Йети
Глава 1 Снегурочка
Твёрдый наст был как камень, идти было нетрудно, только надо было перешагивать заструги, которые намёл постоянно дующий сбоку ветер. Высокие кедры разбрелись по тайге так, что от одного дерева до другого было не менее пятидесяти метров. Единственно, что мешало и путало шаги – это назойливое любопытство снежных вихрей. Вот очередной прячется за ближайшим деревом, тихонько крутит там вьюгу, ожидая, когда она подойдёт. Тут выскочит из-за дерева и с воем закружит, распахивая модную шубейку и сдёргивая с головы шерстяной платок. Я уже второй день шла по тайге, стараясь придерживаться восточного направления. Там должна быть река, а вдоль реки обычно живут люди.
Перед глазами вставали картины прошлого. С чего же всё это началось? Может, с тёти Тони? Нет, началось это, пожалуй, ещё раньше, года два назад. Вот она стоит перед мамой и кричит:
- Хватит меня учить! Я уже взрослая! Позволь мне самой решать, что делать и куда идти. Не нужна мне ваша дурацкая школа.
Она думала, что мама, как всегда, будет кричать, обзывать её дурой. Потом позовёт на помощь отца… Но в этот раз мама вдруг как-то скривилась, схватилась за бок и тихо ушла в свою комнату.
Так началась её взрослая жизнь. Вместе с подругой Галкой она устроились в вечернюю школу, где никто к ним не приставал с требованиями учиться. Для хорошей оценки достаточно было только посидеть на уроке. Можно было даже тихонько беседовать с подругой о своих делах. Впрочем, с Галкой они вскоре рассорились. Причиной был шикарный парень Сергей, который носил чёрную куртку с черепами и имел свой мотоцикл. Он поочерёдно катал на нём и Светлану, и Галку. Увозил далеко от города в поле и жарко целовал. Светлана млела под его поцелуями, но обижалась, когда он также увозил на мотоцикле Галку.
Вот удивительно, за эти полгода взрослой жизни она так ни разу и не видела мать. Не слышно было её зычного голоса, выкрикивающего команды ей и отцу. Теперь мама не выходила из своей комнаты, а Светлана была только рада с ней не встречаться. Отец тоже забросил обычные домашние дела, завтракал бутербродами и убегал до вечера на работу. Поэтому таким неожиданным для неё явился звонок в дверь посреди ночи. Мама вызвала скорую помощь. Когда её увозили, она посмотрела на свою дочь так, что Светлана всю ночь не могла уснуть и всё думала об этом взгляде. На следующий день, закрутились привычные дела: кафе с танцами, потом бассейн, потом боулинг, а там вечером – школа. В выходные решили махнуть за город, на реку, но не вышло. Мама умерла ночью. Вместе с отцом бегали и оформляли какие-то бумаги, а в понедельник были похороны.
С этого момента что-то в Светлане изменилось. Нет, нет, но где-то рядом всё время чудился тот мамин последний взгляд, и он не давал ей жить так, как она уже привыкла. Как будто мама не ушла, а наоборот, расположилась совсем рядом, и всё, что она могла сказать раньше голосом, теперь тихо звучало прямо в голове. Светлана перестала ходить в привычную компанию, прибрала в доме, начала готовить отцу завтрак и ужин, но отклика от него не добилась. Не глядя, он поглощал пищу и уходил вечером спать, а утром – на работу. Только через год она увидела на лице отца улыбку, да и то она предназначалась не ей, а папиной подруге Тоне, которая пришла к ним в гости.
Тоня быстро расположилась в их квартире, заняла мамину комнату и перевезла в неё свои вещи. Через месяц уже играли свадьбу. Папа пил, целовал Тоньку и, обнимая Свету левой рукой, говорил:
- Да ты, доченька, не грусти! Вот поедем все втроём в свадебное путешествие в Египет. Вот там погуляем!
И в самом деле - поехали. Устроились в гостинице, папа с Тоней в одном номере, она в другом. Потом были танцы по вечерам, море, где она здорово обгорела, впрочем, Тоньке тоже досталось. Потом были грязные автобусы, пирамиды, туземцы, требующие мани… Этот отдых она еле выдержала. И вот самолёт… Под ровный гул мотора она заснула, и снилась ей мама.
- Мамочка, да что же это за жизнь у нас такая?! Папа совсем чужой, и эта Тонька. Зачем ей наш папа?
- Просто ей жить в городе негде, вот она и выбрала твоего отца.
- Мама, а можно с ней что-нибудь сделать? Чтобы не мешала она нам. Всё равно ведь отца она не любит.
- А и не надо ничего делать. Всё уже решено свыше, только вот что с тобой будет, моя глупышка? Ты же ещё начинаешь жить, ничего не поняла, ничего сама не сделала…
- Всё сделаю мамочка! Буду жить, как ты меня учила!
- Ну, спи дальше, доченька, ничего не бойся.
Очнулась она от ветра и холода. Отрыв глаза, увидела, что вокруг белая мгла, и она куда-то летит, ветер свистит и швыряет её то в одну, то в другую сторону. Внизу пронеслась чёрная туша самолёта, и взвилось яркое пламя. Светлану резко подбросило вверх и зацепило за сучок сосны. Шубка затрещала, сучок обломился, и она упала в сугроб под деревом. Самолёт горел ярким пламенем. Нет теперь ни папы, ни тёти Тони. Она поняла, что теперь здесь делать нечего, и пошла…
Главное не заснуть, холод пробирает сквозь шубку, мёрзнут ноги в модных сапогах… Вспомнилось вдруг, когда улетали в Египет, папа сказал: «Какая ты у меня дочурка красивая в этой светлой шубке и белых сапожках! Настоящая Снегурочка! А почему ты сумочку не взяла?»
- Мне она не нужна! Паспорт, билет, ключи от квартиры – во внутреннем кармане.
Я вынырнула из своих видений, потрогала сквозь шубку карман и убедилась, что всё на месте. Только вот тёплая квартира от меня ох как далеко!
- Мама! Мама! Что же мне теперь делать?
Очень хотелось спать, но я заставляла себя идти дальше. В какой-то момент сквозь снег и сон всплыло мамино лицо: «Ничего, доченька, что-нибудь придумаем!»
Стемнело, глаза закрывались сами собой, но я продолжала куда-то идти.
- Пойдём, я отведу тебя к маме, - сказал мне во сне чей-то голос.
- Моя мама умерла, - ответила я сну.
- Да не к твоей, а к своей маме. Там тепло.
- Тогда ладно!
Этот кто-то подхватил меня на руки, и я закачалась на руках и на волнах своего сна.
Проснулась в тепле в каком-то домике. Я лежала на лавке, покрытой мехом, а сверху был наброшен тёплый полушубок. Рядом, у печки сидел крупный мужчина, как мне показалось, в тёмной шубе с капюшоном.
- Да не шуба это, - прозвучал в моей голове его голос, - просто я сам весь покрыт шерстью, только лицо и ладони – без неё.
Он повернулся ко мне лицом, и я увидела его лукавые глаза и улыбку.
- Как же это так вышло? – не удержалась я от вопроса.
- Да мой отец – как вы их называете – снежный человек или йети, а мама – обычная женщина. Я тебя сегодня с ними познакомлю. Они уже знают, что я подобрал посреди леса загадочную незнакомку.
Всё это он говорил не словами, как я, а просто мыслями из головы в голову.
— Как это у тебя получается? — спросила я тоже мысленно.
— C детства, от родителей, а вслух я, как следует, так и не научился говорить. Впрочем, и у тебя — тоже получается громко думать. Иначе я не услышал бы тебя в лесу.
- Как тебя зовут? Меня - Светланой.
- Мама меня Васей назвала, а отец, так он словами вовсе не говорит, даже мысленно, но если надо может меня позвать. Давай, одевайся, вон на столе котелок с кашей. Кушай, да пойдём на улицу, отец хочет на тебя посмотреть.
Мы вышли из домика. Светило солнце, под его лучами искрились снежинки на земле и на хвойных лапах деревьев.
- Сейчас разожжём костёр и попробуем подготовить тебя к его приходу, - объяснял мне мой новый знакомый Вася, - если ты не подготовишься, то и увидеть его не сумеешь.
Вася разжёг большой костёр, усадил меня на брёвнышко и велел смотреть на огонь. Я смотрела, но от сытной каши и тепла, идущего от костра, глаза мои так и норовили снова закрыться.
- Подожди ещё немного, не спи, - толкнул меня в бок Вася, - он уже близко.
Я тупо уставилась на стену молоденьких ёлочек напротив. Туда шёл дым от костра и клубясь просачивался вверх сквозь хвою.
Он появился неожиданно прямо из стены елей и дыма – огромный, косматый с пронзительными красными глазами. Бесшумно шагнул к костру и сел напротив. Если бы не предварительная подготовка Васи, я бы испугалась, а так смотрела, как будто это просто сон. Он взял веточку с земли и подбросил в костёр. В ответ я тоже подбросила прутик и почувствовала, что мы действительно общаемся с ним, но не словами, а на каком-то глубинном уровне. Он меня жалел, что я такая маленькая и беззащитная, что даже от мороза страдаю.
