ей стало страшно.

– О чем на самом деле вы разговаривали в Рождество? – голос Сони прозвучал ровно и обманчиво спокойно.

Она смотрела в небо, чуть щурясь от солнца. Было жарко, но впервые за все пребывание в Таиланде жара не занимала первое место в ее мыслях, пока она находилась на улице. Она пыталась успокоить сердце, потому что от тревоги оно билось где-то в животе, и стук его отдавался по всему телу.

Послышался тяжелый вздох Джании, но молчание недолго длилось – видимо, тайну, какой бы она ни была, хранить было сложно, и она испытывала облегчение от того, что может ее раскрыть.

– Помнишь, я говорила, что лицо Кирана мне знакомо? – начала издалека.

– Из-за этих разговоров я тогда решила, что ты в него влюблена, – усмехнувшись, пробормотала Соня – это казалось таким далеким, а те страхи – такими глупыми.

– Меня волновало лишь то, где я его видела, – фыркнула Джания. – Знаешь чувство, когда пытаешься вспомнить слово, вылетевшее из головы, и это не дает покоя? Я не знала его фамилии, а поиск по имени ничего не выдавал. Думала, сойду с ума. Разгадка пришла в новостях, которые бабуля вечно смотрит по вечерам. Меня они жутко раздражают, и я подошла, чтобы выключить телик, но вдруг увидела знакомое лицо.

Соня повернулась к ней. Джания выглядела как побитый щенок. Убрала волосы за уши, открывая миловидный профиль, и ее вздернутый носик был опущен от тоски.

– Ты увидела его по телевизору? – поразилась Соня.

– Его семью, – поправила Джания. Погрузив ладони в песок, она пропускала его сквозь пальцы, чтобы успокоиться. – Я увидела его семью.

– Что это значит? – Соня непонимающе прищурилась.

Джания снова вздохнула и на этот раз выдержала приличную паузу – видимо, не могла решить, с чего начать. Она вглядывалась в волны, шумно набегающие на песок, словно надеялась, что одна из них вынесет на берег подходящие слова.

– Не знаю, как в вашей стране, – наконец осторожно начала она, – но в Таиланде, как и во всей Азии, очень сильное классовое разделение. У богатых и бедных людей нет точек соприкосновения. Вообще. А если появляются, от них тут же пытаются избавиться. И под бедными я подразумеваю не попрошаек на дорогах, а каждого, у кого зарплата исчисляется тысячами, а не миллионами.

Соня нахмурилась, обдумывая слова и пытаясь связать их с Кираном и с ситуацией в целом. Ну… Женщина, если она действительно его мать, и правда выглядела дорого.

– Ты хочешь сказать, что Киран из богатой семьи?

Джания впилась в нее огромными черными глазами, вспыхнувшими, словно два уголька.

– Не просто из богатой семьи, Соня, – выпалила она с каким-то непонятным испугом. – Он изсамойбогатой семьи в Таиланде. И он не просто член семьи, оннаследник.

Соня ошарашенно смотрела на нее. Голова закружилась, будто песок, на котором она сидела, и небо над головой резко завертелись в противоположные стороны.

– Что? – воскликнула она. – Это же чушь! Он работает администратором!

Джания покачала головой.

– Его сюда специально отправили, уж не знаю зачем. Может, наказали, может, спрятали. Может, заставили работать, чтобы не зазнался.

– Администратором в Трате? – недоверчиво уточнила Соня, и Джания всплеснула руками и нервно воскликнула:

– Да откуда же я знаю?! В новостях об этом ни слова, а сам он не рассказывал.

– Вот о чем вы разговаривали в Рождество… – внезапно осознала Соня.

Джания виновато втянула голову в плечи, но все-таки слабо кивнула.

– Узнав, кто он такой, я решила выяснить, что он здесь забыл и что ему от тебя надо.

Воцарилась тишина. Соня пыталась уложить сказанное в голове, но получалось так себе. Внезапно стало душно, захотелось пить, и она с трудом сглотнула, пересохшее горло сжалось от боли.

– Если его мать здесь, значит, его хотят забрать, – произнесла Джания. – Тебя они вряд ли с собой позовут.

Соня бесцветно усмехнулась. Она плохо понимала, что значит быть наследником самой богатой семьи Таиланда. Каковы масштабы, каковы законы. Чем это обернется лично для нее, для их с Кираном отношений. Но чувствовала, что вряд ли чем-то хорошим.

– И чем занимается его семья?

– Проще сказать, чем они не занимаются, – хмыкнула Джания. – Торговля, недвижимость, гостиничный бизнес… Это огромный конгломерат, они приближены к королевской семье. Что-нибудь из того, что ты покупала, с девяностопроцентной вероятностью принадлежит им. То, где ты это купила, – тоже.

– Это безумие, – пробормотала Соня, – этого не

Джания пожала плечами.

– Не думаю, что он был совсем без защиты. К тому же ему всего двадцать три года, учился он за границей и нечасто светился в СМИ, его хорошо скрывали. В новостях говорили, что его отец болен и, вероятно, скоро семья объявит смену руководителя, соответственно, наследник будет представлен общественности. Я поняла, что речь о Киране, только потому, что он до абсурда похож на свою мать.

Соня почувствовала себя так, словно одним ударом вышибли воздух из легких.

– Ему всего двадцать три? – сипло переспросила, и Джания недоверчиво взглянула на нее:

– Боже мой, Соня, ты что, не знала, сколько ему лет?

Соня медленно качнула головой. Она и в самом деле не интересовалась. Этот парень младше ее на четыре года и богаче в несколько сотен – если не тысяч – раз. С губ слетел истерический смешок. В любой другой ситуации можно было бы подумать, что она сорвала настоящий джекпот.

Во взгляде Джании появилось глубокое сожаление. Так смотрят на людей, которые начинают сходить с ума, но пока не осознают этого. Происходящее действительно казалось Соне безумием.

А разве это не безумие? Хорошо знакомый ей Киран, ее любимый Киран вдруг оказался совершенно другим человеком. Абсолютно чужим и таким далеким, что она в жизни не сможет до него дотянуться.

– Давай начистоту, – начала она неожиданно ровным голосом, и Джания едва заметно вздрогнула, но нерешительно кивнула. – То, что сейчас выяснилось… это ведь не позволит нам быть вместе?

Джания страдальчески заломила брови.

– Соня, здесь такие семьи принадлежат другому миру. Даже если Киран прямо объявит, что отказывается от всего, чтобы быть с тобой, ему просто не позволят. У него нет такой свободы, он главный наследник. Его опрометчивые решения вызовут недовольство королевской семьи, привлекут внимание СМИ. Отношения с инвесторами, стоимость акций, расширение с помощью слияния с другими компаниями и черт знает что еще – все это зависит от него. Это груз, который сбросить с себя невозможно, только не в этой стране.

– И ты знала об этом с самого начала?

Джания издала задушенный всхлип. Очевидно, этого вопроса она опасалась больше всего. Соня впилась в нее настойчивым взглядом, и Джания вся сжалась, жалобно взглянув на нее.

– Прости меня…

– Просто ответь.

Она не решалась даже шелохнуться, но Соня терпеливо ждала. Джании не нужно было отвечать, Соня уже знала ответ, однако ей необходимо было его услышать. Услышать ее мотивы.

– Я знала, – признала поражение подруга, губы ее скривились от сдерживаемых слез. – В тот момент, когда поняла, кто он, я знала, какой исход вас ждет. И поэтому не могла простить его настойчивости.

– Почему не сказала? – закономерно поинтересовалась Соня ровным голосом, с которым каким-то чудом удалось совладать.

Джания опустила голову, волосы завесой скрыли ее лицо.

– Он умолял меня этого не делать, – произнесла едва слышно.

Соня вдруг рассмеялась. Стало так смешно, до боли в груди. Она смеялась и смеялась; не ожидавшая такой реакции Джания настороженно наблюдала за ней, а Соня почувствовала, как от смеха брызнули слезы из глаз.

Это было безумно глупо. Как Киран планировал скрывать от нее правду? Тем болеетакихмасштабов. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Он просто не позволил бы ей остаться в своей жизни настолько долго, чтобы пришлось эту правду раскрывать. Он хотел попрощаться с ней раньше. Несколько месяцев веселья, а потом наивная девочка-иностранка, влюбившаяся в него по уши, уедет. А если вдруг вернется, того Кирана больше не будет. Он взойдет так высоко, что она до него не достанет, даже если попытается. Замечательная игра. Очень веселая.

– Ты дала ему шанс разбить мое сердце? – отсмеявшись, выдохнула Соня. Уголки ее глаз покраснели, голос дрожал. – Так?

– Он правда любит тебя, – прошептала Джания, широко распахнув влажные глаза. – Он не врал.

Соне хотелось схватить ее за худенькие плечи и изо всех сил встряхнуть. Не произнеся ни слова, она поднялась. Джания вскочила следом, но Соня смерила ее таким взглядом, что та приросла к месту.

– Не надо идти за мной. Я хочу побыть одна.

И она побрела прочь по раскаленному песку, не чувствуя ни жары, ни жажды, ни умоляющего взгляда Джании, направленного ей в спину.

Она не чувствовала вообще ничего, но знала, что это ненадолго. Это шок. За ним наступит боль. И вот тогда придется несладко.

Соня понимала, что ее ждет серьезный разговор, но не подозревала, что он случится столь скоро, и не отдавала себе отчета в том, что поговорить с ней захочет не только Киран.

Поэтому, когда перед ней затормозил тонированный черный «мерседес», Соня испугалась. Целый день она бесцельно бродила по городу, не чувствуя ни голода, ни усталости; в голове была абсолютная пустота, и она плохо представляла, что делать дальше. Телефон разрядился – зарядку из квартиры она так и не успела забрать, и если Киран или Джания и пытались с ней связаться, она об этом не знала. И знать, честно говоря, не хотела.

Они оба ей лгали. Совершенно неважно, какие цели они преследовали, насколько эти цели были благородными. Неважно, что они делали это в мнимой заботе о ней самой. Они лгали. Об этом Соня догадывалась, но ведь она не знала, в чем именно заключалась ложь. А ее масштабы просто поражали.

Но дело не только в этом. Киран и вправду не смог бы вечно скрывать свое происхождение, и тот факт, что он делал это, означал, что он не был настроен серьезно.

Его намерения никогда не были серьезными, как бы серьезно ни звучали его слова.

Соня боялась разговора с ним, потому что знала, что он разобьет ей сердце, но она представления не имела, что бояться следовало совершенно другого. Передняя дверь машины распахнулась, и из нее вышел мужчина, которого Соня видела уже дважды, но чьего имени узнать ей так и не довелось.

– Мисс… – Он вскинул брови, вопросительно глядя на нее.

– Бергман, – глухим голосом на автомате откликнулась Соня.

Только сейчас, когда в голову пришло, что стоит бежать, она осознала, насколько ее вымотало бесцельное шатание по городу. Она стояла, чуть пошатываясь от усталости, кожа была липкой от пота, шея и подмышки взмокли. И она никому не сможет даже позвонить, если у мужчины плохие намерения. С другой стороны… а кому бы она позвонила? Дяде? Кирану? Мысль эта напрочь

– Мисс Бергман, прошу вас сесть в машину. – Он открыл заднюю дверь.

Соня сделала маленький шаг назад, но сил не было даже встревожиться.

– Для чего? – спросила настороженно.

У мужчины – теперь она могла разглядеть его получше – было отстраненное выражение на смуглом лице. Ему было под пятьдесят, но он был высоким и стройным для своего возраста, одет с иголочки. Что-то подсказывало Соне, что он много лет работает на семью Кирана, а если это так, значит, хорошо справляется со своими обязанностями. Впрочем, его внимательный взгляд и четкие движения тоже говорили о профессионализме. Ничего лишнего. Никакой суеты. Никаких посторонних эмоций.

– Госпожа желает с вами поговорить, – ответил он; его английский был с легким акцентом.

Соню прошибло холодом. Она чуть расширила глаза и вновь совершенно непроизвольно отступила. Она не знала эту женщину, не слышала ее фамилии, но одной короткой встречи было достаточно, чтобы четко понимать – ничего хорошего от нее ждать не стоило. Тогда они были в холле, полном людей, среди которых двое готовы были броситься защищать Соню, а теперь она будет с ней или наедине, или в компании ее пугающих охранников. Ни то ни другое не успокаивало.

– О чем? – прохрипела она.

Мужчина со спокойным видом стоял у открытой двери машины. Соня пыталась прикинуть, побежит ли он за ней, если она сорвется с места и рванет в противоположную сторону.

Но вероятность того, что она запутается в своей длинной юбке и сломает нос при ударе о землю, была слишком высокой для того, чтобы рисковать.

– Мисс Бергман, сядьте в машину, – произнес мужчина ровным голосом, и у Сони поникли плечи.

Эти простые слова и тон, каким они были сказаны, не оставляли сомнений в том, что ее точно догонят, если понадобится.

В последний раз оглядевшись в надежде на внезапную помощь, которая ниоткуда бы не подоспела, она забралась в автомобиль и поежилась от прохлады – кондиционер в салоне работал вовсю.

Следом на свое место сел мужчина, и водитель тронулся. Соня уставилась в тонированное окно, от волнения ее подташнивало. Она понятия не имела, чего ждать. Все это… все это было слишком абсурдным, каждое следующее событие было еще неожиданнее предыдущего. Ей будут угрожать? Ее убьют? С ней просто поговорят? Раньше любое из этих предположений показалось бы ей надуманной глупостью, но еще сегодня утром она не знала, что Киран является наследником до смешного влиятельной тайской семьи.

Может, это просто сон? Сейчас проснется, и все будет как прежде. Окажется, что ей приснился тревожный болезненный кошмар из-за того, что она забыла включить кондиционер перед сном и вся взмокла от невыносимой жары…

Машина мягко затормозила. Соня встрепенулась, выпрямилась. Только взялась за ручку двери, как она открылась сама.

– Мы приехали, – объявил мужчина.

Соня встретилась взглядом с глазами водителя в зеркале заднего вида, и ей показалось, что в них мелькнуло сострадание, прежде чем он отвернулся, равнодушно уставившись вперед.

Что с этими людьми? При приеме на работу им ставят запрет на проявление эмоций?

Она вылезла из машины – в груди тут же сперло от влажной духоты – и окинула взглядом высокое здание пятизвездочного отеля. Мужчина пошел к лестнице, и Соня засеменила за ним, споткнувшись и едва не упав по пути.

Ноги слушались плохо, голова и вовсе не соображала. Как в таком состоянии поддерживать адекватный диалог? Сейчас ей как никогда захотелось оказаться рядом с Кираном, даже то, что он предал ее, перестало иметь значение. Сейчас только мысли о нем позволили ей слегка расправить плечи и выровнять походку.

Мужчина прошел через широкий прохладный холл к лифтам, нажал на кнопку тридцатого этажа. По пути наверх у Сони закладывало уши, и она несколько раз сглатывала. Пересохшее горло сжалось от боли.

Пока они поднимались, она безучастно смотрела на меняющиеся на маленьком экране цифры, сжимала и разжимала ладони, напряженно размышляя о том, что может ждать ее на тридцатом этаже. Среди безумного вороха мыслей одна вдруг стала очень ясной – за себя Соня не боится. Ей не страшно. Ее убьют? Не то чтобы ее жизнь была очень ценной и она так сильно ее берегла. Главное, чтобы быстро. Мучить ее не станут – Соня ничего не знала, не владела никакой информацией и была слишком мягкой, чтобы сопротивляться. Заставят уехать? Она все равно была готова к этому. По-настоящему ее волновало одно: как это повлияет на Кирана и на их отношения. Вот чего она опасалась. Вердикта, который заставит их расстаться навсегда.

Простить его… Она бы смогла, как бы ни упрямилась. Но понадобится ли ему это прощение?

Однако все мысли стихли, когда мужчина впустил ее в просторный светлый номер. В голове возникла оглушительная пустота. Соня никогда еще не была в номерах пятизвездочных отелей. Коридор уходил в гостиную, по левую и правую стороны располагались двери – одна из них была открыта, и Соня, заглянув в нее по пути, увидела часть кровати. Видимо, спальня. В гостиной располагались большой диван, плазменный телевизор, в углу стоял холодильник, на круглом журнальном столике в центре возвышался роскошный букет в стильной вазе.

У широкого окна, из которого открывался вид на панораму города, изнывающего от не спадавшей даже к вечеру жары, стояла спиной ко входу женщина в красном брючном костюме, подчеркивающем стройную фигуру и безупречную осанку. Соне невольно вспомнилась форма бортпроводниц в авиакомпании, самолетом которой она летела, и это вызвало нервную усмешку. Соня тут же прикрыла рот ладонью, но звук все равно дошел до женщины, и она, обернувшись, смерила ее ледяным взглядом.

– Надо же… Тебе смешно? – Она вскинула брови.

Как и у Кирана, мимика утонченного лица была идеально выверена, словно она репетировала перед зеркалом. Но в Киране все равно ощущалась жизнь, бурлящая и непокорная. От этой же исходил только холод.

Соня переступила с ноги на ногу и покачала головой, под оценивающим взглядом чувствуя себя неповоротливой, грязной, как карикатурный персонаж мультфильма, единственная задача которого – вызывать у окружающих смех своей нелепостью.

Между ней и стоящей напротив женщиной было столько различий, словно они были из разных миров. Высокая элегантная женщина стояла со вскинутой головой; каре до плеч лежало идеально, волосок к волоску; заметный, но не кричащий макияж подчеркивал изящные черты лица. Ровная кожа, дорогие даже на вид украшения, неприязненно поджатые губы. Она выглядела свежо и утонченно. И невероятно богато, но не логотипы брендов выдавали это, а стать. Уверенность, которой могли наделить только деньги. Она

Соня же съежилась от страха, лицо ее раскраснелось, а макияж, даже если и был бы, все равно бы потек. Подол цветастой длинной юбки был в уличной пыли, волосы растрепались и облаком окутывали плечи, которые она обняла руками в неосознанной попытке себя защитить.

Размеренно цокая каблуками, женщина прошла к дивану и опустилась на него, ни на миг не отрывая от нее взгляда, и Соня уже начала подумывать, что она мысленно читает текст направленного на нее проклятия.

– Не смешно? Это хорошо, – ярко-алые губы растянулись в улыбке, не коснувшейся раскосых глаз, – потому что смешного в нашей ситуации и правда мало.

– Что вам от меня нужно? – осмелилась спросить Соня. – Ничего плохого я не делала.

– Несомненно, – подтвердила женщина, – никто тебя ни в чем и не обвиняет. Но нам нужно обсудить один момент.

– Это касается Кирана?

Женщина склонила голову набок. Соня не знала ее фамилии и статуса, но вес ее авторитета все равно придавливал к полу.

– Это касается ваших с ним отношений, – холодно поправила она. – Я не намерена тратить на это время, поэтому перейдем сразу к делу. Насколько у вас все серьезно?

Соня открыла рот, но запнулась, не найдя подходящих слов. Насколько у них все серьезно? На одну мысль о Киране откликалось все тело. Он стал ее первым мужчиной. Первой настоящей любовью. В самых смелых мечтах Соня проживала с ним всю жизнь. Неважно, в Таиланде или в Швеции, главное, чтобы он был рядом.

Серьезнее просто не бывает.

Соня смотрела в глаза этой женщины и понимала – она не посчитает это серьезным. Для нее это просто смешно. Простушка, влюбившаяся в ее драгоценного сына. Или расчетливая иностранка, пожелавшая заполучить его статус. Именно так ее видела мать Кирана. Поэтому Соня промолчала, и женщина поджала губы.

– Нет ответа? Хорошо. Он бы ничего не поменял. Быть вместе вы все равно не можете. Кай, – она кивнула на мужчину, который привез Соню, так и застывшего у дверей в номер, – собрал информацию о тебе. – От этих слов Соня внутренне содрогнулась, а женщина смерила ее уничижительным взглядом. – Впрочем, и без этого сразу понятно, что ты ему не пара.

– Разве это не ему решать? – с неожиданным для самой себя вызовом выпалила Соня.

Слова на удивление сильно ее задели. Она все прекрасно понимала, с самого начала понимала, что она Кирану не пара, однако…

Киран говорил обратное. Всего на каких-то несколько недель, но он заставил Сонюповеритьв обратное.

Женщина чуть приоткрыла рот, будто не веря своим ушам, потом рассмеялась. В ее смехе не было эмоций, он разнесся по комнате, отскочил от стен, как стеклянные шарики. Никогда Соня не встречала никого подобного. Никогда еще никого так не опасалась – даже свою мать.

– Он вообще ничего не решает, – властно сообщила женщина, откинувшись на спинку дивана. Соня стояла, но ей все равно казалось, что на нее смотрят сверху вниз. – Он ведь тебе ничего не рассказывал про себя, не так ли? Для него это было просто развлечение. На просто развлечение мы готовы закрыть глаза. Поэтому сейчас у тебя есть возможность улететь, не оглядываясь, без всяких последствий.

Соня сжала дрожащие ладони в кулаки и глотнула прохладного воздуха.

– Я никуда не улечу, пока не услышу это от него лично, – проговорила она, но голос звучал вовсе не так решительно, как хотелось бы.

Она и не чувствовала себя решительно, и понятия не имела, откуда взялась смелость произнести такие слова. Но язык будто действовал по своей воле. Защищал то единственное, что было ценного в ее жизни.

Женщина продолжала смотреть, ни на секунду не отводя взгляда, словно читала каждую судорожную мысль, мелькающую в голове, и Соне казалось, что она стоит перед ней совершенно обнаженной. Сама же Соня была беззащитна как ребенок, потому что предположить не могла, что ее ждет.

– Тебе мало того, что он скрыл от тебя свое происхождение? – В голосе прозвучала холодная издевка. Соня опустила взгляд. Женщина надавила на больное, на то, что мучило весь день. Будто сжалившись, слегка смягчила тон: – Ты ведь не понимаешь, что происходит. Не понимаешь даже, с кем ты разговариваешь. – Она изящно поднялась и приблизилась, и Соня невольно отступила, когда ее обдало терпким ароматом духов. – Наша фамилия Суван, а история нашего бизнеса исчисляется сотней лет. Почти все в каждом городе этой страны принадлежит нам. И многое в других странах, – вкрадчиво начала она. – И наследником всего этого является Киран. Это не только владение холдингом. Это репутация, манеры… чистота крови. Знаешь, что это значит?

