Эксперимент «Тринадцать»

Пролог

Татьяна Новикова

Эксперимент «Тринадцать»

© Новикова Т. П., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Любил Геннадий Иванович пристроиться незаметной тенью за более сильным бегуном и неотрывно следовать за ним на расстоянии. Сегодня был тот редкий случай, когда «марафонец» в красном спортивном костюме оставил его далеко позади, обломал, так сказать, кайф. Да и нарастающий дискомфорт в правом боку все больше мешал полноценно наслаждаться свежестью теплого еще летнего утра. Пенсионер решил вернуться, но вместо этого замедлился, а потом и вовсе перешел на шаг, поедая глазами открывшуюся ему красоту. Метрах в тридцати от тропинки в траве сидела девушка. Вид ее откинутой назад головы и напряженного тела вызвал в мужчине давно забытое и теперь захлестывающее все больше и больше волнение.

Ему показалось, что она почувствовала его взгляд. Но нет… Порывисто стащила с себя узкую майку, одну за другой скинула бретели бюстгальтера и выпустила на волю налившуюся крупную грудь. Ее тело неторопливо задвигалось, без остановки делая плавные круги. Еще… еще… Завораживающий, магический танец плоти.

Геннадий Иванович поневоле включился в процесс и представил себя на месте ее партнера, прижатым восхитительной горячей наездницей к еще влажной от росы траве. Набрал обороты пульс, участилось дыхание. Не в силах оторвать взгляд, он на миг почувствовал, как вырывается из тела шестидесятипятилетнего старика, но… неловко запнулся и распластался на дорожке.

«Ох ты ж… Конфуз какой. Поделом! Размечтался, старый дурень!» – рассердился на себя пенсионер. Он тяжело поднялся и побежал дальше по маршруту. Неприятные ощущения в подреберье его более не беспокоили, а вот ободранные колени саднили.

Девушка огляделась, разжала бедра и без сил рухнула с мужчины. Отдышавшись, она поправила лифчик и надела майку. Привстала, осмотрелась. Лихорадочно содрала с безучастного партнера олимпийку, спортивные брюки, носки. Замерла на секунду перед тем, как снять с него боксеры, но преодолела смущение. Трусы и носки она спрятала в рюкзак, фитнес-браслет обернула вокруг своего запястья. Часы не поддавались, пришлось оставить их хозяину.

Глава первая. Начало

1. Полная свобода от стресса означает смерть[1]

Москва. Первое августа 2023 года, вторник

Экспериментатор немного нервничал. Начало нового опыта всегда волнительно. Тем более этого – особого. Подготовительный процесс занял больше года. Рекорд! С недавнего времени он решил вести журнал наблюдений в аудиоформате. Удобно. Да и переслушать можно в любое время.

Цель эксперимента: изучение социального, интеллектуального и эмоционального поведения подопытных мышей в условиях стресса.

Он нажал кнопку диктофона: «Сегодня, первого августа 2023 года, объявляю официальный старт эксперимента «Тринадцать». Информации собрано достаточно. Группа подопытных особей сформирована: хорошие, более чем жизнеспособные мыши. Ну что ж, как говорил Селье[2], «организм должен либо приспособиться к новым условиям существования, либо погибнуть». Начинаем. «Стадия тревоги или мобилизации».

2. Все «на юг»

Областной город Киров. Третье августа 2023 года, четверг

Ливень обрушился плотной стеной и тотчас разогнал пешеходов на улицах всегда оживленного квартала областного центра. Зашипел раскаленный асфальт, и через мгновение веселые ручьи устремились вниз по улице. Август успел удивить горожан резкой сменой настроения. То душил несусветной для этого времени года жарой, то нещадно заливал дождями.

Ася промокла сразу. Платье испуганно жалось к телу, неосторожно подчеркнув приятные округлости женской фигуры. Девушка словно раздвоилась. Одна ее часть бежала прочь от этого места, мчалась, как испуганный олень, вместе с ручьями, туда, вниз, к реке и, тяжело ухнув, бросалась в воду. В воду… Только чтобы избавиться от невыносимой загрудинной боли. Вторая – не сдвинувшись с тротуара ни на сантиметр, беспристрастно фиксировала происходящее в любимом кафе.

Игорь волнуется. Его выдают чрезмерный контроль осанки и не знающие покоя пальцы рук. Он то подергивает узел галстука, то залпом выпивает стакан воды… Бультерьер и циник в бизнесе при близком контакте с женским полом становится уязвимым. Вот он берет брюнетку за руку, поглаживает изящные пальчики. Та отстраняется, понимая, что уже владеет этим мужчиной, показывает: просто с ней не будет. Игорь принимает вызов и достает бархатную синюю коробочку, что-то говорит. Его знакомая лениво, словно нехотя, тянет за ленту, небрежно откидывает крышечку и оценивает содержимое. «Эффектная, совсем юная, моложе меня года на три-четыре. Держится как-то уж слишком уверенно», – анализировала Ася, пока ее мозг автоматически сохранял детали: ядовито-красный цвет ногтей, модную оправу ненужных очков, манящее кружевом чулка бедро.

Ася так и не вспомнила, как и когда оказалась дома, но точно знала, что проснулась другим человеком. Выглядела чудовищно. Стянула все еще влажное платье, пожалев, что точно так же нельзя поступить и с кожей. Отметила, что дверь закрыла на защелку.

«Это правильно. Жаль, что сегодня не выходной. Для начала – душ. Нет, первым делом медитация». Она провалилась на час. «Жить можно. Полет нормальный. Вот теперь душ. Почти хорошо. Кофе». Вкуса не почувствовала. Заглянула в платяной шкаф. «Я больше не смогу это носить». В пакеты для мусора полетели легкие открытые яркие платья и блузы, туфли и босоножки на каблуке. «Крылышки, оборочки, бантики – все «на юг». Проходя мимо зеркала, на мгновение задержалась. Из мутной воды настороженно смотрела осунувшаяся и посеревшая не она. Скрутила волосы в тугой узел, выбрала светлые джинсы, водолазку, тряпичные кеды, накинула легкую куртку и, захватив пакеты, вышла.

Где-то в глубине души Ася надеялась, что он ждет ее в машине. «Он» – отозвался слишком рано включившийся мозг. – Еще вчера ты сказала бы: «Игорь», а сегодня его имя уже перестало существовать».

3. Коммуникационное агентство, отдел политического пиара

Областной город Киров. Четвертое августа 2023 года, пятница

В кабинетах отдела политического пиара царила расслабуха. Накануне закрыли очередной проект, сотрудники получили благодарность начальства, а то – премию, которую от внезапной душевной щедрости отвалил довольный заказчик.

Ася сразу направилась к начальнику отдела, не стучась, распахнула дверь кабинета.

– В-в-воон, В-в-ворожцова! – вскипел Юрий Иванович, поскольку был застигнут практически на пике телесного наслаждения.

Еще вчера она, вспыхнув, как свечка, выскочила бы из кабинета и стеснялась показаться начальнику на глаза, как будто это ее застукали за непотребством. Сегодня спокойно прошла, села за брифинг-приставку, взяла чистый лист бумаги, ручку и начала писать заявление об увольнении по собственному желанию.

– Т-т-ты что, В-в-ворожцова, белены объелась?! – прохрипел побагровевший босс.

– Уж если и объелась, то не я, – не удержалась Ася.

Под

– Да в-в-выйди ты уже, стерва! – взмолился Юрий Иванович.

– Я не могу, – раздался обиженный шепот.

– В-в-ворожцова, это я к тебе обращаюсь! – взвизгнул начальник.

– Я увольняюсь. Трудовую книжку и зарплату хочу получить немедленно, – не шелохнулась Ася.

– Да нет ничего проще. В-в-вали! – Босс застегнул брюки и встал.

– Нет, вы в кадры позвоните, – потребовала Ася, – распорядитесь о перечислении денег.

– Ну, В-в-ворожцова, кто бы мог подумать, что под видом… г-г-г-гладиолуса скрывалась такая… г-г-гадюка. Слышала, Г-г-гусева? – все сильнее заикался начальник.

– Да, Юрий Иванович, сделаем, – раздался из-под стола женский голос.

– Все?

– Заявление подпишите, – девушка протянула лист.

Недовольно скрипнула ручка, и карьера Ворожцовой в политическом пиаре завершилась. В коридоре Ася задержалась напротив стенда с фотографиями теперь уже бывших коллег и звезд города, которые попали на небосклон не без усилий агентства. Она достала из сумочки маркер и подписала несколько снимков. Слова «Сексофонист» и «Слизень» оказались самыми безобидными.

Собственно говоря, Ася проработала в пафосном агентстве полтора года. Трудоустройство организовал Игорь, когда не только подогнал очередного клиента пиарщикам, но и щедро оплатил их услуги. Асю приняли, но дали понять, что ее работа ограничится функцией «принеси-подай», мол, видали-перевидали косоруких содержанок. Неожиданно, по настоянию насквозь прокуренной старой девы Огнии Березкиной, Ворожцову подключили к проекту. Как повезло ей с наставницей, Ася поняла не сразу.

Огния не придумывала клиентам крутые качества, а вытаскивала из них реально существующие. Проекты, построенные на основе ее концепций, попадали в яблочко, вызывая доверие электората. Да и будущие политики поднимались над собой и раскрывали крылья, опираясь на извлеченную из глубин их внутреннего мира силу. Березкина была единственным человеком, к которому Ася забежала, прежде чем перевернуть эту страницу жизни.

– Гусеница решила стать бабочкой? – Огния улыбнулась. – Наконец-то.

– Привет, я попрощаться.

– Знаю. Присядь-ка на минуту. – Она взяла Асины руки в свои и растворилась в глазах девушки.

Ася, привыкшая к чудачествам наставницы по отношению к клиентам, все равно растерялась.

– Ты решила верно – лети. Личная жизнь подождет. Все обязательно наладится, но не сейчас, не скоро. – Огния почувствовала, как дрогнула рука Аси, но продолжила: – Дозрей до своего мужчины.

– О ком ты говоришь?

– О тебе, Ася. Не торопись делать выводы: не верь глазам, они могут обмануть. Методики, логика и даже опыт способны подвести, а вот интуиция у тебя отменная от рождения, передана по женской линии. Развивай ее. Подожди, – остановила она встающую девушку. – Ты же замечала, что информация буквально всплывает в твоей голове? Что часто ты знаешь о человеке больше, чем он сам? Что видишь неочевидные для других связи? Не отмахивайся от того, чем владеешь. Попытайся понять, что это означает и для чего тебе нужно. Кстати, ты уже решила, чем займешься?

– Нет, я еще не успела.

– Ну и отлично, подумай о работе в полиции.

– Где? В полиции? Точно! Пойду серийных маньяков выслеживать, – рассмеялась Ася.

– Ну, может, и маньяков. Не отмахивайся сразу, это подходящее место для развития твоих способностей.

Огния отпустила Асину руку.

– Спасибо за все, что ты для меня сделала! – Ася сняла с себя цепочку с кулоном-пламенем и защелкнула ее замочек на шее женщины. – Ты не думай, я сама покупала.

Женщины обнялись. Асе на секунду показалось, что Огния не хочет выпускать ее из объятий.

Ася вышла, оставив наставницу в клубах сигаретного дыма, вспомнив, как та обычно отшучивается на глупые вопросы коллег по этому поводу: «Электронные сигареты – забава для самоубийц, а я умру по старинке – в городском троллейбусе».

4. Конец Аси-1, начало Аси-2

Областной город Киров. Четвертое августа 2023 года, пятница

Ася вернулась в квартиру и собрала небольшую сумку, наполнив ее уцелевшей после утренней чистки одеждой, взяла документы, не заряженный со вчерашнего вечера телефон. Оставила ключи и захлопнула дверь. Через сорок минут она выезжала из города на подаренном Игорем «рыжике» – компактном японском кроссовере. «Ну все! Теперь только вперед!»

Ворожцова вывалилась из-за руля у придорожной гостиницы, где-то в пригороде Нижнего. Рулить так долго она не привыкла. Тело ныло и просило разминки, но сил хватило только доползти до номера на втором этаже. Едва коснувшись кровати, девушка уснула, и сомнения, давившие ее то чувством вины, то страхом перед будущим, отступили.

Пробуждение получилось ранним, Ася почувствовала движение в номере. Так и есть. Белоснежный голубь, покачиваясь на люстре, рассматривал ее с каким-то мужским любопытством.

– Извини, я номер без дополнительных услуг заказала. Кстати, покормить мне тебя тоже нечем. Хотя… – Ася встала, нашла на столе номер рецепции, позвонила, попросила принести кофе, сырники и пару ложек вареной гречи. Мирно позавтракали. Девушка – за столом, а птица – на подоконнике.

«Пожалуй, белый голубь – хороший знак начала новой жизни».

– Вы уверены? – Мастер держал ее волосы двумя руками, словно прикидывая на вес.

– Как никогда.

– Я бы на вашем месте ни за что не расстался с таким богатством, – уговаривал мужчина, оценивая струящийся водопад натуральных пшеничных волос.

– Режем и красим.

– Понимаю. Не волнуйтесь, я вам сделаю отличную стрижку, – пообещал стилист и развернул кресло так, чтобы клиентка не видела себя в зеркало.

Па де сизо… Инструмент заскользил в танце над головой девушки.

«Как все меняется, – думала Ася, доверившись незнакомому мастеру. – Пару дней назад я бы контролировала даже подравнивание».

Как только ножницы легли в фирменный футляр, в нос ударил запах краски. Процесс шел медленно. Наконец Асю развернули лицом к зеркалу. На нее чуть отстраненно смотрели огромные серые глаза. Короткая асимметричная стрижка и новый цвет не просто подчеркнули скулы, а вытащили наружу ее настоящую.

«Кем же я была до этого?» – Ася старалась и не могла вспомнить.

– Вы себя узнаете? – Мастер не сомневался, что работа удалась.

– Да, теперь это я.

Пора отправляться в дорогу. Перед указателем направлений Ася поняла, что едет в Москву. Решение созрело спонтанно, а будет ли оно правильным – время покажет.

5. Короткий поводок

Асю слишком долго держали на коротком поводке. Сначала строгая бабушка делала это из самых лучших побуждений. Единственную успешную модель отношений Георгина Савельевна, привыкшая командовать трехтысячным коллективом фабрики, перенесла в семью. Ячейку общества, состоящую из бабушки и внучки, время от времени сотрясали революции. Маленькая Ася думала, что так живут все, поэтому ограничения ее не тяготили. Когда подросла и поняла, что бывает по-другому, а в основе отношений могут лежать не только запреты и распоряжения, но и теплые чувства, переносить требования стало невыносимо. На компромиссы стороны идти не хотели.

В условиях жесточайшего контроля на фоне

Но обман вскрылся. Разразился скандал. Девочка понимала, что ее аргументы Георгина Савельевна не услышит, и применила запрещенный прием: не пришла ночевать. Ася не собиралась искать приключений, поэтому безопасно провела время в школе, спрятавшись в кабинете биологии. Утром объявилась сама и, найдя железную леди в растрепанных чувствах, заявила, что если бабушка запретит ей занятия в кружке или накажет инструктора, то в следующий раз убежит по-настоящему.

Несмотря на небольшие «победы», свобода не забрезжила и при поступлении Аси в университет. К контролю бабули добавился присмотр ее подруги – заместителя декана факультета психологии, куда и определили Ворожцову. Наверное, поэтому девушка воспользовалась первой же возможностью отпочковаться.

Игоря Твердого она встретила на вузовском мероприятии. Приглашенный гость, безупречно одетый и уверенный в себе, сразу покорил женскую часть аудитории, остальную – завоевал остроумными шутками во время выступления.

К Ворожцовой он подошел сам, оказавшись неожиданно неловким в личном общении, но всплывшая так кстати тема мотоспорта подбросила огонька в беседу. Они условились о встрече, потом о второй. Однажды Ася, подогретая очередной ссорой с бабушкой, обнаружила себя прижатой голой спиной к холодному стеклу окна его спальни. Она хотела остановить Игоря, но передумала и лишь, краснея, предупредила: у нее это впервые. На Твердого произвело впечатление, что в свои сорок он станет номером один в жизни такой яркой и красивой двадцатилетней девушки. Первый раз прошел почти так, как она представляла, партнер был тактичен и трогательно нежен.

Ася без колебаний согласилась жить в его стильной новой квартире. Одна. Игорь обитал в центре – в апартаментах. Ее немного смутило, что бабуля почти не гневалась, но, поразмыслив, нашла аргумент, оправдывающий нестандартное поведение: Георгина Савельевна переложила ответственность за внучку на обеспеченного и известного в городе мужчину.

Скоро Ворожцова поняла, что попала под иной вид контроля – ревность. Игорь встречал ее после учебы сам или отправлял за ней водителя. Сначала это выглядело мило, и она таяла от счастья. Потом он явился на площадку автошколы, удивив Асю осведомленностью о том, где, когда и с кем она тренируется. Хотя они жили раздельно, Игорь знал обо всех ее передвижениях. Чувствуя, что перегибает, Твердый пошел навстречу Асиным просьбам и устроил ее на работу. Не скрыл факт знакомства с директором агентства, но умолчал, что как владелец имеет доступ и активно пользуется внутренней системой наблюдения.

Любила ли его Ася? Что это были за отношения? Сейчас она затруднялась ответить на этот вопрос. Да, взрослый, самостоятельный, обеспеченный, он полностью взял на себя ее расходы, баловал подарками и путешествиями. Однако Асю он покорил тем, что легко подхватывал любую тему, не смеялся над ее странными практиками, поддерживал ее научные изыскания и даже познакомил с директором лучшей городской библиотеки.

Игорь приезжал к ней ежедневно, но редко оставался на ночь. Прошел год, другой, а предложение делать он не торопился. Даже когда Ася попыталась обсудить текущий статус их отношений, Твердый отшутился: «Рано мне еще жениться!»

6. Побочка свободы, или А-а-а… и зеленый игуан

Москва. Тринадцатое августа 2023 года, воскресенье

В голове звенели колокольчики. Она никак не могла проснуться. Наконец до нее дошло, что кто-то требует открыть дверь. Ася вскочила с кровати и едва удержала равновесие. После вчерашнего штормило. Кое-как она справилась с пижамой.

Дверной звонок надрывался.

«Только не это. Пожалуйста, только не это!» – взмолилась Ася, но на пороге в строгом костюме для поездок действительно стояла Георгина Савельевна Ворожцова.

– М-да, – оценила та вид внучки. – Может, ты пригласишь меня войти?

– Да, прости, проходи… – прохрипела Ася.

Бабушка вошла на кухню, брезгливо перешагнула через коробку из-под пиццы и свернувшиеся клубком черные колготки.

– Сейчас… – Ася сгребла со стула разорванную блузку. Смахнула полотенцем крошки со стола, убрала и кинула в мойку грязные стаканы. – Присаживайся.

Бабушка отыгрывала роль профессионально. Пауза продлилась ровно столько, чтобы Ася осознала глубину падения, но не успела выстроить линию защиты.

– Собирайся!

– Георгина Савельевна, я никуда не поеду.

– Твой бунт напоминает мне похмельный штурм Зимнего дворца революционной матросней. Что ты с собой сделала?

Ася молчала. Во-первых, у нее горло пересохло, а во-вторых, пока бабушка на сцене, другим артистам там места нет.

– Пицца, дешевое вино, бардак и похоть. Стоило ради этого бежать в столицу? Во что ты превратила свою жизнь? Я не узнаю тебя, – лицо бабушки отражало великую скорбь по утрате внучкой нравственного облика, дискредитации правильного питания и низвержению системы хранения вещей.

– Все верно. Здесь нет той девочки, которая не имела права голоса. Нет той девушки, за которую ты решала, где и чему учиться, с кем и о чем общаться, куда и для чего ходить! – выпалила Ася.

– Конечно, разве можно было рассчитывать на благодарность? Мои бессонные ночи, любовь и забота, мой дом и хлеб ничего не значат!

Эта манипуляция была хорошо знакома, поэтому уже не трогала.

– Спасибо, спасибо огромное! Только я выросла. Я хочу жить одна. Сама, своей жизнью, а не твоей.

– Ну хорошо, я не заслужила уважения, – продолжала давить бабушка. – А как же Игорь? Ты сама его выбрала. Он столько для тебя сделал, но ты не сочла нужным известить любимого мужчину о своих планах. Вижу, что и я помешала твоей серьезной самостоятельной жизни.

Она, не смущаясь, осматривала разодранную на лоскуты блузу:

– Потянуло на биологический мусор? Свобода ударила не только в голову? Кажется, ты переплюнешь собственную мать.

Асю затрясло.

– Убирайся!

– Что? – Георгина Савельевна и сама хотела бы взять последние слова обратно, но очередной камень, брошенный в сосуд отношений, окончательно вытеснил доверие.

– Убирайся!

Этот акт бабушка с треском проиграла, поэтому, поджав губы, удалилась.

«Самое противное, она права: самостоятельная жизнь началась как-то не так», – нехотя призналась себе девушка.

Обретя свободу, Ася исследовала ее с жадностью. Первое, что она сделала, – сиганула с тарзанки. Получив выброс сначала адреналина, а потом и эндорфинов, решила, что этого мало, поэтому освоила прыжки с парашютом. Нервы пощекотала, но эффект быстро улетучился.

Ася «пошла в народ». Клубы разочаровали. Общение там напоминало доисторический период, и для объяснения целей и

Она походила по выставкам и литературным вечерам, но заметила, что творческие люди говорят исключительно о себе, а чужое объективное мнение их совершенно не интересует. Девушка все острее понимала, что желанная свобода оказалась иллюзией счастья. Признаться, вчерашнее спонтанное приключение было самым ярким моментом, как выразилась бабуля, «похмельного штурма».

С молодым человеком Ворожцова познакомилась на уличной фотовыставке. Обменялись эмоциями, посмеялись, посидели в кафе. Егор говорил убедительно и горячо. Ей захотелось узнать его ближе и окончательно вытеснить из памяти образ Игоря. Ася предложила поехать к ней, на снятую неделю назад квартиру.

После пары бокалов интеллектуальные разговоры плавно перетекли в другую плоскость. Откровенные фантазии подстегивали, будоражили. Придуманные сюжеты взвинчивали возбуждение до предела.

Первым не выдержал Егор, шепнул Асе на ухо: «Где у тебя скотч и ножницы?» Ася, смеясь, выудила требуемые предметы из хозяйского буфета. Егор наполнил очередной бокал и произнес тост: «Кто согласен, пьет до дна!»

– Это ты о чем? – Ася сделала вид, что не поняла.

– Это я о том, что фантазии требуют воплощения. Согласна?

Ворожцова вспыхнула.

– Согласна? – он улыбнулся и залпом опустошил бокал. Ася после недолгих сомнений сделала то же самое.

– Принеси платок, – попросил он враз осевшим голосом. Сложил тонкую ткань в полоску, накрыл девушке глаза и затянул узел на затылке. – Нормально?

– Да, – Асю бросило в жар. Не по себе ей стало, когда он снял с нее колготки и намотал их ей на горло.

Отсутствие контроля пугало, с завязанными глазами Ася не могла понять всего, что делает Егор. Опыт ее сексуальной жизни был скуден, но она оценила опасность происходящего и даже определила категорию риска: семь из десяти. Молодой человек показался ей… адекватным, но она его совсем не знала. Воображение требовало реализации. Тело покалывало от возбуждения, как никогда раньше. Призвать в советчики интуицию означало бы утратить все нарастающий драйв этой игры в неизвестное. Ася не решилась останавливать движение двух оголенных проводов навстречу друг другу. Тем более формально она уже дала на это согласие.

Глубоко дыша, Егор прижал девушку к кухонной столешнице. Когда за спиной звякнули металлические крючки для полотенец, Ася сообразила, что он крепит концы «поводка» за рейлинг. Девушка подалась вперед, горло передавило. Обострился слух. Брякнула пряжка ремня, на ламинат мягко упали джинсы. Мужские руки скользнули под ее блузу, проникли под лиф, грубо стиснули грудь. Ася начала терять контроль слишком рано. Егор прижался к ней бедрами, чтобы она оценила его мощь. Она оценила, застонала, подалась вперед. Горло сдавило сильнее.

– Красивая девочка…

Ася слышала, как скользнули по столу ножницы, заскрипел отдираемый скотч.

– Егор… – ей не удалось скрыть нотку беспокойства.

– Не бойся, все в рамках сценария. – Волна возбуждения захлестывала его не меньше.

– Хорошо.

– Вытяни руки.

Она подчинилась. Он перехватил ее запястья скотчем. Ася почувствовала холод металла на животе, услышала звук разреза и треска раздираемой ткани. Блузка и бюстгальтер свалились с плеч.

– О-о-о…

Ножницы стукнулись о глянцевую столешницу. Заныли от покусывания соски. Ася рванулась вперед от нахлынувшего ощущения, и ее накрыло…

Далее память выдавала отдельные фрагменты, но, судя по реакции тела, секс был не только впечатляющим, но и разбудил дремавшую женскую энергию.

Ворожцова проснулась ночью. Одна. Очень хотелось пить. Осушив стакан воды, обнаружила на холодильнике записку, приклеенную на скотч: «Нельзя быть такой доверчивой. Чисто, чтобы научить, взял немного денег. Искренне рад знакомству. Егор. P. S. Звони. Повторим в любое время. Можно бесплатно».

Она метнулась к сумочке. Открыла кошелек. «Блин, у меня же не было наличных. Ноут – на месте. Телефон стянул?» Нет, сотовый нашелся в спальне. «Развел он меня, что ли?» Ася открыла банковское приложение. История показывала, что сорок три минуты назад она перевела двадцать тысяч рублей Камолудину Баховичу У. с комментарием «за урок сексуальной и социальной грамотности».

«Правда, немного, – согласилась она. – Мог бы оставить не только без колготок и блузы». Не удержалась и перевела еще тысячу с комментарием: «Следующий урок за мной».

Полдня она наводила порядок, благо квартира была небольшой. Потом отправилась на прогулку. Долго бродила по уютным улочкам центра, только мысли по полочкам не раскладывались, а сыпались, как осенние листья.

Ася старалась не думать ни о визите Георгины, ни о том, что королеве пришлось поднять все ее связи, чтобы найти внучку в столице, ни о ночном уроке, ни об учителе, ни о том, что бабушка сказала о ней и маме. Одно важное решение Ася все же приняла: каникулы закончились, пора искать работу.

Около выхода из метро ее взгляд зацепил нескладного высокого мужичка. Втянув шею в плечи, он грозил безразличному людскому потоку: «Да выкину я эту тварь, н-н-на, второй месяц не могу продать, н-н-на, задолбался». Рядом с ним стояла переноска.

Асино воображение услужливо нарисовало питомца, о котором она мечтала с детства.

– Я возьму вашего котенка. Сколько?

Мужичок как-то странно покосился на Асю и затараторил:

– Я ее за семь штукарей брал, но тебе за треху уступлю вместе с сумкой. Продаю только потому, что баба моя ее на дух не переносит.

– Аллергия, наверное, на шерсть, – догадалась Ася.

Мужичок закашлялся, но закивал:

– Может, и аллергия, разве вас, баб, поймешь.

– Значит, это девочка?

– Врать не буду, я в этих делах не силен.

– Беспородная?

– Обижаешь! Зеленая! Самая что ни на есть!

– В смысле – зеленая? Это что за порода такая?

– Обыкновенная игуана.

– Так это не котенок?

– Какой еще котенок? Игуана! За семь штукарей брал! Здоровая, ты погляди, какой у нее хвостище.

Ася наклонилась. Из переноски на нее презрительно смотрела пара янтарных, явно не кошачьих, глаз.

– Бери-и-и, за треху отдам, хорошая тварь, два месяца у друга ее держу, домой баба с ней не пускает, – взмолился мужик.

– Я не разбираюсь в ящерицах. Что я буду с ней делать?

– Да ты не парься! Знаешь, как говорят: первая игуана всегда умирает.

Асю фраза покоробила.

– Но эта же не умерла.

– Так она и не первая. Послушай, ты не пожалеешь, они прикольные. Да посмотри, она в порядке.

Мужичок достал игуану. Насколько Ася могла судить, ящерица выглядела прилично.

– Диктуй номер телефона, переведу три тысячи.

Ася сама не поняла, почему это сделала. Наверное, зацепило презрение в глазах потенциальной беспризорницы, а может, почувствовала себя такой же никому не нужной гордячкой.

7. Субмиссивная[4] мышь

Москва. Пятнадцатое-шестнадцатое августа 2023 года, вторник – среда

Экспериментатор откашлялся, включил диктофон: «Пятнадцатое

Хотя особи М-2-13, М-3-13, М-4-13 пока не введены в эксперимент, с некоторой уверенностью можно предположить, что «предчувствуют» возникновение стрессовой ситуации, проявляют легкую степень тревоги. М-2-13 пытается за счет привычных ритуальных действий подавить возникшие ощущения. Примечание: возможно, это связано с иными стрессовыми факторами. М-3-13 стремится к тактильному контакту с М-2-13. У М-4-13 однократно зафиксировано расстройство пищеварения».

На следующий день аудиожурнал пополнился еще одним файлом:

«Шестнадцатое августа 2023 года. Особь М-1-13 приняла решение, начала активные действия. Фиксирую стадию адаптации».

8. Пора взрослеть

Москва. Восемнадцатое августа 2023 года, пятница

Петрос[5] Багдасарович Саринян, начальник недавно созданного межведомственного Отдела странных случаев, не успел позавтракать, а потому мысленно выкладывал на раскаленную сковороду просвечивающие полоски бастурмы, порезанные дольками помидоры и, надвинув крышку, ждал, пока божественный аромат Араксом потечет по кухне. Чинно заливал шкварчащее содержимое сковороды яйцами, щедро сдабривал листьями кинзы и базилика. Пухлая рука потянулась к воображаемой солонке, но тут же отдернулась, молодая жена требовала от Петроса невозможного – похудеть, а потому ограничила и сахар, и соль. Подполковник раздраженно крякнул, досадуя, что приятная фантазия прервалась, когда осталось лишь завернуть блюдо в тонкое кружево лаваша, открыл глаза и смутился: на него, как на гату[6], смотрела сирун джан[7].

– Кто ты, красавица?

– А-а-а… я поняла-а-а, – проигнорировав вопрос, протянула девушка. – Вы готовили?

– Кто ты? О чем ты говоришь? – Чары рассеялись.

– Я наблюдала за вами. Чем вы сейчас занимались? Готовили?

Подполковник пока не решил, как себя вести, напустил начальственный вид и молчал.

– Что-то ароматное… и сложное. Угадала? – не унималась девушка.

Саринян анализировал: «Эта сумасшедшая точно не из управления. Жена Погосяна? Ну нет, эта – младше. Дочь Самвела?»

– Нет.

– Не может быть. Я уверена! – с вызовом заявила посетительница.

– Может. Это яичница, простая армянская яичница. – Петрос Багдасарович победно усмехнулся.

– Я не ошиблась. Яичница – всего лишь разбитые на сковороду яйца, а вы – творили.

Невзначай Ася задела нужную струнку тонкой душевной организации подполковника Сариняна. Процесс приготовления еды ему представлялся магией, разрушить которую было так же мучительно, как музыканту услышать фальшивую ноту. Именно поэтому подполковник открыл сеть загородных ресторанов, мечтая предаться любимому делу, вот только родня, определившая его место в жизни, еще не дала на то согласия.

– Я на собеседование, готова работать уже с сегодняшнего дня… – Девушка протянула документы.

– Так я и думал – психолог, – с облегчением выдохнул подполковник, радуясь, что ситуация прояснилась. – Это невозможно. Заполни анкету и оставь в кадрах.

– Петрос Багдасарович, я хороший специалист, с опытом.

– В нашей системе не служила, значит, опыта нет. – Подполковник отложил ее резюме. – Политический пиар – что за работа такая?

Шанс получить место ускользал.

– Политиков на олимп вытаскивать, волкодавов из дворняг делать. Я многое умею. Хотите, докажу? – Она не стала дожидаться разрешения. – Глядя на вас, я поняла, что вы в душе шеф-повар. Позавтракать не успели, потому что начальство с утра на ковер дернуло. Отпуск накрылся медным тазом. Жена – красавица. Молоденькая, но требовательная. Вы и сами собой недовольны: вес растет, давление скачет. Между тем вы горы свернуть готовы, у вас огромный потенциал.

– Э-э-э… Хватит, д-а-а-а. Про отпуск, жену и начальство откуда знаешь?

– Профессиональная наблюдательность.

– Про потенциал… очень, очень правильно, да. Может, и не огромный, но… большой такой… потенциал. – Подполковник, как бывалый рыбак, развел руками и смущенно заулыбался. – Па-анимаешь, тебе полгода проверку проходить, а мне уже рекомендовали человека на эту должность. Дочь большого… волкодава.

– Поняла, – Ася протянула подполковнику временный пропуск для отметки.

– Твоя фамилия Ворожцова? – удивился он.

– Да, Ворожцова Ася Савельевна.

– Не может такого быть, – рассмеялся подполковник. – Кому рассказать – не поверят. Посиди минутку.

Подполковник достал телефон, быстро нашел нужный номер.

– Самвел, здравствуй, дорогой. Как Каринэ Левоновна? Ануш Самвеловна? У меня а-а-атличные новости. Да, ми устроим твою ахчик[8] в отдел. Да, Самвел, все как ты просил. Ануш может не ходить на работу, за нее будет другой человек трудиться, только… – и подполковник добавил несколько слов на армянском.

Ася почувствовала изменение ситуации в свою пользу и похвалила себя за то, что опустилась до такой низости, как подслушивание чужих разговоров.

– Приходи в понедельник, к девяти часам утра. Полгода, пока идет испытательный срок, поработаешь за Ворожцову Ануш Самвеловну. По документам в отделе будет числиться она, а вычислять истинные запросы заявителей – ты. За это время и проверку пройдешь, а потом все-все решим. Это я, Петрос Багдасарович, тебе обещаю. Идет?

Подполковник проводил девушку взглядом, откинулся на спинку кресла и набрал внутренний номер:

– Лена-джан, даже мое ангельское терпение может а-а-аднажды лопнуть. Что ты не па-анимаешь? Последний раз тебя передупреждаю: будешь болтать, переведу тебя в ресторан, сделаешь там головокружительную карьеру посудомойки.

9. «Открытое поле»

Москва. Восемнадцатое-девятнадцатое августа 2023 года, пятница – суббота

«Восемнадцатое августа 2023 года. Особь М-2-13 проявляет признаки беспокойства, которым не придает значения: ошибочное поведение, несущественные сбои традиционной схемы движения, нарушения режима, агрессия.

Примечание: комфортные условия среды обитания, частый секс, переедание или несоблюдение режима питания, повышенная эмоциональность и нервное истощение ведут к игнорированию информационных сигналов».

Экспериментатор поставил диктофон на паузу, чтобы сформулировать мысль, и через минуту продолжил: «Что, если подавление интуиции – это часть срабатывающей программы самоуничтожения особи, не выполняющей предназначение?»

«Девятнадцатое августа 2023 года. В тесте “Открытое поле”[9] после однократного жесткого стресса М-1-13 проявляет предсказуемые поведенческие реакции в ответ на неприятные травмирующие воспоминания. Мышь отказалась от еды и питья, но, несмотря на это, проявляет признаки ожидания вознаграждения».

Экспериментатор ограничился констатацией, хотя внутри его все бурлило от переживаемых эмоций. Он налил себе стакан воды, чтобы избавиться от появившейся во рту сухости.

10. Отдел странных случаев

Москва. Двадцать первое августа 2023 года, понедельник

Утро у Аси выдалось необыкновенное. Сожительница оказалась с характером. Благодарность за спасение выражать не собиралась, а в обустроенном в ванной комнате хостеле нагадила от души.

– Ну знаешь, я не для того тебя брала, чтобы ты капюшон раздувала и хлыстом своим щелкала. Мне подруга нужна. Понимаешь?

Игуана энергично затрясла головой, что Ася расценила как злорадный хохот.

– Ладно, вечером поговорим. Кстати, имя я тебе придумала клевое – Блюма. Не благодари. Фитнес-завтрак

Около полутора часов заняла дорога на общественном транспорте. Зато не опоздала. Заглянула к Петросу Багдасаровичу. Подполковник разговаривал по телефону, но заметил ее и поманил пухлым пальчиком.

– Да, дорогой, договорились, все сделаю в лучшем виде. Спасение тещи – гражданский долг любого женатого мужчины.

Подполковник повесил трубку городского телефона, тут же набрал короткий номер.

– Слава, почему ты все время орешь? Может, тебя записать в хор ветеранов УВД, товарищ генерал? Ну, здравствуй, здравствуй. У меня к тебе дело на пять литров ереванского домашнего коньяку. Проникся, дорогой? Что делать? Не поверишь, тещу одного хорошего человека спасать. – Петрос Багдасарович дал генералу короткие и внятные инструкции.

– Так, теперь займемся тобой, психолог Ася Ворожцова. Не передумала, значит… Ну и ладно, посмотрим, что ты за птица. Работать будешь вместе с Еленой Борисовной Свистушкиной. Она тебя со всеми, с кем нужно, познакомит и в курс дела введет. Лена – женщина сложная, но следователь опытный. Вы, конечно, фигуры независимые. Но! Пока ты привыкаешь, я ее попросил тобой покомандовать. Две недели. Всего две недели. Надо в жизни всему учиться. Любую помощь, что попросит, окажи. Па-анимаешь?

– Да.

– Отдел странных случаев только сформировали. Вникай, психолог Ася Ворожцова. Всерьез отдел пока не воспринимают ни в Министерстве внутренних дел, ни в Следственном комитете, ми для них – третье колесо в арбе. Хотя ми находимся в здании Управления внутренних дел по Центральному административному округу, отдел – структура самостоятельная. В полиции и в СКР решили, что ми должны социальную напряженность снимать, и теперь идиотов со всего города к нам отправляют. Я их па-анимаю… Пока ми себя не покажем, так и будем, как тот рукав, который не знают, куда пришить. Вот тебе, как психологу и… пиарологу, и карты в руки: отделу должны давать самые необычные и сложные дела. Па-анимаешь? Это, помимо текущих, твоя основная задача. Все. По ходу разберешься, в колее дойдешь. Кабинет номер триста тридцать три по коридору налево. Да, до обеда в кадры зайди, я им нашу ситуацию разъяснил, лишнего не спросят, но проверку по тебе, как перспективному кандидату, назначат.

Все время, пока подполковник разговаривал с Асей, не переставая, звонили его телефоны. Ворожцова, несмотря на молодость и отсутствие опыта работы в подобных структурах, уловила, что начальник – человек востребованный и обладающий большими связями.

«Пиаролог – гениально сформулировано», – оценила Ася.

Стоило перешагнуть порог триста тридцать третьего кабинета, настроение испортилось.

– Здравствуйте.

Следователь капитан Свистушкина, блондинка за сорок с аккуратной свежей стрижкой, маникюром, в хорошо подогнанной по уже поплывшей фигуре форме индивидуального пошива, раскладывала на столе документы. Нехотя оторвалась от дела и облила Асю мутным взглядом.

– Психолог?

– Да.

– Стол – в углу.

Ворожцова сняла курточку, присела. На рабочем столе царствовала пыль, превратившая пошлые розовые скоросшиватели в благородные пудровые.

– Елена Борисовна, каковы мои задачи на сегодня?

– Как тебя? Ася… А что ты тут делаешь?

– Еще ничего.

– Это-то как раз очевидно. Ты в органы с какой целью пришла? Мужика искать? Так их в клубах навалом, там бы поработала.

Когда Ася чувствовала себя не в своей тарелке, ее лицо, помимо воли, расплывалось в улыбке, что на собеседника действовало как красная тряпка на быка. Ася решила не загонять в тупик ситуацию в первый же рабочий день.

– Елена Борисовна, если я пришла сюда для организации личной жизни, то кто этому может помешать? А главное – зачем? Давайте сразу определим границы. Пока мы не стали подружками, попрошу вас не переносить на меня личный опыт. Полагаю, что вы, как следователь, осознаете вред стереотипов.

– Умная, значит.

– Безусловно. Так какие у меня задачи?

– В кадры сходи, документы оформи. Стол разбери. Там заявления и материалы первых проверок. Все подшить, пронумеровать, подготовить для направления в прокуратуру. Заявления просмотреть, доложить свое мнение по каждому. Через тридцать минут начнется прием населения, раз ты такая смышленая, два часа общения с гражданами выдержишь. Тем более что это – твоя наипрямейшая обязанность. Посетителей будешь регистрировать в синем журнале. Помни: плюс заявление – минус премия. Ну и пока мы не стали подружками, а с квалификацией и опытом у тебя тоже не очень, наведи порядок в кабинете. Ясно?

– Безоблачно.

– Если начальство будет искать, я убыла на зачет по стрельбе. До завтра. Удачи! – Свистушкина, довольная собой, посмотрела в заляпанное зеркало и, подкрасив и без того морковные губы, на волне очень стойких духов вынесла себя из кабинета.

«Она уверена, что я не справлюсь», – поняла Ася и вспомнила Золушку.

Разделила дела по приоритетам. Нашла на гвоздике у дверей ключ от кабинета и сходила в кадры. Повезло, что отдел оказался практически рядом. На обратном пути встретила уборщика и договорилась о полном клининге триста тридцать третьего, включая мытье окна и стен.

В коридоре в ожидании приема сидели два человека. Ася зашла в кабинет, сгребла все, что было на столе, на пол. Влажной салфеткой протерла видавшую виды деревянную столешницу, достала ежедневник и поставила стул для посетителя.

– Входите.

Два часа пролетели незаметно. Пенсионерка из Замоскворечья утверждала, что в подвале ее дома кто-то стонет. Участковый приходил, подвал проверил – ничего. На вопросы Аси отвечала заинтересованно: «Нет, других звуков не слышу, только стоны». «Нет, ночью и утром не стонет, днем донимает», «Да, почти всех соседей по площадке опросила, они не заметили ничего такого, только в квартире через стенку никто не открыл».

Ворожцова записала фамилию, имя, отчество, адрес и телефон женщины в журнал регистрации, убедила заявление не подавать, пока она лично все не проверит. Слушая посетительницу, Ася не чувствовала, что той что-то угрожает, внутренний маячок оставался спокойным.

Вторым зашел молодой мужчина. Ася отметила, что ему большого труда стоило начать разговор. Для начала он представился:

– Меня зовут Александр Чемпоеш.

Посетитель зафиксировал ударение на последнем слоге, видимо, его фамилию часто перевирают.

– Александр, что привело вас в Отдел странных случаев?

– Сложно объяснить. Предчувствие. Сон. Мнительность. Я не уверен.

– Просто расскажите, чем вы обеспокоены.

– Хорошо. Я люблю велосипедные прогулки по утрам. Нет, я не спортсмен, просто нравится мне это дело. Недавно я, как обычно, покатил в наш районный дендропарк. Там по утрам народу всегда меньше. Еду… и замечаю впереди себя девушку, тоже на велосипеде. Смотрю, круто катит, и фигура такая… зачетная. Из спортивного интереса захотелось догнать. Умом понимаю, что, скорее всего, спортсменка, но ба… девушка же. Поднажал. Реально приближаюсь. Хотя, может, она скорость скинула. Вот-вот зайдем в поворот и из лесопосадки на открытое место

– Какого числа это произошло?

– В субботу, девятнадцатого.

– Раньше вы эту девушку видели?

– Нет, никогда.

– Почему вас это тревожит?

– Да не знаю я, – занервничал мужчина.

– Вы за эту девушку переживаете?

– Пожалуй, нет. Меня сама ситуация долбит. Такого не бывает. Люди просто так не исчезают. Что-то в этом во всем… неправильное.

– А что, если вы просто ее не заметили?

– Ну может.

– Заявление подадите?

– Да.

Он долго писал, наконец протянул бумагу Ворожцовой.

– Я хочу определенности, я устал об этом думать.

– Понимаю. Оставайтесь на связи, – попросила Ася и выдала талон-корешок с регистрационным номером по КУСП[10], хотя сама расшифровать, что это такое, не смогла.

После приема Ася откинулась на спинку стула и закрыла глаза, пытаясь представить картину исчезновения велосипедистки. На удивление, ее кино включилось сразу. Дорожка… Стелющийся по земле туман. Холодный, вязкий.

Видениям помешал уборщик. Зато полностью отдраил кабинет, снял шторы и обещал вернуть их на место чистыми еще до начала рабочего дня. Ворожцова заплатила, не скупясь.

Потом она осведомилась у дежурного, где обедают сотрудники, и отправилась в город. Надо было проветрить голову. Прогулку скрасил стаканчик кофе.

Клиенты агентства и заявители в Отделе странных случаев – это «две большие разницы». В агентство идут, чтобы создать себе образ если не бога, то спасителя на земле. Ася научилась у Огнии, как пробиться сквозь непомерные амбиции и раскопать в человеке его настоящее зерно, дать ему прорасти, не используя ни методики, ни тесты.

Здесь, в отделе, Ворожцова увидела, как взрослые и самостоятельные граждане просят помощи, испытывают тревогу и растерянность, не в силах разобраться в собственных чувствах.

«Но чем я могу им помочь?» – дала слабину Ася. Осознав это, она тут же разозлилась на себя и выкинула почти полный стаканчик латте в урну.

«Огния права, я должна использовать свои способности!» – мысль успокоила и подтолкнула к действию.

Ворожцова проанализировала мимолетное видение. «О чем оно? Туман… Что это значит? Скрыть, утаить. Чемпоеш врет? Нет, не похоже. Туман искажает расстояние. Чемпоеш думал, что велосипедистка рядом, но это было не так? Что еще? Поглощает синий и зеленый цвета? Нет, все не то».

После перерыва Ася быстро подшила три первых материала отдела, сфотографировала несколько листов каждого, чтобы позже посмотреть, как работает Свистушкина.

Материалы были интересные.

В квартире на юго-западе Москвы найдены в бессознательном состоянии четверо подростков, лежащих на полу «квадратом». Экспертиза не установила признаков причинения вреда здоровью, как и наличия в организме каких-либо запрещенных и иных веществ, которые могли спровоцировать состояние пострадавших. Изменение поведения подростков специалисты трактуют как последствие пережитой травмы.

Мужчина, проживающий в районе метро «Щукинская», заснял ночью, в собственной квартире, нечто необъяснимое: «бестелесный образ» друга из Иркутской области пересекал коридор, словно проплывая из одной комнаты в другую.

Девушка из Воронежа, снимающая студию в Новокосине, получила травму головы при невыясненных обстоятельствах. Хозяйка квартиры подтверждает, что неделей раньше сдала жилплощадь именно этой студентке дефектологического факультета педагогического университета. Травмированная же особа считает себя гражданкой Албании, русского языка не знает. Вызванный переводчик подтвердил, что девушка говорит по-албански на гегском диалекте.

Подшитые в папки материалы Ася положила на стол следователя. Осталось десятка три скинутых в отдел заявлений. Судя по датам, все разумные сроки ответа на них вышли, а никто и не думал ими заниматься.

Прежде чем читать их, она прикрывала каждое заявление рукой, переключалась на возникающие ощущения, просила ответа на вопрос: «Это важно?» Соответственно полученному ответу раскидывала заявления на «важные» и «ерундовые». Из тридцати семи заявлений тридцать шесть легли в стопку «ерунда».

Ася давно приучила себя к подобным экспериментам, и чем чаще их практиковала, тем точнее получала информацию.

Она делала это всегда, с рождения. Знала, что принесла бабушка с работы, есть ли в пакете полезной еды что-то особенное, для нее. Разочаровывала мальчишек, угадывая, что те прячут в кармашках, а в школе на спор уверенно описывала и перевернутые иллюстрации, только «видела» все несколько иначе. Однажды, посмотрев «Битву экстрасенсов», с удивлением обнаружила, что некоторые задания ей тоже даются, причем без высекания огня и шаманских бубнов.

Оставшееся заявление Ворожцова перечитала. Мужчина уверял, что исчез его партнер по бизнесу. У заявителя нет претензий к партнеру, в том числе и финансовых. Своими силами он провел определенную работу, но не нашел ни человека, ни каких-либо упоминаний о нем, ни цифрового следа. Ася согласилась – «важное» заявление, может, даже случай «странный», но не понимала ни причины ощущения, ни значения назойливо крутящейся в голове фразы: «Уже не наше».

Подавляющую часть заявлений, по ее мнению, следовало адресовать участковым для работы со склочными соседями и грызущимися родственниками. Пробежала глазами заявления в стопке «ерунда» и сделала вывод: люди – эгоисты.

11. Чемпоеш, Тоипосееш

Москва. Двадцать первое августа 2023 года, понедельник

Собираясь домой, Ася посмотрела в заявлении, где живет и работает Чемпоеш. Оказалось, что мужчина ведет прием в МФЦ ее района.

«Отлично, наведу справки: что за человек, чем дышит», – решила Ворожцова.

Пока ехала, обдумывала, как разжиться инфой. Ни опыта, ни полномочий, только наглость.

– По какому вы вопросу? – поинтересовалась дама, консультирующая клиентов МФЦ при выборе окна электронной очереди.

– По личному.

– В каком смысле?

– Мне ваш специалист нужен. Александр Чемпоеш. Я его сестра.

– А… Здравствуйте, его смена закончилась.

– Но дома его нет, телефон не отвечает, – врала Ася.

– Ничем не могу помочь.

Очередь уже выражала недовольство.

– А можно с вами кое-что обсудить?

– Хорошо, на улице слева от входа постойте. Я, как освобожусь, выйду.

Ждать пришлось долго.

Наконец дама, накинув плащик, вышла на перекур.

– Ну, что хотели? Спрашивайте.

– Скажите, а у Саши все хорошо? Он мне показался каким-то странным, потому и приехала.

– Хм… Нормальный парень. Жалоб на него нет, с людьми разговаривать умеет. Странным показался? Так он не только тебе таким кажется. Правда, я думала, что это у него характеристика постоянная.

– Например?

– Ну, вот в прошлом месяце у нас неприятная ситуация сложилась. Пришел на прием клиент. Недовольный, слюной брызжет.

– Ясно. Не замечала за ним героизма. Может, влюбился?

– Нет, с девчонками он со всеми ровно общается.

– А в последнее время как-то изменился?

– Ну, не знаю. Возможно, загруженный больше, чем обычно.

– Спасибо. А с кем он дружит?

– Здесь никто ни с кем не дружит. Ой, все… Мне пора!

Ворожцова провела у МФЦ около часа. Прикупила в ближайшем супермаркете сигарет получше и непринужденно поболтала с несколькими специалистами, любителями разбавить рабочее время перекурами.

Кое-какие выводы она сделала. Ее первый заявитель казался адекватным и наблюдательным человеком. Перед начальством не выслуживался, трудился без фанатизма, но то, что положено, делал неплохо. На работе близких отношений не заводил, до подлости не опускался. На корпоративы ходил без особого удовольствия, не пил. Про утренние покатушки на велике девчонки не знают, а вот то, что он в Московском весеннем велофестивале участвовал и по Садовому кольцу гонял, – точно. Если остальных начальство заставляло, Саша сам вызвался.

И все же Асе хотелось понять, почему молодой человек отпросился с работы и приехал в отдел. Ведь ей, как психологу, могут задать вполне логичные вопросы. «А что, если исчезновение девушки – плод его фантазии? Повышенная тревожность или опыт лично пережитых травматических событий? Есть еще третий вариант, весьма правдоподобный – найти понравившуюся девчонку с помощью специалистов».

Дома Асю ждал сюрприз. Новонареченная Блюма, несмотря на то что имя получила в честь чудесной женщины-патопсихолога и, согласно ему, должна созидать гармонию, красоту и радость, положила на все это свой зеленый хвост.

Уронила стулья, сбросила с журнального столика книги, перевернула тарелки, стянула с дивана плед и одежду, сделала лужу на полу и выложила зооиероглифами эвакуированный из клоаки салат. Смысл написанного улавливался без знания зелено-игуанского языка.

– Если так пойдет, Блюма, будем вместе жить под мостом, – расстроилась Ася. – А ведь казалась такой приличной игуаной.

Блюма раздула мешок и активно закивала головой.

«Ржет веселуха зеленая», – решила девушка и, вздохнув, взялась за уборку.

12. Исчезла кто? Исчезла где? Исчезла когда?

Москва. Двадцать второе августа 2023 года, вторник

Ася договорилась с Чемпоешем с утра пораньше прогуляться по тому самому лесопарку, где исчезла велосипедистка. Она боялась проспать, но игуана исключительно своевременно организовала погром на кухне, скинув с электроплиты пустую кастрюлю и полную напрасных надежд на долгую жизнь сахарницу. Воспитательную беседу, ввиду отсутствия времени, непедагогично пришлось заменить обильным завтраком. Перед уходом, предотвращая безобразие, Ася закрыла Блюму в туалете.

Город просыпался. Воздух был бодряще-прозрачным. Ася с удовольствием прохватила на своем «рыжике» по еще свободной дороге до Бирюлевского лесопарка. В памяти всплыл разговор местных пенсионерок о том, как окультурили западную часть парка – дендрарий: привели в порядок дорожки, убрали сухостои, высадили тысячи деревьев и кустов. Женщины ломали голову, почему не прижилась сибирская пихта, вспоминали, как розовым нежным облаком расцвела в конце апреля сакура, в мае вспыхнула алым японская айва, а в июне порадовал белоснежными ароматными цветами чубушник.

Молодой человек уже ждал Асю на геоточке. Они поздоровались, и Ворожцова попросила:

– Саша, твоя задача – воспроизвести все, что в этот день ты чувствовал, какие эмоции переживал. Не бойся ошибиться, не оценивай, правильно или неправильно то, что приходит тебе в голову. Буду помогать вопросами и записывать все на диктофон.

– Попробую.

– Представляй, что ты едешь на велосипеде. Начни с погоды.

– Тепло… Уже с утра было тепло. Народу в парке немного. Помню, собачники мелькнули, бегунов видел, рабочего в желтом жилете.

– Запахи какие-то сохранились в памяти?

– Не знаю, может… листвы, влажной земли. Я ехал довольно быстро, по обыкновению, в наушниках.

– Что слушал?

– Включаю свою подборку для настроения.

– Хорошо.

Шли бодро, но Ася не запыхалась.

– Здесь… Здесь я ее увидел, – Чемпоеш остановился, – а она во-о-он там гнала, где кусты заканчиваются. Буквально пара минут – и выедет из лесопосадки. Ну и я поднажал.

Мимо них пробежал мужчина. Сзади слышался звонкий лай. Город просыпался.

– Что ты почувствовал? Закрой глаза, вернись в тот день.

– Хм… Энергию, прилив сил.

– Хорошо, сейчас зафиксируй картинку. Приблизь ее мысленно. Рассмотри детали: как девушка одета, какой у нее велосипед?

– Как это?

– Представь, что ты ее сфотографировал на телефон. Подвигай изображение туда-сюда. Уменьши, увеличь снимок. Глаза не открывай. Так мозг работает эффективнее.

– Она едет на велосипеде, я не знаю, что это за модель. Подождите… Черного цвета, крыла заднего нет, – удивился Саша. – Работает приближение!

– А девушка?

– Собранная, как на тренировке. Фигура зачетная. Розовый верх, темный низ, облегающее все…

Они вышли на открытое пространство. «Пожалуй, прав Чемпоеш, он должен был ее видеть».

– На этом месте я остановился, осмотрелся. – Ася отметила, что молодой человек побледнел. – Нет ее нигде. Ну и порулил домой. Это все. Вы извините. Мне пора.

– Подожди… Попробуй еще раз мысленно вернуться сюда. Закрой глаза. Утро. Погода прекрасная. Ты на парах, заряженный, предвкушаешь ее увидеть. А тут неожиданность. Что чувствуешь?

– Растерянность и разочарование. Сначала. А потом что-то такое накатило… – Саша не мог подобрать слов.

– Никого не заметил поблизости?

– Никого не видел, но это возможно… Еле заставил себя поехать, ощущение неприятное, как будто к земле прибило.

– Хорошо. На сегодня достаточно. Спасибо. На связи.

Ася заметила, что Чемпоеш замялся.

– Что-то еще?

– Как-то стремно оставлять вас одну. Я тогда такое почувствовал… аж «шерсть на загривке встала».

– Понимаю. Не переживай, я справлюсь.

На всякий случай Ася осмотрелась, опасения Чемпоеша вполне обоснованны. Хорошо, что утро. Вечером она бы точно здесь не осталась. Есть тропинки, которые вертятся около огромных труб теплоцентрали, стелются вдоль старого металлического забора, да и в центре дендропарка имеются укромные места, куда одной забредать не хочется.

В отличие от ухоженнего дендрария, до лесопарковой зоны деятельные руки мэра еще не дотянулись. Немудрено. Площадь огромная: между музеем-заповедником «Царицыно», Шипиловским проездом в Орехове, МКАД, Лебедянской и Липецкой улицами района Бирюлево Восточное. Интроверты частенько выбирают для прогулок наиболее «дикие» части парка, например по направлению к холмам Орехова. Ни асфальтовых дорожек, ни освещения, ни гламурной стрижки кустов. Хотя кое-какие работы все же проводились. Время от времени окашивали тропинки и, судя по рассказам Чемпоеша, через овражки

Ворожцова решила сойти с дорожки. Ничего особенного найти она не рассчитывала. Чувствовала волнение Чемпоеша, фиксировала его воспоминания. Однако, чтобы объяснить другим, почему она взяла заявление, этого мало.

«А кстати, Ася, почему? – обратилась она к себе. – Потому что поняла: молодого человека беспокоит не столько пропавшая девушка, сколько осознание встречи со злом. Нет. Не так… Осознание того, что он оказался бессилен перед страхом. Или так… Что его обратил в бегство древний инстинкт самосохранения, даже не сама опасность, а ее ощущение. Надо взять на заметку, интуиция у заявителя развита превосходно, можно сказать, по женскому типу».

Ася шла по влажной траве и пыталась на месте понять, что парализовало волю молодого мужчины и заставило почувствовать свою слабость.

Нет, ничего такого. Она почти вернулась на тропинку, как вдруг в небольшой ложбинке заметила пару стеклышек-осколков от катафота. Порылась в сумочке, нашла пакетик, забрала находку с собой, зафиксировала в телефоне геоточку. Ася попыталась рассуждать. «Мог ли Чемпоеш не заметить здесь девушку? Небольшое углубление рельефа скрыло бы ее, если бы она упала с велосипеда. Потеряла сознание? Почему она вообще съехала с тропинки? Возможно, хотела уединиться от посторонних глаз. По траве катить – не вариант. Допустим, на нее напали: сбили с велосипеда или уронили вместе с ним».

Ася осмотрелась. В зоне видимости только один человек. Он глянул на нее и равнодушно потрусил дальше по тропинке в соседний район. «В любом случае время от времени люди здесь появляются. Вроде не самое тихое место для нападения, но… и не проспект. При этом исключить такой вариант нельзя».

Ася села по-турецки, закрыла глаза, настроилась на место и время исчезновения девушки. Ее словно выдернуло из настоящего, и она провалилась в такой липкий густой туман, что едва видела свои руки, лежащие на коленях. «Покажи, покажи, что здесь случилось», – просила она.

Где-то нехорошо завыла собака. На миг ткань тумана стала тоньше, и внимание Аси приковала змея, которая, высоко подняв голову, то неторопливо покачивалась из стороны в сторону, то медленно сворачивалась причудливыми кольцами.

Послышался женский окрик: «Фу, Найда, фу! Нельзя!» Ася не огорчилась, что ее прервали, видение растревожило, да и времени до начала рабочего дня оставалось в обрез. Ворожцова отряхнула брюки и поспешила домой.

Надо же Асе было появиться в тот самый момент, когда в кабинет зашел подполковник.

– Не люблю я опаздывающих, – поморщился начальник.

– Я тоже, – горячо поддержала Ворожцова, заметив, что Свистушкина еще не появлялась, а вот отутюженные шторы уже висят.

Саринян только крякнул.

– А что вы с кабинетом сделали?

– Как просили, Петрос Багдасарович, выполнила указания Елены Борисовны. Порядок навела, материалы и дела подшила, заявления разобрала, прием населения провела.

– Что ты провела, Ворожцова? – изумился начальник. – Хотя нет, молчи!

Петрос Багдасарович достал телефон.

– В засаде лежишь? Я хотел бы, Лена-джан, видеть тебя, если уж не в твоем, то в своем кабинете. Нет, Лена, с краской на голове не надо. В одиннадцать ноль-ноль. Точно поняла? – нажал отбой и добавил: – Обе в одиннадцать у меня!

Подполковник Саринян разговаривал по телефону и наблюдал, как настойчиво бьется о грязное стекло окна кабинета осенняя муха и как потешно семенит к проходной запыхавшаяся Свистушкина.

– В отдельной миске смешаешь сок пары мегринских гранатов. Добавишь по две столовые ложки оливкового масла и лимонного сока. Записал? Мелко порежешь четыре дольки чеснока. Потом понадобятся специи: столовая ложка мяты от Ашота Карапетяна, чайная – сумаха, кориандра и кумина. Соль и перец по вкусу. Хорошо перемешаешь. Па-анимаешь, да-а-а? Все. Отбой.

– Можно? – спросила Свистушкина.

– Можно арбу – на ходу или овец – под крестец, а у нас раз-ре-ши-те, – строго заметил начальник и снова ответил на звонок: – Приветствую, дорогой. Да-а-а, слышал про твою беду. Хорошо, замолвлю словечко. Как зовут твой персик? О… Мне надо записать. Готов, диктуй. Мех-ри-бо-ну Ка-мы-шо-ва. Узбечка? Русская. Понял, да-а-а. Хорошо, дорогой. Позвони мне завтра после шестнадцати, да-а-а.

– Здравствуйте, Петрос Багдасарович!

– Здравствуй, дорогая, здравствуй. Вижу, что не зря время потратила. Красавица! С какой стороны ни посмотри… Да-а-а. Хотел тебя побранить, но как ругать такую, да? Тем более что я оценил твои командирские навыки. Как грамотно ты новенькой задачи поставила, да? Она за один день сделала больше, чем ты за все время работы отдела. Хвалю!

Свистушкина заерзала на стуле, но промолчала.

– Давай, Ворожцова, докладывай. Сначала по старым заявлениям.

Ася изложила свое мнение:

– Считаю, что тридцать пять заявлений надо отписать участковым. В основном это склоки между соседями и родственниками, мелкие претензии собственников автомобилей. Только одно заявление требует пристального внимания, но оно уже не относится к компетенции нашего отдела. Это заявление о пропавшем партнере.

– На чем же основаны умозаключения? – вставила шпильку Свистушкина.

Ася задумалась. Она и сама не понимала, откуда берется глубокая внутренняя уверенность, что действуешь правильно. Как описать способ получения информации, если не знаешь, кто или что дает подсказки? Как объяснить, что прямые ответы приходят редко, чаще видишь выдернутый из общей картины пазл, смысл которого порой еще и расшифровать нужно? Когда-нибудь Ася сможет это аргументировать, не зря же она собирает и систематизирует свой и чужой опыт, ищет упоминания о похожих феноменах в научной и профессиональной литературе, но пока…

– Я проанализировала это заявление. Если правильно поняла, дознание провели, признаков преступления не обнаружили, но и партнер не объявился. Заявителю это только на руку, но именно он показывает заинтересованность в розыске. Почему? Мне бы хотелось понять. Правда, кажется, что мы опоздали.

– Что ж… Елена Борисовна, сама просмотри все тридцать шесть, да-а-а. Сутки тебе даю, чтобы принять решение, что с ними делать.

– Есть, – уныло ответила Свистушкина.

– Теперь расскажи, как вчера прошел прием граждан.

Ася доложила. Предположила, что один случай, возможно, недоразумение, а вот другой – надо расследовать.

– Александр Чемпоеш заявил об исчезновении молодой велосипедистки. Считает, что она пропала в лесопарковой зоне утром девятнадцатого августа. На месте предполагаемого происшествия я уже побывала, с заявителем еще раз побеседовала. Что-то там действительно произошло.

– Когда же ты все успела, Ворожцова?

– Утром вместе с заявителем сбегали в парк.

– Что думаешь, Елена Борисовна?

– Что у нас появилась новая головная боль. Ворожцова, ты психолог, а не следователь. Куда ты лезешь?

– Подожди, Лена, – остановил следователя Саринян и снова обратился к Асе:

– Почему ты решила, что это наше дело? Есть у тебя факты, да-а-а?

– Фактов нет. Петрос Багдасарович, вот представьте, готовит ваша жена курочку. Судя по времени и размеру курицы, блюдо еще не должно быть готово,

– Ишь ты, Ворожцова. Ладно, напросилась. Отрабатывай заявление сама, но под руководством и при содействии Елены Борисовны. Пока у тебя три дня, потом по результату посмотрим, да-а-а.

– Петрос Багдасарович, а можно я поработаю и с пенсионеркой? По крайней мере, так мы покажем нашу заинтересованность и неравнодушие. Нам же нужно репутацию зарабатывать.

– Действуй, Ворожцова, но у тебя на все три дня. Па-анимаешь, да-а-а? Все, я тебя больше не задерживаю. Лена, останься.

Они дождались, пока за Асей закроется дверь.

– Что, Лена-джан, не нравится тебе новенькая?

– Выскочка малолетняя. Я справки навела. Она с коммерсом жила – как у Христа за пазухой. Полтора года стажа в пиар-агентстве, а зарабатывала в три раза больше, чем здесь со всеми доплатами. Хапнем мы с ней неприятностей.

– Вот и про тебя всегда так говорили: «Зачем тебе, Петрос, эта заноза со вздорным характером, она и себя, и тебя потопит». Нет, Лена, я хоть звезд с неба не хватаю, да и на погоны они мне редко падают, но вижу, чего тот или иной человек стоит. Присмотрись к ней, помоги. От предпринимателя сбежала, говоришь? Значит, на себя рассчитывает. Тебе, кстати, встряхнуться пора, а то, смотрю, задница отяжелела. Разленилась ты, капитан Свистушкина. Еще чуть-чуть, и останется от умного и проницательного следователя в самом деле только дурной характер.

Ты пойми, ми одно дело делаем. Будто не знаешь, что отдел экспериментальный. Бюджет на год выделен. Хорошая идея заложена: Отдел странных случаев должен самые запутанные дела расследовать, которые в рамки системы не укладываются, а поэтому либо игнорируются, либо закрываются от бессилия. Именно поэтому ми и «межведомственный» отдел. Считай, независимый.

Свистушкина в этом месте выразительно хмыкнула, намекая, что такая «независимость» при двух руководителях разных ведомств и условна, и опасна.

– Только, как обычно, на деле идея превращается… в пшик. Па-анимаешь, да-а-а? Если ми, Лена-джан, за год ни одного серьезного дела не поднимем, будем с тобой чурчхелой на рынке торговать.

Ох и задели Свистушкину слова подполковника. Вылетела из кабинета начальника, закрылась в туалете и отвела душу. Наревелась, как никогда раньше.

На Сариняна она не обижалась. Они друга друга много лет знали. Когда ее «попросили» на выход из отдела дознания, спас ее именно Петрос. Пристроил к себе, в Управление морально-психологического обеспечения. Когда самого подполковника сослали досиживать до пенсии в новый, но, как считали, бесперспективный Отдел странных случаев, он, понимая, что без его прикрытия Свистушкину выживут, предложил ей место следователя в ОСС.

Рыдала она, потому что попали слова подполковника точно в цель: куда-то испарился ее задор следователя, перестали интересовать чужие судьбы. Постарела, что ли… «Задница отяжелела». Подошла к зеркалу, глянула на себя, нервно засмеялась. Привела лицо в порядок. Отошла от зеркала подальше, повернулась туда-сюда: «Нормальная задница, мы с ней еще повоюем!»

В кабинете Ася просматривала свои записи.

– Так, Ворожцова, давай мне старые заявления, буду изучать. Покажи, что ты вчера напринимала. Хорошо, что не со всего города юродивых собрала. Скоро все сумасшедшие будут в очередь в наш отдел стоять.

– Елена Борисовна, не преувеличивайте. Обычные люди, обеспокоенные, немного напуганные. Например…

Свистушкина слушала Асю и закипала. «Жизненного опыта – ноль, а туда же. Золушка… И заявления проанализировала, и документы разобрала, и порядок в кабинете навела, и придурков выслушала. Петрос на нее смотрит одобрительно. Не помню я, чтобы он такими авансами разбрасывался».

– Как отсмотреть видео с камер наблюдения?

– Чего тебе отсмотреть?

– Видео с камер наблюдения, – повторила Ворожцова.

– Значит так… – Свистушкина уже готова была назвать известный каждому россиянину адрес следования, но передумала. – Зайди с утра в семьсот пятьдесят четвертый, сошлись на меня, объясни там, что тебе нужно.

– Можно я к заявителям съезжу?

– Ворожцова, делай что хочешь, отчитываться передо мной за каждый шаг не надо. Тебе Петрос Багдасарович задачу поставил, сроки ты знаешь. Нужна будет помощь – скажешь.

Стоило Асе выйти, Свистушкина набрала по внутренней связи семьсот пятьдесят четвертый кабинет.

– Привет! Да, давно не виделись. У меня просьба. Завтра к тебе наш сотрудник подойдет – Ворожцова. Да, новенькая. Попросит найти информацию по видеокамерам. Ты ей видео на нужные даты предоставь, но пусть сама ищет, что нужно. Да, надо учить. Нет, не следователь. Психолог. А я о чем! Скоро воспитатели детских яслей преступления раскрывать начнут. Спасибо. Обняла! Пока.

13. Твердый

Областной город Киров. Двадцать второе августа 2023 года, вторник

Часы мешали ему думать. Мысли, зацепившись за минутную стрелку, накручивались на выступающий позолоченный циферблат, и в какой-то момент их с мясом выдирало из головы. Он ненавидел эти напольные «уникальные, выполненные по спецзаказу» часы с недоаквариумом, в котором тяжело плавали разожравшиеся золотые рыбищи. Этот пузырящийся гроб с механизмом ожидания смерти, эту потрясающую безвкусицу. Хуже был только тот, кто подарил «сокровище».

– Зайди! – по внутренней связи он вызвал секретаря.

– Слушаю, Игорь Викторович. – Тонконогая козочка в узкой юбке процокала ближе к его столу, неловко нацепила очки, приготовила блокнот и карандаш.

– Э-э-э… Света, – вспомнил он. – Видишь эти часы?

– Да, конечно, Игорь Викторович.

– Убери их отсюда н-н-а…

– Хорошо, Игорь Викторович. Куда их поставить?

– Н-н-а…

– Хорошо.

– Кофе сделай и вызови Караваджо.

В кабинет зашел начальник службы безопасности Караваев Вадим Жорович – Караваджо. Все тот же невзрачный костюм, туфли с задранными вверх носками – привет из двухтысячных.

Твердый не отказал себе в удовольствии созерцать, как мягко, почти не касаясь пола, двигается невысокий лысеющий мужчина, стремительно набирающий вес.

Балансируя подносом, явилась Света. К счастью, ничего не разлила и не сломалась сама. Удалилась без происшествий.

– Вижу, Игорь Викторович, ты не в духе?

– Вадим Жорович, давай без предисловий. Докладывай.

– Уперся, ни в какую! Выжимает, скотина, максимум из ситуации. Чует, что его время истекает, затаривает закрома.

– Понял. Не хочет по-хорошему, придется надавить. У тебя все готово?

– Конечно. Предлагаю с простого начать. Прикажи баньку истопить. Если не договоримся, то покажем гостю фильм. Надеюсь, этого хватит.

Твердый согласился.

– Теперь давай обсудим мои дела, – предложил он, встал и отвернулся к окну, не желая, чтобы старый чекист «читал» его по лицу.

– Игорь Викторович, дела такие. Квартира в порядке, ничего не прихватила. Взяла необходимые личные вещи. Скажу больше, почти всю одежду выбросила в буквальном смысле в мусорку. Уволилась, забрала трудовую книжку и зарплату. Доехала почти

– Ты нашел причину?

– Полагаю, Ася Савельевна случайно увидела вас в итальянской пиццерии. Мы отследили это по камерам.

– Хорошо. Свободен.

Пока начальник службы безопасности не закрыл за собой дверь, Твердый не повернулся.

Игорь свою фамилию оправдывал. Он не только достиг заметного положения в регионе, но и потихоньку осваивался в столице. Крутого нрава Твердого побаивались. Это мог подтвердить любой предприниматель и чиновник, который когда-либо имел с ним дело. Бизнес он вел агрессивно, скупая акции и доли, выжимая конкурентов, используя разные, порой грязные, методы влияния. Не складывал деньги в одну кубышку, проверял и перепроверял информацию, был напорист и осторожен одновременно. Преуспел в шахматной партии, где вместо деревянных фигур перемещал местных чиновников. Свою команду собирал тщательно, но во все дела не посвящал никого. Даже старый лис Вадим Жорович – почти отец – знал много, но не все. Были у начальника СБ слабости, а значит, это могло стать ахиллесовой пятой Твердого.

Вот только с женщинами в личном общении Игорь становился неловок. Избавляя себя от лишних неприятностей, даже на работу он брал только мужчин. Света, единственное исключение, была им выбрана неслучайно. Глядя на это недоразумение, Твердый надеялся, что привыкнет к виду козы со вздрагивающими при каждом шаге сосочками и маленькими аппетитными ягодичками.

Снова вернулась головная боль.

– Света, выкинь эти чертовы часы н-н-а… Немедленно!

14. Маньяк и Вероника Семеновна

Москва. Двадцать второе августа 2023 года, вторник

Веронику Семеновну Зонову, старую москвичку, выбить из седла не могли ни тупоголовые правнуки, ни счета за коммуналку, ни безграмотность терапевта. Однако вот уже второй день пенсионерка принимала успокоительное, стучала в двери соседей по площадке и, невиданное дело, сходила на поклон к местному участковому. Именно ему со всей серьезностью она излила душевную боль: «Кто-то стонет в подвале дома, аккурат под моей квартирой. Может, человек упал и сломал ногу или, еще хуже, маньяк мучит жертву».

Зная упертый характер Семеновны, участковый, поступившись обедом, не поленился проверить подвал. Вызвал представителя управляющей компании: втроем тщательно все осмотрели, но ни мученика, ни маньяка не обнаружили. Зонова настаивала на вскрытии соседских кладовок, но участковый возразил со всей прямолинейностью: «Семеновна, ты слышишь крики, нытье, писки? Нет… И я – нет. Отдыхай!»

Справедливости ради выматывающие душу стенания раздавались не все время. Зоновой даже не удалось установить, из вытяжки или из окна доносятся звуки.

Измаявшись на жаре, испепелившей город в двадцатых числах августа, она включила вентилятор, заварила чай и задремала в кресле.

Провалиться в сон она не успела. Стон раздался снова. На этот раз он длился дольше обычного. Пенсионерка набрала номер участкового, который неожиданно обрадовался ее звонку и сообщил: «Семеновна, в здании УВД ЦАО работает новый Отдел странных случаев. Дуй туда! Там элитные спецагенты твоим вопросом займутся».

«Спецагентом» оказалась девчонка. Выслушала пенсионерку внимательно, обещала прийти. Зоновой она не понравилась: «Модель. Безупречная. Не место такой в органах! Таким вообще не место среди нормальных людей. За стекло! В музей! Приколоть к фону булавками!» И ведь не обманула, перезвонила, уточнила время встречи, к которому Семеновна, по московскому обычаю, накинула минут сто пятьдесят. Между тем ровно в пятнадцать раздался звонок в дверь.

– Добрый день, Вероника Семеновна. Это Ворожцова.

– Здрасте-здрасте! Проходите.

«Что за девка?! Явилась вовремя. Взгляд как у служебной собаки. Не верю я, что из человеколюбия ко мне приперлась. Денег попросит», – решила пенсионерка, знавшая столичную жизнь изнутри.

– По-прежнему слышите стоны? – Ася осматривала скромную, чистую квартиру.

– А то! С утра было тихо, но вот в течение двух часов нервы на пределе.

Ворожцова села на диван. Прислушалась. «Тик-так, тик-так». Редкий по нынешним временам звук, есть в нем что-то завораживающее. Скрип качелей на детской площадке «три… три… три… три», шум шин по асфальту «ым… ым… ым… шшш», хлопнула дверь машины. Во-о-от… вот оно… «ы-ы-ых… ы-ы-ых… ы-ы-ых…» Звук короткий и слабый, будто на исходе сил.

– Слышали? – обрадовалась Вероника Семеновна.

– Я попрошу вас сесть в кресло и помолчать минут десять-пятнадцать.

Ася пересела на пол, скрестив ноги по-турецки. «Тик-так… Тик-так… Тик-так».

Семеновну девка злила. «Расселась на полу, как у себя дома, или на этом, как его… ретрите».

«Тик-так-тик-так-тик-так». Ася выбрала этот звук и сосредоточилась только на нем, игнорируя другие. «Тик-так-тик-так-тик-так». Он проник сквозь ее кожу, трансформируясь во внутренний метроном. «Тик-так-тик-так-тик-так». Девушка равномерно и мягко качалась влево-вправо. Влево-вправо. Влево-вправо. Влево-вправо. Влево-вправо. Ася смотрела в темноту закрытых глаз, проваливаясь все глубже и глубже, пока перед ней не распахнулись полотнища занавеса.

Испуганная пенсионерка на диване. «Дальше». Окно… «Нет… Дальше». Нашла источник. «Вентилятор? Понятно! Дальше? Дальше…»

Следующее полотнище. «О боже!» У Аси вспыхнули щеки – признак верной догадки.

Ворожцова вскочила, окончательно испугав старушку:

– Вероника Семеновна, я вам опишу женщину, скорее всего, вашу соседку. Постарайтесь понять, кто это.

Зонова только кивнула.

– Полноватая, волосы прямые рыжие. Зеленая, нет… Изумрудная вязаная кофта, темные брюки.

– На Леру похоже. Через стенку от меня живет. А что?

– Есть у нее сумка с лисой?

– Есть… – изумилась женщина.

– Давно вы ее видели последний раз?

– Дня три назад. Звонила ей в дверь, но она не открыла, я подумала, что уехала в отпуск.

– Я вызову скорую помощь, а вы звоните участковому и слесарю. Скажите, что слышали крики соседки о помощи, иначе не поверят!

Дверь вскрыли вовремя. По мнению врачей, шансы молодой хозяйки квартиры утекали с каждой минутой. Участковый, покосившись на Асю, едва удержался от упреков в сторону пенсионерки Зоновой. Проводив всех, Вероника Семеновна затащила Асю на кухню, чтобы под чашку чая расспросить: как это она про соседку догадалась и что такое с ней творилось, когда она у нее на полу сидела?

Ася от чая отказалась. Попросила тишины.

– Батюшки, опять стонет! – побледнела Семеновна.

– Источник жалобного звука, который вас тревожит, – вентилятор. Это легко проверить. Выключите его, пожалуйста, – попросила Ася. – Из-за низкой интенсивности сигнала понять, откуда он

– Лучше б денег попросила, зараза! – Семеновна стояла напротив вентилятора, не в силах ни выбросить его, ни оставить.

15. Разговор с Блюмой о женском

Москва. Двадцать второе августа 2023 года, вторник

«Епрст!» – только вернувшись домой, Ася вспомнила о голодной Блюме. Выпустила пленницу на свободу. Игуана глянула безразлично-презрительно и пошлепала по коридору. Впрочем, мнение о новой хозяйке она ясно выразила на кафеле туалета. Тряхнула утвердительно головой, мол, ни фига не ошиблась в оценке.

В этот раз Ася согласилась с молчаливым упреком, поэтому попыталась замириться вкусным ужином. Накрыла на полу на двоих. Блюме – салат из зелени с яблоком, себе – йогурт с шоколадом. При пустом холодильнике – шикарно.

Пока игуана равнодушно жевала салат, Ася делилась с ней впечатлениями дня.

– Прости, забыла, что собиралась в зоомагазин забежать. Весь день носилась, аж пятки подгорали. Ты можешь мной гордиться. Я помогла спасти женщину. Представляешь? Чуть старше меня. Впала в кому. Врач скорой помощи сказал, что у нее диабет.

Игуана наелась, прогулялась по комнате и, после недолгих колебаний, забралась на ноги сожительницы. Ворожцова напряглась и едва преодолела желание сбросить ящерицу. Похоже, о педикюре Блюма ничего не знала.

– С чего такая внезапная любовь? Может, и погладить себя разрешишь? – Ася с опаской прикоснулась к шкуре дракона. – На ощупь ты ничего, лучше, чем выглядишь. Признавайся, задумала против меня какую-то пакость? Молчишь? Ну-ну… Я понимаю, ты испугалась, сердишься, чувствуешь себя брошенной. Мужчины… Я тоже думала, что у нас все серьезно. Дура? Дура, конечно! Мне двадцать три скоро, но я про мужчин почти ничего не знаю. Как эти отношения строятся? Что правильно, а что нет? В теории ясно все. Психолог как-никак. Не рассказывала? Я хороший психолог. Даже кандидатскую диссертацию начала писать. Практики необычные собираю, пытаюсь их систематизировать, найти научное объяснение. Ну не суть. Так вот, я про партнерские отношения перечитала Грея, Харби, Кляйна, Бурбо, даже Ракова и Елисееву. Только в жизни все по-другому. Я одного… нет, двух… голых мужчин видела. Второй чудной какой-то, сложный, но, бли-и-и-ин, Блюма, с ним та-а-ак кайфово! Правда, есть и неприятный побочный эффект. После эмоционального секса мои способности на пару дней отключаются. Не, ну ты нормальная вообще? – обиделась Ася на Блюму, которая свалила от такой приятной и умной собеседницы к себе, в туалет. – Ты еще дверь за собой закрой!

16. Небо с персиковой начинкой

Москва. Двадцать третье августа 2023 года, среда

Проснуться в пять утра второй раз за неделю было слишком даже для Аси. Выглянула в окно. Небо с персиковой начинкой рассвета обещало гармоничный день. Девушка доверяла интуиции, поэтому решила повторить пробежку по лесопарку, совмещая полезное и необходимое. Полезное – для здоровья, необходимое – для работы.

Перегруженный машинами двор Асю нервировал. Автомобили стояли в два ряда, оставляя для проезда лишь узкий фарватер. Несмотря на приличный уровень вождения, Ася не занимала здесь местечко для своего «рыжика». Если уж и ездила на машине, то бросала ее у обочины дороги. Зато стартовала без приключений. Вот и сейчас с удовольствием рванула по полупустым улицам, моментально докатив до парка. Вышла, потянулась, огляделась по сторонам и побежала по тропинке.

Ворожцова останавливала немногочисленных встречных, задавала вопросы. Не везло, отвечали либо отрицательно, либо речь шла о событиях относительно давних.

– Здравствуйте! – окликнула она завернувшего в нужную парковую зону бегуна.

– А… Доброе утро! – Мужчина стянул наушники.

– Можно я с вами побеседую? – Ася подстроилась под его темп и дыхание.

– Давайте, – усмехнулся он.

– Вы часто здесь бегаете? В этой части парка в это время дня?

– Наверное, правильно сказать «время от времени».

Несмотря на возраст, мужчина с дыхания не сбивался, что означало как минимум регулярность его тренировок.

– Меня Ася зовут. А вас?

– Геннадий Иванович.

– Геннадий Иванович, а на прошлой неделе вы здесь бывали?

– Да. В понедельник, в среду и субботу.

– Скажите, а в выходной что-то необычное заметили? Может, кого-то встретили?

– Ася, а чем вызвано такое любопытство?

– Служебной необходимостью.

Мужчина перешел на неспешную ходьбу.

– Удачно ты на меня выскочила, не думал, что придется таким делиться, ну, раз служебная необходимость – расскажу.

– Можно я на диктофон запишу?

Мужчина кивнул.

– Мой минимум – пятнадцать тысяч шагов. Начинаю рано, пока народу в парке мало, да и все равно не спится. Обычно здесь я тренируюсь три раза в неделю: в понедельник, среду, пятницу, а по вторникам и четвергам – в «Царицыно». Только восемнадцатого августа я провожал друга на утренний поезд, поэтому перенес борьбу со старостью на субботу – девятнадцатое. Свернул на эту тропинку. Бегу, а там, где деревья заканчиваются, на полянке, буквально в нескольких десятках метров, вижу, парочка в кустах расположилась. Тоже с утра физкультурой занимаются, если аккуратно выразиться…

– Сексом?

– Да.

– Геннадий Иванович, описать их можете?

– Ну ты даешь, Ася…

– Неужели ничего не заметили?

– Так голые же… Ну… Барышня… – он тщательно подбирал слово, – аппетитная.

Он живописно изобразил насколько.

– А мужчина?

– Простите, Ася, мне сказать нечего.

– Так был он вообще?

– Ну не на бревне же она прыгала!

– Возможно, вы их слышали? Имена?

– Увы…

– Еще что-то добавите?

– Нет, мешать не стал, удалился по маршруту, а на обратном пути их след простыл.

– Сколько прошло времени?

– Минут сорок-пятьдесят.

– Когда вы только направлялись к той поляне, кого-то видели?

– Хм… Сложный вопрос. Надо подумать. Я аудиокнигу слушаю, поэтому не всегда фиксирую то, что вокруг происходит. Хотя… Далеко впереди мужик бежал, как молодой: напористо, с ускорением. Кстати, вот примерно здесь мне и посчастливилось, так сказать, лицезреть, – обратил он внимание Аси на открытое место с редкими невысокими кустами.

Они стояли почти там же, где Чемпоеш надеялся увидеть велосипедистку.

– А точнее покажете, где парочка расположилась?

– Во-о-он, на сорок пять градусов от нашей тропинки.

– Как думаете, девушка делала это добровольно?

– Кхе-е… Ну… если объективно, то хотя я барышню видел, но лица ее не запомнил. Было на что посмотреть, если честно, – смутился мужчина. – Тогда представлялось вполне определенно – милуется молодежь.

Ася отметила, как непривычно звучат слова «барышня», «милуется», «аппетитная». Интересно, кто Геннадий Иванович по образованию. Спросила. Оказалось, инженер.

– Спасибо! Если придется все это повторить для протокола, согласитесь?

Они обменялись номерами телефонов и попрощались. Мужчина отбежал на приличное расстояние, но вернулся:

– Вспомнил! В самом начале тропы меня обогнали велосипедисты. Сначала один, потом другой, но ни на лица, ни на велики я внимания не обратил.

Пока Ася возвращалась к машине, пока ехала до дома, пока поднималась в лифте на свой этаж, крутила в голове истории Геннадия Ивановича и Саши Чемпоеша. То, что на поляне что-то случилось, Ворожцова еще вчера приняла за аксиому. Людей она опрашивала, чтобы убедить в этом начальство. Ей повезло, что события еще не затерлись в памяти свидетеля, не вытеснились повседневной рутиной. Что именно произошло, предстояло установить. Неспроста туман из ее видения, вязкий и липкий, как сладкая вата, глухой стеной стоял над этой поляной. Не случайно не спит ночами Чемпоеш. Не зря она проснулась ни свет ни заря!

Завтракали на скорую лапу. Остатки зелени – Блюме, огрызки совести – Асе.

17. О вреде кофе

Москва. Двадцать третье августа 2023 года, среда

Пока Ворожцова бегала по Москве, Свистушкина пересмотрела-таки все старые заявления. Только одно из них, о пропавшем совладельце бизнеса, требовало внимания: не исчезают люди бесследно. Либо служба безопасности компании при делах, либо партнер слишком хорошо спрятался, а дознаватели не особо старались. На удивление, ее мнение совпало с оценкой выскочки.

Рабочее утро нового дня для Елены Борисовны началось бодро, с интенсивного телефонного обзвона. Заказала материалы в архиве, напросилась вечерком к дознавателям в гости, пригласила на беседу заявителя. Раскидала тридцать пять оставшихся заявлений по принадлежности к районам, вызвонила и попросила заскочить участковых. «Зачем столько суеты, на фига людей беспокою, у них забот хватает, – усовестилась она, но тут же одернула себя: – Ничего-ничего, по своей земле лишний раз пробегут, профилактикой займутся, а то работают лишь с теми, кто уже засветился. Раньше участковые каждого жителя лично знали, от школьника до пенсионера».

Поймала себя на мысли, что очень хочется кофе. Просто до умопомрачения.

«Чего примчалась на службу раньше обычного? – разозлилась Елена Борисовна. – Все из-за новенькой, нарушила хрупкий баланс. Теперь жди неприятностей. А вот, кстати, и они».

– Доброе утро! – поприветствовала Ася. – Купила себе и вам карамельный латте.

– Спасибо, но я кофе не пью, – отказалась Свистушкина. – Негативно влияет на работу мозга.

– Простите, не подумала. Действительно, в вашем возрасте кофе усугубляет симптомы климакса, – мгновенно отомстила Ворожцова.

В кабинете повисла нехорошая тишина – предвестник бури, но на то оно и начальство, чтобы управлять климатом коллектива.

– Приветствую, ласточки мои! Как вкусно пахнет кофе, – исключительно вовремя появился Саринян.

– Хотите, угощу? – предложила Ася.

– Еще как хочу! Спасибо, – поблагодарил подполковник и с наслаждением пригубил напиток. – Божественно! Да-а-а. Так, Лена-джан, как дела?

– Порядок. Заявления разобрала, сегодня передам участковым. Одно беру в работу, – доложила коротко, без подробностей.

– Хорошо, – Петрос Багдасарович все, что надо, услышал.

– Ася-джан, тебе какая помощь нужна?

– Я сегодня планирую отсмотреть материалы с видеокамер. Хотела попросить сводки по городу, но не знаю, как сделать выборку.

– Так… Где семьсот пятьдесят четвертый, уже знаешь, да?

Ася кивнула.

– Там у нас резвый скакун работает, объясни ему, что конкретно тебе надо, он отсортирует. Па-анимаешь, да-а? А по видеофайлам советую поступить так. Сначала найди, за что зацепиться. Сформулируй вопросы – и снова туда. Я передупрежу, не откажет. Иначе неделю потеряешь, а у тебя нет столько времени, да.

Заверещал мобильный телефон, и начальство с головой погрузилось в чьи-то проблемы.

Ворожцова сосредоточилась на работе, исследовала территорию парка. Это оказалось сложнее, чем думалось. Судя по схеме, которую она скачала в интернете, входов-выходов много. Более того, полно «народных» троп, можно пройти и не через ворота. Вспомнила, что тот же Геннадий Иванович рассказывал о таких тропинках. Несмотря на небезопасность и неудобство, местные часто пользуются именно ими. Даже мамочек с колясками не останавливают ни железнодорожные пути, ни необходимость поднырнуть под трубы теплотрассы.

Ася накидала ориентиры для поиска. Дата: девятнадцатое августа 2023 года. Время: между шестью и девятью утра. Указала примерные границы поиска в Бирюлевском лесопарке. Ищем велосипедистку в облегающем тренировочном костюме. Светлый верх, возможно, розовый. Темный низ. Главный вопрос: выехала ли она из парка?

Если ответ условно отрицательный, потому что до конца быть уверенным все равно нельзя, то делаем выборку по сводкам, но пока смотрим информацию общего характера: любые происшествия как в зоне поиска, так и в близлежащих административных районах.

Подготовившись, Ворожцова направилась в семьсот пятьдесят четвертый.

– А ты что здесь делаешь?

Ася на минутку растерялась, но для высокого, хорошо сложенного, русоволосого молодого человека ее появление тоже было сюрпризом. Резвый скакун оказался ей знаком. «Егор!» Стряхнув оцепенение, Ворожцова ответила:

– Да вот решила тебя навестить.

– Зачем?

Она уловила в его голосе нотки тревоги. «Забавная ситуация». Мужчина буравил ее взглядом и пытался понять, что происходит.

– Чтобы ты не заблуждался относительно своих способностей, милый.

– И чего тебе надо?

– Ну, допустим, что мне надо, мы обсудим как-нибудь потом. А пока хотелось бы понять: работаешь ты так же хреново, как сливаешься?

– Ой… ладно, Ася, подумаешь, немного поучил жизни.

Егор уже пришел в себя, но выкручивался все еще плохо.

– Тебе Петрос Багдасарович звонил?

– Постой, так это ты, что ли, в ОСС работаешь?

– Приятно заметить хоть какие-то проблески интеллекта.

– М-да, день начался необычно… Уела. Так что тебе надо? – успокоился Егор.

Ася поставила задачу, стараясь делать это серьезно и вдумчиво, хотя сердце так и выпрыгивало из груди.

– Хорошо. Сообщу, как только будет готово.

Она выходила из кабинета, чувствуя прожигающий мужской взгляд.

Ворожцова не стала доверять лифту, но, спустившись до лестничной площадки четвертого этажа, остановилась: пролетом ниже Елена Борисовна разговаривала с незнакомым мужчиной. Судя по запаху, они курили.

– Не звонишь, не пишешь, Олежка, – упрекнула Свистушкина. – Я соскучилась.

– Ты же сама знаешь, на работе завал, – отмазывался мужчина.

– Раньше тебе это не мешало, – обиделась она.

– Да ладно, Лен. Я в лаборатории – безвылазно, домой только спать прихожу.

Их прервали. Видимо, кто-то вышел покурить.

– Привет! Слышали? Опять в лифте человек застрял, – вступила в беседу неизвестная.

– «Дамы, не пренебрегайте выбором надежного партнера для поездки в лифте», – пошутил мужчина и начал подниматься.

Асе пришлось потихоньку отступить и сделать вид, что она только открыла дверь из коридора на лестницу. «Олежка» лишь мельком взглянул на нее, а не сворачивал шею, как другие сотрудники.

«Нормального мужика присмотрела Елена Борисовна, – одобрила Ася. – Не у всех так получается».

18. Загородная резиденция Твердого

Пригород областного города Кирова. Двадцать третье

Доклад Жоровича о приключениях Аси в Москве разбередил душу Игоря, но из колеи не выбил, Твердый сумел удержаться на рабочей волне. Разместившись за водителем, он ехал в загородную резиденцию и тщательно обдумывал детали предстоящей деловой встречи. Задача непростая: провести беседу так, чтобы показать зарвавшемуся ферзю его место, но при этом не испортить, а укрепить отношения, поманить перспективой и заручиться поддержкой. Ради вступления в проект Игорь мог поступиться некоторыми своими интересами. Главное, вырвать у конкурентов долю рынка, а потери отобьются быстро.

Твердый держал этот сегмент рынка под неусыпным контролем, ждал нужного момента, и тот наступил. Его человечек отсемафорил, что у конкурентов «внезапно исчезли мозги». Так меж собой называли специалистов, на незаурядных способностях которых держались не только частные компании, но и флагманы отрасли. Продавить участие в проекте было стратегически важно именно сейчас, пока в стане конкурентов неспокойно.

«Вот и эти мозги потекли за рубеж, вдогонку за уже покинувшим страну серым веществом. Видимо, опасаются скиснуть на родных просторах», – размышлял Твердый.

Банька, прав Караваджо, оказалась идеальным вариантом. Под вкусную еду, хороший легкий пар да повизгивания девок вопросы решались легче. Договорились, причем без дополнительного давления. Оставив гостя развлекаться в компании «русалок», Игорь поднялся в кабинет и присел в кресло.

Теперь можно подумать о личном. Склонный к глубокому анализу всех происходящих процессов, Твердый пытался понять: почему его так задел Асин побег?

Их знакомство не было случайностью. Вездесущая Георгина Савельевна однажды явилась к нему с весьма необычной инициативой. Нимало не смущаясь, бабуля предложила присмотреться к ее внучке-студентке.

– Ну… ну… Что за насмешливый взгляд? Ты свою натуру угомони. Я не подкладывать под тебя внучку пришла. Уверена, что она тебе понравится. В строгости держу, но характер у нее… Боюсь, скоро не совладаю. Молчи! Дай сказать, – пресекла она попытку Твердого вставить слово. – Я не вечная. Да и дела мои уже не так хороши, как раньше. Нельзя мне Асю оставлять без догляда.

– То есть ты, Георгина Савельевна, жену мне подыскала? – съязвил Игорь.

– А ты что думал? Я справки навела. Твоя кандидатура на эту вакантную должность подходит. Ну-ну… Не кривись. Все холостякуешь, а уж немолод, жених. Про страстишки твои знаю. Любишь девиц обихаживать, но небось хватит ума от жены их скрывать. Помолчи, говорю! – снова остановила она Твердого. – Знаю, ты на днях акций прикупил интересных. Что притих? Не ожидал, что окромя тебя кто-то нос сунул в это дело?

Признаться, старуха удивила. Он, конечно, знал про нрав и связи Георгины, но мысль, что та может быть в курсе сделки, следы которой тщательно заметены, пугала.

– Так вот, Игорь. Ты возьмешь мою внучку под свою опеку, а я передам тебе, пока в управление, кусочек лакомого пирога в виде семи процентов акций той же компании. А если женишься, то подарю в качестве Аськиного приданого, – завершила речь Георгина Савельевна, смакуя произведенное на Твердого впечатление.

Предложение было не просто заманчивое – убойное.

«Может, девка – страшная?» – думал Игорь, собираясь на вузовское мероприятие, и снова ошибся. Внучка Георгины была хороша. Юная, стройная, с густыми длинными светло-пшеничными волосами, она выглядела ранимой и трогательной. Минимум косметики, нюдовое платье в пол. У Твердого перехватило дыхание.

Скоро он понял, что и про характер бабушка говорила правду. За внешней хрупкостью и спокойствием полыхал огонь, хотя вряд ли девушка осознавала его силу, находясь под постоянным давлением.

Прежде чем принять решение, Игорь тоже навел справки. Несмотря на яркую внешность, Ася душой студенческой компании не была, ни с кем из учебной группы не дружила. Резкая в оценках одиночка.

Сделку с Георгиной Твердый заключил не без удовольствия. Чем лучше он узнавал Асю, тем больше убеждался, что девушка не от мира сего. Разгадывать ее тайны оказалось волнующе. Да и чего скрывать, ошеломила она его своей девственностью. Игорь, привыкший все держать под контролем, немедленно взял под него и Асю.

Сам Твердый не отказывал себе в удовольствии практиковать с юными красотками, то ли поднимая самооценку, то ли изживая комплексы. Правда, на повторные свидания соглашались редкие девицы, он их пугал. Проще было купить их внимание, так он и делал, пока не познакомился с Асей.

Мог ли Игорь подумать, что она бросит все и сбежит, случайно увидев его с Милой? Хотел ли он жениться на Асе? С одной стороны, она была по-детски невинна, с другой – удивляла пугающей отрешенностью в моменты принятия решений, дерзостью, подкрепленной не дурным характером, а убежденностью в своей правоте. Амбиции Твердого выходили далеко за границы областного города. Если все пойдет так, как он задумал, жена должна будет поддерживать его статус. Справится ли Ася с ролью светской львицы? Изнеженному лестью бомонду такая индивидуальность нравится ровно до того момента, пока не покушается на его сомнительный авторитет.

Была и другая причина: Игорь сомневался, что впервые обрушившееся на него чувство способно не только просуществовать долгие годы, но и вытеснить из него дикого зверя. «Сбежала. Посчитала жить со мной ниже своего достоинства. Оставила шубки, драгоценности. Бросила меня. Не соизволила в известность поставить, а я ее берег, был с ней нежен». Твердый чувствовал, что начинает заводиться.

В дверь постучал администратор, под бдительным оком которого находилась резиденция. Доложил обстановку.

– Игорь Викторович, все прошло спокойно, без эксцессов. Гостя отправили. Чем еще могу быть полезен?

– Останусь ночевать. Позвони Миле. Скажи, я готов снова заключить контракт, пусть приезжает. Предупреди, чтобы читала внимательно, условия изменились.

Через час администратор сообщил:

– Мила здесь.

– Она поставила подпись?

– Да.

– Зови! Сам – свободен. Водителю скажи, чтобы забрал меня в семь часов утра. Завтрак не нужен.

– Слушаюсь.

Эмоции, сдерживаемые долгое время, требовали выхода. Секс всегда помогал Игорю скинуть лишнее напряжение. Он не знал, как далеко мог зайти, но активно исследовал территорию неизведанного. Мила здесь именно для этого. Только для него. Только когда он прикажет. Ему не надо вести с ней беседу. Мила обязана исполнять правила. Его правила. Она в прямом смысле не имеет голоса, единственный дозволенный звук – стон.

В дверь постучали.

– Заходи.

В кабинет вошла Мила – высокая тонюсенькая брюнетка в коротком шелковом пеньюаре.

– Раздевайся!

Халатик соскользнул на пол. Он задержал взгляд на торчащих от возбуждения сосках.

– На четвереньки!

Девушка растерялась, но опустилась на колени и уперлась руками в пол. Твердый встал, подошел к платяному шкафу, достал ремень:

– Ко мне!

Мила замерла от неожиданности, но быстро исправилась. Медленно приблизилась, качая бедрами.

– Взять! – Он грубо вставил сложенный вдвое ремень девушке в рот. –

Он вошел в смежную с кабинетом комнату, подождал, пока Мила, стуча коленками по плитке, пересечет порог, и плотно закрыл двери.

19. Террариум для Блюмы

Москва. Двадцать третье августа 2023 года, среда

– Не-е-е-ет! – Ася уже добежала до остановки, где распахнул двери долгожданный автобус, когда зацепилась взглядом за вывеску зооцентра.

Синий автокрасавчик отправился без нее. Ворожцова нехотя дотащилась до нужного дома, открыла дверь и попала в райский сад. Именно таким ей показался растянувшийся во весь подвал зоологический центр, где благоухали тысячи больших и маленьких растений. Она с удовольствием бродила, рассматривая живой товар. Задержалась около забавных лягушек, послушала развлекавшего покупателей попугая и уже собралась идти дальше, но застыла на месте.

Ловко огибая кадушки с пальмами, к ней приближалась змея, голова которой выруливала на финишную прямую, а хвост оставался далеко позади. Сомнений в намерениях этой твари у Аси не возникало. «Действительно, как в раю», – лишь успела подметить, а как оказалась за спиной мужчины – не поняла. Когда пришла в себя, ее спаситель уже передавал свернувшуюся массивными кольцами беглянку работникам магазина.

Ася не видела, что именно он сделал. Может, назвал верный пароль или прочитал древнее заклинание?

– Лола вас напугала? – обратился мужчина к Асе. – Прошу прощения.

– Лола?

– Да, Лола – самка удава. Дама с характером, сложно поддается перевоспитанию.

Ася пожала плечами:

– Кажется, я не успела испугаться. Вы сказали «перевоспитанию». Что это значит?

– Удивительная девушка! Позвольте, угощу вас чаем, хоть чуть-чуть заглажу вину и расскажу про Лолу. Простите, я не представился. Борис Станиславович. Служу здесь директором. Удобно ли узнать ваше имя?

– Ася! Ася Ворожцова.

Легко придерживая девушку под локоток, мужчина повел ее в свой кабинет. «Борис Станиславович Харитонов – профессор, доктор биологических наук, директор многопрофильного зооцентра, – прочитала Ася на табличке, подумала: – Профессор, как из советского фильма, подтянутый, с усами и бородкой, в круглых очочках, даже его трикотажные пиджак и берет выглядят винтажными».

Директор открыл дверь:

– Проходите.

Пока он наливал чай, Ася рассматривала помещение. Аккуратно и чисто, несмотря на веселое семейство кроликов большой клетке. Два шкафа упираются в потолок. Удобный массивный диван. Журнальный столик. На стенах – рамочки: десятки грамот, сертификатов, свидетельств, благодарностей. Там, где напрашивалось окно, смонтировали водопад, по бокам которого цвели орхидеи. «Чудесная идея», – оценила Ася находку дизайнера.

– Прошу к столу!

Девушка отметила тонюсенькие, почти прозрачные, чашки, умилительную хрустальную вазу на ножках, наполненную сахарным печеньем и карамелью «Москвичка».

Стресс на пару с голодом догнали Асю, стоило ей присесть на диван. Продышалась. «Надо же, не думала, что так накроет».

Из заварочного чайника струится глубокий сложный аромат.

– Голубушка, отведайте особый сбор, моментально станет легче! Пока приходите в себя, я немного расскажу вам об удаве, – суетился Борис Станиславович. – Лола – подкидыш. Месяца два назад нашли ее на пороге. Представляете? В коробке из-под большого телевизора. Изможденную, израненную. Вот откормили, подлечили, оказалось – это симпатичная девочка.

В этом месте Ворожцова хмыкнула.

– Вы поймите, Ася, удавы должны жить на воле, там правила игры известны. Вы только представьте, насколько они умны, если даже во время охоты тратят минимум энергии. Последние исследования показали, что они вовсе не лишают свою жертву возможности дышать, не тратят силы на то, чтобы дробить кости, а просто останавливают кровообращение.

Ворожцова подумала, что ей было бы неважно, как именно ее убивает удав. Восторг ученого она разделить не могла. По крайней мере, сегодня.

Профессор взахлеб продолжал.

– Кто-то ошибочно посчитал гордую змею игрушкой, развлечением, – возмущался профессор. – Вот она и бастует, вскрывает уже третий террариум. Если бы ею занимался профессионал, вы бы убедились, что удавы – милейшие существа, но, видимо, Лола травмирована, она совершенно не переносит женщин.

– Наверное, ее доводила какая-то змея подколодная, – съязвила Ася.

Чай действительно помог. Отпустило.

– А вы к нам на экскурсию или по делу? – поинтересовался Борис Станиславович.

– У меня игуана. Нужен корм, дом и совет для ее глупой хозяйки.

– Пол? Возраст? Вид?

– Она зеленая. Назвала ее Блюмой. – Асе нечего было добавить, она даже не сфотографировала питомицу.

– Если я правильно понимаю, купили по случаю?

– Да, так получилось. Я боюсь, что не справлюсь. Продавец меня «успокоил», сказал, что первая игуана всегда умирает.

– Вынужден констатировать, что статистика это подтверждает, но, Ася, достаточно понимать питомца и относиться к нему как равному. Немного знаний и желания разобраться.

Договорились, что Ася закажет «приличный» террариум и оборудование. Борис Станиславович предложил вариант и дал рекомендации по питанию.

– Потерпите. Как только заказ будет готов, позвоним, привезем и соберем. Ася, голубушка, найдите время, забегите вместе с Блюмой. Расскажу вам все нюансы ухода и совместного проживания. Пойдемте, я провожу вас к менеджеру, она внесет ваши данные в журнал.

Борис Станиславович сформулировал заказ специалисту:

– Записали? Сделайте пометку: игуана обыкновенная – Блюма Ворожцова. Возраст требует уточнения.

– Блюма Ворожцова? – удивилась девушка.

– Конечно, а как иначе? Адрес продиктуете менеджеру, оплатите только стоимость корма и доставки, остальные расходы мы покроем в качестве извинения за происшествие.

Ворожцова хотела было возразить, но, когда увидела полную стоимость заказа в счете, передумала.

– На сборку оборудования к вам приедет наш мастер Захар. Специалист он хороший, но сразу предупрежу, товарищ неразговорчивый. Жалуются, бывает, клиенты, что от него слова не добьешься. Его дело – только сборка, а вот если вопросы какие возникнут, помощь потребуется, милости прошу сюда, в зооцентр. У нас в каждом отделе есть консультанты, кроме того, свой ветеринарный кабинет с самым современным качественным оборудованием, – не удержался от рекламы директор.

Они тепло попрощались.

20. Связь между М и Ж

Москва. Двадцать четвертое августа 2023 года, четверг

Свистушкина, развив уже давно не свойственную ей скорость рабочего процесса до максимальной, обнаружила, что снова получает удовлетворение от исполнения своих обязанностей. Залетела в кабинет и чуть не споткнулась о новенькую.

– Что за безобразие здесь происходит?

Разложив на полу кабинета карты районов Москвы и скинув туфли, Ася ползала на коленях, помечая что-то карандашом. Вопрос возрожденного к профессиональным подвигам следователя психологиня нагло проигнорировала.

Худосочная селедка раздражала Свистушкину одним своим видом, а сейчас просто выбесила.

– Я понимаю, что, возможно, стоять на коленках тебе привычнее, – не удержалась она от колкостей. – Только ты не у себя дома, и, пока мы делим кабинет, будь любезна принять нормальный вид.

Ася и ухом не повела. Более того, села по-турецки прямо на карты, положила на колени кисти рук ладонями вверх, соединила большие и указательные пальцы и закрыла глаза.

У Елены Борисовны одна за другой начали возникать

Затянулась. Закрыла глаза и аккуратно, словно делая последний выдох, выпустила струйку дыма.

– Лен, ты чего? – удивился эксперт-криминалист, появившийся в импровизированной курилке.

– Привет! Ничего… Терпеть не могу «пензенскую глухоту».

– Это еще что за хреновина? – Мужчина приоткрыл окно. Курить на лестнице не разрешали, но по старой, не ими заведенной традиции, сотрудники смолили именно здесь.

– Моя свекровь если хотела чего-то добиться, то игнорировала нас, как будто у нее слуховой рубильник навернулся. Ровно до тех пор, пока мы не поступали так, как ей надо. Представь, потащилась с нами в Анапу и сиамца блохастого с собой прихватила.

– Ну, может, она моря никогда не видела, Лен.

– Олежка, мы в свадебное путешествие ехали, номер заказали для молодоженов, а заселились в него с мамой и котом.

– Ну да… Жесть. Свекровь, я так понимаю, из Пензы?

Свистушкина кивнула и вытащила еще одну сигарету.

– На дух этот город не переношу…

– А сейчас-то ты чего ее вспомнила? – справедливо поинтересовался Олег.

– Оказывается, не только в Пензе этой глухотой страдают.

– Нашла из-за чего нервы тратить. Слушай, новенькая ваша ко мне забегала. Вроде ничего девчонка, – начал говорить эксперт, но Свистушкина вдруг закашлялась. – Не надо тебе, Лен, курить.

– А з-з-зачем она к тебе приходила?

– Спрашивала, где взять карты столицы. Кстати, считает тебя прирожденным аналитиком. Честно говоря, думал, что ты давно потеряла интерес к работе. Лен, а ты молодец! Слышал, дело ведешь серьезное. Если нужна будет помощь – обращайся. – Он поправил ей воротничок рубашки. – Бросай курить. Не твое это.

Елена Борисовна задержалась на лестнице. Сначала ей пришла в голову крамольная мысль: «Возможно, новенькая не так и плоха?» Она отмела умозаключение как неверное. «Игру ведет девка, не все так просто… Ну и ладно, высокопрофессиональный следователь межведомственного экспериментального Отдела странных случаев капитан Свистушкина к этому готова!»

Тем не менее на душе Елены Борисовны потеплело. «Все-таки Олег ко мне неравнодушен! Считает меня серьезным аналитиком. А как смотрит!»

Ася в кабинете была не одна. Она что-то обсуждала с IT-специалистом Уфимцевым. На полу! У Свистушкиной нашлись дела поинтереснее.

Егор поставленную задачу выполнил. Информация оказалась любопытной. Во-первых, на видео с камер наблюдения нашлась девушка, похожая на описание заявителя Чемпоеша. Рано утром она заехала на велосипеде в парк, а вот покинула ли его – установить не удалось.

Сводки о происшествиях занимали три листа. Ася пока отложила их. С Уфимцевым они отметили на карте: место заезда девушки в парк, маршрут, по которому следовал Чемпоеш, точку, где тот «потерял» велосипедистку.

– Ася, ты точно психолог? – спросил Егор, когда она собралась накидать ему новых задач.

– У меня есть диплом по этой специальности, я окончила несколько дополнительных курсов, в том числе нетрадиционной психологии. Вывод – я психолог.

– М-да, – покачал головой Егор. – Я не нанимался на тебя работать, но готов реализовать фантазии психолога в постели, особенно нетрадиционные. Только от обмороков меня избавь.

– Твои услуги стоят неоправданно дорого, – не сдержалась Ася и уточнила: – А если Петрос Багдасарович задачу поставит?

– Вот если Саринян скажет, то добро пожаловать.

Для начала она отправила Чемпоешу сообщение с фотографией пропавшей велосипедистки. Качество изображения было так себе, но, поскольку судили не по лицу, а по фигуре, Ася надеялась, что заявитель будет уверен в своем заключении. Так и получилось. Молодой человек ответил мгновенно: «Это она», – что означало, личность девушки можно идентифицировать. Задача номер один для Егора Уфимцева.

Потом Ворожцова погрузилась в изучение сводок. Сначала откинула очевидно неподходящие. Долго работала с оставшимися, отложила в сторону еще несколько.

Вынесла на отдельные листы сведения, которые показались ей интересными. Получилось всего ничего. Пробежала глазами записки еще раз, запомнила, перевернула и работала над каждой, словно погружаясь внутрь листка белой бумаги, попадала в информационное поле, ловила ощущения.

«Не то… Нет, не то», – Ася, не переворачивая, сортировала листы.

Остался один. Запрос был сформулирован слишком размыто, но Ася чувствовала, что не ошибается, перевернула лист и прочитала: «Заявление о пропаже Сергея Лихоманова». Именно это происшествие она выделила с самого начала.

Ася еще раз изучила информацию. Заявление подала жена. Супруг не вернулся с утренней пробежки. Трудится в какой-то столичной компании, разработчик программного обеспечения. «Сергей Михайлович… года рождения… Ага». Ввела в навигатор домашний адрес. «Хм… очень даже может быть. Не к месту вспомнился Геннадий Иванович. Хотя почему же это не к месту? Возможно, пропавшие – любовники? Что, если это было изнасилование? В позе наездницы – вряд ли… Экстремальный секс? Вариант. Кто-то умер в процессе? Допустим. Еще версии? Просто любовники, но что-то пошло не так, и… пропали оба».

Ворожцову лихорадило, но с чем это связано, она не могла точно объяснить. Возможно, осознала серьезность предстоящего дела, образ которого четко сформировался – черно-белый кубик Рубика? Или терзало неприятное предчувствие после внезапно пришедшего видения?

Провалившись утром в информационное пространство, вместо сколько-нибудь внятной подсказки по запросу она получила недвусмысленное предупреждение. Организм отреагировал мгновенно: в ушах нарастал шум, все сильнее и сильнее, потом, как при настройке волны в радиоэфире, выделился четкий канал – крик… Все громче и громче. Ася узнала его источник и отключилась.

Именно в таком состоянии ее и застал Егор.

Глава вторая. То самое дело Отдела странных случаев

21. Влияние конкретной независимой переменной

Москва. Двадцать третье – двадцать четвертое августа 2023 года, среда – четверг

Экспериментатор метался по кабинету. Если бы он мог видеть себя со стороны, обратил бы внимание и на излишнюю жестикуляцию, и на испарину на лбу, и на то, как сбивается его дыхание. А ведь он всего лишь фиксировал на диктофон течение эксперимента. Переслушав запись, надолго задумался, пытаясь понять, что выбивает его из равновесия, но, так не найдя причины, продолжил.

Из аудиозаписи в журнале от двадцать третьего августа 2023 года:

«Далее… Состояние особи М-3-13 описываю как гнетущее: необъяснимый оптимизм сменяет агрессия с последующим упадком сил. М-4-13 проявляет среднюю степень тревоги».

Из аудиозаписи в журнале от двадцать четвертого августа 2023 года:

«Зафиксирована вероятность влияния независимой переменной, обозначенной как «НП», на эксперимент «Тринадцать». Вопрос к размышлению: рассчитать

22. Почему ты из меня веревки вьешь

Москва. Двадцать четвертое августа 2023 года, четверг

Саринян внимательно выслушал:

– Ася, вот объясни мне, как ты это делаешь? Почему из всех сводок выбрала именно эту?

– Петрос Багдасарович, если говорить общими словами, то я сканирую информационное поле.

– Ты что, экстрасенс, да?

– Нет, я психолог.

– Ася-джан, не хочешь говорить – не надо. Только если и спортсменка, и этот Лихоманов окажутся ни при чем, то подгорит и мой, и твой зад.

– Петрос Багдасарович, а как бы узнать, что известно в связи с пропажей Лихоманова?

Саринян сделал пару звонков.

– Завтра к нам переведут сотрудника, он как раз все об этом знает, вот и расспросим его, что к чему. У тебя все?

– Можно мне снова Егора припахать?

– Что хотела?

– Произвести отождествление личности велосипедистки и отсмотреть передвижения Лихоманова.

Саринян закряхтел:

– Нахваталась уже! «Отождествление личности»… Э-э-э-э… Почему ты из меня веревки вьешь? Иди домой. Задачу Уфимцеву сам поставлю. Мне не откажет и проверит быстро.

23. Романтика отношений

Москва. Двадцать четвертое августа 2023 года, четверг

Ворожцова заметила его машину слишком поздно. Игорь поспешно вышел, опасаясь упустить девушку. Смотрел, как будто видел впервые.

«Он же не знает новую меня. Не ожидал».

– Ася, здравствуй! – Твердый оценил прическу и строгое темное, соблазнительно подчеркивающее фигуру платье.

– Привет. Зачем приехал?

– Москва тебе к лицу. Изменилась, похорошела…

– Зато ты остался прежним. Чему обязана?

– Ты сбежала, не удостоив меня даже сообщением. Я волновался. Давай поговорим.

– Нет, нам не о чем разговаривать. Наши отношения исчерпаны.

– Ася, может, сядем в машину?

– Нет. Кстати, о машине. Деньги за «рыжика» я верну, но не сейчас. Не скоро.

– Да о чем ты вообще? Не нужны мне деньги. Ася, ты мне очень дорога. Я это понял. Мне давно стоило сделать тебе предложение.

– Ты понял это в тот момент, когда я ушла, или когда клеил новую бабу в нашем любимом кафе?

– Вот ты о чем. Ася, ты все не так поняла.

– Да… да… да… – Ворожцову понесло. – Я смотрю, тебе девочки нравятся все моложе и моложе. Так я освободила место, вакантное теперь. Не возражаю!

– Да, Ася… Да! Я долго принимал решение. Мне нужна поддержка и опора, сильная женщина, способная отказаться от личных амбиций, которая может вовремя прикусить язык и удержать при себе свое мнение.

– А я показалась неподходящей партией? Извините! Иди на политическую арену без меня, там своих клоунов хватает! – она почти кричала, не обращая внимания на прохожих.

– Ася, хватит.

– Не смей повышать на меня голос!

– Кричишь здесь только ты.

Ворожцова словно протрезвела.

– Ты перестал для меня существовать. Понял? Тебе пора! – Она подошла ближе, заглянула в его глаза. – Ты пойми, я больше не люблю тебя. Все кончилось, разрушилось, рассыпалось… Не собрать!

Ася развернулась и торопливо заскочила в подъезд.

Твердый впервые не знал, как ему поступить. Ее слова еще звучали в голове: «Ты перестал для меня существовать».

Он занял место за спиной водителя, выкинул из салона букет. Процедил сквозь зубы: «Ночевки не будет. Домой!»

Твердый злился: «Что за… Зачем мне сдалась эта девка? Что она вообще о себе думает?» Через несколько минут пути его обожгла мысль: «Хочу ее, больше, чем когда-либо!»

Он достал из портфеля бутылку коньяку, открутил крышку и сделал три больших глотка прямо из горла. Вытер рот тыльной стороной ладони, взял сотовый, набрал номер резиденции и прорычал: «На завтрашний вечер вызови Милу!»

Водитель озадаченно глянул на хозяина: таким он Твердого не видел никогда.

От стены соседнего дома отделилась фигура Егора. Уфимцев направился к месту, где минуту назад кипели нешуточные страсти. Поднял букет, засунул его под мышку и двинулся в тот же подъезд, куда только что забежала Ворожцова.

– Игорь, иди отсюда! Я не открою! – предупредила Ася, увидев в глазок букет ее любимых белых альстромерий.

В дверь звонили не переставая.

– А ты какого лешего здесь делаешь? – удивленно спросила Ася, открыв-таки дверь и увидев Егора.

– Пришел извиниться.

– Извиниться?

Ворожцова выхватила букет и стала хлестать им Уфимцева. Он наконец поймал ее руку, кинул цветы на пол и прижал девушку лицом к стене. Ася начала вырываться, но молодой человек оказался силен. Он поцеловал ее в шею. Еще. Еще. Удерживая девушку у стены левым предплечьем, свободной рукой расстегнул замок платья, стащил его с плеч. Не давая опомниться, развернул Асю к себе, бесцеремонно сдавил ей грудь, наблюдая, как краснеет кожа под нежным кружевом бюстгальтера.

– О-о-о, кто-то уже полыхает от желания, да?

Он отпустил девушку, не дав ей опомниться, притянул к себе и поцеловал в губы, шею, грудь.

– Чайку попьем? Или продолжим? Да?

– Да.

– Не слышу…

– Да-а…

Егор нажал ей на плечи, понуждая встать на колени:

– Скажи громче…

– Да-а-а-а, – застонала Ася.

– Извини, дорогая, но у меня сегодня другие планы! – Он вытащил из внутреннего кармана ветровки бумаги и флешку. – Здесь все, что ты просила. Кстати, это был второй урок: «Не открывай двери незнакомцу с цветами». Как коллеге – бесплатно, но только сегодня.

Хлопнула дверь, и Ворожцову прорвало. Проревевшись, она с удивлением обнаружила рядом Блюму.

– Гордая, блин, и независимая. Что со мной происходит? Почему я позволяю это с собой делать? Дура я, да?

Игуана закивала головой, как болванчик.

– Блюма, беру тебя в свидетели. Обещаю: никаких мужчин, никаких отношений, кроме рабочих. Во всяком случае, пока не разберусь, что случилось в лесопарке.

Через час накормленная Блюма, прикрыв от наслаждения глаза, дремала под настольной лампой, а Ася, с трудом заставив себя сосредоточиться, изучала то, что принес Уфимцев.

24. Опытный оперативник

Москва. Двадцать пятое августа 2023 года, пятница

– Армен Казарян – старший лейтенант, опытный оперативник. Прошу любить и баловать, – неоднозначно завершил представление новенького сотрудника Петрос Багдасарович.

Хотя… Молодой, атлетически сложенный смуглый мужчина был очень хорош собой. С этим, как говорится, не поспоришь. Высокий лоб прикрыт густой челкой темных волос, неожиданно рыжая щетина на скулах, да еще и глаза как омут. Очевидно, в них утонула не одна женщина.

«Всегда думала, что оперативники неприметные, а этот притягивает к себе взгляды», – размышляла Ася.

После знакомства и обмена любезностями Саринян пожурил Армена за неуставной внешний вид и перешел к просьбе Ворожцовой:

– Армен, дорогой, твои бывшие коллеги занимаются делом Лихоманова Сергея Михайловича, можешь ввести нас в курс?

– Не вопрос. Лихоманов женат, есть маленький сын. Семья проживает в

По происшествию… Мы отсмотрели трек с фитнес-браслета. Лихоманов совершал традиционную утреннюю пробежку в установленное время. От дома добрался до парка, поколесил там по дорожкам, в том числе и лесопарковой зоны, и взял курс обратно к выходу. Нырнул в подземный переход, после этого, скорее всего, сел в чью-то машину. Выехали на МКАД, проследовали на север Москвы, примерно в район Западное Дегунино. Далее сигнал потерялся. К месту жительства Сергей не вернулся, и больше его никто не видел. Как-то так. А в связи с чем у вас интерес к этому делу?

– Наши специалисты проверяют заявление об исчезновении велосипедистки в тот же день и в том же парке, где бегал ваш программист.

– Не вижу связи, в этом дендропарке утром полно посетителей.

– А что-то необычное зафиксировано во время пробежки? – Ася проигнорировала мнение оперативника.

– Нет, ничего такого.

– А что про Лихоманова говорят коллеги, семья, какой он человек?

– На работе его чуть ли не на руках носят. Два года назад о них на рынке ничего не знали. А когда пришел Сергей, дела пошли в гору. Мужик требовательный, весь день у него по минутам расписан. Что касается отношений в семье, все гладко и ровно: жену обеспечивает, сына любит, с родителями ладит.

– Ни одного плохого слова?

– Нет.

– Есть еще вопросы к вашему новому коллеге? – уточнил Саринян.

– Да, есть, – отозвалась Свистушкина. – Армен… Как вас по батюшке?

– Саркисович.

– Армен Саркисович, расскажите о себе. С какой грядки нам такое счастье свалилось?

– Елена Борисовна, вот эти вопросы вы между следственно-оперативными действиями обсудите. Доложи-ка лучше, что там по заявлению бизнес-партнера?

– Нашлась пропажа. Коммерсант засветился несколько дней назад в Грузии. Мы подумали, что он уклонист, но нет. В настоящее время находится в психиатрической больнице. Задержан без документов, без денег, без вещей на автовокзале Мартвили после того, как отобрал декоративную подушку из рук восьмидесятилетней Хатуны Кочишвили. Гражданин не смог вспомнить ни свое имя, ни фамилию, ни зачем ему подушка.

– Значит, уже не наше это дело?

– Не наше.

– Петрос Багдасарович, есть пара вопросов. Поскольку личность велосипедистки идентифицировали, можно по адресу регистрации съездить, проверить? А еще я сделала письменное сообщение для участковых Южного административного округа. Разослать бы, – обратилась Ася.

– Сообщение оставь. Дам команду, разошлют. С Еленой Борисовной и поезжайте, закройте уже этот вопрос, да.

– А какие у нас основания? – возмутилась Свистушкина.

– Елена Борисовна, ну, заявление же есть? Есть, да-а. Выезжайте, после осмотра определишься. Все свободны. А ты, Елена Борисовна, задержись еще на минутку. – Саринян подождал, пока Армен и Ася выйдут, и, понизив голос до шепота, сообщил: – Лена-джан, прошу тебя, будь аккуратнее с этим… Арменом Саркисовичем. Меня за него такой человек просит, что я эту фамилию вслух боюсь произносить. Сама подумай, наш отдел на распродаже должностей стоит в самом хвосте списка. Нехорошее у меня предчувствие, Лена. Пришел меня подвинуть? Или тебя? Зачем ему эта должность?

– Может, он только с гор спустился, зацепиться в столице хочет? Прости, Петрос Багдасарович.

– Лена, он ка-аренной москвич с 2013 года. Короче, я передупредил. Держи ухо востро, да.

– Алло, Ася Савельевна Ворожцова?

– Да, слушаю.

– Многопрофильный зооцентр беспокоит. Комплект оборудования подготовлен к доставке. Вам будет удобно сегодня вечером с двадцати до двадцати двух часов?

– Да.

– Отлично. Сверим адрес? Спасибо. Ожидайте. Ваш мастер-установщик Захар.

25. Велосипедистка

Москва. Двадцать пятое августа 2023 года, пятница

Свистушкину злило все. Во-первых, у нее были совершенно другие планы, и проверка психологини на адекватность в них точно не входила. Она не рассчитывала ехать куда-то на юг Москвы, только чтобы убедиться, что вся история с исчезновением велосипедистки в парке – бред. Тем более что диагноз Ворожцовой она давно поставила: «КРУГЛАЯ ДУРА ТЧК». Во-вторых, сегодня день рождения Олега. Хорошо хоть Саринян выделил машину.

Ася предпочла не замечать настроения следователя и погрузилась в себя, пытаясь представить, кто такая Юлия Соловьева. Кроме навязчивого образа двух вращающихся кругов, ничего не шло. «Тоже мне подсказка, ехала в парке на велосипеде. Вот и круги – колеса».

Приехали. Обычный панельный дом. На лифте поднялись на восьмой этаж, позвонили в дверь. Тишина. Ткнулись во все квартиры на площадке, только из смежной вышла полная женщина.

– Нет, сегодня не видела – не было меня с утра дома. Вчера или позавчера эта стерва зашла в лифт и не подождала меня.

– А в субботу? – Ася, несмотря на стремительное приближение своей версии к краху, хваталась за соломинку в виде разговорчивой соседки.

Свистушкина даже не пыталась скрыть ликование, раскачиваясь на каблуках у двери Соловьевой.

– В субботу, – задумалась соседка. – Нет, не видела.

В это время правый каблук следователя издал неприятный скрип и сломался. Свистушкина повалилась назад. Входная дверь в квартиру Соловьевой под ее весом распахнулась, и Елена Борисовна оказалась на полу прихожей.

– Дай мне руку! – скомандовала она Асе.

Встав, Свистушкина сняла туфли, одернула форму, схватила в углу прихожей зонтик-трость и, осторожно двигаясь боком, пошла в комнату. Ася, почему-то на цыпочках, покралась за ней, отметив стремительное преображение легкомысленной блондинки в следователя.

В комнате – никого, в кухне – тоже. Осталось проверить санузел. Прежде чем ее распахнуть, Свистушкина приготовила зонт. Раз! Раздалось шипение. Ася нажала на выключатель. Между ванной и унитазом, прижатый страхом к кафелю, приготовился держать оборону молодой абиссинский кот.

Елена Борисовна снова удивила Асю:

– Масенький… не бойся. Испугали тебя тетки, да? Ну-ну, успокойся. Вон ты какой красавчик! Ошейник у тебя шикарный.

Абиссинец ругался, не прекращая, но, поскольку сильно устал, то проклятья слал беззвучно.

Свистушкина взяла хозяйское полотенце, ловко набросила его на перепуганного кота и прижала бедолагу к себе.

– Подожди, Ворожцова, давай-ка соседку пригласим. Нам понятые нужны.

Приглашать женщину не пришлось, та вместе со щуплым супругом уже дежурила у распахнутой входной двери.

– Что видишь? – обратилась Свистушкина к Асе.

– Спартанская однушка. Только необходимое, ничего лишнего. Скромно и строго. Идеальный порядок.

– Еще?

– Можно мне сесть на диван?

– Давай.

Ася села. В спину уперлось что-то твердое. Вытащила из-под диванных подушек телефон. Положила рядом. Настроилась. Руки на колени, раскрыла ладони. Закрыла глаза. Ничего. Ни образов, ни звуков. Сползла на пол. Снова закрыла глаза. Тоска. Хочется поныть. Тело качнуло из стороны в сторону. Туда-сюда. Туда-сюда. Подкатила к горлу тошнота. Туда-сюда.

– Она че у вас – больная? – показывая на Асю пальцем, спросила Свистушкину соседка.

– А разве не заметно?

– И как ее в полицию взяли? Сидит, змею из себя изображает. Цирк!

– Вот и я говорю, – согласилась следователь, не считая необходимым разъяснять особый статус ОСС.

Ворожцова потихоньку приходила в себя, ее все еще мутило.

– Скромно у Юльки, не ожидала я. Несет себя, как королева, а живет, как смерд. Не зря ее турнули из спорта! Теперь в районном фитнес-клубе вонь нюхает, – рассуждала вслух соседка.

– Она спортсменка? – поинтересовалась Елена Борисовна.

– Была, да вышла. Я, конечно, подробностей не знаю. Вроде как большое будущее ей прочили, видимо, фитнес-тренер – это и есть вершина ее достижений.

– Какой вид спорта?

– Не знаю я, как называется. Правду сказать, ишачит она по-черному. Мало, видать, в центре прыгает, если и на велике ездит, и бегает. Упертая! Хоть дождь, хоть снег. Не велик, так лыжи. Да еще животину завела. Ей мужик нужен, а не кот!

– Так, Ворожцова, есть что сказать?

Ася промолчала.

– Так я и думала.

На полке нашелся паспорт и несколько тематических книг. Ася пролистала одну – монография о триатлоне. Соловьева изучала материал досконально: подчеркивания, галочки, заметки на полях, вложены схемы тренировок с примечаниями, подсчеты калорий. Вот и вид спорта установили. Странно, что в комнате ни наград, ни грамот.

Ася снова села на диван.

– Елена Борисовна, смотрите, я паспорт и телефон нашла, – привлекла Ася внимание Свистушкиной.

– Наследила уже, наверное… Ну чего от тебя еще ждать? Погоди-ка! – Свистушкина пролистала документ и с первого раза подобрала пароль к телефону Соловьевой по дате ее рождения. Выписала несколько входящих звонков, позвонила Уфимцеву и продиктовала ему эти номера для установления владельцев. Протянула мобильник Асе:

– Посмотри фотографии и сообщения, вдруг что-то стоящее есть.

Ничего интересного в телефоне не нашлось, оставалось лишь приобщить его к уликам, чтобы им занялись эксперты. Ася, скорее от отчаяния, открыла папку «заметки».

Вот уж где Ася не ожидала увидеть сохраненную фотографию.

Показала находку Свистушкиной.

– Ну, сохранила фотографию мужика. Может, это звезда какая? – пожала плечами Елена Борисовна, но спросила у понятых: – Вы этого гражданина здесь не видели?

– Нет, такого не встречала.

Мужчина тоже отрицательно покачал головой.

Ася подошла к следователю и тихо, чтобы не слышали соседи, пояснила: «Это Лихоманов, пропавший программист».

26. Увяз коготок

Москва. Двадцать пятое августа 2023 года, пятница

Армен доложил, что Соловьева брала на работе отпуск за свой счет, должна была выйти сегодня, но не появилась. Егор огорчил: дворовая камера уже неделю не работает.

– Так, Ворожцова, ты сама-то понимаешь, во что мы влезаем? – тихо спросила Свистушкина.

Ася молчала. Кубик Рубика она еще ни разу не собрала. Какова вероятность, что в этот раз получится?

– Бесишь ты меня! Заметь, твоя версия о пропавшей велосипедистке провалилась!

– Не моя, а заявителя. Я говорила, что есть связь между пропавшими в один день людьми. Вероятно, она есть. Соловьева пусть не девятнадцатого августа, но все-таки пропала. Да и не факт, что соседка Юлию в лифте видела.

– Попробуй-ка ответить на вопрос, который нам задаст Петрос Багдасарович: почему это дело должен взять наш Отдел странных случаев?

– Во-первых, девушки нет ни дома, ни на работе, последний раз ее видели в дендропарке. Во-вторых, в этом же месте, в это же время пропал еще один человек – Лихоманов. В-третьих, только что в телефоне пропавшей Соловьевой найдена его фотография. В-четвертых, именно наш отдел принял заявление об исчезновении.

– Слабовато… Думай, Ворожцова, ты ж у нас умная. Кстати, а чего это ты змею изображала на полу?

– Змею?

Асю словно током пробило, вспыхнули щеки: «Конечно, как же я сразу не поняла!»

– Она его задушила!

– Кто и кого? – опешила Свистушкина.

– Соловьева задушила Лихоманова.

– Знаешь что, Ворожцова, я принимаю решение о возбуждении уголовного дела в связи с исчезновением Соловьевой. Понимаешь, что это значит? Ты взяла заявление, на тебя рассчитывает Саринян, тебе мерещатся змеи. Советую поторопиться с доказательствами. Если найдешь хотя бы косвенные подтверждения всей этой ереси, поддержу тебя перед начальником по поводу объединения с делом Лихоманова.

Они опечатали квартиру.

– Ворожцова, может, ты кота себе возьмешь?

– У меня игуана с характером. Извините.

– У тебя ящерица живет?

– Ну да… Игуана зеленая, зовут Блюма.

– Ворожцова, у тебя с головой что-то не то. Ящерицу домой притащить!

Свистушкина в обнимку с абиссинцем загрузилась в служебную машину и поехала в управление, а Ася поспешила домой на своих двоих, благо идти было не слишком далеко.

Она чуть не забыла про террариум, но примчалась вовремя. Едва успели с Блюмой перекусить, как в дверь позвонили.

Коридор оказался полностью заставлен коробками.

– Куда устанавливать? – сразу перешел к делу мужчина в фирменном комбинезоне и кепке.

Как и предупреждал директор-профессор, за полтора часа установки, оборудования и оформления емкости специалист зооцентра Захар ограничился несколькими словами.

– Принимайте работу, – выдал распечатанные инструкции, протянул заказ-наряд. Собрал мусор и, не прощаясь, ушел.

– Поздравляю, Блюма. Ты стала собственницей столичного двухэтажного дома с бассейном и греющим камнем. – Ася могла поклясться, что игуана прониклась важностью момента.

Террариум смотрелся дороже снятой Ворожцовой квартиры. «Надо бы забежать к Борису Станиславовичу и поблагодарить. Надеюсь, Лола не ждет меня за кадушкой».

27. Георгина

Областной город Киров. Двадцать пятое августа 2023 года, пятница

Света доложила, что в приемной ожидает Георгина Савельевна Ворожцова. Твердый поморщился, но ответил: «Зови».

– Не дождалась я тебя, Игорек. Сама пожаловала. – Георгина без приглашения села напротив хозяина кабинета.

– Извини, немного замотался. Решал кое-какие вопросы в столице. – Твердый намеренно сделал паузу, вызвал секретаря и попросил принести кофе.

Уловив, что директор не прочь позлить старуху, Света подыграла.

Эффектно продефилировала к столу, поставила чашку с ароматным напитком и вазочку с конфетами только перед руководителем, предупредила: «Через семь минут собрание в конференц-зале» – и удалилась.

Твердый, не торопясь, развернул конфету, надкусил, сделал глоток ароматного эспрессо, наблюдая, как теряет терпение Георгина.

– Так вот… Внучку твою видел. Дуркует девка, – непроизвольно он подстроился под манеру общения стареющей региональной королевы. – Ехать домой отказалась. Про тебя знать не хочет. Кажется, и ты ни с чем вернулась?

– Я, Игорек, твою гнусную натуру знаю, ты жертву из себя не строй. Обидел ее небось. А может, ты просто слишком стар для нее? Вот она и пустилась в столицу счастье помоложе искать. Я, между прочим, тебе ее доверила! Не ожидала, что у тебя кишка тонка справиться с девчонкой. У меня и

Этот удар ниже пояса он пропустил. Не то чтобы семь процентов изъятых из портфеля акций подрывали финансовую мощь Твердого, вовсе нет, но, несомненно, били по репутации и рейтингу надежности. Да и мужское самолюбие старуха зацепила, умело нажимая на болевые точки.

– Георгина Савельевна, не стоит горячиться. Ася мне по-настоящему дорога. Молоденькая, вспыльчивая. Пусть немного погуляет под присмотром.

– Так-то лучше, Игорек. Одобряю! Однако не затягивай. Свобода отравляет неокрепшие организмы. Кстати, говорят, у твоих конкурентов ведущий разработчик пропал? – Георгина наслаждалась паузой. Встала, подошла к Игорю почти вплотную. – Молодец, Игорек! Нет конкурента – нет проблем.

Пока Твердый переваривал сказанное, Георгина как бы ненароком опрокинула его чашку, наблюдая, как напиток, моментально погубив подготовленные к собранию документы, стекает с края стола на светлые брюки бизнесмена.

Глядя на вскочившего мужчину, извинилась:

– Прости, дорогой, я такая неуклюжая стала, подмочила твою репутацию. Давно хотела сказать. Игорек, эти часы с аквариумом… немыслимая безвкусица, – развернулась и, покачивая бедрами, вышла из кабинета.

– Света, Кар-р-р-раваджо ко мне, срочно-о-о-о! – зарычал Твердый.

28. ИСИДА

Москва. Двадцать пятое августа 2023 года, пятница

Ася второй день собиралась позвонить Березкиной, да все что-то мешало. Вот и сейчас поздновато, но поговорить необходимо. Во-первых, она поняла, что если по кому-то и скучает, так по этой странной женщине, не вписывающейся ни в один стандарт. Во-вторых, хотелось обменяться мнениями с наставницей. В-третьих, когда на полу кабинета Ворожцова рухнула в обморок, его причиной стал пробившийся откуда-то жуткий женский крик… Голос принадлежал Огнии.

Березкина взяла трубку моментально, как будто ждала звонка.

– Добрый вечер! Я не слишком поздно?

– Ася, ты же знаешь, что можешь звонить мне в любое время.

– Прости, я поначалу заигралась в свободу.

– Она оказалась не так хороша, как думалось?

– Да, как-то так. Зато потом я, по твоему совету, устроилась в новую структуру – межведомственный экспериментальный Отдел странных случаев на ставку психолога.

– Я рада за тебя, моя девочка!

– Спасибо. Кажется, у меня первое серьезное дело. Хочу с тобой посоветоваться.

– Конечно. Говори.

– Меня иногда спрашивают: откуда я беру ту или иную информацию. Я не знаю, что сказать, как объяснить.

– Выглядишь неубедительно в глазах коллег? – с полуслова поняла наставница.

– Да, именно так.

– Вот что я думаю: тебе нужен метод. Даже сам факт его существования будет говорить, что знания упорядочены, а закономерности выявлены. Люди склонны доверять системе. Не забывай, что ты сотрудник силовой структуры, а это тоже система.

– Но я же не следователь.

– А разве у психолога нет метода?

– Я пока не готова ни к обобщению, ни к анализу.

– Этим займешься в процессе работы. Не забывай, что метод – это путь.

– Огния, только ты так на меня действуешь. Я все поняла.

– Хочешь, я помогу? Давай нащупаем твои сильные стороны.

– Было бы здорово.

– Хорошо. Откуда ты черпаешь информацию?

– Я не знаю, как объяснить. Иногда пространство открывается передо мной, словно слой за слоем рассеивается туман, и я считываю эмоции, вижу образы, чуть реже слышу звуки, иногда целые фразы, но это не всегда прямое отображение событий.

– Интуиция – это рефлекс, обработка непознанного, необъяснимого мира в виде «перевода» на более или менее читаемый язык: образы, знаки, символы, иносказания, – объяснила Огния.

– Но зачем?

– Ты знаешь ответ. Чтобы в случае необходимости успешно действовать в неведении, разрешать такие задачи, для которых еще не придуманы правила.

– Иногда я случайно захожу куда-то, а потом осознаю, что есть причина, по которой я нахожусь в этом месте, смотрю этот фильм, говорю с этим человеком. Это работает как подсказка, ключ к одной из десятка дверей.

– Я не раз говорила: случайностей не бывает! Поверь мне, со временем тебе откроется такая глубина себя, пространства и времени, что ты будешь видеть этот мир иначе, чем сейчас. Хотя то, что получается у тебя, доступно всем людям, без исключения, но одним не хватает веры, другим – смелости, третьим проще жить по чужим правилам, нежели следовать своим. Только не торопись, Ася, ошибки на этом пути неизбежны, поэтому тщательно анализируй полученную информацию. Записывай. Сравнивай. Ищи закономерности. «Датчики» внутри тебя срабатывают от малейшего колебания энергии. Твоя задача расшифровывать причины срабатывания. Методу дай название, пусть это будет первым шагом твоего нового пути.

– Откуда ты все это знаешь? Понимаешь меня, как никто другой. Как жаль, что раньше мы так мало говорили. Спасибо, Огния! – Асе все время казалось, что наставница сидит рядом, она физически ощущала это. – У тебя все в порядке?

– Я все еще лучший специалист коммуникационного агентства. Начальство меня бережет. Зарплату прибавили. Хотели пристроить ко мне в помощницы, на твое место, чью-то трясогузку, но я отказалась. О чем с ней говорить? Звони чаще. Я скучаю, моя девочка.

– Я тоже. Спасибо огромное. Снов без снов! – пожелала Ася, зная, как не любит Огния сны с картинками.

Несмотря на осадок тревоги, оставшийся после разговора, Ася нашла в себе силы переключиться. Она перебирала вариант за вариантом, хорошо понимая, что пока не обладает необходимой мощью, которую подразумевает метод. С другой стороны, Огния права, начинать когда-то надо. Ася подняла все сохраненные статьи и практики, научные и не очень, которые в свое время помогли ей понять, что она не сумасшедшая и не больная.

Когда стало очевидно, что спать нет смысла, Ася выписала столбиком несколько обобщенных понятий, которые имели хоть какую-то связь с ее способом получения и обработки информации:

– Интуитивный интеллект.

– Диагностика глобального и локального инфополя.

– Адаптивное бессознательное.

– Формулирование запроса для исследования следов события.

Ближе к пяти утра, прокрутив в голове разговор с Березкиной, она дополнила столбик еще парой понятий и сложила наконец головоломку. Ее метод будет называться Инфополярное Сканирование и Дедуктивная Аргументация – «ИСИДА».

За окном разгорался новый день. Город просыпался, народ спешил по делам. Блюма с наслаждением дремала на греющем камне нового террариума. Ася, довольная собой, принимала душ.

Огния в эту ночь тоже не ложилась, курила одну сигарету за другой. Ее чрезвычайно волновало первое дело Аси. До такой степени, что она боялась ложиться спать.

29. Перенос

Областной город Киров. Двадцать пятое августа 2023 года, пятница

Караваджо уже стоял за спиной Твердого, но не решался нарушить молчание. За годы совместной работы с Игорем он понял, что тот и сам не знает глубину своей противоречивой натуры. Заглядывать в эту пучину начальнику службы безопасности не хотелось.

– Вадим Жорович, а насколько мы доверяем нашему человеку

Прилетело не с той стороны, откуда ожидалось, поэтому ладошки безопасника предательски пыхнули жаром. Был грешок, отщипывал начальник СБ часть упомянутого Твердым «гонорара», передаваемого засланному «дятлу».

– Что случилось, Игорь Викторович?

– Я задал вопрос.

– Мы доверяем ему. Работает чисто, информацию приносит реальную. Проверяли пару раз. Без нареканий.

– Вадим Жорович, я хочу, чтобы ты немедля узнал, не имеет ли наш агнец отношения к исчезновению программиста? Настоятельно прошу, не ошибись в оценке. Понял?

– Так точно.

Твердый спиной чувствовал смятение начальника СБ. Причина была непонятна, но она имелась.

– Что с Асей?

– С Асей Савельевной довольно странная ситуация. В полицию ходит как на работу. Проверили, есть в здании УВД по Центральному административному округу психолог Ворожцова, но Ануш Самвеловна.

– То есть добыть достоверную информацию для тебя, Вадим Жорович, уже непосильная задача?

– Все понял, Игорь Викторович. Доложу через пару дней.

– А кто безопасник у Георгины?

– Самсонов! Серьезный мужик, из наших.

– Навожу тебя на мысль. Старуха дважды меня удивила, иногда кажется, что о моих делах она знает больше, чем я. Это значит, что недорабатываешь ты. Прокачай-ка ее деятельность на предмет финансовой устойчивости: чем владеет, сколько в закромах, кто ей инфу сливает, с кем она в друзьях значится. Кто обеспечивает ей доступ к конфиденциальной информации на уровне директора депозитария?

– Понял.

– Бюджет на все эти мероприятия выделю, но, Вадим Жорович, чую, у нас воняет. Пока не пойму, откуда и чем. Мне проблемы не нужны. За это ты отвечаешь.

– Согласен. Поправим обстановку.

Твердый наконец повернулся к Караваджо:

– Очень на тебя надеюсь. Свободен. Свету позови.

– Игорь Викторович, все готово. Распечатала и раздала участникам совещания новые документы, – сообщил секретарь.

Твердый зашел в комнату отдыха, достал из гардероба свежую рубашку и костюм:

– Света, что с часами?

– Мастер приедет через две недели.

– Почему так долго?

– Говорят, у него много заказов, а никто другой не берется. Часы гарантийные, стоимость высокая, мастер должен быть только от компании-производителя. Звонила местным специалистам, три цены предлагала – отказались, боятся.

30. Страх смерти приводит к полной мобилизации организма

Москва. Двадцать шестое августа 2023 года, суббота

Эксперимент захватывал. Он наблюдал за ним с энтузиазмом исследователя, и хотя в Бога не верил, но признавал, что в этот раз вмешательство Творца в сценарий удивительно гармонично. «Воистину, ты привел в мои сети лучших».

Экспериментатор смотрел на монитор и записывал рассуждения на диктофон.

«Особь М-1-13 подвергнута повторному стрессированию иного рода: принудительное удержание в тесном боксе под угрозой нападения. Решение об изоляции принято из-за высокого риска вероятного вмешательства конкретной независимой переменной. Кто бы мог подумать, что стресс придаст этой мыши столько силы? Страх смерти приводит к полной мобилизации организма. Надо взять эту категорию особей на заметку: привычны к нагрузкам, требовательны к себе. В условиях давления импровизируют. Физическое состояние хорошее. Готовим особь к заключительной части эксперимента.

Примечание: определить период удержания, отметить реакцию на стимул.

Напоминание…

Первое – подготовить площадку для видеофиксации кульминации эксперимента. Это важно для анализа. Кстати, на будущее… Второе – следует снова сделать коммерческое предложение заинтересованным лицам. Уверен, что найдутся желающие понаблюдать за моими экспериментами.

Далее… Жаль, не удалось снять нападение на М-2-13, зрелищные бы получились кадры! Если говорить только об этом этапе, особь разочаровала. Согласно физическим характеристикам, а именно весу и росту, она должна была ответить на агрессию М-1-13 адекватно, как минимум равно или как более сильная. Однако М-1-13 обманула особь М-2-13 и, получив контроль, больше не упустила инициативы. Вынужден констатировать, что поведение М-2-13 в условиях очевидной угрозы жизни и проявления защитно-оборонительных реакций оказалось абсолютно неинтересным как объект изучения. Впрочем, неудивительно для особи, полученной в результате скрещивания мышей инбредной и аутбредной линий[14].

М-3-13 предсказуема и скучна, на сегодняшний день не проявила ни одной нехарактерной реакции.

М-4-13 в начале эксперимента вела себя отстраненно, но постепенно включилась. С нетерпением жду реакции на подготовленный стресс-фактор.

Независимая переменная НП находится под максимально возможным контролем и кажется перспективным участником моих будущих экспериментов».

Он увеличил картинку, чтобы рассмотреть ее лучше.

«Пока НП вряд ли может тягаться со мной, но все же, но все же. Ее участие в опыте – подарок. Жалеть не буду. Не терпится испытать, чего она стоит».

Экспериментатор выключил диктофон. «Все же я гений! Не всегда получается так удачно расположить оборудование, но в этот раз вышло шикарно». Он снова приблизил картинку. На полу, спиной к камере, сидела девушка.

31. В темноте

Москва. Двадцать шестое августа 2023 года, суббота

Тело ныло от долгого пребывания в одном положении. «Пошевелить рукой. Нормально. Попробовать сесть. Кажется, порядок». Закружилась голова. Девушка нащупала за спиной стеклянную стену. Осторожно привалилась. Закрыла глаза. Отпустило. «Надо понять, где я. Спокойно. Паника мне ни к чему». Она исследовала пространство вокруг себя. Снова обнаружила стекло. Глаза потихоньку привыкали к темноте.

«По ощущениям – помещение огромное». Она сфокусировала зрение, разглядев едва различимые контуры каких-то предметов. «Попробую встать». Все еще опираясь на стену, поднялась на ноги. Получилось. «Хорошо. Сделаю шаг. Еще. Еще». Раздался неприятный гул. Она потерла лоб. «Почему вокруг стекло?»

Переставляя по стене руки, она осторожно передвигалась в сторону. Включившийся свет на мгновение ослепил. Девушка инстинктивно зажмурилась, потом открыла глаза и вскрикнула.

С экрана на нее смотрел человек в балаклаве.

– Как самочувствие? – поинтересовался он.

Голос моделировала программа, как и раньше, когда он впервые вышел с ней на связь.

– Прекрасно! Загораю в стеклянном ящике. Я сделала все, что вы хотели. Что за фигня? Почему я здесь?

– Ты права, я оценил твои достоинства в полной мере и тоже выполнил условия, – подтвердил голос. – Посмотри на полу слева от себя.

Она обнаружила конверт, достала из него справку банка о зачислении денежных средств на имя ее тети, разорвала на мелкие кусочки.

– А команда?

– Тебя ждут в Краснодарском крае. Я договорился с… – Он назвал фамилию.

«Серьезный мужик, уважаемый». Сердце заколотилось сильнее, чем когда она пришла в себя в этой странной ловушке.

– Доказательства? И почему я здесь?

– Если ты согласишься на еще несколько моих условий, то я предоставлю тебе нотариально заверенный договор с оплатой в течение года всех необходимых услуг, в том числе проживания на лучшей базе у моря.

– Зачем удерживать меня здесь? Что за условия?

– Об этом позже, но твое согласие мне нужно в течение… часа. Ты здесь потому, что наследила. Промахи

– Какие еще следы?

– Которые заинтересовали полицию.

– Я ничего не понимаю…

– У тебя будет время понять, а пока обдумай мое предложение. Ровно через час я выйду на связь. Кстати, чтобы у тебя не возникало дурных мыслей, я попросил кое-кого посторожить тебя. Посмотри вверх.

Она подняла глаза и обомлела.

В ту же секунду экран выключился. Помещение снова погрузилось в темноту. В центре монитора светились красные цифры. Пятьдесят девять минут пятьдесят девять секунд. Пятьдесят девять минут пятьдесят восемь секунд…

32. Везение должно быть тщательно подготовлено

Москва. Двадцать восьмое августа 2023 года, понедельник

Ася решила, что день будет удачным. Разговор с Огнией и проведенные в размышлениях выходные вселяли уверенность. Так и случилось. Дежурный передал ей записку от участкового и на словах добавил: «Отработал он по вашему запросу, сообщил, что велосипед, по виду спортивный, нашли в дендропарке подростки, а в участок «привела» бабушка одного из них. Это ее телефон».

Ася связалась с женщиной и попросила организовать встречу с представителями подрастающего поколения там же, в парке.

Свистушкина, появившаяся с абиссинцем, обрадовала:

– Прокачиваю вопрос объединения дел.

– Спасибо, Елена Борисовна.

– Ворожцова, мне твое «спасибо» – до лампочки! Теперь мы с тобой в одной связке. Давай, излагай свои соображения.

– Во-первых, я жду звонка. Обнаружен велосипед, судя по описанию, Соловьевой. Поеду, проверю и побеседую с теми, кто его нашел. Во-вторых, Армен сказал, что ничего необычного в треке фитнес-браслета программиста их спецы не отметили. Я полагаю, что во время пробежки по парку на маршруте должна быть зафиксирована остановка продолжительностью около пятнадцати минут в определенной геоточке. Если моя версия о том, что Соловьева задушила Лихоманова, верна, то это будет одним из косвенных доказательств. Пригласим найденного мной пенсионера-бегуна, который видел пару в той же геоточке. Он думает, что стал свидетелем адюльтера. Эту версию, кстати, нельзя исключать.

В-третьих, хочу еще раз просмотреть видео с камер. Если Лихоманов задушен, это значит, что в его костюме, или очень похожем, из парка выбежал кто-то другой. Такой вот способ скрыть место преступления.

Соловьева, поглаживая кота, задумалась:

– Давно я не слышала столь стройно изложенной белиберды. Ну почему ты так уверена, что было совершено убийство?

– Опираясь на инфополярное сканирование и дедуктивную аргументацию. Метод «ИСИДА»!

Елена Борисовна хотела что-то сказать, но не нашла подходящих слов:

– Ладно. Я займусь треком, а ты изучай кино.

«Ого… Смотри-ка, работает», – обрадовалась Ася.

После пропажи программиста записи данных тренировок обнаружили на его рабочем ноутбуке, который предоставила полиции служба безопасности работодателя.

Свистушкина позвонила Армену и попросила его «позаимствовать» трек у коллег. Схитрила. Мол, у нас есть свидетель, который видел велосипедистку с мужчиной, похожим на Лихоманова. Чтобы официально отклонить показания, надо доказать, что программиста там не было.

– А где их видел свидетель? – зачем-то поинтересовался Казарян.

– Погоди, Армен, сейчас найду-у-у-у в материалах, – Елена Борисовна напряглась и взглянула на Асю, ища поддержки.

Та быстро сообразила, что от нее требуется, черкнула и положила перед следователем записку с адресом, где Соловьеву с Лихомановым точно не могли видеть.

– У светофора на Липецкой в районе дома 40. Ага. Спасибо. Жду.

Через двадцать минут трек переслали, и Свистушкина принялась его анализировать.

Тем временем Ася внимательно изучала на записи зафиксированный камерой видеонаблюдения момент, где Лихоманов покидает парк. Лица разглядеть невозможно, но программист узнаваем по приметному спортивному костюму. Вбегает в зону видимости камеры. Сосредоточен, не отвлекается, не смотрит по сторонам. Слегка спотыкается, поправляет брючину, продолжает движение и пропадает из зоны видимости. Ася пересмотрела видеозапись уже четыре раза, но ничего примечательного не обнаружила. Все выглядело убедительно. Если Лихоманов живой, то даже самый авторитетный метод ее версию не спасет.

«Метод… метод… метод». Работать с изображениями по запросу Ася не пробовала. Она откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Включила «внутренний экран». Так она называла вспыхивающие под верхним веком «картинки». Обычно экран появлялся сам по себе за несколько мгновений до того, как она засыпала. «Картинки» оживали, демонстрируя разнообразные сюжеты. Этот таинственный кинотеатр ее развлекал. Со временем она научилась останавливать изображение, приближать, удалять и разворачивать его, рассматривая чудные видения с разных сторон. Вызывать «кино» не пробовала никогда, почему-то раньше это не приходило ей в голову.

Сейчас она попыталась проиграть то же видео, что отсматривала на ноуте. Нужная «картинка» не складывалась, то тут, то там вспыхивали какие-то кадры, уловить которые не получалось. Ася постаралась максимально расслабиться. «Экран» замерцал, и она увидела бегущего человека, точнее, крупный план бегущих ног, обутых в кроссовки. «Стоп». Кадр остановился, но, вопреки предыдущему опыту, изображение начало рассеиваться. Как Ася ни старалась удержать на своем «экране» стоп-кадр, он растворился. А что удалось увидеть? Да ничего: белые кроссовки и краешек подвернутых брючин.

– Ворожцова, давай-ка сверим геоточки, – предложила Свистушкина.

Ася нашла в сотовом телефоне и назвала координаты того места, куда ее привел сначала Чемпоеш, а потом Геннадий Иванович.

– Е-мое… Исида Ворожцова. Есть остановка! Восемнадцать минут. А у тебя что с видео?

Ася уже хотела признать, что ничего не получилось, как до нее дошел смысл увиденного. Она бросилась к ноутбуку. Распечатала кадры забегающего в парк и покидающего его Лихоманова. Положила изображения перед следователем.

– Что скажете, Елена Борисовна?

– Так, Ворожцова, отойди от меня. Я не могу анализировать, когда мне в спину дышат и над душой стоят! Может, ты больная? Вон как щеки горят.

Ася вернулась к своему рабочему столу, но успокоиться не получалось.

Свистушкина рассматривала слишком долго, потом подняла глаза на Асю:

– Это разные люди. Человек, который забежал в парк, выше на десять-двенадцать сантиметров, чем тот, который его покинул.

– А как вы это выяснили?

– Посмотри внимательно, проведи мысленно линию к перекладине, когда человек проходит через ворота. Видишь, какая разница получается?

– Логично. А вы не обратили внимание на брючины?

– Блин, теперь заметила. Ну, ты даешь, Ворожцова… Хорошо, что мы пришли к одинаковому выводу, но по разным соображениям. Сариняну понравится.

Когда пришло сообщение о готовности встретиться в парке от женщины, которая сдала велосипед участковому, Ася уже была уверена, что съездит не напрасно.

33. «Лоси» на велосипеде

Москва. Двадцать восьмое августа 2023 года, понедельник

В Москве не всегда угадаешь, как лучше попасть из точки А в точку Б. Ася решила, что на общественном транспорте получится быстрее и дешевле, чем на такси.

Договорились встретиться с мальчишками около остановки.

Ворожцова вышла из автобуса и сразу приметила отдельно

– Здравствуйте, я Ася Ворожцова.

Троица вяло поздоровалась.

– Вы извините их, дети же малые. Видят, добро ничье, ну и покатались на свою голову, – залепетала женщина.

«Лоси» равнодушно жевали, делая вид, что им это вообще не интересно.

– А что молодые люди скажут?

– Че? Ниче… – ответил «лось» покрупнее и надул пузырь.

– Значит, объясняю, чтобы всем стало понятно. Мне нужна от вас точная информация: где и в котором часу нашли велосипед, куда вы на нем ездили, видели ли, кто его оставил. А велик этот, между прочим, тысяч двести пятьдесят стоит. Или вы говорите правду, или будете пузыри надувать в другом месте.

Желание пообщаться у «лосей» появилось, и Ася предупредила:

– Если хоть слово соврете, дальше и слушать не буду.

Короткий пересказ крупного «лося» получился такой: «В субботу решили прогуляться в парке. – По тому, как подросток торопливо миновал это место, Ворожцова поняла, что явно не просто свежим воздухом подышать. Уточнять цель не стала. – Нашли в кустах велосипед. Постояли, хозяин не объявился. Подождали еще – никого. Ну и взяли покататься. Когда устали, определили транспорт на хранение. Идеально подошел застекленный балкон бабкиной квартиры. И все бы хорошо, но старая обнаружила чужие «колеса», запричитала и укатила в участок. Все».

Дружно прогулялись по маршруту. «Лоси» показали место находки, Ворожцова зафиксировала геоточку.

Ася предъявила фотографии, но парни не опознали ни Соловьеву, ни Лихоманова.

– Повреждения на велосипеде были?

– Катафот сломан. Немного спица погнута на заднем колесе.

В участке полицейские нехотя выкатили велик на осмотр. Похоже, не только «лосям» он понравился. Ворожцова заподозрила, что, если бы не предварительный звонок Свистушкиной, отправили бы Асю… восвояси.

Осмотрела находку, приложила завернутый в целлофан осколок. «Ну вот… Работает метод «ИСИДА».

34. Огния

Областной город Киров. Двадцать восьмое августа 2023 года, понедельник

Если бы будильник мог, то давно бы верещал, но пришлось ждать еще пару минут. Огния, охваченная жаром, неестественно выгибалась в кровати. Напряженное, до сведения мышц, тело и перекошенное лицо свидетельствовали о проживании трагедии вполне по-настоящему. Наконец звонкий колокольчик рассеял ужас сна и успокоился лишь под тяжелой рукой хозяйки. Взмокшая и уставшая, она поплелась на лоджию. Закурила. «Зачастил сон. Не к добру».

Сегодня ей предстоял сложный день, у агентства появился крайне неприятный новый клиент. Огния пробовала отказаться, но начальство знало: если кто и сможет укротить такое элитное дерьмо, так это она. Следовало быть в форме, а Огния уже неделю не высыпалась. Ее силы мало что восстанавливало. Сегодня требовалось самое мощное средство. Прежде чем пойти в душ, она вытащила из своей сумочки старую жестяную коробку из-под подарочного набора конфет «Красный Октябрь», села, открыла сокровищницу.

«Вот она – моя сила!» В коробке лежали фланелевая распашонка, крохотный чепчик, вязаные малюсенькие носочки, несколько документов, бирка на рыжей клееночке с растрепанным бинтиком, на которой шариковой ручкой сделана надпись: «Березкина Огния Александровна. 17/XI/2000, 3000/52 см. Девочка. Живая».

35. Совещание

Москва. Двадцать девятое августа 2023 года, вторник

– Нет, не так. Помидоры должны быть, повторяю тебе по слогам: без ка-жу-ры. Понял? Главное, дорогой, традиции, – напомнил кому-то Саринян.

Сотрудники уже заняли место за столом. Начальник, оглядев троицу, приступил к совещанию:

– Докладывай, капитан Свистушкина.

– Соловьева в квартире не объявилась. Есть основания полагать, что связь между программистом и велосипедисткой вполне вероятна. Предлагаю забрать у коллег дело Лихоманова.

– Хм… Елена Борисовна, ты, часом, не заболела? «Вероятна»? Это гадалкам и психологам можно вероятности указывать, а не следователю. Или энтузиазм на тебя напал? Ты же понимаешь, дело Лихоманова может оказаться как резонансным, так и банальным побегом специалиста за рубеж? Что скажешь, Казарян?

– Не думаю, что мои бывшие коллеги дело уступят. Подвижек у них вроде нет, но Лихоманов – величина, известный в определенных кругах человек. А кто такая эта Соловьева?

– Думаю, что им висяк не нужен, а у нас есть шанс, объединив оба дела, получить результат, – горячилась Свистушкина.

– А что это у нас Ася-джан молчит? Что психолог скажет?

– Петрос Багдасарович, наше это дело, Отдела странных случаев. Факт, что Соловьева и Лихоманов были в парке приблизительно в одно время, а потом исчезли. Это минимум, что их связывает. Сцена адюльтера, о которой рассказал свидетель, наталкивает на предположение, что пропавшие состояли в отношениях. Хорошо бы изучить их окружение. Где именно они исчезли – установить пока не удалось. Нужна дополнительная проверка. Есть рабочая версия, но мы с Еленой Борисовной не готовы ее озвучить. Вполне логично забрать дело Лихоманова в ОСС.

– Армен, па-анимаешь, что происходит? Наши ласточки хотят ввязаться в бой! Ты готов поддержать их?

– Ввязаться можно, только… силы, извините, не равны. У коллег и ресурсов больше, и опыта, – рассудил Армен.

– Это ты на что намекаешь? – взъелась Свистушкина, которая услышала в ответе Армена намек на женскую несостоятельность.

– Ну-ну, Лена, осади. Старший лейтенант хотел сказать, что Лихоманова, кроме полиции, разыскивает служба безопасности компании. Кстати, тоже пока без результатов, – вмешался Саринян.

– Это еще вопрос, ищут они или следы заметают, – парировала Елена Борисовна.

– Хорошо, я вас услышал, да-а. Продолжаем работать по Соловьевой. Все свободны. Мне подумать надо.

Вернувшись в свой кабинет, Свистушкина поставила оперативнику задачу:

– Казарян, на тебе поиск свидетелей в многоэтажке Соловьевой. Выясни, кто и когда ее видел. Поквартирный обход, придомовая территория, по району погуляй. Все – под протокол. Ясно? Жду результаты. Покажи, как мужики умеют работать.

Армен демонстративно усмехнулся и, ни слова не говоря, удалился.

– Терпеть таких не могу! Индюк надутый. Посмотрим, какой он опытный оперативник, – все еще злилась Свистушкина. – А ты почему про версию с убийством не сказала?

– Не знаю, что-то остановило.

– Так, Ворожцова, есть задачи для технического отдела?

– Сейчас накидаю.

– Заявку с обоснованием – мне на стол.

Через полчаса список был готов:

– проверить содержащуюся в найденном телефоне велосипедистки информацию на предмет вероятной связи пропавших;

– установить, откуда сохранена фотография Лихоманова;

– изучить телефонные контакты Соловьевой и выяснить, с кем она общалась чаще всего;

– отсмотреть записи камер наблюдения из парка за три дня до исчезновения велосипедистки по заданным ранее параметрам, выявить лица, которые фигурируют повторно.

Елена Борисовна просмотрела и добавила: в указанные дни установить маршруты передвижения Лихоманова. Задачу Егору поставила лично.

Весь остаток дня занимались рутиной. Приобщили к числу доказательств велосипед, с помощью эксперта установили, что поврежденная часть катафота и найденные Асей в парке осколки идеально совпадают. Рассчитали рост забегающего и выбегающего Лихоманова или человека, который выдавал себя

Ася наблюдала, как работает Свистушкина.

Допрос Геннадия Ивановича прошел без открытий. Пенсионер доложил четко и по делу. Все бы свидетели так излагали.

Потом явились спокойные «лоси» со взволнованными мамами.

Елена Борисовна неожиданно начала с благодарности родителям за находку велосипеда. Обстановка заметно разрядилась. Для фиксации показаний включили видеосъемку. Соблюдая процедуру, следователь разъяснила права. Необходимость говорить правду растолковала просто: «От вас зависит, смогут ли правоохранительные органы найти пропавшего человека».

Глаза мальчишек вспыхнули интересом, а их мам – тревогой.

«Лоси» из слова в слово повторили все, что накануне рассказали Асе. Елена Борисовна, заполняя протоколы, несколько раз переспрашивала, уточняла детали:

– А какого цвета спортивный костюм у бросившего велик?

– Красный, – сказал один из мальчиков и сконфузился, сообразив, что проговорился.

Свистушкина, не меняя интонации, не отрывая глаз от протокола, назвала по имени второго мальчика и уточнила:

– Вы подтверждаете, что у него костюм красного цвета?

– Да, верно, – нехотя выдавил «лось» покрупнее.

– Может, и кроссовки заметили?

Оба уверенно сказали, что белые.

Повернувшись к свидетелям, следователь, выдержав паузу, спросила:

– Это мужчина или женщина?

Отпираться было бессмысленно, выяснили и это. Свистушкина допечатала: «Велосипед бросил в кустах человек в красном спортивном костюме и белых кроссовках. Свидетели видели его со спины, поэтому внешность описать затруднились. Пол определили по голосу. Вероятно, он испугался крыс в кустах и взвизгнул. Из чего свидетели решили, что это женщина». Вопрос, что делали мальчики утром в парке, хоть и требовал уточнения, но остался на разбор родителям.

Ася пришла к важному умозаключению: верить нельзя никому, даже «лосям».

Совсем другое дело, когда есть свой дом. С того дня, как игуана зеленая обыкновенная покончила со статусом животины без определенного места жительства, их с Асей отношения потеплели до приятельских. Вечерние посиделки на ковре перед покоями Блюмы стали традицией. Ворожцова выпускала питомицу и делилась с ней событиями дня, находя в этом некоторое удовольствие.

– С одной стороны, ко мне начинают прислушиваться. Даже следователь. Понимаешь?

Блюма согласилась. Почувствовав отклик, Ася продолжила:

– С другой – давит огромная ответственность! Преступление раскрыть – не платформу бренда выстроить. И я все больше уверена, что это убийство! – Ася понизила голос. – Змея не просто так появляется. Программиста убила Соловьева.

36. Сила убеждения

Москва. Тридцатое августа 2023 года, среда

Ася настаивала: надо ехать к семье Лихоманова. Свистушкина, скорее для проформы, ерничала:

– Ну, давай, убеди меня, Ворожцова, что сие нам необходимо.

– Надо выяснить, знакома ли им Соловьева? Может, что-то их связывает? Например, он к ней в клуб на фитнес ходил? Мотив поищем. Узнаем, что за человек этот Лихоманов. Не верю я, что у него со всеми «все ровно». Вы встречали скромных звезд? А он второй человек в компании, лучший в профессии.

– Пока Саринян решение не принял, мы одобрения не получим, – парировала Свистушкина.

– А что нам мешает в рамках дела Соловьевой поговорить? Данные места проживания нам известны, телефоны тоже. Елена Борисовна, давайте потихоньку это сделаем? Или у вас есть более интересные предложения? – провоцировала Ворожцова следователя.

После пропажи Сергея Михайловича Лихоманова его родители настояли, чтобы семья сына жила с ними и в будни. Когда Ася и Свистушкина приехали, в доме находились только Соня Лихоманова с сыном Арсением. Лихомановы-старшие обещали прибыть в течение получаса. Мальчик спал в обнимку с котом прямо на полу, поэтому «гостей» пригласили на кухню.

Соня, статная нервная женщина, не была расположена к разговору и не скрывала неудовольствия.

– Меня зовут Ася, я психолог, а это следователь – Елена Борисовна.

– Чему обязана? На вопросы следователя я уже отвечала. Что еще вам от меня надо?

– Соня, мы долго не задержим. Скажите, какие отношения у вас с Сергеем?

– Нормальные отношения, как у всех.

– Гении обычно невыносимы, – Ася искала болевую точку.

– Гений… – усмехнулась молодая женщина.

Ася почувствовала напряжение, но оно возникло не в том месте, где ожидалось.

– А что, слухи о его уникальности сильно преувеличены? Король голый?

– Сергею просто повезло оказаться в нужное время в правильном месте.

Асе почудилась в этом заявлении не зависть, а горечь.

– Соня, я не поняла, так он профессионал или нет? – не отставала Ворожцова.

– Конечно, профессиональный программист, крепкий специалист, но не гений, хотя ему хочется в это верить.

– Соня, а вы кем трудитесь? – подключилась Свистушкина.

– Я в декрете, а вообще работаю в страховой медицинской компании.

– Тогда как вы судите об уровне профессионализма супруга?

– Сергей – «заложник собственных амбиций». Так считал мой отец. Муж у него учился и защищался.

– Можно поговорить с вашим отцом? – Елена Борисовна полезла в сумку за ручкой и блокнотом.

– Он умер два года назад.

– Простите, соболезную, – извинилась Свистушкина.

– Соня, я вернусь к отношениям. Вы хорошо ладите? – Ася не отступала.

– Сергей очень щепетильный, он любит порядок, расписание. Мне не всегда удается соответствовать таким требованиям. Особенно с появлением Арсения.

– Почему не наймете няню? – удивилась Ворожцова.

– Сергей считает это баловством.

– И правильно делает, – раздался низкий мужской голос.

Соня передернула плечами, словно от озноба.

Проигнорировав приветствие, Лихоманов-старший громко отодвинул стул.

В комнате заплакал Арсений, и Соня поспешила к сыну.

– Леля, ты слышала? Вместо того чтобы искать Сережу, они предпочитают рыться в грязном белье, – не глядя на вошедшую в кухню жену, высказался Лихоманов-старший.

– Не было бы грязного белья, не в чем было бы копаться, – в голосе следователя послышались металлические нотки. – Представьтесь для начала.

– Лихоманов Михаил Лаврентьевич, доктор наук, профессор и заведующий кафедрой университета, а это моя супруга Ольга Кирилловна – доктор наук, заведующая лабораторией того же вуза. А вы кто будете?

– Старший следователь межведомственного экспериментального Отдела странных случаев, капитан Елена Борисовна Свистушкина.

– Психолог Ася Савельевна Ворожцова.

– Я не пойму, здесь вам что надо?

– Михаил Лаврентьевич, в тот же день в парке, в котором бегал ваш сын, пропал еще один человек. Наш отдел занимается его розыском.

– Но Сережа пропал не в парке, – удивилась мать Лихоманова.

– Он там точно был, – парировала Ася. – Ольга Кирилловна, опишите Сергея.

– Леля, не они ведут дело сына, не о чем разговаривать! – мужчина всем видом выражал пренебрежение.

– Миша, если это хоть как-то поможет Сереже, я готова говорить со всеми.

Ольга Кирилловна подавила всплеск эмоций и начала рассказывать:

– Он очень способный мальчик. Школу окончил с медалью, вуз – с красным дипломом. Мы, конечно, мечтали, что Сергей займется нашей отраслью науки, но сын выбрал модное направление, добился определенных успехов, защитил диссертацию. Женился на Соне, родился Арсений. Сереже предложили хорошую должность в

– А что, если вашему сыну сделали предложение, от которого он не смог отказаться? – аккуратно спросила Свистушкина.

– Вы намекаете, что Сергей сбежал за границу? Бред сивой кобылы! – Михаил Лихоманов испепелил следователя взглядом.

Свистушкина вспыхнула, но сдержалась.

– Михаил Лаврентьевич, возможно, у Сергея были с кем-то конфликты? – перехватила инициативу Ворожцова.

– Мне об этом ничего не известно.

– А вам? – Она повернулась к матери.

– У Сережи непростой характер, но каких-то серьезных раздоров… Нет, не припомню.

– А что значит «непростой характер»? – уточнила Ася.

– Это значит, что Сергей Михайлович не размазня, а большой ученый, серьезный разработчик, требовательный к себе и другим. Он знает, что такое дисциплина и труд, – снова вмешался отец Сергея.

– Таких обычно в коллективе не любят, – вставила свои пять копеек Свистушкина.

– Не любят тупоголовых и непрофессиональных выскочек, а за Сергеем хедхантеры охотились.

– А какой он семьянин? – Ася попыталась снизить градус напряжения.

– Сережа обожает сына, – начала Ольга Кирилловна.

– Замолчи, Леля! Неужели ты не видишь, что их интересует совершенно другое!

– И что же нас, по-вашему, интересует? – не утерпела Свистушкина.

– Это все грязные сплетни! Вам пора! Вы, кажется, нашли более компетентные источники.

В машине Елена Борисовна выдала заключение: «Ничего конкретного мы не узнали, но что-то мне подсказывает, что пропавший Лихоманов тот еще… козлик».

37. Беспутная

Областной город Киров. Тридцатое августа 2023 года, среда

Георгине не спалось. Встала. «Чего лежать, если сна нет?» Вышла на балкон. Последние дни августа. Прохладно, да и темно уже по-осеннему. Небо глубокое, звездное, смотрит на нее с укором и пренебрежением. Глянула вниз, на двор. Под тусклым фонарем на скамейке сидят двое. «Три часа ночи, а они тискаются. Нет, ну куда полиция смотрит? Ни стыда, ни совести у молодежи. Села на него сверху и сосется. Он ей под блузку залез, а девке хоть бы что!»

Нахлынули воспоминания, и сразу заныло в груди. Нехорошо замутило. Взяла под язык таблетку, села в кресло.

«Испортила мне жизнь эта гадина, испохабила! Есть и моя вина. Оно и понятно – на работе день и ночь. Вот и проглядела, как сын связался с этой… Он только институт окончил. Увидела их так же, сидят на скамейке. Целуются. Гаркнула с балкона, велела домой зайти, да так и обомлела. Чего нашел в ней? Как сейчас, перед глазами стоит у дверей в полинялом желтом сарафанчике. Нескладная. Плечики худые. Ножки-палочки. Вот про таких говорят «ни кожи ни рожи». Только глазищи горят. Как фары включила.

На кухню пригласила чаю попить. Ну, конечно, так и есть: сирота казанская! Учится в институте. Живет в общежитии. Голь перекатная. Из родных – бабушка, которой за семьдесят, прозябает где-то в области. Да ладно бы только это. Странная она была, эта девка». Георгина поежилась, припомнив избранницу сына.

«Нашла ее на следующий день в общаге, объяснила, что не пара она моей кровинушке. Правильно все сказала! Сын молод, перспективен, рано ему семью заводить, только вуз окончил, два языка в совершенстве. А девка эта вперилась в нее, до мурашек по спине, и говорит: «Если вы свою любовь просрали, то зачем другим жизнь портить? Вы не зря себя корите, есть на вас вина». Хотелось мне эту девку по стене размазать. Так хотелось! Едва сдержалась. Откуда только, тварь, пронюхала все. Никто не знал. Никто! Я и сама этого точно не знала. Предупредила, чтобы к сыну не приближалась. Пришлось принять меры».

Таблетка начала действовать. Полегчало.

«Подключила связи. Обставила все красиво. Армия – почетный долг гражданина. Служба так и так светила. Воинскую часть нашла приличную, лично с командиром пообщалась. Ничего, что далеко, зато знания языков будут востребованы. Практику языковую получит. Хорошо же? Когда провожала, думала, что спасаю от девки этой жуткой, а оказалось… Сгорел сынок за неделю. Инфекция. Нет сына, не вернешь. Выла тогда, волосы на себе рвала. Снова в работу ударилась. Эту увидела случайно. Повезло. Стоит на остановке. Пузо огромное. Неужели? Внук? Навела справки. Не было у меня никого, кроме сына. Долго не раздумывала. Договорилась с кем надо. Денег отвалила. Возможности были. Сразу, как родила, маякнули. Приехала, посмотрела на ребенка. Девчонка! Жаль, что не парень, но кровь родная, на сына похожа, а не на эту… Не подвели, помогли добрые люди.

Казалось, все устроила, предусмотрела. Договорилась о переводе на периферию, хорошие руководители-производственники везде нужны. Чтобы не отказали, попросилась на самое запущенное производство. Пообещала конфетку сделать и не подвела.

А вот с внучкой отношения так и не сложились. С младенчества все было непросто. Вечный укор в глазах. Аська, хоть внешне копия сына, очевидно, преимущественно впитала материнские гены. Не раз ежилась под ее пристальным взглядом, боясь даже предположить, что таится в хорошенькой детской головке.

Ася часто пугала и удивляла. Однажды отказалась в школу идти. Сколько ей было? Первый? Нет. Второй класс. Не пойду и все! Уперлась. Спрашивала ее, болит чего? Или кто обижает? Нет, говорит, все нормально. Может, и совпадение, но в обычный майский день невесть откуда налетел шквальный ветер с дождем и градом. В классе выпала фрамуга из окна, рухнула на пустующее место, аккурат, где обычно сидит внучка. Будь Ася в школе, страшно подумать, что случилось бы. Или вот цветы все в своей комнате собрала. Мол, они тебя, бабушка, не любят. Странное дело, но у нее распушились, в рост пошли. Взгляд материнский унаследовала. Как-то не разрешила ей кота помойного подобрать. Не хватало еще лишай домой принести. Правильно запретила. Обоснованно. Ася обожгла взглядом, аж кожу защипало. Что за ребенок?! Чем старше, тем сложнее стало справляться. Каждое действие под нажимом. Бунтарка! С учебой проблем не было, зато конфликтов хватало. С детьми у нее дружить не получалось. Одна. Все время одна. Думала, станет взрослой, поймет, что к чему. Куда там… Я и раньше для нее авторитетом не была, а сейчас тем более. Во время очередной ссоры выдала: «Ты, Георгина Савельевна, – человек взрослый, а мир вообще не чувствуешь. Живешь по каким-то своим, надуманным законам. Между делом, походя, судьбы других людей ломаешь. Только каждый поступок значение имеет, всякая мысль записывается». Вот откуда у нее это? Главное, я ей жизнь обеспечиваю. Ни в чем девчонка не нуждается. Все, что надо, у нее есть. Где благодарность?»

Георгина встала, походила из комнаты в комнату. Вернулась мыслями к событиям недавним.

«Познакомить Асю с Игорем показалось хорошей идеей. Конечно, бизнесмен этот – не подарок. Поговаривали, что любит молоденьких окучивать. Ну

38. Ух! Понеслось!

Москва. Тридцать первое августа 2023 года, четверг

Саринян влетел в триста тридцать третий кабинет. Свистушкина и Ворожцова были на месте, Армен опаздывал, но до «ежедневки», как успел он окрестить совещания у начальника, оставался еще час.

Подполковник сел на свободный стул. Помолчал, собираясь мыслями, и, наконец, произнес:

– Доброе утро, дорогие. Хочу нас поздравить. Ми подписали себе приговор.

– Что случилось? – заволновалась Елена Борисовна.

– Ми получили дело Лихоманова, да-а! – неестественно весело выпалил Петрос Багдасарович.

– Так это же хорошо? – Ася почему-то запереживала.

– Это очень хорошо! Я бы даже сказал за-ме-ча-тель-но, да-а! Не знаю, готовы вы озвучить рабочие версии или нет, но напротив окон университета только что затушили вагон, в центре которого стоял и горел человек. Па-анимаете, да?

– Пока нет, – призналась Свистушкина.

– Она не па-анимает! Лена-джан, сосредоточься, да-а! Так вот… Университет: кабинеты, кафедры, лаборатория. Напротив окон здания – рельсы-шпалы, шпалы-рельсы. Поставили железнодорожный состав с углем. Один вагон загорелся. Это понятно, да-а?

– Понятно, но…

– Не перебивай! В университете профессор Лихоманов смотрит в окно… И что он видит? – Саринян, волнуясь, приложил ко лбу ребро ладони. – Что напротив, в вагоне, горит его сын. Мне сообщил об этом следователь, который вел дело о пропаже Сергея Лихоманова. То самое, что сейчас привезет Казарян.

– Быть этого не может, – пролепетала Ася.

– Извини, Ася-джан, я правильно понимаю, что ты считала Соловьеву виновной в пропаже программиста, да?

Ворожцова кивнула.

Петрос Багдасарович тяжело поднялся, помолчал и, тщательно выговаривая каждое слово, произнес:

– Просто, чтобы вы понимали… Одно дело нам могли бы простить, но два…

– А я предупреждала! – начала оправдываться Свистушкина, но в кабинет зашел Армен:

– Уже слышали? Нашли труп Лихоманова. Я же говорил, что ваша версия тупиковая.

Ася сидела, как пришибленная. Груз ответственности придавил так, что стало сложно дышать. Ее предположение летело под шикарный хвост игуаны. Значит, ее метод не работает? Накатили слезы, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– В Армении говорят: «Постучи в семь дверей, чтобы одна открылась». За работу! – скомандовал подполковник.

39. Физическая форма

Областной город Киров. Тридцать первое августа 2023 года, четверг

Караваджо не зря съездил в столицу. Вот только докладывать о результатах не спешил. Кумекал, как бы аккуратнее довести до Игоря Викторовича добытую информацию.

Когда Света сообщила, что Твердый ждет его вечером в резиденции, начальник службы безопасности насторожился. Позвонил администратору, спросил, заказана ли банька для гостей. Получив отрицательный ответ, уточнил, вызвал ли хозяин Милу. Администратор подтвердил: «Да, Мила будет».

Плохой признак. Значит, шеф лютует.

Вадим Жорович привык, что его деятельность изобилует неприятностями, запутанными ситуациями, рискованными встречами. Работа требовала хорошей физической формы, но уже не для участия «в боях без правил». Здоровое тело призвано было обеспечивать главную функцию, ради которой его держал Твердый, – аналитическую. Мимо него не должно было пройти даже мало-мальски важное событие. Касалось ли дело продажи одной-единственной акции стратегических объектов интереса шефа, или появления новой машины у любовницы губернатора, или внезапной головной боли главного бухгалтера, – Караваджо точно знал, с чем эти события связаны и, главное, к чему могут привести. Откровенно говоря, последние пять сытных лет не пошли на благо. Не часовая, а двадцатиминутная зарядка, не обливание холодной водой, а обтирание влажным полотенцем, не строгая диета, а двадцать килограммов лишнего веса. Мозг заплыл жиром, и, как следствие, Вадим Жорович стал упускать много мелких деталей. Поездка показала, что глубину провала Караваджо недооценил. Предстояло объяснение.

В кабинете Твердого царил полумрак. Он сидел на диване. Свет не включал.

– Игорь Викторович, разрешите?

– Заходи, Вадим Жорович. Заждался тебя.

– А чего в темноте? Давай свет включу.

– Не надо. Ты же знаешь, я и в темноте вижу хорошо, а слышу еще лучше. Докладывай!

– По «дятлу»… Моему появлению он не удивился. Говорил обстоятельно. Их служба безопасности все перерыла. Ничего. Исчез разработчик, как в Бермудский треугольник канул. Начальство в ступоре, но замену ищут. Кандидатов пригласили на беседу. Список я привез. Только, Игорь Викторович, чую неладное! Юлит мой протеже. Знает он больше, чем рассказывает. Оставил я за ним пригляд, выведу на чистую воду!

– Боюсь, как бы «дятел» этот не утопил нас. Одно его присутствие тень на нас бросает. А уж если он еще и какую-то свою игру ведет, жди прилета.

– Ничего, Игорь Викторович, разберемся, что к чему.

– Дальше…

– Ася Савельевна действительно работает психологом в каком-то экспериментальном отделе. В базе сотрудников ее нет, есть однофамилица. Мутят что-то. Официально документы ушли на проверку.

– Это все?

– Нет, не все. Сегодня дело программиста передано в тот самый отдел. Когда я уже сел в самолет, поступило сообщение, что тело Лихоманова найдено. Прошу прощения, но я все же скажу: а не с целью ли шпионажа вам Георгина внучку подложила? Этот вариант стоит учитывать при анализе ситуации.

Твердый заскрежетал зубами.

– Если докажешь, что это так, я Асю… – он захрипел, захлебнувшись злостью, – я из нее плетку для Милы сделаю! Лично распущу на ремни! А Георгину собакам скормлю.

Покинув резиденцию, Караваджо гнал свой джип на максимальной скорости. Перевести стрелки на Асю ему показалось хорошей идеей, тем более что догадка могла быть верной.

Ярость Твердого отрезвила Вадима Жоровича. Голова стала ясной. Как бы ни крутанулась ситуация, поскольку она касается Аси, он,

«Идиот! Перемудрил. Хуже теперь только Миле».

40. Благородное семейство

Он порхал между рядами с клетками подопытных животных и проверял параметры скорее по привычке, чем по необходимости. Автоматически заносил отдельные данные в журнал. Навыки, сформированные годами. Дела Лихоманова-старшего шли неплохо. Содержание лаборатории в центре Москвы обходилось университету баснословно дорого. Сначала ему удалось заполучить нескольких спонсоров. Потом нашел на промышленном объекте, но в городской черте, целых два этажа, сдаваемые за символическую плату. Обсудил все с руководством университета и спонсорами, оформили долгосрочную аренду, перевели туда кафедру целиком, удачно совместив лабораторию с учебными аудиториями. Перспективным преподавателям выделили отдельные кабинеты, небольшие, но вполне уютные. Получилось как нельзя лучше. Раньше они и мечтать не могли о таких площадях.

Минусов было три. Первый – добираться в этот район оказалось не всем удобно, но профессор сразу дал понять: «Уговаривать никого не буду! Здесь есть все для научной работы, а это, господа, возможность быстро защититься. Спонсор гарантировал гранты для наших исследований! На мой взгляд, выбор очевиден. Далеко от дома, зато близко до научной степени».

Второй минус – доступ в университетские аудитории, кабинеты кафедры и лабораторию осуществлялся через проходную. Следовательно, как и всем заводчанам, профессорско-преподавательскому составу и студентам пришлось оформить цифровые пропуска, которые беспристрастно фиксировали время входа и выхода. Привыкшим к вольнице преподавателям и разбалованным обучающимся это показалось недемократичным и крайне болезненным. Особенно когда заведующий кафедрой положил на стол многократно подчеркнутую красной ручкой распечатку явки ППС за первый месяц работы и пояснил преподавателям, что их спонсорская премия напрямую зависит от выполнения почасовой нагрузки и своевременной явки на занятия. Ясно осознавая, что факт их присутствия фиксируется документально, а не выкриком старосты, загрустили и студенты.

Третий минус – на территории предприятия, аккурат под окнами лаборатории, как и большей части аудиторий университета, регулярно ставили составы с углем. Само по себе это не доставляло неудобства, но единственная железнодорожная ветка пересекала проезжую часть. Следовательно, когда маневровый тепловоз курсировал туда-сюда с вагонами, улицу перекрывали, что неминуемо приводило к заторам по обе стороны переезда. Естественно, в пробках стояли и маршрутные автобусы. Нервничали и опаздывающие на занятия, и спешащие в другие корпуса учебного заведения или, что еще хуже, домой. Предугадать, когда начнутся маневры, не представлялось возможным. Если говорить откровенно, то проблема виделась надуманной. Не так часто преподаватели и студенты попадали в пробки, но уж если такое случалось, из принципа поднимали визг на всю кафедру, чтобы начальству жизнь не казалась бутербродом с авокадо и печенью трески.

Когда Михаилу Лаврентьевичу Лихоманову хотелось поразмышлять, он спускался на третий этаж и надолго запирался в лаборатории. После того как заканчивался рабочий день, потревожить профессора было некому. Это раньше среди студентов встречались энтузиасты, которые дневали и ночевали в университетской лаборатории. Не всеми ими двигал научный интерес, кто-то пытался здесь реализовать свои странные наклонности, таких, как правило, быстро вычисляли и давали понять, что им не место не только в лаборатории, но и в университете. Кто-то, напротив, внедрялся, чтобы уничтожить на корню это пристанище зла. Сегодня их бы назвали зоозащитниками или экоактивистами. Они искренне считали, что опыты на животных бесчеловечны.

Признаться, в зависимости от проводимых в конкретный момент времени экспериментов, на неподготовленного человека лаборатория действительно могла произвести гнетущее впечатление. Некоторые опыты выглядели пугающими. Однако научная ценность все окупала.

Сейчас к работе в лаборатории привлекали аспирантов и студентов-старшекурсников, чьи мозг и психика достаточно сформировались, чтобы отличать научный эксперимент от издевательств и нести полную ответственность в ходе проводимых наблюдений и практических действий.

Несомненно, лаборатория была гордостью профессора. Недолго думая, он выторговал должность заведующей для супруги. Ольга Кирилловна соответствовала предъявляемым формальным требованиям, но с возрастом все более охладевала к науке. Зато ей нравилось командовать. Сделать обстановку максимально приятной для себя и сложной для других – не в том ли заключается основная функция руководителя? Лихоманова управляла молодыми научными кадрами, организуя работу так, что к ней приходилось обращаться за каждой мелочью. Получить разрешение, оборудование или удобное время для исследования было сродни чуду. Профессор поощрял забавы супруги, считая, что настоящий ученый формируется в ограничениях, а истинный руководитель тот, кто непрерывно управляет подчиненными.

Конечно, заведующий кафедрой выбрал себе лучший кабинет на четвертом этаже с малюсенькой комнатой отдыха, которая удачно пряталась за полотном двери шкафа. В этом оазисе умещались крошечный кожаный диван и добротный, еще советский, стол. О комнате не знала супруга, но там уже побывала аспирантка Самойлова, которая очень рассчитывала на один из обещанных спонсорами грантов. Надо сказать, что профессор не ожидал такого напора от крупной пышногрудой девицы, что разлеглась в откровенной позе на столе его кабинета, пока распечатывалось Положение о подготовке научных кадров. Устоять перед торжеством женского тела было невозможно, поэтому Михаил Лаврентьевич открыл дверцу шкафа и пригласил аспирантку туда, чем вверг ее в замешательство.

Любопытство победило, и через пять минут она стояла перед ним на коленях. Расстегнув молнию на платье, предоставила настольно весомые «аргументы», что профессор понял: будь спонсором он, претендентка получила бы и грант, и лабораторию, и штат преподавателей. Поскольку Самойлова свои «достоинства» недооценивала, профессор выделил в расписании ежедневные тридцать минут в шкафу для руководства научной деятельностью. «На работу как на праздник» профессор теперь спешил с полным основанием. Дабы у аспирантки не вскружило голову от успехов, он настоятельно рекомендовал ей разнообразить обсуждения демонстрацией методов исследования или обоснованием выбора предмета изучения. Столь глубокие отношения наставника и аспиранта обогащали опыт изысканий обоих участников научно-практического диспута. В это время этажом ниже Ольга Кирилловна проверяла «подопечных» лаборатории, «строила» преподавателей, аспирантов, лаборантов и студентов.

Супруги жили счастливо. Сын вырос, и, несмотря на возможности родителей, он предпочел иную стезю. Отец, повидавший сотни одаренных студентов, видел в продолжателе рода способности, но не талант. Кстати говоря, дара Божьего Михаил Лаврентьевич и у себя не обнаружил, хотя вполне удачно реализовался, перепробовав десятки способов занять престижное место. Ольга Кирилловна свою посредственность умело замаскировала званиями и должностью и не стеснялась демонстрировать окружающим мертвую хватку при достижении той или иной цели. Родители перестали сомневаться в блестящем будущем Сергея, когда тот познакомил их с дочерью своего научного руководителя. Собственно, все и сложилось, но сына семейная жизнь, очевидно, тяготила. Отец, как мужчина мужчину, его понимал и даже одобрял. Мать предпочитала не вмешиваться. Лихоманов-младший строил отношения в семье по вертикали, не

Исчезновение Сергея Лихоманова нарушило привычную жизнь семьи, она оказалась не готова к невзгодам.

Глава третья. RÉDA LEDÓRA DELÁ[15]

41. Место преступления

Москва. Тридцать первое августа 2023 года, четверг

Отдел, взбудораженный последними новостями, выехал в полном составе, включая Сариняна. Промышленная зона. Вокруг злосчастного вагона черное месиво из угля и воды.

Приступили к работе немедленно. Подполковник что-то обсуждал с представителями Следственного комитета, окружной и транспортной прокуратуры. Свистушкина приняла руководство следственно-оперативной группой. Поставила первоочередные задачи эксперту-криминалисту и судебно-медицинскому эксперту, нагрузила Армена поручениями, осмотрела место, где все случилось. Контролируя работу группы, занялась составлением протоколов и подготовкой документов для переквалификации преступления.

Асе велела пройти по территории и пообщаться с народом:

– Ценных свидетелей записывай. Вызовем их в отдел повесткой. К Лихомановым пока не суйся, я закончу здесь, и вместе сходим. Поняла?

Пожарной команды уже не было, но работал дознаватель. Судя по его докладу, расчет прибыл к месту возгорания в установленное нормативом время, но, как назло, заклинило единственные ворота, через которые возможен заезд на эту часть территории предприятия. Разобрались, но минут десять потеряли. Вероятность, что огонь перекинется на близстоящее здание, была крайне невелика, работали спокойно.

– Достоверно могу сказать, что площадь возгорания около четырех квадратных метров. Причину еще предстоит установить, но, даже если уголь окажется высокоэнергетическим, на самовозгорание я бы не рассчитывал, – то ли в шутку, то ли всерьез сообщил дознаватель.

Судмедэксперт изучал останки сгоревшего мужчины, пояснил следователю, что, несмотря на значительные повреждения, материала достаточно, есть с чем работать:

– Думаю, что горел уже труп, но точно скажу позже. Сцену сожжения, судя по всему, организовали весьма эффектно.

Саринян, убедившись, что все при деле, подался к заводскому руководству, безошибочно вычислив перспективного свидетеля в лице главного инженера Богосяна. Порадовало, что нашлись общие знакомые, почти родня. Бабушка Анаит оказалась подругой младшей сестры старшего из Богосянов. Разговор потек плавно, тем более что в сейфе инженера нашелся настоящий армянский коньяк. Через час в распоряжении подполковника были видеозаписи с камер наблюдения, данные пропускной системы за последние две недели, а главное, сплетни о третьем и четвертом этажах, где «такое, брат, творится, что рассказать можно только после еще одной бутылки коньяка».

Ася не спешила выполнять указания следователя. Она, не жалея обуви, обошла небольшой состав с другой стороны, пробралась по черной жиже к нужному вагону. Встала рядом, положила руку на его мокрый бок. Интуиция ей подсказывала, что надо погрузиться в атмосферу случившегося, настроиться на прием информации.

– Давай, поговори со мной.

Вагон тяжело дышал, как человек, переживший приступ и еще не пришедший в себя.

– Поговори со мной.

– Что, Ворожцова, надышалась продуктами горения? – перепрыгивая через лужи, к ней приближался Уфимцев.

– Тебе что здесь надо?

– Саринян попросил оказать посильную помощь. А ты с вагонами разговариваешь только на работе или и в выходные в депо мотаешься?

– Отвали, Егор. Не мешай!

– Ворожцова, ты тут начинающий психолог, а не поехавший на старости лет психиатр, поэтому не звезди, а то глазам от твоего сияния больно. Ухожу, не буду портить тебе свидание. Кстати, ты поаккуратнее! Предохраняйся хотя бы…

«Придется вернуться сюда позже. Ну что за человек! Вечно выбивает меня из равновесия!» – не смогла подавить раздражение Ася.

Взяла кусок угля, завернула в носовой платок, кинула в сумку и отправилась общаться с народом.

– Привет! А что здесь произошло? – она угостила сигаретами подсобных рабочих – женщину и мужчину.

– А вы что, не в курсе?

– Нет, я на другой стороне работаю.

– Не повезло. Такой триллер пропустила! Сначала дым повалил, затем вырвались языки пламени. Бойко занялся уголек. А потом из вагона мужик голый появился, руки вверх поднял и, как факел, загорелся.

– А видео есть? Может, скинете? Парню своему покажу, а то не поверит.

– Давай отправлю. Куда? Ага… Вот, лови. Пересматривать не хочу. Не знаю, смогу ли спать после такого.

– Так ты меня позови, я с твоими страхами поработаю, – предложил мужик услуги.

– Ты со своими для начала разберись, вон одного бесстрашного уже спалили.

Ася оставила препирающихся рабочих и пошла дальше. Смотреть видео она тоже не хотела. Прогулка получилась результативной. В целом все видели примерно одно и то же, но несколько человек утверждали, что мужчина в вагоне был жив. Ася записала, что он, со слов очевидца, «сбивал огонь и умолял о помощи».

Наконец Свистушкина освободилась, и они с Ворожцовой поднялись в кабинет профессора Лихоманова.

Пахнуло лекарствами. Бледный и осунувшийся Михаил Лаврентьевич принимал успокоительное. Его жена, выглядевшая гораздо лучше супруга, делала себе кофе.

Ася расположилась у окна. Аккуратно повесив на спинку стула брошенные профессором пиджак и галстук, Свистушкина присела за стол, достала из сумки бумаги и ручку.

– Здравствуйте. Напомню, меня зовут Елена Борисовна. Михаил Лаврентьевич, это вы заявили, что в вагоне горел ваш сын?

– Да, я.

– Ольга Кирилловна, а вы что скажете?

– Нет, не видела ничего. Уверена, что Миша ошибся. Я приехала полчаса назад. Никак не могу прийти в себя.

– Мы с вами поговорим чуть позже. Оставьте нас, пожалуйста.

Женщина вышла в коридор.

– Давайте по порядку. Во время возгорания угля вы находились в своем кабинете? – обратилась Свистушкина к Лихоманову-старшему.

– Да, здесь. Работал с документами.

– Опишите, что произошло.

– Я выглянул из окна. Прямо напротив, в вагоне, увидел открытый огонь. Присмотрелся – горит Сережа!

– По каким признакам вы решили, что это ваш сын?

– По признакам родства. Вы что – идиотка? – вспылил Михаил Лаврентьевич. – Я не ошибаюсь. Очень хотел бы, но не ошибаюсь.

– Успокойтесь. Может быть, воды?

– Нет, давайте уже покончим со всем этим.

– Кто-то был рядом с вагоном?

– Нет, никого.

– Что-то еще добавите?

– Нет.

– Михаил Лаврентьевич! – вступила в разговор Ася. – Отсюда вы не могли видеть горящий вагон.

Свистушкина вопросительно посмотрела на профессора.

– Я был в комнате отдыха. – Лихоманов раздраженно указал на шкаф.

Ася открыла его и прошла внутрь, Елена Борисовна последовала за ней.

«Действительно, вид как из центра бельэтажа: немного выше «сцены», что дает максимальный обзор», – признала Ворожцова. Следователь уточнила:

– Вы находились здесь один?

– Конечно! – Профессор повысил голос.

– Какие документы вы читали? – Ася сама не очень понимала,

– Какое это имеет значение?! – Негодование нарастало.

– Михаил Лаврентьевич, вагон отсюда видно хорошо, но это не так близко, чтобы утверждать, что погибший – ваш сын, – перевела тему Свистушкина.

– Я настаиваю на генетической экспертизе, – как-то резко сдувшись, почти шепотом Лихоманов завершил разговор.

Ольга Кирилловна, отказавшись признавать, что погибший ее сын, отвечала на вопросы следователя с вызовом.

«Да, приехала недавно». «Да, когда все уже потушили». «Понятия не имею, кто бы это мог быть, какой-то несчастный. Бомж, наверное».

Ася снова вмешалась в разговор, когда Свистушкина уже заканчивала протокол:

– Ольга Кирилловна, а давайте в ваш кабинет пройдем, осмотримся.

– Ну… хорошо, лаборатория находится этажом ниже.

Единственное окно кабинета Лихомановой тоже выходило на железнодорожную ветку, где и стоял тот самый вагон.

– Ольга Кирилловна, судя по вашему расписанию, в первой половине дня вы находитесь здесь, в лаборатории. Что же случилось сегодня?

– Вы правы, я всегда на месте с девяти часов до четырнадцати. Завтра первое сентября, я участвую в концерте, исполняю «Старинный вальс» из кинофильма «Вот такая музыка». По этому случаю вызвали на генеральную репетицию в главный корпус.

Допросили еще нескольких очевидцев, оформили протоколы, выписали повестки.

Самые жуткие показания дал сотрудник предприятия с пятого этажа: «Под человеком вспыхнул огонь, его голова дернулась, загорелись волосы, в какой-то момент он содрогнулся, ему удалось приподняться и сесть».

– Считаете, что до пожара человек был жив? – уточнила Свистушкина.

– А вы когда-нибудь видели, чтобы труп садился?

Завершили работу поздно. Асе так и не удалось вернуться к вагону.

42. Совет в Бирюлях

Москва. Тридцать первое августа 2023 года, четверг

«Хорошая еда. Стильные апартаменты. Бассейн. Теплый камень. Собственная прислуга. Вывод: спа-курорт, четыре звезды. Одну сняла за кислую морду уборщицы за стеклом».

– Знаю, что ты обо мне думаешь, Блюма. Кстати говоря, могла бы меня и поддержать. Кто тебе организовал рай в лучшем городе мира? А жила бы ты во Флориде, например? Там твоих родственниц за деньги отстреливают.

Ася пыталась отключиться от событий дня. Еда не лезла в горло. С одной стороны, она тяжело переживала крах собственной уверенности в деле Соловьевой – Лихоманова, с другой, – голосок надежды, тонкий, едва слышный, убеждал Ворожцову в обратном.

– Блюма, мне нужно с тобой посоветоваться. Да, у нас Совет в Филях. Впрочем, правильнее Совет в Бирюлях.

Блюма, традиционно забивавшая на Асины вечерние беседы, в этот раз оценила призыв по достоинству.

– Я – Кутузов, думаю, что это понятно, а вот кто ты? Из курса истории я помню только Барклая-де-Толли, им тебе и быть.

Блюма, выпущенная по такому случаю из террариума, важно качала головой, соглашаясь на княжеский титул и должность командующего армией.

– Я проговорю свою версию происходящего, – пригладив волосы, начала Ася. – По какой-то причине Соловьева выслеживает Лихоманова. Она привлекает его внимание в парке, а потом убивает. Скорее всего, душит. Ты спросишь: «Почему душит?» Потому что с Соловьевой приходит образ крупной змеи. Борис Станиславович, конечно, восхищался открытием, что удавы скорее прекращают кровоток, чем перекрывают дыхание, но все равно внешне это напоминает удушение.

Что требуется для подтверждения этой версии?

Первое. Доказать, что Соловьева следила за программистом. Думаю, что Егор отработал заявку.

Второе. Доказать, что Лихоманова убили именно в парке, а не где-то еще. Против этого говорят данные фитнес-браслета. Соловьева могла снять его? Конечно, это давало ей алиби. В пользу этого найденный велосипед, осколки катафота и выбегающий из парка человек в красном костюме, как у Лихоманова, но, судя по закатанным брюкам и нашим расчетам, ниже его. Это могла быть Соловьева. Подростки утверждают, что велосипед бросила женщина в похожем спортивном костюме.

«Барклай-де-Толли», обдумывая сказанное, кругами ходил по комнате.

– Третье. Непонятно, как труп оказался в вагоне, если программист был задушен в парке и прошло довольно много времени. Опять же, только Лихоманов-старший утверждает, что горел его сын.

Если это действительно так, встает вопрос: ужасное представление подготовлено для его родителей? Тогда это месть!

Четвертое. Согласна, «Барклай», и меня волнует, где сама Соловьева. Если она пропала не в субботу, не в парке, то когда и где? Сбежала? Или за этим стоит кто-то еще?

Фотография программиста в телефоне Юли доказывает существование какой-то связи. Но какой? Надо искать, что общего между Соловьевой и Лихомановыми.

«Барклай-де-Толли» выпучил глаза.

– Как-то все сложно. Жаль, не получилось отсканировать место преступления. Я дура!

«Барклай» открыл рот и высунул язык, типа: «Ясное же дело – дура…»

– У меня же есть уголь! Надо с ним поработать.

Ворожцова вспомнила, что весь день не ела. «Так даже лучше, легче входить в нужное состояние». Положила кусочек угля перед собой и приступила…

Очнулась на полу. В комнате горел свет. Около нее, смешно вытянув лапы вдоль туловища, дрых «Барклай-де-Толли».

Полученная информация вступала в противоречие с первоначальной версией, поскольку косвенно подтверждала, что в вагоне был именно Лихоманов. «Кутузов» стоял перед трудным выбором: либо «ИСИДА» не работает, либо еще не сложились в единое целое части головоломки. Тот же кубик Рубика складывается минимум за двадцать ходов.

43. Теория парных случаев

Москва. Первое сентября 2023 года, пятница

Сотрудники отдела уже заняли места за столом в кабинете Сариняна и подготовились к «ежедневке», но сам подполковник отсутствовал.

– Начальство не опаздывает, а занимается стратегическим планированием, – умничал Армен, сбривший наконец-то щетину.

– Опоздать – не значит явиться не вовремя! Па-а-нимаешь, да? О чем это я? Ага… Дорогие мои, к делу, да-а? Елена Борисовна, вот тебе заявление, зарегистрируй и займись. Знаю-знаю. Работа повалила косяком. Надо помочь! Лично человек приехал, попросил. Да и дело наше. Введу в курс.

Папа заявителя – мужчина взрослый. Семьдесят два года. Неделю назад собрался к нотариусу. Важную для сына сделку назначили: хотели переоформить кое-какие активы. Думал на своей машине поехать: у него немецкий кроссовер с номером Н555 НН777. Автомобиль не завелся. Впервые такое случилось. Позвонил сыну, тот далеко, с другого конца Москвы едет. Вызвал такси. Теперь внимание! Приехал кроссовер попроще, с регистрационным знаком – Н555 НН77.

– Это, конечно, занятная история, но мы каким боком, Петрос Багдасарович? – не удержался Казарян.

– Э-э-э, наберись терпения! Да-а-а? Продолжаю… По дороге в такси на полном ходу врезался большегруз, у престарелого водителя случился приступ, он потерял сознание и до сих пор находится в реанимации. Таксист и пассажир погибли. Странность в том, что не только фамилии и отчества погибших, Широков Владислав Филиппович и Широков Станислав Филиппович, но и даты рождения совпали. Теперь па-а-нимаешь, да-а?

– Пока не очень. Мы при

– Кто тут еще не па-а-нимает? Лена, да?

– Думаю, что заявитель, переоформив активы на отца, обеспокоен: нет ли угрозы? Возможно, погибшие – братья. Кто знает, чем это может обернуться. Просит провести проверку: не подстроено ли ДТП, не являлся ли таксист родственником отца?

– Вот видишь, Армен, чем следователь отличается от оперативника?

– Величиной должностного оклада.

– Ну-ну… Не такая уж существенная разница, чтобы всерьез об этом рассуждать.

Петрос Багдасарович продолжил:

– Теперь обсудим, что у нас по делу велосипедистки и программиста. У вас пять минут, да? Начинай, Лена! Только по существу и вразумительно.

«Пятиминутка» переросла в бурное обсуждение и затянулась на час.

– Так… Все! Хватит! – устало прекратил перепалку подполковник. – Мне на ковер скоро. В сеть залили видео горящего в вагоне человека. В Управлении уже ждут Сариняна, чтобы из него шашлык изжарить, да! Что я скажу? Разгонят… Разгонят отдел!

– Объясните, что вы настаивали на объединении дел, так как предполагали: пропажа Лихоманова и Соловьевой – лишь первое звено в цепи преступлений, – предложила Ася.

Все замолчали.

44. Привет ведьмам и экстрасексу

Москва. Первое сентября 2023 года, пятница

– Ты считаешь, что Лихоманов-старший прав, сгорел его сын? – вцепилась Свистушкина в Асю сразу после совещания.

– Да, все больше к этому склоняюсь. Как скоро будет готова экспертиза?

– Попробую поторопить. А Егор обработал информацию по нашим запросам?

– Не знаю, еще не смотрела.

– Не будем терять время, позову его сюда. – Свистушкина набрала по внутреннему телефону семьсот пятьдесят четвертый кабинет. – Зайди!

– Привет ведьмам и экстрасексу! Елена Борисовна, чем могу? – хохмил Уфимцев.

– Егорушка, тебя назначили старшим скоморохом Управления? – парировала Свистушкина.

– МВД с КВН перепутал, – констатировал Армен.

– Что там по нашему запросу?

– Все обработал. Файлы загрузил в общую папку.

– Расскажи, что выяснил.

– Соловьева ездила по этому маршруту только три дня. Я выборку сделал на начало месяца, не бывала она ранее в парке. А вот Лихоманов – товарищ пунктуальный, ежедневно в одно время бегал по заданной траектории. Соловьева дважды засветилась, когда практически сразу за программистом заезжала в парк, но не в день исчезновения. Вероятно, вела наблюдение. Полный список телефонных контактов Соловьевой с июня по август сформировал, Лихоманова среди них нет. Его изображение не передано с другого телефона, а перефотографировано.

– Невозможно установить, где она это сделала? – спросила Ася.

– С некоторой долей сомнений, предполагаю, что рядом с домом. Объясню. Ориентировался не по этому снимку, а по метаданным фото, снятого с пятиминутной разницей.

– А посмотреть, не звонил ли ей кто перед этим, получится?

– Гляну. А повторяющиеся субъекты в заданном квадрате парка вас уже не интересуют?

– Не умничай, рассказывай, кого выявил, – поторопила Свистушкина.

– Есть несколько человек. Фотографии в папке с соответствующим названием.

– Егор, если говорить про девятнадцатое августа, был ли кто-то, кто мог вывезти или вынести тело? – не отставала Ася.

– Хм… Пожалуй, да. Мелькнул на видео работник коммунальных служб, по крайней мере, в подобной спецодежде, с тачкой.

– Скинешь?

– Уже! В той же папке.

– Армен, что добыл во время обхода? – поинтересовалась Елена Борисовна у скучающего оперативника.

– Обошел квартиры, во дворе поспрашивал. Нет нормальных свидетелей. Кто-то если и видел девушку, то не вспомнил дату.

– «Пришел невод с одною тиной», – съязвила Свистушкина. – Вот тебе, опытный оперативник, задача на сегодня-завтра – узнать все про Юлию Соловьеву. Работа. Друзья. Отношения. Университет. Школа. Хобби. Надо понять, что она за человек, найти связь с Лихомановым. Держи в курсе. Будет что-то любопытное, я подъеду.

– Ася, чем будешь заниматься?

– Снова съезжу к Лихомановым.

– Одобряю. Задачу уяснила?

– Да.

– Уфимцев, к тебе особая просьба: изучи список конкурентов, посмотри, что к чему. Саринян предупредил коллег, они с тобой поделятся всем, что у них есть.

– Договорились.

– Хорошо. Разбежались. За работу!

Проводив всех за дверь, Свистушкина набрала номер телефона эксперта:

– Привет, Олежка! Да, конечно. Мысли читаешь. Правда? Удалось поторопить? Уже к вечеру? Я говорила, что ты лучший? Все. Целую! До вечера. Пока-пока.

45. Краткосрочная изоляция – причина социального отчуждения

Москва. Первое сентября 2023 года, пятница

«Удивительно, но научная мысль порой движется от сложного к простому, а не наоборот. Допустим, тестирование поведения особей в условиях долгосрочной изоляции, как правило свыше трех месяцев, изучено вдоль и поперек: с полным или частичным обездвиживанием, с использованием разного вида болевых стрессов и даже с опытами пребывания в низкотемпературных боксах. Гораздо менее исследована краткосрочная изоляция, к последствиям которой отдельные авторы причисляют отчуждение особей от себе подобных, тогда как другие приходят к выводу, что социальное взаимодействие стало длительнее и приобрело иные, более агрессивные формы.

Теперь что касается эксперимента «Тринадцать».

Особь М-1-13, как я отмечал ранее, подвергнута повторному стрессированию в условиях кратковременной изоляции и с новым источником стресса. Если говорить о результатах исследования эффекта хронического умеренного непредсказуемого стресса на поведение особей, помнится, экспериментаторы пришли к выводу, что, как ни странно, наиболее подвержены депрессии подопытные с активной стратегией поведения. Эксперимент считаю успешным, поскольку М-1-13, до сей поры харизматичная, устойчивая к обычного рода внешним воздействиям, безоговорочно смирилась с предложенным ей местом в системе. Любопытно понаблюдать, как будет складываться ее социальное взаимодействие в отдаленной перспективе», – экспериментатор выключил диктофон и погрузился в размышления.

«Ну вот, разжился еще одним членом команды».

Продолжил:

«Особь М-2-13 завершила участие в эксперименте. Как ни крути, есть магия в числе «тринадцать». Сюрприз она преподнесла хлопотный, но бесценный для наблюдения. Признаться, не ожидал такой борьбы за жизнь от посредственности.

Отмечу, что вмешательство переменных в «Тринадцатый» становится неприятной традицией. С одной стороны, это, безусловно, усложняет его ход и повышает степень потенциальной угрозы. С другой – увеличивает эмоциональный накал всех участников.

Несмотря на вмешательство, эффект произведен. Цель эксперимента для М-4-13 практически достигнута. Все, ради чего был задуман этот непростой опыт, свершается в эти дни. Я весьма доволен отснятым материалом.

Что касается М-3-13, вынужден зафиксировать влияние абстрактной переменной. Особи удалось уклониться. Постараюсь сие использовать в интересах эксперимента. Примечание: продумать финал для М-3-13».

46. Харизма по-женски

Москва. Первое сентября 2023 года, пятница

Накануне был сложный день. С утра Георгина прислала официальные документы о расторжении договора. Еще и позвонила: «Здравствуй… Бумаги доставили? Хорошо. Не знаю, успел ли ты ознакомиться с текстом… Нет? Так и думала. Ты не расторопен в последнее время. Тогда обращу внимание, – последовала театральная пауза, – что время на исправление ситуации истекает».

Потом Караваджо привез ворох непонятных новостей. Старый лис нервничал, и это беспокоило.

Выяснилось еще одно прелюбопытное обстоятельство. Днем Твердого вызвали в областное правительство. Он решил, что традиционно станут

«Вот засада… Что за стерва!»

– Игореша! Наконец-то. Думала, не дождусь.

– Здравствуйте, Наталья Павловна.

– Давай без политесов. Ты извини, что дернула без предупреждения. Сам понимаешь, служба такая: мы редко о визитах сообщаем. Я все утро разгребала завалы.

– Наталья Павловна, не по статусу высокопоставленному чиновнику федерального уровня своими белыми ручками авгиевы конюшни чистить.

– Что делать… Не любят у нас налоги платить. Ой, все… Игорь, у меня пятьдесят минут до поезда. Не будем время на ерунду тратить.

Твердый слишком хорошо понимал, куда она клонит. Впрочем, она и не скрывала. Отказаться – равносильно самоубийству. Наташа это знала.

Скинула туфельки. Развязала пояс, выскользнула из платья, небрежно швырнула его на кресло. Тонкая непрозрачная комбинация так выгодно подчеркивала округлости фигуры, что у Твердого перехватило дыхание.

«Стерва-а-а-а…»

– Ты куда?

– Дверь на ключ закрою.

– Не смеши. Сюда никто не посмеет войти.

Твердый был грубым, ненасытным, злым… Сам от себя не ожидал, что способен обходиться с ней, как с Милой. Он не мог простить ей часы. Мстил и наказывал за каждый день нахождения их в кабинете.

В дверь осторожно постучали. Она не могла ответить. Твердый лишь сильнее прижал ее голову, погружаясь все глубже и глубже. Войти действительно не посмели.

Когда он выпустил ее из рук, Наташа неуверенно встала, подошла к сумке. Достала сигареты:

– Опоздала на поезд.

Он молчал.

– Игорь… Что это было?

– Не понравилось?

– Мне давно не было так хорошо.

– Рад, что доставил удовольствие. Кстати, я так и не поблагодарил вас за часы.

– За какие часы?

Он с трудом, но сумел выкрутиться.

– За подаренные мне часы вашего времени.

Она, раскрасневшаяся, со спутанными волосами, полураздетая, неожиданно звонко засмеялась. Совсем как девчонка.

– Ради всего этого стоило опоздать. Губер, наверное, на сироп изошел. Переживает, как бы я не осталась еще на сутки.

Он оделся:

– Наталья Павловна, рад был повидать.

– Игорь, а может, со мной?

– Извините, действительный государственный советник Российской Федерации второго класса, дела. – Он чувствовал, что ее предложение поехать в столицу искренне.

– Ну, ладно, беги-беги… Если будет нужна помощь, обращайся. Ты знаешь, я многое могу. Кстати, за Питер прости. Бывает, заносит меня. Привыкла командовать.

В коридоре наматывал круги ее помощник, подскочил к вышедшему из кабинета Твердому:

– Наталья Павловна освободилась?

Твердому было не до пустяков. Его жгло нехорошее предчувствие.

Часы… Часы доставили в офис от ее имени. Как раз после Питера, где их познакомили на форуме. Ночью Наталья заявилась к нему в номер. Проверив комнаты, охрана удалилась, а она осталась. Через час не спеша оделась и, уходя, настоятельно рекомендовала ему задержаться еще на сутки. Игорь остался. Поздно вечером она позвонила: «Можешь уезжать. Я уже в Москве». Он не привык к такому откровенному использованию. Да еще бабой. А через месяц, на юбилей компании, Твердому в офис привезли эту уникальную хрень с аквариумом и запиской: «Игореша, не обижайся. Наташа».

Как ловко его провели. Но кто? И с какой целью?

Догадка оказалась верной. Технический специалист обнаружил «жучка». Трогать не стали. Предстояло выяснить, откуда «растут ноги».

Поэтому трудовой день Твердый решил начать пораньше. Менять кабинет не имело смысла, чтобы не вызвать подозрений. При необходимости обсудить что-то конфиденциальное есть конференц-зал и резиденция, проверенные соответствующим специалистом.

Света в белой блузке и юбке-полусолнце уже приготовила кофе. Пока несла чашку по длинному коридору до конференц-зала и, качаясь, шла от дверей к столу, Твердый переживал за нее, как за американского акробата, который идет по канату над кратером действующего вулкана.

– Свет, может, тебе туфли купить не такие… опасные?

Не выпуская из рук чашки, она повернулась к Твердому боком, непринужденно закинула ножку вверх, поставила на носок подошвы кофейную пару, достала из внутреннего кармана юбки конфету, забрала чашку. Улыбнувшись, поставила ее перед Твердым, положила на край блюдца конфету и эффектно опустила ножку. Отошла на пару шагов, сделала сальто, а уже через секунду снова заковыляла в привычной манере «энцефалитного кузнечика».

– Я в шоке… Сказал бы иначе, но матом сегодня не ругаюсь.

– Игорь Викторович, давайте поработаем. Какие будут распоряжения?

– Будут, Света, будут.

Когда в офис потянулись сотрудники, Твердый уже работал в своем кабинете. Место секретаря пустовало.

– Звонила Светлана, предупредила, что лежит с температурой, – сообщил начальнику кадровик. – Кого отправить в приемную?

– Понял. Пока никого.

47. Ничего такого

Подмосковье. Первое сентября 2023 года, пятница

Ася ехала к Лихомановым. Хотя к столичному движению она только привыкала, но во время руления чувствовала себя уверенно. Обычно ей удавалось мысленно прокрутить в голове беспокоящие ее моменты расследования, но сегодня поразмышлять не получалось. Было бы логично предположить, что дело в бдении на дорогах нарядов ГИБДД по случаю первого сентября, но не это сейчас волновало Ворожцову.

Прямо за ее спиной, на заднем сиденье «рыжика», «полыхали» останки человека. Все началось после завтрака, когда она решилась посмотреть полученное от очевидцев видео с горящим в вагоне с углем мужчиной. Зрелище не для слабонервных. Страшное кино она свернула, но обезображенный труп остался перед глазами. Она собралась, попрощалась с Блюмой и закрыла дверь квартиры.

Нечто сопроводило ее до лифта, встретило у выхода из подъезда, проследовало по двору до машины и отразилось в зеркале заднего вида сразу за ее спиной. Видение было столь достоверным, что Ася пару раз ущипнула себя за бедро. Такого опыта она еще не испытывала. Деформированное тело кипело, мягкие ткани чернели и сворачивались, обнажая кости.

Остановившись на светофоре, она зажмурилась, но жуткая картинка вспыхнула под веками. Ася нашла возможность свернуть с дороги и притулилась в тени огромных фур.

Помочь могла только наставница.

– Алло, Огния, привет! Удобно говорить?

– Минут пятьсот есть. Что с голосом?

– Прикинь, еду в машине, а за спиной… – Ася подбирала слова, но не справилась, – видение горящего трупа.

– Всего-то. Слушай внимательно…

Ворожцова заставила себя успокоиться и, только когда дыхание пришло в норму, выполнила рекомендации. Видение исчезло, и она продолжила путь.

Лихомановы остались дома, несмотря на первый учебный день. Вполне понятно после пережитого накануне. Открыл Михаил Лаврентьевич, осунувшийся, небритый, постаревший. Очевидно, он ждал новостей, поэтому Ворожцова пояснила:

– Все вопросы по делу задавайте Свистушкиной Елене Борисовне. Я психолог, а не следователь. Приехала, чтобы поговорить о Сергее Михайловиче. В прошлый раз у нас диалог не сложился. С кем начнем и где расположиться, чтобы нам никто не мешал?

– Проходите в комнату для гостей, – предложила Ольга Кирилловна.

Казалось, что она, в отличие от

– Не возражаете, если я запишу нашу беседу на диктофон?

– Нет, мне нечего скрывать.

– Ольга Кирилловна, как вы себя чувствуете?

– Вполне сносно для создавшейся ситуации. Уверена, что все это какое-то жуткое недоразумение. Сережа жив. Он не мог… Только не он!

– Что вы имеете в виду?

– Сережа жизнь строил, как компьютерную программу, поднимался с одного уровня на другой. У него все по минутам, каждый шаг просчитан.

– Он с детства такой?

– Да, – она улыбнулась, – любил, чтобы получалось так, как ему надо. У него и тогда, и сейчас в комнате идеальный порядок. Карандашик к карандашику. Удивлял нас с отцом. Другие развлекались, а он учился. Очень переживал, если что-то упускал или у кого-то выходило лучше, чем у него. Я вам фотографии покажу. Хотите?

– Хочу, – совершенно искренне ответила Ася.

Ольга Кирилловна сходила за альбомами. Сначала пролистали верхний – «Сережа». На фотографиях сын Лихомановых выглядел по-взрослому серьезным: полуулыбка, стойка солдатиком. Мама и папа рядом с мальчиком выглядели куда естественнее.

Следующим Ворожцова взяла альбом «Юность».

– Ой, а это наши с Мишей снимки.

– Можно?

– Пожалуйста, – неуверенно пожала плечами Ольга Кирилловна.

Посмотрели несколько детских фотографий, потом студенческих.

– Это вы?

– Да… я. Первый курс.

Лихоманова, будучи студенткой, не выделялась на фоне других девушек. Симпатичная. Одета скромно.

– А где это? – Ася обратила внимание на фотографию, на которой Ольга стояла с молодым человеком на фоне потрясающего пейзажа.

– На правом берегу реки Серебрянки в Приморье, летняя практика после четвертого курса.

– Какие вы здесь счастливые! – Ася заметила мужскую руку на талии Ольги. – Кто обнимает вас?

– Однокашник, – почему-то смутилась Ольга Кирилловна.

– Не поддерживаете отношения?

– Нет, столько лет прошло.

Ворожцова узнала на фото и Михаила Лаврентьевича.

– Я не пойму, вы с мужем вместе учились?

– Нет. Он уже аспирант, а я студентка. Когда мы поженились, я училась на пятом курсе. Потом и Сережа родился, но ничего, окончила вполне прилично.

Посмотрели еще альбом.

– Ольга Кирилловна, а вот это свежие снимки?

– Да, летние. Друзья приглашали на юбилей. У них шикарная дача с бассейном.

– Вижу, что Сергей носит фитнес-браслет. А часы? На этой фотографии у него и то, и другое.

– Ой, Сережа – любитель всяких новинок. Как только что-то стоящее выходит, он сразу заказывает. Честно говоря, не помню, что он носил постоянно, а что нет. У Сони спросите.

Ася сменила тему:

– А какие отношения у Сергея с отцом?

– Прекрасные.

– А с коллегами?

– Его очень ценят.

– У него есть друзья?

Ольга Кирилловна растерялась:

– Это же работа. Нет, Сережа у нас самостоятельный, сдержанный.

– Может быть, кто-то домой приходил на праздники?

– Нет.

– Любовницы?

– Не-е-ет!

– Ссоры?

– Не припомню. Знаете, Сергей вообще о работе редко говорит. Я только раз слышала, как он возмущался, что молодой сотрудник якобы нашел в его программе ошибку. А такого не может быть!

– А лично у вас есть недоброжелатели?

– У меня? – искренне удивилась женщина.

– Да, у вас.

– Помилуйте, конечно, нет.

– Вы руководитель лаборатории. Может быть, кого-то обидели?

– Да что вы… Нет, ну случались неприятные моменты. Приходилось ругать и наказывать, а уволила только лаборантку. Так за дело. Она клетку с мышами не закрыла. Часа три вылавливали, но все равно нескольких особей недосчитались.

– С мышами?

– Ну да… Мы научно-исследовательскую работу ведем. У нас учебно-диагностическая лаборатория, а если еще на этаж договоримся, то и на межкафедральную можем рассчитывать.

– Ваш супруг – заведующий кафедрой. Конфликтовал с преподавателями или студентами?

– Ничего такого, чтобы вызвать неадекватную реакцию.

Ася достала фотографию Соловьевой:

– Эта девушка вам знакома?

– Нет. Никогда не видела.

Ася не заметила ни сомнений, ни любопытства:

– Спасибо, Ольга Кирилловна. Пригласите Михаила Лаврентьевича.

Лихоманов сел за стол:

– Давайте, спрашивайте. Только без этих ваших штучек.

– Я могу записать разговор?

– А зачем?

– Чтобы ничего не упустить при анализе.

– Анализировать она собралась. Ну, давай, записывай.

– Есть в вашей биографии что-то такое, за что вам могут мстить?

Не ожидал Лихоманов-старший такого вопроса.

– Не знаю. Нет… – растерялся он, но тут же собрался. – Отчислили, с моей подачи, несколько лоботрясов. Это же не повод… Скажите, это сын сгорел?

– Экспертиза еще не готова. Думайте! Вспоминайте! Неприятели? Обиды?

– Да что вы ко мне пристали! Я преподаватель, а не монстр.

– У жены или сына есть враги?

– Мне об этом ничего не известно.

– У Сергея были другие женщины?

– Н-н-ну да.

– Фамилии?

– Я им свечку не держал.

– Откуда узнали?

– Видел… Кажется, с работы кто-то.

– А что насчет вашей личной жизни?

– Я счастливо женат.

– Ваш сын тоже.

– Я добропорядочный семьянин. Да кто тебе право дал… Как ты смеешь? Я – профессор, а ты кто? – глаза Лихоманова сузились, а кулаки сжались.

– Вы знаете, Михаил Лаврентьевич, я вам, как профессору, скажу. Лгать для человека неестественно. Для человека естественно жить согласно нравственным законам, законам Бога, тогда его душа счастлива. В каждом есть встроенная опция, кто-то называет это совестью, кто-то божественным бессознательным. Как только человек начинает совершать противные его душе поступки, включается сигнал тревоги. Мол, отклоняетесь, вернитесь на маршрут. Только мы мним себя умными и живем по собственным правилам. Забываем, что все наши поступки записываются. Скрывай, не скрывай, ответственность за них нести придется. И мне, и вам. – Ася и сама не ожидала от себя таких слов, как будто это и не она вовсе говорила. – Кто знал, чем вы занимаетесь по утрам в маленькой комнатке? Той самой, с затейливым входом через шкаф.

Приступ гнева отступил, и Лихоманов-старший замялся:

– Это комната отдыха. Почему вас так интересует моя личная жизнь?

– Если окажется, что сгорел ваш сын, значит, вагон оказался под окнами этой комнаты и загорелся в то время, когда вы там отдыхали, не-слу-чай-но.

Ася испугалась, что наговорила лишнего, но на собеседника это подействовало.

– Моя аспирантка Самойлова.

– Кто еще? Есть что добавить?

Профессор покачал головой.

Девушку на фото он тоже не опознал.

Жена Сергея Лихоманова секунду колебалась, выбирая, куда присесть. То ли за стол, напротив Аси, то ли на диван. Выбрала диван.

– Соня, как самочувствие? Может быть, вам нужна помощь?

– Спасибо. Я в порядке.

Молодая женщина нервничала. Все не могла принять удобное положение: то обопрется на подлокотник, то откинется на спинку.

– Не возражаете, если я буду вести запись?

Соня пожала плечами.

– Ну ладно.

– Вы не любите Сергея? – в лоб спросила Ворожцова.

Вопрос неожиданный, но Соня совладала с чувствами.

– Нет, не люблю, – посмотрела открыто и взгляда не отвела.

– А раньше?

– Когда мы познакомились,

– Извините за вопрос. Что мешает вам развестись, если все так плохо?

– Муж и мешает. Вы не поверите, но он может быть довольно жесток.

– Разрешите, я сяду с вами рядом?

– Да. – Соня занервничала сильнее.

Ася пересела и взяла женщину за холодную руку:

– Пожалуйста, посмотрите на меня, я задам вам несколько вопросов. Отвечать не нужно, просто представьте ту ситуацию, о которой спрашиваю. Если хотите, можете закрыть глаза.

– Хорошо.

– Вспомните самый счастливый день ваших отношений с Сергеем.

Соня закрыла глаза. Расслабилась. Рука потеплела.

«Все очевидно: сообщила о беременности». Ася улыбалась вместе с ней.

– А сейчас вспомните самый неприятный момент, который вы связываете с Сергеем.

Соня напряглась и сжалась.

«Свежее воспоминание. О боже!» – Ася не привыкла к таким картинкам. Ее зазнобило, она еле справилась с эмоциями.

– Откройте глаза. Дышите. Еще… Еще. Значит, он обижал не только вас?

Соня взглянула на психолога.

– Так вы все поняли? – Женщина глубоко дышала, пытаясь унять волнение. – Да, чем старше становится Арсений, тем больше требований предъявляет к нему Сергей. Он не учитывает, что это маленький ребенок.

– Сейчас задам вам прямой и неприятный вопрос. Готовы? – Ворожцова наблюдала за реакцией. – Вам выгодна смерть Сергея?

Ответ показался Асе убедительным.

– Он отец Арсения. Я не хочу, чтобы так все кончилось.

– А какие у вас отношения с родителями мужа?

– Нейтральные. Они обожают сына и внука. А я… не имею для них значения.

– Вы наследница.

– У Сергея почти ничего нет. А у меня папина квартира в центре. Сейчас мы ее сдаем, но если что… Есть где и на что жить.

– О ссорах, разногласиях с участием мужа вам известно?

– Он со мной не делился.

– Другие женщины?

– Допускаю. Иногда мне так казалось.

– Покажу фото, может быть, знаете эту девушку?

– Его любовница?

– Нет, пропавшая в парке гражданка.

– Никогда не встречала.

– Соня, еще вопрос. Вы видели мужа в день исчезновения?

– Да. Я уже готовила и рассчитывала калорийность приготовленной еды. У Сережи все по расписанию. После прогулки он принимает душ, завтракает, записывает КБЖУ.

– Я знаю, что вы уже говорили нашим коллегам, но прошу, повторите: как он был одет?

– Красный спортивный костюм. Белые кроссовки.

– Украшения, аксессуары, телефон?

– Фитнес-браслет. Сотовый не брал.

– Часы?

– Да, часы.

– В прошлый раз вы про них не упомянули?

– Возможно.

– Что за модель?

– Я забыла, как они называются. Могу принести кейс из-под них.

– Да, это важно. На сегодня все. Спасибо.

Арсений загрузил в грузовик кота, который теперь терпеливо лежал в кузове, даже не пытаясь сбежать.

– Умный у вас питомец, и ошейник у него модный, – заметила Ася.

– Да, с GPS-трекером, чтобы не потерять, – пояснила Соня. Она принесла коробку из-под часов. Ася сфотографировала ее.

Предупредив Лихомановых, что, возможно, придется приехать в здание УВД по ЦАО для разговора со следователем и оформления протокола, Ворожцова покинула их со странным чувством. С одной стороны, обычные люди: увлечены профессией, три поколения уживаются под одной крышей, дом содержат в порядке, возможно, излишнем. Даже кот есть, значит, небезнадежные. С другой стороны, идеальной эта семья выглядела только на фотографии чужого юбилея.

Пока Ася шла по выложенной плиткой дорожке, ее не оставляло ощущение, что она упустила что-то важное.

48. Руки на стол!

Рабочий поселок. Лето 1983 года

– Нет! Нет! Папа, нет! – Слезы брызнули фонтаном.

Отец не спеша доставал из брюк ремень.

Мать только поджала губы и отвернулась в окну.

– Я просил тебя убирать за собой игрушки?

– Да, папа, я сейчас, – глотая слезы, уверял мальчишка.

Он посмотрел по сторонам. В комнате было чисто. Машинки застыли на полке. В коробку спрятались кубики и книжки. Плюшевый мишка вжался в подушку на детской кроватке. Тапочки под стулом стояли по линеечке. Велосипед вздрогнул и отвернул переднее колесо к стене.

– Что, даже не видишь бардака? – мужчина подходил ближе, а малыш пятился к стоящей у окна матери.

И тут он увидел… На его столике прямо на альбоме были веером рассыпаны карандаши. Он бросился к столу и хотел быстренько все исправить, но испуганные карандаши скатывались на пол и не хотели залезать в стакан.

– Руки на стол! – В голосе отца был металл.

– Я ужин разогрела, – не поворачиваясь, продолжая рассматривать улицу, сказала мама.

– Помолчи! – отреагировал мужчина. – Не видишь? Я с сыном разговариваю.

Мальчик боялся громко плакать, поэтому только всхлипывал.

– Посмотри на меня! – потребовал отец.

Ребенок поднял голову. Слезы катились по щекам. Плечики вздрагивали.

– Кто виноват?

– Я…

– Положи руки на стол! – снова сказал отец и щелкнул сложенным пополам ремнем.

Руки стали тяжелыми, им очень хотелось спрятаться за спину.

– Кому сказал?

Наконец удалось. На красно-черно-золотую хохлому легли бледные детские ручонки.

– Сколько карандашей ты не убрал?

– Ше-е-е-есть, – не удержался мальчик. – Папа, мама, я больше не буду… Не буду… Мама!

– Один…

Боль обожгла руки. Малыш отдернул их и замахал ими, как воробышек.

– Руки на стол!

Мальчик услышал, как Альма скребется под дверью. Почему-то стало еще обиднее, он зарыдал во всю мощь.

– Два… А-а-а-а-а-а… Фу… фу… Альма! Фу-у-у-у-у!

Овчарка вцепилась в запястья мужчины и не разжимала челюсть.

Альма была немолода, но встала на защиту ребенка. С того дня отец больше не доставал ремень, но и к сыну не подходил. Мать не нашла в себе сил стать ближе. Этот день расставил все по местам. «Любить людей нельзя. Этого достойны только животные».

49. Новые потрясения

Москва. Первое сентября 2023 года, пятница

Саринян ходил взад-вперед по кабинету.

– Хотел бы я, чтобы этот вечер был добрым… Приступим! Надеюсь, вы не с пустыми руками. Елена Борисовна, кто начнет?

– Казарян выяснял все о Соловьевой.

– Докладывай, Армен. Порадуй! – одобрил подполковник.

– Юлия – девушка с железной волей. Мастер спорта. Всерьез занималась триатлоном. Отличные физические данные, а главное – потрясающая работоспособность. Ей прочили большое будущее, но что-то пошло не так. Тренер рассказал, что однажды на велогонке она намеренно помешала сопернице. Была дисквалифицирована. Соловьева утверждала, что у нее на ходу разъехался… – Армен заглянул в телефон, – …трисьют, это такой костюм, поэтому на высокой скорости она не справилась с управлением. Считала, что прямо перед соревнованием кто-то подрезал ткань изнутри. Вскоре ее обвинили снова. На этапе плавания одна из участниц нырнула в воду и пропала. Хватились спортсменку только после того, как

– Ясно, что непонятно, понятно, что неясно, – глубокомысленно резюмировал начальник. – Кто следующий?

– Егор анализировал списки компаний-конкурентов, – напомнила Елена Борисовна.

– Да, я считаю, что всерьез принимать во внимание следует три компании: одну региональную и две столичные. Остальные игроки в представленном списке на уровень ниже. Может быть, в скором времени и наберут мощь, но пока едва успевают справляться с текущими проектами. Если нужна моя помощь, готов содействовать. Остались кое-какие связи в этом сегменте. Вот список.

– Что, капитан Свистушкина, доверим проработку версии с конкурентами Уфимцеву?

– Безусловно… А что по университету? – уточнила Елена Борисовна.

– Чужих на территории не зафиксировано, если судить по системе учета и журналу посещений.

– Понятно. Ворожцова, докладывай.

– Я коротко. Лихоманов Сергей абсолютно не такой, как считали коллеги Казаряна. Неуживчивый, требовательный, даже жестокий. Родители сына любят, закрывают глаза на то, как он буквально третирует жену и сына, изводит мелкими придирками и требованиями.

– Да ну… – засомневался Армен.

– Я сегодня заезжала в офис, где трудился Лихоманов. Побеседовала с сотрудниками. Не любят разработчика в компании. Принципиальный до идиотизма. Злопамятный. Начальство его ценит, а народ сторонится, – подтвердила Свистушкина выводы Ворожцовой.

– А еще, мне кажется, надо проверить версию с часами, – продолжила Ася.

– Какими часами? – удивился следователь.

– У Лихоманова в тот день был не только фитнес-браслет, но и часы.

– Армен, что скажешь? – с надеждой спросил Саринян.

– Если только их в ломбард скинули, но времени прошло много. Боюсь, мы опоздали.

– Ася-джан, добавишь?

– Много мелочей выяснилось. Пока не знаю, что из них пригодится. Одно могу сказать, что если человек, сгоревший в вагоне, – сын Лихоманова, то все было детально продумано. Например, в комнате отдыха профессор бывает ежедневно по утрам, но не более получаса. Из окна кабинета железнодорожный состав не видно. Это значит, что кто-то собирал необходимую информацию. Связи с Юлией Соловьевой я тоже не установила.

– Разрешите выйти? Судмедэксперт прислал сообщение, надо ему перезвонить, – попросила Свистушкина.

– Одна нога – еще там, другая – уже здесь! – напутствовал Петрос Багдасарович.

– Заключение еще не готово, но в общих чертах эксперт сообщил следующее, – и она зачитала наскоро зафиксированные в ежедневнике выводы специалиста, перемежая их своими комментариями: – Тело серьезно повреждено. Температура горения угля на открытом воздухе высока. Повезло, что огонь относительно быстро потушили. Труп неизвестного мужчины, европеоидной расы. Возраст двадцать три – двадцать пять. Рост примерно сто семьдесят восемь – сто восемьдесят сантиметров. Вот… Отметил, что «выраженное обгорание и обугливание трупа не имеют признаков прижизненного характера образования, возникли в результате воздействия высокой температуры и не являются причиной смерти».

– Значит, все-таки труп горел, – покачал головой Армен.

– Да, к моменту возгорания угля человек был мертв[16]. Отсутствие в крови кар-бок-си-гемо-глобина, который образуется в результате вдыхания угарного газа, свидетельствует об отсутствии у пострадавшего дыхания в пламени пожара. Ориентировочно смерть наступила за несколько часов до сожжения, через десять-двенадцать дней после травмирующего события, если судить по степени патологических изменений и поражений сохранившихся участков органов, – она отложила ежедневник и, бессознательно взъерошив волосы на затылке, продолжила: – Причину смерти эксперт пока может только предположить – это повреждения шейного отдела позвоночника сочетанные с черепно-мозговой травмой. При обугливании черепных покровов установить точную причину кровоизлияния и сформулировать однозначный вывод НПВ – Не Представляется Возможным. Неофициально добавил, что некоторые признаки прижизненного увечья все-таки есть. Механизм причинения травм не выявлен, поскольку мягкие ткани головы и шеи значительно повреждены.

– Так мог мужчина умереть от удара по голове? – перебил Свистушкину Саринян.

– Эксперт предполагает, что пострадавшему нанесли удар по затылку, травмировали шею, но смерть наступила не сразу. Более того, не исключает, что ему оказывали медицинский уход для облегчения страданий.

– А мог ли мужчина получить эту травму, если его пытались задушить, сидя сверху? – осторожно спросила Ася.

– Специалист сказал, что это «вполне возможно», но в заключении подобный вывод не напишет и в суде не повторит, – ответила Елена Борисовна.

– Па-а-анимаю, зачем сотрясать воздух, если доказательств нет. А как же показания свидетелей и видео, где человек кажется живым? Как это па-анимать? – подполковник озвучил беспокоящий всех вопрос.

– Сейчас… – Пальчик следователя заскользил по листу ежедневника и, словно запнувшись о невидимую преграду, остановился. – Он сказал, что так бывает при горении тела вследствие сокращения мускулов под воздействием высокой температуры.

– Пляски мертвеца на горящих углях… – впечатлился Казарян.

– Ну и последнее… – Судя по затянувшейся паузе, самую важную информацию следователь приберегла для финальной части доклада. – Зачитаю: «Заключение экспертизы тканей и выделений человека и проведенного молекулярно-генетического исследования опровергает, что мужчина, обгоревший труп которого обнаружен тридцать первого августа сего года на месте пожара в вагоне с углем, является биологическим сыном Лихоманова Михаила Лаврентьевича».

– Не может быть! – ахнула Ася.

– Нормальный поворот! – не удержался Армен.

– А я так и знала! – усмехнулась Свистушкина.

Совещались долго, строили версии и тут же их отметали, упираясь в тупик. Саринян резюмировал: «Утро вечера мудренее». Что касается работы в выходные, приняли решение: в субботу дежурят Свистушкина, Ворожцова, Уфимцев, прикрепленный к отделу на время расследования, а в воскресенье – Саринян и Казарян. Начальник напомнил: «Если что-то срочное, звоните хоть день, хоть ночь».

Ворожцова была рада, что едет домой на машине. К удивлению, ее ждали. Навалившись на капот «рыжика», стоял Уфимцев. Ася заволновалась.

– Ворожцова, подкинешь по старой памяти?

– Нам же не по пути, Егор.

– Так ведь они, как известно, неисповедимы. – Он раздевал ее взглядом.

Ася открыла машину, и Уфимцев плюхнулся на штурманское место:

– Ну, подруга, погнали.

– Тебя где высадить? Я Москву еще плохо знаю, поэтому сориентируй.

– Коллега, ты меня удивляешь. Вечер. Пятница. Я – потрясающе хорош. Ты… ну, тоже ничего. Мы едем к тебе. Рули уже.

– Не обольщайся. Мне твоих уроков хватило, высажу где удастся причалить. Доберешься как-нибудь.

Она завела «рыжика», включила навигатор и аккуратно выехала с парковки.

– Так вот, Ворожцова… – Заметив, что Ася напряглась, Егор усмехнулся. – Не паникуй! Я по делу. Чужих на территории завода, по официальной информации, не было. Оно и понятно. Если бы мне надо было туда попасть, я бы за косарь договорился со студентом или дворником. Проанализировав

– Это тот… с тачкой? – догадалась Ася.

– Да. По базе прогнал. Личность установить не удалось. Мигрант, наверное. Но это уже кое-что. Не теряй времени, обмозгуй, как ты умеешь: в волшебный шар загляни, что ли.

– У меня к тебе тоже есть просьба. По работе.

– Валяй.

– Есть ощущение, что часы – один из недостающих пазлов.

Она умолчала, откуда взялось это понимание. Да и как рассказать, что такое сканирование, а тем более объяснить, как оно работает, Ася пока не знала.

– Ну, если ощущение… Хорошо бы понять, какие часы были у Лихоманова.

– А что?

– Арменчик прав: если их спихнули в скупку, концы найти сложно будет. Время упущено. Но обычно такие, как этот разработчик, фанатеют по крутым гаджетам, которые стоят дорого, а внешне выглядят заурядно.

– В сумке – мой телефон, там фотка упаковки часов.

– Ну ничего себе, у тебя и мозги есть. Пароль?

– Не груби, Егор.

– Ну, уговорила, не буду. – Он разблокировал ее телефон, открыл папку с фотографиями. Нашел нужную, переслал снимок себе.

– Ага, перекинул. Кстати, номер родной тебе светанул. Специально. Звони, Ворожцова.

– Алло, Камолудин Бахович, вас беспокоит психолог Отдела странных случаев. – Ася не упустила случая напомнить о переводе денег по номеру какого-то бедолаги.

– Как ты это запомнила? – Егор заливисто рассмеялся.

– Хватит ржать. Что скажешь про часы?

– Отличные. «Феникс». Семерочка про. Завтра гляну, что можно из этого выжать. Ладно, притормози здесь. – Егор вышел и попрощался: – Пока, Ворожцова. До завтра.

– Спокойной ночи, Камолудин Бахович. Спасибо.

– От-ра-бо-та-ешь, – многозначительно намекнул Уфимцев, захлопнул дверь и зашагал вдоль дороги.

50. Неизвестность выматывает

Москва. Первое сентября 2023 года, пятница

Была вода, еда, биотуалет. Темнота ее не пугала, за стеклом она чувствовала себя почти безопасно. А вот понимание, что где-то рядом находится молчаливый охранник и следит за каждым ее движением, нервировало.

На второй день она созрела для побега. Решилась приоткрыть дверь, но прямо напротив себя, сразу за стеклом, увидела пару горящих глаз. Так ее никогда не трясло. Радовало, что дверь в кубе открывается наружу, а не внутрь. Чудовище парализовало ее активность, оно остервенело билось о стекло, как только девушка вставала, чтобы размяться.

На шестой день она завыла… Хотя шестой ли это был день? Она потеряла чувство времени. После получения ее согласия человек в балаклаве на связь не выходил.

Когда наконец включился монитор, она не сразу поняла, что случилось.

– Как самочувствие?

– Прекрасно.

– Умница. Ты вспомнила ошибки?

– Да.

– Слушаю.

– Я не собрала осколки катафота, когда упала вместе с велосипедом.

– Хорошо. Дальше.

– Это все.

Экран погас. Помещение снова погрузилось в темноту. Девушка беззвучно зарыдала.

Она отказалась от пищи и воды. Чудовища мерещились ей всюду. Невидимые, они подбирались сверху и сбоку… Бились снаружи о стекло. У нее имелась еда. У них – только она.

«Спать нельзя, нельзя… Стоит уснуть, они накинутся и сожрут!»

51. О страхе, страсти, сожалении и сомнении

Москва. Второе сентября 2023 года, суббота

«Я столько лет изучаю страсти и слабости, успешно манипулирую людьми, что пора перестать удивляться. Но нет! Всякий раз планка опускается все ниже и ниже.

За эти годы мне удалось сколотить сильную команду. Да, это не группа единомышленников. Даже не сообщество по интересам, а люди, которые прошли испытание. Мое испытание. Были подчинены, стали невидимой армией. Их нельзя считать преданными мне. Ими движет лишь страх и страсть, поэтому время от времени приходится натягивать поводок, чтобы они не забывались. Я все вижу, все слышу, все знаю – они в моей власти. Каждый из них может начать вести свою игру, взбунтоваться, попытаться сбросить оковы, но я сам выбрал таких: своенравных, ненавидящих правила и презирающих систему. Как раз эти сильные качества и стали их уязвимым местом».

Мужчина перечитал сообщение, поступившее поздно вечером на один из его телефонов. Захлестнула ярость. Он все просчитал, подготовил, ждал удачного момента долгие годы. Текст сообщения означал провал. Вся проделанная работа летела к чертям. Другой бы сказал «к чертям собачьим», но он слишком любил и уважал собак.

Надо было успокоиться, отключиться от размышлений. Сто отжиманий. Планка. Сто отжиманий. Планка. Пятьдесят подтягиваний. Пять минут отдыха. Еще пятьдесят подтягиваний. Холодный душ. Вот теперь он готов.

Решение пришло. Для начала следует исключить возможную собственную игру отправителя. Взял телефон и ответил на сообщение: «Нужны доказательства».

Напрягало уже то, что отправитель нарушил правила. Связь была в строго установленное время. Сообщение, безусловно, можно считать экстренным, но в этом случае информация должна иметь подтверждение. Только в этом случае. Иначе, принимая соответствующие решения, можно наломать дров, поставить под удар все, что так долго и кропотливо им выстраивалось.

Следующий день тянулся бесконечно. Вечером мужчина накинул поверх трикотажного пиджака старомодную ветровку, прихватил зонт и отправился на прогулку по территории музея-заповедника «Царицыно». Охранник у главного входа скользнул по нему взглядом, как по пустому месту. Ничто не зацепило его внимания.

Погода благоприятствовала. Накрапывал дождь, обещая нудить до утра. Число посетителей его удивило. Ну ладно непромокаемые столичные бабки, им все нипочем, но у светодинамического фонтана носились дети. Только организованные группы китайских туристов, громко что-то обсуждая, спешили к выходу.

Мужчина оставил слева Фигурный мост, поднялся по лестнице, обогнул Большой дворец, Хлебный дом и, немного не дойдя до Оранжерейного моста, свернул вправо. Здесь прогуливающихся почти не было, что позволяло ему в удобное время, дважды повернув направо, вернуться на Большую поляну перед дворцом и, в случае необходимости, безопасно покинуть территорию. Тропинок много, а он знает, куда идти и как путать следы.

Ровно в двадцать часов рядом с ним прошел турист, чуть не сбил с ног и, даже не извинившись, поспешил дальше.

В кармане куртки оказался нужный документ. Сил ждать не было. Отвернулся от возможных глаз и, подсвечивая себе фонариком телефона, выхватил главное: «Заключение основано на несоответствии аллелей, наблюдаемых в перечисленных локусах, индекс отцовства равен нулю. У предполагаемого отца нет генетических маркеров, которые должны быть переданы ребенку генетическим отцом. Вероятность отцовства – ноль процентов».

Сомнение овладело им снова. «Где я ошибся? Что упустил? Или… Труп подменили? – мысль обожгла. Ему понадобилось время, чтобы взять себя в руки. – Ну-ну, ребятушки, придется провести дознание. Кажется, кто-то забылся».

Он выбрал самый короткий маршрут, но к моменту выхода из ворот музея-заповедника уже знал, что будет делать.

52. Семейные радости

Москва.

Работать в выходные – это преступление против человека. Одна мысль о том, что его отдел в субботу работает, раздражала Сариняна. Несмотря на то что их служба сложна и даже рискованна, Петросу Багдасаровичу ни разу не пришлось сидеть в засаде или ловить преступника с поличным. Он и стрелял только в тире. Ему хватало проблем. Они скрывались за каждой дверью Управления, но строго в будние дни. Его чуйка, выручавшая не раз и не два, свербила: я должен быть сегодня на рабочем месте! Только как сказать об этом жене?

Пришлось отвлечь себя приготовлением семейного завтрака. Тыква, залитая горячим молоком, радостно попыхивала. «Чу-чуть соль, сахар, масло… Аккуратно мешаем, закрываем крышку», – он дал время блюду дойти до готовности и позвал Заруи.

– Порадую тебя, моя ягодка, тыквенной кашей ддмакашови. – Он поцеловал жену в плечико.

– Петрос, что случилось?

– Все хорошо, дорогая.

– Говори сейчас же!

– Ничего от тебя не утаишь, сокровище мое. Я работаю в выходные.

– Петрос!

– Моя ягодка, цвиточек мой… Очень надо. Поезжайте с мамой к Ашоту – в СПА… Отдохните, пока я работаю, да-а?

– Ай… какой ты хитрый, Петрос.

Саринян прибыл на службу не рано, но исключительно вовремя.

53. На задержание, как на маникюр

Москва. Второе сентября 2023 года, суббота

– Ну, Егор, не ожидала, что ты так основательно копнуть можешь.

– Елена Борисовна, это старые кони глубоко не пашут, а я еще вполне себе…

– А ну-ка, введите начальство в курс дела, да. Что я пропустил? – ввалился в кабинет Саринян.

– Так вы же завтра выходите… – начала было Свистушкина.

– Лена-джан, начальство виходит или не виходит в любое удобное для него время, да-а? Докладывай! – Он тяжело плюхнулся на место Армена.

– Ворожцова вчера отличилась, сфотографировала коробку от часов Сергея Лихоманова, но почему-то промолчала. Егор изучил их характеристики и предположил, что с помощью приложения, которое, вероятно, установлено в телефоне пропавшего, можно добыть массу полезной информации. Мы утром изъяли у Сони Лихомановой гаджеты супруга. Не волнуйтесь, все оформили, – упредила Свистушкина вопрос начальника. – Эксперт изучил технику, нашел нужное приложение. Давай, Уфимцев, дальше сам докладывай.

– Теперь нам достоверно известны маршрут передвижения и точное время нападения на программиста или даже его смерти, но с понятной оговоркой. Программа зафиксировала как аномально высокие, так и низкие показатели частоты пульса.

– Это что за чудо такое? – изумился подполковник.

– Умные мультиспортивные часы. Зачем ему такие нужны? Вероятно, понты, но он высокоорганизованный товарищ, привык все тестировать. Еще… зафиксировано время, когда устройство снова стали носить. Могу с достаточной степенью точности определить место нахождения этого человека прямо сейчас. – И Егор назвал улицу в подмосковном Видном.

– Допустим, что Ворожцова права и Сергея Лихоманова задушили в лесопарке, тогда кто сгорел в вагоне? – размышляла вслух Свистушкина.

– Он же, – упрямо наклонив голову, настаивала Ася.

– Но генетическая экспертиза…

– Надо проверить, может быть, это сын Лихомановой, – предложила Ворожцова.

– Какой смысл тратить государственные деньги? – отмахнулась Свистушкина.

– Погоди, Лена-джан, думаю, есть смысл повторить экспертизу, – услышал Асю начальник.

– Думаете, ошибка?

– Считаю, что отцов может быть много, а мать – одна! Пригласи-ка Ольгу… – Саринян смешно сморщил лоб, напрягая память.

– Ольгу Кирилловну… Петрос Багдасарович, как же мне это в голову не пришло? Вы гений! – Свистушкина ахнула и схватила трубку внутреннего телефона.

Узнала, что эксперт на месте, поставила задачу. Потом позвонила Ольге Кирилловне и попросила ее приехать в отдел.

– Посидите, дорогие мои. – Подполковник вышел. Его не было семь-восемь минут. – Капитан, поезжай в Видное. Машина у ворот. Нашел ребят тебе в подмогу. Ты, Лена, всех их знаешь, разберешься.

Глаза следователя загорелись.

Перед выходом она обратилась к Асе:

– Ворожцова, у меня к тебе просьба. Сгоняй в ближайший зоомагазин. Купи, пожалуйста, корм для Эфи.

– Эфи?

– Ага… Дурацкое имя. Узнала у соседки Соловьевой, как зовут кота. Не ест, зараза, ничего. Уже четыре разные упаковки корма выкинула. Возьми что-нибудь нормальное.

– Хорошо, куплю.

– Список кормов, которые он забраковал, у меня на столе. – Свистушкина выскочила за дверь.

– Ты смотри… На задержание, как на маникюр, да! – отметил с восхищением Саринян и сказал Ворожцовой: – Если что… я у себя. Егор, ты мне нужен.

Ася, не откладывая, собралась в зоомагазин. Забирая список кормов со стола следователя, увидела отчет Уфимцева по компаниям-конкурентам. Не удержалась – развернула документ и прочитала.

Название одной из трех перечисленных компаний было ей знакомо: ООО «High-tech code».

54. Танец смерти

Москва. Второе сентября 2023 года, суббота

– Из чего эта девка сделана? Кажется, у нее нет позвоночника! – Женщина не смогла подавить нотки ревности.

– Арендовал бы я ее на ночь, – не скрывал мужчина, откровенно рассматривая новую звезду танцпола.

– Только она выбрала кое-кого помоложе, – уколола партнерша.

– Сдался ей этот школьник, такой нужен самец…

Музыка оборвалась. Длинноногая шатенка взяла за руку молодого человека, ради которого только что вытворяла невообразимое, и повела за собой. В этот миг ему завидовали все мужчины ночного клуба.

– Ты на машине? – спросила она.

– Да. То есть нет, – запутался он.

– Сейчас… – Девушка махнула рукой.

Через три минуты они уже ехали по городу.

– Ко мне? – Она искренне улыбнулась.

Молодой человек кивнул и отвернулся, чтобы немного успокоиться. От волнения у него запульсировала ямочка, признак чувственной натуры. Обольстительница коснулась его лица, развернула к себе. Он не ожидал, что ее полыхающие губы окажутся такими робкими, и поплыл.

– Очнулся? – Она похлопала его по щеке.

– Что такое…

Сознание медленно возвращалось к молодому человеку. Ему показалось, что на его нижней губе висит капелька слюны, хотел вытереть ее тыльной стороной ладони, но рука была слишком тяжела и не слушалась.

– Пока ты врубаешься, я начну. У тебя семь минут, чтобы рассказать мне все, что ты делал в компании «VR-DIGITAL» помимо основной деятельности.

– Кто ты?

– Будешь врать – сдохнешь. Сделала тебе укол. Не введешь антидот – твоя жизнь – анекдот. Прикинь, рифма!

– Какой анекдот?

– «Если ваш молодой человек сдох, значит, его пожизненная гарантия закончилась». Шесть минут.

– Я ничего не делал. – Он с трудом удерживал веки, которые опускались под собственной тяжестью.

Шатенка долго не отвечала:

– Пять минут. Я не буду тебя уговаривать. Если готов умереть – уйду прямо сейчас.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. – Он не мог поверить, что это не кошмарный сон. – Я сейчас проснусь, сейчас проснусь.

– Четыре минуты. Это не сон.

– Что ты хочешь знать? – Он думал, что кричит, но это больше походило на раздраженный шепот.

– Уже спросила все, что хотела. – Она подтянула чулок. – Видишь, спасение рядом – шприц

– Я сливал информацию о компании Караваеву за пятьдесят тысяч рублей ежемесячно…

– Еще…

– Меня вычислили… Кто – не знаю. Предложили покупать ту же инфу и вести наблюдение за Лихомановым. Платили столько же. В случае отказа угрожали сдать. Делай уже укол!

– Ты сам виноват, что молчал. Дальше! Кто тебя шантажировал? Ты не пытался узнать?

– Пробовал… Загнал шпиона на почту, куда отсылал информацию. Долго ничего приличного не мог поймать, но однажды мне удалось перехватить переписку мужчины и женщины. Имен не было, но всплыла одна кличка. Она называла его «Харза».

– Ну вот и умничка! – похвалила она, одновременно переодеваясь. Вместо короткой юбки и туфель на высоченном каблуке – широкие брюки и балетки. Стянула шикарный рыжий парик, поправила светлую мышиную косичку. Заметила, что к правой руке в тонкой медицинской перчатке прилип волосок, аккуратно отделила его от резины, положила на влажную салфетку, убрала в лоно дешевого рюкзака.

– Укол… Я все рассказал, – прохрипел молодой человек.

– Бери и делай!

Ему понадобилось усилие, чтобы поднять руку. Пальцы одеревенели, неловко захватил шприц. Он всегда боялся уколов, помогала мама, прижимала к теплой груди: «Не смотри, сейчас комарик укусит». Ввел содержимое. Пластиковый цилиндр выпал из слабеющей ладони.

Девушка подошла ближе, наклонилась над его лицом, наблюдая, как затухает в человеке жизнь: заостряются крылья носа, бледнеет и опадает кожа, опускаются уголки рта, подергиваются маревом и стекленеют зрачки. Хмыкнула, улыбнулась. Уходя, скользнула по помещению взглядом.

Из соседнего подъезда вышла неприметная студентка, не торопясь, пошагала на остановку и уже через пять минут заскочила в красивый синий автобус.

– Как здоровье, Светлана? – приветствовал Твердый секретаря.

– Благодарю, все в порядке. Вирус победила.

– Минут через десять сделай кофе и принеси в конференц-зал.

– Да, конечно, Игорь Викторович.

Твердый выслушал скрупулезный отчет.

– Считаешь, другого выбора не было?

Устранение их человека в компании-конкуренте было для него неожиданным.

– Уверена. Меня учили принимать взвешенные и оптимальные решения. Он представлял опасность для вашего бизнеса: сливал информацию не только вам и Харзе, но и кому-то третьему. Я убедилась в этом при зачистке его компьютера. У молодого человека не было будущего. Хотя как специалист он делал успехи. Скажу честно, мне пришлось повозиться.

– Удалось выяснить, кто такой Харза?

– Я работаю над этим.

– Ты не наследила?

– Обижаете. Даже смертельную инъекцию парень сделал себе сам. Обычный передоз в гадкой норе. Правда, раньше такой наркотой он не баловался, так… легкой дрянью догонялся. Но все когда-то бывает в первый раз.

– Прослушку снимаем?

– Повременим, потерпите. Не факт, что это пчелы из одного улья, хотя следы ведут в столицу. Именно оттуда вам доставили это чудо. Скоро мы узнаем, где их изготовили.

– Что по Караваджо?

– Вадим Жорович чист, но жадноват. Половина вознаграждения оседала в его кармане.

– Вот старый пройдоха! – вырвалось у Твердого, но не со злостью или раздражением, а с облегчением. – Ты здесь надолго?

– На столько, на сколько нужно.

55. Зооцентр

Москва. Второе сентября 2023 года, суббота

В зооцентре жизнь бурлила, одни покупатели быстро выбирали нужный товар и спешили по своим делам, другие, очевидно, пришли сюда на экскурсию и медленно перетекали из зала в зал. Эта категория отличалась не только неспешным шагом, но и долгими беседами с консультантами. Они умилялись, подробно расспрашивали и никогда ничего не приобретали.

Задача у Аси была довольно простая: купить хороший корм для кота. Сотрудники центра суетились, обслуживая то одного, то другого клиента. Вскоре очередь дошла и до Ворожцовой.

– Какой корм подобрать вашему питомцу?

– Не знаю. Это не мой кот. Его хозяйка… в больнице, находится без сознания, спросить не у кого, – схитрила Ася. – Это абиссинец, от предложенной еды он отказывается, поэтому нужно что-то другое.

– Возможно, кот на специальной диете. Назовете фамилию хозяйки? Она наш клиент?

– Не знаю. Соловьева…

Продавец-консультант зашла за стойку, на стационарном компьютере ввела в приложение фамилию.

– Уточните имя.

– Юлия.

– Есть такая клиентка, но, к сожалению, в программе занесены не все данные. Указана компания-производитель, но не конкретный вид корма.

– Что делать?

– Соловьева заказывала у нас также ошейник и сопутствующие товары с доставкой. А это значит, что в журнале при сборке заказа сделана отметка: какие именно товары собраны по заявке от 7 июня 2022 года. Сейчас найдем.

Девушка достала откуда-то из-за спины толстую тетрадь, положила на стойку и принялась листать.

– Я думала, что уже все хранится в электронном виде.

– Так и есть! В бумажном варианте мы ведем учет спецзаказов для производства. Для удобства клиентов часто доставляем оборудование вместе с другими объемными покупками. Ага… Нашла! Эфи Соловьев, абиссинец. Да, сразу большой заказ. Понимаю недовольство этого питомца.

– Почему же?

– Он предпочитает натуральный, дорогой и редкий вид корма премиум-класса для кошек с пищевой аллергией. Сейчас принесу. Вам сколько?

– Самый большой пакет. А где еще его можно приобрести?

– Нигде. Мы единственные в России работаем с данной товарной линейкой этого производителя. У нас очень хороший магазин.

Продавец ушла за кормом. Журнал остался лежать на стойке. Ася увлеклась изучением записей. Клички питомцев с фамилиями владельцев звучали забавно. Клюв Багаев, Мася Градобоева, Фуфик Новокшонов, Пуля Рудакова, Боня Кляйдер, Кузя Вернепольский, Пушок Лихоманов.

Ася не поверила глазам. Она провела пальчиком по строке, чтобы сверить адрес.

56. Тройные скобки

Москва. Второе сентября 2023 года, суббота

Ворожцова бросила пакет с кормом для Эфи у стола следователя и села на пол в центре кабинета. Мысли роились, нужно было успокоиться. Тридцать минут посвятила медитации. Голова прояснилась, настроение улучшилось. Теперь она способна к анализу. Возможно, для решения проблем самое время применить метод «ИСИДА».

ООО «High-tech code» – одна из компаний ее бывшего. Игорь ведет бизнес уверенно и жестко. Ася помнила, как он решал вопросы с руководством коммуникационного агентства, по сути, диктуя свою волю. Когда Твердый приезжал к ней, принципиально отключал телефон. Раньше она думала, что Игорь бережет время их коротких встреч. Сейчас расценивала иначе. Вероятно, он не хотел обсуждать при ней рабочие вопросы.

Еще одной вводной была запись в журнале зооцентра. Ворожцова к случайностям относилась с почтением, уже не раз они являлись ключиком к пониманию той или иной ситуации. Вспомнилось, как Огния ей твердила: «Расставайся с самообманом случайности!»

«Что меня так зацепило? Я видела кота и у Лихомановых, и у Соловьевой. Подумаешь, в Москве сотни, может, миллионы кошатников, а зооцентр – популярный магазин. Однако на настоящий момент только это объединяет семью пропавшего программиста и исчезнувшую велосипедистку». Нащупать

«Если предположить, что кто-то из зооцентра убивает клиентов, тогда рассыпается версия, в которую я верю: Соловьева задушила Лихоманова».

Снова и снова Ася прокручивала в голове поход в зооцентр. «Консультант сказала, что в журнале они ведут учет спецзаказов для производства… в нашем случае это ошейники для котов. Ну и?»

Идеи скручивались в узелок, а она никак не могла ухватить за ниточку.

Ворожцова немного походила и снова расположилась на полу в позе лотоса. Сформулировала запрос. Расслабилась. Закрыла глаза. Видение случилось, но было скудным и непонятным. Вертелся перед глазами глупый символ, напоминавший смайл «Тройные скобки».

57. Летняя практика

Дальний Восток. Поселок вблизи Сихотэ-Алинского заповедника. Август 1998 года

Если бы он знал… Если б знал! Как только объявление вывесили на стенде, в деканат потянулись студенты. Желающих пройти практику на Дальнем Востоке только от их факультета набралось одиннадцать, а были и другие.

Вскоре стало понятно, что шансов еще меньше, чем казалось. Перед ректоратом встала непростая задача – выбрать двоих. Самых-самых.

Решение о создании объединенного студенческого отряда созрело во время молодежной научно-практической конференции известного сообщества биологов. Беспокоило ученых мужей снижение интереса не только к биологии, но и к науке в целом. Идея организовать поездку для студентов соответствующих специальностей показалась интересной. Бросили клич по институтам и академиям страны. Практика обещала необыкновенные приключения. Во-первых, дорога. Почти неделю на поезде, а потом семьсот километров пути на автобусе. Гитара, песни под стук колес, крепкий и особенно вкусный чай. Едешь и отдыхаешь. Романтика! Во-вторых, место практики. Сихотэ-Алинский заповедник у берегов Японского моря – мечта каждого биолога.

Ректорат постановил: отбор пройдет только среди студентов четвертых курсов профильных факультетов, завершивших учебный год на «хорошо» и «отлично» и… занимающихся наукой в рамках вузовской НИРС – научно-исследовательской работы студентов. Претендентов осталось восемь. Деканаты, ловко извернувшись, объявили, что комиссия вынесет окончательное решение после защиты студенческих научных работ.

За себя Артемьев не переживал, а вот повезет ли Ольге? Он подготовил ей реферат, скроил ладный доклад и даже заставил прорепетировать выступление.

Она, смеясь, встала на стул, взяла тетрадь и, мгновенно преобразившись, с надрывом в голосе вещала «об особенностях адаптации грызунов к возрастающему влиянию антропогенных факторов». Однако стоило ему задать вопрос, как докладчик потерялся и начал корчить просительные моськи «спасите, тону!».

– Олька, по тебе театральный вуз плачет.

– А ты? Ты по мне плачешь? – Она бросила тетрадь и начала танцевать на шатком стуле так маняще, так призывно, что он закипел.

Обжигаясь от случайных прикосновений весь первый курс, на втором они провалились во взрослые отношения. Артемьев любил ее бережно и нежно. До нее он не знал, что людей можно любить. Ради нее не спал ночами, делая сначала ее задания, а потом свои. Ради нее он искал подработки. Ради нее он хотел стать кем-то значительным.

Его привлекала наука, он безо всякой протекции поступил туда, куда мечтал. Сюда ехали со всей страны. Огромный конкурс. У него получилось, набрал самый высокий балл. С первого курса записавшись в межфакультетский научный кружок, Артемьев, один из немногих, относился к этому серьезно. Выбрал в руководители самого сварливого, стареющего профессора и не прогадал. К четвертому курсу преподаватели академии выделяли его как одного из самых талантливых обучающихся за последние годы.

Ольгу Летову он притащил в кружок почти силой. Она иногда посещала занятия, но не скрывала скуки. Несмотря на это, четыре года пребывания в кружке при отборе в дальневосточное приключение засчитали. Да и репетиции не прошли даром. Летова отлично сыграла роль умной и заинтересованной студентки. «Свои» преподаватели отлично понимали, чьей заслугой является блестящее выступление Ольги, а сторонние впечатлились настолько, что в итоге она стала первой из восьми участников. Артемьев занял второе место.

– Ура!!!! Олька! Мы едем! Едем! – Он подхватил ее на руки, когда объявили окончательные итоги.

Вместе с руководителем они накидали цели и задачи практики, продумали, как выжать максимум из поездки для будущей дипломной работы.

Передавая студенту его записи, профессор отметил:

– Артемьев, я за вас совершенно спокоен. С вашими наработками вы уже можете защищать диплом. Записи берегите. Ценный материал собрали.

Дальше все было замечательно. Немного отдохнув после сессии, они присоединились к таким же везунчикам, сели на тогда еще проходивший по главному пути Транссибирской магистрали и следующий через их город поезд Москва – Владивосток и влились в веселый коллектив из двенадцати студентов и одного сопровождающего. Артемьеву куратор не понравился. Немногим старше практикантов, холеный, статный преподаватель тем не менее выделялся среди них псевдоаристократическими манерами и внимание девушек привлек сразу.

Особенно злило то, препод все чаще многозначительно посматривал на Олю, а она смущалась, краснела, но взгляда не отводила.

Трудности и неудобства дороги забылись сразу, как только они прибыли на место. Практиканты разных специальностей – биологи, зоологи, охотоведы, ветеринары, зоотехники – большую часть времени проводили в «полях» с наставниками. Олю куратор взял под свое руководство.

Наставник Артемьева, взрослый и суровый мужик, видя заинтересованность студента, брал его с собой в тайгу, иногда на два-три дня. Тайга практиканта ошеломила: не подавила, не показала ничтожность, а наполнила энергией.

Встречи с Олей, теперь не такие частые, напротив, лишали сил. Он физически чувствовал, что теряет любимую. Все ее разговоры были о том, что важно куратору: восторженные истории о столице, театральных и не только тусовках, о возможностях московских вузов и их студентов. Артемьев не понимал, как можно трепаться о городе, когда находишься в самом красивом месте на земле.

По вторникам и четвергам им читали лекции сотрудники заповедника. Студенты с замиранием сердца слушали блестяще образованных и простых в общении ученых. На второй неделе выступил их куратор, представлявший кафедру столичного вуза. В роли лектора он выглядел неубедительно. Мямлил, терял мысль, приводил известные примеры из пройденных учебников. Ему и вопросов почти не задавали. Если самому преподавателю неинтересно, кто будет докучать? Однако Артемьев заметил, как до боли в ладошках хлопает Ольга, желая поддержать наставника, и не утерпел, выбрал момент, подошел к нему.

– Оля – моя девушка, – начал он нескладно и совсем не с того.

– Рад за вас. Чем могу помочь? – громко спросил лектор и посмотрел на студента, как на ничтожество.

– Не смущайте ее надеждами. – Слова вылетали высокопарные и чужие.

– Плохо ты свою девку знаешь, она ж без всяких обещаний дает, – понизив голос и убедившись, что их никто не слышит, грубо ответил куратор.

Артемьев побелел, непроизвольно сжал кулаки, но сдержался. Их

Поселок погружался в темноту. После проливного дождя дорогу слегка «повело». Пара, маячившая впереди, словно растворилась в воздухе. Артемьев узнал бы Олю в любое время суток.

«Куда они делись?» – не понял он. Где-то скрипнула дверь, пошел на звук. Нехорошее предчувствие не давало покоя.

Это была котельная. Местные потихоньку готовились к отопительному сезону. Начало августа – давно пора. На днях он видел, как сюда завезли две машины угля, а потом погрузчик, откусывая понемногу, перетаскивал огромную черную гору внутрь помещения. Большие ворота, распахнутые настежь днем, сейчас были затворены, а вот маленькая дверь прикрыта. Вход едва подсвечивался тусклой лампочкой. Он заглянул в узкую щель, но в котельной было слишком темно. Остановился, замер и услышал негромкий стон. Низкий, томный, возбуждающий: «Ах-аа-ааах-ааа-аааааа».

«Этого не может быть, я ошибаюсь, – твердил он и не верил себе. Требовалось убедиться, что ему померещилось. – Только не Оля… У кочегарки? Никогда!»

Едва дыша, он двигался вдоль стены. Женский стон становился интенсивнее и глубже.

Артемьев не сразу понял, что происходит. Здесь оказалось светлее, чем у помещения, куда он только что заглядывал. Двор был глухой, но уличный фонарь за забором не без удовольствия подсвечивал площадку. Пара стояла боком. Мужчина пристроился сзади женщины и командовал: «Давай-давай, подмахивай!» Ее распущенные светлые волосы подметали угольную пыль.

Артемьев слетел с катушек.

58. Чем серьезнее проблема, тем менее она очевидна

Москва. Третье сентября 2023 года, воскресенье

Несмотря на согласие, экспериментатор чувствовал в Соловьевой очаг сопротивления: еще тлел огонек надежды.

– Вспомнила? – Он проверял ее и себя, зная, что в таком состоянии мозг жертвы порой делает непредсказуемые выводы.

– Да…

Не ожидал. Инстинктивно придвинулся к экрану.

– Слушаю.

– Я не смогла снять часы с трупа.

Он отключил монитор и долго вымерял шагами подсобку.

«Падальщик присвоил часы себе? Как получилось, что я ничего не знаю об этом?» Экспериментатор просчитал варианты развития событий и внес в план поправки. «Она не в курсе, что случилось невероятное и, невзирая на тяжелейшие травмы, Лихоманов умер не сразу, проявил удивительную волю к жизни. Такие моменты вносят в эксперименты приятное разнообразие».

59. Недоброе утро

Москва. Третье сентября 2023 года, воскресенье

У сотрудников Отдела странных случаев утро воскресенья не задалось.

Саринян был глубоко шокирован стоимостью услуг СПА. Несмотря на это, как только Заруи узнала, что и в воскресенье ей придется одной ехать и на рынок, и в рестораны, то закатила благоверному скандал. Топала ножкой, укоризненно качала кудрявой головкой и даже пару раз всхлипнула.

Петрос Багдасарович впервые в их совместной жизни уперся. Мало того что теща, снова оставшаяся у них, вскочила ни свет ни заря и испортила обязательную утреннюю супружескую традицию, так еще и приготовила хашиль из крупномолотой обжаренной дикой пшеницы[17]. Возмутительно!

Подполковник собрал мужество в кулак, громко хлопнул дверью и ушел на работу голодный. Правда, уже в машине у него возникло желание позвонить женушке и промурлыкать в трубку нежное извинение, но, чтобы справиться с минутной слабостью, он представил обиженное лицо тещи – и отпустило.

«А мог бы… – Саринян представил, как выставляет маму жены за дверь, – инспектировать рестораны, если бы не Ворожцова с этой велосипедисткой».

Свистушкина находилась в тревожном возбуждении. Олег пригласил ее в Российский академический молодежный театр – РАМТ на ноябрьский спектакль «Цветы для Элджерона». Елена Борисовна встала на весы и обнаружила, что поправилась на два килограмма. На два килограмма за месяц! Путем нехитрых арифметических действий вычислила, что за оставшиеся месяца четыре до Нового года поправится еще на восемь. Причину такого безобразия она знала точно – Ворожцова. С тех пор как появилась психологиня, в отделе просто искрило от напряжения, а у капитана Свистушкиной не было ни одного спокойного дня. «Связь очевидна: психую – жру». Не заметила следователь, обычно внимательная к деталям, что новенькая отработала всего две недели, а значит, на ее совести только половина набранного веса.

– Эфи, скотина, ты куда залез? – Только сейчас Свистушкина заметила, что кот висит под трехметровым потолком на новых портьерах, поскольку коготь передней лапы застрял в плотном материале. – Как я тебя сниму, бестолковый?

В хозяйстве одиноко проживающей женщины стремянки не водилось. Животное закатывало глаза и слабело с каждой минутой. Пришлось пойти на беспрецедентные меры. Подтащить стол и поставить на него стул. Конструкция получилась ненадежная и даже опасная, но выхода не было. Чужой кот вот-вот мог испустить дух. Осторожно вытащив коготь, Елена Борисовна не успела выразить благодарность рыжему беспредельщику за дюжину зацепок и стрелок на полотне шторы блэкаут, поскольку абиссинец, запоздало испугавшись, начал вырываться из рук спасительницы. Хрупкое равновесие нарушилось, и Свистушкина вместе с котом полетели вниз.

Новые сослуживцы в большинстве своем вызывали у Армена привычное чувство изжоги, и только Ася – зуд. Не понимал он ни ее должности, ни мотивации, ни загадочного метода, о котором в курилке пренебрежительно вещала Свистушкина, стараясь произвести впечатление на Олега. «Дураку ясно, нет никакого метода. Откуда же Ася берет информацию?»

Казарян нервничал. Очевидных причин для этого не было, но интуиция говорила, что в его сторону уже выпущена «стрела». Доказательство не заставило себя ждать – порезался во время бритья. Верный признак грядущих неприятностей. Какая-то тревожная мысль мухой вертелась вокруг, но схватить ее у Армена не получалось. «Что не так?» – ломал он голову.

Уфимцева всю ночь мучили кошмары. Камолудин Бахович, сидя в чайхане, рассказывал старейшинам о новой схеме отмывания денег, а потом вышел и покатил тачку, в которой лежала Ася с бантом из черных колготок на шее. Егор проснулся в пять утра и пошел в душ. «Вот что значит лечь трезвым, пораньше и одному».

Ворожцовой повезло еще меньше. Рано утром явилась хозяйка квартиры. Попытку Аси преградить ей дорогу, пресекло безапелляционное движение бюста пятого размера. Все могло бы кончиться благополучно, но Блюма тоже, в некотором смысле, являлась женщиной, а следовательно, отличалась любопытством. Хотя никаким бюстом она похвастать не могла, но имела наглую харизму и обескураживающую внешность. Все это вместе было высоко оценено хозяйкой в дополнительных десять тысяч рублей ежемесячно.

На этом воскресные неприятности не закончились. Только захлопнулась дверь за арендодателем и деньгоотнимателем, как снова раздался звонок.

– Кто? – спросила Ася, так как в глазок никого не видела.

– Жеребец без пальто, по

– У нас посадочный сезон завершен, предложите свои услуги по вспашке кому-нибудь другому.

– Открывай! Я тебя… во сне видел.

– Скажи: «Куда ночь, туда и сон». Перекрестись трижды, и морок пропадет. Это тебе, как коллеге, мой бесплатный совет.

– Ворожцова, открывай!

– Открывай, деточка, – вторил голос бабушки.

«Хреновый будет день», – поняла Ася.

Принимать компанию из Георгины и Камолудина Баховича она оказалась не готова. Снова выручила Блюма, своевременно преградила путь непрошеным гостям. Если бы Ася раньше знала, что бабушка так боится игуан… Если бы подозревала, что и у Егора есть слабые места!

Проявив небывалое радушие, Ворожцова упросила Блюму последовать ее примеру. Георгина ярко и многословно выразила мнение об Асиной сожительнице, от чая отказалась, прошлась, не снимая обуви, по квартире с инспекцией.

– А вы, молодой человек, зачем пожаловали? – придя в себя, поинтересовалась она у Егора.

– Из любопытства спрашиваете или для поддержания разговора? – восстанавливал репутацию Уфимцев.

– Тревожусь за судьбу единственной внучки.

– Абсолютно напрасно, она проходит обучение под моим наставничеством.

– Видала я таких наставников… Безработный фрилансер без роду, без племени?

– Отчего же? Племенной. С родословной! Работаю на окладе.

– Бабушка, перестань, – попробовала остановить Георгину Ася.

– Да, бабуля, не стоит беспокоиться! – Уфимцев подошел к Асе и обнял ее за талию.

– А сюда зачем ходишь?

– Удовлетворяю.

– Чего-о-о-о?

– Удовлетворяю неуемное желание сопроводить коллегу на работу, – превзошел себя Егор.

Саринян удивился, встретив в коридоре временно прикомандированного к ОСС Уфимцева. Тем более не ожидал увидеть в триста тридцать третьем кабинете в воскресенье в десять утра отдел в полном составе. Впрочем, успокаивало, что рвения к работе в лицах сотрудников он не заметил.

Армен сердито крутил карандаш. Ася, насупленная и недовольная, что-то писала в ежедневнике. Лена, напомнившая начальнику предводительницу племени индейцев, так как на ее щеке красовались две мощно и безрезультатно заштукатуренные тональным кремом царапины, приводила в порядок документы. На столе вместо скальпа кота лежал его ошейник со сломанной застежкой.

– Утро добрым не бывает? – подытожил подполковник. – Через десять минут сбор в моем кабинете.

60. Кюфта

Москва. Третье сентября 2023 года, воскресенье

Организм сопротивлялся работе. В желудке у Сариняна была такая пугающая пустота, что он никак не мог сосредоточиться.

– Погоди, Елена Борисовна, давай еще раз. Не зря в Видное съездили?

– Задержали гражданина Баймурдинова и нашли часы. Вчера он с нами разговаривать отказался. Испугался очень.

– Сам его допрошу, да-а. – Подполковник поднял трубку и приказал дежурному привести задержанного в допросную.

– Я могу привести, Петрос Багдасарович, – предложил Казарян.

– У меня к тебе особое поручение. Знаешь ресторан на Симоновском Валу? Найдешь там Арсена Погосяна. Скажешь, что ты от меня. Па-анимаешь, да-а? Он передаст тебе коробку, аккуратно возьмешь ее и привезешь сюда. Ничего не перепутаешь, да? Иди, дорогой. Только будь осторожен.

Армену идти не хотелось, но отказаться от личного поручения начальника было бы опрометчиво.

Когда за оперативником закрылась дверь, Свистушкина забеспокоилась:

– Петрос Багдасарович, меня бы отправили… Сможет Казарян ваше поручение выполнить? Не будет у нас проблем?

– Вот и проверим, Лена. Жену Лихоманова-младшего вызвали?

– Будет к двенадцати.

– Хорошо.

– Что, Ася-джан, скажешь? Есть у тебя идеи? – В животе у подполковника недобро забурлило.

– Есть… – неуверенно начала Ася, понимая, что ее освищут и забросают… ну, хотя бы карандашами.

– Я уже боюсь ее новых идей, – поморщилась Свистушкина и, почувствовав, как заныли царапины, прикрыла щеку ладонью.

– Начну издалека… – Ася вышла из-за стола и встала справа от подполковника. Надо, чтобы к ней прислушались. – Представьте. Девятнадцатого августа Юлия Соловьева поехала в парк с четкой задачей: убить программиста. У нее имелась его фотография, она готовилась, предварительно изучала маршрут. В расчетное время привлекла внимание Лихоманова, оглушила ударом по голове, села сверху и задушила его ногами. Спортсменке-триатлонистке это по силам.

В этот момент девушку в позе наездницы заметил пенсионер, который бежал мимо. Вероятно, Соловьева тоже увидела свидетеля, поэтому имитировала соответствующую сцену. Геннадий Иванович поверил, что пара занималась сексом, смутился и побежал дальше. Лихоманов, скорее всего, уже был мертв. Юлия сняла с него одежду и фитнес-браслет, но почему-то оставила часы. Затем она переоделась в красный спортивный костюм программиста, бросила, на радость подросткам, в ближайших кустах свой велосипед и побежала по обычному маршруту Лихоманова, в том числе через ворота под видеокамерой и далее до подземки. Снова переоделась и вышла из перехода. Подкинула фитнес-браслет, допустим, в проезжающую машину.

– Ворожцова, мы это и так знаем. Ничего нового, – не выдержала Свистушкина.

– Соловьева живет одна, если бы не заявление Чемпоеша, никто бы не стал ее искать, – сказала Ася. – Зачем она переодевалась? Благодаря этому все решили, что Лихоманов выбежал из парка и уехал на север Москвы. Сам или с кем-то. Но куда же делся труп?

– Куда? – грозно повторил Саринян, зверея от голода.

– Скорее всего, труп вывез из парка на тачке задержанный Баймурдинов. Он снял часы с убитого и носил их все это время. Без ответов остаются несколько вопросов. Где сама Соловьева? Причина убийства программиста? Как и зачем труп Лихоманова попал в вагон?

– По моему поручению, Казарян съездил на железную дорогу. Одна из ближайших к заводу камер зафиксировала в составе с углем тело человека. Вероятно, его подкинули в вагон за несколько часов до постановки в промышленной зоне под окнами университета. Случись это днем ранее, железнодорожники заметили бы происходящее по пути следования. Где и когда закинули тело, пока выяснить не удалось, – заполнила Свистушкина еще один пробел.

– Так что за идея, Ворожцова? – напомнил Уфимцев.

– Мы все искали, что общего у Лихоманова и Соловьевой. Кажется, я нашла.

– Жги… – хмыкнул Егор.

– Не тяни, Ася-джан, – поторопил начальник.

– Животные. У Соловьевой – кот Эфи, у Лихомановых – Пушок.

– Ты что, издеваешься, Ворожцова? – Свистушкина пошла пятнами, а царапины на лице, наоборот, побелели.

– Да нет же… Смотрите, они закупались в одном магазине, том самом, где я вчера брала корм. Там в журнале есть и Соловьева, и Лихомановы.

– И что из того? – не унималась Свистушкина.

– Пока не знаю… – призналась Ася. – Для этих питомцев изготовили эксклюзивные ошейники, сделали доставку по домашнему адресу.

Свистушкина сорвалась с места и выскочила из кабинета. Через пару минут она вернулась с бланком постановления и ошейником в руке.

– Петрос Багдасарович, отдаю ошейник для технической экспертизы, сейчас вынесу постановление.

– Лена-джан! Оказывается, кот не просто тебя поцарапал, а зацепку оставил, да? – не удержал Саринян придуманную шутку.

Армен занес в кабинет коробку. Съездил стремительно, словно боялся пропустить что-то важное.

– Какой молодец! Ставь аккуратно, вот сюда,

Армен собрался, практически не дыша, разрезал канцелярским ножом бумажный скотч и приподнял картонные створки коробки. Непроизвольно у всех задвигались крылья носа.

– Ай, что застыл? Считай, на раздаче! Угощайтесь, да. Это лю-ючшая в Москве кюфта[18] от Погосяна – традиционное армянское блюдо из мясного фарша.

Настроение улучшилось.

– Лена-джан, а что у тебя по смерти Широковых в такси? – продолжил совещание Саринян.

– Подкинули вы мне задачку, Петрос Багдасарович. Отправила запросы. В конце следующей недели буду готова доложить.

Распределили задачи. Саринян «колет» Баймурдинова. Уфимцев работает над версией о конкурентах компании «VR-DIGITAL». Казарян по поручению следователя мотается по городу, уточняя кое-какие детали по делу Широковых. Свистушкина готовит постановление и передает эксперту на экспертизу ошейник Эфи. Потом вместе с Ворожцовой допрашивают Соню Лихоманову и ищут ответ на вопрос: почему тело ее супруга оказалось в вагоне перед окнами места работы его родителей?

– Я ни разу никого не допрашивал. Меня не подпускали к подозреваемым. Па-анимаешь?

Баймурдинов с удивлением посмотрел на Сариняна. Этот полный смешной мужчина казался ему совершенно безобидным.

– Ты думаешь: что мне сделает этот старый толстый армянин? А он может… Может позвонить своему дяде: «Здравствуй, дорогой дядя Егиш! Ты все еще живешь в поселке Шубаркудук? А знаешь ли ты такого почтенного аксакала, как Рустам Баймурдинов с улицы Курылыс? Знаешь? Передай, что его сын Мансур опозорил свою семью, весь свой род: он убил человека ради часов».

Чем дольше говорил подполковник, тем ниже склонялась голова Мансура.

– Не надо, прошу вас, уважаемый. Я не убийца. Я расскажу. Спрашивайте.

Через полчаса Саринян знал все, что было известно Баймурдинову.

У Свистушкиной и Ворожцовой допрос Лихомановой тоже подходил к концу.

Соня выглядела похудевшей и уставшей. Ей пришлось повторить для протокола все, что она рассказала Асе, и ответить еще на несколько вопросов следователя.

– Какие отношения у Ольги Кирилловны и Михаила Лаврентьевича?

Соня задумалась:

– Они странная пара. Рядом, но не вместе, хотя любят сына и внука. Что-то их объединяет. Возможно, общие интересы, наука. Я не знаю.

– А кто глава семьи?

– Конечно, Ольга Кирилловна. Последнее слово за ней.

– Соня, Сергей часто проявлял агрессию по отношению к вам и сыну?

– Нет. Это случалось, когда у него что-то не ладилось, было не так, как ему надо. Он расстраивался, злился, раздражался из-за пустяков. Лихоманов – маньяк порядка. Все должно быть так и не иначе. Мы не заходим в его кабинет: стоит переложить книгу или переставить стул – жди неприятностей. Когда контроль коснулся детской, я взбунтовалась. Тогда он впервые ударил меня. Это было еще пару раз, не больше.

Соня разволновалась. Голос дрогнул, выступили слезы, которые она старалась подавить.

– Вы уверены, что видели в то утро часы на руке супруга? Как запомнили? – перевела тему Свистушкина.

– Все просто. Недавно он разбил стекло старых часов из-за расстегнувшегося браслета. Поэтому когда купил новые – зашел в мастерскую и попросил убрать застежку. Носил не снимая.

«Это объясняет, почему Соловьева избавилась только от фитнес-браслета, стянуть часы с руки у нее не получилось. Нашелся еще один потерянный кубик головоломки», – поняла Ася.

– Соня, а были накануне исчезновения Сергея странные звонки, необычные посетители, угрозы?

– Нет… Ничего такого. Вот только… Как и многие молодые мамы, я параноик. Просто нервы шалят, но иногда ловила себя на ощущении, что за нами следят.

Ася насторожилась. Со студенческих обзорных лекций она помнила, что такое бред преследования. Спорить с официальной психиатрией никому бы не посоветовала, но понимала, насколько тонка грань между патологией и нормой. Уж не говоря о том, кто именно устанавливает рамки обеих категорий.

– Привезли ошейник?

– Да. – Соня достала из сумочки аксессуар. – Вот уж удивили… Ошейник зачем?

– Проверим и вернем. Не беспокойтесь. Как давно у вас кот?

– Летом прошлого года купили.

– А не помните где?

– Недалеко отсюда, в зооцентре.

– Почему именно там?

– Мне посоветовали, и правда магазин хороший оказался. Ошейник там заказали.

– А кто порекомендовал?

– Не помню. Извините.

Баймурдинов рассказал Сариняну много интересного. «Моя задача – выполнять поручения, подчищать возможные косяки за другими, следить за кем-нибудь, информацию собрать. Часы забрал. Признаю. Хотел уничтожить, но решил, раз застежка снята, значит, недешевая вещь. Оставил себе. Погрузил человека на тачку и к машине привез. Он живой оказался. Потом умер. Честное слово».

Петрос Багдасарович предъявил фотографии с видеокамер на территории завода.

Мансур не стал отпираться: «Да, неделю ходил. У студента пропуск взял в аренду за три тысячи рублей. Выяснил расписание профессора Лихоманова и его жены. Рассчитал, чтобы вагон точно под их окна встал. Контролировал, чтобы все прошло, как сказали. Получилось. Я не убивал. Труп уже в вагоне приехал».

– Почему ты этим занимаешься, Мансур? – спросил Саринян.

– Поймали на бабе, шантажировали. Я в Видном дворником у коммерсанта работаю. Его жена постоянно одна. Вот и зазвала меня к себе в спальню. Сначала я боялся, что муж застанет. Постепенно привык. Только однажды в дворницкую подкинули фотографию, где я с чужой женой, и предложили выбор: либо отправят снимок хозяину, либо буду на них работать. За деньги, не даром.

– Мансур, а кто они?

– Не знаю, но платят нормально.

– Ты понимаешь, что это страшные люди? – удивился спокойствию Мансура подполковник.

– Были и пострашнее. Эти хотя бы платят.

– Ни разу никого из них не видел?

– Видел.

– А говоришь, что не знаешь.

– Не знаю.

– Отправлю завтра тебя к художнику. Портрет нарисуете.

После того как Саринян поделился итогами допроса с отделом, Ася попросила задать Мансуру еще один вопрос.

– Какой, Ася-джан?

– Нет ли в спальне, где его застали с женой хозяина, оборудования из зоомагазина?

Саринян узнал и передал ответ Мансура: «Оборудования нет. Аквариум есть».

Эксперт провел техническую экспертизу ошейников и обнаружил там не только GPS. В ошейнике кота Лихомановых был еще миниатюрный диктофон. Задумался: «Интересно, а как снимали информацию с ошейника? Это же кот».

Свистушкина перезвонила Соне и спросила, как часто Лихомановы бывают в зооцентре. Выяснилось, что они заключили договор обслуживания: «Там ветеринары принимают, осматривают, прививки делают, когти стригут. По договору услуги дешевле, если своевременно проходишь контрольные мероприятия. Очень хороший сервис, могут все сделать без участия хозяев. Заберут кота и вернут. Удобно».

– А кто занимается вашим Пушком?

– Доставляет Захар, прием ведут разные специалисты, а контролирует качество директор центра. Кстати, кот его обожает.

Свистушкина недобро глянула на Асю: «Ну, Ворожцова!»

Вечером Саринян довел до сотрудников новую информацию. Еще одного программиста из компании Лихоманова нашли

По мнению Уфимцева, проработавшего вопрос, конкурентам нет резона избавляться от программистов. «Человека могли внедрить, информацию тырить, но убивать? Ну, допустим, Лихоманова как ведущего разработчика, но юнца – бессмысленно».

Глава четвертая. Все закончилось, чтобы начаться

61. Причины поражения воюющих гениев – недооценка соперника

Областной город Киров. Третье сентября 2023 года, воскресенье

Впервые он назначил встречу в резиденции своему секретарю – деловую встречу.

– Игорь Викторович, я готова к обсуждению, – отчиталась Света.

– Караваев уже здесь?

– Да, его машина только что въехала в ворота. Мне выйти?

– Все равно разнюхает, что ты была здесь.

Прошло две минуты, прежде чем раздался осторожный стук в дверь.

– Разрешите?

– Заходи, Вадим Жорович.

Присутствие секретаря Караваджо удивило. На его памяти женщины здесь были исключительно по одной причине. Свету, по-своему симпатичную, к дамам стандарта Твердого он отнести не мог.

Искусно скрывая замешательство, Караваджо занял указанное ему место. Высокое, глубокое, слишком мягкое кресло захватило его в плен. Вдобавок короткие ноги начальника службы безопасности едва доставали до пола. Он почувствовал себя старым жуком, который, случайно упав на спину, так и умирает, не сумев перевернуться.

Опыту начальника службы безопасности могли позавидовать многие. Вряд ли Вадим считал себя человеком, обладающим эмоциональной интуицией. Он и слов таких, скорее всего, не знал, но сегодня четко понял: образы случайными не бывают.

– Начнем, Вадим Жорович. Чем порадуешь?

– Игорь Викторович, мы беседуем открыто? Извини, Света.

– Абсолютно.

На виске Караваджо вздулась и запульсировала вена. Губы плотно сомкнулись, но лишь на секунду.

– Радовать особо нечем. Георгина в субботу вечером укатила в столицу и на следующее утро объявилась у Аси Савельевны. Общались не более получаса. Билеты на обратную дорогу не брала. Весь день моталась по Москве. С кем именно встречалась, узнать не удалось. Заселилась в «Метрополь». Сняла два номера для себя и Самсонова.

– Выяснил, откуда старуха информацию ковшом черпает?

– Связи у Георгины оказались обширные. Бизнес в нашем городе она лет двадцать ведет. Кто-то ей должен, кому-то в свое время серьезно помогла: дом построить, должность получить, детей на обучение определить. Кстати, директор депозитария когда-то на посылках у нее служил. До этого Ворожцова руководила солидным столичным предприятием. На хорошем счету была. Так что и в Москве у нее кое-какие связи имеются. Про Асю Савельевну докладывать? – перестраховался начальник СБ.

Твердый кивнул.

– Практически все время проводит на работе. Гражданин, о котором я докладывал ранее как о неустановленной личности, ее сослуживец – IT-специалист отдела спецэкспертиз экспертно-криминалистического центра УВД по ЦАО капитан полиции Егор Уфимцев, 1997 года рождения, холост. Отношения поддерживают, возможно, близкие. Есть еще новости, но обсудить бы их тет-а-тет.

– Продолжай, Жорович.

– Как скажете. С «дятлом» нашим беда приключилась. Нашли мертвым в нехорошей квартире. Передозировка. Только не был он наркоманом.

– Тревожный сигнал. А его не вычислили? Не по нам звонит колокол?

– Выясняю. Последний раз его видели в клубе с какой-то девкой. Увела за собой, как теленка. Проследили по камерам до дома, где найдено тело. Вместе зашли в подъезд, оба не выходили, но труп один. Личность девицы идентифицировать не удалось. В съемной квартире, которую наш парень арендовал, чисто. Кто-то там побывал до полиции. Ни ноутбука, ни накопителей.

– Когда он на связь выходил в последний раз?

– За день до смерти. Сообщил, что наняли нового программиста в штат: Губина Даниила Сергеевича.

– Губкина, – поправила Света.

Караваджо завис.

– Даниил Сергеевич Губкин, амбициозный, но посредственный специалист. Пришлось приложить немало усилий, чтобы он получил нужные характеристики от прежних работодателей и заинтересовал новых.

– Что, Вадим Жорович, удивила тебя Света?

– Есть маленько.

– Секретарь из нее, конечно, так себе, но зато в своем деле она ас. Извини, но вынужден тебя огорчить: за тобой говно подчищает.

– Ну и где же я оплошал? – начальник службы безопасности взял себя в руки.

– Можно? – спросила Света разрешения Твердого.

– Пожалуйста…

– Во-первых, «дятел» ваш самостоятельно нашел еще один канал сбыта информации. Справедливо решил, если за нее платите вы, то и другим она будет интересна. Возможно, какую-то роль в этом сыграла ваша жадность. – Света сделала паузу, чтобы смысл сказанного достиг места назначения. – Вычислил его не работодатель, а иное заинтересованное в той же информации лицо.

Во-вторых, в кабинете Игоря Викторовича обнаружен функционирующий «жучок».

Караваджо бросило в краску. Капельки пота выступили на лбу.

– Игорь… Викторович, ка-а-ак же э-э-это? – безопасник побледнел, поежился, освободил галстук.

– Хороший вопрос…

– Скорая? Запишите вызов. – Света быстро принимала решения.

– Как Вадим? – первое, что спросил Твердый.

– Порядок. Доставили вовремя, – успокоила секретарь. Она сопроводила Караваева в больницу, организовала палату и подбодрила врачей.

– Спасибо. Жорович хоть и старый пройдоха, но мы с ним слишком давно вместе.

– Продолжим совещание? – предложила Света.

– Слушаю.

– Нашли цех, где ваш эксклюзив изготовили. Реально занимаются подобным производством. Поработали наши специалисты с железом «дятла», подтвердили то, что ему удалось выяснить из переписки. Установили, где находился получатель и отправитель писем. Одна из точек совпала с адресом цеха.

– Хорошие новости. А кто такой Харза, удалось вычислить?

– Ни в одной базе не нашли, и уголовникам это имя неизвестно. Есть у нас в команде человек из конторских, в свое время работал в каком-то спецподразделении. Он специалист по обработке массива информации. Память феноменальная. Утверждает, что эту кличку как-то разок в отчете видел. Обстоятельств, в связи с чем она была упомянута, он и тогда не знал. Возможно, совпадение, но предлагаю считать Харзу серьезным противником. Независимо от того, исчерпан его интерес к нашей компании или нет.

Сгустился вечер. Твердый решил ночевать в резиденции и отпустил персонал.

Не нравилось, решительно не нравилось ему происходящее. Как он ни пытался уверить себя, что все контролирует, внутренний голос вопил, что это совсем не так.

Еще и еще раз прогнав все последние события в памяти, он признал, что ошибся.

Не случайно Света, единственным исключением, влилась в его коллектив. Настоятельно посоветовали. Так, что не откажешь. Понимал ведь, что за ней сила. Не оценил какая. Сначала думал, что девку, хоть и специалиста по безопасности, просто на хлебное место пристроили. Потом решил, что заинтересованные лица через нее догляд за ним ведут. Сейчас убежден: попахивает рейдерским захватом.

«Кто бы мог подумать, что беда зайдет ко мне через козу с торчащими сосками. Хотя… полоса невезения началась с отъезда Аси». – Игорь Викторович встал, налил себе коньяку, но пить не стал.

Зачистку молодого программиста Твердый не планировал. Бизнес он вел давно. Случалось принимать жесткие

Признав, что утрачивает контроль, он высвободил часть энергии, напряжение спало. Поймал то особое состояние, когда решения приходят не от ума, а из каких-то иных источников.

Возникшая мысль его испугала. Уж если Караваджо не исключал, что Георгина подложила под него внучку ради шпионажа, то и приславшие Свету люди могут посчитать Асю опасной, особенно если учесть, где Ворожцова теперь работает. А от проблем они избавляются быстро.

62. Убит и погребен

Поселок вблизи Сихотэ-Алинского заповедника. Девятнадцатое – двадцать третье августа 1998 года

Меня тянули за руки. Глаза открыть не получалось. Где-то в глубине мозга крутилась на бешеной скорости раскадровка последних событий, приостанавливалась на какой-то картинке и неслась дальше. Хотелось тряхнуть головой, остановить это безумие, но сил не хватало.

Сознание пыталось зацепиться хоть за что-то реальное. Вот оно… Четко услышал недовольный женский голос: «Идиотка, вечно попадаю в переплет!»

Невидимый барабан, прокручивающий киноленту, рассыпался.

Я застонал от боли в затылке. Ни вздохнуть, ни повернуться. Как будто лежал под руинами.

«Потерпи… Осталось немного», – снова тот же голос.

Я был готов на него молиться, но не умел.

Удалось приоткрыть глаза. Вокруг спрессовалась темнота, лишь узкий луч ручного фонарика внушал надежду. Женщина стояла на коленях и сгребала с меня уголь. Выбилась из сил, передохнула минуту и принялась снова. Кое-как вытащила из-под завала, попыталась поднять.

Почувствовав свободу, я задышал полной грудью, жадно хватая воздух ртом, не замечая угольной взвеси.

– Тяжелый…

Ощупала. Рука горячая и уверенная.

– Ничего критичного. Слышишь? Жить будешь!

Не с первого раза у нее получилось загрузить меня в тачку. От боли я потерял сознание.

Пришел в себя днем на старой кровати. Обстановка спартанская, бедная настолько, что даже чистота не придавала комнате уюта.

– Очухался?

Женщина, чей голос вернул меня к жизни, стояла в проеме дверей. Худенькая, жилистая, суровая.

– Кажется…

– Попробуешь встать?

– Да.

Она подошла, помогла мне сесть. Я понял, что совершенно голый. Натянул простыню и стыдливо прикрылся.

– Одежда уже высохла. Сейчас…

Принесла рубашку и спортивные брюки.

Тело болело меньше, чем голова. Есть не хотелось. К горлу то и дело подкатывала тошнота. Женщина заставила выпить травяной настой. Снова потянуло в кровать. Она помогла прилечь.

– У тебя травма головы. Чтобы оценить последствия, я задам несколько вопросов.

– Вы врач?

– Я просто давно живу. Помнишь свое имя?

– Артемьев Захар. А вас как зовут?

– Марина.

– Какое нынче число?

– Помню вечер девятнадцатого августа. Сколько я был в отключке?

– Сегодня двадцать третье. Расскажешь, что случилось?

– Нет. – Как я ни старался сохранять спокойствие, сердце защемило от обиды и горечи.

– У тебя же нет иллюзий? Понимаешь, что тебя убили и погребли в угольной куче? Сегодня весь день завозили новую партию топлива. Откопали бы к весне.

Понадобилось сделать над собой усилие, чтобы признать: она права.

– Если думаешь, что тебя искали, не тешь себя надеждами. Я не поленилась, сходила двадцатого утром на автостанцию. Уехали студенты. Кудрявый долговязый парень спросил, почему не едет Артемьев. Ваш преподаватель успокоил. Цитирую: «Утром Захар принял решение остаться, хочет завершить исследование. Заявление подписал, что берет за себя ответственность». – «А ты чего не осталась?» – обратился парень к фигуристой улыбчивой блондинке. Она объяснила, что с тобой здесь можно и на всю жизнь зависнуть, а у нее другие планы. В заповеднике считают, что практиканты убыли в полном составе. Извини, но лучше ты узнаешь об этом сразу. Я так понимаю, что блондинка – твоя подружка?

Я отвернулся, не в силах ни говорить, ни слушать.

Хозяйка не приставала больше с расспросами. Ушла на улицу.

Вечером Марина легла со мной рядом, и через пару минут я услышал ее ровное и спокойное дыхание. Утром она встала, оделась, захлопотала по дому. Увидев, что я проснулся, объяснила: «Кровать одна».

Через несколько дней я уверенно встал на ноги. Голова почти не кружилась. Настой творил чудеса.

– Захар, завтра я уйду в тайгу. Ты должен решить, как жить дальше.

– Можно с тобой?

– Если возьму, то вернуться до следующего лета не получится. Не торопись с решением.

У меня не было желания жить, но, как оказалось, и умирать не хотелось. На зоолога я поступал, потому что верил только животным. Встретив Олю, подумал, что ошибся: есть человек, который меня любит, ей можно верить. Вот итог.

«Никому никогда больше не поверю», – произнес я вслух.

– Запомни это. Никому и никогда!

– Я иду с тобой.

– А мне ты веришь?

– Нет. Что вы делали ночью в кочегарке?

– Воровала уголь.

– Вот как…

– Предупреждаю. Никто не знает, что ты у меня. Если пойдешь со мной, не рассчитывай на жалость. Слабым в тайге не место. Мне партнер по выживанию не нужен. Я справляюсь одна. Это понятно? Ты должен знать, мое слово – закон для тебя.

Я долго не мог уснуть. Марина отключалась сразу, как только голова касалась подушки. Завидное самообладание. Ее дыхание успокаивало, а запах дразнил. Ни духи, ни дезодорант, а естественный запах женщины. Тревогу сменило возбуждение. Она лежала на боку с краю узкой кровати. Мне впервые захотелось рассмотреть ее. Расстегнуть лиф, развернуть и подмять ее под себя, прижать так, чтоб у нее перехватило дыхание. Увидеть, как займутся румянцем щеки. Войти и обладать ею, наслаждаясь тем, как наливается и затвердевает женская грудь, как откликается ладное тело…

– Спи, или я закопаю тебя обратно.

Рано, еще до рассвета, мы покинули покосившийся дом на краю поселка.

Из тайги я вышел через год. Совсем другим человеком.

63. Злость

Москва. Четвертое сентября 2023 года, понедельник

Злость захватила его целиком. Обожгла лицо, выступила капельками пота на спине, сковала мышцы, покалывала кончики пальцев. Он отдался этому чувству. Напитался им, получил небывалый заряд энергии.

«Целая череда ошибок исполнителей. Ни один не уйдет от ответа. Соловьева не в счет. Она – мышь, отличный подопытный экземпляр. Волевая. Сильная. Баба, но редкий мужик с ней сравнится. Со ставкой на нее я не ошибся.

Другое дело – информатор в полиции. С экспертизой подсуетился. Молодец. Сообщи он своевременно, что Баймурдинов попался с поличным, вопрос закрыли бы за пару часов. Его проблема – лень.

Роль «падальщика» проста и примитивна. Четко выполнить задачу по зачистке: проверить на трупе наличие аксессуаров и гаджетов, уничтожить, погрузить тело в тачку и безопасно доставить к машине. Минимум хлопот. Здесь другая беда – жадность.

Когда такое бывало? Все-таки в цифре тринадцать действительно скрыта какая-то особая энергетика», – думал он.

Мысли кипели. Будь основная задача решена,

После доставки тела в цех экспериментатор лично контролировал процесс. Сидел и разглядывал молодого мужчину, пытаясь уловить знакомые черты его матери и отца. Что-то знакомое было, но уловить не получалось. Думал, что будет ненавидеть их ребенка, но ничего такого не чувствовал. Когда у «трупа» завибрировали руки, экспериментатор вздрогнул: «Жив?!» Человек боролся, хотя его голова лежала на плече. «Совсем другое дело! Наконец-то ты показал характер. Посмотрим, насколько тебя хватит!»

М-2-13 прожил еще двенадцать дней, рядом с ним постоянно находился врач – тоже человек команды, – несмотря на то что положение Лихоманова оказалось безнадежным. Экспериментатор навещал его ежедневно, подолгу сидел напротив, вглядывался в посеревшее лицо. Сам не знал, почему его снова и снова тянуло взглянуть на жалкий результат дефектных генов – домашнего тирана, возомнившего себя гением.

«Такому опыту позавидовало бы любое научное сообщество!»

Сергей очнулся перед смертью всего на минуту. Открыл глаза и уставился не мигая. Не было во взгляде ни страха, ни презрения, ни ненависти.

На экспериментатора неожиданно накатила тоска, заныло, затянуло что-то внутри, комом подкатило к горлу. Он не выдержал и вышел. Проснулось давно забытое чувство сострадания.

Как только смерть была констатирована, стартовала финальная стадия «Тринадцатого». «Получается, труп заменили ночью тридцать первого августа. Видеорегистратор с машины я проверил. Доставка до точки произведена без остановок, труп скинут «падальщику». Автомобиль вернулся на территорию в расчетное время. Подмену мог осуществить лишь Баймурдинов. Информатор обязан это выяснить», – проанализировал экспериментатор, отправил поручение, походил по подсобке, сбрасывая пар.

Включил диктофон: «Беспокоит еще один непонятный момент. Пропал мальчишка, который добывал мне сведения в компании Лихоманова. Конечно, свою задачу он выполнил – нужную инфу своевременно слил. Планировалось доить его и дальше, но не суть. Всегда найдется кто-нибудь еще. Злит другое. Если компетентные органы все же обратят взоры на мое скромное предприятие, было бы весьма уместно поднести им на блюдце этого молодого человека: гарантированный выход полиции на Твердого с таким очевидным мотивом – конкуренция. Я лишился форы».

64. Широковы

Москва. Четвертое сентября 2023 года, понедельник

Понедельник начался активно. Свистушкина пригласила в кабинет сына Широкова.

– Мы перепроверили обстоятельства дела. Авария не была подстроена. Однако неожиданности есть. Ваш отец и водитель такси действительно оказались родными братьями. Вы в курсе, что отец рос в детском доме? Его мать отказалась от одного из детей еще в роддоме, опасалась, что не поднимет двоих. Отца усыновили, когда ему исполнилось одиннадцать. Оба ребенка выросли, женились. Супруги их, согласно документам – Галины Федоровны. У каждого – по сыну. Да, у вас есть двоюродный брат, тезка. Ну и внуки тоже соименники – Максимы. О существовании вашей семьи они не знали, видимо, бабушка ничего об отказе от второго сына так и не рассказала.

– Так не бывает, – заявитель мотал головой.

– Понимаю, поверить сложно. Семья таксиста живет скромно, но дружно. Смерть главы семьи для них тоже трагедия.

Ася слушала рассказ Свистушкиной, и ее подмывало вклиниться в разговор. Делом этим она не занималась, но была в курсе. Даже пробовала поработать с информацией, как умеет. Теперь ей казалось, что она должна вмешаться.

– Простите, что спрашиваю, – обратилась Ася к Широкову. – Максим болеет?

– Откуда вы знаете? – напрягся мужчина.

– Объяснить сложно. Да это и неважно. Не ищите в случившемся умысел. Посмотрите с другой стороны. Вы же искали для ребенка донора?

– Да… Никто не подошел. – Мужчина нахмурился еще больше.

– Познакомьтесь с семьей брата отца, я уверена, что все получится.

– Извините… – Мужчина встал и вышел, не попрощавшись.

– Тебя кто за язык тянул, Ворожцова? Ты с чего это взяла? А если ошиблась? Ложную надежду дала? – разозлилась Елена Борисовна.

– Я этих мальчишек видела вместе. Все хорошо будет! – впервые уверенно заявила Ася.

– Где ты их видела? Во сне?

– Если ошиблась – уволюсь!

– Договорились, – поддержала порыв Свистушкина.

65. Два билета

Областной город Киров – Москва – областной город Киров. Четвертое – шестое сентября 2023 года. Понедельник – среда

Твердый поручил Свете подготовить его к командировке: в Нижнем Новгороде забронировать в гостинице два номера и собрать пакет документов. Поездка в плане давно.

– Нагрянем с проверкой, сообщать о визите не надо. Со мной будут юрист и финансовый директор. Выезд в пять утра от офиса.

– Хорошо. Все организую.

Разрулив дела, поехал в больницу. Увидеть Караваева не получилось. Лечащий врач не пустил. «Состояние средней тяжести. Посещения запрещены. Все необходимое для лечения у нас есть. Подробные справки о состоянии здоровья пациентов даем только близким родственникам», – скороговоркой ответил сразу на все возможные вопросы и выпроводил, сославшись на занятость.

Ранние подъемы Игоря бодрили, чего не скажешь о заспанных сотрудниках, которые уже ждали в офисе. Документы должны были лежать на столе, в кабинете. Твердый с удовлетворением отметил, что его встретил секретарь.

– Игорь Викторович, доброе утро. Предпочла передать папки лично, чтобы вы ничего не забыли. Синяя – с бухгалтерскими балансами, черная – договоры, решения совета директоров, здесь же список аффилированных лиц и отчет об итогах голосования на годовом общем собрании акционеров.

– Спасибо, Света. Оценил. Раз уж ты здесь, попрошу еще об одном одолжении.

– Конечно, Игорь Викторович.

– Хочу завтра собрать всех местных директоров холдинга. Обзвони каждого и продублируй информацию по почте.

– Повестка?

– Планирование капитального и текущего ремонта на следующий год. Свет, собери народ в конференц-зале. Не рано. Надо выспаться с дороги. Давай часов на пятнадцать. Нет, на шестнадцать. Господам передай, чтобы подготовились. Пусть обдумают, что им фактически необходимо, а лишнего фантазировать не надо. Поняла?

– Да, Игорь Викторович.

– Все. Мы погнали. Спасибо!

– Легкой дороги.

«Не ошибся. Лично проконтролировала, что точно еду в командировку».

Пять часов утра. Служебный автомобиль с четырьмя мужчинами на борту выехал в направлении Нижнего Новгорода.

Пять часов двадцать минут. Твердый, оставив в салоне машины телефон, вышел на Победиловский тракт.

Пять часов двадцать пять минут. К нему подрулило такси и по просьбе пассажира направилось в аэропорт.

Четырнадцать часов пять минут. Желтый кроссовер с логотипами известного сервис-агрегатора завершил маршрут напротив здания УВД по ЦАО и высадил пассажира.

Звонить Твердый опасался. «А если ее слушают?» СМС с незнакомого номера Ася может удалить, не читая. Отправил короткое сообщение, чтобы сразу высветилось на экране: «Альстромерии. Напротив УВД».

Он хорошо понимал, что Ворожцовой может не быть на месте, или она не заметит это сообщение, или

Однако когда он увидел ее, такую хрупкую, необыкновенно красивую, то преисполнился решимости.

– Игорь, что это за шпионские игры? Что тебе вообще надо?

– Здравствуй, Ася.

– Отвечай на вопрос.

– Хорошо. Только не перебивай.

– Говори.

– У меня три часа до самолета. Два паспорта и два билета. Ася, я не знаю, в какие игры ты играешь. Мне почти все равно. Я прошу тебя, летим со мной! Жить можешь где угодно. Со мной или без меня – реши сама. Молчи! Ты обещала. – Заметив, что девушка собирается возражать, протестующим жестом остановил ее. – Я покидаю страну. Не знаю, когда вернусь и вернусь ли. Что-то происходит. Похоже, у меня отжимают бизнес. Все слишком серьезно. Боюсь, что тебя это тоже касается. Ты в опасности. Эти люди никого не щадят.

Ася никогда не видела Твердого таким взволнованным. Даже когда в прошлом году его прямо в офисе положил ОМОН и была произведена выемка документов, Игорь оставался спокойным. Очевидно, происходит что-то из ряда вон.

Твердый ждал.

– Ты знаешь ответ, Игорь. Я никуда не поеду: ни с тобой, ни без тебя.

Он стоял и жадно смотрел на нее, как художник на музу.

Через минуту словно очнулся:

– Прощай, Ася. Даст бог, увидимся.

– Прощай, Игорь. Спасибо.

Он уже отошел на десяток шагов, но внезапно развернулся и, вплотную подойдя к Асе, крепко обнял и поцеловал в губы. Не давая опомниться, прошептал на ухо: «Ты работаешь с делом Лихоманова. Я не имею к его убийству отношения. В компании «VR-DIGITAL» у меня был информатор, от которого избавились. Выяснилось, что стучал он не только мне, но и как минимум еще одному заказчику – Харзе. Это монстр, судя по его возможностям. Вам его не остановить. Ася, ты со всем этим не справишься. Я жду тебя в Шереметьеве».

Четырнадцать часов тридцать минут. Твердый сел в такси и отправился в международный аэропорт. Маленькая ложь, намек на убийство «дятла» Харзой, его не беспокоила: «Вреда не принесет, зато насторожит».

Света все подготовила: поставила воду на столы, разложила документы, блокноты и фирменные ручки. Твердый еще на связь не выходил, но это неудивительно – отсыпается после поездки. В конференц-зале собрались одиннадцать руководителей предприятий холдинга. Радостно приветствовали друг друга, возбужденно обсуждали новости. Виданное ли дело, в наше беспокойное время о ремонте говорить. Расстарались. Составили заявки. Директор издательского дома поскромничал – три объекта на смешные пятнадцать миллионов рублей ремонта. Генеральный директор хлебокомбината рассудил иначе: двадцать четыре объекта в списке. Стоимость заявки озвучивать не стал. А вдруг Твердый одобрит. Позавидуют коллеги и возненавидят.

В шестнадцать часов у Светы появилось нехорошее предчувствие. Когда в офис поднялся юрист, она облегченно выдохнула:

– А где Игорь Викторович?

– Мне шеф не отчитывается, – уклонился тот от ответа.

Грубо, но честно. Она бы так же сказала.

Шестнадцать часов пятьдесят пять минут. Самолет с гражданином Российской Федерации Игорем Твердым на борту вылетел по маршруту Москва – Доха.

В семнадцать она доложила куда надо об отсутствии объекта наблюдения и попросила указаний.

В девятнадцать часов пятьдесят минут руководители, злые, расстроенные и недоумевающие, покинули офис.

В двадцать два часа Света собрала личные вещи и навсегда уехала из города.

66. Мыслемешалка

Москва. Пятое сентября 2023 года, вторник

Ася заползла домой. Давно так не уставала. Сожительница посмотрела на нее как на пустое место.

– Извини, Блюма. Вижу, рада мне. И ты прекрасно выглядишь! Выходи гулять. Поужинаем вместе.

Ящерица закатила глаза.

– Независимость еще заслужить надо! Не делай страдальческий вид. Повезло, что бабушка не твой единственный родственник. Между прочим, я в такой клетке с рождения жила, недавно вырвалась на свободу. Выходи-и-и, – уговаривала Ася игуану. – Я пошла на кухню ужинать. Присоединяйся. У меня для тебя свежий салат.

Ее зеленое величество соизволили прибыть, прошествовали к стулу Аси, разрешили водрузить себя на стол.

– Ваше хвостейшество, позвольте обсудить с вами новости?

Блюма наелась, подобрела, но слушать отказалась. Слезла со стола на Асины колени, прыгнула на пол и, покачивая бедрами, отправилась в террариум.

Ворожцова устроилась на диване и, не найдя собеседницы в морде игуаны, погрузилась в размышления.

Версия, что в зоомагазине работает злодей, уже не казалась безумной.

Твердый о смерти молодого программиста тоже знает и считает, что виноват некто Харза. Что за слово такое «Харза»… Если переставить слоги местами, получается Захар. Неужели неразговорчивый специалист зооцентра и есть наш «монстр»? Использует питомцев клиентов как прикрытие, с помощью встроенных специальных устройств получает информацию для шантажа». – Щеки Аси вспыхнули. Она попробовала эту версию прокачать.

«Зацепку дал Игорь. Можно ли ему верить? Захар – технический специалист, изготавливает и доставляет товары клиентам, вполне мог использовать поставленное оборудование в своих целях. Мансур, вероятно, попался именно так. Интересно, как давно Захар работает в зооцентре. За это время…» – Асе стало нехорошо.

«Террариум Блюмы надо проверить, но сейчас смотреть нельзя, нельзя…»

Ася не заметила, как уснула.

67. Последняя запись

Москва. Шестое сентября 2023 года, среда

Нехорошие предчувствия одолевали. Все, что могло пойти не так, пошло. В то же время ходить по краю доставило большое, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Продиктовал: «С мышью М-1-13, Юлией Соловьевой, все обсудили. Сегодня или завтра – мышку на волю. С центральной фигурой эксперимента, особью М-2-13, Сергеем Лихомановым, получилось забавно. Оказалось, Олька Летова, а ныне госпожа Лихоманова и мышь М-3-13, благоверному своему рога наставила! Особь М-4-13 об этом, похоже, не догадывалась. Сначала посмертная генетическая экспертиза и меня повергла в уныние. Прикончить плод их любви, надежду и гордость, отомстить за предательство – то, к чему я готовился столько лет. Неожиданный результат экспертизы, казалось, аннулировал все усилия. Потом пришло понимание: так боль Миши Лихоманова еще острее. Каково это – гордиться тем, кто никогда не был твоим?»

68. Оказывается, ответы на запрос и так приходят

Москва. Шестое сентября 2023 года, среда. Многофункциональный зооцентр

Сотрудники зооцентра среду обожали. Поток клиентов в этот день традиционно был небольшим и оживление наступало только к вечеру. Директор завершил ежедневный обход: потрепал за ушком, почесал под брюшком, похлопал по попке каждую животинку.

Бориса Станиславовича Харитонова уважали сотрудники и обожали зверюшки. Словно заведенные, крутили хвостами щенки, «таяли» под его рукой котики, нежно похрюкивали, попискивали, вытягивали шеи, прижимались, ластились все остальные законные обитатели зооцентра.

Директор дал необходимые указания специалистам, проверил журнал заявок и уже направлялся в свой кабинет, когда его окликнули:

– Борис Станиславович, а мы к

– Минутку… Сейчас вспомню… Вы Ася – у вас зеленая игуана. Да-да, я не забыл инцидент с Лолой. Что-то случилось?

– Да. Случилось. Это следователь Свистушкина Елена Борисовна.

Чинно поклонившись, Борис Станиславович поздоровался:

– Чем могу помочь, дамы?

– Вы директор зооцентра?

– Истинно так.

– Где ваш сотрудник Захар?

– Он начальник – главный специалист по изготовлению оборудования, в это время работает в цеху. Сюда обычно приходит вечером, забирает и развозит заказы.

– Здесь у него есть рабочее место?

– Как такового нет. А в чем дело? Что случилось? Жалобы от клиентов?

– Борис Станиславович, одевайтесь. Нужно проехать в цех.

– Конечно. Подождете минутку? Накину куртку.

Цех как цех. Прежде чем туда войти, специалисты аккуратно, без криков и шума проверили помещение.

Работа кипела. Все находились при деле. Повизгивала пила, негромко, монотонно гудел токарный станок, словно швейная машинка, работал лобзик по стеклу. Пахло деревом, герметиком, чем-то еще, но Асе не удалось идентифицировать, слишком мало опыта, в подобных местах она не бывала.

Здесь изготавливали и собирали оборудование: виварии, аквариумы, террариумы, клетки всевозможных форм и размеров, домики и когтеточки для кошек. Производили изделия из кожи и текстиля: ошейники, лежанки, комбинезоны, обувь.

Работники удивились появлению следователя в сопровождении директора.

– Где Захар? – раздраженно спросил Харитонов у подошедшего мастера – сотрудника цеха.

– Был утром. Разнарядку дал, чертежи оставил и ушел.

– Покажите его кабинет, – потребовала Свистушкина.

– Вот там, справа от входа. Пройдемте. Только он закрыт, и запасного ключа нет.

– Будем ломать, – предупредила Свистушкина.

– Зачем ломать? – удивился директор и обратился к мастеру: – Дмитрий Сергеевич, сработаешь с разрешения Елены Борисовны?

Мастер вопросительно посмотрел на следователя и пояснил: «Замок здесь символический, а дверь приличная, жаль портить».

Елена Борисовна кивнула.

– Вы не подумайте, он отличный инженер, трудился на крупном производстве по изготовлению фурнитуры и дверных замков, высококлассный специалист, – пояснил Харитонов.

От похвалы директора мужчина смутился. Через секунду замок щелкнул, и дверь открылась.

Кабинет оказался малюсеньким. Стол, стул. Стеллажи.

– Понятые, оставайтесь у входа. Смотрим внимательно. Директор, будьте рядом.

Прихваченные во дворе пенсионерки с удовольствием заняли «пост».

– Ворожцова, наблюдай. Эксперты, начинаем работать.

Харитонов послушно топтался у входа. Выглядел немного потерянным, взволнованным. Асе было не по себе: жаль его и неудобно. Он ей жизнь спас.

– Елена Борисовна, – эксперт подозвал следователя и показал найденный документ с результатами генетической экспертизы об установлении отцовства Лихоманова-старшего. Документ, очевидно, из их системы. Свистушкина побледнела:

– Упаковывайте.

Вспыхнул монитор компьютера, видимо, потревожили его спящей режим.

На экране транслировалось видео: среди разнообразного готового оборудования в стеклянном кубе сидела женщина.

– Кто это? – В напряженном голосе следователя угадывалось смятение.

– Это Соловьева? – Ася не хотела верить своим глазам.

– Где это? – Экран развернули к директору.

– Боже… – Он схватился за сердце. – Это наш склад. Рядом, в соседнем здании.

Группа вошла внутрь. Стало шумно: крики, всхлипы. В помещении, кроме пленницы, никого. Где-то, уже в пределах досягаемости, завывал и трещал сигнал скорой помощи.

Харитонов с Арменом находились снаружи, а Ворожцова внутри склада. Ей сказали ждать здесь, у входа, среди коробов и клеток. Все остальные были там, в гуще событий. Ася почувствовала неприятный запах. Захотелось убежать, далеко-далеко… «Странные ощущения. Наверное, я переволновалась». Мозг искал объяснения.

«Почему Соловьева не вышла из этого стеклянного ящика? Могла попытаться. Замков вроде нет», – думала Ворожцова, вспоминая картинку на мониторе.

Она почувствовала легкое прикосновение к спине. Обернуться не успела, кто-то сильный схватил ее так, что перехватило дыхание. Асе потребовалась доля секунды, чтобы понять: это удав! Лола не церемонилась и обвивала шею. Инстинктивно Ася пыталась оттянуть напряженное тело змеи руками, но сжатие только усиливалось. «Оказывается, ответы на запрос и так приходят», – успела подумать Ася. Ни крикнуть, ни вздохнуть уже не могла. Последнее, что увидела – желтые глаза удава.

69. Минус пять дней

Москва. Одиннадцатое сентября 2023 года, понедельник

Лечение в больнице утомило. Вымолила свободу и с понедельника вышла на работу.

– О… Ловец змей на живца явился, – приветствовал Егор.

– Ворожцова, а мы тебя не ждали, – не скрыла Свистушкина.

– Ася-джан, как себя чувствуешь?

– Как слегка придушенная. Расскажите, нашли Захара? – Ей не терпелось узнать последние новости.

– Сразу в бой? Хорошо, Елена Борисовна, введи в курс дела. – Саринян, похлопав психолога по плечу, ушел к себе.

– Захар так и не появился. Ни в цеху, ни в зооцентре, ни дома. Оказалось, молодой человек снимал соседнюю с профессором однокомнатную квартиру. Вел себя пристойно: не пил, не курил, наркотой не баловался, женщин не водил, с соседями здоровался. Однажды спросил у Харитонова, нет ли для него работы. Тот оценил, что парень и с головой, и с руками дружит. Сработались. Со временем стал начальником, но по-прежнему сам осуществлял и установку, и доставку оборудования. Говорил, надо о семье подумать, свое жилье купить, деньги нужны. Справлялся. Профессор ему доверял.

Квартиру проверили. Ничего занятного. Обычная холостяцкая однушка. Собственника найти не удалось, поскольку он давно живет за границей.

– А Соловьева?

– Юлия еще лежит в больнице, физически в порядке, но стресс пережила серьезный.

– Призналась в убийстве? – Асе не терпелось узнать главное.

– Соловьева призналась в прелюбодеянии. Мол, присмотрела мужика, понравился. Ну… да, к сексу склонила. Специально упала с велосипеда. Он помог подняться, ну и… О дальнейшей судьбе этого физкультурника ничего не знает.

– А велик? А где из парка вышла?

– Говорит, велосипед надоел, бросила и ушла пешком в направлении Шипиловского проезда через лесопарк.

– Врет, я убеждена! – злилась Ася.

– Врет. Продуманно, дерзко, – согласилась Елена Борисовна.

– А что эксперты?

– Нет против Соловьевой улик. Мягкие ткани трупа так повреждены, что… Косвенных доказательств полно, но с такими аргументами хороший адвокат нас размажет.

– А как она на складе оказалась?

– Позвонили в дверь, открыла… Больше ничего не помнит.

– А чего от нее хотели?

– Не знает.

– Тупик?

– А я, Ворожцова, говорила… Ты только в тупик можешь привести. – Свистушкина взяла сигареты и вышла.

– Не обращай внимания. Из-за Олега злится, – пояснил Уфимцев.

– А что?

– Отстранили и его, и Армена. Кто-то же слил этому Захару экспертизу.

– А что против них есть?

– Документ прямо указывает на Олега, иронично, но на листе только его «пальчики». А вот против Армена явных доказательств нет, но и к судмедэксперту, и к Олегу он пару раз без особой надобности забегал. За уши притянуто, но сама знаешь, Казаряна здесь не очень любят. Мутный он какой-то.

– Я тебе «спасибо» еще не сказала, – начала Ася.

– Да ладно, Ворожцова, отработаешь. Зато теперь в управлении я Георгий Победоносец, убивший змея. Престижно, однако.

– А ты Блюму кормил?

– Значит, все-таки было… Зачем он за мной следил?

Вернулась Свистушкина.

– Елена Борисовна, а журнал в зооцентре проверили?

– Проверили и информировали заказчиков. Егор выезжал вчера, еще пару «жучков» снял. Только в шантаже никто не признался. А среди клиентов есть такие важные люди, что даже Саринян не отважился им звонить.

– А экспертиза по Лихомановой?

– Да, это ее сын.

– Уже сообщили?

– Да.

Блюма изменилась: тусклая, темная и сухая кожа. На голос реагирует вяло. Еда, оставленная Егором, не тронута.

– Боже, что с тобой?

– Вчера она выглядела лучше, – встревожился Егор.

– Что делать?

– Надо везти к ветеринару.

– Поехали!

– Куда?

– К Харитонову.

– Ты сбрендила, Ворожцова, – опешил Уфимцев.

– Поехали!

– Борис Станиславович, помогите! – Они ворвались в кабинет директора.

– Ася… Вы?

– Нужна помощь Блюме. Пожалуйста, – умоляла Ася.

Профессор покачал головой:

– Не буду обнадеживать, пойдемте в ветеринарный кабинет.

Герпетолог пожал плечами:

– Состояние запущенное. Терапию мы проведем, на какое-то время это поможет, но прогноз неблагоприятный. Рекомендую оставить вашу игуану здесь. Когда случится страшное, мы выполним все необходимые процедуры. В Москве самостоятельно это сделать сложно.

Ася не могла успокоиться и рыдала в кабинете директора. Он не мешал, не выгонял. Понимал.

Егор занялся оформлением и оплатой услуг. Игуана сидела в переноске у ног Аси.

– Рад, что вы от Блюмы не отказались. Будем поддерживать девочку. Вы, конечно, не знаете, но у нас не убивают животных, даже если у них нет шансов. Мы их за город, в санаторий, вывозим и выхаживаем до последнего. – Профессор заваривал чай. В кабинете запахло чабрецом и смородиновым листом.

– Борис Станиславович, почему вы животных не убиваете, а человека не пожалели? – все еще всхлипывая, спросила Ася.

– Что, Ася? – растерялся профессор.

– Почему вы убили сына Лихомановых? – Ася вытирала слезы тыльной стороной ладони.

– Умная девочка, – покачал головой Борис Станиславович. – И смелая.

– Расскажете?

– Попробую… – Он налил Асе чай. – У меня было сложное детство. Жесткий отец и равнодушная мать. Однажды меня защитила от них собака – Альма. Я понял, что звери в отличие от людей никогда не причиняют боль, чтобы мучить. Как я ненавидел людей, так обожал животных. Выбрал соответствующую специальность. Во время учебы в академии встретил Ольгу, Ольгу Кирилловну. Влюбился. Я решил, что ошибся. Есть другие, настоящие люди. Я летал… Был готов на все ради нее. После четвертого курса мы поехали на практику в Сихотэ-Алинский заповедник.

– Это в Приморье? На реке Серебрянке?

– Да-а-а, верно. – Профессор снова оценил осведомленность Аси. – Она изменила мне с преподавателем. Он был груб с ней! – Харитонов остановился, переживая события снова. – Я возмутился, бросился защищать ее. Завязалась драка. Я упал, сильно ударился головой. Больше ничего не помню.

– Что случилось потом? – Ася не скрывала потрясения от услышанного.

– Наверное, они решили, что я умер. Закопали в кучу угля.

– А дальше?

– Меня нашла охотница, из местных. Воровала уголь в кочегарке. Студенты и тот препод уехали. Меня никто не хватился. Это довольно… тяжело, когда тебя предают. Я ушел с этой женщиной в тайгу. Долго не мог вернуться, не находил в себе сил.

– А потом?

– А потом стал жить, работать. Нашел их и не выпускал из виду. Они друг друга стоили. Я неплохо учился в вузе. Мне предрекали научную карьеру, но не сложилось. А эти… смогли. Все в дело. Не постеснялись черновик моей дипломной работы использовать. Опубликовали под своими именами. Проверьте…

– А почему Харза?

– И это узнала… Способная… Охотница так меня назвала, я в тайге изучал харзу, самый крупный вид куницы. Занятные зверьки.

– Что вы почувствовали, когда поняли, что убитый не сын Михаила Лихоманова?

– Ну и что? Так ему еще больнее. Его обманула жена… Прости, но мне пора. На все твои вопросы я ответил. – Профессор встал.

– А кролики? – Ася вдруг заметила, что ряды ушастиков в клетке поредели. – Почему их стало так мало?

– Смешная ты, Ася. Кроликов очень любит Лола. Кстати… – Харитонов что-то вспомнил. – Я хотел познакомить тебя с еще одной милашкой.

Ворожцова напряглась. Ей хватило Лолы.

– Подойди. – Харитонов снял с полки около дверей миниатюрный аквариум.

Асе сначала показалось, что он пуст. Присмотревшись, увидела симпатичную лягушку.

– Протяни руку… – Директор перевернул емкость, и малышка упала на ладошку девушки. – Эта очаровательная крошка – золотая дротиковая лягушка. Милая, но до неприличия ядовитая.

– Шутите?

– Нет, Ася, не шучу. Яд она выделяет через кожу. Токсины поражают нервные клетки, воздействуют на дыхательную и сердечно-сосудистую систему. Бр-р-р! – Его передернуло. – Примерно через двадцать-тридцать минут начинаются судороги. Не обижай ее, ладно?

Ворожцова зависла. Ее смерть забавно нарядилась в ярко-желтый горошек. Борис Станиславович, легонько подталкивая девушку в спину, выставил ее за дверь.

Ася боялась пошевелиться. Так и стояла с вытянутой вперед рукой.

Подошел Уфимцев:

– Я все оплатил. Что дальше?

Оценил вид девушки с лягушкой:

– Ты что, Ворожцова, практикуешь превращение из Аси Премудрой обратно в земноводное? Скажу по секрету, я не Иван-царевич, секс с лягушками меня не заводит.

– Егор, слушай меня внимательно. Вызывай группу. Борис Станиславович признался.

– В чем? – не понял Уфимцев.

– Харитонов заказал Лихоманова.

Егор скинул лягушку с Асиной ладони.

– Она ядовитая. Я скоро умру… – Ася пошатнулась.

– Нет, Ворожцова, ты точно не в себе, – удивился Егор, но поддержал девушку за талию.

– Ой, а что здесь Манюня делает? – проходящий мимо продавец поднял земноводное с пола.

– А разве она не ядовитая? – опешила Ася.

– Самая ядовитая, – подтвердил молодой человек. – Правда, только в живой природе.

Выиграв себе некоторое время, Борис Станиславович подошел к водопаду с орхидеями и отключил его, щелкнув спрятанной под рельефами оформления кнопкой. Обнажился натуральный фон из коры, поддался легкому касанию, развернулся и приоткрыл нишу, в лоно которой аккуратно лег диктофон. Тайник захлопнулся, и через секунду в чашу с рыбками снова устремились бодрые ручейки.

Харитонов подошел к шкафу, сдвинул висящую одежду, уперевшись двумя ладонями в заднюю стенку, с усилием толкнул ее от себя и в сторону, захлопнул створки и нырнул в открывшийся проход.

Ася дозвонилась до Свистушкиной, объяснила, что произошло, получила приказ: ждать группу.

– Куда он делся?

Профессора в комнате не было. Они заглянули за массивные подлокотники дивана, открыли шкаф.

Ася обратила внимание, что костюмы и спецовки сгружены в одну сторону.

– Это проход, – сообразила она.

Уфимцев отстранил Асю и пытался понять, как открыть дверь. Это заняло несколько минут.

«Как остановить Харитонова?» – думала Ася, перебирая вариант за вариантом.

Наконец стенка шкафа подалась назад и поехала влево.

Егор кинулся вперед, но Ворожцова его удержала.

– Вы

В квартире, куда они попали, тишина стояла напряженная, сотканная из электрических волн, готовых заискрить в любую секунду.

Полный безысходности крик ворвался в заряженное пространство квартиры. Раздался хруст, трещина молнией разрезала бок объемного, литров на семьсот, аквариума. Секунда, и вода, выдавив большую часть стекла, хлынула на пол. Хватая воздух зубастыми ртами, бились на паркете пираньи.

Прижавшись к полотну распахнутой в подъезд двери, сидел человек. Ася не сразу узнала в безучастном и потрясенном мужчине Харитонова. Без бороды и усов, без очков и берета, в накинутой наспех молодежной куртке, он совсем не был похож на пожилого директора зооцентра.

«Так просто, так очевидно. Вот чьи гены превращали его в тирана», – бормотал он.

70. Кубик сложился

Москва. Одиннадцатое сентября 2023 года, понедельник

Понимание, какого матерого зверя они поймали, пришло позже. Прибывшая «с усилением» Свистушкина запретила работникам покидать зооцентр до окончания следственных мероприятий. Харитонова оставили под присмотром. Задержанный выглядел безучастным, происходившее его мало беспокоило.

Асе пришлось разъяснять следователю, «что, собственно, тут творится».

– Елена Борисовна, а не дадите посмотреть фоторобот Захара?

– Испытываешь мое терпение, Ворожцова, – фыркнула Свистушкина, но в папку полезла.

– Я пока в больнице лежала, было время подумать и поработать. А сегодня кубик Рубика сложился.

– Скорее шарики за ролики заехали! Давай по делу! Ты не понимаешь, что мы с Сариняном людей по тревоге подняли?

– Если сразу по делу, то Захар Артемьев и Борис Станиславович Харитонов – это один и тот же человек.

– Ты издеваешься, Ворожцова? Ты с чего это взяла? – заводилась все сильнее Свистушкина.

– Смотрите… – Ася нашла карандаш и нарисовала на фотороботе бородку, усы и берет.

– Вот тебе, Ленка, с молока пенка! – изумилась Елена Борисовна.

– Вы же проверили данные Захара? Он одного возраста с Ольгой Кирилловной? – заторопилась Ася, понимая, что следователь уже на пути к тому, чтобы ей поверить.

– Да, они сверстники, хотя Захар кажется моложе, – согласилась Свистушкина.

– А данные на директора запрашивали?

– Да, но ответ еще не получили.

– Придет отрицательный, – самоуверенно заявила Ася, чем снова задела самолюбие Елены Борисовны.

– В каком смысле, Ворожцова? Или ты опять пальцем в небо ткнула?

– Я пыталась найти профессора. Сначала с помощью интернета. Ни профессора, ни доктора биологических наук Харитонова Бориса Станиславовича не существует. Я даже написала в профессиональные чаты, обзвонила несколько профильных кафедр – ничего.

– М-да, Исида Ворожцова, почему, глядя на тебя, у меня всегда случается раздвоение желаний?

– Хочется поругать и похвалить меня?

– Хочется покурить и выпить.

Свистушкина доложила Сариняну обстановку и попросила его заняться получением судебного решения на производство обыска в квартире Харитонова.

– Ладно, пошли. Надо хотя бы к утру управиться.

Елена Борисовна грамотно распределила работу. Сначала допросили консультантов, менеджеров, ветеринарных врачей, администраторов залов, технических и других сотрудников.

Абсолютно все воспринимали Артемьева и Харитонова как разных людей.

Захара считали относительно молодым, лет сорока, мужчиной. Со сложным характером, со своими «тараканами», но это не мешало девочкам-консультантам строить ему глазки. Все признавали конструкторский талант Артемьева: заказы под его руководством выполнялись идеально и без нареканий. В цеху он появлялся с утра, нарезал задачи, объяснял сложные моменты, проверял, часто лично дорабатывал оборудование. Вечером, ближе к закрытию, а иногда и после, он приезжал в зооцентр, забирал новые заказы, развозил и устанавливал готовые конструкции. К немногословной манере общения Захара, исключительно по делу, все привыкли.

Харитонова уважали как профессионала и руководителя. Одни признавались, что директор поддерживал их в сложные моменты материально, другие – что не отказывал, если срочно надо подмениться, третьи хвалились, что по его совету поступили в соответствующие вузы, хотя раньше об этом и не думали. Кому повезло сюда устроиться, работой были довольны: зарплата отличная, нагрузка известная, атмосфера дружелюбная. Текучки кадров в коллективе не существовало. В зооцентре профессор появлялся после обеда и находился почти до закрытия. Совершал вечерний обход, раздавал указания и демонстративно откланивался.

Возраст Бориса Станиславовича сотрудники определить затруднились. Одни считали, что ему «около пятидесяти», другие – «чуть за шестьдесят», а девушка-администратор, смутившись, сказала, что ему «не больше семидесяти».

Свистушкина, услышав это, фыркнула и неосмотрительно спросила девицу о своем возрасте. Та долго и тщательно рассматривала следователя и осторожно выдала предположение:

– Вы моложе.

– Кого и насколько? – уточнила Свистушкина, пропустив предупреждение об опасности задавать вопросы, не связанные с расследованием, в виде внезапного зуда в районе копчика.

– Бориса Станиславовича… Как минимум года на два.

На вопрос, видели ли Артемьева и Харитонова вместе, восемьдесят процентов коллектива, не сомневаясь, ответили положительно. Иногда директор просил администратора вызвать Захара, чтобы обсудить с начальником цеха новый сложный заказ. Видели Захара, выходящего из кабинета руководителя.

Интересно, что данные видеонаблюдения зооцентра подтверждали слова работников о том, как оба уходили и приходили, но вот вместе, вдвоем, они не попали в поле зрения камер ни разу.

После одобрения судом ходатайства следователя зооцентр и квартиру тщательно осмотрели эксперты, обыскали, изъяли документацию, технические средства.

Первые подозрения о том, что за маской милого старичка прячется не просто мужчина средних лет, а зрелый хищник, возникли, когда в квартире Харитонова обнаружили еще один скрытый ход через шкаф – в соседнюю однушку, которую, по легенде, снимал Захар. Потом нашли коробку с принадлежностями для создания грима и приличный запас усов и бород.

В этот раз везение было на стороне Отдела странных случаев. Скорее по случайности обнаружился тайник в профессорском кабинете. Эксперт осмотрел водопад, нашел кнопку его отключения. Когда вода прекратила течь, проверил дно чаши, потревожив плавающих там золотых рыбок. Уже завершив осмотр водопада и его чаши, из любопытства – не каждый день встретишь натуральную кору пробкового дерева – поковырял пальчиком необычный фон, тот развернулся и обнажил нишу. В тайнике лежал диктофон и журнал под названием «Эксперимент «Тринадцать».

Борис Станиславович Харитонов отвечать на вопросы следователя отказался. Первое потрясение прошло, директор взял себя в руки, но выглядел как человек, переживший большое горе.

71. Зеркало

Москва. Двенадцатое сентября 2023 года, вторник

Долгий рабочий день завершился около пяти утра. Саринян, Свистушкина и эксперт поехали домой на служебной машине. Ася шла к «рыжику». Традиционно прислонившись к капоту, Егор ждал хозяйку автомобиля:

– Ворожцова, ты же не оставишь меня здесь?

– Садись, подкину, – усмехнулась Ася и поставила переноску с игуаной на пол перед задним сиденьем. Блюма, слегка повеселевшая после процедур, держала нейтралитет.

– Я думаю, что поспать рядом пару часов – не такая плохая идея, – размышлял вслух Егор. – Тем более я снова

– Где тебя высадить? – На дорогах почти никого не было, «рыжик» резво набрал скорость.

– Я готов любить тебя трижды в сутки, – обещал Егор.

– Щедро… – оценила Ася.

– Нет, я могу и четыре, но тогда нам придется это делать на работе, – не унимался Уфимцев.

– Где тебя высадить? – снова спросила Ася.

– Я на севере живу вообще-то.

– А я на юге.

– Ну, ладно тебе, Ворожцова, я на коврике, около Блюмы посплю.

Ася так устала, что спорить не стала.

Будильник она не слышала, но, когда Егор снял ее с дивана и понес, проснулась мгновенно.

– Без паники, Ворожцова. – Он посадил ее прямо с ногами на середину прямоугольного кухонного стола и, бережно придерживая девушку за спину, стоял перед ней абсолютно голый. – Ты спишь как убитая, а у нас с тобой дело.

– Спятил? Какое дело? – Она хотела и не могла его оттолкнуть. Егор был нагл, гол и очень хорош.

– Ворожцова, важное… Я бы сказал особо важное! – Егор притянул ее к себе. – Где у тебя скотч, я уже нашел.

Она хотела возразить, но не успела, он заклеил ей рот.

– Много говоришь и думаешь. Молчащая женщина – мечта мужчины. – Его голос стал тише, а дыхание глубже.

Ася что-то промычала.

– Достаточно смотреть на меня влюбленными глазами. – Он развернул ее и встал за спиной.

Ася увидела себя в зеркале, стянутом Егором из коридора и пристроенном на кухонном гарнитуре.

– Ты так хороша и… беззащитна! – Его голос прерывался.

Ася увидела себя его глазами. Она сидела, опираясь ладонями о столешницу, изящно согнув длинные ноги в коленях. В тонкой льняной сорочке, розовая ото сна, со спутанными волосами, полыхающими щеками и блестящими глазами.

– Поработаю с тобой, Ворожцова, как скульптор. – Он натянул тонкие черные перчатки, которые хранились в ящике рядом со скотчем. Приподнял сорочку, обнажив ее грудь, то сжимал, то ласкал затвердевшие соски. Потом его руки опустились ниже, скользнули на живот, бедра. Каждое прикосновение отзывалось в ней болезненной истомой. Тело, бесстыдно моля о близости, подавалось вперед, устремляясь навстречу мужским ладоням. Она видела, как он возбужден, как пульсирует вена на его шее и тяжелеет дыхание.

Приложив палец к губам, Егор заставил ее замереть. Встал перед девушкой так, чтобы она рассмотрела его подвижное подтянутое тело, красивые плечи, мускулистые руки, боевую готовность. Ася перевела взгляд на зеркало, оценив круглые плотные ягодицы.

Довольный произведенным впечатлением, Егор бесцеремонно опрокинул ее на спину и сжал горло. На секунду в Асе вспыхнула тревога, но контроль отключился, она застонала от желания и через несколько минут провалилась в глубокое благостное состояние.

Она «вернулась», когда он резким движением содрал с ее рта скотч, горячо поцеловал в податливые мягкие губы и, приблизившись к ее уху, сказал:

– Быстро собирайся, такси будет у подъезда через семнадцать минут.

Ворожцова улыбалась, пока принимала душ. Снова Егор ее удивил. Несмотря на два часа сна, девушка чувствовала себя отдохнувшей впервые за долгое время.

Асю не оставляло ощущение, что Егор хочет ей что-то сказать.

– А как ты поняла, что Харитонов и Захар – один человек? – спросил он.

– Информация часто приходит в виде образов и преследует до тех пор, пока я не найду ответ. Несколько дней назад сформировался образ, напоминавший смайл «Тройные скобки».

– Типа «улыбочка»?

– Я так же думала, пока не увидела обозначения сигнала связи, которые на каждом шагу попадались.

– Не понимаю, чем это может помочь? – возмутился Егор, решив, что Ася его дурит.

– Все замыкалось на зооцентре. Расходилось от него кругами по воде. Кстати, образ тот же. Захар исчез, а никто другой доставкой оборудования не занимался. Тупик. Я задалась вопросом: как директор, который все знает о зооцентре, упустил, что за его спиной орудует преступник. Связь. Я искала связь. Стала наводить справки. О докторе наук Харитонове никто не знал. Тщеславие Харитонова сыграло ему плохую службу.

– Ладно, ведьма, погнали на шабаш!

«Так и не решился», – расстроилась Ася, чувствуя, что Егор не сказал что-то важное.

72. Тайна, как вода

Москва. Сентябрь 2023 года

Ася присутствовала на всех допросах, которые вела Свистушкина.

Трагедия с Сергеем сильно ударила по Михаилу Лаврентьевичу. Заметно прибавилось седины, глубокая печаль отложилась в уголках губ, потяжелел взгляд. На допрос он явился с адвокатом. К вопросу о практике летом 1998 года был готов.

– Я свои права знаю, про срок давности осведомлен. Свидетельствовать против себя не буду, – его голос звучал сухо и твердо.

– Это ваше право. Нам, в принципе, все уже известно, – начала говорить Свистушкина.

– Как была дурой, так и осталась, – перебил следователя Лихоманов.

– Это вы о супруге? Ольга Кирилловна еще не давала показаний по этому вопросу.

– Так откуда… – Он осекся.

– Тайна, как вода, рано или поздно, просачивается наружу, – не удержалась Ася. – Расскажите свою версию.

Лихоманов пошептался с адвокатом.

– Хорошо. Летом 1998 года на практике я познакомился с Ольгой Летовой. Она влюбилась в меня, проходу не давала. Я не хотел отношений, но отказать совершеннолетней красивой девушке сложно, особенно когда она ко мне в комнату пришла и легла рядом. Мы рисковали, нас могли заметить. Ее парень начал что-то подозревать, но Ольга была неугомонна. В тот вечер затащила меня на территорию кочегарки. Оказалось, Захар следил за нами. Налетел с кулаками. Ольга вмешалась, толкнула его, он упал и ударился о камень. Смерть наступила мгновенно. Я испытал шок! Собрался пойти за милиционером, но Ольга сказала, что заявит об изнасиловании и убийстве. Сексом мы действительно занимались. Я испугался, что поверят ей. Она оказалась сильнее меня. Командовала, что делать. Мы занесли тело в кочегарку, положили у дальней стены и завалили углем. Ольга придумала, как скрыть исчезновение парня. Она догадалась написать от имени Захара два заявления – на предоставление академического отпуска отправила почтой, а о добровольном продолжении практики в заповеднике, которое я завизировал, по возвращении передала в деканат академии. Получилось идеально. С того времени я в заложниках у своей жены, – закончил Лихоманов.

– А почему не ушли потом?

– Привык. Да и Сережу я любил… как сына. Не знал, что он не от меня. Столько вложил в семью, что строить что-то другое оказался не готов.

– А еще поверили, что вам сошло с рук преступление, – снова вступила в разговор Ася.

Михаил Лаврентьевич отрицательно покачал головой:

– Я всегда боялся, что это случится и мы понесем наказание. Мы. Понимаете? Мы! Но когда увидел Сережу в огне, меня раздавила мысль, что расплата куда страшнее, чем я предполагал. – Плечи мужчины затряслись, он не

Смерть сына изменила и Ольгу Кирилловну Лихоманову. Из нее словно выпустили жизненную энергию. Она выглядела постаревшей и усталой.

– Ольга Кирилловна, расскажите, что произошло на летней практике в Сихотэ-Алинском заповеднике в 1998 году?

– Докопались, значит? Ну, теперь уж неважно. – Она надолго замолчала, словно собиралась с силами.

Свистушкина не торопила.

– Захар был простым и надежным. Мальчик. Стоило мне пальчиком пошевелить, исполнял мои желания. Но что он мог? Покупал мне тряпки на рынке, баловал сладким, курсовые за меня писал. Умный. Даже слишком. Девки из общаги завидовали, а мне хотелось большего. Время начиналось такое, многообещающее. Когда поняла, что Михаил Лихоманов, москвич-аспирант, на меня запал, шанс не упустила. Только не так все получилось.

Захар заметил нас, когда Миша поволок меня во двор котельной. Горячий по молодости был, использовал каждую возможность. Не вовремя появился Артемьев. Наверняка решил, что Лихоманов меня насилует, разгневался, налетел. Миша и старше, и сильнее был. Ударил всего раз, Захар опрокинулся на спину. Неудачно упал, стукнулся головой. Мгновенная смерть. Испугались мы страшно. Я хотела бежать в участок за милиционером, но Миша не позволил. Что могла сделать я, студентка? Да и Захара не вернуть. Утром группа уезжала домой. Лихоманов решил все скрыть. Не портить же жизнь из-за ревнивого мальчишки. Закопал его в уголь в кочегарке. Сказал, что если и обнаружат, то времени пройдет много. Руководитель практики Захара рано утром в тайгу уходил, они уже попрощались. Миша подстраховался, подготовил заявление о решении продолжить практику, подделал подпись Захара, велел мне передать документ в академию.

– Так это Михаил Лаврентьевич решил спрятать тело? – переспросила Ася.

– Конечно, он же взрослый мужчина, преподаватель, – подтвердила Ольга Кирилловна.

– Когда начались ваши отношения с куратором?

– Еще в поезде, на второй день знакомства. Между нами искры летели. Я ночью встала и уже знала, что он ждет меня. Мы ушли в соседний вагон. Как оказалось, он договорился с проводницей, та пустила нас в свободное купе.

– А почему вы скрыли от Михаила Лаврентьевича, что Сергей не его сын?

– Я поняла, что беременна, уже после практики. С Захаром мы пару раз оставались наедине, но в отличие от Миши он был щепетилен, бережно ко мне относился, ему бы в голову не пришло заняться любовью в кочегарке или в тайге. Поэтому, от кого у меня ребенок, я не знала.

– Когда случилась трагедия с сыном, у вас не возникло мысли, что это не случайность?

– Я была уверена, что погиб не Сережа, поэтому гнала от себя все предположения. А вот Миша не сомневался, что в вагоне сгорел Сережа. Его это потрясло. Он и про уголь сразу понял. Считает воздаянием за грехи. Правда, когда пришли результаты экспертизы, у него вспыхнула на минутку надежда, а потом он догадался, в чем дело. Не думала, что ему это так важно.

– А когда вы узнали, что Сережа – сын Захара?

– Тогда же, когда и вы. – Ольга Кирилловна скривилась. – Все из-за вас. Из-за вас Миша оставил меня! Хочет развестись. Я ему, конечно, не позволю, но все это так неприятно.

– Вы знали, что у Михаила Лаврентьевича были другие женщины? – задала очередной вопрос Свистушкина.

– Мне это неинтересно. У меня есть все, что я хочу: звание, должность, деньги, дом. А Миша… Он мне изменил уже через месяц после свадьбы. Что ни год, то новая аспирантка. Вы думаете, что я про Самойлову не в курсе? Зашла как-то в кабинет супруга, а из-за шкафа раздаются характерные стоны совокупления.

– А вы любите мужа? – снова влезла Ася.

– Я любила сына.

– Потому что он был похож на вас? – не отставала Ворожцова.

– Да, красивый и умный… – Ольга Кирилловна заулыбалась.

– Эгоистичный и жестокий…

Глаза женщины сузились, и лицо стало неприятным.

– Он талантлив, это многое прощает.

– А я слышала, что хотя Сергей и был способным, но брал хваткой и умением произвести впечатление. – Ася не жалела материнское самолюбие.

– Да кто ты такая, чтобы судить о нем… Тварь! – Ольга Кирилловна теряла контроль.

– Это же вы убили Захара? – неожиданно спросила Ворожцова.

– Я… е-го не у-би-ва-ла, – мгновенно успокоившись, ответила Лихоманова.

– А давайте мы его спросим, – нанесла Ася новый удар.

– У трупов есть одно неоспоримое достоинство, они не говорят, – усмехнулась женщина.

– Приведите Артемьева, – распорядилась Свистушкина.

Лихоманова занервничала, но, очевидно, сочла происходящее провокацией.

Сначала в комнату для допроса вошел Михаил Лаврентьевич с адвокатом. Ольга Кирилловна выдохнула: «Так я и знала!»

Когда дежурный доставил задержанного, это произвело сильное впечатление.

У Ольги Кирилловны случилась истерика. Она неестественно громко захохотала. Ее плечи поднимались и опускались, из глаз брызнули слезы, по лицу и груди пошли красные пятна, она пыталась что-то сказать, но никак не могла остановиться.

Ася встала, подошла к Лихомановой и влепила ей пощечину.

Ольга тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. Взгляд приобрел ясность.

– Что вы пытались сказать? – спросила у нее Свистушкина.

– Я… да… Согласитесь, это реально смешно: мой никчемный муженек всю жизнь напрасно трясся от страха. Не на того я мужика ставку сделала! Кто бы мог подумать, что в робком милом мальчике Захаре окажется столько злости. Из нас могла бы получиться прекрасная пара.

– Анаконда сжирает самца после совокупления, ей тоже пара нужна только для определенных целей, но, в отличие от тебя, она не выдает себя за ужа, – сказал Артемьев с таким отвращением, что Лихоманова инстинктивно подалась назад.

Мужчины смотрели друг на друга. Во взглядах не было ненависти. Возможно, опустошенность.

Михаил Лаврентьевич, обхватив голову руками, застонал:

– Гадина… Ты испоганила жизнь всем: мне, ему, Сереже.

Свистушкина прекратила допрос, который перерастал в мелодраму.

73. Харза

Артемьев, сорокапятилетний директор зооцентра, имел неполное высшее образование. Из академии Захара отчислили в связи с неявкой для продолжения обучения.

Старенький преподаватель, куратор учебной студенческой группы, а ныне пенсионер, охотно откликнулся на запрос следователя. Вспомнил Артемьева, хвалил как весьма и весьма способного.

– А почему вы не искали пропавшего студента?

– Почему не искали… – повторил преподаватель вопрос. – Насколько я знаю, деканат получил по почте заявление от Артемьева с просьбой предоставить академический отпуск по семейным обстоятельствам. Кстати, девушка его… Как же ее? Ольга Летова! Тогда перевелась от нас в столичный вуз, а ведь четыре года не расставались. Отпуск мы Артемьеву оформили. Сами понимаете, пятый курс, взрослые люди, да время было такое, многие резко меняли планы. Я перешел работать на другой факультет, больше мне ничего о судьбе Захара не известно.

– Артемьев, я решила именно так к вам обращаться, – начала Свистушкина допрос.

– Согласен, хотя

– Ася, рад вас видеть. Как Блюма?

– Ей стало легче, спасибо.

– Перейдем от лирики к допросу. – Елене Борисовне не понравился обмен любезностями. – Мы внимательно изучили найденные записи. Эксперимент вы назвали «Тринадцать». Почему?

– По порядку.

– Эти псевдонаучные опыты – прикрытие, игра?

– Нет, уважаемая, вы не правы. Как супруги Лихомановы изучали в лаборатории мышей, так я – участников эксперимента. Какое поле деятельности! От моделирования поведения до исследования возможностей организма, реакции на стресс, изоляцию. Я делал допущения, менял условия, но мои «мыши» мало отличались от лабораторных.

– Если мотив «Тринадцатого» – месть, то чем были предыдущие?

– В каждом эксперименте я анализировал, как ведут себя мои «мыши» в непривычных условиях, насколько податливы или устойчивы к давлению, сколько стоит их добродетель. Это крайне любопытно…

– Уверена, что вами двигал не только интерес, – заметила Ася.

– Безусловно! Любое дело должно приносить дивиденды, – согласился он.

– Вы следили за людьми, манипулировали ими, использовали незаконно полученную информацию, шантажировали и зарабатывали на этом? – перехватила инициативу Свистушкина.

– Согласитесь, не самый простой способ получения прибыли. Особенно радует, что доказать мою причастность к чему-либо из вышеназванного невозможно.

– Вас посадят, Артемьев, – резюмировала Свистушкина.

– Позвольте полюбопытствовать за что?

Такие уверенность и наглость были в этом вопросе! В кабинете повисла тишина.

– Правильно, что молчите, – продолжил он. – Вы же знаете, что в вагоне горел труп. Я Сережу не убивал. Попробуйте доказать обратное. Смерть наступила от травм, несовместимых с жизнью. Примерно так? Я их не наносил. Что еще? Установил незаконное оборудование клиентам? Извините, но у вас же нет ни одного заявления. Никто из них не пожалуется.

– А я?

– И вы, Ася, – развел руками Артемьев.

– Почему?

– Вы видели незаконно установленное оборудование? Нет.

– Но наш специалист… – начала Ася.

– Но что ваш специалист? – нехорошо улыбнулся директор зооцентра.

У Аси внутри все похолодело.

– Хватит фантазировать! – взорвалась Свистушкина. – Даже не надейтесь, что вам удастся соскочить. У нас достаточно доказательств, чтобы признать вас организатором преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору.

– Группой? Речь о коллективе зооцентра? – издевался Артемьев.

– Нет, о Мансуре Баймурдинове, уже давшем нам показания, и Соловьевой Юлии, – Свистушкина едва держала себя в руках.

– Вам, Елена Борисовна, надо работать тщательнее. Судя по столь смелому заявлению, вы еще не сделали запрос на родину Мансура. А зря. Огорчу вас, капитан, у него справка… Что-то с головой у парня. Кстати, возможно, он и есть убийца? Кто знает, что на уме у психа? А Юля Соловьева – отличная девчонка, спортсменка. Добровольно принимала участие в эксперименте «Влияние кратковременного стресса на социальное поведение». Кстати, ее согласие хранится в моем кабинете, в зооцентре, в красной папке.

– И какому стрессу она была подвержена? – растерянно спросила Свистушкина.

– Изоляция и столкновение с угрозой в виде питона Лолы.

– Вы омерзительны. Шантаж – ваш привычный рабочий инструмент? – с дрожью в голосе спросила Ася.

– Всегда есть выбор. У Мансура, у Соловьевой, у Его-о-ора. – Артемьев выдержал театральную паузу. – Только согласиться выгоднее. Проще, когда решение за тебя принимают другие.

– Теперь мне понятно, почему вас зовут Харза, – вспылила Ася. – Хищник, высокоинтеллектуальный зверь, виртуоз командной охоты!

– Приятно иметь дело с умной девочкой. – Артемьев склонил голову.

– Но разве справедливо наказывать не обидчиков, а их ребенка?

– Если это плата за преступление, за которое они не ответили по закону, о справедливости рассуждать наивно. Только максимально болезненный ответный удар лишает иллюзии превосходства над другими.

Елена Борисовна подняла трубку телефона внутренней связи.

– Дежурный, уведите задержанного.

Женщины, не сговариваясь, отправились в семьсот пятьдесят четвертый. В кабинете работали какие-то люди. Егор сидел в наручниках.

– Я следователь Свистушкина. Что происходит?

– Добрый день, капитан. Управление собственной безопасности. Производим обыск. Мы нашли, кто передавал информацию Харитонову.

Егор, не отрываясь, смотрел на Асю. В его взгляде она прочитала нечто такое, от чего перехватило и сжало железным обручем горло. Ворожцова начала задыхаться, закашлялась и поспешила выйти.

74. Громкое дело

Петрос Багдасарович чувствовал себя отвратительно. Во-первых, воротник новой форменной рубашки неприятно натирал нежную кожу шеи. Во-вторых, Саринян больше часа маялся в чужой приемной, ждал, пока его соизволят лицезреть сразу два вышестоящих руководителя. Наконец на столе воблообразного секретаря затрещал телефонный звонок внутренней связи.

– Прошу, вас ожидают.

В кабинете друг напротив друга сидели склонные к полноте мужчины без возраста, хорошо знакомые и плохо им перевариваемые.

– Разрешите?

– Заходи, подполковник.

Сесть ему не предложили.

– Ну, Саринян, докладывай, что у тебя по делу Артемьева? От журналистов отбоя нет. Общественность проявляет интерес. Чтоб ее…

– Ми расследуем случаи, которые не укладываются в привычные рамки системы, самые сложные и странные дела, – начал подполковник. – Поэтому неудивительно, что к расследованиям нашего отдела приковано всеобщее внимание.

После доклада подполковника мужчины долго молчали, переваривая услышанное.

– Получается, этот ваш Харза с помощью зверюшек информацию на владельцев получал? – выхватил из доклада самую пикантную часть один из руководителей.

– Так точно! Харза, он же Борис Станиславович Харитонов, он же Захар Артемьев, пользовался доверием клиентов зооцентра, среди которых очень уважаемые люди. Подавать заявления эти граждане отказываются. Не хотят огласки, да-а, – подтвердил Саринян.

– Это понятно, – кивнул головой второй руководитель. – А баба на велосипеде – жертва или преступница?

– Ми считаем, что именно она напала на программиста, но доказательств мало. Следствие приходит к выводу, что вокруг Харзы сформировалась устойчивая преступная группа, привлекаемая им для выполнения различных поручений. Очевидно, что участие велосипедистки в преступлении тщательно подготовлено.

– Артемьев-Харитонов вменяемый?

– Безусловно. Это подтвердила экспертиза.

– А эти странные эксперименты? Присвоение себе научных званий?

– Наш психолог считает, что это… э-э-э… – Саринян открыл папку, нашел нужное место в документе и процитировал: – «Некая внешняя компенсация нереализованных ценностей Захара Артемьева».

Свистушкина и Саринян, несмотря на абсолютное спокойствие обвиняемого, в судебных перспективах дела были уверены. Отдел странных случаев впервые похвалили на каком-то высоком селекторном совещании, отметив заслуги подполковника и следователя в задержании преступной группы.

Ворожцову не печалило, что она осталась незамеченной. Ася впервые почувствовала, что ее способности раскрываются и приносят пользу.

Именно ее догадка о необходимости обыскать террариум удава Лолы сыграла ключевую роль в сборе доказательств. Там нашли схему разработки эксперимента «Тринадцать» и его «научное» обоснование, накопители информации с фотографиями, аудиозаписи, отчеты о наблюдении, которые восполнили многие пробелы в деле.

Под емкостью Лолы обнаружили и материалы эксперимента «Десять»: мужчину, ненавидевшего собак, закрыли в пустующем производственном помещении с тремя крупными псами, брошенными когда-то хозяевами. Оставленные запасы еды и воды скоро закончились, и

Несмотря на массу косвенных доказательств, добиться признания Юлии Соловьевой не удавалось. Спортсменка отвечала на вопросы следователя охотно и ловко разыгрывала роль жертвы. Она подтвердила знакомство с директором зооцентра и согласие на участие в эксперименте. Претензий к Артемьеву-Харитонову не предъявляла, поскольку поняла, что и похищение, и помещение в стеклянный куб – часть запланированного профессором исследования. Установить, что именно Юлия причинила смертельные травмы Лихоманову, представлялось маловероятным.

Подтвердилось, что Мансур Баймурдинов у себя на родине состоял на учете в психоневрологическом диспансере. Для окружающих он опасности не представлял, но его показания могли поставить под сомнение. Свистушкина надеялась на результаты судебно-психиатрической экспертизы.

Следствие также установило, что Харза получал из многочисленных источников тонны ценной информации, как коммерческой, так и личной. Сферы интересов Артемьева-Харитонова оказались столь разнообразны, что связать их воедино и понять, как он распоряжался получаемыми сведениями, не удавалось.

Причастность к смерти второго программиста Харза отрицал. Наличие отношений между ними не установили. По мнению Свистушкиной, продолжать тупиковое направление расследования не имело смысла.

Ворожцова не спорила, хотя имела на этот счет другое мнение. Харза интересовался сбором информации как минимум в двух конкурирующих организациях. Метод «ИСИДА» предложил ей в качестве ответа образ паука, который Ася интерпретировала просто: в изящную ловушку, кроме прочих мух, попали и тот самый программист, и Твердый. Одни, как Игорь, чудом вывалились из паутины и улетели, а другие не смогли. Ворожцова долго размышляла: почему Артемьев-Харитонов, разрабатывая криминальные схемы, всякий раз вплетал «научный» элемент, который громко называл «экспериментом». Нереализованная мечта стать ученым? Для чего ему нужны эти псевдонаучные опыты? Узнать, как переносится стресс? Изоляция? Как далеко можно зайти в манипулировании? Насколько сильна воля каждой отдельной особи? Изучал вопросы нравственности и морали? Ее интуиция молчала, но работала логика. Ася решила, что Харитонов искал того, кто воспротивится его экспериментам. В каждой «мыши» он искал человека.

Блюмы не стало в конце сентября. Игуана предпочла уйти в одиночестве, пока Ася работала.

75. Асиммистрия

Мужчины сидели на берегу и печально смотрели на океан.

– Ж-ж-жорович, а почему у тебя такое странное отчество? – икнув, поинтересовался Твердый.

– А-а-а-а… Обычная история, – махнул рукой Караваджо. – Когда выдавали первый паспорт, молоденькая паспортистка спросила, как зовут моего папу. Я сказал: «Жора». Ну и… вот я Жорович.

– За тебя, Ж-ж-жорович, ты настоящ-щий друг, – выговорить получилось с трудом.

– А дрянь все-таки Светка, – вдруг вспомнил Караваджо. – За что пацана убила?

– Коз-з-за… Мне ее на твое место сосватали. Мол, крутой спец. Обос-с-сался от смеха, когда увидел, – снова икнул Твердый. – Сказали взять. Взял.

– Я помню явление этой твари в офис. – Караваджо сложил кукиши и прижал их груди.

– Я сначала думал, что ОНИ… – Твердый поднял палец в небо, – через нее за мной присматривают, чтоб я их не кинул. А когда она «дятла» нашего убила, все понял. Намеренно меня подставляла, чтобы ОНИ мой бизнес отжали. Спасибо тебе, Ж-ж-жорович, здорово помог. Тылы прикрыл. Я был уверен, что ты с инфарктом свалился.

– А Харза – что за морда? – снова встрепенулся Караваджо. – Викторыч, ты знал, что эти куницы охотятся целой бандой?

– Пока эта морда нам не угрожает – х-х-хрен с ним, но разобраться надо, – подытожил Твердый.

Мужчины помолчали. Океан был прекрасен.

– Если и есть рай на земле, то он здесь, – Жорович воткнул палец в песок. – Только хочется почему-то домой.

– Держ-ж-ж-жись… Уж-же скоро, – подбодрил его Твердый.

– Хочется нормального черного хлеба и бабы такой… – Караваджо сжал кулак. – Ух-х-х-х… Чтоб булочка с молоком.

Твердый не врубился. Выражение звучало непривычно, что-то между «кровь с молоком» и «булочка с маком».

– Почему булочка?

– Потому что… – логично объяснил Караваджо. – Вон эти… одними лепестками питаются… Худые, как грабли. Никакого удовольствия.

Караваджо вынул палец из песка и медленно перевел его на бунгало, где в бассейне их ждали мулатки.

– Верну Асю! – неожиданно внятно произнес Твердый.

Начальник службы безопасности поморщился.

– Ну зачем тебе Ася? Такая же… грабля, как эти! – В понимании Караваджо Ася ну никак не вписывалась в образ русской красавицы с пятым размером бюста и крутым задом.

Твердый, оправдывая фамилию, стукнул кулаком по песку.

– Хорошо-о-о-о-о, – протянул Караваджо. – Хочешь… Вон из этих сделаем тебе Асю?

Твердый помотал головой.

– У Аси теперь короткая стрижка, – он, приложив к ушам ребра ладоней, показал Вадиму, какая именно у нее прическа, и даже попытался ее назвать: – Асиммистрия! Поэтому не получится.

– Получится! – Караваджо встал и направился к бассейну.

76. Новые странности

– Лена-джан, а кто у нас нынче прием населения ведет? – поинтересовался начальник.

– Поскольку всем понравилось проводить выходные в дружной рабочей атмосфере, то назначу Ворожцову, – следователь Свистушкина, довольная шуткой, ухмыльнулась.

Армен загоготал. Саринян расплылся в улыбке.

Ася, оглядев всех, подвела итог совещания:

– Сделаю, Елена Борисовна, если так просите. Будем рейтинг Отдела странных случаев поднимать.

Знала ведь, что с намерениями шутить нельзя, а не удержалась.

Хотелось кофе, но в коридоре ждал посетитель.

– Проходите! – пригласила Ворожцова симпатичного молодого человека.

– Здравствуйте, – мужчина достал папку. – Позвольте?

– Да, пожалуйста.

– Меня зовут Филипп Юрьевич Горностаев. Я аспирант. Год назад вписался в проект своего научного руководителя. Задумка грандиозная! – Глаза мужчины загорелись, выдавая его увлеченность. – Мы готовимся к важнейшему событию. Решили собрать потомков старинных вятских купеческих родов. Я веду поиск, собираю информацию по одному из них, не вылезаю из архивов.

Ася внимательно слушала и одновременно изучала посетителя. Мужчине около тридцати. Стройный. Со вкусом одет: свободный вельветовый костюм цвета слоновой кости, белая водолазка, явно подобранные в тон кеды и портфель. Говорит уверенно, грамотно, но волнуется.

– Продолжайте, – ободряюще кивнула Ворожцова.

– Я заметил странное обстоятельство. Три потомка-современника умирают буквально друг за другом. Меня это крайне обеспокоило.

– Почему? – удивилась Ася. – Обстоятельства смерти схожи?

– Напротив! Один из них умер от болезни, другой – в результате нелепого несчастного случая, а третий погиб в дорожно-транспортном происшествии.

– Тогда почему вам это кажется странным?

– Видите ли, у них одинаковые день и месяц смерти – тридцать первое мая.

– Хм… Я согласна. Это странно. Как давно они умерли?

– В 2021, 2022 и 2023 годах. В этом роду осталось еще два потомка: молодая женщина и пожилой мужчина. Полагаю, им грозит опасность.

77. В городском троллейбусе

Москва.

На столе Ворожцовой опять выросла стопа папок. Смежники, прознав про существование экспериментального Отдела странных случаев и сообразив, что представился случай скинуть «мертвые» дела, со всей страны присылали в МЭ ОСС «висяки». Степень их странности никто и не стремился определять.

За окном шел снег. Ася, прикончив кофе, решила применить старый добрый способ проверки. У нее примерно полчаса до начала рабочего дня. Две папки успеет посмотреть. Специально перевернула их обратной стороной, чтобы ничего не сбивало. Настроилась.

Начала с первой. Запершило в горле. Ощутила сухость во рту. Захотелось облизать губы. Женская энергетика. Образы: сгорбленная одинокая фигура и нарисованный камин. Важное дело, но не их. Обезвоживание. Живой не найдут.

Перевернула папку лицевой стороной. «Маслова Вера Егоровна, 1942 года рождения». Судя по материалам, ушла из дома и пропала. Страдала деменцией. Надо сообщить родным про нарисованный камин. Скорее всего, они что-то знают об этом.

Вторая папка. Положила руку и тут же отдернула. Ладонь словно обожгло. Успокоилась. Попробовала снова и провалилась.

– А-а-а-а-а… Останови! Ты что, ослеп?

– Откройте двери! Гори-и-и-и-им!

– Где огнетушитель?

– Вы видели, как огнетушитель закреплен? Мне его не оторвать!

– Выходите! Давай!

– Помогите-е-е-е! Ребенок! Кто забыл ребенка?!

Ася сидела и не понимала, почему ее трясет. Что это за видение? Сутолока. Паника. Крики. Звуки разбитого стекла.

Ворожцова боялась посмотреть на лицевую сторону папки. Надо подышать. Ра-а-а-а-а-з. Два-а-а-а-а-а-а. Ра-а-а-а-а-з. Два-а-а-а-а-а-а. Ей просто показалось.

Она решилась. «Березкина Огния Александровна, 1982 года рождения».

Ворожцова открыла дело. «Этого не может быть. Не может быть!» Пятнадцатого сентября 2023 года в городском троллейбусе заживо сгорела женщина. Несколько человек незначительно пострадали во время давки. Строчки расплывались перед глазами. Ася собралась с силами, посмотрела фотографии. Ее замутило. Узнала свой подарок – цепочку с кулоном-пламенем. Она не замечала, как слезы капали на страницы дела.

«Найдена сумка, в которой находились: паспорт гражданки, СНИЛС, банковская карта, жестяная коробка «Красный Октябрь» с детскими вещами, справкой, биркой из роддома».

«У Огнии была дочь?» – Ворожцову колотило. Она нашла фотографии содержимого коробки. Взгляд упал на бирку.

Нет… нет… Семнадцатое ноября 2000 года – это ее, Асин, день рождения! Разве бывают такие совпадения? Она перевернула еще одну страницу. В справке о рождении в графе «мать» была записана Огния, в графе «отец» – Ворожцов Савелий Савельевич. Внизу документа сделана запись акта о рождении ребенка Ворожцовой Аси Савельевны, родившейся мертвой.

78. Завтра

– Еще! Еще круг, Соловьева! Жми! – заорал мужчина, увидев приближающуюся лыжницу.

– Ты видел? Ты видел? Смотри какая… – Тренер толкнул в бок своего помощника. – У меня от нее мурашки. Как идет! Потрясающая техника! Слушает и делает. Делает и слушает.

– Считаешь, есть шансы?

– Я это точно знаю. Годика через два она будет первой! Помяни мое слово.

Эпилог

Поезд набрал ход. Вагон покачивало. Он весело скрипел и позвякивал чайными ложками в стаканах. Где-то плакал малыш. Негромко беседовали зацепившиеся языками пассажиры. Армен, стоило ему прилечь, тут же захрапел, очевидно, считая долгом немедля вступить в ряды какофонического оркестра.

За окном проплывали огни, высвечивая щедро присыпанные снегом, а потому сказочно красивые полустанки. Асе не спалось. Ее глаза отдыхали, а мозг работал не переставая.

Первая командировка случилась в родной город, откуда она уехала несколько месяцев назад, но с августа произошло столько событий, сколько Ворожцова не испытала за все годы жизни. Семнадцатого ноября ей исполнилось двадцать три. Так и не дождавшись звонка от Огнии, Ася сама несколько раз набрала номер наставницы, но тщетно. Повторила через неделю, но снова неудачно – абонент не в сети. Они не разговаривали с сентября. Сегодня в составе группы Ворожцова ехала расследовать дело гражданки Березкиной. Оно уже получило образ раскаленного кулона, который ярким живым ярлычком постоянно «висел» в области Асиного затылка.

Измученная размышлениями, особенно в связи с приоткрывающейся тайной ее рождения, она запретила себе думать и принимать информацию о произошедшем до приезда на место. Ворожцова решила, что остановится в гостинице, жить вместе с бабушкой она категорически не хотела. Георгина внучку почти не беспокоила, хотя в столицу приезжала подозрительно часто. Виделись они только раз. Бабушка выглядела помолодевшей и довольной, но изменения коснулись только внешней стороны. Асе казалось, что Георгина оттачивает мастерство лицемерия, превращая в шоу каждый визит.

Капитан Свистушкина должна была прибыть к месту командировки через пару дней, как только вернется из Пензы. Оказалось, родители Олега, как и первая свекровь Елены Борисовны, живут в этом прекрасном городе.

Не к месту вспомнился «букет на ножках». В дверях кабинета с огромной корзиной цветов застрял сын погибшего в ДТП Широкова. Протиснувшись боком, он стоял в смущении и сбивчиво благодарил. Свистушкина просияла и с удовольствием забрала цветы.

– Операция уже была? – спросила Ася растерявшегося мужчину.

– Да! Все прошло отлично! Сын в порядке! – поделился он.

Саринян, сбросивший за время расследования пять кило, едва рассмотрел Елену Борисовну за букетом.

– Смотрю, опять в засаде сидишь, Лена-джан? – нахмурился он.

В отношении Егора провели служебную проверку. По слухам, предъявить ему смогли немного, но заключение «Оборотня из органов – вон» отправили на утверждение. Ему удалось удивить Асю еще раз. В ящике рабочего стола она обнаружила записку: «Ворожцова, загляни на досуге в волшебный шар, и ты поймешь, что все не так, как кажется. Целую в родимое пятнышко между лопатками. Камолудин Бахович У.». Вспоминая это, Ася невольно улыбнулась. Как ни странно, всеобщее презрение к Егору она не разделяла, да и судьба сделала финт. Уфимцев занял вакантную, майорскую, должность начальника IT-отдела[19] Центра информационных технологий, связи и защиты информации Управления МВД России в одной из областей.

Вагон покачивало. Девушка, трогательная и ранимая в полутьме декабрьской ночи, забылась коротким сном.

– А-а-а-а-а… Останови! Ты что, ослеп?

– Откройте двери! Гори-и-и-и-им!

– Где огнетушитель?

– Выходите! Давай!

Ворожцова в ужасе открыла глаза, шумно задышала, пытаясь скинуть наваждение. Армен все так же храпел. Ребенок угомонился, пассажиры спали. На столике, прямо перед Асей, стояла переноска, из которой злобно смотрела молодая ящерица. Записка, лежащая на крышке, гласила: «Первая игуана всегда умирает».

Сноски

1

«Полная свобода от стресса означает смерть» – фраза принадлежит Гансу Селье. Селье, Ганс. Стресс без дистресса: [перевод с английского] / Г. Селье; общ. ред. Е. М. Крепса. – Москва: Прогресс, 1982.

2

Ганс Селье – канадский патолог, эндокринолог, автор концепции стресса.

3

Спортивный японский мотоцикл, мощный, легкий, хорошо управляемый.

4

Субмиссивность – способность подчиниться, уступить социальному или иному давлению.

5

Ударение в имени ставится на последний слог.

6

Гата – традиционная армянская сладость.

7

Сирун джан (армянский язык) – «дорогая душа» или «душа моя», «красивая моя».

8

Ахчик (армянский язык) – девочка, дочь.

9

Тест «Открытое поле» разработан К. С. Холлом. Простой, вариативный эксперимент, применяется в исследованиях грызунов для оценки общей и исследовательской активности, эмоциональности и тревожности.

10

КУСП – книга учета сообщений о преступлениях.

11

Уголовный кодекс РФ. Статья 105. Убийство.

12

Переменные, влияющие на зависимую переменную.

13

Переменная, описывающая процесс, который предстоит понять.

14

Линейные мыши представляют собой линии, имеющие стабильные и устойчивые генетические свойства. Инбредные (чистые) линии – ограниченная совокупность наследственно однородных организмов, происходящих от одного общего предка. Аутбредные (беспородные) линии представляют собой группу мышей, которые имеют разнообразную генетическую основу и не являются членами какой-либо специфической линии или породы.

15

Язык вращений кубика Рубика, часть формулы одного из вариантов сборки.

16

В бронхах отсутствует сажа и признаки воспалительного процесса в обожженной коже, гортани и легких.

17

В разных областях Армении хашиль готовят по-разному. Например, одни для каши используют крупномолотую обжаренную дикую пшеницу, а другие – муку из обжаренных зерен дикой пшеницы.

18

Кюфта – традиционное армянское блюдо. Телятину отбивают специальным деревянным молотком, пока мясо не превратится в «тягучую массу», как сметана. (Сейчас все чаще используют фарш.) Добавляют соль, воду, иногда лук, молоко, коньяк, формируют шары и варят. Подают со сливочным маслом на лаваше с зеленью или вместе с пловом.

19

Отдел информационных технологий, обеспечения эксплуатации автоматизированных информационных систем и межведомственного информационного взаимодействия.