- Это же так просто – согреться! – как будто сказал он мне. И тёплая волна прокатилась по моей спине. – Попробуй сделать это сама! И я сделала.
Вся беседа проходила не словами, а только ощущениями. А потом он неожиданно исчез.
- Куда он ушёл? - спросила я.
- Туманными путями, где он обычно ходит, - ответил Вася, - главное, ты ему понравилась, он тебе даже подарок сделал, научил справляться с холодом.
- Неужели я теперь сама сумею себя согреть? – подумала я и прогнала по спине тёплую волну, - Похоже, действительно так!
- Ладно, идём в избу, отоспись, а ночью пойдём к моей маме. Она сейчас живёт в деревне, а в этот домик приезжает только летом.
- А почему ночью?
- Не хочу, чтобы соседи меня видели. И так в округе ходят слухи о снежном человеке, а тут я с моей волосатостью. Ещё за йети меня примут.
Вася лукаво улыбнулся и нежно погладил меня по руке. – Какая ты нежная!
В ответ я погладила его мягкую шёрстку, скинула шубку и усадила рядом с собой на широкую лавку. Так хотелось и дальше гладить и гладить Васю, но спать хотелось ещё больше. Поэтому я, не отпуская его руки, плюхнулась на подушку и закрыла глаза.
Вася прикрыл меня полушубком и прилёг рядом. Он был тёплый, пах шерстью и лесом. Так я и уснула.
К вечеру Вася меня разбудил. Я оделась, и он повёл меня знакомиться со своей мамой. Мы вышли на полянку, где раньше горел костёр, и шагнули прямо в гущу елей, но оказались в неведомом месте среди тумана. Вокруг ничего не было видно.
- Это туманный путь, здесь почти ничего не видно, но так легче дойти до места, - объяснил Вася.
- А как же здесь найти нужную дорогу без света? - спросила я.
- По запаху, - ответил Вася, - обычные люди не умеют ходить туманными путями. Этому папа меня научил ещё в детстве, когда нужно было прятаться от людей. Ведь я тоже немного похож на йети, и хожу, как видишь, всегда босиком. – Вася показал мне свою мохнатую лапу с загрубевшей кожей на подошве.
Через час мы вынырнули из тумана на огороде рядом с деревенским домом. Окно было открыто, и мы вошли через него в дом.
- Здравствуй, мама! Привёл, её зовут Светланой. – мысленно сказал Вася пожилой женщине в фартуке и валенках на босу ногу.
- Здравствуй, Светочка! Меня зовут бабой Машей или Марией Васильевной по паспорту. Присаживайся к столу. Я пирогов наготовила к чаю. Расскажи, что с тобой случилось, как ты оказалась одна посреди тайги?
Уплетая пироги с капустой и запивая их чаем, я рассказала Марии Васильевне свою историю.
- Как бы мне теперь до дома добраться? – под конец спросила я.
- Я думаю, это не сложно, - ответила баба Маша, - достаточно заявить участковому - здесь такое начнётся! Я думаю, даже репортёры набегут, услышав твой невероятный рассказ. Только прошу, о Васе ничего не рассказывай. Мол, вышла ночью к деревне прямо к моему домику, в окошке был свет, постучалась, вот и всё.
- Решила уехать? – промыслил мне Вася, - Ты меня не забывай! Если будет трудно, позови, приду!
Я чувствовала, Вася очень огорчился, но мне так хотелось вернуться домой.
Всё случилось, как предполагала баба Маша. Набежали корреспонденты со вспышками. Меня бесплатно отвезли на вертолёте в мой город, он, кстати, оказался совсем недалеко от места крушения самолёта. Потом меня долго допрашивали следователи, как это я смогла уцелеть в катастрофе и как смогла без еды в лёгкой шубейке пройти 200 километров по зимнему лесу и не замёрзнуть при этом. Вышла газета с моей фотографией и со статьёй под названием «Снегурочка». Наконец, я оказалась дома, куда сразу заявились мои друзья Серёга и Галка. Надо было жить дальше, но непонятно как. От аэрофлота мне полагалась компенсация, аж два миллиона, но пока денег не было. Хорошо, Сергей одолжил на жизнь.
- Потом, - сказал, - разочтёмся. Давай, чтобы тебе не было грустно, я у тебя поживу.
Я посмотрела Сергею в глаза, и что-то мне очень не понравилось. Но всё же денег он мне дал, поэтому я сказала:
- Ладно, поживи! Квартира большая, только и подругу мою Галку уговори тоже здесь вместе с нами пожить.
Так мы и обосновались в трёхкомнатной квартире. Галка спала с Серёгой, а я одна, хотя Сергей несколько раз делал попытки пробраться ко мне в комнату ночью, но мне это почему-то не нравилось, и я вовремя запирала дверь. Временами я мысленно сравнивала открытую улыбку моего спасителя Васи и кривую ухмылку Сергея. Кстати, Сергей теперь ездил уже не на мотоцикле, а на стареньком жигулёнке, который ему дали на время какие-то друзья. Теперь он с шиком подвозил нас с Галкой к самым дверям школы. Весной мы с Галкой кое-как сдали на тройки экзамены и получали аттестат. Потом было весёлое лето, надо было думать, что делать дальше. Галка устроилась продавщицей в галантерею, а я всё никак не могла сделать выбор.
Тут как раз закончились все формальности и меня, наконец, вызвали в банк, чтобы перевести на карточку положенные мне деньги. У дверей банка меня встретили Сергей с Галкой. Сергей сказал, что с такими деньгами мне не следует идти домой. Мы сели к нему в машину и поехали на его дачу за город.
- Утром всё обдумаем, - сказал он загадочно, а пока давай отпразднуем получение денег. Он открыл бутылку.
- Вы празднуйте, а я что-то устала и хочу спать, - сказала я, пошла в другую комнату и прилегла на кровать.
Мне было как-то не по себе. Закрыла глаза и представила себе лицо Васи, обрамлённое чёрным капюшоном волос. За стеной смеялись мои друзья, но мне не хотелось присоединяться к их веселью. Только через пару часов всё стихло. Я уже начала засыпать, когда ко мне на постель плюхнулась пьяненькая Галка.
- Знаешь, - зашептала она, - Серёга говорит, что завтра приедут серьёзные люди и решат, что делать с твоими деньгами. А нужны тебе, Светка, эти люди? Может смыться от них по-тихому? Галка улеглась ко мне на подушку и тут же уснула.
Меня не прельщала встреча с какими-то неизвестными друзьями Сергея, поэтому я тихо оделась и вышла на ночную улицу. Светила полная луна и серебрился снег. Было морозно, но я прогнала по спине тёплую волну и быстро согрелась. Куда же мне идти? Почему-то так захотелось увидеть Васю! Мысленно я его позвала, и он тут же откликнулся. Я подумала, что, быть может, он за мной всё это время следил.
- Следил помаленьку, - подтвердил Вася, выходя из-за деревьев, - пойдём в гости к маме?
- Пойдём, - согласилась я.
По туманным путям мы довольно быстро добрались до домика бабы Маши. Я рассказала ей всё, что со мной случилось за последний год.
- Оставайся с нами, доченька, - сказала баба Маша, - Васенька очень по тебе скучает.
- Я тоже, - ответила я и вдруг поняла, что это не просто вежливые слова, что я и в самом деле очень соскучилась по моему Васе. Так началась моя удивительная семейная жизнь. К Новому Году я почувствовала, что беременна.
- Надо бы денег снять с карточки, - сказала я бабе Маше, - где у вас это можно сделать?
- Да вот в соседнем селе есть сберкасса, сколько ты хочешь снять?
- Хотя бы сто тысяч из своих двух миллионов.
- Тогда надо предупредить по телефону кассиршу, а когда деньги привезут, тебя свозит на тракторе Андрюха. Он парень надёжный, ему можно доверять.
Так мы и сделали. К Новому Году я накупила в соседнем селе всяческих гостинцев и для бабы Маши, и для Васи, и, даже, для Андрюхи, который возил меня на тракторе.
На избе бабы Маши теперь висела спутниковая тарелка, а в избе стоял телевизор. Вася примерял новый пояс для охотников и рыболовов с кармашками для всяких мелочей и новый нож в больших ножнах.
- Теперь, если тебе захочется что-нибудь небольшое взять с собой из леса, то можешь положить в кармашек, а ножом – вырезать, например, надпись на пне.
- Да я и писать не умею, - огорчённо отозвался Вася.
- Вот и будешь учиться, а то, что это за дела, жена грамотная, а муж – нет!
После Нового Года к нам заявился неожиданный гость. Приехал он на газике, который последние километры пришлось тащить трактором. Это был следователь из города. Оказывается, меня уже два месяца разыскивали с полицией.
- Расскажи, как ты сюда попала? - спросил следователь.
Я рассказала про свою последнюю поездку на дачу с Серёгой и Галей и про то, как не хотелось мне встречаться с какими-то неизвестными друзьями Серёги. Поэтому ночью я потихоньку и ушла в лес.
- Не сочиняй, - сказал следователь, - от тех дач досюда более пятисот километров. Скажи лучше, кто тебя подвёз?
- Я шла пешком напрямик, так ведь гораздо ближе, болота и речки по пути все замёрзли.
- Не может быть! Сознайся, что сочиняешь!
- Мне не впервой, я и после аварии самолёта прошла 200 километров по тайге в одиночку. А что случилось?
- Там на даче нашли труп Сергея Михайловича Малявина.
- Ой, а как с Галкой, всё в порядке?
- Галину Семёновну Палкину мы допросили. Она говорит, что утром, не обнаружив тебя на даче, Сергей отвёз её к шоссе и посадил на проходящий автобус, а сам вернулся обратно. Я думаю, всё это связано с деньгами, которые ты получила в виде компенсации. Мы решили, что ты тоже убита или находишься в заложниках. Ждали, когда бандиты захотят получить деньги по твоей карточке. И вот с карточки была взята первая сумма. Я тут же выехал и обнаружил здесь тебя - живую и здоровую. Теперь собирайся, я отвезу тебя домой в город.
- Туда, где живут эти бандиты? - спросила я голосом маленькой девочки.
- Не волнуйся, за тобой будет следить полиция, ничего тебе бандиты сделать не смогут.
- А вы будете ловить их на меня в качестве наживки, как рыбаки ловят рыбу, - сказала я, - нет, с вами в город я не поеду.
- Собирайся, здесь тебя никто не защитит! Если захотят, то обязательно найдут. А в городе у тебя есть шанс остаться живой.
- Хорошо, выходите на улицу, я оденусь.
- Неужели и в самом деле собралась ехать с этим недотёпой? – спросила баба Маша.
- Нет, конечно, Вася уже ждёт меня за окном. Объясните гостю, что я сбежала.
Мы спокойно прожили с Васей в летнем домике остаток зимы, весну и лето. А к осени у меня родился мальчик. Принимала роды баба Маша. Ребёнок был просто чудесный, и совсем не волосатый, так что Вася даже немного огорчился. Назвали Мишей.
Через неделю пошли его регистрировать в ближайшее село и там опять встретили знакомого следователя. Я думала, он опять примется меня допрашивать и уговаривать вернуться в город, но у того были уже новые заботы. Недалеко от этого села разбилась машина, в который ехали серьёзные люди. Почему-то машина не удержалась на ровной дороге и неведомая сила сбросила её вниз на скалы, где шумел бурный поток. В результате никто не выжил. Я подумала, что было крайне неосторожно ехать со злыми мыслями в тот дом, где живёт жена хозяина леса. Впрочем, это уже не моё дело.
- А что сейчас с моей квартирой? – спросила я следователя.
- Квартира опечатана, там пока никто не живёт.
- Можно написать доверенность, чтобы там, пока меня нет, проживала моя подруга Галка? А то, барак, в котором она сейчас прописана, давно требует ремонта.
- Это можно!
Я отдала следователю ключи от моей квартиры.
- Ещё передайте, пусть она напишет мне сюда до востребования.
Галка мне написала, а я перевела ей на карточку некоторое количество денег. Не слишком много. Ведь большие деньги до добра не доводят!
Глава 2 Видящая
Раннее утро. Тихо посапывает спящий Вася. Я, облокотившись о его тёплый мохнатый бок, кормлю своего Мишутку и смотрю в окно. Медленно летят снежинки, небо, пока ещё тёмное, начинает розоветь. Всё спит… Вот заурчал мотор – Андрюха на своём тракторе чистит деревенскую улицу. Вчера он ездил в соседнее село за почтой, так что сегодня попутно развозит письма и газеты….
Рокот трактора всё ближе, но никто на него не обращает внимания, все спят, даже мой Мишутка тоже прикрыл глаза. Осторожно кладу его в колыбельку и за верёвку тихо покачиваю. Пора и мне спать. Но тут трактор остановился у нашего дома. Газет мы не выписываем, значит пришло письмо. Накидываю на спину полушубок, сую ноги в валенки и выскакиваю за дверь. Действительно, в ящике на заборе белеет конверт. Андрюха мне машет из окна трактора, я машу ему и бегу с конвертом на кухню. Кто же это нам написал? Зажигаю свет – Галка.
- Света, я тебе не хотела говорить, так как не собиралась оставлять ребёнка себе. Но после того, как ты разрешила мне жить в своей квартире и прислала денег, могу сказать. Я ведь родила сына от Серёжи, назвала тоже Сергеем. Если ты мне немного поможешь с финансами, то смогу его оставить и вырастить.
- Как здорово, - думаю я, - конечно, помогу. Пусть растёт у Галки сын, пусть он будет такой же красивый, как его отец! Надо будет на днях перевести Галке ещё некоторое количество денег.
Небосвод светлеет. Вот и мой Вася зашевелился, поцеловал меня на прощание и ушёл по своим неведомым делам. Я же опять прилегла поспать. До следующего кормления.
Проснулась от криков во дворе. Выглянула в окно. Баба Маша скакала в своих валенках по двору за здоровенным полуголым мужиком. Она охаживала его скалкой по спине, а тот верещал тонким голосом: «Не надо!». Увидев меня в окошке, баба Маша махнула мне рукой, - мол, помоги. Вместе мы поймали мужика и потащили его в хату.
- Давай, клади его на лавку. Я буду держать, в ты вяжи ему под лавкой руки и ноги, чтобы он опять не убежал.
- Баба Маша, что он вам сделал?
- Ничего не сделал! Он сам попросил полечить его от запоя. Будешь помогать мне лечить!
Мы привязали мужика к лавке. Тот ворочался и поскуливал тонким голоском.
- Вишь, бесу это как не нравится! Пищит! Но одна я не справлюсь. Тебе Хозяин каналы открыл, ты теперь тоже кое-что можешь!
- А как?
- Садись вот тут рядом. Закрой глаза. Ладони к спине больного. Спины не касайся. Смотри!
- Так я с закрытыми глазами ничего не вижу.
- Да, забыла! - баба Маша неожиданно дала мне сильный подзатыльник, так, что из глаз искры посыпались.
И тут я вдруг увидела нашего больного, только он был какой-то чёрно-белый и полупрозрачный. Внутри чернела паутина нитей.
- Это его каналы, видишь, все чернотой забиты.
А на спине сидел настоящий осьминог с длинными щупальцами.
- Это вот бес пьянства и есть, - объяснила баба Маша, - ты его не трогай, только издали жги своими ладонями, а я его буду тащить и на свечке сжигать.
Ох, и намучились мы с этим осьминогом, никак не хотел уходить, да ещё верещал и ругался тонким голосом. В конце концов, всё же сожгли. Мужик на лавке сразу затих, перестал рваться и, похоже, заснул. Я развязала его руки и ноги, а баба Маша накрыла сверху одеяльцем.
- Ну вот, главное сделали! В следующий раз будем ему каналы прочищать, а то опять запьёт.
Я чувствовала во всём теле такую усталость, как будто целый день колола дрова.
- Баба Маш, я пойду, посплю.
- Поспи, поспи, доченька! Тебе надо много спать, чтобы молоко было.
Мишутка разбудил меня уже днём. Баба Маша как раз вернулась из курятника и разогрела обед. Сели за стол.
- Баба Маш, а расскажите, как у вас всё началось. Как появился Вася…
- И-и… Давно это было… Что уж вспоминать. Не поверишь, и я была девушкой-красавицей, ну совсем, как ты. И у меня был жених. Ну, конечно, какой жених! Просто парнишечка, с которым мы вместе играли, так что нас дразнили «жених и невеста», а мы и не обижались. А ещё жил в нашей деревне колдун, про которого старухи болтали, что он по ночам превращается в медведя и съедает тех, кто по улице ночами ходит. Ну, обычные страшилки. Только вот однажды, иду я, а навстречу колдун. Посмотрел на меня, взял за подбородок и сурово этак говорит: «Будешь моей женой!» А у колдуна, действительно месяц назад жена померла, и он искал другую. Я мамке своей рассказала, она заплакала: «Видно, судьба у тебя, доченька, такая. Против колдуна мы ничего сделать не сможем». Потом рассказала своему Гришутке. Тот сразу вскинулся, - бежать нам надо, чтобы колдун нас не догнал. Так мы и сделали. Потихоньку собрались и тем же вечером бегом в лес, по тропинке к другому селу. Только слышим, кто-то нас догоняет. Оглянулись – огромный медведь. И ведь зимою спать медведям положено, а это, видать, шатун. Гришутка обернулся, свой нож достал, да где уж ему справится с медведем. Тот одним ударом лапы его убил, а потом ко мне повернулся, встал на задние лапы и зарычал. Я упала на спину, лежу не двигаясь. И тут случилось чудо, из-за дерева вышел Он. Я сразу поняла, что это Хозяин леса. Медведь и на него зарычал, но тот только махнул суковатой дубиной и разом проломил медведю череп. Потом подошёл ко мне. Я лежу и думаю, - мне теперь тоже жить не к чему. Гриши моего нет, а за другого я замуж не пойду. И детей мне теперь рожать не от кого, жизнь моя окончена.
– Похорони меня, Хозяин леса, здесь вместе с моим Гришенькой. Закрыла я глаза и провалилась во тьму. Очнулась не скоро, в неведомой избушке. Да ты, Света, эту избушку знаешь. Так и лежала я там уж не знаю, сколько дней, и думала о смерти, а Хозяин приходил кормил меня молча и уходил опять. В конце концов, сказал, как это он умеет, мысленно, - мужем я тебе стать не могу, а чтобы ты руки на себя не наложила, дам я тебе родить ребёночка, чтобы ты о нём заботилась и любила. Так я в той избушке и родила Васеньку. Потом Хозяин проводил меня домой в деревню. Мама уж и не надеялась меня живой увидеть, обрадовалась. Да, а колдун, сказывают, в ту ночь, как мы с Гришей бежали, страшно кричал в своей избушке и звал на помощь, но никто к нему не пришёл – боялись. Спустя месяц только кто-то решился подойти к его дому послушать… Потом уж поняли, что умер колдун, врачи говорят, от удара. Вот так я с тех пор и живу. Васютка-то у меня родился мохнатенький, так что деревенским я его не показывала, только матери. Впрочем, после двух лет Хозяин его стал с собой брать. А там и способности у меня открылись, соседей лечить стала. Видно, Он мне что-то передал, да ты, Светочка, и сама, небось, почувствовала, когда с ним встречалась. Даром для человека такая встреча не проходит. Недавно вот мама умерла, одна я осталась. Васютка-то сын мой не часто домой заходил. Но Бог смилостивился, послал мне тебя. Такие дела…
Через пару дней мы опять лечили того же мужика.
- Помнишь, как мы с бабой Машей за тобой по двору гонялись? – спрашиваю.
- Ничего не помню, - отвечает.
И голос у него нормальный, грубый, а не тот тоненький, которым он пищал тогда, во время лечения.
Затем мы с бабой Машей ему каналы чистили и прижигали. Я тогда впервые увидела всё в цвете.
- Это потому, - говорит баба Маша, - что и у тебя каналы начали очищаться.
Потом она заставила меня каждый день смотреть по часу на свечу, чтобы зрение очистить. Сначала очень глаза жгло, до слёз, потом привыкла.
После были у нас другие больные, мы их на пару с бабой Машей лечили. Запомнилась одна, которую баба Маша прямо с порога встретила руганью. Та уж и так, и сяк, мол, ноги у меня болят…
А баба Маша ей в ответ, - ещё и не так болеть будут! Ты пошто своей подруге на смерть гадала?
- Так она у меня мужа увела!
- И правильно сделала! Тебе муж не нужен! Куда ты своих детей дела? Раз уж пришла, сейчас мы тебя полечим!
Смотрю и вижу, как баба Маша упаковывает женщину в какую-то призрачную банку.
- Не удивляйся, Светочка! Для её же пользы я её на время законсервирую, чтобы она ещё каких бед не натворила. А подругу завтра пригласим и подлечим.
- А с этой что? – я посмотрела на несчастную женщину и вдруг ясно увидела её лежащей на улице со сломанной ногой… Что значит это видение?
- Да то и значит, - отвечает мне мысленно баба Маша, - скоро ногу она сломает. Здесь уж ничего поделать нельзя.
Так и случилось, через пару дней женщина поскользнулась и сломала ногу, а ненавистная ей подруга вместе с мужем изменником целый месяц за нею ухаживали…
А потом мы же её из «банки» вытаскивали. Она совсем там отощала.
- Ну как, поняла теперь, что нельзя тебе свою подругу и бывшего мужа ненавидеть?
- Поняла, - говорит, - поняла! Если бы не они, так и некому бы было за мной присмотреть, пока я болела. Но всё равно обидно, что он от меня ушёл.
- Чего же тебе обидно? Разве хорошо ему с тобой-то было?
- Плохо, всё время ругались.
- А с подругой твоей как он живёт?
- А с ней почему-то не ругается, и пить перестал…
- Так чего же ты на него обижаешься? Сама виновата!
Так и идёт наша жизнь. Каждый месяц перевожу Галке деньги, у неё маленький Серёженька растёт, она мне его фотку прислала, а я ей в ответ фотографию своего Мишутки. Мой Вася стал часто брать с собой Мишутку, как он говорит, погулять. А на самом деле приучает его к своим туманным переходам.
- Так его в детстве и отец с собой брал, - заметила баба Маша, - если с детства к этим туманным путям ребёнка не приучишь, то потом он сам так никогда и не научится. Да и сами пути должны принять человека, они ведь кого попало к себе не пускают!
Глава 3 Прибупейцы
Сегодня утром меня разбудила капель! Третья весна в доме бабы Маши, третий год я просыпаюсь рядом с мохнатым боком моего Васи!
- Вась! Вставай! – толкнула его в бок. Он повернул голову и уставился удивлёнными серыми глазами на меня.
- Погляди! Погляди! Какая я сегодня красивая!
- Вижу, вижу, - улыбается Вася, обнимая меня, - у нас будет дочка!
- Вот разбойник! Даже то, что дочка рассмотрел! И давно ты это знаешь?
- Нет, только вчера понял!
- И ничего мне не сказал!
- Так ты молчишь, я и думаю – так надо!
- Вот я тебя! - прижала Васю к постели и начала целовать, - А вот как без меня ты в лесу ночевал?
- Ночевал, бывало...
- Да как же там спать? Там и лечь негде?
- А вот так!
Вася соскочил с кровати, стал на колени и положил голову на сложенные на полу руки.
- Видишь, издали я похож на серый холмик, покрытый мхом и лишайником. А при малейшей опасности готов вскочить и исчезнуть!
- Действительно… А за эти годы ты со мной отвык и разнежился… Наверное, теперь в лесу и заснуть не сможешь?
- Надо попробовать…
- Я тебе попробую! – сказала я, неожиданно опрокинув Васю на пол… - Вот ты мне скажи, кто такие прибупейцы? Последние дни я всё время просыпаюсь с этим словом, и отчего-то мне становится так грустно и чудится молоденький паренёк, что плачет у моего порога.
- Прибупейцы – такой народ… - Вася старательно делал вид, что я его положила на лопатки, и он уже не в силах меня скинуть. - Слово «прибупейцы» означает – мастера. Всех своих они называют мастерами-прибупейцами, в отличие от диких народов, которые не думают становится мастерами своего дела. Юноша же, которого ты видишь в моих снах, действительно существует. Вот с ним ты мне можешь помочь?
- Конечно, помогу? А далеко ли от нас живут прибупейцы?
- Не далеко и не близко, - пояснил Вася, - живут они в параллельном мире, куда можно добраться по туманной тропе. Начало тропы рядом с тем дальним домиком, где ты уже была. Кстати, тебе хорошо бы пожить там всё лето и осень, незачем всем знать о твоей беременности. И родить ребёнка там удобнее, баба Маша как всегда поможет.
Через пару дней мы добрались до нашей избушки. Маленького Мишутку я не захотела оставлять и взяла с собой. Начало тайной тропы оказалось прямо в чулане дома. Два шага в туман, и мы с Васей и спящим сыном оказались в таком же чулане, но уже в ином мире. Выглянула в окно и обомлела – вместо дремучего леса на высоком берегу реки – множество разноцветных одноэтажных домиков, все разного цвета и все светятся, как будто подсвеченные лампочками. Красиво!
- Это ты видишь цвет мастерства в каждом из домов, - пояснил Вася, - так сказать, ауру жилищ настоящих мастеров. Пошли к выходу. Я открыла дверь и прямо у порога увидела юношу из моего сна. Он грустно сидел на лавочке и безнадёжно смотрел вдаль. Нас он даже не замечал, полностью уйдя в свои переживания.
- Как же я с ним буду говорить? Я же их языка не знаю.
- Ну… Мысли его читать ты сумеешь, а твои ответы я ему переведу. Впрочем, через недельку-другую, я думаю, и сама научишься говорить или он начнёт наш язык понимать.
Я рассматривала неподвижного юношу. Одет в длинный халат, на голове меховая шапочка, чуть закрывающая уши, на ногах кожаные ботинки. Вся одежда и даже ботинки по краям украшены вышитым узором. Красиво и необычно. Вася подошёл к нему и что-то сказал на певучем незнакомом языке, юноша повернулся, поднял на меня свои глаза.
- Наконец-то, госпожа, я Вас увидел! Могу я надеяться?
- Вася, ответь ему, что я постараюсь ему помочь, если он подробно расскажет мне о своей проблеме.
- Всё ужасно, - сбивчиво начал юноша, - через полгода 20, мастерство не рождается, меня пошлют в САДЫ, я не согласен, лучше смерть!
- Ничего не поняла, - сказала я Васе, - пусть расскажет всё медленно и подробно. Почему 20, какое мастерство, что за САДЫ, чем они страшны? Кстати, спроси, как его зовут?
Вася спросил, после чего юноша закрыл лицо руками и заплакал.
- Самое обидное, что у меня совсем не будет имени, а после смерти никто обо мне не вспомнит.
- Но сейчас-то как тебя зовут?
- Никак! Ведь имя дают только тем, кто докажет своё мастерство.
- Какое хоть мастерство тебе надо доказывать.
- Наше, семейное. Мой отец Пебучас-семнадцатый - семнадцатый часовщик в нашей стране.
- Так! И что ты должен сделать, чтобы доказать своё мастерство?
- Я должен сделать часы.
- И в чём проблема?
- Я сделал, но они не ходят!
- Теперь понятно. К сожалению, с этим я тебе помочь не смогу. Часы я делать не умею. Какую же помощь ты от меня хочешь получить?
- Ведь ты из иного мира, - начал юноша, - как нам объясняют старейшины, из жестокого мира, где смерть дело обычное. Там даже Спасителя распяли на кресте! Но Спаситель указал нам путь в иной мир, где никто никого не убивает. И святые йети по Его воле отвели нас сюда. Теперь, только ты можешь дать мне то, что я хочу. Ты можешь дать мне смерть! Для тебя ведь это дело обычное. Нам говорили, что вы даже невинных животных убиваете и съедаете. Не обижайтесь, госпожа, глядя на Вас, я думаю, что это неправда. Но уж человека-то по его собственной просьбе Вы можете убить?!
В полной растерянности я смотрела на бедного юношу и думала, что же мне с ним делать. Как ему объяснить, что я только вчера совершила ужасное, по его мнению, преступление – зарезала очередную курицу и сварила из неё суп. Но, несмотря на всю жестокость этого деяния, я не способна к убийству человека.
- Расскажи мне пожалуйста про САДЫ, - перевела я разговор на другую тему, - зачем туда отправляют людей и почему ты предпочитаешь умереть, чтобы только там не оказаться?
- Как, а разве в Вашем мире нет САДОВ? Туда отправляют тех, у кого нет имени. Если к 20 годам человек не стал мастером, то ему не дают имени и отправляют в САДЫ. Также туда могут отправить человека, который предал своё мастерство. Его могут лишить имени и отправить в САДЫ. Как у Вас поступают с теми, кто не хочет жить по правилам? Хоть Вы и живёте в жестоком мире, но ведь не всех же у Вас распинают на крестах?
- Нет! Нет! – успокоила я юношу. – Спасителя у нас тоже очень уважают и любят, и на крестах давно уже никого не распинают. Тех же, кто не хочет жить по закону, сажают в тюрьму. Наверное, это что-то вроде ваших САДОВ. Расскажи мне о САДАХ подробнее.
- В САДАХ ни у кого нет имени, - начал юноша, - там ничего нельзя делать, так как там ничего нет, кроме цветов, лугов и деревьев. Есть ещё пруд, где можно купаться. Два раза в день через изгородь передают еду, и все едят. Всё! Больше ничего там нет! И так на всю оставшуюся жизнь! Понимаете теперь, как это ужасно!
- Так что же там ужасного? Может, плохо кормят?
- Нет! Кормят хорошо.
- А женщины, девушки там тоже есть?
- Конечно, ведь женщины тоже должны становиться мастерами, чтобы получить имя.
- Значит там тоже можно влюбляться, заводить семью?
- Влюбляться можно, а вот завести семью невозможно, так как детей забирают у матери сразу после родов.
Постепенно я начала понимать, как вся эта ситуация должна действовать на нежную душу моего собеседника. Тут заплакал Мишутка, и мне пришлось бежать в дом. Через пять минут вышла со своим зарёванным чадом наружу. Юноша с восхищением уставился на малютку. А тот, не долго думая, потопал к нему и ухватил его за палец.
- Мися ам! – сказал мой первенец и засунул в рот свой палец с другой руки.
- Значит, у вас есть сын и муж? – с восхищением заметил юноша.
- Да! Вот мой муж! – я указала на Васю.
- Святая госпожа! Я не знал, что у Вас муж - святой йети. Простите, что говорил с вами, как с обычной женщиной. Ведь Вы наверняка МАСТЕР?! Каким мастерством вы владеете?
- Меня зовут Светой, я целитель, - ответила я, - но ещё не мастер, я только учусь.
- Спасите меня! – юноша стал переда мной на колени. - Уверен, что Вы всё можете! Даже можете сотворить чудо, как пишут в старинных священных книгах…
Что мне оставалось делать?
– Надо посоветоваться с теми, кто лучше меня понимает в таких делах. А пока, юноша, не отчаивайтесь, поживите в нашей избушке. Что-нибудь я обязательно придумаю.
Я вернулась домой в полном раздрае своих чувств. Рассказала всё бабе Маше. Та задумалась.
- Знаешь, - сказала она, - чтобы стать мужчиной, иногда нужно умереть. Что вспыхнула? Не бойся, убивать его не нужно, а вот душу надо подтолкнуть… Вот, святые люди в пустыню уходили, только бы им никто не мешал...
- А я знаю, где всё это можно ему обеспечить, - встрял в наш разговор Вася, - есть у меня на примете полянка с озером посреди туманных дорог. Полянка без связи с внешним миром, где нет ничего, кроме озера. Пусть-ка твой пациент там отдохнёт и подумает, как жить дальше.
- И кормить его там не следует, - добавила баба Маша, - для просветления мозгов!
На следующий же день я объявила юноше свою волю, а Вася отправил его в это уединённое место.
- Как ты просил, - сказала я ему на прощание, - даю тебе возможность испытать в течение недели малую смерть, как ты этого хочешь. Надеюсь, это поможет тебе решить все твои проблемы.
Юноша со слезами на глазах благодарил меня и был согласен на все положенные испытания. Его не испугало даже недельное отсутствие пищи!
- Я понял! Ведь мёртвым есть не надо!
- Но пить воду и мыться ты там можешь, там есть озеро. Помни, что ты ещё не совсем мёртвый, и через неделю я хочу увидеть тебя живым и умытым!
Целую неделю я переживала, как там мой подопечный? Вася меня успокаивал, что ничего-то там с ним плохого случиться не может. Даже утопиться – не выйдет, глубина в озере по колено.
Вася был прав! Через неделю я увидела своего пациента отощавшим, но улыбающимся.
- Я всё понял! – сразу начал он. – Понял, почему не ходили мои часы! Как я счастлив и благодарен Вам! Только такой жестокий человек, как Вы, способны были подарить такие ценные для меня уроки малой смерти. Теперь я понимаю, почему Господь не уничтожает Ваш мир, полный зла и жестокости!...
Он ещё много чего говорил, стоя передо мной на коленях и прославляя меня, как богиню мудрости и жестокости, чем меня смутил до крайности. Свою речь он закончил уверением, что будет преклоняться передо мною, даже если я на его глазах совершу какое-нибудь страшное дело, например, убью и съем зверя или птицу, как им с ужасом в глазах рассказывали учителя в школе.
А через неделю пришло приглашение от нашего юноши на праздник имяполагания. В торжественной обстановке старейшины вынесли на помост часы, сделанные из деревянных деталей. Часы тихонечко тикали и не собирались останавливаться. Старейшина громогласно провозгласил, что на этого безымянного юношу полагается имя Пребучас-семидесятый!
- Носи это имя с честью, как твой отец!
Потом старейшина с поклоном подошёл ко мне.
- Светлейшая госпожа по имени Света, - начал он, - от имени всей нашей общины прибупейцев приношу Вам глубочайшую благодарность за спасение от смерти нашего любимого чада. Мы всегда рады будем Вам помочь, если у Вас случится в чём нужда.
Все люди на площади поклонились мне земным поклоном и направились к накрытым столам. Но я отказалась от застолий и срочно отправилась к дому. Меня ещё с утра сильно подташнивало. Беременность всё же сказывалась.
Глава 4 Угу-Ка
- Угу! Ка! – мой малыш со всех ног несётся ко мне по тропинке. Я откладываю вязание и ловлю его между своими коленями.
- Угу! Ка! – Мишутка осторожно гладит мой живот, а в ответ его руку толкает ногой моя малышка.
- Угу! Ка! – мой сын опять уносится вдаль по тропинке, ведущей к селу прибупейцев.
Солнце катится к западу и висит уже над самым лесом. Здесь хорошо на высоком берегу реки, всегда ветерок и совсем не бывает мошки. Целое лето я живу в ином мире, целое лето вяжу бесконечные шапочки из простых ниток. Больше я пока вязать ничего не умею, баба Маша меня только весной научила. Но могу похвастать – мои шапочки вошли в моду у прибупейцев. А вот и Прошка показался на тропинке, значит, рабочий день окончился, начинаются посиделки. Прошкой я для простоты называю нашего Пребучаса семидесятого. Его ждёт специальный пенёк напротив моей лавочки. Прохор подошёл, поклонился мне и молча сел на пень. О чём мы сегодня будем говорить?... Несколько минут молчим, ловя в пространстве очередной вопрос. Я вижу красивые сандалии на ногах гостя - мне бы такие. Прохор замечает и на мой немой вопрос выдаёт: «Завтра скажу кожевникам – они вам такие же сошьют».
- Вы ж зверей не убиваете? Откуда кожа?
- Кожа с лосиной фермы. Лоси, когда заболевают, приходят на ферму, где о них заботятся. Если можно – вылечат, а нельзя – так избавят от мучений, безболезненно лишив жизни. Мясо – лисам, шкуры – нам. Лисы, в свою очередь делятся с нами своими шубами, когда подходит их срок…
- Угу! Ка! – мой сын с разбега толкает моего гостя в спину, чуть не сталкивая его с пня.
- А ещё лосихи дают молоко! – добавляет Прохор.
- Как хорошо у вас всё устроено!
- А разве у вас иначе? – удивляется гость.
Я начинаю рассказывать, как это всё устроено у нас. Проша удивляется, ужасается, не верит… Плавно идёт беседа, говорим на смеси языков - я уже знаю много слов прибупейцев, а Проша – русских. Так, каждый день до полуночи не без пользы проводим мы наше время. Заканчивается всё, когда появляется мой муж Вася с мешком гостинцев от бабы Маши. Мишенька мой к тому времени уже давно спит.
Много тем затрагивалось в этих посиделках, не все я запомнила. Так, спросила я как-то о религиозных воззрениях прибупейцев. Прохор сначала не понял, о чём идёт речь. В языке прибупейцев не оказалось слов, соответствующих русским словам «религия» и «молитва». Наконец, он понял, что речь идёт об отношениях человека с Богом.
- А как же, - ответил Проша, - все мы молимся долгое время, пока Бог не даст нам знак, как правильно сделать ту или иную вещь. Ведь всё мастерство наше не только для людей, а ещё, чтобы и Бог порадовался нашему искусству. Такая у нас религия.
- А что вы знаете об Иоанне Крестителе? Существует ли у вас обряд крещения? – спросила я.
- Конечно, когда нам исполняется тридцать лет, старейшины крестят нас вот в этой реке. Это большое празднество для всего посёлка – празднество крещения. Жаль, тогда в июле тебя здесь не было!
Я вспомнила, что действительно в июле уезжала на несколько дней к себе домой, надо было снять денег и проверить почту. Тогда, кстати, я привезла Прохору в подарок велосипед, так как выяснила, что велосипедов у них нет – только самокаты. Долго он не мог понять, как же на нём ездят и не падают. Пришлось самой показывать, в конце концов, понял и через неделю, после множества падений научился ездить. Но когда поехал показывать соплеменникам, велосипед у него отобрали и отдали специалистам для изучения.
- Велосипед, - говорит, - разобрали на части и изучают. Изучать будут долго, так что этим летом покататься не удастся.
Но возвратимся к проблемам религии.
- Какие у вас священные книги? – спросила я, - Знаете ли вы Библию, Евангелие?
- Мы, прибупейцы, не любители чтения, но слово Библия я вроде слышал. Наверное, в городе есть такая книга в библиотеке. А вот слово Евангелие мне не знакомо.
- Эта книга написана учениками Спасителя и повествует о жизни Иисуса.
Прохор заинтересовался, не могла бы я принести её почитать?
На следующий день Вася по моей просьбе принёс Евангелие. Увы, читать на нашем языке Проша пока не умел, но с готовностью взялся учиться. Ведь это книга о жизни любимого всеми Спасителя! Он сразу загорелся перевести Евангелие на язык припбупейцев.
В следующий раз у нас зашёл разговор о книгах вообще и о том, почему прибупейцы мало читают.
- Что интересного можно найти в книгах? - удивился Проша, - Дела давно минувших дней? Они и так всем известны. В нашем мире ничего особо нового не происходит. Нет, конечно, каждый день мастера создают новые шедевры, устраиваются выставки лучших изобретений. Но всё это можно узнать по радио или съездить на выставку.
- А на чём вы ездите?
- До станции – пешком, а там на поезде, который ходит раз в день.
Я его заставила описать поезд. Оказалось, что он очень похож на наш: рельсы, паровоз, вагоны… Кроме того, в городе есть машины, тоже с паровым двигателем. Есть и личные машины, но есть и общественный транспорт, который ходит по рельсам – вагончик с паровым двигателем. Скорость ограничена, как я поняла, не более 50 километров в час. Как ни странно, труднее всего мне было вычислить эту цифру 50. И дело даже не в том, что вместо километра у прибупейцев используется иная величина. Но вот цифры прибупейцев – меня просто с ума свели. Судите сами, я прошу Прохора перечислять подряд все числа. Он перечисляет: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, полнота, полнота один,.. Я уже знала, что полнота – это эквивалент нашего числа десять. Но почему он пропустил цифры восемь и девять? Так и сяк, пыталась я понять, как же будут по-прибупейски восемь и девять, наконец, заставила его считать горошины, рассыпанные на земле прямо у своих ног. Только тут я поняла ужасающую вещь! У них просто нет чисел, соответствующих восьми и девяти, после семи сразу идёт десять. Таким образом, прибупейцы считают не десятками, как мы, а восьмёрками, которые и обозначаются у них словом «полнота».
- Как же иначе, - удивился мой Проша, - ведь «полнота» - это священное число - три раза умножить двойку на себя. Теперь я всё поняла, это иная система счёта, и мне надо снова учить таблицу умножения. В конце концов, я её написала и выучила:
2*2=4 3*2=6 4*2=10 5*2=12 6*2=14 7*2=16
2*3=6 3*3=11 4*3=14 5*3=17 6*3=22 7*3=25
2*4=10 3*4=14 4*4=20 5*4=24 6*4=30 7*4=34
2*5=12 3*5=17 4*5=24 5*5=31 6*5=36 7*5=43
2*6=14 3*6=22 4*6=30 5*6=36 6*6=44 7*6=52
2*7=16 3*7=25 4*7=34 5*7=43 6*7=52 7*7=61
Затем я решила разобраться с календарём. Первая удача – прибупейская неделя также, как и у нас состоит из семи дней, седьмой день, как и у нас – это день отдыха. Также, как и у нас в году 365 дней, точнее, число 365 надо перевести в восьмеричную систему:
365/8=45 (восьмёрок) и 5(в остатке), в свою очередь 45/8=5(восьмёрок) и 5(в остатке). Итак, в результате получаем: 365(10)=555(8). Попробуем вычислить в восьмеричной системе количество недель в году. Разделим число 555(8) на 7, используя созданную мной восьмеричную таблицу умножения: 555/7=64(8) и 1(в остатке). Число 64(8) легко можно перевести в привычную нам десятичную систему: 64(8)=6*8+4=52 – в результате получаем 52 недели. В качестве проверки умножим в нашей привычной системе 52 на 7 и получим 364. Так что все действия совершены вполне корректно: 364+1=365. Раз в 20(8) лет, или по нашему десятичному исчислению раз в 16 лет происходит коррекция календаря в виде дополнительного четырёхдневного новогоднего празднества. По нашему календарю Новый год прибупейцы празднуют 22-го декабря.
- А какие ещё праздники есть у вас? - спросила я Прошу.
Он перечислил: «Новый год» - 22 декабря, «Рождество» - 20 мая, «Крещение» - 12 июля, «Праздник урожая» - 18 августа. Все даты приведены по нашему календарю.
На следующий день опять обсуждали книги. Наконец, выяснила, что у прибупейцев отсутствует само понятие «художественная литература». Прохор мой никак не мог понять, как можно в книге писать ложь.
- Да не ложь, - объясняла я, - а выдумку. Интересную для читателя выдумку. Вот вы рисуете на одежде орнамент – это что ложь или – правда?
- Действительно, - согласился он, - орнамент придумывает мастер сам.
- Также можно придумать и сюжет рассказа, как вы выдумываете орнамент.
- Но как же тогда, - спросил Прохор, - вы отличаете правдивую книгу от выдуманной.
- Чаще всего, - ответила я, - это просто пишется во введении. Если на книге написано «роман» или «рассказ», то это, скорее всего, - выдумка, а если «мемуары», то - правда. На следующий день Вася притащил нам томик Пушкина, и я читала Прохору «Повести Белкина». Потом пришлось долго объяснять, что Пушкин жил много лет назад, и сейчас все живут совсем иначе: почти не используются лошади, зато очень много машин. А через пару дней мы читали газетные новости…
Следующая неделя у нас была посвящена театру и музыке. Оказалось, что театры у них есть, но показывают там либо спортивные достижения, либо идут музыкальные концерты. Я не слишком хорошо разбираюсь в музыке, но как-то, когда нас посещала баба Маша, мы с ней на два голоса спели несколько песен. Прохор был в восхищении, - оказывается, у них поют только мастера пения в театре, но никак не дома.
Приближалась осень, а вместе с нею и время родов. Моя доченька всё сильнее ворочалась внутри и уже мешала спать по ночам. Последнюю неделю баба Маша переселилась ко мне. Вася тоже не уходил надолго. И, наконец, дождались! Я сразу почувствовала, что всё идёт не так, как надо. Сказала бабе Маше, та посмотрела и ахнула. Довертелась моя дочурка – закрутила пуповину вокруг шеи.
- Подожди рожать, - рявкнула на меня баба Маша, - нам с Васей придётся немного поработать.
Так начался целый час мучений, когда Вася и его мать колдовали над моим животом, уговаривали дочурку повернутся то вправо, то влево. Похоже, она их слушала.
Наконец, кончили и разрешили мне рожать. Ещё час мучений, и я, наконец, услышала плачь новорожденной. Её плач разбудил Мишутку, который тут же прибежал к нам и с интересом уставился на красненький верещащий комочек. Я прижала девочку к груди, она замолкла, пытаясь найти сосок. Какая же она у меня пушистая, вся покрыта тоненькими серебристыми волосиками.
- Настоящая маленькая йети! – с восхищением отметил Вася.
- Как же мы её назовём? – задумалась я, - глядя с надеждой на мужа.
- А ты посмотри, что делает наш сынок!
Тот поглаживал девочку по животику и восхищённо твердил: «Угука, Угука!»
- Похоже, нашей дочке уже дали имя?!
- Да какое же это имя?! У людей такого имени быть не может.
- А почему ты думаешь, что её можно будет показывать людям? Она же вся в волосиках! Настоящая йети! Вырастет – будет сплошь волосатая, как я. А для йети имя Угука вполне подходит.
- Ну, если я действительно родила девочку-йети, то можно и такое оставить! Пусть будет Угукой!
Глава 5 Прохор
Кормлю грудью мою дочурку – мою Угуку!
- Доченька! Какую же долю приготовила для тебя судьба?! С кем ты будешь? С йети? Или с людьми?
- Угу, - отвечает мне дочка, оторвавшись на минуту от груди.
Вчера баба Маша простилась с нами и ушла к себе домой – её ждут пациенты. А мне суждено ещё год провести в стране прибупейцев, нельзя же показывать односельчанам моё мохнатое чудо! Они меня не поймут. Буду этот год изучать культуру прибупейцев, тем более, что посиделки с Прохором продолжаются. Он всё лучше говорит на нашем языке, так что теперь беседы идут, в основном, на русском. А ещё он пробует читать Евангелие. Впрочем, долго ему не удалось этим заниматься. Отец запретил ему заниматься делом, не относящимся к часовому мастерству. А томик Евангелие отправил в город к учёным книгочеям. Ничего, через пару дней мне принесут ещё одно Евангелие, которое Прохор будет читать только по вечерам у нас в доме.
Некоторое время ничего не писала в дневнике, жизнь катилась по ровной дороге, без ухаб и ям. Скоро новогодние праздники. Кстати, на днях сообразила, что я не правильно оценивала возраст своего прибупейского друга Прохора. Ему 20 лет по прибупейскому счёту и всего 16 – по-десятичному. И крестить его будут в 30 лет по прибупейски, то есть в 24 года по-нашему. Так вот, о празднике Нового года, заметила, что никто из прибупейцев не носит наручных часов, впрочем, я тоже не ношу – просто не люблю. А вот Прохору я решила подарить механические наручные часы, тем более, это ему будет интересно, как специалисту. Так и сделала. Прохор был в восхищении. А на следующий день я вместе со своими детьми решила посетить прибупейское празднование Нового Года. Всё происходило в большом деревянном доме. За длинными столами поместились все гости. Старейшины вещали речи, которые я не слишком понимала. Затем начали разносить блюда с закусками. К своему удивлению, я увидела огромное блюдо с запеченной рыбой, салат из яиц с икрою. Почему-то я считала, что если прибупейцы отказались от мяса, то и рыбы, и яиц они есть не будут. Я ошибалась. Запрета на рыбу и яйца у прибупейцев нет. Всё было просто замечательно, только мой друг Прохор грустил. Заметила, что на руке его не было подаренных мною часов. Спросила, где они? Оказалось, что их отобрал отец и отправил их мастерам часовщикам в город. Чувствовала, что не только это беспокоит Прохора, но пока не удалось от него добиться, в чём дело. Лезть в мысли без спросу не хотелось - надо будет – сам скажет.
Прошло ещё два месяца. Прохор хандрит. Последнее время даже начал пропускать наши посиделки. В конце концов, я не выдержала и спросила, в чём дело?
- Понимаете, госпожа Света, - ответил он, - отец привёз мне невесту.
- Что же в этом плохого? Или девушка тебе чем-то не нравится?
- В том-то и дело, что девушка очень хорошая! Она дочь пребучаса-третьего и очень этим гордится. Мой отец в ней души не чает.
- А как к ней относится твоя мать?
- Я не говорил Вам, моя мама умерла три года назад, так что с ней мне посоветоваться невозможно.
- Так может, она будет для тебя хорошей женой?
- В том-то и дело, я уверен, что она будет прекрасной женой. Она всё время твердит мне, чтобы я не отвлекался на посторонние дела, а полностью посвятил себя созданию новых оригинальных часов. Она мечтает, чтобы я приблизился по мастерству к её отцу, чтобы я участвовал в выставках лучших в стране часов… Сама она тоже прекрасный часовщик, и через пару месяцев должна получить имя. После этого состоится наша свадьба.
- Так что же в этим плохого?
- Беда только во мне самом. Мне хочется сделать так много разного. Хочется перевести Евангелие, хочется изучить ваш мир, о котором мы знаем так мало. Пусть, в отличие от нашего, он полон зла, но кто-то же должен знать точно, каков ваш мир на самом деле? В конце концов, сам Спаситель жил в вашем мире. Свои мечты я могу поведать только Вам, мой отец и невеста меня просто не поймут.
- А ты не мог бы сказать отцу, что пока жениться не хочешь. Пусть отложат свадьбу на пару лет, За это время ты успеешь выполнить все свои планы.
- На это мой отец не пойдёт!
- А что будет, если ты не выполнишь волю отца.
- Выбор невелик: либо поселение мастеров-мужчин, которые никогда не женятся, либо – лишение имени и САДЫ. Мне не нравится ни тот, ни другой вариант.
- Чем же я могу тебе помочь?
- Попросите своего мужа взять меня в Ваш мир!
Конечно, в свои шестнадцать лет Прохор не слишком понимал всю сложность того, что задумал. Тем не менее, я не стала его отговаривать и решила обсудить это дело с Васей и бабой Машей. К моему удивлению, они поддержали Прохора. Баба Маша сказала, что давно пора немного встряхнуть это слишком статичное общество прибупейцев, и Прохор вполне может это сделать. Надо только придумать правдоподобную легенду для внедрения Прохора в наш мир. При следующей встрече с Прохором, я сказала, что помогу ему, если он согласится с моим планом.
- Прохор, мы не имеем права рассказывать моим соплеменникам об ином мире и о прибупейцах, - сказала я,- поэтому придётся придумать для тебя какую-то правдоподобную историю. Предположим, ты происходишь из некого лесного племени, в котором очень мало знают о нашем мире, и пусть ты отстал от племени и заблудился, а я тебя случайно нашла в лесу и сделала своим мужем.
- Как я могу быть Вашим мужем, Света, ведь у Вас есть муж – йети Вася.
- О том, что мой муж йети, в моём мире никто не знает. Об этом даже говорить никому нельзя, но для людей важно понимать, почему ты живёшь в моём доме. Иной причины, что ты мой муж, я придумать не смогла. Сразу всем станет понятно, откуда у меня взялся мой сын Миша, но про дочурку йети Угуку – никто знать не должен. О ней позаботится Вася.
- Мне придётся всем врать?! – с ужасом в голосе спросил Проша.
- Тебе придётся делать не только это, но и множество других ужасных вещей! – ответила я, - Быть может, придётся, даже, есть мясо и убивать зверей. Что делать, если ты хочешь жить в нашем мире зла, то должен и приспосабливаться к его законам. Обдумай, если решишься, напиши записку отцу и тайно приходи сюда. С собой можно ничего не брать, разве что захвати свои часовые инструменты, ведь чем-то зарабатывать на жизнь в нашем мире тоже нужно! Как и здесь, будешь делать новые часы и чинить сломанные.
Через день, вечером Прохор с чемоданчиком явился ко мне. Он решился на опасное путешествие. Вася провёл нас через чулан в наш мир, а потом туманными путями – в домик к бабе Маше. Бабу Машу мой Прохор уже пару раз видел, так что при встрече проблем не возникло. С этих пор у нас начиналась новая жизнь. Днём моя маленькая Угука ходит по туманным путям вместе с Васей и только к ночи возвращается домой. Прохор со своими инструментами устроился в углу на столе за занавеской. Начал он с того, что починил наши стенные часы с кукушкой, потом взялся чинить часы соседям. Днём мы с Прохором и Мишей гуляем по деревне, как порядочное семейство. Постепенно все привыкают к моему мужу, а Прохор привыкает к соседям. Тем более, ему приходится самому брать заказы на починку часов и разбираться с платой за ремонт. Это ему особенно трудно, так как прибупейцы не имеют представления о деньгах.
Глава 6 Дети в городе
Тяжело топая, рыжий Федька с руганью мчался за нами. Нет, не рассчитывал я, что Серёжка так плохо бегает! Конечно, он не проходил, как я, тренировок с волками, которые устраивал мне отец. А ещё он был просто в панике и всё время тихонько подвывал: «Теперь Федька меня убьёт!»
- Ничего, не убьёт! Быстрее двигай ногами.
Началось с того, что я решил проучить нахального Федьку, который повадился каждый раз раздавать щелбаны тем, кто поменьше. Вот и в этот раз он пытался щёлкнуть нас с Серёжей по лбу, но я опередил его, брызнув ему в глаз водой из водяного пистолета. Такого Федька не ожидал, но уже через минуту помчался за нами.
- Куда мы бежим? Там кладбище!
- Не бойся, спрячемся, в кустах!
У входа на кладбище росли чахленькие кустики, которые не могли бы спрятать и кошку, но я уверенно схватил Серёжу за руку и дёрнул его в сторону кустов и в туман.
Через минуту с топотом мимо промчался Федька и, не видя нас, помчался по кладбищу. Оттуда послышались голоса:
- Лови его! Он видел!
- Сейчас я его кастетом!
Затем всё стихло. Потом, тихо переговариваясь между собой, из ворот кладбища вышли двое, сели в машину и отбыли. Федька, похоже, попал в беду. Выскочив из кустов, мы бросились на кладбище и тут же наткнулись на окровавленного Федьку. К счастью, у Серёжки был телефон – подарок мамы, и уже через несколько минут прибыли и медики, и полиция. Федьку увезли в больницу, нас опросили и отпустили домой. Серёжка – тот ничего не видел, сидя в тумане, а я запомнил номер машины, на которой уехали преступники. Впрочем, полицейскому мои слова явно не понравились, так что он не стал их даже записывать. Своим мамам мы решили ничего не говорить, но перед сном я мысленно связался с отцом и рассказал ему о наших приключениях.
- Ну вот, - буркнул он недовольно, - знал ведь, что нельзя вас одних отпускать в город. Теперь придётся и мне с Угукой спешить к вам, чувствую, сами вы с этим не справитесь!
- Папа, - удивился я, - так ведь всё уже кончилось. Федька в больнице, живой. Его там вылечат. Почему ты так беспокоишься?
- Сам всё увидишь и поймёшь, - загадочно ответил отец.
Я так и не понял его беспокойства и спокойно уснул. Снилось мне моё детство. Мой детский страх – серовато-жёлтая стена тумана, преследующая меня то с левой, то с правой стороны. Почему-то я её боюсь.
- Главное, - говорит мой папа Вася, - что ты видишь стену! Не теряй её из виду! Пусть она всегда будет рядом.
Я её и не теряю. Порой мне хочется повернуть голову и посмотреть на неё в упор, но ничего не получается, стена поворачивается вместе со мной и всегда оказывается сбоку.
- Не пытайся это сделать, - советует папа, - туманную стену невозможно увидеть перед собой, она всегда сбоку и всегда рядом.
- Но как же войти внутрь тумана, если она всегда сбоку.
- Просто ты должен мысленно представить, что открываешь сбоку от себя дверь и входишь.
Как я боялся этих загадочных стен, внутрь которых затаскивал меня отец. Наверное, я бы так и не научился самостоятельно уходить в туман, если бы не моя сестрёнка Угука. Ей два годика, и она ничего не понимает. Она просто играет с нами в прятки. То выскочит неожиданно из тумана, заливаясь смехом, то опять пропадёт. Для неё всё это естественно и не представляет никаких трудностей.
Проснулся от тихих голосов. Папа что-то объяснял маме. А около постели сидела моя любимая сестрёнка. Увидев, что я проснулся, она заулыбалась и тут же с увлечением стала мне мысленно передавать картинки их с папой приключений. Вот они выныривают из тумана около какого-то серого здания – я тут же узнал городскую больницу. Вот они видят человека с ножом, крадущегося к окнам больницы. А потом папа отбирает у того нож и тащит в туман, к поляне с озером: «Пусть он там отдыхает, - говорит папа, - а то своим ножиком либо сам порежется, либо кого другого поранит».
Да, такие штучки только папа умеет делать: мысленно оглушить человека и утащить далеко в туман. Ведь это только по хоженым дорожкам легко ходить в тумане, а без дороги – только папа может, не говоря уж о том, чтобы тащить на себе пленника.
Я прислушиваюсь к голосам родителей:
- Говорил я тебе, что в город ехать не следует! – это мой папа.
- Что делать, Мишке нужно в школу, Прохор хотел узнать жизнь наших городов, а я вот устроилась на курсы медсестёр. Надо же мне учиться как лучше помогать больным.
Уже три месяца мы жили в городе в нашей трёхкомнатной квартире. В одной комнате – подруга мамы - Галя со своим сыном Серёжей, в другой – мы с мамой, а в маленькую комнату поселили Прохора.
- Из-за глупости нашего сына, - продолжал папа, - сегодня ночью могли убить человека.
- Как убить?
- А вот так! Одного бандита я уже утащил в туман, но могут быть другие.
- Эй, сынуля! Вставай, умывайся, завтракай – у нас сегодня много работы, - отец, конечно, сразу ощутил, что я уже не сплю.
Что делать, иду в ванную. Угука со смехом бежит за мной и сразу запрыгивает в ванну. Я включаю воду, а она шалит и брызгает на меня. Ей хорошо, на ней нет никакой одежды, и вода легко скатывается с её тела по гладкими рыжими волосками.
Раннее утро, Галя с Серёжей ещё спят и не видят, как на полу в коридоре тают мокрые следы маленькой йети. После завтрака папа с Угукой собираются уходить и зовут меня с собой.
- Пошли, посмотришь, что ты натворил.
Сразу, ещё в доме, уходим в туман и выныриваем в кустах на другой стороне улицы.
- Вот тот, кто ждёт именно тебя, - говорит папа, указывая на парня, сидящего на скамейке у подъезда.
Ещё раз ныряем в туман, первым выныривает папа и оглушает бандита. Я сразу узнаю в нём одного из тех, кто был тогда на кладбище.
- Куда же мы его денем? – думает папа.
- А давай оттащим на кладбище, где чуть не убили Федьку, - говорю я.
- Это мысль! – папа легко вскидывает тело на плечо и идёт сквозь туман.
Как он находит нужное направление, - думаю я, с трудом продираясь сквозь туман по его следам. Здесь нет тропинок, и туман отнимает у меня все силы. Поддерживает меня только Угука, которая со смехом носится от папы ко мне и обратно. Всё-то ей нипочём.
Вблизи кладбища – милицейский патруль. Никого не пускают к месту преступления. Что они здесь охраняют?
- А действительно, папа, что они здесь охраняют? Давай поищем!
Мы сбрасываем бесчувственное тело и пытаемся понять, что на кладбище может быть такого странного, необычного. Угука тоже углубилась в папины мысли, она играет в угадайку: «Где что спрятано? Кто первый угадает?»
Я и не пытаюсь к ним присоединяться, всё равно у меня ничего не получится.
- Вон, смотри, что-то красненькое, нет – рыженькое! – смеётся Угука.
Какое там рыженькое? Оба сидят с закрытыми глазами.
- Пошли, - говорит папа.
Выныриваем из тумана рядом с одной из могил. Папа надавливает на памятник, который плавно смещается вбок. Под памятником – рыжая картонная коробка.
- Раз уж из-за какой-то коробки такие страсти – надо её уничтожить, - говорит папа.
Он утягивает коробку в туман и ставит памятник на место.
- А бандита, давай тут оставим, - говорю я.
- Точно, пусть отдохнёт на могиле, - соглашается папа.
- Эй! Стоять! – слышны голоса полицейских.
Всё же услышали нашу возню. Мы с папой и Угукой скрываемся в тумане, когда по дорожкам кладбища уже топают сапоги полицейских.
Через полчаса уже дома мы с удивлением рассматриваем содержимое рыжей коробки. Там ничего нет, кроме маленьких бумажных пакетиков с каким-то белым порошком. Мама, увидев нас за этим занятием, всплёскивает руками:
- Откуда вы принесли эту гадость? Немедленно унесите и сожгите! Если такое у нас найдут, то тюрьмы не избежать!
Папа, хоть и не понимает причин маминого беспокойства, но послушно закрывает коробку и уносит её за собой в туман.
Ещё пару дней папа дежурит около нашего дома и вблизи больницы. В этом деле ему помогает Угука. Она заменяет его у дома, когда он отправляется на ночное в больницу. Но ничего не происходит, нашего бандита держат в полиции, его опасаться не следует. Утром папа отпускает того бандита, которого спрятал в тумане на поляне с озером. Но отпущенному бандиту не везёт, уже к вечеру полиция натыкается на его труп со следами пыток. Затем убийства следуют одно за другим. Убивают полицейских, убивают бандитов, взрываются дорогие машины... Мама встречает нашего знакомого участкового и спрашивает, что творится в городе. Участковый у нас хороший, мама ему верит.
- По секрету, - отвечает тот, - украли большую партию наркотиков, теперь ищут виноватых. Бандиты думают на полицию, а полиция на бандитов.
Через неделю у нас радость, Федька, наконец, пришёл в себя. А ещё через месяц Федька уже дома. Мы с Серёжей его навестили и рассказали, как вытащили его с кладбища и вызвали скорую помощь. Федька клянётся, что больше никогда не будет нас обижать.
За всеми нашими хлопотами мы совсем забросили Прохора. Тем временем он самостоятельно изучал жизнь города. Пару раз порывался поделиться с нами впечатлениями о том, какие замечательные люди здесь живут и как они его уважают.
- Единственно непонятно, - говорил он, - зачем-то надо пить с ними какую-то гадость.
К счастью, Прохор оказался достаточно устойчивым к спиртному, и каждый раз возвращался с прогулок на своих ногах.
Увы, кончилось всё это грустно. Вместе с компанией бомжей Прохор попал в обезьянник, и застрял там надолго, так как не мог объяснить, почему у него нет документов, и почему он не знает даже места своего рождения. Пришлось опять просить о помощи папу.
Тот вытащил Прохора и по совету своего родителя отправил его назад к прибупейцам.
Так окончилось моё последнее лето перед школой. Завтра 1-го сентября мы с Серёжкой пойдём вместе в первый класс.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге