Звезда пленительного счастья

Глава 1. Поместье

В те времена, когда магические башни из настоящих каменных башен превратились в собрание с одноимённым названием, когда земли между народами и государствами были бесчисленное количество раз поделены и перераспределены между собой, когда люди перестали охотиться на драконов в ходе их полного истребления, когда часть государств стала закрывать свои границы, чтобы люди не смогли проникнуть в их земли и уничтожить уникальные расы, когда мир обрёл передышку и зацвёл теми красками, какими украшал себя во времена правления города-государства Шанс, когда мужчины правили землями крепкой рукой и устанавливали прочные связи, когда женщины укрепляли свой авторитет интригами и салонами, в те далёкие времена, когда о почтовых шкатулках ещё никто не знал, а магические артефакты были большой редкостью и использовались в семьях дворян, во времена, когда каждый затих, ожидая бури, в далёкой провинции Кирион, близ одноимённого храма, выехала в путь одна карета.

⎈⎈⎈

Я сидела в карете и чувствовала, как мой желудок наполняется неспокойным страхом. Бедная моя всезнающая интуиция также намекала, что сегодня мы с ней развлечёмся по полной программе. Напряжение последних дней копилось со стремительной скоростью несущихся по небу драконов, оставшихся лишь в легендах и былинах. Мой легковозбудимый организм в скором времени грозился показать какие части утренней трапезы ему не удалось усвоить.

Надо же было додуматься послать меня одну в такую дальнюю даль с письмом, которое подделать, в целом, раз плюнуть? Это понимала я, понимал мой отец и даже мать с островов Ал-Аллормен прислала депешу с пометкой «категорической важности»:

«Анисия Альпиния аль Картиа, предупреждаю! Только попробуйте прохлопать ушами этот брак и можете навеки забыть, что я ваша мать!».

Откровенно говоря, в прошлой моей жизни, моя «другая» мать была более лояльна в вопросах создания семьи. К тридцати годами я была девушкой во всех смыслах свободной: ни семьи, ни друзей, ни детей, ни мужа, ни кошки. К счастью мои воспоминания были так туманны, сохранив лишь массу ненужной информации, что задумываться о прошлой или будущей жизни не было смысла. Меня радовал тот факт, что ум мне достался самый нужный в этой жизни. Как минимум, это была гарантия того, что я не хлопнусь в обморок от одного поцелуя в тыльную сторону руки и не стану воображать любовной связи из-за мимолётного взгляда офицера в мою сторону.

Карета слегка подпрыгнула и выехала на зелёные обширные луга главного поместья, в котором вся семья светлейшего князя проводит большую часть года. Я медленно ехала по узкой дорожке, усеянной редкими кипарисами и вишнёвыми деревьями. Кое-где виднелись голубые ели, в низинах мелькали дикие цветы, изрядно набравшие в росте за последние недели, роскошные маки и голубые незабудки перемешивались с маленькими ромашками, убегая в даль, где рука человека не дошла до первозданной красоты природы. Возле дуба карета резко свернула влево на гравиевую дорожку, расстеленную до вторых ворот, увенчанных массивным гербом княжеского дома Пелегри и эрцгерцогства Ру, хозяев Восточного моря. Мой скромный экипаж, с небольшим гербом баронов северо-запада на дверце, казалось попал в эти владения по ошибке.

Сердце наполнялось волнением словно я мчалась на сдачу экзамена. Ужасное состояние леденящее душу и желудок. Как бы я не любила природу, в данный момент, меня больше занимал разговор, который, увы, я – четырнадцатилетняя соплюшка, как выразилась моя двоюродная тётка со стороны матери, могла провалить лучше, чем наши войска битву при Монтезии тридцать лет назад. Впрочем, за последний месяц выставлялись другие кандидатуры на вакантное место, вереницы из близких и дальних родственников заструились в наш богом забытый край. Однако, дедушка, благодаря которому началась вся эта чехарда, сказал своё повелительное «да» и вот результат.

Я вновь достала письмо и повертела в руках. Печать срывать не рискнула, хотя знала, как вернуть её на место. На лицевой стороне каллиграфическим почерком было выведено:

«Светлейшему князю Пелегри, эрцгерцогу Ру, хозяину Восточного моря, Кастеру Ферену ир Сахра-Бахар от барона Барачей и Карлшруд, Солтана аль Картиа».

Я откинулась на спинку обшитого шёлковым жаккардом диванчика и прикрыла глаза. Что мне даст эта помолвка? Любовь? Счастье? Мне четырнадцать! Потолок желаний девочек такого возраста – купить новое платье и завести друзей. Хотя, столичные барышни, думается мне, считают иначе. Им с детства вкладывают в голову слова об «удачном замужестве», а мне это замужество плывёт в руки само. Ох уж этот белый парусник удачи… потонул бы где… В прочем, я, как человек приземлённый, хотела от этого союза – спокойствия и денег, потому как всё остальное могла добыть сама. Сильная и независимая – вот девиз, перекочевавший в мою новую жизнь из старой. И не важно, что здесь он не работал. С деньгами работает всё, включая старую клячу, бредущую на мельницу с мешком зерна.

Стук в окошко за спиной отвлёк меня от праздных мыслей:

-Хозяюшка, вы бы перекусили, там в схроне корзинка стоит. Утром заказал повару, так честь по чести всё, что любите.

Напротив, зашуршали юбки, послышался открываемый отсек для всякой снеди и в карете раздались упоительные запахи копчёного мяса, колбас, сыра с тонкими нотками коровьего молока и перезвон дорогих стеклянных бутылок.

-Госпожа, держите, вот салфетки.

Моя добрая и мудрая гувернантка – Иоанна протянула сочный бутерброд, завёрнутый в салфетку и бутылку свежесваренного компота из прошлогодних яблок и слив. Пришлось убрать письмо в ридикюль. Железная цепочка прозвенела и упала на скромный размер юбки нежно-лимонного оттенка. Ещё сохранившая тепло булка с семечками льна была так хороша в компании молодых листьев салата, жёлтых помидоров с ранними огурчиками и копчёной рыбкой в масле, что я проглотила его одним махом и с жадностью уставилась на столь же аппетитные бутерброды, лежавшие в корзинке под клетчатым полотном. Иоанна улыбнулась и протянула мне ещё один бутерброд на этот раз с зелёными перцами, салатом, базиликом и мятой, кровяной колбасой под знаменитым плеасанским соусом[1]. Я старалась растягивать удовольствие, поглядывая в окно экипажа, где мелькали холмистые луга, поросшие удивительно яркой весенней травой. Иоанна осторожно завернула ещё четыре бутерброда и кивнув мне за спину сказала:

-Думаю, мужчинам тоже стоит подкрепиться.

Я постучала в окошко и показалось морщинистое, загорелое лицо нашего старого конюха.

-Звали, хозяюшка?

-Держи, вы голодные.

Я скривилась, получилось будто я не уточняла, а скорее констатировала этот факт. Фео не повёл бровью и с добродушной улыбкой, свойственной всем старикам, забрал у меня бутерброд и маленькую флягу. Иоанна покачала головой:

-Госпожа…

Я поджала губы, да, не красиво получилось, но не смертельно. Всё же Фео и вправду был голоден. Я смотрела в окно и вспомнила момент, когда дедушка искал провожатых, способных помочь мне в путешествии. Не считая охраны в лице Бешо, Тулуза и Гоньяка, Фео сам вызвался везти нашу скромную компанию. Сняв шляпу, он стоял у входа в главный дом и, неловко, переминаясь с ноги на ногу, гудел густым баритоном:

-Вы, уж, не серчайте, но напутствие оно везде полезно.

Нескладная фраза так понравилась дедушке, что он, хлопнув старика с бородой в два раза длиннее его собственной, громко высказался:

-Молодец, Фео! Хвалю! Вернёшься, дам отпуск на четыре дня, побудешь с семьёй.

Постепенно поля начали сменяться аллеями из кипарисов, упирающимися своими острыми вершинами в ясное голубое небо. Погода поразительно потворствовала этой нежелательной поездке. Весь путь светило солнце, даже воздух за две недели становился, как будто теплее. Нам вообще в этом году повезло, циклон, нёсший с собой прогретый воздух Восточного океана и жар тонкой струйкой, сочившейся с земель грифонов, создал все условия для ранней тёплой весны. На третьей неделе после зимы пришлось вспахать огород, который мне подарили на позапрошлый день рождения. Бабушка выделила кусок земли за главным поместьем и разрешила делать всё, что хочу. Семья надеялась, что я брошу эту затею, однако, к раздражению матушки, моё увлечение только разрасталось, грозясь перейти на папины виноградники, что он категорически пресёк, соорудив каменную ограду, ставшую отличным щитом для кустов лаванды.

-И чем это вам поможет в выборе жениха? Что о вас скажут? – Высокий голос матушки разносился по всему чайному кабинету, который мы заняли, как-то рано утром, после её приезда из столицы повидать свою нерадивую младшую дочь. Чайная «Пограничье» обладала всеми атрибутами, будто её хозяин был столичным аристократом: кабинеты, стена с обилием разнообразных баночек чая, десерты и хороший фарфор, имелось и обеденное меню для рабочих из ближайших магазинов и учреждений. Остальные коммерсанты стали брать пример с «Пограничья» и внедряли в своё меню похожие или другие новинки. Постепенно из самой столицы стали приезжать любопытные дворяне, прослышавшие не только о первоклассном обслуживании в чайной, но и великолепных видах на знаменитый Барачейский лес, служивший анклавом эльфов. – Вы, как последняя крестьянка, пашете землю, а толку? Посмотрите на свою сестру: умница, красавица…

«Спортсменка, комсомолка», - подумалось мне.

-… жениха на первом же балу нашла! И кто?! Граф Сфорт! Наследник! Уже приобщился к семейному делу по разведению породистых скакунов, в их владениях целая шахта малахита! Сам император для своего дворца заказывает у них камни. И кто теперь, позвольте узнать, позарится на вас?!

«Начнём с того, что я несовершеннолетняя, а Камелии – девятнадцать. Вы её специально вывезли в столицу на ежегодное открытие сезона во дворце графини Нареймалес. А во-вторых, у графа было пять любовниц и ни одна из них не знала о соседке по постели. Ещё неизвестно кому повезло больше – любовницам, которые за годы, до свадьбы Генриха, скопили по небольшому состоянию, или сестре».

Разумеется, этого я матери не сказала. Сейчас мне даже интересно, чтобы Камелия выдала при личной встрече. Ещё год назад она распиналась в радостных одах о своём женихе, а месяц назад попросила у отца разрешения посетить дом с целью восстановления после родов, хотя все мы в курсе, что восстановлению подлежало не столько её тело, сколько репутация, порядком подорванная очередным похождением супруга, о котором она узнала лично от бабушки. Генрих, как человек щепетильный старался скрывать свои маленькие слабости от всех, включая газетчиков и собственных родственников. А теперь, дедушка вытащил свой брачный туз из рукава – мама в счастье, родственники в горе, бабушка собирает информацию об очередном женихе.

-Камелия не смыслит в этом, - сказал мне дедушка Солтан, когда объявил о своём желании выдать меня замуж за внука князя. – Она вся в мать, хотя не скажу, что успела перенять все её амбициозные замашки. Вы, более мудрая девочка, Наиль это видел и оградил вас от частых свиданий с вашей матушкой, чему я бесконечно рад. В вас проявилось больше нашей крови. Уверен, Наиль гордиться вами, пусть и молчит.

-Папа прекрасный мужчина и я знаю, что он гордится и Камелией тоже.

Дедушка потрепал меня по волосам и продолжи:

-Поэтому, я возлагаю на вас большие надежды в связи с этим союзом. Постарайтесь.

Карета въехала в ворота и чуть подскочила, ознаменовав смену гравия на булыжник.

-Скоро приедем, - промолвила Иоанна, поглядывая вперёд.

После этих слов мне даже пришлось достать платок, чтобы вытереть вспотевшие ладони, перед тем, как надеть белые перчатки. К сожалению, пубертатный период в любом мире не обходит стороной женщин и отражается не только на поведении, но и внешности. Уверена, что неведомый мне внук вряд ли захочет взять меня в жёны. Ему вроде около двадцати? Мне четырнадцать – чует моё сердце – это будет самый катастрофический союз со времён образования этого мира. Затошнило, казалось, что еда скоро выпрыгнет обратно и убежит. Мимо окна неожиданно пролетела чайка и резко взяла вверх.

«На море хочу», - тяжко подумала я и посмотрела на яркое голубое небо.

Повторный стук отвлёк меня от тяжких мыслей:

-Приехали.

Экипаж остановился. Я зажала платок в руках, наплевав на перчатки, и, дождавшись, когда Боше откроет дверцу кареты, подхватила юбки и вышла на залитый солнцем двор. Поместье Боссад поражало своей роскошью, одна лепнина на морскую тематику чего стоила! Нежный розовый цвет стен оттенял огромные панорамные окна, которые, по первому впечатлению, открывали потрясающие виды на ландшафт вокруг. Статуи морских дев и атлантов подпирали балконы, указывая на то, что этот род правит южными портами и тесно связан с морем. Крыши были утыканы трубами, как лапа ёлки иголками. Широкая мраморная лестница вела наверх к парадному входу. Здесь же была возможность подъехать на карете, но Фео решил, что лучше остановиться у лестницы. Вслед за мной из экипажа вышла Иоанна, разглаживая юбки цвета весенней зелени и соломенную шляпку с аппликациями из ромашек и гортензий.

-Кажется, нас не ждали, - хмуро сказала она.

И правда, кроме двоих слуг, стоявших у дверей и со спрятанным в глазах интересом наблюдавших за нами, никого не было. Площадка была пуста, но больше поражало, что здесь не было ни одного деревца, в тени которого мы могли бы спрятаться от весенней жары. Я раскрыла веер и начала им обмахиваться, пытаясь хоть так скрыть волнение.

-Как-то резко хочется домой, - пробормотала я. – Фео, а мы точно по адресу приехали?

-А, то как же, - он стоял и похлопывал лошадей по гривам, успокаивая после долгого пути. – Его благородие, Солтан, мне все уши прожужжал, как курица наседка. Где у них тут лошадей с дороги поят? – Фео стал оглядываться по сторонам, но с этого ракурса конюшню видно не было.

-Да, - протянула я, - он может.

И в этот момент распахнулись двери, вываливая нам на обозрение запыхавшегося дворецкого, если я поняла правильно. Мужчина по всей видимости принадлежал к расе оборотней, так как довольно симпатичная внешность, высокий рост и волосы цветом отборного шоколада удачно дополнялись глазами такой желтизны, точно вместо радужки ему влили добрый стакан плавленого золота. Белый, как мел, он слетел вниз по лестнице к нам, кивнул моей свите и, нарушая все правила этикета, схватил меня за руки:

-Ваша Милость, аль Картиа?

-Д-да, - пискнула я, для убедительности кивнув пару раз.

-Как хорошо, что вы приехали! Прошу глубочайшего прощения!

С этими словами он подхватил меня под коленки и, как с канделябром, помчался обратно, перепрыгивая через три ступеньки. Мои сопровождающие закричали, рыцари выхватили оружие из ножен, но мужчина был столь стремителен, что мы скрылись в дверях, не успел мой испуганный вскрик закончиться. От быстроты его бега, мне пришлось покрепче вцепиться в широкие плечи мужчины. Когда мы мчались сквозь многочисленные двери, я наклоняла голову в страхе собрать затылком бесконечные косяки и, успевала рассуждать о том, что было бы весело взлети дворецкий над полом. Полы его камзола развевались, точно крылья бабочки. Затем моё внимание перешло на встречных, мимо которых мы пролетали на запредельной скорости. Дворецкий-то не замечал, а мне было прекрасно видно какими глазами нас провожали слуги, встречавшиеся на пути. Ха! Глаза у них были такие, словно их за копчик тяпнула клешня краба. Одна из служанок от испуга уронила поднос с серебряным кувшином и вино разлилось по зеркально начищенному наборному паркету, образуя лужу.

-Вот! – Воскликнул мужчина, влетая в очередные двери, на, бог знает, каком этаже. К этому времени я стала входить во вкус, а что? Сама я давно потерялась бы в этих бесконечных коридорах и переходах. Меня поставили на пол и резко развернули лицом к присутствующим в комнате. – Дама аль Картиа!

Я чуть покачнулась и сделала неловкий реверанс. Звёздочки, резко напавшие на меня, всё не хотели покидать мою голову. Когда я смогла сфокусироваться, то подумала, что лучше бы звёздочки продолжали затмевать мне взор. Восемь мужчин и четыре женщины смотрели на меня в упор.

-Д-добр-ро пожаловать! Добр-ро-о-о пожаловать! С пр-риездом! С пр-риездом!

«Чудно. Единственный гостеприимный хозяин здесь – попугай», - и руки сильнее сжали платок и ридикюль.

-Т-тобиас! Т-тобиас р-рад!

-Здравствуйте, - пролепетала я.

-Кажется, мы вас напугали, Ваша Милость. Прошу, присаживайтесь, - пожилого вида мужчина, сидевший в центре занимательной группы, жестом пригласил меня сесть в кресло напротив его собственного. – Рад представиться, меня зовут Харис Морей, я нотариус. Вряд ли до ваших земель успели дойти новости о том, что Его Светлость отошли в мир иной сегодня ночью.

На миг я застыла, оглушённая последней фразой. Не скажу, что эта новость меня огорчила, напротив, сердце чуть расслабилось, будто камень с души сняли. В тоже время правила приличия и этикета, втолковываемые с детства на пару с Камелией, не прошли даром и, сомневаюсь, что присутствующие заметили хоть намёк на радостное для меня известие. С другой стороны, у семьи траур, стоило принести свои соболезнования:

-Ваше горе невосполнимо, - сказала я, сделав реверанс и неловко пройдя, села в обитое шёлковыми цветами кресло. – Приношу свои соболезнования.

Мне никто не ответил. Мужчины и женщины молча продолжали взирать на меня, а один из присутствующих, стоявших у окна, перевёл свой взгляд с пейзажей на одно из кресел, стоявших ко мне спинкой. Один нотариус кивнул и продолжил общение со мной:

-Я так понимаю письмо, о котором говорил в последние минуты Его Светлость при вас?

Я кивнула и вынула из ридикюля конверт. Дворецкий или слуга, я так и не разобралась, передал его нотариусу и тот, повертев в руках и показав остальным, с кивка весьма импозантного мужчины в домашнем халате, обитым лисьим мехом, вскрыл и поведал содержимое:

-«Отвечая на ваше письмо, посланное ранее, мой дорогой друг, спешу ответить, что согласен на свадьбу моей второй внучки Анисии Альпинии аль Картиа и вашего внука первой линии Адажио Шехазера ир Сахра-Бахар. П.С. Надеюсь видеть тебя по случаю радостного события».

Все молча прослушали сей занимательный вердикт.

-Что же, - произнёс мэтр[2] Морей, - в письме всё ясно сказано. Раз барон дал своё согласие, то последняя часть волеизъявления покойного князя вступает в силу после свадьбы.

-Я даю согласие, - произнёс мужчина в халате. Он задумчиво посмотрел куда-то за спину одной из женщин, стоявшей рядом, и спросил. – Адажио, ваше слово?

-А оно что-то изменит?

«Мать моя богиня, роди меня обратно», - прошептала я про себя и попыталась справиться с неким потрясением от увиденного. Из кресла нам на встречу поднялся сам – Аполлон! Только, если тот был богом Солнца и весь источал радостный свет, то местный Аполлон был скорее тёмным солнцем на морском небе. Тёмные, почти чёрные волосы с серебристым отливом делали кожу светлее, выгодно подчёркивая румянец, не успевший сойти с лица. Глаза насыщенного морского цвета казались ярче под сенью пушистых ресниц. Брови тёмные, делали его взгляд острее; пытливость так и сквозила во взоре. Такими глазами смотрят либо на врага, либо на желанную женщину. Прямой нос и гармоничная форма губ, уверена, сводили с ума всех женщин от пяти лет и до бесконечности. Белый воротник рубашки был поднят и удерживался шёлковым платком, концы которого были заткнуты в жилет. Костюм-тройка с серебристым орнаментом подчёркивал его атлетическую фигуру. Даже аромат одеколона чувствовался лёгкой дымкой, хотя нас разделяло пол добрых комнаты, сладковатый, с нотками пьянящего рома и свежего кедра. – «И вот это всё богатство женится на мне?»

-Абсолютно ничего, - усмехнулся мужчина, пожал плечами и, наконец, уделил мне своё внимание. – Что ж, дорогая невестка, пора готовиться к свадьбе.

В этот момент, княжич стремглав прошёл мимо меня даже толком не посмотрев, а я зацепилась взглядом за стоявшее сбоку зеркало, придвинутое к стене.

«М-да, - мелькнуло у меня в голове, - Аполлон не оценил».

В зеркале отражалась весьма невзрачная, высокая для четырнадцати лет девица с прилизанными волосами грязного русого цвета. Лицо было усыпано мелкими подростковыми прыщиками, которые в моём случае говорили о приближении лунного цикла. Яркие серо-голубые глаза разбавлялись тёмным ореолом к концу радужки. Платье было измято после забега с дворецким, лимонного цвета шляпка с пыльными, серыми от дороги, кружевами, залихватски накренилась на бок и сдавливала лентами горло, а в ушах не хватало серьги. Подводя итог, моя комплекция оставляла желать лучшего.

-Не обижайтесь на моего сына, Анисия, - одна из женщин грациозно проплыла вдоль дивана, на котором сидели три дамы и присела в соседнее со мной кресло. Голос её был холоден, как айсберг в океане, и мне нестерпимо захотелось выйти на улицу, погреть кости. – Он справится с этим, - она окинула меня с ног до головы и продолжила, - обстоятельством. Такова воля отца и мы не имеем ни малейшего желания с ним спорить.

«Конечно, не имеете, иначе неупокоенный дух князя вернётся к вам и будет мстить до тех пор, пока наши семьи не породнятся», - думала я, разглядывая магическую печать на волеизъявлении усопшего, которое лежало здесь же на столике перед нами. С такими мыслями я, наконец, убрала платок в ридикюль.

-Авеллиса, будьте добры, наша маленькая дама устала с дороги, - мужчина в халате пересел в другое кресло рядом со мной и хищно улыбнулся женщине напротив. – Вы, кажется, хотели приготовить для неё комнату?

-Я?

-Авеллис-са…, - из горла мужчины вырвалось едва уловимое шипение. Мне вдруг стало интересно, а как шипят наги из царства Каа-Хем, по слухам, они ближайшие родственники исчезнувших драконов. Я до такой степени заняла этим вопросом свои мысли, что инстинктивно двинулась вперед, пытаясь заглянуть ему в рот. Судя по всему, мой интерес не остался незамеченным, так как он весь вдруг собрался и запахнул раскрывшийся ворот рубахи.

-Как скажете, - сказала Авеллиса и, поднявшись, удалилась из комнаты в след за сыном. Остальные так же покинули нас молча. Я не была представлена никому, кроме нотариуса, но он сделал это сам, так что не считается.

-До встречи, - мужчина тоже поднялся и вышел, оставив нас с мэтром Мореем одних.

-Не обижайтесь, - сказал тот, собирая бумаги в свой саквояж, - семья светлейшего князя – люди весьма гордые. Я с ними работаю вот уже шестьдесят лет и поверьте, до сих пор, меня не приняли, как мастера своего дела.

-Вас это огорчает?

Харис Морей пожал плечами и ушёл, шаркая ботинками по полу. Незаметно исчез и дворецкий, таким образом, я осталась одна. В комнате по-прежнему чувствовался стойкий аромат одеколона. Я прошлась по комнате, заглядывая подряд во все окна, рассматривая чудесные статуэтки морских грифонов, каминные часы с серебряными шестерёнками и алмазными стрелками, картины с морскими пейзажами, украшавшие обитые сапфировым атласом стены. Люстра из горного хрусталя гномьей работы позвякивала многочисленными подвесками с золотыми вставками. Подсвечники были само произведение искусства, основой им служило драконье тело. Вся комната источала антураж богатства и достатка.

Я подошла к закрытой двери из морённого дуба с серебряной инкрустацией и взялась за ручку. Коридор был пуст. Ни одного лакея или служанки поблизости не было видно. Попытавшись рассмотреть в окне коридора, выходившего на улицу, Фео с экипажем, поняла, что они были с другой стороны, а передо мной, на расстоянии нескольких вёрст[3], расстилалась гладь моря.

-Надо же, они живут здесь, - тихо произнесла я, приклеиваясь носом к стеклу. – Ну, здравствуй, дружище!

Я не могла слышать его шума, зато видела этот волнительный ультрамариновый оттенок синего, переходящий в голубую лазурь.

«Наверно и песок со скалами – белые», - я на минуту представила, как это выглядит и спустя пару минут вернулась в комнату с мыслью, что за мной должны скоро прийти. Однако, этого не произошло ни через пять минут, ни через двадцать… Когда напольные часы звонко пробили три часа дня, а приехали мы около полудня, я приняла одно маленькое, но стратегически ответственное решение:

-Пора сматывать удочки.

[1] Плеасанский соус – готовится из аналогов местного майонеза и сметану, с добавлением трав, специй, вываренных помидор и коньяка, дополнительные секретные ингредиенты не уточняются.

[2] Мэтр – вежливое обращение к любому лицу, находящемуся при исполнении должностных обязанностей аналог (господин).

[3] Верста – равно 1,06 км

Глава 2. Выбор

Теперь передо мной стояла сложная задача – найти выход на улицу. Проще всего было вылезти через окно, пройтись по широкому карнизу к центру здания и спуститься по водосточной трубе, но боюсь мои скалолазки не оценят. Несколько иначе я оценила свою затею, когда желудок заурчал во всю мощь о своём голодном существовании. Наплевав на мнение пустой гостиной, я сняла шляпку и прицепила её к ридикюлю шпильками. Платье пришлось поднять до колен и заправить в весёленькие панталончики с оборками, которые матушка прислала из столицы в качестве подарка на день рождения.

«Будьте благородной» - такая оригинальная записка шал в качестве поздравительной открытки. Другие желали здоровья и счастья, а моя мать – быть благородной. Если бы ношение панталон давало возможность стать благородной, Камелии бы не пришлось довольствоваться замужеством с лошадиным графом.

Когда дело было сделано, я открыла ближайшее окно и выглянула наружу. Будоражащий запах моря врезался в моё тело, проник в лёгкие и до зуда возбудил желание, мчаться плавать. Аккуратно смотря под ноги, я перелезла через окно и осторожно повернулась на каблучках.

-Как там один известный мужчина в рассвете сил говорил? - Шептала я, вглядываясь в синюю даль, где между небом и водой шумели чайки, белыми галочками рассекая воздушные потоки. - Спокойствие, только спокойствие. Фу-ух, так, теперь медленно…

Осторожно передвигаясь в тени здания, заглядывая в окна, я проверяла есть ли поблизости хоть одна живая душа. На поверку этих живых душ не оказалось. Дойдя семимильными шагами до водостока, я с тоской осознала, что руки раздеру в кровь.

-Кто додумался сделать его из камня и встроенным? – Прошипела я и присела на корточки осознавать степень своей невезучести. – Господи!

-Я слушаю, - отозвалось неизвестно откуда.

На секунду сердечко ёкнуло в горле и руки задрожали, еле удерживая меня на месте.

-Господи?.. Это ты?

-Чисто гипотетически, предположим, что я. Чего звала?

-А ты можешь исполнить одно маленькое, но ответственное желание? - Голос хмыкнул, видимо, это сходило за положительный ответ, и я продолжила, - можешь сделать меня красивой?

-Лучше быть умной, - хмуро ответил голос. – Красота продукт недолговечный, в твоём случае, дитя моё, ум будет нужнее.

-Я достаточно умна, чтобы не опростоволоситься в глазах молодых дворян. Но, что толку от ума, когда он не подкреплён приятной внешностью? Это всё равно, что библиотека под открытым небом в свободном доступе. Приходи кто хочешь, но все устремятся в закрытое здание с великолепной отделкой, каминами и отличной вентиляцией в летний период. То бишь, ум без красоты – вещь довольно бесполезная. Ты же к страшилищу не подойдёшь побеседовать об искусстве Файвенера.

Голос промолчал, похоже, обдумывал мои слова.

«Святые ромашки, - взывала мысленно, с опаской поглядывая вниз, - что за бред я несу?». Но с настойчивостью продолжила:

-Поэтому, господи, сделай меня красивой.

-Это не в моей власти, если хочется поговорить, то без проблем, а красотой наделить не смогу, - ответил голос. – Так что, есть другие желания?

-Нет, - помотала я головой и вздохнула, - ты не тот господи, которого я звала.

-Как знаешь, - как наяву, мне показалось, обладатель голоса пожал плечами и послышался скрип закрываемого окна и новая трель желудка, напомнила о моём самом заветном желании на сегодня:

-Стой! Господи, стой!

Шорох затих.

-Ну чего тебе?

-Как выйти отсюда?

Около минуты голос свыше молчал. Комичность ситуации заключалась в том, что я сидела на карнизе и разговаривала с воздухом. Меня вполне успокаивала такая формулировка своего положения, как минимум, это было выгоднее, чем глюки на фоне странной помолвки.

-Ты ещё там?

-Я ещё тут.

-Не знаю, как, но долетишь или дойдёшь до ближайшей трубы, это в трёх окнах отсюда, спустишься на второй этаж, там бальный зал, откроешь центральные двери напротив парадного балкона и выйдешь… вылетишь? куда хочешь.

Створки окна вновь начали закрываться, я едва успела выкрикнуть:

-Господи, я тебя люблю!

⎈⎈⎈

Я сидела у раскрытых панорамных окон за круглым столиком из красного дерева с кружевной белой скатертью и отвлечённо наблюдала за полётом сокола у верхушек елей. На столике лежала книга Вейлеро[1] о похождениях рыцаря в поисках драконов, раскрытая на шестой странице час назад. Белый фарфоровый чайник с тонким золотым кантом выпускал из носика пар, готовый налить свежий чай в чашку в любую минуту. В центре стояла одинокая красная роза в узкой хрустальной вазе. Щебет ласточек поблизости расслаблял мои натянутые нервы, а тёплый весенний бриз напоминал о скорой радостной встрече с летом. Тонкие занавески шелестели по полу и в комнате чувствовались тишина и покой.

Вспоминая прошедшие дни, меня пробирал смех. Как сейчас помню минуты после эпичного знакомства, когда мой новоявленный жених ретировался с поля боя под чуткими взорами всех присутствующих. Один единственный взгляд его сказал сам за себя: семейная жизнь обещает стать жаркой, как поле военного полигона. Ещё бы! А как они заставили меня ждать невесть чего? Будто подготовка комнаты должна занимать три часа… Если таким образом они хотели тактично попросить меня удалиться самостоятельно, то у них получилось.

Мои сопровождающие только кивнули и бросились в экипаж, когда я вылетела из парадных дверей, как дворецкий, тремя часами ранее, с ридикюлем на перевес, всклоченной причёской и заправленным подолом в панталоны. Рыцари тактично не смотрели в мою сторону, Фео было всё равно, а Иоанна быстро запихнула меня внутрь кареты и лишь там стала помогать мне привести себя в приличный вид.

-Ай, - воскликнул Фео, - и демон с ним, напоим лошадок возле Силмор[2].

С этими словами Фео стегнул лошадей, и мы помчались во весь опор, пока не доехали до небольшого городка в девяти часах пути от поместья светлейших князей. Перекусив, чем бог послал, мы пролетели в бешенной скачке ещё три дня. Всё это время наша компания хранила молчание. Иоанна меня ни о чём не спрашивала, видя нервное состояние, обуревавшее меня с тех пор, как я сдуру полезла на карниз. Только сидя в удобной карете, я поняла, как сильно рисковала своим организмом. Постепенно, удаляясь от поместья князя, меня стала посещать совсем другая мысль – замужество. Не то, чтобы меня оно пугало, несмотря ни на что, в этом мире с четырнадцатилетними девочками ничего не делают, а конкурирование семейного союза проводят по достижении шестнадцати лет – в семьях простых граждан, в семьях дворян эту планку поднимают до семнадцати лет, порой некоторые ждут восемнадцатилетия, чтобы быть уверенными в готовности молодых. Просто сам факт! В прошлый раз я вышла замуж в тридцать один, теперь в четырнадцать, это что, такой бонус за ожидание в той жизни? Мол, «ты так мучилась, так мучилась, просила, лила слёзы… На! Держи! Такого красавца тебе нашли, что сами себе завидуем».

-Ох, и переговорила бы я с местным «господи» с глазу на глаз, он бы у меня столько о себе узнал нового и интересного, - бубнила я на каждой неровной кочке.

Я приоткрыла глаза и вновь посмотрела на газетные статьи, лежавшие рядом на полу. С момента моего стремительного отъезда из поместья прошло две недели. И сейчас, зная имя и ветвь рода, у меня было время навести справки о будущем супруге. Адажио Шехазер ир Сахра-Бахар – внук светлейшего князя Пелегри, правителя Восточного моря по прямой линии, со вчерашней ночи наследник всего княжеского рода ир Сахра-Бахар, наследник князя Пелегри, будущий правитель Восточного моря и действующий эрцгерцог Ру. Адажио слыл богатейшим приемником в империи. Сокровищница княжеского рода могла посоперничать с государственной казной и личным имуществом императора, одни коллекции ювелирных украшений не подавались подсчёту. О красоте, собранной в кладовых поместьях рода бродило множество слухов и легенд. Адажио был человеком прямолинейным, находясь в дальнем родстве с императором, он быстро продвигался по карьерной лестнице, избрав для себя стезю морского офицера. В тоже время он строго на строго приказал оценивать его по талантам, а не статусу. Это ещё больше подняло его авторитет в глазах сослуживцев, хотя недовольные находились в любом месте.

Мой будущий супруг получил образование в самой лучшей столичной академии, а сейчас заканчивает обучение в Морском университете Пелегри, где снискал себе славу прекрасного фехтовальщика, стрелка и - заговорщика. Я была удивлена, когда выяснила, что в курс дипломатических отношений входит такой предмет, как «Искусство речи», являющий собой изучение теории плетения интриг и лавирования в них. Все знали, что княжич, как славный потомок морских офицеров и адмиралов, бредил морем и одной единственной девушкой – приёмной дочерью маркиза Даммартен, красавицей Орлиной.

Я видела её портреты в женских журналах, где публиковали наряды в сезон балов и маскарадов, которые матушка неизменно присылала из столицы, дабы её дочери развивали приличный вкус к одежде. Нежные черты лица, кожа цвета слоновой кости, золотисто-медные волосы и мягкие прозрачно-зелёные глаза. Сей деве в этом году исполнялось девятнадцать, так что княжич мог спокойно во всеуслышание объявить о своих притязаниях на юную барышню. Он преподнёс ей на восемнадцатилетие подарок в виде парюры из фамильной сокровищницы, а это уже о многом говорило. Рисунок ювелирного комплекта был специально заказан Адажио для всех крупных газетных и журнальных изданий и выставлен в журнале мод в прошлом году к её совершеннолетию, чтобы все знали о глубине его чувств. Ходили слухи, что он собирался сделать ей предложение на предстоящем весеннем балу в императорском дворце при участии правящей четы, некоторые особо болтливые шептали, что в прошлом месяце наследник посетил семейную кладовую в столице для выбора кольца невесте. И тут я, как говорит моя бабушка по приезду матери:

-Нарисовалась – не сотрёшь, - затем она садилась в высокое кресло, брала в руки бокал игристого и заканчивала. – Бог с тобой, отпразднуем явление конца народу.

То бишь, моё семейное счастье было весьма сомнительным: жена – не жена, с имеющей претензии девицей на хвосте. А ведь мне потом скажут мол, сама виновата, могла бы и отказаться, тогда с мужем проблемы бы не было, с новоявленной семьёй тоже и любовницу бы не терпела. Нет, то, что мать Адажио – светлейшая княгиня Авеллиса – меня не особо возлюбила – как пить дать. И без того настроенный против меня будущий супруг, может, при удобном случае, сделать мою жизнь ещё невыносимее, а мне оно надо? Так что без договора на развод, у нас, походу, разговора не сложится. Может мне за это время найти себе мужа? Или купить? Купить легче, чем найти…

-Не найду, тогда куплю, а хотя… у меня же семья рыцарей, надо всего лишь сходить на спортивные матчи по фехтованию, да, гениально, - кивнула я сама себе, потянулась и обвела взглядом гостиничный номер.

Комната в приличной гостинице в десяти днях пути от дома располагала к мирному обдумыванию сложившейся ситуации и моём поведении в её рамках: «Что такое – не везёт и как с этим бороться» - таковой была сегодняшняя тема для размышлений.

Я вытащила из-под плотного томика романа свой дневник и стала записывать свои утренние мысли. Отвлёкшись на созерцание сокола, машинально перелистала первые страницы. Начала я его вести, как только смогла нормально сидеть и писать. Здесь было всё, начиная от осознания прошлой жизни, заканчивая нынешним положением дел. Не скажу, что мне есть о чём горевать. Я приняла действительность такой, какой она была. Постепенно воспоминания о другом мире изглаживались из памяти оставляя радостно-грустное послевкусие и далёкие образы. Я люблю свою новую семью, даже мать, бросившую меня, Камелию и отца ради лучшей жизни в столице. Моим воспитанием занимались дедушка Солтан, бабушка Тассо, глава стражи поместья – Цымбал и младший папин брат – Дешо. Разумеется, мы с Камелией были буквально обласканы вниманием со стороны членов гарнизона пограничной крепости Атуэн и остальных жителей нашего северо-западного региона. Правда, когда сестре исполнилось пятнадцать, родственники со стороны матери забрали её и Камелия возвращалась к нам только на лето, когда сезон балов заканчивался и начинался сезон охоты, была ещё двоюродная сестра Дерия, но она постоянно проживала в столице, поэтому смысла о ней вспоминать не было.

Папа – Наиль аль Картиа стал главой рода год назад и специально ездил в столицу получить бумагу, что отныне он - барон Барачей и Карлшруд, капитан северо-западного гарнизона возле Барачейского леса и комендант крепости Атуэн. Удивительно, сколько ответственности свалилось на плечи двадцатидевятилетнего молодого мужчины, и он с достоинством несёт свой долг, а с учётом его занятий сельским хозяйством, так и вовсе распирает гордость за такого отца. Обладая небольшим куском плодородной земли рядом с эльфийским анклавом, он ещё в далёкой юности, смог в одиночку поднять некогда заброшенные виноградники и вывести новые сорта, устойчивые к заморозкам. Наше вино покупают местные и гости из столицы. В своё время, стабильный доход позволил старшей сестре, моей тётке Рафине, выйти в свет, где она тут же была сосватана за весьма способного Эйсона де Урадо, графа Элеутэрайос, занимавшего пост в министерстве культуры и развития империи. И я бы пошла учиться, в академию, но замужество сбило мне все карты.

-Госпожа, попросить служанку подать обед?

Голос Иоанны с той стороны двери вывел меня из задумчивости. Часы показывали два часа, и пора было перейти к обеду. Я открыла дверь, как раз, когда Иоанна хотела постучаться. Её кулак застыл напротив моего лица.

-Однако, - протянула я.

Иоанна отпрянула, присела в реверансе и попросила прощения.

-Не за что извиняться. Я лучше пойду прогуляюсь перед обедом, а ты вели накрывать на стол.

Я похлопала гувернантку по плечу и вышла из гостиной, где она сидела за шитьём. Иоанна была мастерица с золотыми руками, её работы продавались во многих лавках нашего города, а к церковным праздникам монастырь Кирион заказывал ей шить покровы для богов. Она могла в любой момент оставить должность, купить дом и заняться совей жизнью, но не делала этого.

-Почему ты не уходишь? – Спросила я как-то раз в зимний вечер сидя за чашкой кофе после обильной трапезы. – Ты ведь теперь обеспеченная дама, можешь хоть в столицу, хоть заграницу поехать.

-Вы меня прогоняете? – Лукаво улыбнулась она.

-Нет, мм-м, просто интересно.

-Любовь зла.

На этом тема и закончилась. Получалось она оставалась рядом со мной не из-за меня, а из-за кого-то, кто был в нашем доме. Через две недели после этого разговора мне посчастливилось узнать, кому она отдала своё сердце без взаимности – это был полу-эльф, близкий друг моего отца, порой заходивший к нам в гости с гостинцами из Барачейского леса в благодарность за службу и некую помощь. Она всегда ненароком оказывалась в поле его зрения, но дальше кивка и короткого приветствия он не заговаривал с ней. На мой вопрос стоит ли ей помочь, отец ответил:

-Алья, запомните, общая сумма благодеяний человека была бы несравненно меньше, когда бы не существовало тщеславия: это вспомогательное чувство добродетели.

Ответ папы остудил мой пыл, позже мне много раз приходила на ум картина, где эта пара, благодаря помощи моей, жила счастливо. Не это ли было тщеславие, которым я хотела так гордиться? И сейчас, спускаясь вниз по лестнице на улицу, я понимала, что он был прав. Я сама не могу разобраться в своих проблемах и вряд ли мой семилетний кузен – Луи смог бы мне помочь, а ляпнуть глупость из серии «возьми и скажи о своих чувствах» может каждый, да не везде это срабатывает.

Свежий воздух ворвался в лёгкие и мне нестерпимо захотелось очутиться дома. Наше поместье, хоть и уступавшее своим размахом одному из главных поместий светлейшего князя, делилось на три части: крепость Атуэн и прилежащие территории, окружённые крепостной стеной, там теперь жил и работал отец. Крепость была цитаделью гарнизона, находившегося возле границы с соседним Пандийским государством, преимущественно служившим надёжным домом для северных оборотней в число которых входили дикие лисицы, олени и редкие виды птиц, сама я их не видела и отец тоже, но граница была. Вторым кругом шло само поместье, похожее скорее на готический дворец с высокими колоннами, обширными полями и редкими озёрами, и канавками, его называли – Фронтериза – реальное хозяйское поместье, где жили старшие и ближайшие родственники, там принимали гостей, устраивали званные вечера, балы и военные советы. И третье кольцо всего поместья – вилла О’Борсе, что означало «колыбель». С виду маленькая, в три этажа с нижним ярусом под лёгкие коляски, вилла была похожа на те южные дома, у которых веранды опоясывали чуть ли не весь периметр. Она утопала в глубине обширного лесного сада, усаженного медовыми розами, гладиолусами, самшитовыми деревьями и фруктовыми деревьями, по лужайкам перед виллой часто бегали маленькие овечки и будили детей к завтраку своим блеянием. На вилле преимущественно жили младшие члены рода – дети, когда они достигали шестнадцати лет, то переезжали во Фронтериза и занимались либо дальнейшим обучением, либо становились помощниками по делам, либо отправлялись служить в другие поместья в качестве младших служащих. Были исключения, когда ребёнок мог попасть в главный дом: свадьба, вызов главы или похороны. Собственно, до своей свадьбы, я, как невеста, буду проживать до самой церемонии в главном доме. В прочем, несмотря на описание, весь комплекс не занимал и половины того размаха, которое производило поместье князя.

Глядя на необъятные просторы, мне вдруг вспомнилось море, его насыщенный прозрачно-сапфировый цвет так и манил к себе, хотелось пробежаться под знойными лучами солнца, скинуть одежду и нырнуть в прохладные воды океана, чтобы белые барашки ласково поднимали и опускали молоденькое тело на своих маленьких спинках. Чайки бы летали над головой, а в ногах серебрились крошечные мальки океанической рыбы, где-то на дне колыхались разноцветные кораллы, лежали морские ежи, а хищные-е… На этом я решила перестать фантазировать, моя фобия о страшных рыбах, поедающих людей никуда не делась, второй фобией было наступить на что-нибудь, шагая по морскому ложу, вроде шипов какой-нибудь ядовитой твари, похоронив себя, как пиратские сундуки на дне.

-Ладно, после мальков будут шампанское и фрукты, об остальном лучше не думать. Кстати, не пора ли обедать?

Я бросила взгляд на окна второго этажа, Иоанна как раз показалась на балкончике гостиной и помахала рукой, зовя обратно. Выходившие в это время на улицу два маленьких мальчика любезно придержали дверь и позволили войти внутрь.

-Хорошая гостиница, - тихо шептала я, заворачивая в коридор, где располагалась моя комната, - надо будет с папой приехать, порыбачить. Вроде тут рядом форелевое хозяйство.

Едва я прошла середину коридора, резкий звук разбившейся вазы или чего-то подобного, заставил вздрогнуть и замереть на месте. Предмет явно летел в дверь, потому как ковровая дорожка тёмно-зелёного цвета, заглушавшая шаги, стала быстро впитывать воду. Коридор был пуст, а значит расслышать разговор людей, находившихся за дверью, было проще простого.

-Ещё одна промашка и кланяться будешь на эшафоте! Учти, это будет последний твой поклон в жизни.

-Уверяю вас, всё шло по плану, но этот дракон вновь вмешался в дело следствия, и мы упустили возможность… Хотели по-тихому убрать…

В дверь влетела очередная ваза, звон осколков, сыпавшихся на пол, был слышен так же отчётливо, как и шаги внутри закрытой комнаты. За стеной почудился стон, точно в этот раз, попали куда надо.

-Меня не волнуют твои возможности! Ты должен был просчитать всё наперёд! Я тебе за это деньги плачу! Мальчишку всегда можно убрать с дороги. Если мешает, то кинь ему кость, в конце концов, наведи на чёрного дельца древностями и пускай дрязгается в своё удовольствие. Мне, что и это тебе объяснять надо? У нас уже всё готово, а пятый принц жив! Уму не постижимо, сколько сил мы угробили на дело, а тут упустить такой случай! Это тебе не Вышберг, не Мельхиор, не Лондуре! Это Риатия! И, чтобы затевать свою игру надо узнать местных аристократов. Мы можем разорвать этого княжича в клочья, но за него встанут все, включая самого забродящего нищего! Если всё всплывёт на поверхность, наш союз сметут с лица земли и не поперхнутся!

На минуту угрозы прекратились и в комнате воцарилась гробовая тишина. Я старалась не дышать и молилась, чтобы Иоанне не пришло в голову выйти из нашего номера. Вдохи вырывались через раз и настолько тихо, что в ушах слышалось биение сердца. Со следующим ударом пульса в комнате заскрипело кресло, и собеседники продолжили разговор на пониженных тонах, я едва ли могла расслышать речь, поэтому сняв туфельки, босиком приблизилась к самой щели:

-Ну, хорошо-хорошо. Не завтра, так послезавтра, княжеский ублюдок наведёт нас на след дракона, а тебе даю время до сезона Морских регат. Пятый принц должен быть в моих руках. Пока он молчит, но кто знает, в какой момент этот сопляк откроет свой паршивый рот. Когда всё закончится от всех трёх мы быстро избавимся. Свободен.

В тот же миг я драпанула со всех ног к своему номеру. Горничная только открыла дверь, вывезти тележку с остатками сервировки, и я влетела внутрь, как раз, когда из жуткого номера, послышались шаги выходившего. Девушка с удивлением поклонилась и молча вышла. Иоанна, стоявшая возле стола испытующе смотрела в мою сторону, пока я шла до стола.

-Всё в порядке, госпожа?

-Да, - нервно кивнула я, - всё хорошо. Это предсвадебное… нервы.

Гувернантка сделала вид, что приняла мои объяснения и села вместе со мной обедать. В этот раз нам подали ревеневый суп, запечённых куропаток, томлёную картошку под ягодным соусом, хлеб и тарелку сыров, корзинку фруктов и два графина с вином и водой.

«Моя воля, я бы сейчас оказалась, как можно дальше отсюда, - рассуждала я, залпом выпив бокал разведённого вина. – Интриги… чтоб их».

Интриги – когда я выйду замуж за Адажио мне придётся учувствовать в них. Меня напряг весь услышанный разговор, в целом потому, что в нём участвовал титул моего будущего мужа. Не хотелось бы становиться вдовой раньше срока. И ещё эта странная информация о драконе. Дракон, причём тут дракон? Разве они – существуют?

Я медленно поднесла ложку с супом ко рту и вновь положила обратно не съев.

Внезапная информация о драконе, убийствах, пятом принце – он же ребёнок? Кроме наследника и второго принца народ империи других детей правящей семьи не видел, это было сделано дабы защитить личную жизнь маленьких отпрысков императора и успокоить наследника, который отправился с дипломатической миссией в соседнюю Долину Моорских теней, существующую в рамках консолидированных анклавов. Информация о расах, проживающих там, строго засекречена и никто кроме императора и двух принцев не курсе основных целей этого визита. Следовательно, в чём причина упоминания пятого принца? Он даже не участвует в политической жизни страны!

«Меня не должны волновать ни чьи жизни, кроме собственной, а значит каждый сам за себя. Малявку вряд ли послушают, спишут на возраст, богатое воображение и привлечение внимания. Мол, боюсь за семейное счастье из-за наличия любовницы».

Первую фразу мне пришлось повторить, как мантру, несколько раз и только после вернуться к еде. Рассудив по-детски здраво, я смогла надлежащим образом отдать должное повару скромной гостиницы «Дикий конь» и поддержать вполне сносный диалог с Иоанной.

Закончив обед, гувернантка пошла в ближайшую книжную лавку, куда накануне привезли новые модные журналы, а я попросила до ужина меня не трогать и легла спать. Послеобеденный сон сморил меня налету, пушистая подушка с кружевной наволочкой и мягкое одеяло приняли моё усталое тело с распростёртыми объятиями вплоть до вечера, когда дверь комнаты резко распахнулась и на пороге стояла Иоанна, тыча мне в нос новой статьёй о будущем супруге.

[1] Эрбер Вейлеро – популярный писатель художественно-приключенческих романов.

[2] Река Силмор – располагается на юге страны, имеет два русла, впадающих в Восточный океан. Берёт своё начало в недрах Приятного леса или леса Веселья, служащим ещё одним анклавом эльфов. Является одной из самых полноводных рек, в её водах можно встретить лосось, форель и осетра. Рядом с левым рукавом реки Силмор – Руэ, построен одноименный южный порт, принимающий корабли из ближайших государств.

Глава 3. Возлюбленные

Тем временем в столице Риатии – Террасанта, на бульваре Трините, в особняке маркиза Даммартена по малиновой гостиной гулял свежий воздух, покачивая тонкие флоренерские занавески. Свечи из чистого воска, десять серебряных за штуку, освещали уютную комнату с портретами предков на стенах. Адажио Шехазер ир Сахра-Бахар, ныне вступивший в права эрцгерцога Ру, сидел на диване, обитом распустившимися пионами из малиновых шёлковых нитей, и задумчиво разглядывал Орлину.

Вроде бы ничего особенного, среднего роста, с прямыми белокурыми волосами, нежной кожей и персиковым румянцем, с глазами цвета мяты, она производила впечатление поначалу скромной девушки, в теле которой скрывался настоящий огненный характер, манящий своей непосредственной импульсивностью, яркостью, что Адажио не устоял. Орлина была необычной девушкой во всех отношениях. Её вкусы в интерьере и одежде разительно отличались от, свойственных аристократам и представителям тех слоёв общества, стремящихся всем видом показать свою принадлежность к определённому кругу знатности. Поначалу, родители не одобряли его увлечения, впрочем, Орлина смогла добиться расположения его матери, а затем найти путь к сердцу отца, единственным, кого она не смогла очаровать, был дед, светлейший князь Кастер Фарен ир Сахра-Бахар.

Этот изменивший всё разговор состоялся за две недели до восемнадцатилетия Орлины, Адажио пришёл к деду, чтобы испросить дозволения посетить фамильную сокровищницу в родовом замке, где находилась одна из самых скромных и в тоже время самых баснословно ценных ювелирных украшений. С точки зрения древности – это была коллекция, представляющая собой национальную ценность. Вынос каждого украшения из родового замка сопровождался усиленной охраной, в строжайшей тайне, доставлявшей в столицу то или иное произведение самых известных мастеров своей эпохи. Довольно часто такие семейные реликвии выставлялись на всеобщее обозрение в музеях во время фестиваля Ювелирных мастеров в начале осени, где ученики могли всецело насладиться великими творениями.

Адажио уже знал какое кольцо хотел преподнести своей драгоценной возлюбленной – «Дань Сердца» часть парюры «Морская жадность», созданная древним ювелиром, насчитывало возраст почти равный существованию башне магов – Илмора, в одиннадцать с половиной тысяч лет. Металл, напоминавший движущееся золото, из которого была создана парюра, являлся смесью подводного металла из недр спящего подводного вулкана и чешуи дракона Аэлыону ир Сахра-Маанар – его предка, давшего задание увековечить любовь к своей невесте в виде беспрецедентного по своей красоте шедевра ювелирных мастеров того времени. Металл этот называли «морское золото», он, плававший на воде и светившийся на глубине, казался почти живым, поэтому полный комплект парюры, при соприкосновении с кожей начинал тихо вибрировать и мерцать ровным синеватым светом.

Дед на просьбу внука ничего не ответил, отправив в библиотеку, ещё раз перечитать легенду образования их семьи, а на следующее утро они отправились на одном из домашних кораблей в замок. Молча, они прошли по пустому холлу, поднялись на второй этаж, где, на открытой с одной стороны галерее, располагался малый для приёмов просителей и делегаций, затем свернули в неприметную дверь возле трона хозяйки замка и вышли в коридор, с комнатами отдыха. В одной из них был камин, Кастер нажал на один из носов горгулий, открыв скрытую в камине дверь. Поднимаясь, по узкой винтовой лестнице, разглядывая многочисленные проходы на другие этажи, ниши для канделябров, Адажио поражался сколько он ещё не знал о собственном доме. Когда они вышли на крошечную чердачную площадку под самым шпилем башни, Адажио был ошеломлён количеством сундуков – их было всего восемь, средних размеров, они стояли полукругом, приставленные вплотную к стенам круглой комнаты. Дед подошёл к оконной нише, с выступом в виде скамьи, сел и указал на сундуки:

-Вот это и есть наше настоящее фамильное сокровище, ценности, которыми мы обладаем безраздельно от других ветвей рода, - проскрипел он. – Или людей, являющихся нашими вассалами.

Молодой человек стоял посреди комнаты и рассматривал сундуки, манящие его внутренне «я», постепенно в кончиках пальцев пробуждался странный зуд, медленно распространявшийся от ногтей к запястьям, и с кровью, циркулируя по венам и сосудам стремительным разбегом, направлявшийся по всему телу к сердцу. Хотелось схватить каждый из них, погрести под телом и разорвать в клочья любого, кто тронет сокровища хотя бы взглядом. Он резко обернулся к деду и встретился с точно таким же жаждущим взглядом, однако, старый князь с успехом контролировал свои желания и ту жажду убийства, что стремительно разгоралась в теле внука.

-В каждом из них храниться часть парюры «Морская жадность», - как из глубины вод слышался голос Кастера. – Оно состоит из восьми предметов. Каждый предмет храниться в отдельном ларце, на дне сундука. Ты знаешь, почему кольцо создали самым последним?

-Нет.

-Оно должно было быть преподнесено на День Рождения невесты Аэлыона, в восьмой день зимы, каждый элемент парюры соотносится с днём в морском альманахе и тем, как он хотел показать, что женщина, на которой он собирался жениться – его. Первыми были – ножные браслеты…

С этими словами первый сундук открылся, старинные украшения, монеты, изделия из мрамора и серебра медленно поднимались изнутри, раскладывались вокруг сундука, пока на свету не показался ларец, выполненный в технике «водной вязи» с корпусом из тонких пластин жемчужниц, отполированных до полупрозрачного состояния. Крышку венчал морской дракон, вырезанный из цельного куска драгоценного камня, называющегося «океанское ложе» - его насыщенный тёмно-синий цвет с редкими переливами, напоминал самые опасные глубины океана, где в темноте жили неведомые существа. В передних лапах, на кончиках когтей, дракон держал по два золотых браслета.

-Эти браслеты называются «Первый жар». Надев их, невеста испытывает тёплое покалывание, которое постепенно нагревается и, заставляет её испытывать жар, такой силы, что она начинает желать окунуться в море.

На дне ларца, на воздушных атласных подушках цвета прибрежной воды, лежали два браслета. Их основу составляли переплетённые между собой щупальца медузы, замком служило само тело, сделанное из ларимара, сравнимого с набегающей на песок морской волной. Самым поразительным было то, что металл очаровывал, подвижный, словно морской прибой, он затягивал и вызывал желание примерить браслеты. Адажио отложил ларец, не посмев притронуться к его содержимому. Следующим на очереди был сундук «второго дня».

-Здесь лежит «Пояс равновесия». Красивый, правда? – Спросил дед, наблюдая, как внук с затаённым дыханием едва касается пояса с застёжкой-партафалями. – Служит для удержания невесты в море ровно на половину. Таким образом она уже не принадлежит ни суше, но ещё и не морю.

Пояс был так же золотым, но уже на половину, из всего убранства золотыми были: звенья, широкие соединения между вставками и канты, обрамлявшие яркие голубые апатиты. Адажио осторожно достал пояс из ларца и присмотрелся. Каждый камень являлся камеей и изображал каждый день встречи дракона и его невесты, на партафалях - дракон вылетал из воды и падал на глубину с девушкой.

Далее шёл ларец с ещё одной парой браслетов «Глаза стражей», выполненные в технике заполнения пустот. Здесь камни и золото поменялись местами. Теперь основу браслетов составлял индиколит с вкраплениями океанского жемчуг в виде мелких пузырьков, осевших на края браслетов. Золотые вставки в виде морских существ, скорее напоминали лёгкие блики солнца, пробивавшиеся сквозь толщу воды. Эти браслеты служили закреплением невесты в море, теперь она была словно обвита до самых плеч любовью морского дракона к ней.

-А здесь хранится колье – «Поцелуй вод», морской дракон, склонив голову избраннице на плечо, целует её в шею, ставя таким образом метку. Позже, уже один из родственников Аэлыона, создал в пару к колье чокер «Смущение звёзд», он лежит отдельно. Таким образом закрывая поцелуй дракона, чокер скрывает тайну супругов.

В сундуке «пятого дня» лежали серьги «Шёпот глубин», означавшие пение свадебных песен невесте морскими жителями. В шестом ларце оказались два банта «Шалость дракона». Они символизировали, что в любой момент дракон мог снять одеяние возлюбленной и лицезреть её природную красоту в полной мере. На седьмой день преподносилась лента для волос «Гребень». Головное украшение создавалось по образу и подобию гребня жениха с почти прозрачными острыми концами. И, наконец, на восьмой день, дарилось кольцо «Дань Сердца». Символ помолвки представлял собой двенадцати-язычковый спиральный узор в виде тела дракона, в центре располагался камень-глаз, напоминание, что жених всегда следит за своей драгоценной невестой и не даст в обиду. В ночном свете вся парюра напоминала заключённые в рамки морские воды, готовые вылиться на пол и затопить собой всё пространство вокруг.

Адажио хотел было потянуться к кольцу, представляя, как наденет его на палец Орлине, когда сердце его резко сжалось, желудок подскочил к горлу и, с ужасающим криком, он рухнул на пол, извиваясь в конвульсиях отвращения.

«Нет, нет, только не ей. Не ей… Не ей!», - отчаянный визг прострелил виски молодого человека, и он упал в обморок.

Он пришёл в себя спустя час. Первым, что увидел Адажио, открыв глаза, было бледное лицо деда с грустной улыбкой. Кастер помог внуку сесть на скамью возле окна, он ни о чём не спрашивал, да и Адажио не смог бы рассказать, что видел и видел ли вообще?

-Не спешите, мой мальчик, - Кастер пожал его руку и тоскливо посмотрел на догорающий закат, - пока с вами не произошло то, чего мы все давно ждём, не женитесь. Я помогу вам избавиться от давления маркиза Даммартен, как? Это уже мои проблемы, - отвечая на невысказанный вопрос, ответил старый князь. – Не делайте того, о чём потом пожалеете. Не повторяйте ошибок вашего предка. Эту парюру вы подарите той, кто заставит вас чувствовать тоже самое, что и Аэлыон…

С тех пор, порой Адажио испытывал приступы холодности, апатии по отношению ко всем дамам и старался в такие моменты заниматься делами. После того как, оба, внук и дед, вернулись в столицу, Клейстенес внимательно наблюдал за сыном по просьбе князя, начав замечать странности – Адажио сократил количество визитов к Орлине, прикрываясь подготовкой к экзаменам, когда до бала оставалась неделя, обговорив сложившуюся ситуацию, по тайному приказу Клейстенеса, у одного из ювелиров, проживавших в Самавийском султанате, был сделан заказ на парюру, не уступающей своей роскошью остальным семейным реликвиям. Эта-то парюра и была представлена, как одна из тех редкостей, которые раз в несколько сотен лет выставляется напоказ.

Преподнося набор за несколько минут до начала бала, в его голове вдруг пронеслись мысли, весьма кощунственные по отношению к его избраннице. Ему казалось – она та самая. Они учились в Национальной Академии и знакомство их было весьма эпичным. Орлина упала на него, когда доставала книги в библиотеке, в один миг три ряда стеллажей опрокинулись на пару, как карточный домик. Позже, сталкиваясь в коридорах, слыша восхищённое ворчание магистров и бесконечные вызовы в ректорат по громкой связи, Адажио стал интересоваться незнакомкой и выяснил, что юная магичка с выдающимся даром – иномирянка, попавшая в его мир через портал, открывающийся раз в триста-четыреста лет. Они полюбили друг друга без «уз истинных», которые существовали у представителей расы оборотней, без «дворцовой суеты» и «статусов», разве это плохо? С другой стороны, дед был прав, его предок совершил ошибку и, с того времени, на протяжении более, чем нескольких тысячелетий, семья расплачивается за это. Орлина могла быть величайшей ошибкой его жизни. Внутреннее «я» редко мешавшее ему в повседневной жизни, после посещения острова, стало проявлять себя во внезапных приступах обморока, визге, разрывающим уши и голову, отвращении к запаху избранницы. Тем не менее, вернувшись мыслями в комнату отдыха, в ожидании восхищения, Адажио, наблюдавший за лицом Орлины, заметил мрачную тень, скользнувшую по лицу девушки. Будто она ждала совсем не этого гарнитура…

С тех пор, он часто разглядывал лицо возлюбленной, подмечая разные детали, порой обращая внимание не только на неё саму, но и поведение окружения, находившегося рядом с Орлиной. Вся компания, в которой крутилась Орлина, состояла из выдающихся личностей академии, стремившихся попасть или уже состоявших в круге, приближенном к аристократии. Это была шумная банда весельчаков, устраивающих шумиху среди трудных учебных будней, пока остальные студенты корпели над знаниями. Не сказать, что лишь они одни были теми гениальными раздолбаями, что мутили спокойные воды, были и другие, однако, имена конкретно этой шайки были у всех на слуху. Орлина и компания отделывались лишь лёгкими выговорами, беседами с ректором и нагоняем от магистров, неизменно радуя своими достижениями окружающих. Адажио не мог не обратить на неё внимания, не мог не заинтересоваться столь разрывающей шаблоны персоной. И всё же… порой… он хотел, чтобы она с достоинством вошла в его круг, в его обитель, где он жил с самого рождения, в общество, столь непохожее на неё, но несомненно интересовавшее своей недосягаемостью, как бы Орлина не старалась достичь. Хмарь лица, запомнившаяся ему в тот день, точно мрачное предзнаменование, не давало забыть, порой напоминая о себе во снах, тогда он просыпался посреди ночи с истошным воплем «Нет!», весь в поту от ужаса сделанного, неведомо чего…

-Ты говоришь правду?

Дрожащий от слёз голос разлился по комнате дребезжащим колокольчиком и вынудил Адажио вернуться из раздумий в гостиную на бульваре Трините. Молодой человек поднял глаза и встретился с бледным, как зимний муар, лицом Орлины.

-Орлина, я просил вас учиться разговаривать, как подобает дворянке. Обращение на «вы» является проявлением уважения к личности. Обучение в академии подошло к концу, многие будут осуждать вас за отсутствие знаний, пусть вы и стали приёмной дочерью маркиза.

-Ваше замечание тоже является грубостью сейчас, - её личико резко сменило цвет на мягкие розовый румянец и залило щёки, делая её похожей на летнюю розу, которую хотелось немедленно сорвать, прижаться губами и дышать, дышать, дышать. Сегодня нечто внутри него спало, поэтому у молодого человека была возможность наслаждаться обществом Орлины. А это значило, что Адажио подавил в себе зарождающееся вожделение и покрутил бокал с ромом, который стал пить в последнее время.

-Это не замечание, скорее напоминание, чтобы вы не чувствовали себя неловко, когда это скажет кто-то посторонний. В обществе этикету уделяют много внимания, как отражению воспитания, привитым родителями.

Орлина сомкнула губы в напряжении и промолчала. Адажио поднялся с дивана и присел на корточки перед ней, поставив бокал на столик рядом.

-Ну что вы расстраиваетесь? Да, я женюсь, но это брак по расчёту. Сколько по-вашему продлиться этот союз? Год-два и на этом всё закончиться.

-Но за эти год-два может многое измениться, - простонала она, заламывая руки. Её нервозность была видна невооружённым глазом. – Ты можешь полюбить её!

Адажио нахмурился, вновь услышав панибратское «ты», затем на первый план вышел он сам, обнимавший маленькую, худощавую тростинку с россыпью прыщей на лице, в грязном дорожном платье, шляпке набекрень и прилизанными волосами. Откуда-то изнутри он почувствовал подступающее веселье и расхохотался во всё горло. Орлина, заплаканным взором, смотрела на него в недоумении от причины такой резкой перемены. Она редко видела, чтобы Адажио смеялся.

-О, господи, - весёлым тоном произнёс он, вытирая слёзы смеха в уголках глаз. – Я уверен ваши тревоги беспочвенны. Может мне стоит привезти её сюда?

-Я не хочу на неё смотреть! – В отчаянии воскликнула она и рухнула с кресла в объятия Адажио, устлав пол своими юбками. – Я хочу,

-Но как же вы поймёте, что ваши волнения напрасны? – Он ласково провёл костяшками пальцев по её щеке и улыбнулся. – Красавица моя, вы ведь хотите убедиться, что нашей любви ничто не грозит?

-Хочу, - прошептала она, приблизившись к нему и слегка касаясь губами его губ. – Но видеть её не хочу.

-Тогда, что же вы хотите?

-Чтобы ты был со мной, всегда рядом, в моих объятиях.

Адажио обнял её, плотно прижав к себе и крепко поцеловал, окутывая запахом рома, выпитого мгновением ранее. Этот пылкий знак их взаимной любви сразу возбудил отклик в телах, напомнив о самом чарующем миге для обоих. Это была ночь в день её совершеннолетия: шёлковые простыни, свечи и розы, негромкий треск поленьев камине и кувшин доброго южного вина сотворили волшебство ночи. Адажио вспомнил, какой восторг истаптывал, став мужчиной в объятиях возлюбленной. Юные и неопытные, они несколько поспешили соединиться душой и телом, и всё же были бесконечно счастливы сознавать, что их взросление прошло вместе во всех смыслах. Оставалось дело за малым, однако, планы имеют свойство изменяться на глаза.

С неохотой, Орлина должна была признать правоту Адажио. Для собственного спокойствия, она была обязана увидеть неблагодарную дрянь, посмевшую рушить лелеемые ею планы о счастливой жизни в качестве жены наследника князя. Тем более, что маркиз Даммартен намекал на предстоящее объявление весной, которое все ждали от Адажио. Теперь же приёмный отец ничего не мог поделать с непреложным условием вступления сына Клейстенеса в статус следующего наследника княжеского рода – свадьбой Адажио и дамы Барачаей и Карлшруд, баронессы аль Картиа.

Поцелуй резко прервался, Орлина почувствовала холод на губах и приоткрыла затуманенные страстью глаза:

-Я не хочу, чтобы ты…вы с ней спали, - прошептала она, слизнув остаток поцелуя с алых губ. – Я не хочу, чтобы ты даже прикасался с ней и находился с этой… под одной крышей.

-Не волнуйтесь, - Адажио поднялся на ноги, помогая сесть Орлине обратно в кресло, взяв почти пустой бокал, и прошёл к хрустальному графину на каминной полке, где для него всегда был припасён ром высшего сорта. – Брачная ночь может пройти только после наступления ею совершеннолетия, но, думаю, к этому моменту мы разведёмся.

-Сколько же ей лет?

-Четырнадцать.

Он налил себе бокал и вернулся на диван. Глоток рома всколыхнул остужавшуюся кровь, заструился по венам и обжог желудок. Адажио приехал в столичный особняк маркиза к ужину, на который его пригласили сразу после слуха о предстоящей свадьбе, которую никто не ждал. Вернее, ждали, но невеста была не та. И сейчас, оба возлюбленных ждали приглашения к семейному столу:

-Она будет жить в родовом замке.

Глаза Орлины расширились от смеси шока, ликования и необоснованной неприязни к этому решению. Её не хотелось, чтобы мелкая пигалица расхаживала в её будущем доме, как в своём, тем не менее, радость внутри неё всколыхнулась и настроение стремительно стало подниматься. Ну, что такое год-два в самом деле? Она сделает, так чтобы Адажио всегда оставался в столице, ещё лучше, думала она, в её постели. Орлина успеет родить детей и закрепит свои права на этого невероятно сексуального мужчину, обладающего властью и богатством, а эта выскочка в слезах покинет замок, пусть подавится своим дворянским статусом. Баронесса. Орлина будет княжной, а затем и княгиней, у её ног самый лучший мужчина империи! Она незаметно посмотрела на кольцо, с алым, как пламя камнем, переливавшемся в окружении витиеватых золотых узоров и смутно ощущала, что кольцо не то… так же ощущала, как и непозволение неизвестной девчонке находится в замке. Отбросив странные мысли, бросающие мрачную тень на её радость, Орлина подскочила с кресла и рухнула на колени Адажио, самозабвенно отдавшись новому поцелую.

Уже долгое время, они не были вместе, ведь её возлюбленный, по рекомендации деда, решил продолжить обучение и поступил в Морской университет Пелегри. Они могли видеться по выходным, но в последнее время у Адажио была масса дел, занимавших всё свободное время, таким образом, оба не видели друг друга почти три с половиной месяца, а с учётом предстоящих свадьбы и похорон, следующая дата их встречи была неизвестна. В связи со всеми событиями и нервным напряжением, девушка инстинктивно хотела провести ночь с Адажио, чтобы утвердиться в их взаимной любви.

-Ты же любишь меня? – Прошептала она, оторвавшись от его губ и слегка касаясь пальцами.

-Орлина, - пророкотал Адажио, сжимая тонкую талию Орлины, и пересаживая рядом. Заметив страсть в глазах не менее жгучую, чем в его собственных, ему пришлось собрать волю в кулак. – Не завлекайте меня, я еле держусь.

Она возбуждённо-ликующе упёрлась руками в диван, сделав так, чтобы её декольте слегка показывало больше, чем требовали приличия.

-Прошу, умоляю, Адажио, каплю твоей любви, м? Каплю ласки? Пролей её на меня.

Её рука скользнула по его ноге, и судорога вожделения всколыхнула то, что и так давно требовало внимания.

-Орлина, скоро за нами придут, - напомнил он, хватая её руку.

-Да, - улыбнулась она, - разве это не потрясающе? Ты и я, - шепнула она, - здесь, где в любой момент могут появиться слуги? – Она приблизилась к его уху, провела язычком по раковине и шепнула, - я закрыла дверь.

Он резко посмотрел на неё и в следующий миг повалились на пол в иступлённых поцелуях. Оба отдались быстрой страсти и яркому выходу копившейся любви долгие месяцы. Их ночи можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому Орлина была в восторге и не сдерживала крики, разносившееся по гостиной и вылетавшие в открытое окно.

-О, - простонала она, распростёртая на полу с задранными юбками и спущенным лифом, - ты был великолепен… мм-м…

За ними пришли через пол часа. Орлина заранее планировала такой исход событий и отдала приказ готовить на более позднее время с расчётом, что Адажио останется на ночь и они не будут торопиться. Ей теперь было всё равно, он её, и она покажет паршивке, кто хозяйка сердца княжича. Стук в дверь застиг их разнеженных там же на полу, тела остывали от перенесённых эмоций и голос дворецкого был весьма некстати:

-Мадам, ужин подан, - провозгласил слуга.

-Мы придём через десять минут, - крикнула она, специально толкаясь в последний раз. – Любовь моя, мы ведь на этом не остановимся?

-Ни за что.

Молодые люди рука об руку вошли в дубовую столовую спустя ровно десять минут, не оставляя присутствующим ни минуты сомнений, как они провели свободное время. Маркиз рассыпался в соболезнованиях по поводу утраты в их семье и пригласил к столу. Жена маркиза, мадам Клотильда, мягкой улыбкой показала своё расположение и поманила приёмную дочь сесть на место рядом с ней. Здесь же находились и младшие дети – сын Юбер и дочь Катриона.

-Ваша матушка прислала нам письмо о случившемся, - произнесла мадам Клотильда, поднимая бокал красного вина, - приносим наши соболезнования. Надеемся, князь ушёл спокойно?

-Более чем, - голос наследника даже не дрогнул.

-После ужина, приглашаю сыграть партию в бильярд, - произнёс маркиз, приступая к великолепным устрицам, доставленным утром прямо с торгового корабля. – Я недавно приобрёл стол и теперь, дочь учит меня этой занятной игре.

-С удовольствием.

Дальше ужин пошёл в лёгкой атмосфере, как и всегда. В середине трапезы, когда принесли основное горячее, Адажио заметил краем глаза какое-то движение за окном, так как сидел напротив, и незаметно для присутствующих – кивнул. Уже стоя на ступеньках парадного выхода, мужчина целовал пальчики Орлины и улыбался, на причитания девушки:

-Ты обещал.

-Планы имеют свойство меняться, - произнёс он, начиная чувствовать, что время его приязни начинает заканчиваться.

-Вернись сегодня ночью, - сказала она, резко подавшись вперёд, обнимая его за шею. – Я оставлю окно открытым.

-Орлина, я не…

-Я оставлю ночную сорочку на полу, буду пылать, как огонь в камине, - шепнула она и пробежалась пальчиками до самого конца тёмно-синего расшитого сюртука, заставив Адажио вздрогнуть в наслаждении. – Хочешь осыплю поцелуями с головы до ног? – И с торжеством увидев, как чёрная радужка поглощает синеву глаз, произнесла, - Везде подарю поцелуи.

-Не торопите наши ночи, Орлина, - тихо сказал он, - иначе ваше пламя сожжёт меня.

Румянец сразу расцвёл на щеках девушки, а голове промелькнули картины их ночей и того пожара, на который она и только она способна вызвать тело княжича.

Адажио спустился по ступеням, сел в экипаж, и кучер стегнул коней. Пока карета медленно двигалась по ночным улицам столицы, Адажио откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза. Сегодня он получил несравнимое удовольствие от вечера. После поцелуя его дамы, не осталось ни единой мысли и сомнения по поводу выбора спутницы жизни. С малышкой он договорится, завлечёт её глупыми детскими обещаниями и освободит через года-два, а затем быстро женится на Орлине. От одной этой мысли его тело вновь налилось жаром, но, в ту же секунду из самых недр расплылся столь ледяной холод, будто страсть его попала в ледяные воды болот. Он весь передёрнулся.

-Господи, - произнёс он в тишине кареты, прикрыв лицо руками. Внезапный смешок удивил его самого. В голове сами собой вспылили воспоминания о странной беседе, две недели назад. Кто была эта незнакомка? Её очаровательный голос хотелось слушать и слушать, как шелест морских волн, мягко накатывающий на берег. Затем ему на ум пришёл момент с исчезновением его новоявленной невесты. Пока слуги бегали по дому в её поисках, один из пажей намекнул, что даму Анисию забыли в апартаментах деда, Адажио даже слегка побледнел, когда понял, что девочка почти три часа находилась рядом трупом в соседней комнате. Удалось только установить, что в спальню князя она не входила, как она исчезла – осталось загадкой.

-Значит вы проигнорировали мои слова по поводу обустройства Анисии, - констатировал Клейстенес, заходя в будуар жены. – Оставить маленького ребёнка рядом с мертвецом это недостойно даже вас, моя дорогая.

Авеллиса, сидя за туалетным столиком и готовясь к ужину, хмурилась, отводя виноватый взгляд в сторону.

-Уехала и ладно, - резко бросила она и поднявшись с пуфика, скрылась в недрах гардероба. – Главное, что проблем не доставляет.

-Правда?

С таким полу-вопросом Клейстенес покинул комнату жены, оставив недоумевать её и Адажио, застывшего посреди гостиной.

Глава 4. Беседы

Столичный особняк семьи ир Сахра-Бахар встретил наследника сиянием свечей в окнах и распахнутыми дверями. В проёме стоял дворецкий, его семья служила их роду на протяжении почти двенадцати поколений и нынешнего главу прислуги можно было назвать образцовым исполнителем, почти членом семьи, которому были ведомы, если не все, то многие секреты светлейших князей. Корвин зорко отметил усталость своего господина, некую худобу, словно из него, только что, выпили все соки. Мужчина, возрастом чуть за тридцать, ловко раздал указания и ретировал всех слуг из холла особняка на верхние этажи, где они не мозолили глаза Адажио. Сам Корвин не решился спуститься, дворецкий проследил, как наследник бросил блеклый взгляд на двери, обтянутые чёрным шёлком, и свернул за дом.

Адажио тихо брёл по тенистым дорожкам, сохранившим естественную форму, и обогнув оранжерею, увитую голубым вьюнком, создававшего впечатление бесшумного водопада, льющегося откуда-то изнутри витражного купола, углубился в старый бабушкин сад, где не было ни одного освещённого участка. Только он и природа. Адажио сел за побелённый чугунный столик и устало откинулся на спинку неудобного холодного стула, узор которого больно впивался в спину. От приятной истомы, циркулировавшей по телу после встречи с Орлиной, не осталось и следа. Разговор с маркизом Даммартен выпил из него все силы, когда речь зашла о его свадьбе, Адажио был благодарен деду за вмешательство. Маркиз уже много лет находился под пристальным присмотром тайной канцелярии и бродил один неприятный слух, что несколько лет назад, когда ему только пришла в голову идея удочерить иномирянку, мужчина попал в некую щекотливую ситуацию, после которой за ним начали замечать меньшую верность императору. Самые смелые же шептали, что мужчина планировал свергнуть императора, впрочем, это не произошло, а потому об этих словах вскоре забыли. После знакомства с Орлиной и объявления о романтических отношениях, маркиз Даммартен изъявил желание познакомиться с Адажио и всё чаще едва уловимыми намёками спрашивал у него о лояльности к нынешней правящей сьемье. Вроде бы ничего подозрительного, хотя почившему князю этот интерес не нравился, потому-то женитьба на Орлине вызывала большое количество вопросов, главным из которых "Является ли эта девушка частью завуалированной подготовки мятежа?". Адажио не хотел, чтобы её использовали, а потому приходилось откладывать обручение так долго, как это возможно:

-Итак, - произнёс маркиз, натирая кончик кия мелом, - ваш отец сообщил, что свадьба с дочерью дома аль Картиа не более, чем устная договорённость с между двумя друзьями. Светлейший князь покинул нас, мир ему пухом, поэтому не вижу смысла следовать старому соглашению.

-Можно бы было, - уклончиво ответил Адажио, рассматривая чёрно-белые шары на зелёном сукне стола, - если бы от этого зависело только моё будущее.

-И какого же было условие…?

-Маркиз, - Адажио ловко забил первый шар в лунку и продолжил методично забивать до тех пор, пока на столе не осталось шаров вовсе. – Условия, какие бы они ни были, не подлежат разглашению. Для нас всех достаточно знать, что воля светлейшего князя Кастера является непреложной, как священные обеты. Такого его предсмертное желание и не мне, его потомку, перечить воле предка. Меня посчитали бы плохим сыном и не менее недостойным наследником.

Маркиз раздражённо смотрел на молодого наследника и Адажио видел, как в голове мужчины щёлкали шестерёнки вырабатывая новый план. Больше всего, Фердинанда Даммартен раздражала сама постановка ответа Адажио, не придраться, не взвалить вину. Игру они свернули довольно быстро и Адажио покинул особняк на улице Трините.

-Как ты?

Адажио чуть вздрогнул, когда по плечу его хлопнула крепкая мужская рука и на соседний стул сел его близкий друг – эрцгерцог Эраст Михаэлан кез Тарейл, второй наследник клана соколов.

-Меня мучают кошмары, я не могу быть со своей девушкой из-за маркиза Даммартен, женюсь на прыщавой пигалице..., - загибал пальцы Адажио, перечисляя свои напасти, - меня отсылают на практику в Колыбельный Океан, но самое паршивое, как оказалось, легенда о проклятии нашей семьи не совсем ложь. Это чудовищное испытание для него, но почему и мы должны через это проходить я не понимаю.

-Адажио Шехазер ир Сахра-Бахар, - Эраст кинул плащ на траву среди цветущих ирисов и в задумчивости сцепил пальцы рук в замок, уперевшись локтями в столик. – Да у тебя смотрю жизнь бурлит страстями. Справиться с кошмарами помочь не могу, но вот, от князя тебе не отвертеться, друг мой, сам загнал себя в ловушку.

-Я знаю, - огрызнулся мужчина. – Если бы не приказ императора, я бы и шагу не сделал в этот гадюшник.

-Кстати, о гадюшнике, ходит слух, что ячейка «Мартирского шрама» около трёх недель назад была в предместье городка Тарди. Нашим не удалось ничего узнать, когда группа Вака прибыла, они уже съехали. Одна девушка из обслуги только припомнила, что они занимали комнату девять, потому что ей пришлось убирать осколки двух ваз. Мы осмотрели помещение – ничего.

-Его Высочество больше ничего не говорил?

-Нет, императрица отправила его в загородную резиденцию, под присмотр старших братьев.

-Третий принц тоже там?

-Да.

-Надо держать его как можно дальше от маркиза и его «коалиции желающих». Отец на той неделе беседовал с Его Величеством.

-И?

-Сложно сказать, чем там у них закончился разговор, - вздохнул Адажио. – Будем следить. У нас на носу война, Моорский кабинет всё-таки хочет попробовать забрать Солксеротта обратно, они подали запрос в Тулью, и с границы сообщили - разлом стал больше.

-Вести не из приятных, - согласился Эраст. – Поговорим о приятном?

Адажио улыбнулся, ему на ум пришли те волшебные полчаса, которые он провёл с Орлиной, и тут же скис, когда услышал:

-Гляжу, не скорая свадьба тебя так осчастливила.

-Не произноси это слово.

-Какое? «Свадьба»? Шех, друг мой, - Эраст вдруг замолчал, а потом произнёс. – У тебя могут быть большие проблемы.

Шехазер отвернулся от друга и принялся рассматривать цветущие кусты роз. Эраст взглянул на друга из-под упавших на глаза каштановых волос:

– Я говорю об этом не потому, что на стороне дворян, которые не могут принять в свой круг дитя, рождённое в другом месте или явно неподходящее высшему обществу, я даже не на стороне Светлейшего князя, да будут ему волны колыбелью, хотя согласись, мудрее и прозорливее в этом мире никого нет… В конце концов, мы ко всему привыкаем, но, Шех, ты заметил, как всё реже начинаешь к ней приходить с тех пор, как начались твои приступы? И невеста, ладно она пока мала, но её родственники будут недовольны твоим… романом, а после свадьбы Орлина становиться любовницей, и никто не посмотрит, что до этого она носила статус твоей девушки и предполагаемой невесты.

Шехазер колко взглянул на него, и внутренний сокол Эраста увидел то, что ещё только начало формироваться внутри собеседника. Пугающая сила заставила рассудительного охотника сменить тему:

-Я прочитал твоё письмо с просьбой выделить охрану твоей невесте. Но, как ты вообще додумался отправить малышку в Шаризат?

-Думаешь, я сам не удивился? Она мне, конечно, не нравится, умом понимаю, что эта невзрачная мышка не виновата ни в чём и бессмысленно на неё злиться, но едва увидел, аж зубы свело. Я – здоровый, сильный мужчина и должен воздерживаться, как монашка. Из-за дурацкой свадьбы даже с Орлиной не могу остаться на ночь… и что? Прятаться с ней по тёмным углам, как нашкодивший кот? Даже в академии мы так не делали.

-О да, в академии вы показали всем, как надо спать, - расхохотался Эраст, вспомнив день, когда за Адажио пришёл тренер, потому что парень прогулял тренировку по гребле. – Возвращаясь к теме, это не твоя идея?

-Это одно из условий деда.

Эраст в изумлении посмотрел на друга, в голове меж тем крутилось столько вопросов, сколько не крутилось со дня, как этот загадочный потомок драконов предложил внезапную дружбу и представился просто «Шех, будем знакомы». Не первым именем, являвшимся публичным, а вторым – семейным. Будто они встретились спустя долгое время и представили свои новые имена. Значит, условие…

-Но зачем выдвигать такое странное условие?

-Я пока сам не понимаю, - устало произнёс княжич, - но пойму обязательно. Да, и ещё, когда назначим место проведения свадебного торжества, дашь мне план охраны гостей.

Эраст напрягся, его друг никогда не просил планов охраны, сколько бы мероприятий не проводилось от имени Шехазера.

-Боишься, что Орлина что-нибудь выкинет?

-Она девушка умная, скорее - маркиз. У нас был разговор после ужина и невооружённым глазом было видно, как в его мозгу щёлкают часовые механизмы. Орлина, конечно, импульсивна, порывиста, но на подлость не способна.

-Твой дед прямо-таки святой, найти невесту за такой короткий промежуток времени. Раньше он был стеной, защищающей тебя от женитьбы, а теперь маленькая крошка, заправляющая юбки в панталончики.

-Что?! Где ты её видел? Снова следил за мной?

-За тобой не проследишь, так вляпаешься очередной раз в неприятности, - сказал Эраст, доставая из пространственного кармана бутыль тёмно-зелёного стекла. – А малышку видел три недели назад, когда она к вам приезжала знакомиться. Кошмар, конечно, как вы себя с ней повели. Она вам жизнь спасает можно сказать, а вы её с трупом оставили. Между нами, к таким вещам спокойно могут относиться только некроманты и лекари, одни лечат – другие калечат. Но она же не некромантка…

-Не меняй тему, - внезапно зарычал наследник, - когда ты умудрился увидеть её в панталонах!?

-На карнизе, - сокол разливал содержимое бутылки по стаканам, взятым с собой, стараясь не показывать испуга. – Ты ещё с ней так мило беседовал и панталончики у девчушки ничего, моя сестра такие в ателье «Три короны» заказывает.

Шехазер от ярости не мог вымолвить ни слова, он даже не осознал, как его внутреннее «я» дёрнулось из груди с такой силой, что он сам дёрнулся вперёд, и едва не слетев со стула, врезался в столик. Получается, незнакомкой была она? Манящий голосок, похожий на набегающие волны принадлежал его невесте? Адажио Шехазер ир Сахра-Бахар представил, как его наречённая сидит на карнизе в одних панталончиках…

«Господи, я тебя люблю».

-Господи, я тебя убью.

Эраст, пригубивший в это время вино из стакана, чуть не подавился и резко наклонился вниз, касаясь макушкой стола:

-Знаешь, я между прочим сейчас пил за твоё здоровье, - и не услышав чуждого рыка в голосе друга, добавил, - оно тебе пригодится. Кстати, в «те» газеты ты уже выслал объявление о женитьбе?

Про себя же Эраст подумал: "Всё-таки быть ребёнком-оборотнем и скрывать это в наше время - очень накладно"

⎈⎈⎈

-Итак, их снова видели вместе… И это после объявления о свадьбе… Позор! Для вас, конечно, позор, Алья. Будущий супруг ходит налево и направо, во всю хвастаясь своей личной жизнью, которая могла бы закончиться очень хорошо. Дату помолвки перенесли и, в связи с его назначением на практику в порт Тибас до начала учебного года, свадьба и помолвка пройдут в одном месяце. Отвратительная спешка, но у них траур, они уже провели похороны предыдущего князя, хорошо, вы в этом не участвовали, но, что за чёрная кошка перебежала вам дорогу, когда вы из дома-то не выходите?

Я внимательно слушала баронессу Тассо аль Картиа, даму Барачей и Карлшруд, сидевшую в удобном домашнем кресле возле окна за чайным столиком и внимательно просматривавшую «Вестник жизни», который утром принёс дворецкий. Бабушка Тассо как раз приказала подать утренний чай, когда я, в надежде, что сиреневая гостиная пуста, принесла сюда набор для вышивания.

-Анисия Альпиния аль Картиа, девочка, я с вами разговариваю.

-Я слышу бабушка, но что могу сделать? Он взрослый мужчина, который познакомился со мной две недели назад, а с Орлиной Даммартен шесть лет назад, мне – четырнадцать, ей – девятнадцать, а ему вообще – двадцать, по-моему, разница очевидна.

-Это правда, - кивнула баронесс, - мужчина такого возраста не может быть монахом, если у него с головой всё в порядке, но всё равно положение не из приятных. Я надеюсь вы там себя вели сносно?

-Более чем, - кивнула я, продев в петлю синюю атласную ленту. – Даже не разговаривала об огороде и прочих радостях сельского труда.

«Я вообще с ними ни о чём не разговаривала, - прибавила мысленно. – Только кивала, как болванчик».

-Что ещё пишут?

-Ваш жених вступил в права эрцгерцога Ру, так что вы станете эрцгерцогиней. Надо же какое повышение от дочери барона… Вам стоит больше заниматься, Алья, такого рода титул требует соответствующего образования. Вступление в права прошло в крыле Его Величества, зале морской боевой славы. Как символично, я умиляюсь, - фыркнула бабушка Тассо. – Так опозорить вас и не испытывать ни каплю вины за это. Впрочем, я не покажу этому напыщенному снобу, что он не достоин вас, я приму его с распростёртыми объятиями, как и вашу мать. Вариантов у меня не много, - она перевернула страницу и продолжила. - О, столичные известия говорят, будто моорскому кабинету сообщено из Тел-Харот, что Гривас, пользующийся большой популярностью у дворян, вскоре будет провозглашён следующим главой анклава демонов-львов, и потому башчи[1] Лефтерис Иннерский при поддержке народа решился принять кандидатуру главы анклава. Условия вступления были освещены на тайном собрании кабинета: они показывают, что Лефтерис не очень доверяет дворянам Тел-Харот. В числе условий заключается именно право содержать собственную гвардию, что раньше шло в разрез с законами анклава. Больше половины членов кабинета единогласно подтвердили вступление Лефтериса в качестве главы одного из самых опасных регионов Долины. Башчи – воин теней, что местные жители и военные считают важным достоинством для главы нации, с глубокой древности преданной горным законам.

-Занятно, что он решил принять титул, когда Гривас начал шевелиться. Вроде бы там стоял вопрос о возобновлении переговоров в отношении Солксеротта.

-Чтобы тролли отдали честно завоёванные земли? – Рассмеялась бабушка Тассо, - да никогда. Этого исхода желает кабинет и Гривас им тут не поможет. Болтать горазд, только дело на этом не закончится.

-Думаете будет война?

-Будет, мы ещё о ней услышим. Дай бог, она обойдёт нашу семью стороной. Так, что дальше? Мм! Иршского пехотного полка майор Дайлерон, узнав, что в имении Высокий Двор собралась значительная шайка мятежников, взял роту 1-го стрелкового батальона и атаковал их… Так-так-так, бой шёл час, ага! Со стороны майора убит 1 маг дальнего боя и ранен мечник. Мятежников положено на месте и погибло, при двух взрывах дома, до 100 человек.

-Кто-то подложил артефакт.

-Без сомнений, - бабушка, перевернув страницу и отложив газету чуть в сторону, принялась разливать новую порцию чая. – Мятежники несмотря на кое-какие зачатки блестящих идей о преобразовании общества, имеют весьма скудные познания во всех других областях, особенно в военном деле. Поэтому, идя с ними на вооружённое столкновение, стоит помнить, что все они смертники! Поголовно! И лучшим будет надеть парочку защитных амулетов.

Пока бабушка была занята размышлениями на тему воин, я успела закончить вышивать лентами морское побережье.

-Как вам?

-Вот здесь надо было использовать другой стежок, - она указала на крайнюю слева ленту. Она одна из всех шла в другую сторону, - мой вам совет, дорогая, сделайте сейчас набросок. Ваша матушка приезжает для подготовки к свадьбе и сможете ей заказать первоклассных лент из бутика «Шаперон», а платок я вам дам, есть у меня один на примете, достался от одной девочки много лет назад.

-Мадам, - стук в дверь прервал наши обсуждения по поводу картины, которую я хотела вышить на платке, - прибыла семья графа Элеутэрайос. Они уже подъезжают.

-О, боже, - прошептала бабушка, подскакивая с места, держа правую руку возле сердца, - Рафина! Алья, пойдёмте, бросьте это неблагодарное занятие, ваш жених всё равно этого не достоин, встретитесь с Рафиной. Моя радость приехала. Жерон, готовьте спальни, дети давно не видели остальных, сообщи в О’Борсе, чтобы готовились к их приходу.

-Комнату госпожи Альпинии закрываем?

-Разумеется, - кивнула бабушка, - ключи повесите в «шкаф ожидания».

Когда мы уже спускались по великолепной, поражающей своим масштабами лестнице, в главный холл, я успела задать бабушке один вопрос:

-Что значит «шкаф ожидания»?

-Ваши спальни, моя милая, на вилле закреплены за вами с рождения, чтобы дети не ругались между собой. В твоей спальне раньше жил твой отец, теперь жила ты, а после тебя будут жить твои дети. Если у тебя будет двое или трое детей, то будут открыты комнаты рядом, именно поэтому вы никогда не живёте близко, а между вами всегда есть пустые помещения.

-Мудро.

На этом наша беседа прекратилась и поместье наполнилось детским смехом и радостными объятиями. Тётю Рафину мы ждали ещё месяц назад, так как в её семье произошло пополнение, на свет появилась маленькая красавица – Ианта. Роды прошли тяжело и лекарь, специально приглашённый из Барачейского анклава, чистокровный эльф, посоветовал съездить на воды в царство ундин, на архипелаг Ал-Аллормен, где ей было организовано хорошее лечение. Граф Элеутэрайос, преданный супруг и отец, решил взять отпуск и взял всю семью, чтобы жене не было одиноко. Тётя присылала нам письма и подарки, и в конце зимы сообщила, что приедет навестить нас спустя год.

-Мама!

В холл вплыла красавица-иностранка с золотисто-пшеничными волосами, забранными в роскошную причёску, её серые глаза счастливо смотрели на бабушку Тассо. Тётя была невероятно хороша в новом платье модного фасона с высокой талией и пышными рукавами-фонариками, правда юбка её платья мне больше напоминала раздвинутые шторы, но хуже она не выглядела, наоборот, мне самой захотелось такое примерить. Она сердечно обняла бабушку и меня, поздравила с предстоящей свадьбой, хотя сетовала на чересчур поспешное решение отца и брата сосватать меня замуж.

-А вот и наша красавица, - пропела тётя, забирая из рук серьёзного мужа, малышку. – Ианта, солнышко, просыпайтесь.

Тётя Рафина ласково поцеловала крошку в нос-кнопочку, и младенец открыл глаза. В отличие от нас, девочка взяла глаза своего папы – редкого фиалкового оттенка, поэтому её и назвали – Ианта, что означает фиолетовый цветок. Она осмотрелась вокруг и улыбнулась своей беззубой улыбкой, пуская слюнки на кружевной чепчик. Бабушка тут же приняла малышку и начала с ней ворковать, а та только улыбалась.

-А мы?!

Трое сыновей хмуро стояли, наблюдая, как младшая сестра забирает всё бабушкино внимание. Она подняла голову, залихватски улыбнулась трём шалопаям и сказала:

-Будете в этот раз жить отдельно.

-Ура-а-а!

-Солон! – Гаркнул граф. – Видите себя прилично.

Старший сын, Солон де Урадо, закатил глаза, дёрнул младших братьев и встал возле отца. Эйсон де Урадо, граф Элеутэрайос, смерил всех трёх шалопаев колким взором и подошёл ко мне. Поклон, достойный императорского дворца был для меня далеко не нов, но приятен.

-Дядя, рада приветствовать вас во Фронтериза.

-Алья, надеюсь вы поживали хорошо всё это время? Клейстенес сообщил мне, что вы вскоре обручитесь с его сыном Адажио.

Я глубоко вздохнула и видимо это о многом сказало графу. Он ласково улыбнулся и посоветовал не обращать внимание на пересуды.

-Поверьте мне, Алья, первая любовь редко бывает единственно той, какую мужчины ищут всю жизнь. С возрастом в нас меняются жизненные приоритеты, принципы, мораль и редко девушка, с которой объединяло детство, а порой и юношество, идёт с нами дальше во взрослую жизнь. Часто… взгляды расходятся.

-Это печально, - сказала я, когда мы поднимались в центральную гостиную. – Мне всегда казалось, что первая любовь – это навсегда.

-Алья, вы ещё так молоды, но намекну вам вот на какой парадокс, если любовь – это навсегда, то почему её разделяют на «первую» и «всей жизни»? Подумайте.

С этими словами дядя Эйсон пошёл здороваться с дедушкой в библиотеку. Все разбрелись по комнатам, я попросила принесли ещё, чая в сиреневую гостиную и продолжила заниматься вышивкой. В какой-то момент меня привлёк журнал, лежавший под газетой. Это было новое поступление «Столичные моды», в котором и была напечатана статья о встрече наследника князя с избранницей на ужине в особняке маркиза Даммартен. К статье прилагался оттиск карточки, где мой будущий супруг склонился над рукой своей дамы сердца в поклоне, явно целуя пальчики.

-Эх, - вздохнула я, переворачивая страницу, - я вот тоже так хочу. Чтобы какой-нибудь принц, а ещё лучше волшебный принц, типа оборотня-грифона, полюбил меня. Так… страстно, без оглядки, как в сказке.

Дальше шли стихи, присланные читателями, в колонке анекдотов, мне понравилась парочка:

«Один офицер, встретившись с тремя милыми прекрасными путешественницами на перемене почты, советовал им, своего почтальона называть – благостью: -Для чего? – спросили его. -Для того, - отвечал он, что благость всегда руководствовала тремя Грациями»[2].

«Мечник, проводя ночь на кладбище подле одного старого гроба, когда увидел привидение, тотчас схватился за свой меч и сказал: «Постой! Постой! Если ты хочешь ещё умереть в другой раз, то выходи со мной на дуэль!»

Я тихо смеялась над этими забавными анекдотами. Какие знания надо иметь, чтобы так умело заставить человека рассмеяться. Тонкий юмор – показатель ума.

-Так, а это, что? – На следующей странице было короткое заглавие «Опасность тайны». Бегло пройдя глазами очерк длиной в полстраницы, я с удивлением прочитала его концовку вслух. - … Вот сколь тягостно носить девушке тайну под сердцем своим. Берегитесь, милые соотечественницы! Берегитесь обязаться хранить тайну... Кошмар, это ж как надо было признаться в любви на балу, чтобы пятнадцатилетняя девушка умерла под страхом разболтать эту тайну родным. Зачем её хранить? Пусть все знают, что он влюблён, если влюблён, конечно.

Новый стук в дверь оторвал меня от прочтения замечательного стихотворения, который я хотела переписать в свой дневник. Дворецкий тихо прошёл в гостиную и протянул мне на подносе белый конверт, запечатанный особой восковой печатью морского цвета и с драконом, нависшим над островом.

-Жерон, от матушки известий не было?

-Нет, мадам. Мы ждём её письма из монастыря, где она будет менять коней.

-А Иоанна вернулась?

-Да, десять минут назад и пошла в свою комнату.

-Хорошо, ступай.

Жерон вышел, а я с нервно бьющимся сердцем вскрыла конверт. Далее, что такое письмо:

«Милостивая сударыня, Анисия Альпиния аль Картиа.

Позвольте мне принести Вам свою сердечную благодарность за то тёплое участие, которое вы так любезно (пусть и под влиянием взрослых) и человеколюбиво приняли в судьбе нашего семейства. Ваше имя, как истинной благодетельницы, будет произноситься мною и моим всецело обязанным Вам семейством с особым благоговением и сердечной признательностью. Меж тем я хотел бы обсудить с вами все обстоятельства нашей скорой помолвки, а также свадьбы и вашего присутствия на поминальной службе Светлейшего князя Кастера Фарена ир Сахра-Бахар. Боюсь, что Вам, как моей наречённой предстоит принять участие в храмовом отпевании сорокового дня, а посему просьба моя будет для Вас хоть и печальна, приехать в столицу, где я сейчас нахожусь и пишу Вам это письмо. В присутствии семейных нотариусов нам так же предстоит обсудить условия брачного договора, место проведения торжества и другие детали каждого из перечисленных мною мероприятий. Буду ждать Вас и Ваше семейство не позднее ***надцатого числа сего месяца и буду счастлив первым же днём почтить ваш дом своим присутствием.

С чувством беспредельной благодарности имею честь быть Вашим покорным слугою и будущим супругом. А.Ш.С.-Б.

П.С. Я всецело уверен, что Вы видели недавние статьи обо мне и даме, что была со мной на протяжении моей юности. Прошу Вас быть готовой к объяснениям с моей стороны, ибо это есть часть моей жизни, кою я имею сейчас, а до тех пор, прошу Вас не принимать близко к сердцу бессмыслицу модных журналов.

Адажио.»

-Что ж, моя спокойная жизнь подошла к концу, - произнесла я, поднимаясь из-за стола. Мне бросился на глаза недошитый платок с изображением дракона, наблюдающего из морской глади за девушкой, ступающей в воду. Такой странный сюжет для платка, что мне вдруг показалось логичным вышить целый гобелен с куда более фантастической картиной на эту тему, а на платке вышью его герб и подарю.

«Значит он намерен объяснить мне свои отношения с Орлиной», - размышляла я, спускаясь в парк. Мне следовало о многом подумать и безграничные поля Фронтериза были мне помощниками. Где-то очень далеко, за холмами, закрывающими часть крепости, торчал шпиль главной башни, в которой жил и работал отец. Зелень далёких лесов придавала местности сказочный антураж и мысли мои, вместо того, чтобы сконцентрироваться на насущных проблемах унеслись вдаль, мечтать о любви, которую я бы хотела иметь в лице мужчины, хотя бы отдалённо похожего на моего временного Аполлона.

Вечер прошёл в семейном кругу, где я в первый раз видела только взрослых. Ко мне обращались редко, сознавая, что в таком кругу я человек новый, однако, во время смены блюд остальные члены семьи старались уделить мне достаточно внимания, чтобы я не чувствовала себя вне круга общения. Темы бесед были самые разные, они касались воспитания детей, новых назначений в правительстве, экономики страны, открытия угольной шахты на прошлой неделе в рамках расширения рабочих мест, известий из других государств, включая историю башчи Лефтериса Иннерского. Не обошли стороной и развлекательный, наполненный юмором и разными приключениями, рассказ тётушки о её жизни в столице и поездке на острова. Вскользь было отмечено, что тётя пересекалась с моей матушкой:

-Мы только поздоровались, Наиль, - тихо произнесла она, смотря в лицо младшего брата. – Она в курсе, что Алья выходит замуж и хочет приехать сюда для подготовки к свадьбе.

-Отец, это вы ей сказали? – Хмуро спросил папа, разглядывая дедушку исподлобья.

Я осторожно посматривала на своего статного красавца отца. В свои двадцать девять лет, Наиль аль Картиа выглядел моложе, несмотря на большое количество испытаний, выпавших на его долю. Прямая осанка свидетельствовала о военном обучении, полученном с детства. Вьющиеся волосы пшеничного цвета и пронзительные серые глаза, такие же, как у меня, делали его мягче внешне, между тем, как характер его был крепче стали, о чём свидетельствовал глубокий шрам на левом предплечье, полученный в юности при нападении разбойников на караван, который он охранял. Отец вызывал во мне чувство неподдельной гордости, что не мешало мне порой его побаиваться, когда я начинала проявлять черты характера, доставшиеся от матери.

-Я не говорю, что не люблю её, - как-то произнёс он, пристально смотря на бедлам, устроенный однажды, в моей комнате. – Алья, я боготворю вашу матушку, в моём сердце она, к сожалению, единственная, но порой мне страшно представить жизнь другого мужчины, который станет вашим супругом, если вы будете и дальше так себя вести. Не могу быть уверенным, что вам попадётся столь же преданный человек, как я, ведь таких глупцов не свете по пальцам пересчитать можно. Не поддавайтесь капризам своего характера, моя дорогая.

-Да, это я, - как ни в чём не бывало, произнёс дедушка, подзывая слугу налить ещё вина. – Пусть в кои-то веки займётся дочерью. Хватит прохлаждаться.

-Мм… Кстати, про приезд, - замялась я, встревать в разговор не хотелось, но стоило всем рассказать о предстоящих событиях. – Мне прислал письмо Его Светлость Адажио, - все резко умолкли и посмотрели на меня, под давлением чужих взглядов, кровь резко хлынула к лицу, и я стала похожей на алый помидор, казалось ещё чуть-чуть и мой свет озарит всю столовую.

-Продолжайте, Алья, - папа бережно приобнял меня за плечи, поддерживая, - всё хорошо, не стесняйтесь.

-Мм, - кивнула я и набрала воздуха в грудь, - он просил приехать в столицу для обсуждения брачного договора и просил принять участие на поминках Светлейшего князя в качестве его невесты.

-Когда Вам требуется там быть? – Спросил дедушка, откладывая вилку в сторону.

-***надцатого числа этого месяца.

Папа крепче сжал мои плечи и посмотрел на дедушку, тот в свою очередь подозвал слугу и приказал привести дворецкого. За пару минут были отданы распоряжения насчёт багажа и других сборов в дорогу.

-Давно мы не были в столице, - заключил дедушка. – Хотя, повод… Хорошо, Наиль, надеюсь до послезавтра вы передадите свои дела адъютанту и поедете с нами. Алье понадобиться ваша помощь. Мой дорогой зять, всецело полагаюсь на ваше содействие в столице, боюсь мы там не частые гости.

-Разумеется, - кивнул граф.

-Алья, - позвала меня бабушка. Я подняла глаза в её сторону, чуть ли, не плача от напряжения. – Вы молодец, что рассказали нам, мы поедем с вами и сделаем всё, чтобы вы были спокойны.

-Спасибо, - тихо сказала я и внезапно разрыдалась.

Вот так. Оказывается, я очень боюсь этой свадьбы.

[1] Башчи - княжеский титул в Моорской Долине.

[2] Реальные анекдоты из журнала, 1804 года.

Глава 5. Месяц

-Ай, Солон, не толкайся!

-Я всё маме расскажу!

-Ещё один писк, и вы побежите за каретой.

-Я – будущий граф!

-Так-то – будущий, а сейчас побежите за каретой. Солон, я не шучу, вы меня знаете.

Двоюродный брат грозно стрелял в меня глазками, сидя между младшими братьями и делал попытки испепелить меня на месте, видя, что его жалкие потуги не имеют успеха и более того, мой ледяной взор говорит в пользу выхода из кареты, он сначала потупился, затем слегка сгорбился, а потом и вовсе тяжело вздохнул, и обнял младших.

-Мы сидим тихо, сестра.

-Я очень на это рассчитываю, - кивнула я и продолжила чтение утренней газеты.

Наш кортеж экипажей, нагруженных под завязку различными предметами первой необходимости, а именно: частью мебели, коврами, вазами, столовой посудой, книгами, вещами и другими многочисленными мелочами, требуемые каждую секунду, двигался в сторону столицы уже двенадцать дней. К общей пользе, смею отметить, что доехать до поместья князей мне понадобилось больше месяца.

Нынче газеты только и трещали подробностями о свадьбе, как выяснилось в последствии, второго в очереди наследника, недавно вступившего на престол Владыки Ягарема, небольшого, но опасного государства, расположенного на архипелаге в Восточном море. Закрытая страна принимала только представителей из ограниченного количества государств, имеющие в своём составе магические расы. Людей туда пускали только по специальным приглашениям, подписанным рукой правителя. Каждое такое письмо имело свой идентификационный номер, артефакт-пропуск в экваториальные воды, бумаги с полным описанием: причины приезда, датами заезда-выезда и маршрутным листом, в котором прописаны доступные места для посещения, товары, имеющие статус «вывозимые» и список блюд, способных убить человека. Помимо всего этого там была масса других условий въезда и, хотя архипелаг слыл одним из самых красивых мест в мире, попасть туда было сложнее, чем взломать сокровищницу императора или хранилище национального банка. Посему так неожиданно было узнать, что кто-то там жениться.

К статье прилагались невероятные по своей красоте карточки с описанием мест проведения медового месяца будущих супругов, а также список приданного, дающегося за невестой. Сюда входили: целые батареи фарфора, хрусталя, стекла, серебра, столовое бельё, словом, всё, что нужно для проведения трапез. Далее шло описание золотых и серебряных принадлежностей туалета, включая изделия из редкого «морского золота», бельё и кружева, шубы, платья, наборы тканей для пошива церемониальных нарядов, далее списки национальной одежды, и между ними подвенечное платье, платье для помолвки, и все пятнадцать сундуков с полагающимися драгоценностями, которые буду выставлены на всеобщее обозрение в стеклянных шкафах парадного зала дворца.

-Я не знала, что у них есть обычай устраивать выставку приданного в парадных залах, - поделилась я с бабушкой и Иоанной на одной из остановок для перекуса.

-Не удивительно, вы же первый раз видите в газетах статью о свадьбе представителя этого государства, - бабушка взяла с тарелки тарталетку с красной икрой прямо в белой перчатке и преспокойно начала есть. – На моём веку это вторая свадьба в правящей семье Ягарема.

-А почему не пишут имя наследника и невесты?

-Кто знает, - пожала плечами бабушка. – Может бояться, что их сглазят? Вдруг их далёкий предок оскорбил ведьму. Алья, отложите газету, лучше просмотрите эскизы платьев, которые хотите заказать к собственной свадьбе. Ваша матушка уже прибыла в столицу, её оповестили срочной телеграммой и не забудьте об украшениях, она хочет пройтись по магазинам и уточнить, в какие из них стоит зайти.

Следующие четыре дня я провела за изучением модных тенденций столицы. В дамских журналах, особенно таких популярных, как: «Силуэт», «Библиотека для дам», «Модный свет» и «Лукреция» печатались не только литографии и эскизы платьев для балов, но и для свадебных торжеств, новейшие открытия в области портновского искусства, моды других стран и актуальные новинки предстоящих сезонов. Всё было красиво, но я плохо себя представляла в этих фасонах на собственной свадьбе, хотя для помолвки платье подобрала успешно. Оставалось понять, какую сумму даёт отец на то и другое мероприятие.

В столицу государства – Террасанта, мы въехали на закате дня. Наш столичный дом, располагался по другую сторону реки Эбро, в небольшом удалении от центра, где располагались другие особняки, центральные улицы и проспекты. С пересечения проспекта Адмиралов и Зелёного бульвара, где, на углу, был выстроен наш дом, если повернуть на Зелёный бульвар и пройти до самого конца начинался один из самых престижных районов, где следовали один за другим небольшие городские поместья князя Энкидо, графа Урадо, третьего принца, Его Императорского Высочества Делюса, герцога Сетнера, военного атташе княжества Файон, заместителя главного министра финансов Пантераса и многие другие. Все эти дома утопали в зелени садов, специально оставленных и открытых по выходным и праздникам для прогулок простых горожан. Район был назван – Пеладжиос, а наш дом в шутку называли «Пропускным пунктом», хотя он и был скромнее, чем остальные, однако, внушал уважение и некое восхищение его стилем и оформлением. Многие прохожие нередко останавливались и по несколько минут разглядывали убранство дома, гадая, как столь простая элегантность приковывает к себе взгляды.

Несмотря на высоту в четыре этажа, а стоит заметить, что каждый этаж был высотой чуть больше трёх метров, первый ярус был не жилой. Со стороны улицы на каждом углу дома были вырезаны ниши, в которых архитектор создал питьевые фонтанчики, украшенные ажурной резьбой, сама ниша представляла собой этюд на тему божественных даров. Со стороны Зелёного бульвара была раскрыта тема летнего изобилия, со стороны проспекта Адмиралов нишу украшала лепнина на военную тему. Каждый прохожий мог спокойно воспользоваться фонтанчиком, начиная с весны и до середины осени, затем их выключали и в течение зимнего сезона их чистили и заменяли трубы. Напившись воды, пешеход шёл дальше и через пару шагов мог легко войти в открытую галерею, где на стенах, точно в рамках, подходящих размером под арки, были вырезаны барельефы с мотивами из старых легенд. На углах же дома размещались подставки для факелов, зажигаемых каждый вечер слугами.

Парадные помещения со стороны улиц начинались только на втором этаже, мне больше всего нравился широкий балкон с двумя парами колонн по бокам и богатым убранством над ним, со стороны Зелёного бульвара. Другие жилые комнаты располагались над галереями и были менее обильно украшены лепниной, ограничиваясь барельефами представителей философских течений, военных и других направлений наук и искусств. Ещё выше шёл третий этаж, где жила семья и располагались рабочие кабинеты. Единственные окна, украшенные лепниной, были так же угловыми, а далее шли небольшие окна под самой крышей.

В угловой башне четвёртого этажа под крышей, была небольшая мансарда, она отводилась для тех, кто хотел уединиться для уроков рисования. Слуги жили на четвёртом этаже боковых крыльев со стороны внутреннего двора и не могли попасть на мансарду, не поднявшись туда через парадную гостиную и библиотеку.

В парадных комнатах мы жили исключительно весной и летом, когда широкие окна впускали свежий ветер со стороны парков, а зимой и осенью удобнее было пользоваться третьим этажом, где окна были меньше и пронизывающие ветра практически не мешали нашему времяпрепровождению. Меж тем, как и говорил дедушка, в столице мы были не частые гости, нас можно было бы назвать «городскими дачниками», которые наведывались в Террасанту лишь за тем, чтобы убедиться в сохранности здания, провести мелкий ремонт и уехать в свою «глушь».

Кареты въехали во внутренний двор, здесь скрытый от глаз обывателей, благоухал домашний сад. Я с трудом вышла из экипажа, неловко схватившись за руку Солона, сам он сонный едва не валился с ног, вместе с тем старательно показывал выносливость, натренированную им во время нашей разлуки:

-Устали? – Тихо спросила я, наблюдая, как он отдаёт распоряжения перенести своих младших братьев в гостевые покои.

-Я совру, если скажут, что нет, - буркнул он и внезапно зевнул, не успев прикрыть рот рукой. – Простите, сестра.

-Всё в порядке, вам ведь только одиннадцать, да и кто, если не семья, поймёт даже такие маленькие трудности.

Он устало улыбнулся. Через минуту к нам присоединился граф, он неловко погладил сына по плечу, отвесил поклон мне и, ловко подбросив Солона на руках, под бурные причитания, унёс хохотавшего сына спать.

-Госпожа, вам тоже стоит отдохнуть с дороги, - сказала Иоанна, подходя ко мне с маленьким чемоданом в руках.

-Ты уже уезжаешь?

-Да, карета моих родных только что приехала… Я очень вам благодарна за поддержку, которую вы мне оказывали на протяжении всего времени… Думаю, я готова двигаться дальше.

-Ты призналась ему в чувствах, и он тебя отверг, - констатировала я. Лицо Иоанны было бледным на фоне сумерек уже давно обитавших внутри сада.

-Несмотря на свой возраст, госпожа всегда прозорлива. Да, он… сказал, что…

-Не надо, - я взмахнула рукой, останавливая вместе с потоком слов, грядущие слёзы. – В конце концов, как сказал дядя Эйсон, не всегда первая любовь – единственная, порой единственная любовь прячется среди многих. Будем искать дальше, правда?

-Да.

Иоанна грустно улыбнулась и с лёгким поклоном направилась в сторону выхода с внутреннего двора такая печальная, и всё же я была уверена, что на этом её история с полу-эльфом уж точно не закончится. Может через пару лет она приедет ко мне в гости и вручит конверт с приглашением на свадьбу, кто знает?

Утро следующего дня принесло мне несколько неожиданных событий. Первым были стопки журналов, принесённых лично откуда, ни возьмись приехавшей матушкой в мою комнату. Краснея от смущения и со словами: «Я к вашему отцу буквально на минутку», - ретировалась вон. Между тем, я успела заметить за дверью, как отец сверкал глазами в её сторону и услышав последнюю фразу умчался прочь, скорее всего к себе в кабинет.

Вторым неожиданным событием стал приезд моей давней подруги со школы, которая переехала в столицу ради обучения в Национальной академии на отделение лекарского искусства – Фанесса Диата Вазилики.

-Фанни!

-Алья!

-Как дела?! – Одновременно воскликнули мы и рассмеялись.

-Белла, - горничная, прислуживавшая мне в столице, как раз подбирала нижнее бельё под выбранное с вечера платье для приёма жениха. – Принеси нам чай и закуски, и подготовь за столом ещё одно место.

-Как прикажете, - сказала девушка.

Когда она вышла, Фанни со стоном уселась в мягкое кресло напротив кровати и принялась рассказывать последние новости:

-О, твоей свадьбе, моя дорогая в газетах ни слуху, ни духу, зато все заняты печатанием литографий с коронации нового Владыки Ягарема и помолвки его второго сына. Я даже не знала, что у него и первый есть, а тут второй! Правда, литографии сделали со спины, лица на них не видно. Кстати, ты уже получила приглашение на Весенний бал в Рхейский дворец?

-Пока нет, - я рухнула на подушки и протянула руку к стопке газет и журналов, - мне бы вот это всё просмотреть и разобрать, а ещё к нам должен приехать княжич, будем обсуждать условия брачного договора.

Фанни кисло улыбнулась:

-С одной стороны это хорошо, при разводе мороки будет меньше с разделением совместно нажитого имущества, с другой стороны – это значит, что он хочет с тобой развестись. По-моему, нормальный мужчина, при условии, наличия настоящей любви, вряд ли бы предложил обсудить грядущие семейные дела в присутствии нотариуса. Хотя, у вас всё равно договорной брак, так что…

-Странное название у спектаклей иногда, конечно, - заметила я, прочитав уголок «Террасантские хроники», - «Жених из долгового отделения», «Бабушкины грешки» …

-На прошлой неделе в камерном театре, во дворце герцога Дейгорфа, ставили «Любовный напиток» в жанре - комедия. В конце третьего акта главную героиню убили, а герой, украл свою бывшую первую любовь у рогатого мужа и вернулся на родину. Такая себе комедия. Вот у нас на отделении…

Почти час, сколько меня собирали и причёсывали две горничные, Фанни рассказывала о своих забавных днях в Национальной академии. В середине приготовлений ко мне зашёл дворецкий и передал письмо от сестры, она хотела приехать к вечеру и поболтать. Меж тем, Фанни продолжала делиться своими мыслями:

-Я всё жду, когда пойду на шестой курс, - мечтательно сказала она, - мы поедем на практику в Серую Марку, а потом они к нам.

-Ты в курсе, что Серая марка – княжество некромантов?

-Безусловно, - кивнула она, - что может быть лучше патологоанатомического исследования магов, использующих силу смерти? Только, изучение условий их выживания в среде лекарей.

-Никогда бы не подумала, что лекари могут быть так опасны. Пожалуй, когда ты выпустишься, я заранее узнаю адрес твоей практики.

-Чтобы никогда ко мне не приходить?

-Чтобы отправлять к тебе неугодных.

-Тогда я озолочусь. Уже представляю, как буду им выписывать малодейственные лечебные порошки.

-Белла, слышала? – Спросила я горничную, поднимаясь из кресла. Девушка кивнула, её тёмно-карие глаза резко контрастировали с бледной кожей, оттого она казалась более напуганной, чем обычно. – Увидишь её на улице, обходи десятой дорогой.

Как выяснилось при появлении в главной столовой, Адажио был извещён о нашем прибытии в столицу и незамедлительно прибыл, едва позволял час утренних визитов. Отец, а именно он вёл беседу с моим будущим супругом от лица не только моего родителя, но и всего рода, оставил за собой мнение о молодом человеке и предложил ему на правах будущего родственника присоединиться к нашему завтраку, заранее испросив прощения за тот шум, который неизменно присутствует при всяких трапезах. Поэтому, войдя в двери, первым делом я столкнулась с задумчивой фигурой, стоявшей у окна и рассматривавшей не только прохожих, но и улавливая краем уха, каждый разговор, витавший по комнате.

-Подойди, - шепнула Фанни. – Боюсь, что время для страхов закончилось. Я поздороваюсь с Тассо.

-Фанни! Какая приятная встреча!

-Ваша Милость, наконец-то вы вернулись!

Обе они были чрезвычайно рады видеть друг друга и в этом не было ни капли лжи, их улыбки были счастливыми, глаза излучали живейший интерес и даже дедушка не смог вмешаться в щебет этих столь разных по возрасту дам, что предпочёл за лучшее удалиться к столу, где слуги начали подавать первые холодные закуски.

Я сжала пальцы в кулачки и твёрдой походной направилась к Адажио. Сделав приветственный реверанс и получив весьма приятный поклон, слегка вздрогнула, когда он заговорил первым:

-У вас интересная семья, Ваша Милость, шумная, яркая и несмотря на все эти необычные качества сохраняет свой авторитет среди других, как одна из самых дисциплинированных и мудрых.

-Д-да, благодарю, - его красота, довольно совершенная и надменная, заставляла моё детское «я», скорее бояться его, чем восхищаться, хотя дело должно было обстоять наоборот.

В его глазах промелькнула усмешка, скорее всего он списал моё заикание на восхищение собою. Хорошо, что по большей части я – молчунья. Он вдруг резко повернулся всем корпусом в мою сторону, склонил голову набок, с минуту о чём-то подумал и, протянув руку для пожатия, с натянутой улыбкой произнёс:

-Зовите меня Адажио, маленькая дама, скоро мы станем супругами и мне будет приятно услышать своё имя из ваших уст.

-А вам будет комфортно? – Краснея уточнила я, и ещё гуще залилась стыдливым румянцем от осознания, что не могу контролировать прилив смущения. Как было бы хорошо стать поскорее взрослой и не ёжиться под острым взглядом незнакомцев.

-Да.

Он учтиво предложил мне руку и провёл к столу, где нас уже ждали утренние радости. В середине весны обычно начинали отходить от плотных блюд, стремящихся разбудить и разогреть всё тело, плавно отдавая предпочтение более лёгким меню. Поэтому сегодня на украшенном первоцветами столе нас ждали порционные чашки крепкого бульона с пирожками, стручковый зелёный горох жаренный с чесноком под южным маслом, картофельная драчена под соусом, ветчина и маринованные грибы, рубленные зразы; для любителей морепродуктов на столе были представлены фаршированный угорь, караси со сметаной, окуньки варёные с яйцами и маслом; для всех порционно ставили яйца в мешочек, тарелки сыров, мёд, варенье из диких роз, жаренный и свежеиспечённый хлеб, порционные орехи, йогурты; детям давали пирожки с повидлом, а взрослые ограничивались фруктами. Напитки на столах были так же самые разнообразные начиная от травяных сборов, даваемых обязательно всем в качестве утреннего чая, заканчивая лёгким холодным пуншем, называемым «фрейлинским».

К середине завтрака лакеи принесли утреннюю корреспонденцию и взрослые прервали разговоры углубившись в чтение сводок за последние сутки. Отец получил два письма из поместья, а также внезапное известие, что друг отца, тот самый полу-эльф из Барачейского леса, инкогнито приезжает в столицу.

-… просит принять его, - закончил отец.

-Ну, разумеется, мы примем Эскурисиаля у нас, чем больше людей дома, тем лучше, - сказала бабушка, допивая пунш и поднимаясь из-за стола. – Приятного всем аппетита, Элинор, пойдёмте со мной, я хочу обсудить украшения Альи к помолвке, Камелия приедет к вечеру, поэтому начнём без неё.

Матушка, молчавшая весь завтрак, тихо встала, поблагодарила за блюда и удалилась с бабушкой. Отец проводил её спину взглядом до самой двери и только рука деда остановила его:

-Давайте, вы будете выяснять отношения ночью, мне самому право неловко от ваших кошек-мышек.

-Я постараюсь, - скупо ответил отец, затем спустя два томительных взгляда ожидания брошенных на дверь, быстро доел фрукты и умчался. Судя по топоту, он со всех ног бежал в сторону малахитовой гостиной, где традиционно собирались дамы после завтрака для утренних дел.

-Вы закончили? - Адажио минут пять пространно разглядывал, как домашние потихоньку разбредаются по своим делам в разные части дома. – Не против ранней прогулки? У вас чудесный внутренний сад.

-Да, к-конечно, я только переоденусь, это не займёт много времени… Я быстро…

-Я буду ждать вас внизу.

Фанни до этого молчавшая, подмигнула мне и втроём, покинув столовую мы разошлись по разным этажам. День был чудесный и, как я сказала, оделась довольно быстро, сменить утреннее домашнее платье на прогулочное с помощью двух горничных не заняло и пятнадцати минут. Из зеркала на меня смотрела вполне симпатичная девочка с чистыми завитыми у лица локонами, убранными в пучок под соломенной шляпкой с ярко-красными маками, в кремовом кисейном платье, подол которого обшит узором месяца, поверх был одет красный редингот с выточенной замысловатой вышивкой в виде буквы «V» спереди, широкий ремень, разделявший верх и низ, делая талию визуально чуть уже, заканчивал образ. Мне понравились модные рукава у плечей в виде фонариков, затем они плотно облегали руки до самого запястья и по всей длине шёл еле уловимый природный орнамент. Изящные прогулочные туфельки и зонтик, украшенный кисточками завершили пристойный внешний облик, хоть и не столь лёгкий, и воздушный, какой я примеряла для визита в поместье князя.

-Вы прекрасно выглядите.

-Благодарю.

Мы оба вышли на улицу и некоторое время прогуливались молча бок о бок, каждый думая о своём. Он, без сомнений пытался подобрать речь, относительно вопроса его дамы сердца, я – как бы уговорить княжича дать мне возможность дальше учиться.

-Думаю, - начал он спустя двадцать минут, - стоит начать с нового знакомства?

-А м-мы разве не з-знакомы? – Удивлённо спросила я, посмотрев на него, и резко опустила глаза в землю, когда встретила его взгляд.

-Не так, как полагается? – Полувопросительно произнёс он и, остановившись возле куста адониса, добавил. – Меня зовут Адажио Шехазер ир Сахра-Бахар, наследный князь Пелегри, эрцгерцог Ру и будущий правитель Восточного моря.

-Будущий?

-У моря уже есть один правитель, мне было бы неловко занимать должность в обход отца. Я подожду.

Я резко выдохнула и протараторила:

-Анисия Альпиния аль Картиа, дама Барачей и Карлшруд. Приятно познакомиться.

-И мне.

Затем он снова развернулся и медленно зашагал вдоль сменявших друг друга цветочных клумб и кустов роз. Я шла за ним, иногда тыкая острым кончиком зонта в те или иные места рыхлой земли, которую на рассвете поливал садовник.

- Анисия, я знаю, вы девушка не глупая, - он запнулся на слове «глупая», но не придал этому значения, - а потому скрывать не буду, я не люблю вас и вряд ли, когда-нибудь это измениться. Моё сердце безвозвратно отдано другой. Понимаю, звучит, абсурдно, особенно в связи с нашей предстоящей свадьбой, но я хочу, чтобы вы знали и не держали на меня зла за то, что я изменить не в силах.

Моё сердце сжалось и по телу прокатилась ледяная волна стыда. Точно некто, стоявший на балконе, решил вылить на меня ушат воды и выставить на рыночной площади. Ну почему я не могу ответить красивым людям так, как всегда отвечаю некрасивым. Плетясь вслед за ним и рассматривая подтянутую спину жениха, скрытую под расшитым серебром камзолом, я решила, что стоит обезопасить себя от возможных насмешек, которые незамедлительно польются со всех сторон, если я не защищу себя сама. Это мне легче, я не влюблена, а он разрывается между долгом перед семьёй и своим сердцем. Будь я на его месте, стала бы объяснять эту щекотливую ситуацию; скорее попробовала бы в тайне сохранить связь с возлюбленным?

–Я не виню вас, Адажио, однако, хочу, чтобы вы, пусть и во вред себе, постарались сохранить видимость чести нашей будущей семьи. Какой бы юной я не была, за мной и вами теперь будут следить со всех концов империи, я … тоже буду хранить вам верность, до тех пор, пока не встречу человека способного лучше позаботиться обо мне и моих чувствах.

Сказав это, я надеялась, что на этом разговор закончиться, но мой будущий супруг резко повернулся и слегка нахмурился при последних словах.

-В-вас что-то смущает?

-Скажу откровенно, мне не совсем нравятся ваши слова о будущих отношениях.

-Но вы же сами только, что признались, что сохраните свою связь с мадам Даммартен, а я получается, как клуша буду сидеть и ждать, пока вы то ли нагуляетесь, то ли разведётесь со мной? –Вспылила я, одновременно продолжая краснеть. - Вы не чувствуете, что ваша постановка вопроса слегка… неправильная?

Адажио холодно просверлил меня тяжёлым взглядом глубоких, как море, синих глаз, поджал губы и промолчал. Я сочла это за согласие и стала выравнивать дыхание, получалось плохо.

-Я ведь не прошу о чём-то сверхъестественном, - бурчала я, куда-то под ноги. - Когда придёт время я дам вам развод, ведь вы завели весь этот разговор ради спокойствия маркизы? – Он кивнул. – Я согласна, но моими двумя условиями будут: первое соблюдение моей чести, как вашей жены и предоставление мне возможности учиться.

-Да, возможно вы правы. Об обучении можете не беспокоиться, как княжна, вы должны будете владеть обширными знаниями для решения насущных проблем рода, - сказал Адажио. - У вас будут горничные, помощники, слуги, весь замок в полном вашем распоряжении, я… не смогу так часто видеть вас, как полагается мужу: учёба и прохождение практики будут отнимать большое количество времени, но рассчитываю на ваше гостеприимство, когда буду приезжать на вакации. Даты буду писать заранее.

Я взглянула на него из-под шляпки, и он с тяжким вздохом, даже не скрыв его, добавил:

-Никоим образом, ваши честь и достоинство не будут запятнаны, а по достижении вами восемнадцати лет, мы разведёмся. Наедюсь, к тому времени я смогу уладить некоторые вопросы, имеющие за собой весьма серьёзные последствия.

-Вы писали, что я помогла в-вам? Это правда?

-Да. По некоторым политическим причинам, мой союз с мадам Даммартен невозможен в данный момент, я бы предположил, что более губителен, чем может думаться. Я вас не пугаю, Анисия, я постараюсь разобраться со своими делами так, чтобы они не навредили вам ни в коей мере.

Мы ещё прошли пару кругов молча, а я всё думала над его словами о замке. Замков в пределах досягаемости было мало, и они не принадлежали княжескому роду, а это значит, я буду жить далеко. Очень далеко.

-Где… где замок? – Тихо спросила я.

Он посмотрел в мою сторону, закатил глаза и повёл меня к скамейке, утопавшей в белых нарциссах. Мы сидели и смотрели, как жёлтые бабочки кружат над цветами, сливаясь в одном им известном танце.

-Он стоит на небольшом островке внутри архипелага Ягарема. Нет, - прервал он меня, - боюсь я не могу ничего объяснить, однако, вам будет предоставлен полный доступ на территории этого государства. На главные праздники, я буду привозить вас домой, к вашим родным, чтобы никто не стал поднимать слухи будто я вас запер в тёмном чулане, как любят писать в романах.

-З-зачем? – Я мысленно стала перебирать причины, почему меня отправляют неизвестно куда, как в ссылку. На ум, пока что, пришёл только один разговор, подслушанный в гостинице, я слегка побледнела. Адажио произнёс:

-Это было условием деда. Я сам удивился, почему обязан отправить вас туда, где не смогу должным образом заботиться, но нарушить посмертную волю не в моих силах.

-Вы настолько перешли дорогу маркизу, что меня надо увезти после свадьбы?

-Простите.

Адажио даже не оправдывался, он честно признал данный факт и мне предстояло смириться с тем, что я взаправду стала для него живым щитом. Но что же он такого натворил?

-Итак, - хрипло подвела я итог, - мы будем жить в качестве дальних родственников и видеться… два раза в год?

-Я сделаю всё, чтобы вы не заскучали, - заверил он.

-Ладно, хорошо…, - я поднялась со скамьи, посмотрела в бездонное голубое небо, освещённое лучами утреннего солнца и в этот миг толика сожаления прокралась в сердце – моя любовь появится ещё очень нескоро. – Но хотя бы пишите мне, на это вы уж точно способны.

-Анисия, - Адажио поднялся со скамьи в след за мной, - простите, что проблемы моей семьи свалились вам на голову. Я всю жизнь буду вам благодарен и не забуду ни на миг.

То есть на письма можно не рассчитывать.

-Идёмте, нас ждут.

Разговор с нотариусом в основном вели дедушка, отец, Адажио и Его Светлость, Клейстенес, приехавший в то время, когда мы с женихом беседовали в саду. Князь привёз и помолвочное кольцо, которое с величайшей осторожностью было надето мне на палец. Маленькое колечко было выполнено из золота с вставкой редкого синего граната:

-Я хочу, чтобы вы знали, как ценны для меня, - произнёс жених, целуя кольцо на моей руке.

Всё время, что мы провели в кабинете отца за разговорами, я лишь любовалась редким камнем, распространённым только на двух территориях: архипелаге Ягарема и Самавийском султанате. Синий гранат являлся одним из самых редких и загадочных камней, ходили слухи, что он мог исполнять желания владельца при определённых условиях, а потому добыча его велась в строгой секретности, а на рынок выставляли не более восьми камней в год. При естественном освещении, камень менял свои оттенки начиная с утреннего нежно лилового, до дневного насыщенного индиго, заканчивая вечерним малиновым. Ещё более редкими были гранаты с вкраплениями золотых полос, часто становящихся рисунком под воздействием сил природы. В моём кольце был как раз этот гранат, с золотыми полосами, создававшими иллюзию цельного плода граната тонувшем в морской глубине.

-Это фамильное кольцо, - шепнул Адажио, когда слуги принесли чай и лёгкие закуски. – Его создали почти одиннадцать тысяч лет назад.

-Это вы сейчас так хвастаетесь своей родословной или просите меня быть с ним аккуратнее? – огрызнулась я.

Он ничего не ответил, улыбнулся и продолжил дальше слушать текст брачного договора.

Закончились переговоры почти на закате в шестом часу вечера, когда дамы моего семейства устали от ожидания и изволили выйти в ближайший парк на прогулку, к тому времени приехала сестра, потому их прогулка затянулась и ужин перенесли на полчаса позже, что вполне сподвигло нашу компанию слегка размяться и выйти на улицу, встречать опаздывающих. К дамам присоединился и завсегдатай послеобеденного чая – придворный деятель, тайный советник и шталмейстер двора Его Императорского Величества – Орест Спиро. Порой, советник заглядывал к нам в гости побеседовать о ценах на бирже или грядущих регатах, которые проводились каждое лето, во время нашего присутствия в городе.

-Вы уже закончили?

-Да, - кивнул отец, затем пристально взглянул в смущённое лицо мамы и добавил, - Элинор… можете наряжать дочь, как она сама захочет, в суммах я вас не ограничиваю.

-А, да-да, спасибо… Наиль, - затараторила матушка, только отец уже развернулся и ушёл обратно в дом. – Спасибо.

-Да, девочка, - тихо промолвила Тассо, как бы в никуда, - и наворотила же ты дел, за век не разгребём.

Мама пунцовая от стыда, взяла под руку бледную Камелию, быстро подошла ко мне и кивнула в сторону входа. Я понимала, что она хочет хоть где-то почувствовать опору, взглядом проследила, как Адажио поклонился и сел в подъехавшую карету вместе с отцом. Вечером, за ужином, мне предстояло услышать о многочисленных хлопотах, связанных с организацией свадьбы и голова постепенно заполнялась ими, как сухой колодец, сочащейся из-под земли водой.

Глава 6. Подготовка

И дни полетели вскачь. Спустя два дня с заключения брачного договора во все крупные газетные издания были помещены статьи о свадьбе младшей дочери барона Барачей и Карлшруд, Анисии Альпинии аль Картиа и наследника князя Пелегри, будущего правителя Восточного моря и действующего эрцгерцога Ру, Адажио Шехазера ир Сахра-Бахар. Новости несомненно были приятны всему народу, в особенности светскому обществу, которое хоть и имело широкие взгляды, в то же время являлось одной из самых консервативных структур, чтобы попасть туда следовало родиться человеком дворянского круга, либо внести весомый вклад в жизнь всего общества и государства. Включая письма с поздравлениями от благородных семейств по случаю помолвки и скорой свадьбы, мне прислал поздравления сам император в связи с грядущим вступлением в семью, так как Адажио являлся двоюродным племянником Его Императорского Величества. Между тем в послании сообщалось о предоставлении банкетного зала в правом крыле императорского дворца для проведения свадебного ужина, о чём я незамедлительно сообщила Адажио, он уведомил меня в ответном письме, что сам попросил об этой милости у Его Величества.

«…чтобы вы и мой народ были счастливы…» - говорилось в одной из строк его письма. Такая странная формулировка слегка коробила мой слух, несколько иначе я стала об этом думать, когда мне объяснили, что территория вокруг порта Ру вплоть до середины бурной реки Силмор являлось частью герцогства, и всем там управлял Адажио.

С тех пор, до самой помолвки мы не виделись. Зато, неожиданным подарком стали его письма, поначалуони приходили раз в неделю, затем раз в несколько дней, постепенно письма стали своего рода ежедневным ритуалом, и я с нетерпениемждала их. Когда же писем не было, старалась в компании Камелии занимать свои руки, составлением списков гостей, блюд к торжественному ужину, подарков будущим родственникам и предметами интерьера и быта, которые мне могут пригодиться в замке.

В один из тех дней, когда я не получила ни одного письма от Адажио, накануне он прислал записку с коротким сообщением, что едет смотреть зал для банкета и уточнить у императора некоторые детали места, где я хотела провести основную церемонию венчания, я получила письмо с таким странным содержанием:

«Луна сокрыла бледный вид

Заря румянится, горит;

Готов и конь, и колесница

На коей прелестей царица

Поедет в дальнюю страну.

Она назначена в жену

Комужь? Счастливому Дракону,

Не будет ли тому урону,

Которой чтит её душой

И кто отраду и покой

Утех бесчисленных богатство

И словом райское приятство

Лишь в ней единой находил,

И кто любовь её ценил

Дороже всех сокровищ мира!

Умолкни, плачущая лира.

Прости – печально прозвучит,

Потом на веки замолчит…»[8]

-Алья?

Я вздрогнула и чуть не выронила злосчастный листок со стихами, написанными точно мадригал в мою честь. В дверях стоял дядя Эйсон, заметив в моей руке конверт по цвету отличавшийся от всех остальных, получаемых мною в течение последних двух недель, он быстро подошёл, забрал письмо, прочитал и скомкав, кинул в камин.

-Вы знаете отправителя этого письма, моя дорогая?

-Нет, - ошарашено произнесла я, обычно дядя не интересовался чужой корреспонденцией кроме той, что адресована тёте и его детям. – Я сама была удивлена, когда Белла принесла письмо.

-Тогда в том, что я сделал не будет ничего дурного. Вам, Алья, накануне свадьбы не стоит попадать в щекотливые ситуации.

Дядя собирался вернуться к своим делам, когда мне вдруг в голову закрался вопрос и я не преминула его озвучить:

-Дядя, как думаете, я буду счастлива в этом браке?

Он остановился в дверях, обернулся и взвешивая каждое слово ответил:

-Один мой старый учитель задал мне вопрос «что такое счастье?». Тогда я не мог ответить, и он давал мне подсказки, каждый раз, когда я отвечал ошибочно. В конце концов, получилось что-то вроде присказки к жизни.

-И как она звучит?

Дядя посмотрел на потолок, будто вспоминая:

-Счастье - не наслаждение – ибо за ним следует пресыщение, - начал он, - это не забавы и веселье – они скоро начинают утомлять; не успехи, часто увлекающие в скорбь; счастье – не равноценно спокойствию и беспечности – ибо они усыпляют душу; так что такое счастье, Алья?

Я нахмурилась, в моей голове никогда не возникал вопрос в том, что такое счастье. Пришлось пожать плечами и увидеть улыбку дяди, который ясно понял моё затруднение с ответом:

-Счастье, Алья, есть отсутствие несчастья.

-И что же такое несчастье?

-Ах! – Громко вздохнул он, - нужен ли этот вопрос?

Больше письма со странным содержимым не приходили. В конце третьей недели я передала эскизы свадебных нарядов главному портному императорской семьи и до самого конца мэтр Вортариус с восхищением и жаждой кроить и мастерить бегал по всей столице в поисках нужных тканей. Он даже подал запрос на экстренную транспортировку материала из Абалесте, являвшихся эталоном красоты и качества мастериц швейного искусства. В течение трёх дней с другого континента через восемь магических порталов в столицу были переданы два сундука с тканями и дополнительной фурнитурой, включая золотые пуговицы на свадебный наряд Адажио. Я была поражена той красотой, какую мне предстояло носить весь день и передать по наследству моей дочери, когда она появится на свет.

⎈⎈⎈

Свадьба. Как много в этом слове волнительного томления влюблённых, мечты о медовом месяце и чувство переполняющего счастья, пузырящегося в теле, как золотое шампанское. В душе Адажио пузырилось явно что-то другое. Эрцгерцог сидел в кресле за письменным столом в своём рабочем кабинете и быстро проверял последние поступившие документы, списки экзаменационных вопросов, сдаваемых в конце третьего курса и, отписывал ответы на поздравления по случаю помолвки, проведённой накануне вечером.

Он прибыл на Весенний бал в императорский дворец вместе с малышкой Анисией. Заехав за девочкой к пяти часам вечера, в главной гостиной его встретило большое собрание и юная элегантная особа, одетая в необычно привлекательное платье и хоть, как полагается незамужним дамам, цвет наряда был белым, некоторые элементы отделки делали фасон выигрышным на фоне других, тем самым показывая вкус хозяйки.

Она стояла возле камина с бокалом розового пунша, длинное белое платье с рукавами фонариками напоминало смесь моды королевства Горации и классики. Вырез лодочка открывал вид на тонкую шейку, украшенную скромным жемчужным колье в одну нитку. Обрамлённая узкой полоской кружева, ткань спускалась в рукава-фонарики и далее облегала руки до самых кистей, где из-под манжет выглядывал краешек нижней рубашки, так же отделанной кружевом. Рукава имели прорези, и сквозь них можно было угадать стройные ручки маленькой дамы, спрятанные в тонкой батистовой сорочке. Лиф платья отороченный бархатными синими лентами резко заканчивался возле пояса, обхватившего узкую девичью талию с сапфировой пряжкой по центру. Юбка же платья была проста и лишь по краю повторяла узор лифа. Изящные белые туфельки и перчатки завершали бальный образ, но более всего Адажио был поражён, как его невеста употребила подарок в виде двадцати бриллиантовых колосьев.

Головной убор из ткани синего газа был необычно вплетён в волосы, напоминая открытые тюрбаны Самавийского султана, один конец ткани склонялся над ухом одной стороны и соприкасался над другим к снопу из двадцати бриллиантовых колосьев, которые казалось выходили из копны завитых волос.

-Вы восхитительны, Анисия, - сказал княжич, протягивая девочке руку для поцелуя. Он не врал, среди тех подарков, который он прислал ей были и косметические средства из эльфийских лесов. Благодаря им, на короткое время удалось скрыть многие несовершенства, переходного возраста и в день помолвки девочка была прелестна, её едва намечавшееся очарование пусть и было ещё детским, напоминало, о скором цветении, грозившем затмить собой всех нынешних красавиц императорского двора. Ему доставалась одна из лучших девиц империи, а он любил другую. Какая несправедливость по отношению ко всем. Внезапно так легко в голове сам собой сложился экспромт, который Адажио не замедлил процитировать, ничуть не смущаясь присутствия большого собрания, ждавшего экипажи:

«В угрюмый час зимы ты, Алья, в свете родилась,

Но как мила, тиха, нежна;

Природа думаю с тобой уговорилась,

Чтоб ты и зимою ей была весна:

И коль завиден тот для всех счастливец,

Кто сей весны любимец.»[9]

-Браво!

-Ваша Светлость, браво!

-Ах, Алья, как вам повезло!

Домашние и гости тут же окружили молодую невесту и самого Адажио, с должным восхищением отдавая дань почтения таланту эрцгерцога, а он вступил в эту должность две недели назад и теперь спокойно мог разделить обращение «Ваша Светлость» с отцом, но в разных статусах; стихи Адажио печатались довольно редко в журналах и литературных листках, впрочем, это был его первый экспромт за последние шесть лет. Как странно, что он вдруг смог придумать нечто столь восхитительное и угодить своей молодой невесте, Орлине… он не мог посвятить ни одного, за разговорами они увлекались поцелуями и все мысли улетали прочь.

Компания приехала на бал за полчаса до выхода Их Императорских Величеств, в преддверии знакомства с другой половиной семьи ир Сахра-Бахар, Анисия в качестве будущей супруги была представлена второму принцу, раз наследник продолжал своё пребывания в качестве посла в другой стране, его письма еженедельно выбирались из всего общего количества, присылаемых отцу-императору и публиковались в газетах, в качестве отчёта для народа государства. Второй принцвысказывал своё довольство по поводу грядущей свадьбы и задавал наводящие вопросы о месте проведения торжества:

-Почему именно там? – Не унимался Его Высочество Визэр, молодой мужчина с вьющимися каштановыми волосами, уложенными в модную причёску и парадной форме унтер-офицера лейб-гвардии егерского полка.

-Думаю, на мой выбор отчасти повлиял Его Светлость, ведь он – морской офицер, в будущем, - уточнила невеста, краснея, - раз море его стихия, мне показался такой выбор вполне уместным…

-Я был сам приятно удивлён Ваше Высочество, не ожидал, что мои собственные тайные чаяния исполнятся столь внезапно, - отозвался Адажио, поглаживая руку девочки, лежавшей на его согнутом локте.

Анисия бросила быстрый удивлённый взгляд на жениха и вернула всё внимание беседе. Затем Его Императорское Величество, к тому времени пришедший, объявил о помолвке и вместе с тем дал начало закрытия зимнего сезона балов и открытие весенне-летнего сезона придворной загородной жизни. Довольно часто девушки желали отпраздновать свадьбу именно в этот период года, ведь тогда можно было поехать в медовый месяц на море, в другую страну, пригласить как можно больше гостей и похвастаться модными летними нарядами. Положительной стороной летних свадеб многие считали возможность долгих вечерних и ночных гуляний, уменьшение трат на освещение бальных залов и самое главное – юные девы, только-только входящие в свет, не могли затмить своей красотой и свежестью новобрачную. Для большинства дам это была возможность блистать весь сезон и быть на слуху у каждого уважаемого человека, а с началом зимних балов им дозволялось носить платья по роскоши, превосходящие наряды юных девиц. Потому, Анисия, которая была не просто невестой, а ещё и едва вступившей в высшее общество гвоздём сезона, несмотря на некоторую непритязательную внешность со стороны более старших дам, девушка смогла всех расположить к себе ясным умом, мудростью и чистосердечием, кое в последнее время ценилось высоко.

Адажио был невероятно горд тем, как принимали его юную невесту. Всё общество сошлось в скрытом мнении, что эта девушка, находившаяся на пороге молодости, была, если и не самой лучше кандидаткой из присутствующих, вместе с тем являлась неоспоримо прекрасным вариантом, который мог выбрать покойный князь Кастер, за сей светский круг объявил будущих супругов удачной партией и пожелали долгой семейной жизни.Один из поэтов в честь молодых написал сонет, помещённый после в «Модном свете»:

«Где в зелени лимон благоухает,

Где виноград златые листья вьёт,

Тенистый лавр в величии цветёт

И ветвь свою с оливою сплетает»[10].

Вырезку из этого журнала, как раз и делал, дворецкий Корвин, сидя на диване в кабинете эрцгерцога в ожидании последних распоряжений, когда в дверь постучали и в проёме показалась голова секретаря:

-Ваша Светлость, - Сегер Терье, помощник эрцгерцога по внутренним делам рода, выглядел обеспокоенным и почему-то не хотел пройти внутрь, как полагалось, вместо этого он делал вид, будто в кабинете люди были заняты слишком важными делами, и прошептал, - мадам Даммартен приехали-с.

Сердце Адажио на миг замерло, а затем поскакало в заполошном, отнюдь не волнительном томлении, пальцы ног резко похолодели, а голова наполнилась усталостью. С прошлого раза они не виделись, прошёл почти месяц, пара условилась, что молодой человек напишет Орлине о времени своего визита, однако, оно не появлялось, накопившееся дела герцогства и свадебные хлопоты занимали всё свободное и даже ночное время.

Он поднялся из-за стола, подошёл к балконной двери и открыл её, впуская свежий воздух в кабинет. Ещё столько дел. Адажио не хотел терять концентрацию, а Орлина не любила, когда её время делилось между работой, учёбой и другими делами, следовательно, он мог всецело посветить ей свои часы только по вечерам, так было и в период их учёбы. Постепенно, Адажио сам привык делать дела, а развлекаться потом и сейчас её приход был как нельзя – некстати.

-Корвин.

-Да, господин?

-Отправь запрос на аудиенцию к Его Высочеству, мне надо побеседовать с ним и через десять минут, чтобы был здесь с ответом, - он протянул клочок бумаги дворецкому, затем повернулся и кивнул Терье, - зови.

Адажио успел вернуться за стол и раскрыть следующие документы, когда в кабинет ворвалась Орлина, точно огонь, затмивший всё вокруг собою в модном платье алого цвета, со шляпкой и зонтом. Она хотела было броситься в объятия возлюбленного, но дворецкий помешал, отвесив быстрый поклон:

-Рады вас видеть. Ваша Светлость.

-Адажио? – С улыбкой произнесла Орлина, подходя к столу, бросив шляпку на диван для посетителей. – Занят?

-Да, - коротко ответил он, просматривая бумаги. – Орлина, присядьте, пожалуйста, я присоединюсь к вам, как только закончу.

-О, я не буду тебя отвлекать, просто аккуратно постою рядом.

Она обошла кресло и склонилась, невзначай, оказавшись с ним лицом к лицу. Яркий аромат жасмина сбивал с толку тем, что Адажио ненавидел жасмин, запах этого цветка вызывал в нём какое-то отвращение сам по себе, так было с детства, но промолчал. В конце концов терпеть его он будет всего десять минут.

-Такие странные приглашения, - протянула она, рассматривая одно из них, лежавших возле миниатюры. Чужой, не её. На этом маленьком портрете была запечатлена молодая девушка, почти девочка, с лёгкой паутиной пшенично-золотых волос, уложенных в небрежной причёске, которую украшал синий газовый платок и жемчужные подвески, точно капли дождя падавшие на шею. Портрет был написан в духе классицизма, девичий стан заволакивало воздушное полупрозрачное платье цвета океанических глубин с золотым медальоном, на котором угадывался профиль Адажио. Юная, грациозная, серо-голубые глаза с тёмным ободком по краю, девушка пленяла собой точно морская волна в солнечный день. Оттого ли, что они отличались по складу характера и темпераменту, Орлине она не понравилась:

– Бледная какая, - протянула она, - совсем тебе не подходит. И почему везде тема моря? Она из семьи рыбаков?

-Я из семьи рыбаков.

Орлина поджала губы. Промашка. Она забыла, что его семья служит во флоте, потому что в академии Адажио учился на дипломатическом факультете.

-А это что?

-Эскизы платьев подружек невесты.

-Боже, какая безвкусица. Похоже на колонны.

Адажио усмехнулся, иногда Орлина подмечала неочевидные вещи и теперь на платья он смотрел с точки зрения архитектуры.

-Ну-ка, ну-ка…, - она наклонилась ещё ниже, касаясь распущенными волосами его руки и ужаснулась. – Ты… у вас свадьба будет в гроте?!

С каждой минутой, ситуация выходила за рамки забавы и, если поначалу комментарии были вполне сносны, то в данный момент и без того в последнее время нестабильное душевное равновесие стало давать сбой.

-Чем вас не устраивает свадьба в гроте? – Осторожно выдохнув, произнёс он.

-Адажио, да это же дикость! – Ни одна мускула не дрогнула на лице мужчины. По чести сказать, ему всё больше претило фамильярное отношение девушки. То ли напряжённый до предела заботами, то ли выработавшаяся привычка, но эрцгерцог терпеть не мог, когда границы вседозволенности переступали в момент, когда его нервы были на пределе, вопрос был в том, что Орлина прекрасно об этом знала. Как обухом по голове ударила мысль, что Анасия так бы себя не вела, скорее он попробовал бы внести сумятицу в её размеренную жизнь.

«Плохо дело, - подумал он, пытаясь вчитаться в документ о налогах на урожай будущего года. – Если я начну их сравнивать, мне же будет хуже».

– Сам посуди, - между тем продолжала девушка, - ты – княжич, эрцгерцог в конце концов, а свадьба будет проходить невесть где! Да, кто туда придёт? При входе она всем гостям будет выдавать по паре рыбацких сапог и тёплые пледы?

-Орлина!

-Я ведь правду говорю, - насмешливо произнесла она. – Дурацкая идея.

Она даже бровью не повела, кинула обратно конверт с приглашением графу Центеру, который держала всё это время в руках, и села в кресло напротив стола. Несмотря на отсутствие чувств в их жизни, Адажио всё же имел понятие о чести, а раз в будущем будет идти речь о его жене, он намеревался ограничить разговоры о ней и не позволять отзываться о супруге в уничижительном тоне даже возлюбленной.

-Это её свадьба, если она хочет провести церемонию в гроте, не имею ничего против. Думаю, гости тоже.

-И что все придут? – Орлина смотрела в лицо Адажио, ожидая отрицательный ответ.

-Все, кого пригласили, - кивнул он и продолжил подписывать документы.

До появления дворецкого оставалось три минуты. Адажио стал погружаться в работу с головой, откладывая в сторону листок за листком. После приезда придётся работать ещё больше, так как ему предстояло на два месяца отправиться сначала в свадебное путешествие дней на пять, а сразу следом на летнюю практику в море. Отец, недавно приступивший к обязанностям князя, передал часть своих дел сыну, а тот готовил передачу дел на временно исполняющего его обязанности кузена Нуада, являвшегося адъютантом третьего принца Регана. Орлина в свою очередь судорожно пыталась придумать тему для разговора, но все её мысли по-прежнему возвращались к свадьбе:

-Твой свадебный костюм шьёт мадам Леванон?

-Нет, мой портной с мэтром Вортариусом.

-Хах! – Нервный смешок вырвался так резко, что Адажио сделал помарку. – С какой радости? Ты же не в повседневной одежде идёшь!? Дорогой, это свадьба!

Адажио едва не рыкнул на неё, уточнить, что это «его свадьба». Скоро поминки деда, на которых будет присутствовать Анисия; матушка в переживаниях недавно упала в обморок, лекарь сказал, что она на третьем месяце беременности и ей в целом нельзя волноваться; отец изучает указы, требущие срочного решения…

«Боже, как я устал, - взвыл про себя Адажио, - где там Корвин! Какого демона, он не здесь?!»

И по мановению волшебной палочки со стуком в дверь вошёл светящийся от радости Корвин со словами:

-Ваша Светлость, приехали ваши родители, они ждут в приёмной.

Адажио быстро встал из-за стола, снял со спинки кресла сюртук и пошёл к дверям. Орлина продолжала сидеть:

-Орлина, я закрываю кабинет.

Девушка гордо поднялась со своего места, взяла шляпу и вышла. По пути в холл они столкнулись с Её Светлостью Авеллисой, которая даже не удостоила взглядом девушку:

-Сын мой, добрый день.

-Добрый, матушка. Передайте отцу, что я сейчас еду к императору, если у него есть какие-то бумаги, могу захватить с собой.

-А, это по поводу бала? Я сейчас зайду к нему, подождите пару минут.

Когда она скрылась из виду, Орлина заметила:

-Она меня никогда не любила.

-Разве это редкость, когда матерям не нравится выбор сыновей?

-Нет, но можно же выражать свою неприязнь менее открыто.

-Это её дело.

-Адажио, я просто умиляюсь, как ты попустительствуешь прихотям своих родных. Если твоя мать захочет меня убить, ты ей это с рук спустишь?

-Орлина!

Он даже не успел обернуться к ней, только заметил, как открылась дверь отцовского кабинета, когда вдруг его нутро обдало диким жаром, было ощущение, что ему в рот залили кипящую лаву с водой. От неожиданности он схватился за горло и упал на колени, не сумев справиться с головокружением, начавшимся следом. Крик Орлины мешал, Адажио попытался приподняться и сделать так, чтобы девушка перестала верещать, но ничего не получилось. Его тело резко начало слабеть. С каждой секундой, всё что его начинало волновать – это внутренности, неспособные выдержать напора неизвестной силы. Мутным взглядом эрцгерцог скользнул по руке, отмечая, как вены медленно начинали подсвечиваться ярко-синим сиянием, точно ему под кожу запихнули светлячков. Последнее, что Адажио осознал, обеспокоенные лица родителей, отгородивших его и как отец бережно поднял на руки:

-Всё хорошо, Шех, - прошептал князь, - обещаю, всё будет хорошо.

Уже где-то там продолжала кричать Орлина, порыкивала матушка и все слуги мчались в след за отцом, неся в руках по свече, но это было далеко, а здесь и сейчас он погружался в темноту, так похожую на мрачные глубины морских вод:

…Вода-проводник и ведьмин тайник,Ты найдёшь в глубине морской.…Ты жизнь для неё, супруг или враг?..Узри прошедшего времени крах…-Шехазер, Шех, сынок, просыпайся, тебе надо это выпить.

Адажио Шехазер ир Сахра-Бахар с трудом открыл мокрые от пота глаза. Лица отца и матушки были так близко, что он мог спокойно рассмотреть себя в их узких зрачках. Он изменился. Что-то томившееся внутри, точно в яйце прорвалось наружу и приняло форму, точнее готово было принять форму. Это нечто ворочалось, ползало по рукам и ногам, вены не просто пульсировали, они болели настолько сильно, что Адажио боялся, что они разорвутся. Бледные губы князя расплылись в слабой улыбке, когда сын попытался протянуть руку к нему.

-Добро пожаловать. Нет-нет, всё хорошо, я помогу, - сказал князь, заставляя сына сделать пару глотков из кубка. Жидкость вязкая, с привкусом соли, прокатилась вниз, спускаясь в желудок, остужая тело.

-Я…, - голос молодого мужчины надломился и из самого нутра вырвался гортанный рык, точно внутри кто-то дёрнул за глотку.

-Не сопротивляйся, - сказал отец, поглаживая мокрые волосы сына. – Твоё второе «я» слишком долго не могло выйти на свет. Скоро он адаптируется и перестанет доставлять дискомфорт. А теперь закрывай глаза и отдыхай, ты молодец, моё сокровище.

Едва Клейстенес произнёс эти слова, как сознание начало постепенно покидать тело Шехазера, убаюкиваемое накатывающимся шумом волн.

Он скользил в прохладных водах след-в-след за густой тенью неведомого существа, глубина манила его вниз, пока нечто не помчалось прямо на него со дна и влетело в тело через солнечное сплетение, мягко раскрылось, заполнив всё собой и с наслаждением выпускало импульсы.

«Уступи», - прошелестело в голове. – «Я должен видеть».

[8] Реальное стихотворение автора Н.Н., 1804 г.

[9] Реальное стихотворение от anonimus, 1804 г. с частичным исправлением под нужное время года.

[10] Реальный сонет, присланный в журнал, 1824 г.

Глава 7. Свадьба

Пробуждение Шехазера было приятным, словно всю жизнь он работал на галерах и внезапно окунулся в блаженное ничего неделание. Первое, что он увидел, свод массивного грота с чистой, как слеза водой и крошащимися, зарастающими морским мхом террасами-ступенями, уходящими вниз под воду. На одной из них он и лежал, рассматривая своё местопребывания. Свечей в гроте не наблюдалось, свет поступал в пещеру благодаря отражению в лазурной воде. Слегка наклонившись, он смог рассмотреть дно впадины, полностью усеянное драгоценными камнями, среди них были сапфиры, бриллианты, самой высокой огранки, изумруды, рубины, драгоценные кораллы, жемчуг. По белому песку под влиянием подводных волн перекатывались туда-сюда золотые и серебряные монеты. По сундукам, разбросанным повсеместно, бродили рачки, прыгающие с массивных крышек внутрь ларцов, зарываясь в баснословно дорогие ткани, привозимые со всех континентов. Все богатства подводного мира прятались здесь у него под … хвостом.

-Тише, - прозвучал голос над ним. – дышите медленно, не паникуйте, у вас всего лишь вырос хвост. Потом будет всё остальное.

-Я повернусь.

Его собственный голос слегка напряг самого себя, он всё знал, кто он и что он, но часть памяти была сокрыта по причине обустройства второй половины внутри тела. Единственное знание, которое было сейчас доступно Шехазеру это осознание, что они были порознь почти двенадцать тысяч лет, и каждый раз человеческое тело умирало раньше, чем могло принять в себя свою первоначальную сущность.

«Правильно, не будем торопиться, и пугать родителей», - подумал он. Где-то там послышался одобрительный выдох.

Руки слегка мерцали в отблесках воды, гулявшей по сводам грота. Он медленно повернулся и распахнул глаза. Клейстенес вздрогнул. На него смотрело нечто очень древнее, глаза сына были похожи на заключённый океан с узкой полоской белого зрачка. Этим они отличались от других драконов, живших на суше, неважно под землей или в небе.

-Я сильно изменился? - Спросил Шехазер.

-Достаточно, чтобы никто кроме нас не заметил. Как вы себя чувствуете, Шехазер? Вены всё ещё болят?

-Не особо, но жжётся.

-Это нормально, пройдёт через три дня. Вот выпейте лекарство, мой мальчик, оно поможет, ваша тётушка Игрия привезла.

Шехазер сделал глоток из того же кубка, теперь жидкость не казалась такой уж солёной, скорее мягкой минеральной с природным содержанием солей и кремния, которые помогают почувствовать себя легче.

Клейстенес, наконец, выдохнул и пересел поближе к Авеллисе. Губы сына тронула улыбка, и он уткнулся лбом в каменную кладку, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он смог, он справился, теперь никто не будет ставить под сомнение его личность. Правда, тайн становиться только больше. Если вдруг его невеста узнает кто он, что случится? Испугается? Но им ещё рано показываться миру…

Шехазер поднял голову и посмотрел на давно невиданную им картину: отец и матушка сидели рядом с ним, на расстеленном пледе с корзинкой морепродуктов и лёгким цветочным вином, самозабвенно играя в карты на дурачка. Такими их могла видеть только семья, для остальных они были могущественными аристократами. Шехазер отметил, что отец проигрывал, потому как матушка надела на девятый по счёту пальчик очередное золотое кольцо.

-Мама, вам будет не тяжело носить столько колец на руках?

-Ах, Шех, оставьте матушке её маленькие радости, - ответила она и отсалютовала бокалом, разбрызгав содержимое по каменной стене позади себя. На драконов человеческий алкоголь не действовал, поэтому можно было пить спокойно, что и делала Авеллиса, но под строгим контролем мужа, который безумно переживал за нового отпрыска. Она покрутила руки, сладко улыбнулась и добавила. – Так получилось.

-Ави, небесная моя, отдайте бокальчик, - Клейстенес потянулся к супруге и, не удержавшись на коленях, рухнул на карты, уткнувшись носом в землю перед женой.

-Давно подозревала, что вы не равнодушны к моей красоте, Клей, но ведь не при сыне, - пожурила она, щурясь в шкодливой улыбке, бокал вина при этом оказался ещё дальше от рук мужа.

-Пть-фу, - князь выплюнул песок изо рта и с трудом принял сидячее положение, - пусть знает, как ухаживать за женщиной, ему скоро это пригодиться.

-Отец, вы пьяны, - заметил Шехазер, разглядывая весёлых родителей.

-О, это я-то пьян? – Воскликнул тот, с возмущением повернувшись к молодому дракону, лежавшему в воде на террасе. – Да, вы ещё родственников не видели, которые приплыли к нам на свадьбу! Черти морские! Все подземные бассейны заполонили. Хорошо, я ик… пять подземных гротов открыл для подарков. Это не считая, тех, которые кабинет министров отвёл под дары от простого народа нам с Авеллисой на коронацию.

Шехазер слушал пространные соображения отца по поводу двойных праздников и кучи трат на коронацию владык Ягарема, передачи прав наследования, срочных телеграмм от старшего сына, свадьбы в двух государствах, подводя итог, новый владыка – Клейстенес Нереус ир Сахра-Бахар, сам запутался в том, что происходит в их доме.

Молодой дракон перевёл взгляд на хвост. Каждая чешуйка являлась произведением искусства природы, ничем, не отличаясь от россыпи всех синих драгоценных камней мира. С каждой стороны хвоста шли небольшие отростки – будущие маховые плавники. Частичная трансформация позволяла быстрее привыкнуть ко второй сущности и научиться управлять разными частями драконьего тела.

-Элегантный цвет, - сказал отец, подсаживаясь к сыну, - у меня коралловый.

-Вы спали в местах рождения моллюсков?

-Я любил их есть. Кстати, ваша бабушка была из семьи глубоководных китовых драконов, уникальность окраса вы унаследовали от неё.

Шехазер внимательно наблюдал, как мощный плавник, которым заканчивалась конечность, резко взмахнул, поднимая со дна грота золото и камни, ценные ткани, которые тонким шлейфом обвили хвост так, что Шехазер сравнил их с касанием лепестков роз – очень нежно.

-Отец, как морские драконы, мы могли бы с лёгкостью отказаться от человеческой игры в прятки и одним изъявлением воли снести этих жалких червяков с континента, - вдруг произнёс Адажио. - Они уничтожили Альбасаргард, что им стоило уничтожить нас? И мы спрятались, скрылись, как мамины сородичи, замаскировались и плетём интриги, чтобы не дай Океания, маги не пронюхали о нашем существовании…

-Авеллиса, это всё ваши слова, чему вы научили его?

-Тому, что является правдой, - пространно ответила женщина. – Это у нас в крови, мы всегда будем помнить, что эти существа сделали с нами. И учти, девочку я ещё могу принять, но только не магичку! Никогда!

Отец и сын посмотрели друг на друга. В этом внезапном диалоге было сказано о многом, как минимум, Клейстенес понял, к чему будет стремиться Шехазер, когда пройдёт вторую инициацию. Они все давно хотели изменить историю, объявить открыто, что драконы существуют в этом мире и их теперь больше, чем людей, но по давней договорённости, данной Ваэш-Уру[1], они ждали отмашки.

-Пока Ваэш-Ур молчит, у нас есть время привести свои дела в порядок.

⎈⎈⎈

Семья вернулась в столичный дом, как принято нынче с модой, называть дворцы и поместья, за три дня до свадьбы. Его Величество был несказанно рад видеть племянника, поздравил с взрослением, вступлением, так сказать, в новую во всех смыслах жизнь.

-Держите меня в курсе дел, чтобы быть готовыми. И, как вернётесь, зайдите, у меня есть информация о том нападении, - напоследок сказал Его Императорское Величество и удалился с супругой.

За дни отсутствия князя, его жены и эрцгерцога, вся семья, имевшая доступ в главное поместье, располагавшееся в эрцгерцогстве Ру, провела необходимые приготовления и, к моменту приезда жениха всё было готово.

Адажио сидел в кресле на веранде гранатовой гостиной, которую отвели для ожидания жениха, любуясь морским пейзажем. Сегодня он выглядел так, как хотел всегда в день своей свадьбы. В завещании деда говорилось, что наряды на торжество должна выбирать невеста. Сначала Адажио был немало удивлён, его уверенность, что молодая невеста предпочтёт один из новомодных костюмов для свадеб, которые шьёт мадам Леванон, однако, малышка его приятно поразила, выбрав не просто военный мундир, а заказав парадную форму кадетского морского корпуса. Адажио не показывал этого и всё же был в восторге, сочетание строгой военной униформы и внезапных традиционных элементов облачения, морских драконов, настолько поразили его, что он не преминул написать невесте вопрос, откуда она знает, как выглядит традиционный драконий наряд:

«… Ваша Светлость, не смею оскорбить, тем не менее, не считаете ли вы меня дурочкой? Я вступаю в семью, где прародителем является дракон, уж книги я в силах добыть в центральной библиотеке…».

-Никогда не отдам это произведение искусства кому бы то ни было, - прошептал он, рассматривая себя в зеркале час назад. – Кто это придумал?

-Будущая эрцгерцогиня, - с почтением ответил портной, собирая обрезки ниток и пуговиц.

Стук в дверь отвлёк жениха от дум, связанных с отвратительными делами, которыми он вскоре должен будет заняться, отец прошёл на веранду и сел напротив в другое кресло, на столик между ними опустилась шкатулка.

-Я подготовил всё, как вы и просили, сын мой, - открыв её, произнёс мужчина. – Надо же, вы ещё так юны, по нашим меркам, а уже женитесь.

-Разве я юн? Мне уже двадцать.

-Всего двадцать, - поправил Клейстенес. – Пройдёт каких-то две-три сотни лет, и вы меня поймёте. Да даже далеко плыть не надо, спросите у брата, думаю, он поделится с вами интересными историями… Человек, что может быть более превосходно и страшно? Мы живём тысячелетия, тогда как они за сто лет должны прожить жизнь дракона со всеми взлётами и падениями.

-Мальчики, - Авеллиса вошла в гостиную, изящная, облачённая в традиционные одежды своего клана. – Идёмте, пора. Шехазер, вам пришло письмо от брата, я оставила в вашей комнате. Он желает всего наилучшего и ждёт дня, когда вы посетите столицу.

-А нам? А про нас он не писал? – Клейстенес поднялся из кресла и обнял жену, ему очень нравилось быть рядом с Авеллисой, тогда как человеческие условности налагали некий негласный запрет на демонстрацию ярко выраженных публичных чувств.

-Писал.

-И что же?

-Что он устал от дипломатического мусора у вас на столе, Владыка Востока.

⎈⎈⎈

Грот в бухте «Ведьмин тайник» был украшен ветряными колокольчиками из ракушек и морских звёзд, тонкими парусами, свисавшими над гостями, подсвечниками на длинных ножках, украшенными хрустальными нитями и скамьями для гостей, застеленными пледами и подушками из приятного синего бархата с серебряными кистями.

-Кажется, невеста в восторге от первоцветов?

-Необычное сочетание – первоцветы и ирисы, разве розы и гортензии не были бы уместнее?

-Уверен, - произнёс один маг, из списка приглашённых, учившийся во времена, когда эрцгерцог и дочь маркиза были звёздами академии, - мадам Даммартен организовала бы свадьбу, отвечающую статусу княжича.

Несколько приглашённых дворян окинули его таким взглядом, что мужчина предпочёл молчать до конца церемонии.

-А вот…

-Ш-ш-ш… идут!

Постепенно голоса гостей затихали, через пару минут в гроте были слышны только ветряные колокольчики и шум прибоя. Лица присутствующих расслаблялись, женщины неожиданно для себя закрывали глаза и прислушивались, мужчины поглядывали на них в удивлении и порой, задерживали взгляд дольше, чем полагалось.

-Входит жених!

Слаженный вдох вырвался при входе Адажио в центральный грот для церемонии. Волосы были уложены по последней моде, исключая безвкусные пряди разных оттенков так популярных нынче при дворе. Парадная форма подчёркивала его достоинство будущего морского офицера, вместе с тем аристократы с завистью отмечали, что это ничуть не уменьшало его статуса эрцгерцога и наследника именитого рода.

-Какой же он красивый, - прошептала одна из дам и стёрла слезу со щеки. –Ах, это юношеское обаяние, хочу такого же мужа.

-У него есть двоюродные братья, - напомнила мать и хлопнула по руке. – Я знаю на какие балы они приглашены.

Ещё двести семнадцать девушек и столько же матерей навострили ушки и быстренько накрутили информацию на ус. Мужчины вздрогнули и переглянулись.

-Кх-м, пожалуй, после торжества стоит подойти к Его Светлости, - грудным басом сказал один из маркизов, сидевших дальше всех от барышень.

Адажио подошёл к простому на вид алтарю, в голове крутились последние дни, проведённые за подготовкой к свадьбе и медовому месяцу. Месяц, громко сказано, он будет со своей женой не больше трёх дней, а затем уедет на практику. Отец хлопнул его по плечу и сел в первый ряд рядом с женой, позади расположились многочисленные родственники, некоторые приплыли вслед за ними из Ягарема и других земель – их разместили в поместье, кто-то приехал из столицы. На половине невесты гостей было значительно меньше – двадцать человек, остальное пространство занимали приглашённые дворяне. Адажио запомнилось лицо деда невесты, старик выглядел презентабельно в новом костюме, сшитым специально к празднику, но он скорбно улыбался, посматривая в сторону Его Светлости Клейстенеса, затем отводил взгляд, понуро вздыхал и на все вопросы качал головой.

«Должно быть он с дедом были большими друзьями», - подумал Адажио.

-Входит невеста!

После оглашения гости мигом поднялись со своих мест и повернулись в сторону прохода, точно рыцари, приветствующие королеву на ритуале посвящения, им не хватало лишь мечей в руках для завершённого образа. Повторный вздох прокатился по гроту, и здесь скорее превалировало удивление и явное восхищение, когда маленькая невеста вошла под каменные своды. Адажио неожиданно для себя отметил, что и он чуть приоткрыл рот от очарование хрупкой дамой. Его невеста была сегодня краше всех в империи, похожая на крошку морскую нимфу, только ступившую на землю. Тугой корсет сапфирового цвета с серебряной атласной лентой наоборот не был спрятан под платье, а стал его частью, белый подол состоял из многочисленных слоёв пенных абалестских шёлковых кружев, а вытканный в глубине подола таинственный узор усиливал притяжение взглядов. И только при ходьбе, когда юбка непроизвольно двигалась, а рисунок оживал, Адажио понял, что это был символ его рода – морской дракон. Небольшая княжеская корона с зубцами, украшенная острыми пиками сапфиров, венчала голову девочки. Из украшений образ был дополнен чокером из жемчуга, переходившим в нити и крупные банты на коротких рукавах-фонариках. Она шла под руку с отцом, одетым в цвета рода аль Картиа – тёмно-зелёный и гранатовый.

-Кто этот бог?

-Он холостяк?

-Боже! Такое сокровище и пропадает зря?!

-Дамы! Князья ваши, а этот – мой!

Когда пара подошла к алтарю, отец девочки ещё несколько секунд держал её руку.

-Папа, - она качнулась чуть вперёд и Адажио уловил звук удара жемчужин. – Всё х-хорошо, Я же не на тот свет отправляюсь, - пошутила невеста.

-Если он посмеет вас обидеть, а я это узнаю, - начал Наиль и посмотрел точно в глаза Адажио. Видимо речь была об утренних статьях из газет, где не обошли стороной тему грядущего любовного треугольника между эрцгерцогом, его молодой женой и Орлиной Даммартен. – Я клянусь честью рода, я убью его.

Адажио выдержал колкий взгляд человека, не привыкшего сдаваться и получившего звание капитана крепости Атуэн не за красивые глаза, а за жестокие бои на границе и с поклоном забрал руку Анисии:

-Я буду оберегать вашу дочь.

Свадебная церемония была длинной, перечислялись все заповеди, включая традиционные брачные обеты семьи ир Сахра-Бахар, как дань к уважению юности Анисии, вместо обручальных колец на супругов надели парные браслеты из того же синего граната, а обручальные кольца по соглашению сторон будут дожидаться пару ещё четыре года. Адажио наблюдал, как его уже законная супруга, рассматривала тонкий узор, спрятанный внутри браслета. Когда их объявили мужем и женой, он наклонился к ней и шепнул:

-Это маленький гарнитур, называется «Морской секрет».

-П-почему так? – Так же шёпотом спросила Анисия.

-Потому что таинство брака – секрет.

-Хорошее дело, браком не назовут.

⎈⎈⎈

-Хорошее дело, браком не назовут, - буркнула я.

Мой муж, боже как странно звучит, такой Аполлон – и мой муж, окинул меня прохладным взглядом и промолчал. Гости были в восторге, весёлой гурьбой они высыпали на пляж, где под тентами были выставлены столы, ломившиеся от морских и заграничных деликатесов, слуги бегали от стола к столу и помогали приглашённым найти их места. Вместо традиционных отдельных столов было решено, как в старинных романах сесть за один длинный. Его поставили буквой «П», по центру сидели мы и наши родные, а остальные вдоль и могли перекрикиваться словами, говорить тосты, перешучиваться, в целом вести себя вдали от простых обывателей, следивших за каждым шагом аристократов и двора так, как хотелось исключительно им. Это была весёлая свадьба: песни, танцы, кто-то рискнул даже искупаться в лунной дорожке, гости были так воодушевлены, что, как позже выяснилось, такие свадьбы стали традицией для летних бракосочетаний, их устраивали в садах, лесах, парках, горах и везде, где дворяне были единственными гостями. Редакторам газет предоставлялись лишь официальные карточки жениха и невесты в свадебных нарядах, а само мероприятие давалось лишь в форме словесного описания с перечислением некоторых блюд и оформления банкета. Единственной отдушиной газетчиков оставались так называемые Супружеские балы – проводившиеся в первый вечер совместной жизни молодожёнов, туда пускали всех тех, кто не мог прийти на саму церемонию. Карточки таких балов публиковались в модных журналах и обсуждались во всех салонах столицы. Поэтому многие стремились превзойти друг друга, однако, истинным первенством обладали Супружеские балы в императорских дворцах.

-Не нравится вино?

Я сидела в центре большого стола, украдкой глядя в чёрную даль, и дышала морским воздухом, в скором времени мне предстояло, судя по всему, учиться жить самостоятельно в замке на берегу моря, плавать и переживать страшные шторма, а в Восточном море с началом зимнего сезона они случались довольно часто.

-Я сегодня не хочу. Да и сухое не очень люблю.

-Привыкайте, в нашем с вами обществе все пьют исключительно сухое.

-Я-то привыкну, но любить от этого больше не стану.

Муж с удовольствием общался со многими, мужчины и дамы поздравляли его с удачной женитьбой. Его родственники порой подходили ко мне, молодые люди приглашали на танец, и мы кружились в центре между столами. Свечи всё горели и горели, когда объявили брачную ночь, а луна уже совсем вошла в свои права. Нас посадили в ландо, украшенное всевозможными декоративными цветами и лентами, и мы поехали в поместье. Издалека оно казалось маяком, каждое окно горело светом, будто призывая под свой свод одиноких путников. Мы ехали в полном молчании, и я понятия не имела о чём разговаривать с Адажио. По сути, мы были двумя незнакомцами, которые заключили брачный контракт на выгодных условиях и расторгнем его через пару лет. Он будет искать возможность жениться на Орлине, так я предполагала, поэтому столь внезапной прозвучала фраза в ночной тишине:

-Этот гарнитур я оставлю вам.

Моё сердце дрогнуло и забилось заполошно, оттого ли, что его профиль в лунном свете был загадочнее, чем прежде и больше походил на божественный или в нём, угадывались очертания его древнего первопредка-дракона, голос проник глубоко и оставил след… обиды.

-Звучит, как будто вы выбрасываете фантик от конфеты.

-Действительно. Но, когда придёт время, я потребую его назад.

-То есть не оставите, - я отвернулась, глядя в черноту ночи, на угадывающиеся в дали песчаные барханы, по которым так приятно ходить, я уверена. – Вы очень непоследовательный человек. То даёте, то забираете. Это некрасиво.

Муж дёрнулся, сжал руки в кулак, но промолчал. В поместье нас уже ждали, горничные проводили в комнату, выкупали, одели и оставили одних. Откровенно сказать, я была так измотана с самого утра, что не обратила никакого внимания на мужа, сидевшего в кресле у разожжённого камина и пившего то ли ром, то ли виски. Пока ноги были горячими после ванны, я быстро залезла в постель под его удивлённым взглядом:

-Вы собираетесь здесь спать? – Спросил он, весело ухмыляясь.

-Да.

-И не боитесь меня?

-Вы не извращенец, насколько мне известно, - сонно ответила я, подбивая пуховую подушку, обёрнутую в льняную наволочку с рюшами. – К тому же, верный влюблённый, да? Вот и покажите мне, как умеет хранить верность эрцгерцог этой страны.

Мне послышался хруст бокала, но, честно – было уже всё равно, я уснула.

На следующее утро нас в срочном порядке одевали, обували и упаковывали для переезда в столицу, где должен был состояться Супружеский бал в зале Военно-морской славы, где до нас проводили бал для нынешнего главнокомандующего военно-морским флотом империи. Все знали, что Адажио стремиться в будущем занять пост адмирала, но для этого ему предстояло пройти длинный путь и своего рода это был символический жест поощрения стараний от Его Величества будущему защитнику отечества, стремившемуся к своей мечте. Для этого бала наряды регламентировались дворцовым этикетом, поэтому я была одета в парадное жемчужное платье со спущенными плечами и кантом из кружева, закрывающего намечавшуюся грудь. Корсет сдавливал талию до такой степени, что я казалась самой себе тростинкой. Рукава чуть выше запястий переходили в длинные шлейф из кружев, а по бокам крепились тяжёлые нити жемчуга в три ряда, которые перекидывались спереди и грациозно оформляли весь образ в некое подобие богатства наряда. На лифе служанки закрепили брошь из гарнитура, подаренного императрицей с четырьмя сапфирами и тремя крупными грушевидными жемчужинами в едином стиле с княжеской короной, венчавшей мою голову. Волосы были забраны в аккуратную причёску, была видна тонкая шея и жемчужные серьги, тяжёлая нитка бус аккуратно лежала на груди. Поверх платья на меня накинули плащ синего бархата с отороченным подолом из горностая, в руках я держала короткие белые перчатки и веер с розой.

-К-как? – Спросила я, смотря на вошедшего в эту минуту мужа через большое зеркало.

-Прекрасно, - учтиво произнёс он без тени улыбки или восхищения, хотя накануне было видно, что свадебное платье ему пришлось по вкусу. – Будто маленькую девочку одели в дамское платье.

-Ваша Светлость?!

Две фрейлины, приставленные ко мне на этот вечер, укоризненно посмотрели на эрцгерцога.

-Это правда, такой фасон ей пока не идёт, но будет смотреться прелестно лет через пять.

-Тогда с вашего разрешения я хотела бы оставить его себе, чтобы через пять лет одеть снова.

-Как вам будет угодно.

Сам он был одет в классический придворный наряд в тонах своего дома.

Бал был выше всяких похвал. Гости и придворные, имевшие счастье веселиться ещё вчера на пляже, сегодня проводили вечер в беседах, танцах и обсуждениях предстоящего лета. Я станцевала три танца и Адажио пошёл к своим сокурсникам, которые поздравляли его, поглядывая на меня, беседовавшую фрейлинами о всяких пустяках. Один раз подошли родители, потом князь с супругой, несколько господ. Когда часы пробили начало первого ночи, нас отпустили спать…

Мне что-то снилось, такое большое и тёмное, что потом стало ещё более большим и светлым, что-то такое голубое с золотом, похожее на сундуки, в которые хотелось весело кувыркаться и проливать на себя дождь из монет. Потом снилась непонятная пещера, которая явно была частью чего-то, потом была колыбелька, а в ней различные украшения, затем хрустальный гроб, как в сказке и внутри него был кто-то. Мне очень хотелось открыть крышку и взглянуть на этого некто, но меня затормошил осьминог, поймавший в капкан своих щупалец, я брыкалась и открыла рот, в который тут же начала заливаться солёная вода, и вот, что странно, до этого, я спокойно дышала под водой. Дыхания не хватало, щупальца тянули меня вниз к гробу, но я хотела добровольно сама это сделать, а когда осьминог утягивал на дно, вдруг стало так страшно, что открывать крышку расхотелось. Дошло до того, что я изловчилась, выдернула одну руку и со всей дури заехала в глаз чудовищу. Оно слегка ослабило хватку, оставив скрученными щиколотки и резко повернулось ко мне с лицом Адажио. Эти укоряющие глаза долго на меня смотрели, а потом на месте, где должен был быть рот, появился разрез, оттуда высунулся раздвоенный язык и прошипел:

-Ты ненормальная! Живо просыпайся! Просыпайся, кому говорят!

И он так затряс меня, что, на мгновение почудилось, будто я потеряла свой мозг. Осьминог с лицом мужа резко приблизился и проорал:

-Подъём!

Я забрыкалась ещё сильнее, потому что дыхания не хватало в конец, я ударила осьминога ногой по голове, и, очутившись на свободе, поплыла наверх к яркому свету.

Открывать глаза было тяжело, я вся промокла, кожа покрылась гусиными пупырышками, и пришлось откашливаться с такой силой, что вся вода, которой я наглоталась, спровоцировала рвоту. Вокруг уже бегали горничные, мужа двое слуг усаживали в кресло и прикладывали ему к лицу лёд.

-Анисия!

В комнату ворвались взрослые, видимо им сообщили, что в нашей комнате произошло нечто, и старшие прибежали, даже не одевшись. Папа подхватил меня на руки и успокаивающе гладил по спине, пока моё слабое тело содрогалось от остаточных рвотных позывов. Мне было плохо, точно все внутренности остались где-то на полу в луже воды.

-Что произошло?

Матушка Адажио склонилась над сыном, быстро осмотрела его и подошла ко мне. Мой вид заставил её нахмуриться, она выдернула меня из рук отца, усадила к себе на колени и приложила руку к солнечному сплетению. Тонкая струйка тепла начала медленно разливаться по телу, через десять минут я стала нормально дышать, но слабость была невыносимой, казалось, если я встану, то тут же упаду.

-Сын?

-Не знаю, - Адажио дёрнулся, когда слуга приложил ему лёд к голове. – Всё было хорошо, мы спали. Когда часы пробили четыре утра, Анисия вдруг начала делать странные движения, будто плыла куда-то, я попробовал её разбудить и, ай! Смотри что делаешь! Вейлос! Уведи его отсюда на конюшню! – Слуга сжался и его тут же заменили на другого. – Ху-х, а потом она вдруг начала покрываться водой, будто действительно находилась в воде, пришлось принять меры, а эта пигалица дала мне в глаз!

-Неправда! – Прохрипела я. – Враки!

-Да?!

Он резко отдёрнул руку от лица, и я расхохоталась. Под левым глазом набухал шикарный фонарь лилового цвета с синеватым оттенком, точно под цвет радужки.

-Это нервное, - произнесла Авеллиса, поглаживая мена по спине, а хохот всё продолжался. – Скажите, Ваша Милость, - обратилась она к отцу, - у вас в семье магов воды не было?

-Нет, в нашем нет, но… у моей жены, по отцовской линии, есть в роду ведьмы.

-А какой род случаем не в курсе?

-Маха.

-А-а, побочная ветвь ведьм Маго. Тогда понятно, что ж, слава богу, не маги, - выдохнула Авелисса, неловко улыбнулась, а затем вновь приняла серьёзный вид. - Девочку надо немедленно увезти, здесь она может всё затопить. Сила только-только пробуждается, боюсь, отец был прав, когда предложил отправить вас, Адажио, - она специально выделила имя сына, и продолжила, - к нам в замок.

-Не лучше ли ей отправиться в академию? – Папа подошёл и в ответ на мой умоляющий взгляд, забрал меня из рук Авеллисы, присев рядом на диванчик. – Тише, моя дорогая, всё хорошо.

-Мм, вода соль…, - я хотела сказать, что до сих пор чувствую вкус солёной воды, как рвотный спазм снова напряг моё тело. Авеллиса приложила руку к спине и, словно, ручеёк, до этого струившийся внутри меня, вновь начал успокаивать.

-Не перенапрягайтесь, - посоветовала женщина. – Да, академия хороший вариант, но не сейчас. Там она наделает таких дел, что нам всем придётся раскошелиться на постройку новых зданий. Судя по тому, что моему сыну пришлось доставать Анисию из глубины силы, в ней там плещется целый океан. Запоздалое раскрытие дара, вещь довольно опасная. Я вызову лекарей…

-Нет! – В комнату резко вошла мама, промчалась к отцу и забрала меня. Хотя ей было тяжело держать меня на руках, она почему-то так враждебно на всех смотрела, что никто не подумал сказать ничего. – Моя семья сама со всем разберётся.

-Элинор!

-Я сказала! – Рявкнула мама. – Это забота «нашей» семьи. Наиль, останешься здесь с Камелией, потом увези её к себе, я позже приеду, мы с Альей уедем ненадолго.

-Мадам, - Адажио попытался подскочить с кресла, но лекарь и слуги усадили его обратно. – Моей жене нужны отдых и лекарь.

-Сын мой…

-Я сама знаю, что ей надо. Ваша Светлость, не сочтите за дерзость, когда вступите в полные права супруга, тогда и диктуйте свои правила, а сейчас мне нужно помочь дочери. Завтра мы вернёмся, - с этими словами мама развернулась со мной на руках и ушла.

-Она знает, что делать, - произнесла свекровь.

За нами никто не последовал, никто не попытался её остановить и отец тоже. Слуги приготовили карету, а я в полузабытьи ехала, бог знает, куда и чувствовала себя ещё дурнее. Мама всю дорогу что-то шептала, тихонько поглаживая меня по голове, в какой-то момент боли прекратились, а на смену им пришёл сон. Просто сон. Последнее, что я запомнила – это лицо незнакомой женщины, стоявшей в проёме входной двери и мамины слова:

-Тётя, то предсказание, оно сбылось…

[1] Персонаж из цикла «Драконья Шория»