Глядя на женщину огромными глазами, Соня безвольно мотнула головой. Перед глазами мелькали картины, которые очень ярко рисовало воображение. Она видела что-то подобное в фильмах, в коротких видео в интернете, в «Пинтересте», но никогда – в реальной жизни.

Эти люди проносятся по богатым районам города на машинах, стоимость которых могла бы обеспечить десятилетия безбедной жизни уйме народа. Эти люди живут на недосягаемой высоте, их охраняют так же, как президентов. Они не носят «ролексы», потому что слишком дешевы, они предпочитают Patek Philippe.

Соня почувствовала себя круглой дурой.

Все то, о чем она так долго догадывалась, что крутилось на самой грани ее сознания, мысль, за которую она все никак не могла ухватиться, потому что она казалась слишком абсурдной… Киран был богат. Если бы Соня была внимательнее, поняла бы все это раньше. Поняла, что именно от нее скрывают.

Его одежда, всегда сидевшая идеально, дорогие на ощупь ткани, пусть и без единой бирки. Его осанка, манера себя держать. Уверенность.

Уверенность, которую дают только деньги.

Но Киран работал простым администратором… Он был похож на звезду, вдруг оказавшуюся в зоне досягаемости, к которой Соня протянула руку, которой смогла коснуться, и она предпочла закрыть глаза на то, что удержать такую звезду в ладони просто невозможно. Только не для нее.

– Что ты ему не подходишь. Репутация, манеры, – повторила она. – Чистота крови. Что из этого есть у тебя?

Вопрос явно не требовал ответа. Своего отца Соня не видела – он сбежал, как только узнал, что у него будет ребенок. А мать пыталась отобрать у нее крошечную однокомнатную квартирку – единственное, чем она владела. Ни репутации, ни манер, ни чистоты крови. Соню нельзя было назвать даже грязью под ногами таких, как они, потому что такие люди, очевидно, не ходят по грязным дорогам.

– Киран не останется с тобой, когда придет его время занять место владельца, – продолжила женщина, чеканя каждое

Соня чувствовала, как дрожит все тело, но не могла понять, от страха или от того, что кондиционер в этом чертовом номере работает со страшной силой. Сколько стоит одна ночь здесь? Наверное, столько же, сколько месяц в квартире, которую она снимает. А Соня и не знала, что в Трате есть такие отели.

В висках пульсировало. Все вокруг казалось ненастоящим, как будто она оказалась в симуляции. Пол покачивался под ногами. Она должна была думать об ответе, который от нее ждали, но она думала только о Киране. Мысль о расставании приносила такую боль, что Соне хотелось свернуться в комок на полу и завыть. Такое бывает? Рана душевная, а боль самая что ни на есть физическая, расползалась от низа живота до самого горла, как огромный ожог.

Киран, Киран, Киран…Вот о чем она думала.

Я люблю, я люблю его, я не хочу уезжать, не хочу расставаться с ним. У меня ничего нет, но я готова отдать последнее. Только не его. Только не его…

– Я никуда не уеду, пока он не скажет мне это сам, – прошептала она, проявляя неслыханное упрямство.

Она и сама не думала, что способна на это. Когда Соню везли сюда, она была уверена, что ее убьют. Или будут пытать. Прокручивала в голове сотню вариантов, кроме того, что ее попросят просто улететь. Попрощаться с Кираном навсегда.

Киран ведь в самом деле предал ее. Эта женщина –госпожа Суван– сказала правду. Он скрыл от нее огромный пласт своей жизни, это говорило само за себя.

Но то, как он вел себя с Соней… Слова, которые произносил. То, как прикасался к ней, как смотрел на нее… Это не могло быть ложью. Соня не хотела, не способна была думать о том, что это ложь.

Она должна услышать это от него. Если он сам скажет ей уехать, она уедет, не оглядываясь.

Женщина скрипнула зубами, и впервые ее лицо исказила живая эмоция – такое яркое раздражение, что Соня отшатнулась. Очевидно, госпожа теряла терпение.

– Этого тебе тоже недостаточно? – прошипела она. – Считаешь, что ты для него особенная? Ты его любовница!

Соня приоткрыла рот, не понимая, что она имеет в виду.

Женщина вскинула голову, массивные сережки на ушах покачнулись; Соня отвлеклась на то, как они сверкнули в свете ламп, и следующая фраза пролетела мимо, едва коснувшись ее.

– Ты никогда не станешь его невестой, его женой. Навсегда останешься просто любовницей.

Соня моргнула, возвращая взгляд на ее лицо. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что именно она услышала, а когда до нее дошло, рассмеялась.

Как и Джания утром, госпожа Суван смотрела на то, как она захлебывается истерическим смехом, как сгибается пополам. Только эмоции в ее глазах были другие. Джания ей сочувствовала, а эта женщина… что она вообще чувствовала? Превосходство? Ярость? Какая-то безымянная девчонка отняла так много ее королевского времени! Чувствовала ли она отвращение, глядя на то, как Соня корчится у ее ног?

Соне стало плевать. Продолжая улыбаться, она вскинула опустевший взгляд; белки глаз покраснели, на ресницах застыли слезы.

– Что еще вы скажете? – прохрипела она. – Прежде чем поймете, что это бесполезно. Будете угрожать? Или сразу воплотите угрозы в действие?

Женщина, прищурившись, изучающе смотрела на нее пару мгновений, затем вдруг расслабила плечи и улыбнулась, лицо ее приобрело почти дружелюбное выражение.

– Нет, – сказала она, – можешь уходить. Но завтра я буду ждать тебя в ресторане в девять утра. Кай привезет тебя. Если не веришь мне, ты услышишь это от Кирана. И, когда передумаешь, я сразу же отправлю тебя домой.

На негнущихся ногах Соня отправилась к выходу.

Госпожа Суван окликнула ее, и Соня обернулась, глядя на ее сияющий безупречностью силуэт.

– Приготовься. – Алые губы растянулись в хищной улыбке. – Я хотела, чтобы ты избежала унижения, но ты проявила удивительное упрямство. За него необходимо платить.

Выйдя из отеля, Соня почувствовала тошноту. Зажав рот ладонью, добежала до ближайшей урны, и ее вывернуло в нее с отвратительным звуком. Она ничего не ела с самого утра, поэтому вышла только вода. Соня вытерла рот запястьем и, пошатнувшись, осела на землю. Мимо проходили люди, странно глядя на нее, но впервые в жизни ей было по-настоящему наплевать, кто и что о ней подумает.

На то, чтобы беспокоиться об этом, не осталось никаких сил.

Честно говоря, у Сони не было сил даже подняться.

От попытки открыть глаза неприятно запульсировало в висках. Соня тихонько заскулила, вскидывая руку, которая по ощущениям была гораздо тяжелее обычного, и потерла припухшие веки. Они горели, словно под них насыпали песка.

Воспоминания возвращались постепенно, как волны накатывали на берег. Они казались такими странными, что Соня вдруг подумала, что все это ей просто приснилось. Сейчас она откроет глаза и окажется в своих апартаментах. Это был сон, очень длинный тревожный сон, и сейчас он закончится.

Соня медленно разлепила веки. Потолок, встроенные светильники по его периметру. Чуть опустила взгляд. Светло-коричневая стена, телевизор, полка…

Она слабо улыбнулась – похоже, в самом деле сон.

– Соня? – послышался обеспокоенный голос Кирана, и над ней нависло его лицо – волосы всклокочены, глаза горят, бледные губы поджаты, будто он боялся разомкнуть их и сказать что-то не то.

Воспаленным взглядом он пробежался по ее растерянной мордашке.

– Киран, – откликнулась она слабым голосом. Может, приболела? Откуда такая скованность в теле? – Я так долго спала… И такой странный сон снился… Как будто твоя мама приехала, представляешь? Как будто ты из очень богатой семьи… – Киран слегка побледнел и отстранился. Соня, моргнув, приподнялась в кровати. – Что-то не так? – спросила, но остатки сна неумолимо покидали ее, в висках запульсировало сильнее, и реальность начала принимать уродливые очертания. Киран зарылся ладонью в волосы, с какой-то болезненной отчаянностью оттягивая их, и старательно избегал ее взгляда, в котором постепенно появилось осознание. – Это… это был не сон…

Киран вздохнул и присел рядом, нащупал ладонь Сони и слегка сжал. Она растерянно смотрела на их руки

– Соня, я… – начал было Киран, но Соня перебила:

– Пить хочется.

Голос у нее хрипел

Он недоверчиво нахмурился, но поднялся и принес стакан воды. Соня выпила его в несколько глотков, маленькая струйка потекла по подбородку. Киран на автомате протянул руку, чтобы ее стереть, но Соня отшатнулась, глядя на него огромными глазами.

Лицо Кирана приняло нечитаемое выражение, только в глубине глаз вспыхнула затаенная боль. Затем и она исчезла, как будто трещинку в маске замазали, и теперь ничто не выдавало, что под ней скрывалось.

– Ты ходила к ней, – произнес он. – К моей матери.

Соня отупело моргнула. Эта ситуация… все казалось каким-то странным. Так не бывает. Так просто не может быть, правда?

Дрожащими пальцами сжала тонкое одеяло, которым была накрыта, и пробормотала:

– Не то чтобы у меня был выбор…

– Что она тебе говорила?

Соня промолчала. Все ее существо тянулось к Кирану. Ей казалось, что, если он распахнет объятия, а она уткнется носом в его плечо, все разрешится. Все снова станет нормально. Так же, как и в ситуации с ее матерью. Но потом она вспоминала слова госпожи Суван.

Между ней и огромным холдингом… неужели он выбрал бы ее? Соня больше не была юной девочкой, безоговорочно верившей в то, что любовь побеждает. Даже когда смотрела все эти сериалы про богатого парня и бедную девушку – где он неизменно боролся за отношения, а она стойко выносила насмешки из-за неравного положения, – разве ей не казалось это глупым? Ведь гораздо проще разойтись. Люди из разных миров не могут быть вместе, им нужно перекроить свои принципы и привычки, отказаться от себя, вырвать себя из традиционного окружения. В самых смелых мечтах Соня не могла предположить, что окажется в такой же ситуации.

Но теперь она понимала это желание пойти против всего мира – потому что она пошла бы, если бы Киран держал ее за руку. Она любила его не из-за того, что он внезапно оказался богат, не за его невероятную красоту, а за то, что он – это он. И за то, что с ним она может быть по-настоящему собой.

Но протянет ли Киран ей руку?

Она так крепко сжимала одеяло, что свело пальцы.

– Соня, – требовательнее позвал Киран, – что она говорила?

– Дружелюбно поприветствовала избранницу своего сына, – ответила она бесцветно.

– Это, по-твоему, шутка? – Киран свел темные брови к переносице.

Соня посмотрела на него и поджала губы.

– Похоже, что мне смешно?

– О чем она говорила с тобой? – повторил он, его темный взгляд неотрывно следил за ней, будто Киран надеялся прочитать ответ в выражении лица, но оно ничего не выражало – Соня была шокирована, и шок все никак не проходил. Киран коснулся ее плеча и слегка встряхнул. – Соня!

– Это правда? – глухо спросила она. Он встретил ее взгляд, и его глаза едва заметно расширились. – То, что ты наследник этой семьи… и что очень богат…

– Правда, – после недолгого молчания напряженно ответил он. – Моя семья действительно довольно обеспеченная.

Соня пораженно вскинула брови и недоверчиво воскликнула:

– Довольно обеспеченная?! Твоя мать сказала, что вы владеете половиной Таиланда.

Киран с отвращением поморщился, будто эти слова вызывали у неготошноту. Будто от самого факта еготошнило.

– Как же бесит!..

Соня не знала, что сказать. Его реакция выбивала из колеи, потому что она ожидала чего угодно – что Киран покажется виноватым и будет извиняться. Или начнет все отрицать. Но он выглядел крайне раздраженным, будто ситуация действовала ему на нервы, и Соня понятия не имела, что именно его раздражает – она сама или его мать. И внезапно сама почувствовала раздражение.

Да как он смел злиться? Это он был во всем виноват, обманывал ее столько времени, играл с ней, как с глупой обезьянкой, и теперь бесился из-за того, что обман раскрылся раньше времени. Он выставил ее полной дурой!

Соня откинула одеяло и встала, неловко пошатнувшись от слабости в ногах. Голова закружилась от резкого подъема, и Киран, не меняя выражения лица, машинально ее поддержал.

– Да не трогай ты меня! – взорвалась Соня, отдергивая руку, и Киран поджал губы, сверкнув глазами.

– Не делай поспешных выводов, – предупредил он.

Она вскинула брови, с трудом подавив нервный смешок.

– Поспешных выводов? – переспросила с неверием. – Ты обманывал меня! Лгал мне!

– Я никогда тебе не лгал, – возразил Киран. – Я не говорил правды, потому что ты ни о чем не спрашивала.

– То есть ты, – прищурилась Соня, – обвиняешь меня? И если бы я задала тебе прямой вопрос, честно ответил бы?

– Да, – легко подтвердил он.

Соня растерялась, но через секунду взяла себя в руки.

– Ты так говоришь потому, что знаешь, что я никогда бы такого вопроса не задала, – возмутилась она, отшатнувшись, когда Киран сделал шаг ей навстречу. Он буравил ее темным взглядом, под которым разбегались все мысли. – Ты не… ты…

– Я? – подтолкнул к продолжению Киран.

– Почему ты работаешь тут администратором? – сжав кулаки, выпалила первое, что пришло в голову.

Киран вздохнул, зачесывая волосы со лба в попытке занять руки.

– Меня так наказали, – ответил тихо.

Соня непонимающе моргнула, окончательно растерявшись. От быстрой смены эмоций ее начало подташнивать, она стремительно пересекла комнату и села на диван. Киран остался стоять на месте.

– Что это значит? – наконец поинтересовалась она.

– У матери не получалось меня контролировать, – пояснил он. – Я тебе говорил, что не был хорошим человеком, и это правда. До моего приезда сюда это проявлялось особенно сильно. Деньги и возможности развратили меня, и я не знал управы. Меня скрывали от журналистов, но с тем, как я себя вел, это становилось сложно, и мать опасалась скандалов.

Соня смотрела на него, приоткрыв рот.

– И она… послала тебя сюда? – спросила ошеломленно.

Киран кивнул, пожав плечами, будто в этом не было ничего особенного.

– За мной следили, чтобы я не покидал город. Публиковать что-либо в соцсетях тоже было запрещено. И я должен был работать. В принципе, не так уж плохо. – Он усмехнулся, взгляд едва заметно смягчился. – Но стало гораздо лучше, когда приехала ты.

Проигнорировав последнюю фразу, Соня свела брови к переносице, недоумевая:

– И ты не пытался ослушаться? – Киран был спокойным, потому что казался довольным своей жизнью, но совершенно не создавал впечатления человека, готового смириться с обстоятельствами, которые его не устраивают.

– Пытался конечно, – хмыкнул он. – Меня лишили денег, я должен был жить исключительно на зарплату администратора. Если плохо работал, меня штрафовали.

– Мне сложно представить, – буркнула Соня. – Были дни, когда мне не хватало на пачку лапши, но не было времени, когда я владела бы личным джетом.

Киран закатил глаза.

– Это не главное в моей истории.

– Хорошо, тебя сослали сюда, и как долго ты здесь был?

– Полтора года до твоего приезда, – откликнулся Киран.

– Как же ты не сошел с ума? – охнула Соня.

Во взгляде Кирана вспыхнула глубокая нежность, и он улыбнулся, присаживаясь на край кровати лицом к ней.

– Я жил ожиданием встречи с тобой.

Соня фыркнула так громко, что лицо Кирана удивленно вытянулось.

– Ты смеешься надо мной?

– Большей глупости в жизни не слышала, – искренне сказала она, совершенно не тронутая его словами. – Выдумай что-то менее банальное.

– Но я серьезно! – оскорбился Киран. – Конечно, я не думал о том, что осенью приедет Соня и нужно ее дождаться, но как будто это все… было необходимо для того, чтобы я тебя дождался.

– Ты фаталист. – Соня покачала головой.

– О, безусловно, – пылко согласился Киран. – Как иначе объяснить нашу встречу? Когда меня отправили сюда, я думал, это наказание. Это и было наказанием. Но проведенное здесь время исправило меня, я шире открыл глаза и лишь поэтому смог увидеть тебя.

Соня вглядывалась в его лицо, опасаясь увидеть насмешку, или язвительность, или что угодно, что дало бы понять, что он шутит. Однако он оставался серьезен. Взгляд был искренним, и пусть Соня не могла похвастаться тем, что отлично распознавала его эмоции, сейчас он давал ей возможность прочитать себя, словно открытую книгу. И в слова, которые он только что произнес, Киран верил по-настоящему.

Соня смутилась и отвела глаза.

Ей было бы проще, если бы Киран сказал, что все, что между ними было, и вправду всего лишь развлечение для него. Что им нужно попрощаться и ей стоит уехать. Что его мать все правильно объяснила, и если после этого Соня не поняла, где ее место, Киран сейчас дополнительно подскажет. Это все объяснило бы то, что он лгал с самого начала.

Тогда она была бы в ярости. Накричала бы на него за то, что он ею пользовался, а затем вытолкала бы из квартиры и горько рыдала бы. И улетела бы, не оглядываясь, сожалея лишь о том, что позволила ему занять так много места в сердце. Плакала бы, и плакала бы, и лелеяла свое разбитое сердце, и не ждала бы больше ничего.

Но то, как повел себя Киран, дало надежду, на которую она совершенно не имела права. Потому что, с какой стороны ни взгляни, их ситуация была абсолютно безнадежной.

– Мужчина, приезжавший сюда несколько недель назад… – медленно начала она.

– Кай, – подтвердил Киран.

– Он приезжал за тобой?

– Меня не собирались оставлять тут навечно. Я единственный наследник. Когда мне открыли доступ к банковским картам, я понял, что время заканчивается.

– Почему ты с ним не поехал? – тихо поинтересовалась Соня.

Киран долго молчал, и ей пришлось посмотреть на него, чтобы понять причину его молчания. Оказалось, он смотрел на нее в ответ.

– Было немыслимо уехать сразу после того, как я узнал о твоих чувствах и признался в своих. – Он пожал плечами, а Соня зарделась, но сложила руки на груди, пытаясь защититься от собственного смущения, мешающего трезво вести разговор.

– Ты знал, что после него за тобой приедет твоя мать?

– Я знал, что они вряд ли оставят меня в покое, – ответил он уклончиво, – но… Честно говоря, я не думал, что она лично приедет, это на нее не похоже.

– Что это значит?

Киран потер лоб с крайне измученным видом.

– Если бы речь шла о том, чтобы просто вернуть меня, она бы не приехала, – пояснил угрюмо. – Может, послала бы больше людей, чтобы меня скрутили и привезли силой.

Соня изумленно распахнула глаза.

– Она бы так поступила?!

– Само собой, – цокнул Киран, словно это было очевидно. – Поэтому, скорее всего, она здесь не из-за меня.

– Ты хочешь сказать, что… – Соня сконфуженно моргнула, до нее уже начало доходить, и от осознания холодные мурашки рассыпались по спине.

– Нет никаких сомнений в том, что Кай рассказал ей о тебе, – нехотя признал Киран. – Именно это и заставило ее приехать.

– Я? – недоверчиво переспросила Соня. Госпожа Суван не производила впечатления женщины, которая станет тратить время на таких, как Соня. Очевидно, что она сама ее и не интересовала, – вопросы вызывали отношения с Кираном. – Неужели она решила, что у нас с тобой все настолько серьезно?

Киран тут же ощетинился.

– У нас все серьезно, – резко сказал он.

– Киран, – устало вздохнула Соня, – ты сам-то в это веришь? Веришь в то, что у нас есть шанс?

– Да, – ответил он без колебаний.

Из них двоих он лучше понимал, с чем они столкнулись, однако почему Соня сомневалась и переживала, пока он выглядел увереннее, чем когда-либо?

Она обмякла, откинувшись на спинку дивана, словно потеряв внутреннюю опору. Перед глазами возникло ледяное непроницаемое лицо матери Кирана, которая придавала Соне не больше значения, чем жужжащей над ухом мухе: крайне раздражает, но не стоит того, чтобы тратить слишком много сил, потому что избавиться от нее очень легко.

Ей хотелось быть с Кираном, он был похож на мечту, ставшую вдруг явью. Но Соня не видела ни единой возможности, чтобы эта мечта воплотилась в жизнь.

– И что же ты предлагаешь?

– Давай сбежим.

Соня напряглась, внимательно глядя на него, но Киран продолжал сохранять возмутительную уверенность, которая абсолютно выбивала ее из колеи.

– Киран…

Он вдруг поднялся, стремительно шагнул к ней, упал на колени возле ее ног и схватил за руки, крепко сжимая. Соня отпрянула от неожиданности, но лицо ее смягчилось, когда она увидела, как пылал его взгляд – пылал от любви, сила которой и поддерживала эту уверенность.

Соня тоже любила его, однако в ней такой уверенности не было.

– Соня, давай сбежим, – пылко повторил он, переплетая с ней пальцы. – У меня есть кое-какие накопления, я почти не тратил свою зарплату, на билет до Швеции хватит. Или мы можем на некоторое время улететь во Вьетнам или в Камбоджу, куда угодно, потому

Чем дольше он говорил, тем сильнее у Сони кружилась голова, но как только прозвучало «пожениться», она вырвала руки из его ладоней и вскочила.

– О чем ты говоришь? – воскликнула, с трудом сдерживая эмоции, голос дрожал. – Какой брак? Ты ведь… Боже, ты в самом деле готов отказаться от всего, что у тебя есть? И ради чего?

Киран встал, нависая над ней, отчего она почувствовала себя неожиданно маленькой. Когда Киран не улыбался и не выглядел расслабленным, он казалсяопасным,будто мог сказать или сделать все что угодно, причем полностью себя контролируя. Его невероятно красивое лицо становилось жестким, холодным, и это пугало Соню.

– Я понимаю, что потеряю, если откажусь от тебя, – произнес он тихо, но твердо. – От единственного, что есть в моей жизни настоящего. Я научился жить без денег после того, как меня их лишили, но я… – он запнулся, прикрыл глаза, словно пытаясь справиться со вспышкой мучительной боли, – я не знаю, как смогу жить без любви после того, как впервые ее почувствовал.

Соня растерянно приоткрыла рот, но не нашлась с ответом. Она обхватила его теплые пальцы, нежно сжав, и Киран поднял на нее блестящий взгляд, в котором отражался целый водоворот чувств: отчаяние, решимость, страх,любовь.Любовь там была всегда.

– Киран, – мягко, но настойчиво произнесла Соня, желая достучаться до него, – ты никогда не терял деньги. Ты знал, что рано или поздно жизнь вернется к тому, какой была, что ты вновь обретешь возможности, власть и средства. Ты не можешь от этого отказаться. Это слишком большая цена.

Черты лица Кирана болезненно заострились, когда он постепенно начал понимать, к чему она ведет, и взгляд потемнел, будто переставая отражать свет.

Каждое произнесенное слово причиняло Соне не меньшую боль, резало не хуже ножа, но Киран не мог этого знать – она очень старалась, чтобы голос не дрожал, старалась не отводить взгляда, не давать себе расклеиться. Больше всего на свете ей хотелось крепко его обнять, согласиться на безумное предложение и сбежать с ним, не оглядываясь, но она не могла так поступить. Он был еще молод, он… Да, Киран создавал впечатление разумного и сдержанного парня, который не станет принимать опрометчивые решения. Однако он сам признался, что никогда раньше не любил и не чувствовал такой же любви в ответ. Это могло сбить его с толку, заставить сделать то, о чем он крупно пожалеет потом.

Соня это понимала и должна была донести до него, пусть это и разбивало сердце, потому что он был дорог ей. Его благополучие было для нее дороже своего собственного.

– Ты ничего не знаешь о жизни, о которой говоришь, – продолжила она. Коснулась ладонью его щеки, и он почти неосознанно прильнул к ней, выглядя все так же настороженно. – Она тяжелая, полная ограничений, это жизнь, которая не даст тебе чувствовать себя свободным. Сначала любовь будет утешать тебя, но… она не накормит и не оплатит счета. Я не хочу наблюдать, как твоя любовь ко мне превращается в претензию, в обиду или злость.

Киран упрямо нахмурился.

– Этого не произойдет.

– Ты не можешь знать, – примирительно прошептала она.

Глаза наполнились слезами, и Соня крепко прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.

– Мы не можем остаться вместе здесь, – возразил он, считая, что именно это она имеет в виду. – Я не смогу одновременно сохранить свое положение в семье и тебя.

Соня печально улыбнулась, погладила его по щеке и тихо пробормотала:

– Я понимаю.

Киран чуть распахнул глаза. Он пристально всматривался в нее и, видимо, нашел пугающий ответ на незаданный вопрос. Оттолкнул ее ладонь от лица, угрожающе прищуриваясь.

– Ты предлагаешь нам расстаться.

– Я…

– Ты хочешь расстаться? – спросил он с вызовом, но в конце фразы голос едва слышно дрогнул, будто сама мысль об этом обжигала не хуже огня.

– Нет, Киран, я не хочу, но… – Она набрала в грудь побольше воздуха. – Я знаю, что в Швеции тебя ничего не ждет. Здесь ты хотя бы в своей стране, а там… Господи, ты хоть знаешь, как в Швеции тяжело найти работу? Я не могу обрекать тебя на это!

Лицо Кирана внезапно разгладилось, по губам скользнула легкая улыбка.

– Я уже проходил собеседования.

Соня открыла рот и несколько раз моргнула, осознав, что именно он сказал, изумление росло с каждой секундой. А Киран успокоился и вернул себе ту непоколебимую уверенность, пошатнуть которую смогло лишь опасение того, что Соня сама хочет расстаться, – и то всего на несколько минут.

– Ты… что делал? – ошарашенно переспросила она.

– Я предполагал, что все произойдет именно так, поэтому откликался на удаленные вакансии в Швеции, – Киран пожал плечами, будто это была сущая мелочь. – Чтобы проверить свои силы.

– Чтобы проверить силы… – смятенно повторила Соня.

– Меня приглашали на собеседования, пару раз я даже получил оффер, но отказался, потому что не был уверен, как скоро мне это понадобится, – спокойно продолжил он. – Но я убедился в том, что найти работу в Швеции мне не составит труда.

Соня не знала, что сказать, лишь смотрела на Кирана полным неверия взглядом.

– Но как? – выдохнула наконец.

– Что – как? – Киран вскинул брови, не в силах скрыть легкое самодовольство. – Тебя удивляет, что мне предложили работу? Я окончил Оксфорд, Соня. Я должен был встать во главе семейного холдинга, неужели ты думаешь, что я к этому не готовился? Если я учился управлять огромным бизнесом, то уж точно достаточно квалифицирован, чтобы устроиться куда-нибудь менеджером по продажам.

– Ты окончил Оксфорд? – глухо переспросила Соня.

Ноги подвели, и она рухнула обратно на диван. Неизвестно, что поразило ее сильнее – то, что Киран был почти всемогущим, или то, что он в самом деле готов был отказаться от всего ради нее. Абсолютно серьезно. Никаких шуток.

В ее жизни не было ни одного человека, готового пожертвовать ради нее хоть чем-то. А Киран… прямо сейчас Киран с полной уверенностью заявлял, что собирается пожертвовать всей своей жизнью. Целой жизнью, обеспеченной и роскошной. Жизнью, о которой другие не осмеливаются даже мечтать.

И он делал это так легко, словно по сравнению с Соней все действительно не имело для него значения.

Лицо

– Да, я окончил Оксфорд, – хмыкнул он. – Меня отправили в Англию после младших классов. Среднее образование я получил уже в школе при Оксфорде, поступил в университет. Потом вернулся обратно, мне снесло крышу, и я оказался здесь. И встретил тебя. Вот и все.

– Вот и выяснилось, откуда ты так хорошо знаешь английский, – не сдержавшись, заметила Соня, но голосу не хватило язвительности.

Она была страшно растеряна, пыталась уложить в мыслях всю информацию, но ей не удавалось – только голова раскалываться начала. Соня согнулась, упираясь лбом в колени, и спустя мгновение широкая теплая ладонь коснулась ее спины. Под успокаивающими поглаживаниями тело невольно расслабилось. Сегодняшний день был такой долгий, что казалось, будто с его начала прошло несколько лет. И все казалось таким абсурдным, что Соня плохо осознавала реальность.

– Теперь ты понимаешь, что я настроен серьезно? – тихо спросил Киран. Соня повернула голову, глядя на него снизу вверх. Взгляд скользнул по длинной шее, острой линии челюсти, по подбородку, по выразительным губам и выше, пока не встретился с его взглядом, пронзительным и темным. – Соня, давай сбежим.

Он не шутил. Он все хорошо обдумал и готов был жениться на ней и сбежать в другую страну, оставив все позади. Ее сводило с ума осознание того, насколько Киран в нее влюблен. Соня не могла не задаться вопросом, стоит ли она того. Достойна ли такой жертвы. И не могла не задаться вопросом, как быстро он пожалеет о своем решении.

А он обязательно пожалеет. Соня ведь всего лишь… Соня. Она может любить его всем сердцем, рисовать его портреты на каждом попавшем под руку листке бумаги, ради него она может отдать все, что у нее есть, но она останется просто Соней.

Рационализм не давал вслепую поддаться чувствам, потому что все ее существо так отчаянно боялось боли, так старалось уберечь ее от разбитого сердца. Когда они с Кираном начнут жить в крошечной квартирке, когда увязнут в буднях, когда яркое тайское солнце перестанет освещать каждый их день… что будет потом?

Соня слабо улыбнулась.

Она так любила его. Боже, если бы ей было двадцать, она бы бросилась в него, как в омут с головой. Она почти и сделала это, и уже сейчас ее заставили расплачиваться.

– Киран, я спать хочу, – пробормотала она. – Давай спать? А завтра… завтра, наверное, можно и сбежать.

Киран улыбнулся, и в улыбке его было столько обожания – как это было возможно? Он поднялся, протянул ей руку, и она вложила в нее влажную от волнения ладонь. Киран потянул ее на себя и крепко обнял, уткнувшись носом в ее пушистые волосы.

– Я люблю тебя, – шепнул на ухо, и мурашки побежали вверх по позвоночнику. – Соня, я люблю тебя.

Соня сжала в пальцах ткань футболки на его спине, прижавшись лбом к ключице, и зажмурилась, чувствуя, как начало щипать глаза.

Киран зажег в ней огонек надежды, но глубоко в душе, там, докуда не доставал свет этого огонька, Соня знала исход этой истории наверняка.

– Я тоже тебя люблю, – едва слышно ответила, и Киран еще крепче сжал руки вокруг ее талии.

На следующий день Соня проснулась за час до назначенного госпожой Суван времени встречи. Кирана рядом с ней уже не было.

Мысль о том, чтобы не пойти, в голове даже не мелькнула. И не только потому, что мать Кирана напомнила, что за ней приедет Кай, но и потому, что хотелось знать, что еще она может сказать. Чтобы узнать, чего именно Соня лишит Кирана, если сбежит вместе с ним.

Они с Кираном заснули в обнимку. Точнее, он быстро заснул, а Соня все не могла сомкнуть глаз, пока усталость не взяла верх и она не провалилась в тревожный поверхностный сон. Смутно осознавая, что это может быть последняя ночь с Кираном, она подсознательно пыталась впитать в себя как можно больше – его запах, тепло кожи, мерное дыхание. Соня плохо представляла, как будет жить дальше без его объятий теперь, когда узнала, как они ощущаются.

После ночи она чувствовала себя не отдохнувшей, а только сильнее разбитой. Доползла до ванной и приняла прохладный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя. Долго стояла под струями, надеясь, что вода вымоет из нее тревогу перед предстоящей встречей, но мысли снова возвращались к госпоже Суван.

Соня понимала, что не сможет сказать ей ни слова. Ни одного гребаного слова в ответ, потому что аура этой женщины придавливала к земле, в ее присутствии даже пошевелиться было тяжело. Соня никогда не имела дел с такими людьми и предположить не могла, что однажды придется. Она и близко не осознавала масштабы их власти и богатства.

С другой стороны, Соня столько времени провела с Кираном. Киран тоже был таким человеком, и порой… порой в том, как он себя держал, ощущались такие же властность и уверенность. И это вновь навело на мысль, не лишит ли она его этой уверенности, если позволит ему сбежать от семьи, и она вновь почувствовала тяжесть в груди, не дающую свободно дышать.

Выйдя из душа, Соня едва успела одеться, как раздался стук в дверь. Она вздрогнула и подобралась. Была вероятность, что это Киран, но что-то подсказывало, что за ней приехал Кай. Время пришло.

Она взглянула на себя в зеркало. Соня в принципе никогда не была роковой красавицей, но сейчас выглядела особенно плохо: бледное лицо, под глазами залегли синяки, в уголках рта прорезались тревожные морщинки. Влажные волосы в беспорядке рассыпались по плечам, и она знала, что полчаса спустя они превратятся в пушистое облако. Желтая хлопковая юбка до щиколоток и тонкая свободная рубашка казались неуместно жизнерадостными для встречи, на которую она собралась, но из всех вариантов этот показался лучшим.

Конечно, ситуацию можно немного исправить каплей макияжа и укладкой, но на это уже не было времени. Да и какая разница? Вчера госпожа Суван застала ее в худшем виде. И вряд ли она вдруг изменит свое мнение относительно нее, если Соня постарается выглядеть приемлемо.

Она распахнула дверь, и Кай, кивнув в знак приветствия, спросил:

– Мисс Бергман, вы готовы?

– Да. – Соня расправила плечи, чтобы не казаться совсем уж жалкой.

Слышать свою фамилию было непривычно – ее даже в Швеции редко называли «мисс Бергман».

– Прошу пройти за мной. – Он направился к выходу из

Кирана за стойкой не было, и она чуть нахмурилась. Интересно, куда он ушел с самого утра? Его отсутствие, конечно, пришлось на руку, потому что Киран определенно не отпустил бы ее на встречу со своей матерью, и ей пришлось бы лгать, но все-таки… Оставить ее одну, зная, как она себя чувствует, было не в его стиле.

Кай открыл для нее заднюю дверь машины, и Соня тихо поблагодарила его. Она пересеклась взглядом с мужчиной, который заглянул в ее лицо, и ей показалось, что в глазах у него мелькнуло сочувствие, однако спустя мгновение он снова стал непроницаемым, и мужчина захлопнул дверь.

Всю дорогу они провели в молчании. Соня комкала в пальцах уголок рубашки, от волнения вспотела спина, хотя в салоне работал кондиционер и было довольно зябко.

В голове царила болезненная пустота. Мыслей в какой-то момент стало столь много, что ни за одну ухватиться уже не получалось, и они превратились в белый шум. Соня смотрела из окна машины на плавящиеся от жары улицы Трата, такие знакомые, что ощущались почти родными. С тех пор, как в ее жизни появился Киран, этот город и вправду стал для нее родным, каждый переулок, каждый магазин, каждый ресторанчик. Неотъемлемая часть человека, которого она любила, неизменный фон для его портрета.

Она помнила, что чувствовала, проезжая по этим улицам впервые. Соня была неправильной, как неловкая клякса, которую неумелый художник оставил на гармоничном полотне. Теперь же казалось, что она тоже часть этой картины, вписалась в нее со своими цветастыми юбками, свободными кофтами, со своими непослушными волосами и смущенной улыбкой на розовых губах.

В действительности же город так и остался для нее чужим. Родным стал Киран, и это все изменило.

А в конечном итоге все оказалось туманом, который начинал рассеиваться. Чудный сон в летнюю ночь, прекрасный, но обреченный оборваться слишком скоро.

Машина мягко затормозила, и Соня перевела на Кая наполненные слезами глаза, – тот обернулся, чтобы сообщить, что они приехали, но запнулся, увидев ее лицо.

На секунду его привычная собранность разбилась на куски, и сквозь них проглянула растерянность. Он вздохнул, едва заметно нахмурившись.

– Мисс Бергман, вам лучше успокоиться. – Голос звучал сухо, но Соня поняла, что даже этот неловкий совет был проявлением несвойственной ему участливости. – Когда вы войдете туда, стоит держать подбородок высоко поднятым.

Соня кивнула и запрокинула голову, быстро моргая, чтобы не дать слезам пролиться. Кай терпеливо ждал, пока она придет в себя, затем вышел из машины и открыл дверь со стороны Сони.

– Прошу вас, мисс Бергман, – сказал, вернув себе бесстрастность.

Соня неуклюже вывалилась из салона, запутавшись в юбке и споткнувшись о бордюр. Кай оглянулся на нее, и Соня почувствовала, как мучительно краснеет.

Они подошли ко входу в ресторан, и Кай остановился, взявшись за ручку двери.

– Мисс Бергман, вы готовы?

Она беспомощно взглянула на него. Ноги едва держали, и за ту минуту, что они находились на улице, она уже взмокла. Он понял все по ее взгляду и покачал головой. Ждать, пока Соня будет готова, – бесполезно. Она никогда не будет.

– Мы заходим, – предупредил он, открывая дверь, и Соня сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

Внутри их встретила хостес, которая почти не говорила по-английски, и Кай объяснился с ней на тайском. Девушка кивнула, глядя с любопытством, и Соня отвела взгляд.

– Пройдите за мной, – уже на английском сказала служащая, и Соня направилась за ней в зал.

Кай остался стоять на месте, значит, его работа пока закончена. Без него она почувствовала себя еще более уязвимой, словно в одиночестве оказалась на линии огня.

Столик, к которому ее вели, находился в уединенной нише в дальнем конце зала. Ресторан выглядел дорого – Соня в таких ни разу не была, но насладиться изысканной обстановкой не получалось – ситуация не располагала. От беспокойства подташнивало, и она сжала руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в нежную кожу, чтобы хоть немного заземлиться. Риск упасть в обморок, едва окажется под убийственным взглядом госпожи Суван, рос в геометрической прогрессии.

Сначала Соня заметила ее узкую ровную спину. Затем перевела взгляд на второе занятое за столиком место, и сердце ухнуло в пятки.

Услышав шаги, Киран поднял голову. Его глаза расширились, с лица схлынула краска. Очевидно, он тоже не знал, что их ждет совместный обед. Заметив реакцию сына, госпожа Суван обернулась, алые губы расплылись в хищной улыбке.

– Вот и первая гостья. – Киран хотел встать, но она пригвоздила его к месту холодным взглядом. – Сядь. Она к нам присоединится. – И указала Соне на стул рядом с собой.

Соня осторожно села. Ее потряхивало, и она спрятала ладони под столом.

– Зачем ты это устроила? – процедил Киран; его растерянность сменялась яростью.

Вскинув на него огромные глаза, Соня вздрогнула, ей потребовалась секунда, чтобы понять, что обращается он к своей матери.

– Мой сын похож на меня, – проигнорировав вопрос Кирана, госпожа Суван обратилась к Соне. – Не во всем, но в самом главном – он так же упрям. И если он чего-то хочет, то найдет способ это получить.

Киран стиснул зубы, не отводя от нее пылающего взгляда. С плотно поджатыми губами, бледный от гнева, он был красив.

Должно быть, Соня окончательно свихнулась, раз даже сейчас думала о том, насколько он прекрасен, но… это позволяло держаться за реальность. Его присутствие действовало успокаивающе, хотя вряд ли госпожа Суван позвала его сюда, чтобы он успокаивал Соню.

– И сейчас он так хочет тебя, – по ее голосу невозможно было понять, что она чувствует на самом деле, – что осмелился заговорить о тебе со мной. Хотя у вас нет никакой возможности быть вместе. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Мама! – прорычал Киран, но она не обратила внимания, прекрасно понимая, что он никуда не уйдет, пока Соня сидит здесь.

– Поэтому я предполагаю, что он будет действовать самовольно. Возможно, предложит тебе сбежать, – непринужденно продолжила она.

Киран не отреагировала на ее слова, однако на него она и не смотрела. Знала, что не он является слабым местом. И оказалась права – выражение лица Сони предательски изменилось, по нему скользнула паника. Женщина, пристально наблюдавшая за ней, усмехнулась, потому что этот испуг лишь подтвердил ее догадку.

– Или уже предложил, – вкрадчиво добавила она. Киран на миг прикрыл глаза, будто справляясь с пронзившей его вспышкой мучительной боли. – Я хочу рассказать тебе, почему это плохая идея. В присутствии Кирана. Дорогой, – она наконец обратилась к

Подошедший официант поставил перед госпожой Суван чашку кофе. Киран, судя по всему, ничего не заказал. Когда парень поинтересовался, желает ли она чего-либо, Соня слабо мотнула головой, казалось, если она хотя бы подумает о еде, ее тут же вывернет наизнанку.

– Со следующего года Киран войдет в совет директоров холдинга. Еще несколько лет – и он его возглавит. Он готовился к этому всю жизнь. Уже сейчас его личное состояние превышает сотни миллионов долларов, а после того, как он вступит в полноправное владение, оно достигнет миллиардов. Ты понимаешь, что это значит, Соня? Миллиарды долларов.

– Мама, – процедил Киран, глаза его вспыхнули. – Прекрати.

– Не перебивай меня, – бросила ему мать. Соня же сидела будто оглушенная, невидящим взглядом уставившись на заострившееся лицо Кирана. – Трасты, доли в компаниях по всему миру, инвестиции, которые сами по себе оцениваются в миллиарды. Это только деньги. Помимо денег есть владения. Яхты, дома, машины, коллекционные вещи. Уверена, тебе сложно осознать. Возможности, которые это ему дает. Масштаб. Его отец входит в пятьдесят богатейших людей на планете, а спустя несколько лет в этом списке будет сам Киран. И он прекрасно понимает, что не сможет сохранить за собой это место, если пожелает остаться с тобой. А он этого желает.

– Соня, – взмолился Киран. Он понимал, что делает его мать, и понимал, какое влияние это оказывает на девушку. Киран не сможет сбежать с Соней, если Соня просто не захочет бежать. – Пожалуйста, не слушай. Не слушай ее.

Но Соня не могла не слушать. Мать Кирана права – ей сложно осознать масштаб, и уже одно это говорило о том, сколь масштаб невообразим.

– Но предположим, вам удается сбежать, – беспощадно продолжила женщина. – Допустим, вы даже заключаете брак. Поверь, он знает, что мы вас нашли бы, его цель не в том, чтобы скрыться, а в том, чтобы доказать, что у вас все серьезно. Но если вы заключите брак, он лишится всего. И я только что рассказала тебе, насколько этого всего много. Стоишь ли ты того? – Соня тоже задавала себе этот вопрос. И она даже знала на него ответ, но это не остановило госпожу Суван от того, чтобы его озвучить. – Первое время он будет думать, что да. Но очень скоро представления о счастливой жизни с возлюбленной в нищете разобьются. Он осознает, чего лишился, и оставит тебя, чтобы вернуться в семью.

– Это не так, – с трудом сдерживая ярость, возмутился Киран. – Я не ребенок!..

– Но примем ли мы его обратно? – снисходительно улыбнулась женщина, делая глоток кофе. – После того как он опозорил семью, нанес непоправимый урон нашей фамилии, сбежав с никчемной девочкой-иностранкой в другую страну. После того, как он подвел нас, отрекся от того, что предназначалось ему с рождения. Остаток жизни он проведет в грязи, хотя рожден был в невероятном богатстве. Сможешь ли ты обречь его на это?

– Соня, прошу тебя, – вмешался Киран, и в его голосе слышалось отчаяние. Видимо, по выражению лица Сони он понял, что проигрывает. – Не делай выбор за меня.

– Если ты нацелена на его кошелек, то знай, что не получишь и сотой доли того, чем он владеет, – добавила женщина, и Соня вздрогнула, нахмурилась.

– Мне не нужны его деньги, – произнесла дрожащим голосом, – никогда не нужны были.

Госпожу Суван это заявление не тронуло. Скорее всего, она ей даже не поверила, но Соня и не старалась ее убедить. Ей было важно, чтобы это знал Киран. Она встретила его взгляд, и это придало сил. Соня чуть расправила плечи.

Она не сможет лишить Кирана всего. Но что, если ему это действительно не нужно? Если Кирану нужна она? Ведь именно об этом он говорил ей вчера, в этом пытался убедить.

«Я научился жить без денег, но я не знаю, как смогу жить без любви».

– Я хочу сделать так, как будет лучше для него, – тихо сказала Соня. Киран вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, о чем она думает. – Выбрать то, что сделает счастливым его.

Морщинка между бровями разгладилась, и глаза Кирана смягчились.

– Я предполагала, что ты скажешь это, – презрительно заметила госпожа Суван. – Именно поэтому пригласила сюда ее.

Киран напрягся так, что Соня почти физически ощутила это даже через стол. Он перевел взгляд за ее спину, и нежность сменилась яростью, от которой кровь стыла в жилах. Тело Сони оцепенело от страха, вызванного его странной реакцией, но она заставила себя обернуться, чтобы узнать, на что он мог так отреагировать.

Госпожа Суван оставалась спокойной и с невозмутимым видом сделала глоток кофе; по губам ее скользнула холодная улыбка.

Соня не понимала, что происходит.

Киран смотрел на девушку, которая направлялась к их столу.

Высокая, стройная, длинноногая, как одна из моделей на подиуме, задающих нереалистичные стандарты красоты всему миру. В коротком светлом платье с поясом, подчеркивающим тонкую талию. От нее приятно пахло чем-то свежим, сладким, но не навязчивым. Длинные ухоженные волосы практически сияли; слишком светлая для тайки кожа была без единого изъяна. Она стояла с гордо выпрямленной спиной, чуть склонив голову к плечу. Узкий подбородок, пухлые губы, большие глаза, обрамленные густыми ресницами – наверное, такое лицо считалось эталоном красоты в Таиланде. Да и не только в Таиланде. Девушка объективно была невероятно красива.

И она смотрела прямо на Соню.

Соня невольно съежилась, почувствовав себя в несколько раз крупнее, чем была. Поставь их с этой девушкой рядом – и это будет настоящим хладнокровным убийством самооценки. Однако она надеялась, что девушка просто подошла поздороваться с матерью Кирана, потому что узнала ее. Очевидно, что они были из одного круга.

Но надежда длилась ровно секунду, пока госпожа Суван не произнесла:

– Познакомься с Таньярат. Она невеста Кирана.

Мир мгновенно стал очень-очень далеким. Соня распахнула глаза, почувствовав себя так, будто ее с головой окунули в воду: звуки, голоса, свет – все отдалилось. Воздуха не хватало, и она судорожно попыталась вдохнуть. Пол закружился под ногами.

Где-то в глубине сознания она вдруг подумала, что ждет конца. Поскорее бы все закончилось. Слишком много всего. Больше, чем она способна вынести.

Соня перевела остекленевший взгляд на Кирана, надеясь, что он возмутится, скажет, что это вранье. Спросит, что это вообще за девушка.

Но в глазах Кирана было что-то, дающее понять – госпожа Суван не солгала.

Может быть, это был страх. Беспомощность. Отчаяние.

Или боль. Боль тоже была в его взгляде.

Девушка тем временем села рядом с Кираном

Они хорошо смотрелись вместе, мельком подумала Соня. Гораздо лучше, чем она и Киран.

– Так вот с кем мне изменял мой будущий муж, – спокойно произнесла она, внимательно разглядывая Соню. – Честно говоря, это можно воспринимать как оскорбление.

Киран скривился, будто почувствовал мерзкий запах.

– Не смей открывать рот, – процедил он, проигнорировав возмущение, от которого Таньярат буквально вспыхнула.

Соня не могла заставить себя посмотреть на нее. По большому счету ей было плевать на девушку, на все, что она могла сказать, на то, что она по отношению к ней чувствовала.

Важно было лишь то, что связывало ее с Кираном.

Киран взглядом умолял ее не задавать вопрос, хотя наверняка понимал, что он должен прозвучать.

– Это правда? – одними губами спросила Соня, но каким-то чудом ее поняли все сидящие за столом, однако все молчали, ожидая, пока ответит Киран.

Он не мог соврать. Только не в таких обстоятельствах.

И он сказал правду:

– Да.

Соня почувствовала, как комок слез набухает в горле. Нет, она не может расклеиться прямо здесь. Только не на глазах этих людей. Только не сейчас.

– Конечно правда, – в голосе Таньярат послышалась горечь, и Соня невольно посмотрела на нее. Красивые темные глаза были подернуты тоской. – Ты влезла в эти отношения. И едва не разрушила их.

– Замолчи, – снова рявкнул Киран.

– Ты знаешь, что я тебя люблю! – вспыхнула девушка, поворачиваясь к нему. – И решил уйти от меня радинее? Должно быть, ты не в своем уме!

– Таня, – угрожающе прорычал Киран, – замолчи.

Девушка взглянула на Соню, но тоски в глазах уже не было, только яркая ненависть.

– Нравится быть любовницей? – выплюнула она, и Соня отшатнулась от вложенного в эти слова яда. – Никем больше тебе не стать. Что бы ты себе ни напридумывала, что бы он ни сказал, ты останешься просто интрижкой, а его женой стану я.

Соня вдруг все поняла, и от осознания по позвоночнику прошел холодок.

Все, что говорила госпожа Суван до этого, было просто словами. Они отвлекали, оттягивали время до прибытия Таньярат. Госпожа не собиралась позволять им сбегать, ей не нужно было принимать Кирана обратно, потому что она никогда бы его не отпустила.

И Соня почувствовала себя полной дурой из-за своего благородного порыва дать Кирану выбор, протянуть руку, если он решит отвернуться от семьи и уйти с ней. Она была просто развлечением для этих богатых людей, тем, что разнообразило их будни; заинтересовавшим настолько, что госпожа отвлеклась от своих важных дел и прилетела в Трат. Тем, что позволило им вновь насладиться властью и своими безграничными возможностями.

Но даже все это не заставило бы Соню отвернуться от Кирана, если бы он попросил не отворачиваться.

Она смотрела на девушку невидящим взглядом. Может быть, та была неплохой актрисой, а может, ей было по-настоящему больно. Но Соня не хотела быть той, кто уводит чужого жениха; любовницей, причиняющей боль девушке, которая ни в чем не виновата. Она не хотела строить свое счастье на руинах чужого разбитого сердца.

Скорее всего, госпожа Суван пригласила Таньярат, чтобы показать, что Киран занят. Что Соне нечего тут ловить, ей стоит убраться. Рассчитывала надругаться над ожиданиями, показать, что Соня всегда будет на втором плане.

Но у Сони никогда не было ожиданий относительно Кирана. Она просто любила его и именно поэтому прекрасно понимала чувства сидящей напротив нее девушки. Именно поэтому не могла оставаться здесь. Соня не была на втором плане. Возможно, для Кирана она навсегда останется на первом, только это уже не имело значения. Она пришла позже.

Соня знала, как много боли может принести любовь к Кирану. Она ведь такая… огромная. Занимает все сердце. Конечно, будет больно, если такая любовь разобьется. Просто невыносимо.

Госпожа Суван рассчитывала, что Соня честолюбива и расчетлива и это сыграет с ней злую шутку. Но Соня была мягкой и чувствительной, и вот это сыграло с ней по-настоящему злую шутку.

Какая разница, каким способом? Прибытие Таньярат привело госпожу Суван к цели.

Киран вдруг поднялся, привлекая внимание всех сидящих за столом. Соня вскинула на него уязвимый взгляд, а он смотрел прямо на нее, красивые раскосые глаза были непроницаемы.

– Сядь, – невозмутимо приказала госпожа Суван.

На губах ее играла легкая улыбка. Она явно наслаждалась происходящим.

Однако Киран будто не услышал. Выйдя из-за стола, он схватил Соню за руку и рывком поднял ее.

– Киран, сядь, – уже без улыбки повторила женщина, но он словно стал глух и слеп ко всему, что не касалось Сони.

Соня чувствовала себя тряпичной куклой, когда он потянул ее к выходу. Они стремительно пересекали зал – Киран практически тащил ее, сама Соня, напрочь лишенная сил, едва переставляла ноги. Она не должна была идти с Кираном. Она должна была остановить его, вытащить ладонь из его пальцев. Вернуться к госпоже Суван и сказать, что хочет немедленно покинуть Трат. Покинуть Таиланд. Оставить все позади.

Но она продолжала следовать за ним, потому что Кирана, казалось, ничто не сможет остановить. Даже она сама.

Они вышли на улицу. Соня глотнула влажного жаркого воздуха, уголки глаз защипало. Она споткнулась на ступенях, но Киран удержал ее, и это подействовало отрезвляюще. Она затормозила у парковки, где было так пустынно, словно целый мир решил оставить их наедине. Киран обернулся, и Соня потянула руку на себя, однако он перехватил ее крепче.

– Соня… – В одном этом слове было столько отчаянной мольбы, что у нее разрывалось сердце.

– Ты не упоминал, что у тебя есть невеста, – заметила она, и голос ее прозвучал безжизненно.

– Это договоренность между семьями, – резко ответил Киран. – Брак по расчету.

Подняв на него более осмысленный взгляд, Соня сжала ладонь в кулак.

– Она твоя невеста, Киран?

Киран нахмурился.

– Просто потому, что так решили родители! – воскликнул он с бессильной злобой.

Соня потянулась к его руке, коснулась пальцев. Мягко, почти неощутимо. От неожиданно ласкового прикосновения он расслабил хватку и выпустил ее запястье из плена. Соня отошла от него на шаг, и он непроизвольно потянулся за ней.

– Соня, – на лице его отразилось смятение, – ты же не собираешься уйти… из-за нее? Я не люблю ее, слышишь? Никогда не испытывал к ней никаких чувств.

– А она к тебе? – От этого вопроса Киран заметно растерялся, а когда до него дошло, что она имеет в виду, зло рассмеялся.

– Да она

– Она любит тебя, – тверже произнесла Соня, – и ты знаешь об этом. Всегда об этом знал. Ты изменил ей со мной.

– Это не так, – прорычал Киран. – Я никогда не считал договоренность между семьями настоящей помолвкой!

– А она? – повторила Соня, и лицо Кирана исказилось.

– Прекрати, – напряженно предупредил он, взгляд настороженно вспыхнул. – Прекрати думать о ней. Я люблютебяи хочу быть стобой,не с ней…

Соня покачала головой, и что-то в этом мягком движении заставило Кирана замолчать. Приказы матери, крики невесты – все это не имело над ним никакой власти. Но лишь один Сонин жест – и он готов был упасть перед ней на колени и склонить голову. И Соня понятия не имела об этом.

– Я не могу быть с тобой счастлива, зная, что кто-то другой от этого страдает, – сказала она почти ласково, но Киран вздрогнул, будто его ударили.

– А что насчет меня? – спросил он, глаза его наполнились страданием. – Ты сможешь уйти, зная, что от этого буду страдать я?

Соня вгляделась в его лицо, и вновь ее сердце забилось быстрее просто от того, насколько сильно она любила его. Это было почти смешно. Комедия, если посмотреть издали. И трагедия, если приглядеться.

Соня могла бы закрыть глаза и, не взирая ни на что, позволить Кирану решить за нее. Он бы точно не колебался. Он говорил, что его сложно назвать хорошим человеком, и теперь Соня понимала почему. Ему плевать на чувства остальных. Он бы ушел с Соней, потому что только она имела для него значение. Кирану было все равно, как там его невеста, мать, отец и целая толпа тех, о ком Соня еще не знала. Она так не умела. Если бы она забрала Кирана, то каждый раз, глядя на него, видела бы их всех, словно стоящих за его спиной призраков.

– Тебя многое ждет впереди, – сказала Соня.

А значит, ты не будешь страдать долго.

– А ты? – вновь попытался Киран. – Неужели тебе самой не будет больно?

Больше, чем ты можешь себе представить. Дольше, чем ты смог бы вообразить.

Краем глаза заметив, как из ресторана вышла Таньярат и направилась к ним, Соня отступила к машине, и из нее вышел Кай. Киран бросил на него быстрый взгляд, и глаза его расширились от осознания. Он метнулся вперед, но Кай вырос перед ним, удержав крепкой рукой, а Соня, юркнув в машину, сразу заблокировала дверь. Ее потряхивало, и она упрямо смотрела на свои коленки, не решаясь смотреть в окно.

Кай удерживал Кирана, тот кричал что-то, но в салоне не было слышно. Соня почувствовала, как глаза наполняются слезами, как они капают на яично-желтую ткань юбки, оставляя темные разводы.

Спустя несколько минут, показавшихся вечностью, хлопнула водительская дверь. Соня сжала кулаки, не поднимая взгляда. Все в ней вспыхнуло иррациональной надеждой, что это Киран – оттолкнул Кая, успел сесть в машину, решив увезти ее, несмотря ни на что. Надежда на мгновение стала такой сильной, что Соня едва не задохнулась от нее.

– Мисс Бергман, я отвезу вас домой, чтобы вы собрали вещи, – раздался спокойный бесцветный голос, и Соня вся обмякла.

В окно она так и не взглянула.

Оказалось, за это время накопилось не так уж и много вещей, и Соня быстро покидала их в чемодан. Она не думала ни о чем. Знала, что на это полно времени впереди. Пока будет лететь. И потом, когда долетит. Дни, недели. Месяцы.

Может быть, годы.

Когда-нибудь, конечно, боль стихнет, горечь забудется. Она перестанет задаваться вопросом «что, если», и все станет приятным воспоминанием о ее первой любви.

Она вытащила вещи из шкафа, проверила полки. Омлет, яростно размахивая хвостом, со своего места на диване наблюдал, как она носится по комнате.

И речи не было о том, чтобы оставить его здесь, – она сразу сказала Каю, что не улетит без кота, и мужчина лишь невозмутимо кивнул. В любом случае Омлет был привит и чипирован, потому что Соня предполагала, что рано или поздно ему предстоит с ней улетать, когда еще водила котенка в ветеринарную клинику.

Соня плохо понимала, что ее ждет. Билет она не покупала, данных ее паспорта у Кая не было. По крайней мере она надеялась, что не было. А казалось, это все давно рассчитано, и от этого Соня чувствовала себя еще более жалкой. Госпожа Суван заранее знала исход, Соня своим дурацким упрямством просто оттянула экзекуцию.

В ящике прикроватной тумбочки она обнаружила коробочку с браслетом, купленным Кирану перед Рождеством. Соня совершенно забыла о подарке, и сейчас воспоминание отозвалось в ней глухой тянущей болью.

Вытащив чемодан в холл, достала переноску. Омлет не сопротивлялся, когда она сунула его внутрь, только непонимающе мяукнул. Соня вышла, захлопнула за собой дверь. Пальцы дрожали, сердце колотилось так быстро, что слегка подташнивало.

Кай, ожидающий в холле, взял чемодан и забрал переноску из ее рук.

– Дайте мне минутку, – хрипло попросила она, и мужчина кивнул.

Соня зашла за стойку регистрации, взяла квадратный листочек из стопки листов для заметок и начеркала ручкой пару слов. Поставила поверх него коробочку и в последний раз оглядела место, за которым работал Киран.

Она не сомневалась, что Киран скоро приедет, поэтому им нужно было торопиться. Соня боялась, что если увидит его вновь, то может в ту же секунду передумать.

Однако дверь вдруг открылась, и в холл влетела Джания. Она застыла, взгляд ее метнулся сначала к Каю с чемоданом и переноской, затем к Соне. И без того огромные глаза расширились еще сильнее, нижняя губа задрожала.

И Соня осознала в этот момент, как в эти два дня ей не хватало подруги. Она ведь сама от нее ушла, но теперь причина казалась глупой. Соня истосковалась по Джании, которая даже самую серьезную проблему могла облегчить одной солнечной улыбкой.

И сейчас она вынуждена расстаться и с ней.

Соня подошла и крепко обняла Джанию, та не медлила ни секунды – тонкие руки обхватили Сонину спину, и она прижалась всем телом, будто желая поделиться силами.

– Я улетаю, – прошептала Соня ей в волосы. – Прости меня.

Не разрывая

– Это ты меня прости, – всхлипнула она. – Может, если бы не я, тебе бы не пришлось…

– Не болтай ерунды. – Соня отстранилась, держа девушку за худенькие плечи, заглянула в растерянные глаза. Ей было тяжело говорить, потому что слезы подступали к горлу. – Ты ни при чем, и я на тебя не злюсь. Я… ты моя лучшая подруга, Джания.

Джания заломила брови, губы у нее скривились, а кончик носа покраснел, когда она начала плакать. Соня вытирала слезы с ее щек, но они не кончались.

– Не плачь, – взмолилась Соня, и голос ее дрогнул, – иначе я тоже заплачу.

– Не уезжай, – попросила Джания, но в этих словах не было никакого смысла.

Просто звуки сорвались с губ и упали между ними, как бусинки с порванного браслета.

– Я тебе напишу, – пообещала Соня. – Но сейчас мне нужно идти.

Джания крепко сжала ее руку на прощание; обернулась, сквозь стеклянные двери наблюдая, как Соня сбегает по ступеням. Видела, как она садится в машину, как мужчина, сопровождающий ее, ставит переноску с котом на заднее сиденье, кладет чемодан в багажник, обходит автомобиль и скрывается в салоне. Как машина трогается с места и выезжает на дорогу.

Но глаза ее ошарашенно распахнулись, когда она увидела знакомый мотоцикл, рванувший вслед за «мерседесом».

Джания прижала ладонь к груди, в которой начало ныть сердце. Кирану не хватило какой-то жалкой минуты, и она опять… не смогла ничем помочь.

Но Соня, сидящая в салоне автомобиля, не смотрела в окна, а потому не видела мчащийся рядом мотоцикл. Не обратила внимания на то, как Кай ускорился, начиная гонку. Пустым взглядом она смотрела на кожаную спинку сиденья спереди. У нее не было сил в последний раз взглянуть на Трат, хотя она знала, что никогда больше сюда не вернется.

Ей хотелось покинуть свое тело и вернуться в него после того, как оно самостоятельно доберется до Швеции. Может быть, еще через пару месяцев, чтобы все стало казаться просто сном, чтобы ей не пришлось переживать в реальности.

Черт возьми, почему же так больно? Будто грудную клетку наполнили раскаленными углями, и невозможно найти положение, в котором боль хоть немного отпускает.

Она не заметила, как пролетела дорога до аэропорта. Когда машина затормозила, Соня подняла глаза. Кай уже вышел из салона и открыл багажник, пока она выбиралась наружу с переноской, и молча указал в сторону входа.

Только у самых дверей Соня услышала рев мотоцикла. Обернувшись, наткнулась на мужчину, стоящего за ней с крепко стиснутыми зубами.

– Продолжайте путь, мисс Бергман, – попросил он, но тон, которым озвучили просьбу, дал понять: он поможет продолжить путь, если она не сделает этого самостоятельно.

Она успела сделать ровно шаг, когда до нее донесся громкий оклик Кирана:

– Соня!

Сердце забилось; она не выдержала и обернулась вновь, чуть отклонившись влево, чтобы увидеть происходящее за спиной Кая.

Киран успел преодолеть половину пути до нее, как был скручен телохранителями его матери. Соня не обратила внимания на то, что Кай припарковал машину между двумя такими же тонированными «мерседесами», из которых мужчины и вышли. Киран, слишком сосредоточенный на ней, этого тоже не заметил и допустил роковую ошибку.

Ошибок не допускала только госпожа Суван, потому что у нее не было чувств, которые затуманивали разум.

– Отпустите меня! – взвыл он.

Его прекрасное лицо исказилось от боли и ярости, он кричал, рвался к ней, и пусть понадобилось трое крепких мужчин, чтобы удержать его на месте, он все равно не мог тягаться с телохранителями.

Соня почти непроизвольно шагнула к нему, но на плечо ее опустилась тяжелая рука.

– Не тронь ее! – дернувшись, тут же заорал Киран.

– Продолжайте путь, мисс Бергман, – повторил Кай, чуть сжимая пальцы в немом предупреждении. – Я не хотел бы, но мне придется применить силу, если вы будете сопротивляться.

Их с Кираном разделяло всего несколько шагов, но преодолеть их было невозможно. Только не теперь. Стало слишком поздно, и в этом была только ее, Сонина, вина.

– Соня, не уходи! – взмолился Киран, и его голос сорвался. – Не оставляй меня, Соня! Ты говорила, что не уйдешь от того, кого любишь!

Соня споткнулась, и от падения ее удержала только крепкая рука Кая. Лицо скривилось от боли, как будто эти слова были клинком, который Киран вогнал прямо в ее грудь.

– Я прошу тебя! – взвыл он.

Она отвернулась и вошла в аэропорт. Отчаянные крики Кирана остались за его дверями. Он боролся даже сейчас, когда они очевидно проиграли, а она так быстро сдалась. Был ли смысл теперь задаваться вопросом, правильно ли она поступила? Повернуть время вспять Соня не сможет, это даже Кирану неподвластно.

И он тоже это понял, потому что рухнул на землю, опустив голову. Руки телохранителей удерживали его, но не поддерживали. На раскаленный асфальт упали капли слез.

Госпожа Суван так торопилась избавиться от Сони, что не стала ждать ближайшего рейса до Бангкока, который был только через несколько часов. Наверное, не хотела рисковать, если бы вдруг в столице Соня изменила решение и вернулась к Кирану.

Они с Каем направились к выходу на посадочные полосы, где их встретил очередной автомобиль.

– Мы полетим напрямую в Стокгольм на личном джете семьи Суван, – сообщил Кай. – Я сопровожу вас.

– На личном джете? – переспросила она, и Кай кивнул, указывая на трап, к которому их подвезли.

Внезапно стало смешно. Соня сдерживалась, пока не поднялась на борт, и только рухнув в кресло, рассмеялась. Зажимала рот ладонями, чтобы подавить истеричный смех, захлебывалась и задыхалась, но не могла остановиться.

Ресницы намокли от слез, и на глазах Кая ее сумасшедший смех перерос в рыдания. Соня согнулась пополам от боли, плача так громко, что бортпроводница застыла в проходе, не решаясь подойти к ней.

Она плакала, пока самолет взлетал; плакала, пока он удалялся от Таиланда, который из огромной страны превращался в маленькую кляксу.

Он и вправду стал важным героем Сониной истории.

Только история эта оказалась слишком короткой.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге