Я стану злодейкой, чтобы выжить

Глава 1

Селеста рванулась вверх на постели, судорожно хватая ртом воздух. Грудь ходила ходуном, а из горла вырывался лишь сиплый, свистящий клекот, словно легкие забило горячей золой. Пальцы — тонкие, дрожащие, со сбитыми в кровь ногтями — намертво впились в собственную шею. Она судорожно ощупывала кожу, ожидая наткнуться на липкую, хлещущую из разорванных артерий юшку. Там, в её пока еще не сформировавшемся будущем, плоть лопалась от удара тяжелого, щербатого палаческого топора. Она отчетливо помнила этот металлический скрежет, улюлюканье толпы и то, как её собственная голова с глухим стуком покатилась по грязным деревянным доскам эшафота.

В груди полыхала острая, разрывающая боль. Казалось, сердце заживо выжгли дотла, оставив вместо него горстку тлеющих углей. Но страшнее этой физической агонии было удушающее, черное, бездонное разочарование. Горькие слезы предательства жгли глаза, застревали комом в горле, мешая сделать хотя бы один полноценный вдох.

Её предали. Растоптали. Уничтожили.

Лицо самого палача в памяти заволокло густым, зловещим туманом, но подсознание кричало, изнывая от смертельной, неизбывной обиды. Ей не нужно было видеть его черты, чтобы знать наверняка: это был он. Наследный принц Рейнард. Мужчина, которому она отдала всю себя, чьи клятвы слушала, затаив дыхание. Тот, кто так легко поверил искусно состряпанной, грязной лжи белокурой «святоши»-соперницы. Рейнард лично зачитал приговор. Он хладнокровно отправил Селесту на плаху, даже не взглянув на нее напоследок.

— За что?.. — сорвался с её губ едва слышный, хриплый шепот.

Селеста зажмурилась, готовая окончательно провалиться в ледяную бездну небытия, ожидая, что этот кошмар вот-вот прекратится. Но вместо вечной темноты до её слуха донеслось тихое, беззаботное чириканье птиц за окном. А затем — мерный, раздражающий стук старых настенных часов.

Она медленно, с опаской открыла глаза.

Никакой эшафотной площади, пахнущей сыростью и смертью. Никакой глумливой толпы. Селеста диким взглядом огляделась по сторонам, и по её спине пробежал настоящий мороз. Она похолодела от охватившего её шока. Это была её старая комната. Настоящая конура в самом дальнем углу восточного крыла отцовского поместья. Сюда её сослали еще в раннем детстве, подальше от парадных залов, поближе к комнатам прислуги, чтобы «тихоня Селеста» лишний раз не мозолила глаза благородному семейству своим блеклым видом.

Потрепанные занавески, покрытый трещинами потолок, покосившийся комод. На календаре, висевшем у покосившейся двери, тускло алели выведенные чернилами цифры: 12 мая 742 года Изначальной Эпохи.

Пять лет назад. Ей снова всего восемнадцать.

Она вернулась. Время повернулось вспять, швырнув её душу в прошлое, в то самое хрупкое, беззащитное тело, которое еще не знало ужасов замужества и предательства дворца.

Не успела Селеста осознать масштаб происходящего безумия, как тяжелая дубовая дверь со стуком распахнулась от сильного удара ноги. Створка жалобно скрипнула, едва не слетев с петель.

На пороге стоял её старший брат, Лиам. От него за версту разило перегаром, дорогой камзол был измят и покрыт грязными пятнами после ночной попойки, а опухшее лицо кривилось от глухой, бессильной злобы. Похоже, утреннее похмелье требовало немедленного выхода желчи, и он по привычке пришел туда, где ему никто не мог ответить.

— Эй, мышь! — рявкнул он, бесцеремонно шагая в комнату.

Лиам грубо схватил её за плечо, впиваясь пальцами в кожу сквозь тонкую ткань ночной сорочки, и с силой встряхнул:

— Живо подняла свой зад, пошла к отцу в кабинет и сказала, что это ты взяла из его стола фамильный перстень! Живо, дура! И раз разрыдайся там поубедительнее! Отец уже в бешенстве, ищет виноватого. Если он узнает, что это я, мне несдобровать. А из-за твоей серой, бесполезной рожи плакать в этом доме никто не станет! Живее, иначе я из тебя прямо здесь всю душу вышибу!

Лиам, тяжело и смердюче дыша, замахнулся для хлесткой, тяжелой пощечины. Это было его привычное похмельное утро. Каждое такое утро в её прошлой жизни заканчивалось одинаково. Пять лет назад Селеста покорно зажмурилась, приняла удар, а потом со слезами на глазах взяла на себя вину брата. Отец тогда жестоко избил её плетью и запер в холодном подвале на неделю без еды и воды.

Но в этот раз всё пошло совершенно не по его сценарию.

Селеста даже не зажмурилась. В её душе, выжженной эшафотом, не осталось ни капли прежнего страха. Наоборот, внутри ледяной волной поднялась глухая, звенящая ярость злодейки, которой суждено умереть.

Одним резким, молниеносным движением она перехватила руку брата прямо у своего лица. Её тонкие, кажущиеся хрупкими пальцы впились в его запястье с неожиданной, мертвой, стальной хваткой. Селеста сжала кости брата так сильно, что Лиам от неожиданности опешил, уставившись на сестру дикими глазами.

Вместо привычных слез, мольбы о пощаде и заискивающего страха, из-под пушистых ресниц сестры на него смотрели абсолютно чужие, бездонные и безжалостные глаза. Это был взгляд покойника, который лично заглянул в бездну и вернулся обратно, чтобы забрать свое. Лиам попытался вырвать руку, но Селеста держала крепко, плавно выворачивая его сустав чуть в сторону.

— Отпусти меня, Лиам, — тихо, почти ласково произнесла Селеста. Её голос, обычно дрожащий и тихий, сейчас прозвучал пугающе ровно. В нем сквозил чистый, отточенный металл. — Опусти свою руку. Иначе отец узнает не только про фамильный перстень, который ты уже успел заложить в игорном доме «Золотой лис» за треть стоимости, чтобы отдать карточный долг.

Лиам мгновенно побледнел. Остатки хмеля выветрились из его головы за долю секунды, оставив после себя лишь липкий, холодный пот.

— Ч-что?.. Откуда ты… — заикаясь, пробормотал он, испуганно дергаясь назад.

— Я знаю гораздо больше, чем тебе кажется, братец, — Селеста наклонилась к нему ближе, и её шепот прозвучал в тишине комнаты как шелест смертоносного клинка. — Например, я знаю про долговые расписки графа Олсона, которые ты так неумело подделал его же почерком в прошлый вторник. Если твои грязные пальцы еще хоть раз коснутся меня, или если ты хотя бы косо посмотришь в мою сторону, я лично прослежу, чтобы отец узнал абсолютно всё. Со всеми доказательствами. И ты прекрасно знаешь, что тогда он сам скормит тебя псам на заднем дворе, чтобы спасти остатки нашей репутации. А теперь — пошел вон из моей комнаты.

Селеста резко разжала пальцы, толкнув брата от себя. Лиам пулей вылетел в коридор, тяжело дыша и испуганно оглядываясь, словно перед ним сидела не его забитая сестра, а ядовитая змея, готовая к прыжку. Он даже не додумался закрыть за собой дверь, скрывшись в глубине коридора.

Селеста медленно поднялась с постели. Ноги еще слегка подкашивались от пережитого фантомного шока, но разум был кристально чист. Она подошла к старому, покрытому пятнами зеркалу на комоде. Из отражения на неё смотрела бледная восемнадцатилетняя девушка с огромными испуганными глазами и длинными, растрепанными каштановыми волосами. Длинными прядями, за которые Лиам так любил хватать её, таская по полу в моменты ярости.

На губах Селесты появилась едва заметная, горькая усмешка.

Она решительно протянула руку и взяла со стола тяжелые портняжные ножницы. Один резкий, безжалостный взмах лезвий — и густые длинные пряди с тихим шорохом упали на грязные деревянные доски пола, смешиваясь с вековой пылью восточного крыла.

Она кромсала волосы без тени сожаления, пока её прическа не стала короткой, рваной и дерзкой. Это был её манифест. Её отказ от прежней жизни.

«Та забитая, слабая мышка, которая верила в доброту и смирение, умерла», — подумала Селеста, глядя на свое новое, изменившееся отражение. В её глазах больше не было покорности. — «Вы все хотели видеть во мне монстра и интриганку? Вы все называли меня злодейкой перед тем, как отрубить голову? Что ж. В этой жизни я ею стану. Ради своего выживания я перепишу эту историю вашей кровью».

Глава 2

Дверь в комнату снова приоткрылась, на этот раз без грохота, но с оскорбительной, ленивой небрежностью. На пороге стояла Марта — главная горничная поместья де Рош. Эта женщина годами пользовалась безответностью Селесты. Она обкрадывала молодую хозяйку, урезала её и без того скромное содержание, таскала из комнаты побрякушки и всегда приносила ей остывшие объедки, настраивая против «тихони» остальную прислугу.

В руках Марта держала помятый оловянный поднос. На нем сиротливо лежал заветренный, покрытый сизыми пятнами плесени кусок черствого хлеба и стояла щербатая чашка с разбавленным, едва теплым чаем.

— Эй, замарашка, твой завтрак, — небрежно бросила Марта.

Она даже не удостоила девушку прямым взглядом. Шагнув к покосившемуся комоду, горничная с размаху швырнула поднос на деревянную столешницу. Мутная серая жижа выплеснулась из чашки, мгновенно залив сухую корку.

— И шевелись давай, — полетел в спину Селесте высокомерный, гнусавый голос служанки. Марта брезгливо обтирала руки о фартук. — Граф звал тебя в свой кабинет. Живее, не заставляй господ ждать. К отцу твоему приехал важный гость — твой будущий жених, старый граф Вальди. Так что умывай свою серую рожу и иди, пока хозяин не приказал конюхам притащить тебя за волосы.

Марта развернулась, собираясь уйти с чувством выполненного долга, но её ухмылка застыла на лице.

Селеста медленно перевела ледяной взгляд со стены на поднос, а затем повернулась к горничной. Одним плавным, обманчиво спокойным движением руки она смахнула поднос на пол. Тяжелый оловянный диск с грохотом покатился по доскам, а щербатый фарфор с оглушительным звоном разлетелся на десятки мелких, острых осколков. Грязная чайная жижа брызнула во все стороны, испачкав подол накрахмаленного передника Марты.

— Ты… ты что творишь, дрянь?! — взвизгнула горничная, растеряв всю свою спесь и мгновенно забыв об этикете. Лицо служанки пошло красными пятнами от злости. — Совсем из ума выжила, замарашка?! Да я сейчас всё расскажу госпоже! Тебя пороть будут на заднем дворе, ты у меня…

Селеста не дала ей договорить. Молниеносным движением она выхватила из подставки на комоде тяжелый кованый нож для писем. С глухим, зловещим стуком лезвие вонзилось прямо в деревянную поверхность комода — в каких-то двух сантиметрах от пухлых пальцев Марты. Горничная испуганно ойкнула, подавилась собственным криком и судорожно прикусила язык, в ужасе уставившись на дрожащую рукоять ножа.

Селеста сделала шаг вперед, заставляя служанку вжаться спиной в холодную стену.

— Слушай меня внимательно, воровка, — тихо, но так отчетливо, что у Марты побежали мурашки по коже, произнесла Селеста. Её новые короткие волосы растрепались, а взгляд пронзал насквозь. — С этого дня ты будешь приносить мне еду из господской кухни. Свежую. Горячую. То, что ест мой отец, а не то, чем вы подкармливаете свиней. И если я найду на подносе хоть одну песчинку или волос — твоя карьера в этом доме закончится.

— Вы… вы не посмеете… — заикаясь и тяжело дыша, выдавила из себя служанка, косясь на нож.

— Посмею, — Селеста наклонилась к самому её лицу, обдав Марту ледяным дыханием. — Я знаю, в каком городском ломбарде лежат фамильные рубиновые серьги моей матери, которые ты «случайно» нашла в прошлом месяце в шкатулке. Я знаю, сколько столового серебра ты выносишь из этого дома каждую неделю в своем переднике. Если ты сейчас же не уберешь здесь всё и не начнешь служить мне как преданная, покорная собака — к полудню ты будешь сидеть в имперской сыскной тюрьме. В самой сырой камере для отбросов. Ты меня поняла?

Марта побледнела так, словно перед ней стоял сам карающий палач. На её лбу выступили крупные капли холодного пота. Наглая прислуга, которая еще минуту назад презирала тихую графиню, сломалась мгновенно. Она с тихим всхлипом упала на колени прямо в лужу разлитого чая, на битый фарфор, и начала судорожно собирать осколки голыми руками, не обращая внимания на порезы.

— Да, леди Селеста… Простите меня… Христа ради, не губите… Я всё сделаю, всё уберу… — забормотала она, не смея поднять глаз.

Селеста даже не удостоила её взглядом. Она подошла к дубовому шкафу, распахнула дверцы и окинула взором свой скромный гардероб. Никакого кружева. Никаких девичьих, легкомысленных рюшей, которые носила прошлая Селеста, пытаясь казаться милой. На этот раз она выбрала самое строгое, закрытое платье темно-изумрудного цвета из тяжелой ткани. Высокий воротник надежно скрывал шею — туда, где в её будущем пролегал след от топора палача.

Она быстро переоделась. Короткие рваные пряди волос она небрежно, но элегантно зачесала назад, придав своему лицу строгий, аристократичный и совершенно холодный вид.

«Слуги усвоили первый урок. Брат заперся в своих покоях, зализывая раны от страха. Теперь пора разобраться с главной проблемой», — подумала она, выходя в коридор восточного крыла.

Её путь лежал на первый этаж, к массивным дверям отцовского кабинета. По прошлой жизни она помнила этот день в мельчайших деталях. За этими закрытыми дверями сейчас продавали её жизнь. Отец собирался выдать её замуж за старого, отвратительного графа Вальди в обмен на полное списание карточных долгов Лиама и ежегодное денежное содержание. В прошлый раз Селеста покорно стояла за дверью, глотая слезы и дрожа от ужаса перед замужеством со стариком. Она безропотно пошла под венец, обрекая себя на два года ада в чужом доме.

Но теперь Селеста не собиралась плакать. У неё был план получше. Она позволит отцу выдать её замуж. Ведь она точно знала из своего будущего: ровно через два года старик Вальди скончается от сердечного приступа во время очередного пьяного кутежа. Брак со стариком — это не тюрьма. Это её будущая стартовая площадка, её билет к безграничному богатству и абсолютной свободе. Но условия этого брака теперь будет диктовать она.

Селеста подошла к тяжелым дверям кабинета, на секунду замерла, расправила плечи и без стука, одним уверенным толчком распахнула массивные створки.

Внутри просторного, душного кабинета воцарилась гробовая тишина. Помещении было пропитано густым запахом дорогого дерева, крепкого табака и застарелого перегара. За большим письменным столом сидел её отец, граф де Рош, раздраженно перебирая бумаги. Напротив него в глубоком кожаном кресле развалился граф Вальди — грузный, обрюзгший мужчина лет шестидесяти с сальными волосами и багровым от постоянного пьянства лицом.

При появлении Селесты оба мужчины одновременно повернули головы. Отец мгновенно нахмурился, его глаза недовольно сузились, скользнув по её коротко остриженным волосам и строгому изумрудному платью.

— Селеста? Что это за вид? — голос отца прозвучал сухо, хлестко и резко. — Кто позволил тебе состричь волосы? И где твои манеры, девка? Живо извинись перед графом Вальди за то, что вошла без стука, и займи свое место.

Старый граф Вальди, вопреки недовольству отца, плотоядно и мерзко улыбнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы. Его липкий, оценивающий и грязный взгляд медленно прошелся по фигуре девушки, задерживаясь на талии и груди.

— Ну что вы, дорогой де Рош, не стоит быть столь строгим к прекрасной леди, — прохрипел старик, шумно втянув воздух ноздрями и потирая пухлые руки. — Короткая стрижка… В этом есть некая пикантность, скрытая дикость. Из этой строптивой кошечки выйдет прекрасная, очень послушная жена в моем доме. Она быстро научится манерам.

Селесту изнутри передернуло от глубокого отвращения. В прошлой жизни этот сальный взгляд вызывал у неё непреодолимое желание сжаться в комок, спрятаться и зарыдать. Старик Вальди действительно превратил первые два года её замужества в сущий ад, заставляя терпеть его капризы, побои и пьяные выходки. Но сейчас Селеста лишь крепче сжала пальцы за спиной, а на её губах заиграла ленивая, смертоносная улыбка злодейки.

«Улыбайся, мерзавец. Пей свой табак. Тебе осталось дышать на этом свете ровно два года», — хладнокровно подумала она.

Она не стала садиться на предложенный стул, а осталась стоять посреди кабинета, глядя на сидящих мужчин сверху вниз. В её осанке появилось величие, которого они никогда раньше не видели.

— Я пришла обсудить условия брачного контракта, — спокойно, звучно и твердо произнесла Селеста.

Отец раздраженно и громко хлопнул ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула:

— Обсудить? Твое дело — закрыть рот и подписать то, что я подготовил! Граф Вальди милостиво согласен покрыть все карточные долги нашего дома и выплачивать мне ежегодное крупное содержание в обмен на твою руку. Скажи спасибо, что на такую бесприданницу, серую мышь и тихоню позарился столь уважаемый, богатый человек! Каждое слово контракта уже согласовано между нами.

— Уважаемый человек? — Селеста едва заметно усмехнулась, сделав уверенный шаг к столу и оперевшись ладонями о его край. Она наклонилась вперед, глядя прямо в глаза начавшего бледнеть Вальди. — Вы имеете в виду человека, который тайно спонсирует контрабанду редких специй и оружия через южную границу Империи? Человека, который скрывает от императорской казны три четверти своих реальных доходов, укрываясь от налогов? Если императорские ищейки и Инквизиция узнают об этом, граф Вальди, ваше «уважаемое» имя смешают с грязью в тот же день. А всё ваше колоссальное имущество будет конфисковано Советом до единого медного гроша.

В кабинете повисла звенящая, мертвая, удушающая тишина. Старик Вальди резко выпрямился в кресле, его багровое лицо мгновенно пошло серыми, трупными пятнами. Он судорожно схватился пухлыми пальцами за воротник камзола, тяжело и прерывисто дыша, глядя на восемнадцатилетнюю девушку с диким, неподдельным ужасом. Эти махинации были его самой охраняемой, смертоносной тайной, о которой не знал даже его личный секретарь.

Отец Селесты застыл с открытым ртом, переводя ошарашенный взгляд со сломавшегося графа на свою дочь. Он не узнавал собственного ребенка.

— Откуда… откуда ты… м-м… леди… — прохрипел Вальди, судорожно сжимая подлокотники кресла.

— Это не имеет никакого значения, — отрезала Селеста, выпрямляясь. — Важно то, что этот брачный контракт мы перепишем прямо сейчас. Здесь. На моих личных условиях.

Она бесцеремонно вырвала из рук ошеломленного отца лист бумаги, пробежалась по нему глазами и брезгливо бросила обратно на стол.

— Пункт первый: граф Вальди выплачивает моему отцу сумму, полностью покрывающую долги Лиама. Единоразово. Прямо сегодня. Никаких ежегодных содержаний, выплат или процентов нашей семье в будущем. Пункт второй, самый важный: в случае смерти графа Вальди — по любой причине, будь то болезнь или несчастный случай — абсолютно все его земли, поместья, банковские счета, золотые притоки и теневые доходы переходят в единоличную, суверенную собственность его вдовы. То есть меня. Никаких претензий со стороны родственников Вальди или моей собственной семьи де Рош. Мой родной дом не получит после его смерти ни единого медного гроша.

Отец Селесты наконец пришел в себя от шока. На его лице вспыхнула багровая, безумная ярость — он понял, что дочь одним махом лишает его постоянного, пожизненного источника золота.

— Да как ты смеешь, девка! — он с ревом вскочил из-за стола, высоко замахиваясь на неё тяжелой ладонью. — Я твой отец! Твоя обязанность — служить интересам этой семьи! Ты подпишешь то, что выгодно мне!

Селеста даже не шелохнулась. Она встретила его замах абсолютно пустым, холодным и мертвым взглядом рубинового оттенка, который на секунду пробился сквозь её карие глаза.

— Если ты ударишь меня, отец, — тихо, но с леденящей душу уверенностью произнесла Селеста, — завтра утром подробные списки контрабандных караванов графа Вальди со всеми датами и именами окажутся на столе у Верховного Инквизитора Империи. И твое имя, граф де Рош, будет стоять там на первом месте как имя главного соучастника, ведь ты продал ему дочь за эти самые грязные, укрытые от налогов деньги. Нас всех казнят на площади. Нашу семью сотрут из хроник. Так что сядь обратно, возьми перо и пиши контракт так, как я сказала.

Отец медленно, с дрожью опустил руку. Его буквально трясло от бессильной злости и полного непонимания ситуации. Перед ним стояла не его покорная, запуганная дочь-тихоня. Это было холодное, расчетливое и опасное чудовище, которое просчитало их жизни наперед.

Граф Вальди, судорожно вытирая обильный пот со лба шелковым платком, хрипло и жалобно выдавил из себя:

— Пиши, де Рош… Ради богов, пиши всё, что она говорит. У меня нет выбора. Я подпишу этот контракт. Пиши быстрее.

Селеста медленно отошла к высокому окну кабинета, заложив руки за спину и наблюдая за тем, как её собственный отец дрожащими от ярости руками переписывает условия её замужества. Первое и самое главное препятствие на пути к её выживанию было преодолено. Брак со стариком состоится, но теперь это была не тюрьма и не приговор. Это была её будущая стартовая площадка, её железный щит. Через два года она станет самой богатой, влиятельной и абсолютно независимой вдовой в Империи.

«Ну что ж, Рейнард…» — подумала Селеста, глядя на проплывающие в грозовом небе облака, и её губы тронула зловещая улыбка. — «Через два года я приду на тот бал во дворец. Но я больше не буду беззащитной, наивной овечкой, которую ты сможешь использовать ради плотских утех. Я буду хозяйкой положения. И твоя маленькая белокурая змея Оливия тоже будет там. Игра начинается».

Глава 3

Два года пролетели как один затянувшийся, бесконечно серый и душный день. В огромном, холодном поместье графа Вальди Селеста вела себя безукоризненно, с идеальной точностью исполняя роль покорной, тихой и незаметной супруги. Дворянское общество видело в ней лишь очередную беззащитную жертву, запертую в золотой клетке старого развратника. Столичные кумушки на редких приемах сочувственно вздыхали ей в след, шушукаясь за веерами о том, какая незавидная доля досталась девчонке де Рош — стать игрушкой для угасающего, но всё еще ненасытного сластолюбца.

Но они не знали, что происходило за закрытыми дверями этого проклятого особняка, когда гасли парадные свечи. Старик Вальди, распаленный вином и собственной безнаказанностью, не раз пытался силой взять то, за что заплатил её отцу. Селеста до хруста в костях помнила его первую попытку, случившуюся сразу после свадьбы. Он ввалился в её опочивальню, тяжело дыша и распространяя вокруг себя тошнотворный шлейф перегара и дешевых румян. Его пухлые, покрытые пигментными пятнами пальцы грубо впились в ткань её ночной сорочки, пытаясь сорвать одежду, а сальные губы тянулись к шее.

В прошлый раз, в своей первой жизни, она лишь испуганно плакала, сжимаясь в комок и покорно принимая свою участь. Но в этой реальности «тихоня Селеста» уже осталась лежать мертвой на плахе. Когда Вальди попытался толкнуть её на постель, она не закричала. Её взгляд, ставший холодным как лед Мраморных ущелий, заставил старика на секунду опешить. Одним резким, заученным движением Селеста схватила со столика тяжелый серебряный подсвечник и с глухим стуком опустила его прямо на запястье мужа. Раздался хруст, и старик взвыл от боли, отшатнувшись.

— Если вы сделаете еще хоть шаг, граф, — тихо, но с такой леденящей душу уверенностью произнесла тогда восемнадцатилетняя графиня, нависая над скулящим мужем, — я лично прослежу, чтобы утренний чай вашего личного секретаря был приправлен каплей сока бледной поганки. А обвинят в вашей внезапной кончине... ну, скажем, ваших многочисленных должников. У вас слабое сердце, Вальди. Поберегите его. Нам ведь нужно разыграть покорный брак перед Императором, верно?

Старик тогда трусливо отступил, разглядев в глазах юной жены нечто такое, что заставило его хмель мгновенно испариться. С тех пор он безумно боялся оставаться с ней наедине, предпочитая искать утешения на стороне, но перед слугами и высшим светом они безупречно играли роль благообразных супругов. Селеста терпела его присутствие, его тяжелый, непредсказуемый нрав и редкие, полные злобы взгляды на официальных обедах. Но втайне от всех, скрытая за плотными шторами своего кабинета, она вела совершенно иную, безжалостную игру.

Шаг за шагом, используя крупицы своих знаний о будущем, она затягивала петлю на шее финансовой империи своего мужа. Первым делом она тайно, через подставных лиц, перекрыла все убыточные контрабандные маршруты Вальди, которые в её прошлом привели к краху его счетов. Высвобожденное золото она хладнокровно направила на скупку «бесплодных» и заброшенных земель на юге Империи — тех самых диких пустырей, где, как она точно помнила, ровно через год имперские исследователи наткнутся на богатейшие в истории жилы магических кристаллов. Торговцы и землевладельцы крутили пальцами у виска, продавая вдове «бесполезные камни», а Селеста лишь молча подписывала бумаги, закладывая фундамент своего будущего суверенитета.

Её собственная семья за эти два года не получила от неё ни единого медного гроша. Отец де Рош слал гневные, брызжущие яростью письма, требуя денег на покрытие новых карточных долгов старшего сына. Брат Лиам дважды пытался лично ворваться в её новое поместье с завуалированными угрозами, надеясь запугать «младшую сестренку». Но Селеста даже не выходила к ним. Она отдавала приказы страже спускать собак на любого, кто посмеет пересечь границу её владений без приглашения. Письма отца она молча брала длинными, изящными пальцами и швыряла в камин, с безразличием наблюдая, как огонь пожирает строчки, полные бессильной вопля о помощи. Для них она стала отрезанным, мертвым ломтем. Опасной, непредсказуемой тварью, с которой теперь боялись связываться открыто.

И вот, ровно в тот самый день и час, который был предначертан стертой хронологией её будущего, сердце старого графа Вальди не выдержало очередного дикого кутежа в одном из столичных притонов.

Селеста стояла у массивной дубовой постели покойного мужа, куда его бездыханное тело доставили слуги. В комнате всё ещё пахло пролитым вином, дорогим табаком и смертью. Она смотрела на его застывшее, посиневшее лицо без малейшего признака жалости, скорби или радости. В её душе царило лишь ледяное, абсолютное облегчение. Королевские лекари, суетясь вокруг тела, лишь растерянно разводили руками, единогласно списывая всё на избыток крепкого алкоголя и почтенный возраст. Они и не подозревали, что молодая графиня последние полгода лично следила за тем, чтобы в личные погреба её мужа поставляли самое тяжелое, бьющее по сосудам вино южных провинций, медленно, но верно подтачивая его здоровье.

Личный нотариус графа, дрожа от непонятного, интуитивного страха перед этой застывшей, безмолвной двадцатилетней вдовой, без единого пререкания зачитал тот самый брачный контракт в присутствии Совета. Все юридические лазейки были выжжены её расчетом еще два года назад в кабинете отца. Родственники Вальди пытались поднять бунт, заявляя о правах на наследство, но королевские юристы лишь развели руками — контракт был составлен безупречно. Селеста де Рош Вальди официально и единолично вступила в права владения всеми землями, шахтами и банковскими счетами покойного. Она стала одной из самых богатых, независимых и влиятельных женщин Империи. Свободной. Неприкосновенной. И смертельно опасной.

— Леди Селеста, — в комнату бесшумно, словно бесплотная тень, вошла Марта.

Горничная, которую Селеста забрала с собой из отцовского дома, за эти два года окончательно превратилась в её самую преданную и запуганную рабыню. Марта знала слишком много, но еще лучше она знала характер своей новой хозяйки: одно неверное движение, один лишний шепот — и Селеста сотрет её в порошок, даже не поморщившись. Служанка низко поклонилась, держа на серебряном подносе запечатанный конверт из плотной императорской бумаги, скрепленный тяжелым сургучом.

— Из дворца прислали официальное приглашение, миледи. Через неделю в столице состоится Большой Летний Бал. Император собирает весь высший свет, чтобы отпраздновать триумфальное возвращение наследного принца Рейнарда из затяжного северного похода. Говорят, весь двор только и обсуждает, кто станет новой фавориткой Его Высочества.

Селеста медленно повернулась к горничной. В полумраке комнаты на её бледных губах заиграла едва заметная, пугающая улыбка злодейки.

— Летний бал… — тихо, почти интимно повторила она, и в ту же секунду её шею под высоким воротником платья обожгло резкой фантомной pain. Старый шрам от палаческого топора словно запульсировал под кожей, требуя крови тех, кто его оставил. — Тот самый бал. Время пришло.

В своей прошлой жизни она приехала на этот праздник в скромном, наспех перешитом платье своей покойной матери, испуганно пряча глаза от высокомерной, сверкающей золотом столичной знати. Именно там, на той проклятой мраморной лестнице, Рейнард впервые заметил её — беззащитную, наивную вдову с забитым взглядом, идеальную мишень для развлечений на пару ночей. Она тогда искренне верила его речам, не замечая, как за её спиной белокурая Оливия искусно вьет паутину лжи.

Селеста подошла к окну, глядя на раскинувшийся внизу ухоженный сад поместья. Воспоминания о собственной смерти больше не пугали её — они служили идеальным топливом для её ярости.

— Марта, займись моим нарядом, — холодно и властно скомандовала Селеста, не оборачиваясь. Её голос заставил служанку внутренне сжаться. — Но забудь про траурный черный. Я не собираюсь тешить публику образом скорбящей вдовы. И упаси тебя боги подготовить невинное белое или розовое платье, как любят делать эти юные столичные дуры, мечтающие привлечь внимание принца. Я хочу платье цвета ночного неба. Самого темного, глубокого шелка, расшитого миллионами мелких серебряных кристаллов. Такое, которое при каждом моем шаге будет вспыхивать холодным пламенем. Они должны ослепнуть, когда я войду в зал.

— Будет исполнено в лучшем виде, миледи. Лучшие ткачи столицы приступят к работе сегодня же, — Марта поспешно поклонилась и торопливым шагом покинула кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Селеста подошла к своему массивному письменному столу, коснулась потайной панели и открыла выдвижной ящик. Там лежал небольшой, обтянутый темной кожей блокнот — её главное оружие, куда она два года скрупулезно записывала каждую деталь будущих событий. Она перевернула страницу, на которой размашистым, острым почерком было выведено: «Летний бал. Оливия инсценирует падение с лестницы и обвинит в этом старую графиню, чей дом разорен. Принц Рейнард заступится за Оливию, сделав её своей фавориткой».

Селеста медленно провела кончиками пальцев по чернильным строкам, и её рубиновые глаза на секунду пробились сквозь иллюзию, зловеще полыхнув алым огнем в полумраке кабинета.

— В этот раз ты не упадешь, Оливия. Вернее, упадешь, но так, что все увидят твою гнилую суть еще до того, как ты успеешь открыть свой лживый рот, — прошептала Селеста, с сухим щелчком закрывая блокнот. — А ты, Рейнард… ты будешь смотреть на меня. Будешь гореть от желания поймать мой взгляд. Но теперь правила этой игры устанавливаю я. Мышка умерла. Пора познакомиться со Злодейкой.

Глава 4

Большой бальный зал императорского дворца сиял и переливался в лучах тысяч восковых свечей, зажженных в массивных хрустальных люстрах под самым расписным потолком. Воздух здесь был тяжелым, душным, насквозь пропитанным густым ароматом дорогих пудр, заморских духов, терпкого выдержанного вина и едва уловимым, но липким запахом придворных сплетен. Высший свет Империи собрался во всем своем блеске. Шелк, бархат, золото и фамильные бриллианты слепили глаза. Дамы томно обмахивались веерами, мужчины негромко обсуждали недавний северный поход, но на самом деле все они ждали лишь одного — появления главного триумфатора вечера, наследного принца.

Когда тяжелые створки парадных дверей распахнулись и громоподобный голос королевского глашатая объявил: «Леди Селеста де Рош Вальди!», разговоры в зале на мгновение затихли. По шеренгам аристократов прошел контролируемый, удивленный шепот.

— Поверить не могу… Это действительно она? — тихонько зашелестела веером пожилая баронесса, сужая глаза и разглядывая фигуру на лестнице. — Та самая девчонка де Рош, которая вечно жалась по углам и бледнела от каждого громкого звука?

— Говорят, за два года замужества со стариком Вальди она ни разу не улыбнулась, — подхватила стоявшая рядом молодая маркиза, брезгливо кривя губы. — Посмотрите на её лицо. Настоящая маска из льда. Ни капли прежней мягкости. Словно из неё вытравили всё живое. Она стала черствой, холодной… Настоящая черная вдова. Жуткая особа.

Селеста медленно, с безупречной грацией королевы сделала первый шаг на верхнюю площадку широкой мраморной лестницы. На ней было то самое платье из глубокого, как бездна, темно-синего шелка. Миллионы мелких серебряных кристаллов, искусно вшитых в ткань, вспыхивали холодным, призрачным пламенем при каждом её движении, словно вокруг её ног клубилось само ночное небо, усыпанное звездами. Её волосы, остриженные два года назад, теперь аккуратными волнами строгого, элегантного каре обрамляли бледное лицо. Тонкую шею украшало ожерелье из редких сапфиров, но главным её украшением был взгляд. Абсолютно спокойный, ледяной и уверенный. Больше никто в этом зале не смел шептаться о «бедной забитой мышке». Перед ними стояла самая богатая вдова Империи, и этот статус заставлял даже герцогов склонять головы в почтительном поклоне.

Её взгляд, скользнув по толпе, почти сразу нашел его.

Принц Рейнард стоял в центре зала, окруженный кольцом гвардейцев в парадных мундирах и стайкой льстивых министров. Высокий, широкоплечий, с небрежно, но стильно зачесанными темными волосами и хищным, уверенным лицом мужчины, который привык брать от жизни всё. На нем был белоснежный имперский мундир, расшитый золотом, а на губах блуждала ленивая, пресыщенная улыбка человека, которому наскучили легкие победы.

В её прошлой жизни эта улыбка заставила Селесту потерять разум и сердце. Она ловила каждый его вздох, замирая от счастья, когда он просто смотрел в её сторону. Но сейчас, глядя на него сверху вниз, Селеста почувствовала, как её шею под сапфировым колье обожгло острой фантомной болью. Палач. Её личный палач, который через три года хладнокровно подпишет её смертный приговор.

Рейнард, словно почувствовав этот тяжелый, осязаемый взгляд, резко повернул голову. Его глаза, обычно полные скуки, удивленно сузились. Он скользнул по фигуре Селесты оценивающим, привычным взглядом распутника, но наткнулся на её ледяной, пронзительный отпор. Она не опустила ресниц, не покраснела, как делали все здешние девицы. Она смотрела на наследника престола как на ожившего мертвеца — с легким, едва заметным презрением. Принц заинтригованно приподнял бровь, а его улыбка стала шире. Хищник почуял достойную игру.

Но Селеста пришла сюда не ради него. Её истинная цель была совсем в другой стороне.

Она плавно спускалась по ступеням, краем глаза наблюдая за балюстрадой на противоположной стороне лестницы. Там, в окружении нескольких пожилых графинь, уже крутилась белокурая девушка в невинном, нежно-розовом шелковом платье. Оливия. Она искусно разыгрывала из себя кроткого, застенчивого ангела, смущенно улыбаясь и придерживая тонкими пальчиками пышный подол.

По плану из её прошлого будущего, именно сейчас Оливия должна была запустить свою первую крупную интригу. Она выберет момент, когда старая графиня Олсон, чей дом был разорен долгами, окажется рядом, «случайно» оступится на крутых мраморных ступенях и полетит вниз. А потом, рыдая на груди у подоспевшего принца, обвинит несчастную старуху в том, что та её толкнула. Это уничтожило бы остатки репутации дома Олсон, а Оливию сделало бы хрупкой, невинной жертвой в глазах всего двора и самого Рейнарда.

Селеста сделала едва заметный знак лакею, несущему поднос с шампанским, и плавной, бесшумной походкой направилась к балюстраде, сокращая расстояние. Оливия как раз равнялась с графиней Олсон. Селеста видела, как победоносно блеснули глаза блондинки, как она незаметно выставила из-под юбок изящную ножку, готовясь разыграть свой идеальный спектакль.

В момент, когда Оливия уже приготовилась издать испуганный вскрик и картинно полететь на руки придворным, Селеста с безупречной, пугающей грацией сделала шаг вперед. Её рука — тонкая, но сильная — намертво, словно железные тиски, вцепилась в локоть Оливии, силой удерживая её на ногах и не давая упасть назад. Одновременно с этим движением Селеста незаметно, но жестко наступила носком своей туфли на пышный кружевной подол нежно-розового платья соперницы.

Раздался громкий, отчетливый в тишине треск рвущейся дорогой ткани.

Оливия, собиравшаяся упасть «красиво» и контролируемо, от этого резкого рывка и застрявшего подола потеряла равновесие по-настоящему. Все её расчеты рухнули. Она глупо и дико взмахнула руками, пытаясь удержаться, её ангельское лицо исказилось от внезапной злости и паники, и из её рта вырвалось совсем не девичье, а грубое, хриплое базарное ругательство, которое она обычно использовала со слугами в своих покоях:

— Да пусти ты меня, тварь грязная!..

Звук её голоса эхом разнесся по притихшей лестнице. Все гости, включая принца Рейнарда, который уже сделал несколько шагов к балюстраде, одновременно замерли и уставились на неё. Невинная, безупречная маска Оливии дала страшную трещину на глазах у всего высшего света. Вместо хрупкой жертвы все увидели злобную, сквернословящую девицу, которая едва не повалила пожилую женщину и грязно выругалась на весь королевский зал.

Селеста медленно, с наигранным испугом разжала пальцы, отпуская её локоть.

— О боги, леди Оливия, вам дурно? — громко, так, чтобы её услышал каждый аристократ на веранде, произнесла Селеста. В её голосе звучало идеальное, прямо-таки материнское сочувствие, смешанное с тонкой издевкой. — Вы так кричите… Я лишь пыталась спасти вас от падения, когда увидела, что вы оступились. Похоже, вам не стоит пить так много крепкого вина в самом начале вечера. Ваша координация пугает, да и манеры… оставляют желать лучшего для королевского зала.

По рядам знати прокатился громкий, обидный смешок. Лицо Оливии за доли секунды покрылось пунцовыми пятнами от удушающего позора. Она стояла с разорванным подолом, тяжело дыша и не зная, куда девать глаза. Рейнард, подошедший к лестнице, нахмурился, окинув Оливию взглядом, полным легкого отвращения и брезгливости. Наследник престола терпеть не мог плебейских выходок.

Затем принц перевел свой взор на Селесту. В его темных глазах разгорелся настоящий, бешеный огонь. Охотничий азарт хищника взлетел до максимума. Он сделал шаг к ней, полностью игнорируя рыдающую блондинку, и протянул свою ладонь, готовясь запечатлеть поцелуй на её пальцах.

— Прекрасная реакция, леди… Вальди, верно? — раздался его бархатный, низкий голос, от которого у прошлой Селесты подкосились бы ноги. — Вы спасли этот вечер от весьма неловкой и грязной сцены. Позвольте выразить вам свое восхищение.

Но Селеста не успела ответить. И она не вложила свою руку в его ладонь.

В этот самый миг она внезапно почувствовала на себе чей-то чужой, невероятно тяжелый, пронзительный взгляд. Он буквально жег ей спину, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками. Это не было обычное придворное любопытство или похотливое внимание, к которому она привыкла за последние дни. Этот взгляд шел откуда-то из глубины зала, пробивая душную атмосферу праздника, и нес в себе такое давящее ощущение абсолютного знания, что Селеста инстинктивно замерла.

Она резко, импульсивно обернулась, полностью проигнорировав протянутую руку наследного принца и оставив Рейнарда стоять с открытой ладонью посреди зала. Придворные вокруг испуганно притихли от такой неслыханной дерзости, но графине Вальди было плевать.

В самом дальнем, уединенном углу, у высоких готических окон, за которыми сгущались ночные сумерки, стоял незнакомый юноша. На нем была строгая, закрытая мантия придверного чародея, но он выглядел слишком молодо для столь высокого и почетного чина Империи — на вид ему можно было дать не больше двадцати двух лет. Тонкие, безупречные черты аристократичного лица, длинные серебряные волосы, мягко падающие на плечи, и глаза… глубокого, неестественного, светящегося фиолетового цвета.

Селеста замерла, её дыхание перехватило. В её прошлой, пятилетней жизни этого человека абсолютно точно не было при дворе. Среди старых, сморщенных придворных магов Императора никогда не появлялся столь юный, пугающе одаренный чародей. Она не знала ни его имени, ни его титула. Её блокнот с хронологией будущего молчал о его существовании, словно этот юноша соткался из самого тумана.

Сереброволосый незнакомец смотрел прямо на неё сквозь сверкающую толпу лицемеров. Он не улыбался. В его глубоких фиолетовых глазах читалось то, от чего у Селесты по телу пробежала дрожь: бесконечная, вековая усталость, щемящая нежность и… узнавание. Он смотрел на неё не как на богатую вдову графа Вальди. Он смотрел на неё как на кого-то, ради спасения кого он только что лично прошел через все круги ада.

Юноша едва заметно, почти невидимо для окружающих коснулся тонкими пальцами своего виска и одними губами, беззвучно, произнес сквозь шум музыки:

«С возвращением в этот мир, Селеста».

Она похолодела, а её пальцы судорожно сжали шелк платья. Этот незнакомый маг помнил её. Он знал её имя. И именно его взгляд заставил её подсознание кричать о том, что всё происходящее вокруг — её второй шанс.

Глава 5

Принц Рейнард замер, его протянутая рука так и осталась висеть в разреженном воздухе бального зала. Пальцы в черной шелковой перчатке едва заметно дрогнули. Он привык, что женщины Империи затаивали дыхание от одного его взгляда, краснели, бледнели и были готовы на любые безумства ради секунды его внимания. А эта загадочная графиня Вальди просто… повернулась к нему спиной. Она оставила наследника престола стоять посреди мраморной лестницы на глазах у сотен притихших придворных, словно он был назойливой, не заслуживающей внимания мухой.

В янтарно-золотых глазах Рейнарда на долю секунды вспыхнуло опасное, хищное недоумение, которое тут же сменилось бешеным азартом. Он медленно, подчеркнуто спокойно опустил руку, поправив воротник белоснежного мундира, и не сводил тяжелого взгляда со строгой линии плеч Селесты. На фоне темноты зала его роскошные золотые волосы поймали блики сотен свечей.

— Оливия, — сухо, как удар хлыста, бросил принц, даже не повернув головы к блондинке, которая всё еще стояла на коленях, судорожно пытаясь прикрыть разорванную ткань нежно-розового платья. — Позови слуг. Пусть помогут тебе покинуть зал и привести себя в порядок. Ты выглядишь… неподобающе для этого вечера.

Оливия опешила, её рот приоткрылся от обиды и подступающих слез, но златовласый принц уже развернулся и размашистым, уверенным шагом зашагал сквозь расступающуюся толпу вслед за Селестой.

Селеста же шла быстро, почти не касаясь туфлями паркета. В её груди гулко и часто колотилось сердце, а всё тело вел тот самый пристальный, прожигающий фиолетовый взгляд из угла зала. Сереброволосый незнакомец двигался бесшумно. Едва заметным движением он скользнул за тяжелую, расшитую золотом бархатную портьеру, ведущую на один из закрытых королевских балконов. Селеста, убедившись, что придворные всё еще увлечены обсуждением позора Оливии, нырнула в проход следом за ним.

Прохладный ночной воздух мгновенно овеял её разгоряченное лицо, унося душный, липкий запах духов и пудры бального зала. Балкон был огромным, уединенным, окруженным каменными готическими колоннами и густо увитым цветущей ночной глицинией, чьи тяжелые фиолетовые гроздья мягко покачивались от ветра.

Юноша стоял у самых перил, подставив лицо ночной прохладе и глядя на раскинувшуюся внизу столицу Империи, сияющую миллионами огней. В бледном лунном свете его длинные серебряные волосы казались призрачным, светящимся нимбом, а темная мантия придворного чародея мягко колыхалась.

— Кто ты такой? — с порога тихо, но требовательно спросила Селеста. Её голос, несмотря на всю выстроенную ледяную броню, слегка дрогнул от переполнявших эмоций. Она сделала шаг вперед, сжимая пальцы в кулаки. — Зачем ты это сделал? Откуда ты знаешь мое имя, и о каком возвращении ты говорил там, в зале?

Юноша медленно, с царственной неторопливостью повернулся к ней. Его удивительные фиолетовые глаза слабо светились в полумраке балкона мягким, неестественным магическим светом. На его бледном, утонченном лице появилась грустная, но бесконечно теплая, бережная улыбка.

— Меня зовут Элиан, леди Селеста, — негромко произнес он. Его голос звучал на удивление глубоко, спокойно и бархатисто, убаюкивая её внутреннюю панику. — И я очень рад видеть, что твоя память восстанавливается быстрее, чем я рассчитывал. Магия времени — грубая, разрушительная сила. Когда переписываешь историю, она часто оставляет ментальные шрамы, стирая последние месяцы перед точкой невозврата.

Селеста замерла, вглядываясь в его идеальные черты лица своими привычными карими глазами. Память упрямо твердила, что они никогда не пересекались до сегодняшнего вечера. В её прошлой жизни, закончившейся на плахе, не было этого сереброволосого чародея.

— В моем прошлом тебя не было при дворе, — покачала головой она, делая еще один шаг к нему. — Я бы запомнила мага с такой внешностью и силой. Откуда ты взялся? И почему… почему ты говоришь так, словно это твоих рук дело? Мы ведь даже не были знакомы!

Элиан отвел взгляд, снова посмотрев на далекие огни города за перилами, и тяжело вздохнул. В глубине его фиолетовых глаз промелькнула едва заметная тень — затаенная, бережно хранимая нежность, о которой Селеста даже не догадывалась. В прошлой петле времени они встретились лишь однажды. Короткий, случайный миг в полумраке дворцовых архивов, где испуганная Селеста пряталась от очередного гнева Рейнарда. Для неё та встреча была лишь мимолетным эпизодом, затерявшимся среди страданий. Раз она его не помнила, значит, для неё этот разговор не значил ничего. Но для Элиана та ночь перевернула весь мир. Один её взгляд, тихий голос и робкая улыбка сквозь слезы заставили его холодное сердце забиться впервые за много лет. Он влюбился в неё тогда — безнадежно, глубоко, зная, что она отдана другому. И именно эта любовь, а не просто абстрактная справедливость, вела его сквозь бездну. Но сейчас, глядя на неё, он лишь плотнее сжал губы. Он не скажет ей об этом. Ей не нужна была его жалость, а ему не хотелось навязывать свои чувства.

Он плавно поднял руку вперед, и над его открытой ладонью с тихим треском закружились, сплетаясь в миниатюрный вихрь, чистейшие серебряные искры магии.

— В твоем прошлом я был лишь незаметной тенью, — тихо, скрывая за внешней холодностью бурю внутри, ответил он. — Младшим учеником Верховного Мага Империи, который издалека наблюдал за тем, как тебя медленно, шаг за шагом уничтожают. Ты была слишком увлечена наследным принцем Рейнардом, его обещаниями, чтобы замечать кого-то еще. Я видел, как Оливия искусно плетет свои сети вокруг твоей наивности. Вы ведь совсем ничего не знали о ней настоящей, верно? Она ведь подруга детства принца. Они росли вместе в этих дворцовых садах, делили тайны, и Оливия с самых малых лет была безумно, до одержимости влюблена в Рейнарда. Она считала его своей законной собственностью. И когда появилась ты — чистая, искренняя, заставившая принца обратить на себя внимание, — Оливия просто сошла с ума от ревности.

Элиан горько усмехнулся, его взгляд стал жестче: — Рейнард знал Оливию всю жизнь, доверял ей как сестре. Именно поэтому, когда она начала капля за капля вливать ему в уши яд, обвиняя тебя в заговорах и покушениях, златовласый принц поверил ей без колебаний. Он предал твою преданность ради старой дружбы, своего эго и политических рокировок Совета. И я лично стоял на той площади. Я видел твою казнь, Селеста. Видел, как твои карие глаза закрылись навсегда.

Серебряные искры над его ладонью на секунду вспыхнули ярче, озарив его лицо, а затем с тихим шипением погасли, превратившись в невесомый серый пепел.

— В тот день, когда твоя голова упала на плаху, я понял, что этот мир не имеет права на существование, если в нем тебя больше нет, — Элиан снова посмотрел прямо в её карие глаза. — Я совершил святотатство. Я украл самый охраняемый запретный артефакт из тайной сокровищницы нашего Ордена — Часы Первородных. Магию времени. Цена за её активацию была колоссальной — я отдал половину своей собственной жизненной силы и триста лет накопленной магии рода, чтобы отмотать эти проклятые浅 пять лет назад. Мое тело изменилось, под давлением отката я стал выглядеть моложе, на двадцать два года, но я сохранил свой разум. Я вернулся в прошлое вместе с твоей душой, Селеста. Чтобы спасти тебя. Чтобы дать тебе этот второй шанс.

Селеста замерла, потрясенная до самой глубины души, не в силах вымолвить ни слова. Мужчина, которого она любила больше жизни в прошлом, хладнокровно отправил её под топор палача, ослепленный ложью влюбленной подруги детства. А этот незнакомый юноша, чьи фиолетовые глаза сейчас смотрели на неё с такой затаенной, невысказанной мукой, пожертвовал половиной своей жизни, сжег свою магию и пошел на преступление против Империи просто ради того, чтобы вытащить её из когтей смерти. Она не знала причин, но чувствовала, что за его словами скрывается нечто гораздо большее, чем простое стремление к справедливости.

Вдруг тяжелая бархатная портьера балкона резко, с шелестом дернулась в сторону. В проеме показался высокий, массивный силуэт принца Рейнарда. Золотые волосы блеснули в полумраке, а его янтарно-золотые глаза недобро, хищно сверкнули, когда он увидел Селесту, стоявшую в опасной близости от юного чародея.

— Леди Вальди, — раздался вкрадчивый, глубокий и пугающе властный голос принца, нарушая тишину ночи. Он медленно шагнул на балкон, положив руку на эфес меча. — Я не знал, что вас так сильно привлекает уединенное общество моих придворных магов. Мне казалось, мы не закончили наш разговор на лестнице.

Глава 6

Принц Рейнард сделал шаг вперед, выйдя из тени дверного проема. Тяжелая бархатная портьера, расшитая золотыми нитями, с тихим шелестом опустилась за его спиной, мгновенно отрезая их от грохота оркестра и шума бального зала. В полумраке огромного балкона наследник престола двигался с ленивой, опасной грацией хищника, который забрел на чужую территорию и обнаружил там то, что уже мысленно посчитал своей законной добычей.

В бледном свете взошедшей луны его роскошные золотые волосы, казалось, улавливали малейшие отблески дворцовых свечей, отливая мягким, но зловещим сиянием. Янтарно-золотые глаза принца горели ровным, пугающим пламенем. Наследник небрежно положил ладонь в черной шелковой перчатке на золоченый эфес своего парадного меча. Вся его фигура в белоснежном имперском мундире дышала абсолютной, непоколебимой властью мужчины, который никогда в жизни не слышал отказа.

Его тяжелый, пронзительный взгляд медленно переместился с Селесты на Элиана, задерживаясь на бледном лице чародея. Принц опасно сузил свои золотые глаза, и на его губах появилась хищная, пренебрежительная ухмылка.

— Наш юный гений из магического ордена, верно? — вкрадчиво, почти шепотом произнес Рейнард, но в этом тихом голосе отчетливо слышался свист летящего кнута. — Элиан, кажется? Весь двор только и трубит о твоем внезапном возвышении при Совете. Но я не знал, что придворные маги теперь занимаются охраной порядка на частных королевских балконах. Свободен, мальчишка. Оставь нас. Я не привык повторять свои приказы дважды.

В воздухе повисла звенящая, удушающая тишина. В голосе двадцатипятилетнего принца прозвучал прямой, не терпящий возражений приказ, от которого у любого другого подданного Империи подкосились бы колени, а голова сама собой склонилась бы в поклоне.

Но двадцатидвухлетний Элиан даже не шелохнулся. Его фиолетовые глаза оставались абсолютно спокойными, отражая лунный свет, а длинные серебряные волосы слегка колыхались от прохладного ночного ветра. Маг смотрел на наследника престола прямо, в упор, без малейшего признака страха или почтения. Он слишком хорошо помнил, как эти самые золотые глаза равнодушно смотрели на Селесту в день её казни, и сейчас внутри его израненного ядра закипала чистая, разрушительная магия времени. Элиан незаметно сжал пальцы левой руки в кулак, и серебряные искры на кончиках его перчатки стали горячее, готовые сорваться со смертоносным заклинанием.

Селеста мгновенно почувствовала, как между мужчинами натянулась невидимая, раскаленная струна. Еще секунда — и Элиан применит силу против члена правящей династии, что по законам Империи каралось немедленной казнью за измену. Весь его жертвенный план, ради которого он сжег половину своей жизни, полетит к чертям из-за её глупой ошибки.

Она обязана была взять удар на себя. В конце концов, она пообещала себе стать расчетливой злодейкой, чтобы выжить в этом гадюшнике. А настоящие злодейки виртуозно умеют ломать чужие сценарии и играть на чужих слабостях.

Селеста сделала плавный, уверенный шаг вперед. Её шелковый подол цвета ночного неба тихо зашуршал по каменным плитам балкона, серебряные кристаллы вспыхнули призрачным пламенем. Она намеренно загородила Элиана своей фигурой, заставляя принца перевести всё внимание на неё, и посмотрела прямо в его янтарный взор своими карими глазами. На её бледных губах заиграла ленивая, издевательская ухмылка:

— Ваше Высочество, — её голос прозвучал необычайно мягко, но в этой мягкости отчетливо слышался холодный, отточенный металл. — С каких пор наследный принц Империи раздает приказы моим личным гостям в моем присутствии? Маг Элиан находится здесь исключительно по моему приглашению. Я лично просила его составить мне компанию и принести охлажденного вина, так как внутри, в бальном зале, стало слишком душно, приторно и невыносимо от фальшивых слез вашей подруги детства, леди Оливии. Вы ведь не станете лишать вдову права на глоток свежего воздуха, Рейнард?

Принц резко нахмурился, его королевское, раздутое до небес эго было глубоко уязвлено её тоном. Ни одна женщина еще не смела разговаривать с ним с такой снисходительной издевкой. Он подошел еще ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, так что Селеста почувствовала тонкий, до боли знакомый аромат его дорогого парфюма с нотами горького табака и выделанной кожи. В её прошлой жизни этот запах кружил ей голову, заставляя сердце испуганно замирать от сладкого предвкушения. Сейчас же он вызывал лишь глухое, леденящее отвращение и напоминал о запахе крови на эшафоте.

Рейнард наклонился к её лицу, и его золотые глаза хищно блеснули в полумраке, впиваясь в её черты:

— Вы слишком дерзки, графиня Вальди, — хрипло, сдерживая закипающий гнев, произнес он, и его дыхание опалило её кожу. — Вы ведете себя так, словно забыли, перед кем стоите. Другая женщина на вашем месте уже умоляла бы о пощаде на коленях за то, что проигнорировала протянутую руку будущего Императора на глазах у всего двора. Вы устроили скандал, Селеста.

— Я не другие женщины, Рейнард, — Селеста даже не шелохнулась, проигнорировав его официальный титул и назвав просто по имени, что было неслыханным нарушением придворного этикета. Она смело встретила его яростный взор, приподняв идеальную бровь. — И я больше не беру то, что мне предлагают из жалости, минутной прихоти или от банальной скуки. Мой покойный муж оставил мне достаточно влияния, золота и полной независимости, чтобы я могла сама решать, чью руку мне принимать с благодарностью, а чью — оставлять висеть в воздухе.

Рейнард буквально задохнулся от её холодной, царственной наглости. Но в ту же секунду в его пресыщенной душе вспыхнул такой бешеный, первобытный интерес, какого он не испытывал за все свои двадцать пять лет. Прежняя тихая, забитая девчонка де Рош, которую он едва замечал среди толпы невест, исчезла. Перед ним стояла ледяная, недосягаемая вдова, которая смотрела на него как на пустое место. Она была чистейшим, смертоносным ядом, который ему отчаянно, до дрожи в ладонях захотелось попробовать. Её недоступность манила его сильнее любой легкой победы.

— Вы играете с огнем, Селеста, — прорычал он, и в его золотых глазах отразилась настоящая, опасная одержимость хищника. Принц медленно, собственническим движением протянул руку в перчатке, намереваясь коснуться пряди её короткого каре и силой заставить её опустить голову.

Но Элиан бесшумно, словно призрачный вихрь, сделал шаг вперед, выходя из-за её спины. Воздух на балконе мгновенно похолодел, зазвенев от колоссального давления, а между пальцами принца и волосами Селесты с громким, сухим треском проскочила серебряная искра магии времени. Сила скрытого удара была столь ощутимой, что Рейнард резко, с глухим проклятием отдернул руку. Его янтарный взгляд потемнел от ярости, а ладонь инстинктивно сжала рукоять меча.

— Ваше Высочество, — спокойно, но с леденящей душу угрозой вмешался двадцатидвухлетний маг. В его фиолетовых глазах пульсировала древняя, запретная сила Ордена. — Время аудиенции леди Вальди на этом балу подошло к концу. Её личный экипаж уже подан к парадным воротам дворца. И графиня очень устала.

Селеста едва заметно, торжествующе улыбнулась, оценив безупречный выпад своего спасителя. Она сделала идеальный, но бесконечно далекий, холодный реверанс в сторону ошеломленного наследника престола, заглядывая прямо в его пылающие золотые глаза:

— Доброй ночи, Ваше Высочество. Искренне надеюсь, леди Оливия к утреннему чаю успеет зашить свое прекрасное платье и научится следить за своим языком. Было бы крайне жаль, если бы репутация вашей драгоценной подруги детства пострадала еще сильнее из-за её собственной глупости. Приятного вечера.

Развернувшись, Селеста уверенной, неторопливой походкой пошла к выходу с балкона. Её темно-синий шелк платья в последний раз вспыхнул серебряными искрами в лунном свете, скрываясь за портьерой. Элиан бесшумной, величественной тенью последовал за своей хозяйкой, надежно прикрывая её спину от возможного удара.

Рейнард остался стоять в одиночестве под сенью цветущей ночной глицинии, сжимая кулаки так, что кожаные ремни на его эфесе жалобно скрипнули. На его губах медленно, предвкушающе расплывалась хищная, безумная ухмылка истинного охотника, который наконец-то нашел добычу, способную выпустить когти в ответ.

— Ну уж нет, Селеста… — прошептал златовласый принц в пустую темноту ночи, и его золотые глаза полыхнули янтарным огнем. — Ты от меня так просто не уйдешь. Теперь сломать твою гордость и поймать тебя в свои сети — моя главная цель. Игра только началась.

Глава 7

Экипаж леди Вальди мягко, бесшумно покачивался на тяжелых кожаных рессорах, увозя Селесту и Элиана подальше от сияющего, залитого огнями императорского дворца. За окнами кареты в густом ночном тумане проплывали размытые силуэты столичных особняков. Внутри кареты царил плотный, удушающий полумрак, нарушаемый лишь редкими, рваными вспышками пролетающих мимо уличных фонарей.

Селеста сидела на мягком бархатном сиденье, поджав под себя ноги. Она внимательно, не мигая, разглядывая сидевшего напротив сереброволосого юношу. Её карие глаза сейчас были полны глубокого, леденящего сосредоточения. Шок от его признания на балконе постепенно уступал место холодному, расчетливому анализу.

Элиан сидел, откинув голову на мягкую спинку кареты. Его безупречное лицо в полумраке казалось бледным, почти прозрачным, словно высеченным из куска могильного льда. Фиолетовые глаза были полуприкрыты, а дыхание — слишком частым и прерывистым для здорового двадцатидвухлетнего мужчины. Было очевидно, что присутствие на королевском балу и сдерживание собственной магии перед принцем дались ему колоссальной ценой.

— Элиан, — тихо, но требовательно позвала Селеста, нарушая звенящую тишину. — Ты сказал там, на балконе, что отдал половину своей жизненной силы ради моего возвращения. Что это значит на самом деле? Какова твоя настоящая, физическая цена за эту петлю времени?

Юноша горько, едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было и капли юношеского задора — только вековая, изнуряющая мудрость человека, который посмел перехитрить саму смерть и теперь платил по счетам.

— Запретный артефакт нашего Ордена — Часы Первородных — никогда не берет плату абстрактными вещами, Селеста, — тихо, но глубоко произнес он, не открывая глаз. Его бархатистый голос сейчас звучал глухо, с трудом. — Магия времени требует концентрированную жизненную энергию. Плоть и кровь.

Он медленно, словно каждое движение давалось ему с колоссальным трудом, поднял правую руку. Тонкие пальцы потянулись к запястью, и Элиан аккуратно, дюйм за дюймом, стянул плотную черную тканевую перчатку, которую он не снимал на протяжении всего вечера.

Селеста инстинктивно подалась вперед, вглядываясь в полумрак кареты, и едва не вскрикнула, судорожно прижав ладонь к губам, чтобы сдержать рвущийся наружу возглас ужаса.

Вспышка уличного фонаря на секунду озарила салон кареты, и Селеста похолодела. Вся кисть Элиана, его ладонь и предплечье до самого локтя были покрыты жуткими, светящимися фиолетовыми венами. Эти магические каналы пульсировали в такт его ослабевшему сердцу, испуская зловещее, мертвенное свечение. Кожа вокруг них казалась истонченной, сухой и почти прозрачной, словно под ней текло не золото человеческой крови, а чистая, концентрированная, выжигающая плоть магия отката.

— Боги… Что это? — прошептала Селеста, протягивая руку, но не смея прикоснуться к его изуродованной коже.

— Это цена, — спокойно ответил Элиан, возвращая перчатку на место и скрывая этот кошмар от её глаз. — Каждая секунда, которую я отмотал назад ради твоего спасения, стоила мне недель моей собственной жизни. Магия Времени омолодила мое тело внешне, чтобы я мог соответствовать этой эпохе, но изнутри… изнутри мои органы изношены. Проклятие отката выжигает меня. Я старею в три раза быстрее любого обычного человека, Селеста. И фиолетовые вены медленно ползут вверх, к моему сердцу. Когда они коснутся его, Часы Первородных окончательно заберут свой долг. У меня осталось не так много времени в этом мире.

Селеста почувствовала, как к её горлу подступил тяжелый, удушающий комок. Сердце сжалось от острой, пронзительной боли. Этот человек, которого она едва помнила по своей прошлой жизни, о существовании которого даже не догадывалась, прямо сейчас медленно, мучительно сгорал заживо ради неё. Ради того, чтобы дать ей шанс отомстить и выжить.

Внутри её души, скованной льдом разочарования после предательства Рейнарда, впервые за долгое время потеплело. Но вместе с этим теплом пришел дикий, яростный страх.

— Зачем?.. — её голос сорвался на едва слышный шепот, а на глаза впервые за эти два года одиночества навернулись искренние, горячие слезы. — Зачем так рисковать? Зачем отдавать свою жизнь за ту, кто даже не смотрел в твою сторону?

Элиан открыл свои фиолетовые глаза. В их глубине, прямо под маской холодного чародея, Селеста отчетливо увидела то, что он так тщательно пытался скрыть, — безграничную, всепрощающую и готовую к любым жертвам мужскую любовь. Он наклонился к ней чуть ближе, и его дыхание кослинулось её щеки.

— Потому что мир, в котором твоя голова падает на грязный эшафот, — это неправильный мир, Селеста, — тихо, но с такой железной убежденностью произнес он, что у неё перехватило дыхание. — Я не мог позволить этой Империи дышать, зная, что тебя больше нет. Я вернул тебя, чтобы ты переписала этот проклятый сценарий. Чтобы ты выжила и растоптала каждого своего врага. И если ради этого моя магия и моя жизнь должны сгореть дотла — пусть горят. Я ни секунды не жалел о своем выборе.

Карета с глухим стуком колес резко остановилась. Из-за окна послышался приглушенный туманом голос кучера: «Миледи, мы прибыли. Поместье Вальди».

Селеста резко, единым движением смахнула непрошеные слезы со щек и глубоко вздохнула, возвращая своему лицу маску холодной, безжалостной графини. Жалость к себе, слабость и долгие рыдания — это была роскошь, которую она не могла себе позволить. Время поджимало. Если жизнь Элиана таяла с каждым днем, у неё не было права ни на одну ошибку. Она обязана была действовать еще жестче.

— Если у нас мало времени, значит, мы не сделаем ни одного неверного шага, Элиан, — жестко, властно произнесла двадцатилетняя графиня, уверенно открывая деревянную дверцу кареты и выходя под прохладное ночное небо. В её карих глазах застыл стальной блеск. — Завтра принц Рейнард начнет искать встреч со мной. Его эго задето моим отказом на балконе, его охотничий азарт на пределе. Мы искусно используем его интерес, чтобы выманить Оливию на её следующую интригу. Но в этот раз я лично подготовлю для неё ловушку, из которой эта белокурая змея уже никогда не выберется. И я найду способ спасти тебя, Элиан. Чего бы мне это ни стоило. Мы раскопаем тайны древних магов, и ты будешь жить.

Глава 8

На следующее утро огромное поместье Вальди утопало в цветах. Столичные флористы, сбиваясь с ног от спешки, один за другим въезжали в кованые ворота. Слуги едва успевали заносить в холл массивные корзины белоснежных роз. Их тяжелый, сладковатый аромат заполнил коридоры, просачивался под двери и оседал на гобеленах. Рейнард действовал по своему привычному, безотказному сценарию. Златовласый принц традиционно заваливал подобными букетами свои новые цели, не сомневаясь, что перед королевской щедростью не устоит ни одна крепость. На каждой корзине покоилась записка из плотной бумаги, скрепленная сургучом со скрытой личной печатью наследника престола.

Селеста медленно спустилась по парадной лестнице. Её шаги по мрамору звучали ровно и сухо. Скользнув равнодушным карим взглядом по благоухающим охапкам, она даже не замедлила ход. Она не прикоснулась ни к одному лепестку и не развернула ни единого послания. В её прошлой жизни подобные знаки внимания заставили бы её трепетать от восторга. Теперь они вызывали лишь глухую, ледяную брезгливость.

— Сжечь, — холодно распорядилась Селеста, даже не оборачиваясь к застывшему в поклоне дворецкому. — Всё до единого цветка. Вынести на задний двор и швырнуть в очистительный костер. Записки сжечь вместе с розами. Чтобы к полудню в этом доме не осталось даже запаха Его Высочества.

Слуги испуганно переглянулись, но Марта, следовавшая за хозяйкой преданной тенью, зычно прикрикнула на лакеев, заставляя их поспешно исполнять приказ. За два года горничная научилась понимать Селесту с полуслова и знала: за внешним покойной графини скрывается стальной клинок.

Селеста прошла в свой рабочий кабинет, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Сев за массивный стол, она уверенно развернула свой тайный кожаный блокнот. Время пришло. Согласно хронологии из её прошлого будущего, ровно через три дня Император должен был объявить о начале Сезонной Королевской Охоты в загородных угодьях Лисьего леса. Это было главное светское событие лета, собиравшее всю правящую элиту.

В своей первой жизни Селеста осталась дома, запертая в четырех стенах, потому что у неё тогда не было ни подходящего снаряжения, ни официального приглашения, а её родная семья просто проигнорировала существование «тихони». Именно на этой охоте Рейнард и Оливия сблизились окончательно. Подруга детства принца разыграла перед ним безупречный спектакль: она знала, что Рейнард любит сильных и азартных женщин, поэтому решила доказать, что и сама не обделена смелостью. Она тайно подкупила королевских егерей, чтобы те подвели к её тропе загнанного, уставшего раненого зверя — редкую белоснежную лань, символ чистоты Империи. Оливия собиралась картинно выстрелить в неё на глазах у Рейнарда, преподнести ему эту бесценную добычу и раз и навсегда закрепить за собой статус его единственной фаворитки, перед которой блекли все столичные невесты. Этот триумф развязал блондинке руки и позволил ей начать планомерное уничтожение Селесты.

— В этот раз сценарий изменится, — прошептала Селеста, жестко обводя чернилами имя Оливии в блокноте. — Капкан захлопнется раньше, чем ты успеешь поднести ему этот дар.

В дверь кабинета тихо, размеренно постучали. Створка приоткрылась, и на пороге появился Элиан. Без своей официальной парадной мантии придворного чародея, в простой темной рубашке с засученными рукавами и неизменной черной перчатке на правой руке, он выглядел непривычно по-домашнему, но в его походке сквозила собранная зрелость мужчины. Фиолетовые глаза внимательно изучили лицо Селесты, пытаясь уловить следы ночной усталости.

— Рейнард не ограничится банальными цветами, Селеста, — тихо произнес он, проходя вглубь комнаты и останавливаясь у высокого окна. Солнечные лучи подсвечивали его серебряные волосы. — Моми верные шпионы в столичном ордене докладывают, что принц в бешенстве после вчерашнего. Его эго уязвлено. Утром он лично затребовал у твоего нотариуса копию твоего брачного контракта. Он пытается нащупать твои слабые места, прощупывает почву и ищет способ надавить на тебя.

Селеста подняла голову от блокнота, собираясь ответить, но слова застряли у неё в горле. Она вдруг поймала на себе его взгляд. Элиан смотрел на неё совсем не так, как подобает строгому магу-заговорщику или отстраненному советнику. В его глубоких фиолетовых глазах, обычно скрытых за маской ледяного спокойствия, плескалась такая бесконечная, щемящая нежность, смешанная с едва уловимой мукой, что у неё перехватило дыхание. Это был взгляд мужчины, который задыхался от любви, но сознательно запрещал себе делать шаг вперед, боясь спугнуть или обременить её своими чувствами.

Селеста невольно сжала пальцы под столом, чувствуя, как по телу пробежала странная, волнительная дрожь. Её прошлая травма предательства тут же закричала в голове, требовая выставить барьеры, но сердце упрямо ёкало всякий раз, когда этот сереброволосый юноша оказывался слишком близко. Чтобы скрыть внезапное смущение, она поспешно отвела взгляд обратно к бумагам.

— Пусть ищет, — Селеста лениво откинулась на спинку кресла, стараясь, чтобы её голос звучал максимально ровно. — Контракт составлен безупречно, в нем нет ни единой лазейки. Мой отец и брат Лиам юридически лишены прав на эти деньги, а сам старик Вальди перед смертью подписал все отказы. Рейнард не сможет подобраться ко мне через семью или угрозу нищеты. Ему придется играть со мной напрямую, лицом к лицу. И я знаю его следующий шаг. Пригшение на Королевскую Охоту он пришлет лично.

Она оказалась права. Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над поместьем в багровые тона, к главным воротам с громким цокотом копыт подкатил королевский вестник. Вместо пафосного букета он вручил лакею узкий свиток из плотного, дорогого пергамента, перевязанный золотым шнуром и скрепленный личной восковой печатью наследника престола.

Селеста приняла свиток из рук Марты, неторопливо сорвала печать и развернула пергамент. Написанные размашистым, хищным и уверенным почерком строки буквально дышали самонадеянностью златовласого принца:

«Графине Селесте Вальди. Ваша дерзость на балконе заслуживает либо сурового наказания, либо щедрой награды. Я выбираю второе. Жду вас на Королевской Охоте в Лисьем лесу. Попробуйте доказать, что вы умеете укрощать не только старых графов, но и дикую природу. Отказ не принимается, леди. Рейнард».

Селеста медленно, с сухим хрустом свернула пергамент обратно и снова посмотрела на Элиана. Тот по-прежнему стоял у окна, но теперь его взгляд был устремлен на багровый закат, словно он намеренно оберегал Селесту от своей удушающей преданности.

— Он думает, что заманивает меня на свою территорию, — ровным, леденящим тоном произнесла двадцатилетняя графиня. — Принц уверен, что в лесу, среди его верных гвардейцев и послушных придворных, я окажусь беззащитной и сломаюсь под его напором. Оливия тоже будет там, готовая преподнести ему белоснежную лань и закрепить свой триумф подруги детства. Но они не знают, что я помню каждый их шаг.

— Что ты задумала? — спросил Элиан, плавно поворачивая к ней голову. И снова этот взгляд — защищающий, глубокий, заставляющий её ментальные щиты плавиться.

— Я приму этот вызов и явлюсь на охоту, — Селеста поднялась из-за стола, её карие глаза сузились. — Но Оливия не получит свою лань. Вернее, она её встретит, но сценарий пойдет прахом. Оливия встретит то, чего боится больше всего на свете — собственное разоблачение перед всем высшим светом. Элиан, мне понадобится твоя магия звука и скрытых иллюзий. Мы сделаем так, чтобы голоса егерей, с которыми она обсуждала эту подлую инсценировку и покупку зверя, зазвучали громоподобным эхом на глазах у Рейнарда до того, как она успеет выпустить стрелу. Мы лишим её поддержки принца и заставим Рейнарда сомневаться в каждом её слове. Игра начнется в Лисьем лесу.

Глава 9

Лисий лес встретил королевскую свиту оглушительным, заливистым лаем сотен породистых гончих, трубными звуками медных рогов и суетой огромной армии слуг. Загородная резиденция Императора на этот уикенд превратилась в роскошный, сияющий шелком палаточный лагерь. Повсюду раскинулись огромные шатры пастельных тонов, украшенные имперскими штандартами. На огромных вертелах над кострами жарились туши диких кабанов и оленей, вино лилось рекой из дубовых бочек, аристократы в дорогих камзолах хвастались друг перед другом породистыми, холеными скакунами, а дамы кокетливо перешептывались, создавая атмосферу праздного кутежа на лоне дикой природы.

По прошлой жизни Селеста помнила, что столичные дамы являлись на Королевскую Охоту исключительно ради сплетен и демонстрации нарядов. Они наряжались в тяжелые пышные кринолины из бархата и атласа, которые стесняли движения, и часами томно восседали на специально выстроенных деревянных трибунах, лениво попивая лимонад и обсуждая, кто из кавалеров привезет лучшую добычу.

Но когда карета графини Вальди остановилась у границы лагеря и дверца распахнулась, на неё мгновенно обратились сотни заинтригованных взоров. По рядам трибун прокатился вздох искреннего изумления, смешанного с легким возмущением блюстителей консервативного этикета.

Селеста сошла на вытоптанную траву не в пышном, неудобном платье. На ней был дерзкий, облегающий и идеально скроенный охотничий костюм из плотной темно-зеленой кожи, который выгодно подчеркивал каждый изгиб её подтянутой фигуры, тонкую талию и стройные ноги, обутые в высокие сапоги на шнуровке. Её аккуратные волосы были строго зачесаны назад, открывая тонкую линию шеи и бледное, застывшее лицо, а за спиной в кожаной перевязи покоился изящный, легкий лук, инкрустированный чистым серебром. Она выглядела не как декоративная комнатная кукла, приехавшая торговать лицом, а как настоящая, опасная лесная охотница.

— Смотрите-ка, черная вдова решила прикинуться лесным разбойником, — раздался за её спиной ядовитый, намеренно громкий и писклявый шепот.

Селеста неторопливо обернулась. К ней, шурша юбками по траве, шел живой эпицентр здешних сплетен. Оливия. Её разорванное на балу платье сменилось на нежно-голубой, расшитый дорогими кружевами наряд амазонки. Юбка её костюма была настолько широкой и неудобной для реальной верховой езды, что двое лакеев едва успевали поддерживать её края. Вокруг подруги детства принца, как обычно, вилась стайка преданных придворных дам, готовых ловить каждое её слово.

— Леди Селеста, — Оливия притворно-сочувственно вздохнула, картинно прижав затянутую в шелковую перчатку ладошку к своей пышной груди. На её лице блуждала победоносная, высокомерная улыбка. — Какая… невероятная смелость с вашей стороны явиться сюда после вчерашнего позорного инцидента на бальной лестнице. Но этот костюм… Вы уверены, графиня, что не перепутали королевский выезд с загородной прогулкой для простолюдинов? Мужчины приехали сюда ради великих свершений, а не ради того, чтобы созерцать женщину в… брюках.

Селеста даже не повела бровью, полностью проигнорировав выпад её свиты. Она сделала два неторопливых шага навстречу Оливии, сокращая расстояние настолько, что блондинка под её тяжелым, леденящим карим взглядом инстинктивно сделала шаг назад, едва не запутавшись в собственных кружевах.

— В отличие от некоторых, леди Оливия, я приехала в этот лес охотиться на реальную дичь, а не путаться в собственных юбках, сквернословить на глазах у министров и падать на руки мужчинам, — спокойно, отчетливо и так громко, чтобы каждое слово разнеслось по трибунам, ответила Селеста. Её голос так и дышал морозным презрением. — Советую вам сегодня держаться как можно дальше от глухих лесных троп. Лисьем лес не прощает фальши, плохой координации и… фальшивых амбиций. Вы ведь можете упасть с лошади по-настоящему.

Дамы за спиной Оливии испуганно притихли, а пара пожилых баронов на трибунах громко и одобрительно хохотнули, оценив колкость вдовы Вальди. Лицо Оливии за доли секунды покрылось пунцовыми пятнами от ярости. Но высказать обиду и продолжить перепалку она не успела — трубные рога оглушительно возвестили о начале выезда, и к ним на огромном, беснующемся вороном жеребце вихрем подскакал принц Рейнард.

На нем был парадный имперский военный мундир для охоты, а в его янтарно-золотых глазах горел тот самый первобытный, хищный блеск, который Селеста так хорошо помнила по своей прошлой жизни. Его золотые волосы эффектно развевались на ветру. Принц демонстративно проигнорировал Оливию, которая тут же выпрямилась, расправила плечи и попыталась нацепить свою самую ангельскую, кроткую улыбку детства. Рейнард осадил коня в полуметре от Селесты, заставив жеребца встать на дыбы.

— Графиня Вальди, — Рейнард окинул её кожаный облегающий костюм долгим, откровенно восхищенным и плотоядным взглядом, в котором сквозил бешеный охотничий азарт. — Рад, что вы приняли мой вызов и не испугались. Ваш наряд… весьма интригует. Надеюсь, этот серебряный лук за вашей спиной служит не только для украшения вашей прекрасной фигуры. Тот из нас, кто принесет сегодня к вечеру самую крупную и редкую добычу, получит законное право просить у меня абсолютно любую награду. Я исполню любое ваше желание, Селеста.

Селеста легко, с безупречной грацией вскочила в седло своей вороной кобылы, которую лакей как раз подвел к ней. Она уверенно перехватила кожаные поводья и посмотрела прямо в золотые глаза наследника престола — без тени страха или благоговения. На её губах играла опасная улыбка злодейки.

— Тогда смотрите сами не упустите свою добычу, Ваше Высочество, — лениво, с вызовом отозвалась она, слегка наклонив голову набок. — Чтобы на закате перед всем двором вам не пришлось просить у черной вдовы пощады за проигранное состязание.

Рейнард громко, раскатисто рассмеялся, явно в восторге от её дерзости, которая лишь сильнее разжигала его одержимость. Он резко взмахнул рукой, давая финальный сигнал к началу заезда. Оглушительный рев рогов разорвал воздух, и свора всадников с места сорвалась в галоп, с грохотом устремляясь вглубь вековой чащи Лисьего леса.

Селеста сразу же пустила лошадь вскачь, но намеренно держалась в стороне от основной шумной группы аристократов. Она уверенно направляла кобылу по узкой, едва заметной тропе к Южным оврагам — самому глухому и болотистому сектору леса. Она точно помнила: именно туда, согласно тайному сговору, через сорок минут должна была направиться Оливия вместе с подкупленными егерями, чтобы выпустить из клетки раненую белую лань и разыграть свой триумфальный выстрел перед подоспевшим принцем.

Когда Селеста углубилась в заросли папоротника, где вековые дубы практически полностью закрывали небо, её сердце сделало странный, теплый толчок. На обочине тропы, скрытый густыми ветвями, на сером скакуне её уже ждал Элиан. Без мантии, в простой походной одежде, он казался частью этого дикого леса. Его серебряные волосы были растрепаны, а правая рука в черной перчатке уверенно держала поводья.

Селеста остановила лошадь рядом с ним. И в ту же секунду она снова невольно поймала на себе его взгляд. Элиан смотрел на неё сквозь полумрак чащи с такой пронзительной, обволакивающей нежностью и затаенным страхом за её безопасность, что у Селесты по коже побежали мурашки. Этот фиолетовый взор мага, готового сгореть ради неё, заставил её ментальные щиты дрогнуть. Её сердце снова предательски сильно забилось в груди, заставляя Селесту поспешно выпрямиться в седле и перехватить лук, чтобы скрыть вспыхнувшее волнение.

— Они уже близко, Селеста, — тихо, но очень глубоко произнес Элиан, и от вибрации его голоса у неё внутри все затрепетало. Маг указал взглядом вглубь оврага. — Оливия и двое старших егерей королевских угодий. Они только что притащили туда замаскированную телегу с клеткой. Белоснежная лань внутри, животное измучено и привязано за ногу, чтобы не сбежало раньше времени. Рейнард движется по параллельной просеке, его выведут сюда через десять минут. Мы готовы?

— Да, — Селеста сбросила мимолетное наваждение, и её взгляд снова стал жестким, рубиновым по своей сути, хоть и оставался карим. Она проверила натяжение шелковой тетивы серебряного лука. — Как только Рейнард покажется на опушке, Оливия вскинет арбалет. В этот самый момент, Элиан, сотвори свое заклинание «Голоса ветра». Сделай так, чтобы их недавний разговор с егерями на этой поляне — со всеми суммами взяток и планом обмана принца — зазвучал над лесом как гром среди ясного неба. Пусть её златовласый лев своими ушами услышит, как его преданная подруга детства держит его за слабоумного дурака. Начинаем.

Глава 10

Густая чаща Южных оврагов была надежно скрыта от праздного шума королевской свиты. Здесь, под пологом вековых папоротников и искривленных корней, воздух казался сырым и застоявшимся. Селеста и Элиан затаились в глубокой тени раскидистого столетнего дуба, заставив своих лошадей стоять неподвижно. В руках двадцатилетней графини покоился серебряный лук, но её карие глаза, внимательно следившие за небольшой поляной внизу, оставались абсолютно холодными.

Всё шло в точности по секундам, которые Селеста зафиксировала в своем потайном блокноте. Оливия уже стояла на самом краю просеки, намеренно растрепав свои безупречные белокурые локоны, чтобы казаться утомленной лесной прогулкой. Чуть поодаль, прячась за замаскированной ветками телегой, суетились двое старших егерей королевских угодий, которых она подкупила щедрой россыпью золотых монет. В центре деревянной клетки, жалобно поджав раненую, наспех перевязанную ногу, лежала белоснежная лань — священный символ Империи. Животное тяжело дышало, испуганно дичась лесного шума.

— Да живее вы, недоумки! — злобно, срываясь на хриплый шипение, прикрикнула Оливия на слуг, растеряв всю свою напускную ангельскую кротость, которую так ценил двор. — Выбивайте засов! Я уже отчетливо слышу топот коня Его Высочества с параллельной просеки! Если он выедет на поляну, а лань всё еще будет заперта, я лично скормлю вас дворцовым псам! И помните: как только я вскину арбалет, вы должны испуганно закричать, будто зверь напал на меня, а вы бессильны! Принц должен увидеть мой триумф!

Один из егерей, судорожно вытирая пот со лба, испуганно пробормотал: — Но леди Оливия… Животное едва держится на ногах после сонного зелья, которое вы приказали подмешать в кормушку. Если Его Высочество присмотрится к ране на бедре лани, он поймет, что её подрезали в вольере…

— Закрой свой рот и бери золото, пока я не передумала! — Оливия дернула плечом, поправляя нежно-голубой шелк амазонки. — Рейнард — златовласый дурак, ослепленный собственной гордостью. Он увидит то, что я ему покажу: меня, спасающую священный символ от вашей «халатности». А за этот мешочек монет вы подтвердите каждое мое слово. Живее!

Селеста, наблюдавшая за этой грязной сценой сквозь кружево листвы, повернулась к Элиану. Сереброволосый маг едва заметно, понимающе кивнул. Его фиолетовые глаза на секунду вспыхнули ровным, серебряным сиянием. Он медленно поднял левую руку в походной одежде, и прозрачная, едва уловимая магическая рябь «Голоса ветра» соткалась вокруг пальцев. Древнее заклинание Ордена бесшумно окутало поляну, подхватывая каждое ядовитое слово подруги детства принца. Магия зафиксировала звуки, закручивая их в плотный воздушный кокон, готовый лопнуть в нужный момент.

В эту самую секунду кусты на противоположной стороне оврага с грохотом затрещали. На поляну вихрем вылетел огромный вороной жеребец, и принц Рейнард, тяжело осадив коня, замер в седле. Его золотые волосы эффектно развевались на ветру, а янтарно-золотые глаза мгновенно сориентировались в пространстве.

— Оливия? Что здесь происходит? — его громоподобный, властный голос заставил егерей вздрогнуть.

Блондинка среагировала моментально. Изменившись в лице за долю секунды, она с патетичным, полным ужаса вскриком вскинула арбалет, направляя его в сторону клетки, из которой слуги как раз вытолкнули хромающую белую лань.

— Рейнард! О боги, помоги! Священная лань… егеря пытались её убить, а я… я пытаюсь её защитить! — истошно завопила Оливия, готовая пустить стрелу и разыграть финал своего спектакля.

Но вместо ожидаемого триумфа и героических объятий по всему Лисьему лесу, отражаясь от крон вековых дубов, разнесся… её собственный, усиленный магией Элиана голос. Чистое, громоподобное эхо безжалостно транслировало её недавние слова на всю просеку, где уже начали скапливаться остальные придворные дамы и министры, привлеченные шумом погони:

«Да живее вы, недоумки! Выбивайте засов!.. Рейнард — златовласый дурак, ослепленный собственной гордостью. Он увидит то, что я ему покажу… Закрой свой рот и бери золото, пока я не передумала!»

Звук был настолько четким, громким и неоспоримым, что подкупленные егеря от ужаса побросали пики и рухнули прямо в грязь, закрывая головы руками. Оливия осеклась на полуслове. Её арбалет с глухим стуком выпал из ослабевших рук на траву. За какие-то пару секунд её холеное лицо превратилось в абсолютно белое, безжизненное полотно. Невинная маска «ангела» была не просто сорвана — её растоптали её же собственными словами перед лицом всей Империи.

Рейнард резко натянул кожаные поводья. Его вороной конь оглушительно заржал, вставая на дыбы. Златовласый принц застыл, и его янтарно-золотые глаза потемнели от бешеной, удушающей ярости. Наследник престола больше всего на свете ненавидел две вещи: когда его пытались обмануть и когда из него на глазах у подданных делали безмозглого дурака. А его подруга детства, которой он доверял годами, только что назвала его слабоумным перед всем двором.

— Так вот какая ты на самом деле, Оливия, — тихо, но с таким зловещим, леденящим металлом в голосе произнес Рейнард, что у блондинки подогнулись колени. Он смотрел на неё сверху вниз с абсолютным, безграничным презрением. — Дешевый, грязный спектакль с раненым символом Империи? Ты думала, я куплюсь на эту гниль? Ты считала меня своим ручным дураком?

— Рейнард… Ваше Высочество, клянусь, это не я! Это магия! Меня подставили! — в истерике забилась Оливия, падая на колени прямо в лесную грязь и пытаясь ухватиться за стремя его сапога. Ее нежно-голубой шелк амазонки мгновенно покрылся грязными разводами.

Но принц брезгливо, с отвращением отдернул ногу, заставив коня отступить.

В этот самый момент из тени вековых папоротников, грациозно и уверенно покачиваясь в седле своей вороной кобылы, выехала Селеста. Её облегающий темно-зеленый кожаный костюм был безупречно чист, а на плече лениво покоился серебряный лук. К её седлу была приторочена честная, крупная добыча — лесная рысь со следом от одного идеального выстрела. За ней безмолвной, величественной тенью следовал Элиан, чьи фиолетовые глаза оставались бесстрастными.

Селеста остановила лошадь рядом с тяжело дышащим от гнева принцем и окинула рыдающую Оливию холодным карим взглядом:

— Похоже, леди Оливия снова оступилась на глазах у Его Высочества, — лениво, с легким вздохом произнесла двадцатилетняя графиня Вальди, слегка наклонив голову набок. — Я ведь предупреждала вас перед заездом, леди Оливия: Лисий лес не прощает фальши. Какая досадная неосторожность — покупать верность слуг там, где даже у ветра есть уши.

Рейнард медленно повернул голову к Селесте. Его ярость против Оливии в ту же секунду сменилась диким, почти безумным и пугающим восхищением. Он моментально понял, чьих рук это было разоблачение, хотя у него не было ни единой прямой улики против вдовы. Эта женщина была гениальна. Она уничтожила его фаворитку её же собственным голосом.

Принц стремительно спрыгнул с седла, подошел к лошади Селесты и, полностью проигнорировав всех собравшихся министров и плачущую подругу детства, протянул графине руку в черной перчатке. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его золотых взглядах читалась готовность пасть к её ногам:

— Ты безоговорочно выиграла это состязание, графиня Вальди. Твоя добыча безупречна, а твоя проницательность… восхищает. Как я и обещал перед всем двором: ты имеешь законное право просить у меня абсолютно любую награду. Проси, что угодно, Селеста. Смерть твоих врагов? Безграничную власть на юге? Мои земли? Или… мое сердце? Я отдам тебе всё.

Селеста посмотрела на его протянутую ладонь, и фантомная боль на её шее снова глухо напомнила о себе. Из своей прошлой жизни она помнила, как эта самая рука легко подписывала её смертный приговор. Внутри неё всё клокотало от ледяной ненависти к этому златовласому хищнику. Но краем глаза она заметила Элиана.

Сереброволосый маг сидел в седле чуть позади, и его тонкие пальцы судорожно, до белизны костяшек сжимали кожаные поводья. Фиолетовые вены под его черной перчаткой начали слабо светиться, напоминая, что магия отката безжалостно сжигает секунды его жизни прямо сейчас. Ему становилось хуже после заклинания «Голоса ветра».

Селеста приняла решение мгновенно. Ей не нужны были пустые почести, земли или фальшивое сердце палача. Ей нужно было то, что поможет вытащить её спасителя из лап смерти.

— Мне не нужны ваши земли и ваше сердце, Ваше Высочество, — ледяным, звучным тоном ответила Селеста, даже не прикоснувшись к его протянутой руке. На её губах играла улыбка истинной злодейки. — Моя награда будет иной. Согласно вашему королевскому слову, я требую полный, беспрепятственный и пожизненный доступ к Секретному Архиву Императорской Библиотеки. Для себя… и для моего личного советника, придворного мага Элиана. Нам обоим нужно изучить некоторые старинные… хроники.

Рейнард удивленно приподнял золотую бровь, не понимая причин такого странного выбора, но его охотничий азарт лишь вспыхнул сильнее от её холодного отказа. Она снова ускользнула от него.

— Твое желание — закон, графиня Вальди, — хрипло произнес принц, медленно опуская руку. — Доступ будет открыт сегодня же вечером. Охота завершена. А эту грязь, — он брезгливо указал носком сапога в сторону Оливии, — заприте в загородном монастыре под охрану. Я больше не желаю слышать её имя.

Селеста развернула лошадь, устремляясь обратно к лагерю. Элиан бесшумно поравнялся с ней, и когда их взгляды на секунду встретились, Селеста невольно поймала в его фиолетовых глазах такую волну благодарности и бездонной, скрываемой любви, что её карие глаза испуганно замерцали, а сердце сделало глухой, болезненный толчок. Она сделала этот выбор ради него, и стена её недоверия дала первую, едва заметную трещину.

Глава 11

Секретный Архив Императорской Библиотеки находился глубоко под землей, за массивными железными дверями, запечатанными кровной магией правящей династии. Здесь, вдали от блеска парадных залов, царил вечный, тяжелый полумрак, густо пропитанный запахом столетней пыли, иссохшего пергамента и озона — от защитных заклинаний, которые мерцали на бескрайних книжных стеллажах тусклыми синими искрами. Сюда не имел права входить никто, кроме самого Императора и Верховного Мага.

Но личное, непреклонное слово наследного принца Рейнарда, данное при свидетелях на охоте, открыло Селесте эти двери.

Она медленно шла между бесконечными, уходящими во тьму рядами полок. Её карие глаза внимательно сканировали корешки древних книг, покрытые золотым тиснением и защитными рунами. Селеста бережно перебирала старинные свитки, надеясь наткнуться хоть на какую-то зацепку, способную остановить угасание её спасителя.

Чуть поодаль, у массивного дубового стола, освещенного единственной магической лампой, стоял Элиан. Чтобы укротить жар, терзавший его тело после недавнего заклинания в лесу, он снял свою черную тканевую перчатку. Его правая рука, испещренная пульсирующими фиолетовыми венами, аккуратно переворачивала хрупкие, желтые от времени страницы древнего фолианта «О природе Первородного Времени». Магическое свечение его руки бросало зловещие отблески на его бледное, сосредоточенное лицо и серебряные волосы.

— Нашла что-нибудь, Селеста? — тихо спросил он, не поднимая головы. В глухой, звенящей тишине подземного архива его глубокий, бархатистый голос прозвучал особенно мягко и интимно.

— Только легенды и обрывки мифов, — Селеста тяжело вздохнула. Она оставила очередной свиток и медленно подошла к столу, плавно сев на его край, совсем близко к магу. — В хрониках южных племен эпохи раскола упоминается некий артефакт, способный восполнять любую магическую и жизненную силу, заживляя даже раны от отката времени. Но его считали красивой сказкой еще триста лет назад. Его называют Сердцем… а вот продолжение текста безжалостно выжжено чьей-то чужой магией.

Она замолчала, всматриваясь в его точеный профиль. В полумраке подземелья Элиан выглядел пугающе истощенным. Тяжелая тень усталости залегла под его фиолетовыми глазами, а дыхание было рваным, прерывистым. Фиолетовая сеть вен уже подобралась к самому локтю, и это осознание отозвалось в груди Селесты острой, щемящей болью. Этот человек медленно, мучительно умирал ради неё.

Внутри её души, израненной прошлым, поднялась глухая, отчаянная решимость. Действуя по чистому порыву, Селеста протянула свою руку и мягко, бережно накрыла его ледяную ладонь своей. Она не испугалась пульсирующего фиолетового света под его кожей.

— Я найду его, Элиан, — твердо, глядя прямо в его фиолетовый взор, произнесла двадцатилетняя графиня. Её голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Чего бы мне это ни стоило. Я переверну всю эту проклятую Империю, но найду способ исцелить тебя. Ты вернул меня из мертвых не для того, чтобы я хоронила тебя.

Элиан замер от неожиданности. Он медленно поднял на неё глаза, и в их глубине вспыхнуло такое сильное, трепетное и горячее мужское чувство, от которого у Селесты на секунду перехватило дыхание. Маг плавно перевернул свою ладонь, аккуратно и крепко переплетая свои пальцы с её пальцами. Он держал её руку так, словно она была его единственным якорем в этом мире.

— Твоя забота — это лучшая награда, которую я мог бы просить у судьбы, Селеста, — негромко, с невысказанной нежностью ответил он, и его палец нежно погладил её кожу. — Но тебе нельзя так рисковать. Если Рейнард узнает, что мы ищем…

— Что именно я не должен узнать? — раздался от массивных дверей леденящий, громоподобный голос.

Селеста и Элиан одновременно повернули головы, но не успели разорвать контакт.

В проходе между темными стеллажами стоял принц Рейнард. Наследник престола был без своего парадного охотничьего мундира — в свободной черной рубашке с расстегнутым воротом и высоких сапогах. Его роскошные золотые волосы были растрепаны, а на лице застыла гримаса чистой, первобытной ярости. Его янтарно-золотые глаза были намертво, хищно прикованы к одному-единственному кадру: к их переплетенным пальцам на дубовом столе.

Рейнард стремительно, в три огромных шага преодолел расстояние между ними. Он грубо, резко перехватил тонкое запястье Селесты, заставляя её силой разорвать контакт с магом, и властным, собственническим движением притянул её к своему широкому плечу.

— Я дал тебе беспрепятственный доступ в этот архив, графиня, чтобы ты читала книги, а не зажималась в темных углах с моими слугами! — процедил златовласый принц сквозь плотно сжатые зубы. От его фигуры буквально веяло удушающей, смертоносной угрозой.

Рейнард впервые в своей пресыщенной жизни испытывал это дикое, выворачивающее наизнанку чувство — безумную ревность, которая выжигала его изнутри огненным штормом. Женщина, которую он вожделел, которой бредил со дня их стычки на балконе, сейчас смотрела на этого безродного сереброволосый мага с такой пронзительной нежностью, с какой никогда не посмотрит на него, будущего Императора.

Элиан медленно, с достоинством поднялся со стула, несмотря на слабость. Воздух в подземном архиве мгновенно сгустился, раскалился и зазвенел от колоссального давления. Синие искры защитных заклинаний на полках испуганно погасли, уступая место тяжелой, давящей серебряной магии времени, которая волнами начала исходить от чародея.

— Отпустите её, Ваше Высочество, — спокойно, но с такой леденящей, сокрушительной силой в голосе произнес двадцатидвухлетний маг, что Рейнард невольно прищурился. Фиолетовые глаза Элиана горели опасным огнем. — Леди Селеста Вальди — свободная женщина и графиня, она не является вашей собственностью. И если вы продолжите применять к ней физическую силу, законы Империи о неприкосновенности высшей аристократии не спасут вас от моей магии. Мне плевать на ваш титул, если вы причиняете ей боль.

Рейнард хищно, безумно оскалился, его свободная рука инстинктивно легла на рукоять тяжелого боевого кинжала на поясе. Золотые волосы принца, казалось, встали дыбом от ярости, а янтарный взгляд потемнел до черноты.

— Ты угрожаешь мне, чернокнижник? — прорычал принц, делая шаг вперед и нависая над Элианом всей своей мощной фигурой. — Я могу казнить тебя на этом самом месте за одно только это слово! Одним щелчком пальцев! Она — вдова графа моей Империи. И она будет моей, если я этого захочу! А ты — лишь бледная, жалкая тень, которая путается у меня под ногами! Убирайся вон, пока твоя голова еще держится на плечах!

Селеста резко, с силой дернула руку, вырывая свое запястье из жесткой хватки принца. На коже остался багровый след. Она бесстрашно встала прямо между мужчинами, загораживая Элиана, а её карие глаза горели таким ледяным, убийственным презрением, что Рейнард невольно замер.

— Прекратите этот цирк, Рейнард! — холодно, как удар меча, отрезала Селеста. В её осанке не было ни капли страха. — Вы ведете себя не как будущий Император великой державы, а как капризный уличный мальчишка, у которого забрали любимую игрушку! Маг Элиан находится здесь по моему законному праву награды.

Она сделала шаг вплотную к принцу, заставляя его златовласую фигуру слегка отпрянуть под давлением её ярости. Селеста посмотрела прямо в его янтарно-золотые глаза, и её голос упал до леденящего шепота:

— Если вы так отчаянно пытаетесь завладеть моим вниманием, Ваше Высочество, то не нужно делать это таким варварским способом. Меня привлекают мужчины, которые способны искренне заботиться обо мне, а не завоевывать чужие жизни, словно очередную бунтующую страну. Хотя… — Селеста сделала паузу, и на её губах расплылась горькая, безжалостная ухмылка злодейки. — Я глубоко сомневаюсь, что в вашем эгоистичном сердце есть хотя бы одна капля подлинной заботы, если вы позволяете себе вести себя подобным образом. Вы умеете только приказывать и ломать.

Рейнард замер, тяжело и часто дыша. Слова Селесты точным, расчетливым ударом попали по его гордости и политическим интересам, но еще сильнее раззадорили его первобытный охотничий азарт. Она защищала этого мага. Она ударила его по самому больному месту, обвинив в отсутствии сердца. Но при этом она была великолепна в своей ледяной ярости.

— Если вы еще хоть раз позволите себе явиться сюда, распускать руки и устраивать эти дикие сцены ревности — я немедленно аннулирую свою награду, покину столицу навсегда и заберу с собой все южные шахты кристаллов Вальди, которые спонсируют вашу армию! Посмотрим, как запоет ваш Имперский Совет, когда у наследника престола не останется золота на его затяжные северные войны!

Принц медленно, с явным усилием опустил руку от кинжала. Он перевел свой тяжелый, потемневший от скрытой страсти взгляд с Селесты на безмолвного, но готового к бою Элиана.

— Отличный ход, графиня Вальди, — тихо, с опасной, предвкушающей улыбкой произнес Рейнард, шагнув назад к выходу. Его золотые глаза зловеще блеснули. — Ты умеешь кусаться. Но эта охота только началась, Селеста. Заботы тебе хочется? Что ж… Посмотрим, кто из нас двоих лучше умеет оберегать то, что ему дорого. А тебе, маг… я настоятельно советую оглядываться по сторонам в этом дворе. Несчастные случаи порой происходят даже с самыми одаренными гениями. Береги свою голову.

Развернувшись, принц стремительным, яростным шагом покинул секретный архив, с оглушительным, страшным грохотом захлопнув за собой массивную железную дверь.

Селеста тяжело, судорожно выдохнула и повернулась к Элиану. Юноша едва держался на ногах — сдерживание колоссальной магии отката в присутствии принца далось его истощенному телу слишком тяжело. Фиолетовые вены на его обнаженной руке пульсировали с удвоенной силой, испуская лихорадочный свет.

— Он не отступит, Элиан, — тихо, с затаенным страхом в голосе произнесла Селеста, нежно касаясь его плеча. — Теперь его ревность превратилась в безумие. Он будет пытаться уничтожить тебя из тени.

— Пусть пытается, — Элиан мягко, преданно улыбнулся ей, преодолевая боль, и неторопливо вернул черную перчатку на руку, скрывая проклятие. Фиолетовый взор чародея был полон абсолютной решимости. — Я прошел сквозь саму бездну времени и сжег половину своей жизни ради того, чтобы вернуть тебя в этот мир. Какая-то ревность смертного златовласого принца меня не остановит. Давай продолжим искать, Селеста. У нас слишком мало времени.

Глава 12

Ночной туман густым, липким саваном окутал пустынные столичные улицы, когда из потайных ворот поместья Вальди бесшумно выехала скромная, ничем не примечательная карета без фамильных гербов. На ней не было позолоты, а кучер укутался в темный плащ по самые глаза, чтобы не привлекать внимания городской стражи. Селеста настояла на абсолютной скрытности. В Императорском архиве, прямо перед яростным визитом Рейнарда, им удалось отыскать старую, наполовину истлевшую карту. Тонкие чернильные линии указывали на заброшенное, стертое из имперских реестров святилище Первородных, затерянное в Мраморных ущельях на стыке южных границ. Именно там, согласно записям, покоилось то, что могло спасти Элиана.

Внутри кареты Селеста сидела, поджав под себя ноги на жестком кожаном сиденье и плотно кутаясь в тяжелый дорожный плащ. В салоне царил полумрак, нарушаемый лишь слабым, колеблющимся светом небольшого магического фонаря на стене. Напротив неё, склонившись над картой, устроился Элиан. В этом колеблющемся сиянии его точеный, безупречный профиль казался высеченным из чистейшего мрамора. Он был сосредоточен, его серебряные волосы мягко падали на лоб, затеняя глаза, а левая рука аккуратно придерживала края пергамента.

Селеста поймала себя на том, что уже несколько минут неотрывно, затаив дыхание, смотрит на него. На его сильные, уверенные плечи, на аккуратные пальцы в неизменной черной перчатке, скрывающей жуткое фиолетовое проклятие, на то, как по-взрослому и серьезно были сосредоточены его фиолетовые глаза.

Внутри её души вдруг теплой, мягкой и пугающе мощной волной разлилось странное, давно забытое чувство. Элиан больше не казался ей просто загадочным магом-спасителем, пришедшим из тумана её казненного будущего. Он был… мужчиной. Привлекательным, надежным, сильным мужчиной, который без колебаний отдал половину своей жизни просто ради того, чтобы она могла снова дышать.

Её сердце предательски, сумасшедше затрепетало в груди, сделав глухой и болезненный толчок. Ей вдруг отчаянно захотелось пересесть на его сторону, коснуться его плеча, спрятать лицо на его груди и почувствовать себя защищенной. Она влюблялась в него. Осознанно, глубоко и бесповоротно.

Но в ту же секунду Селесту словно окатило ледяной водой. На шее фантомно, с новой силой заныл старый рубец от топора палача. Перед глазами вспыхнули роскошные золотые волосы принца Рейнарда и его янтарный взгляд, полный такой же безумной страсти.

«Нет, нет, остановись!» — мысленно, до хрипа закричала она сама на себя, резко отводя взгляд к темному окну, за которым мелькали стволы вековых деревьев. — «Ты уже один раз влюбилась, Селеста. Ты уже доверилась мужчине, открыла ему душу, верила каждой его улыбке и нежному слову, а он хладнокровно растоптал тебя и отправил под топор палача. Любовь — это слабость, которая лишает разума и неизбежно ведет на эшафот. Мужчины лгут, их чувства изменчивы. Да, Элиан спас тебя, ты обязана вернуть ему жизнь, вылечить его руку и отдать этот долг, но держать его нужно на расстоянии. Не смей открывать сердце, иначе тебя снова уничтожат».

Она боязливо сжала кулаки под плащом, пытаясь унять внутреннюю дрожь и панику. Прошлая травма предательства выстроила между ними толстую, ледяную стену недоверия. Подпускать его слишком близко к своей израненной, выжженной душе ей было страшно до судорог в теле.

— Селеста? Всё в порядке? — Элиан медленно поднял на неё свои фиолетовые глаза, мгновенно уловив резкую перемену в её состоянии. Он отложил карту. В его тихом голосе прозвучала такая искренняя, глубокая и осязаемая забота, что Селесте на секунду стало трудно дышать. Маг потянулся рукой вперед, явно желая успокоить её.

— Да, просто устала, — сухо, резко оборвала она его, намеренно выстроив между ними холодную стену высокомерия и отодвигаясь глубже в угол кареты.

Элиан едва заметно, горько вздохнул и медленно опустил руку обратно на колени. Он слишком хорошо понимал, сколько боли, страха и израненного недоверия скрывается за этой её внезапной резкостью. Маг не стал давить, уважая её границы, и молча вернулся к изучению карты, даря ей столь необходимый покой.

Карета тем временем с глухим стуком колес выехала далеко за пределы городских стен Империи и быстро побежала по разбитой, ухабистой лесной дороге, углубляясь в дикие южные земли. Селеста искренне надеялась, что их исчезновение из поместья заметят только через сутки, но она катастрофически недооценила паранойю, упрямство и вспыхнувшее безумие златовласого наследника престола.

В это же самое время в столице, в своих роскошных личных покоях Императорского дворца, принц Рейнард в ярости расхаживал из угла в угол. Перед ним на коленях, низко опустив голову, стоял начальник тайной стражи.

— Как это значит — уехала?! — прорычал принц, и от звука его голоса гвардеец невольно сжался. Рейнард с размаху смахнул со стола хрустальный графин с вином. Осколки разлетелись по ковру, а багровая жидкость хлынула на дорогой ворс. — Куда она могла направиться ночью? Выяснить немедленно!

Начальник стражи испуганно доложил, что карета графини двигалась на юг, в сторону Мраморных ущелий, но дороги там опасны, и стоит подготовить элитный отряд для преследования.

— Никаких гвардейцев, — неожиданно ледяным, глухим тоном отрезал Рейнард, заставив слугу осечься. — Я поеду один. Она сбежала от меня. И это касается только меня и её.

Принц стремительно сорвал со стены свой тяжелый плащ и одним резким движением застегнул перевязь с мечом. Его золотые волосы были растрепаны, а янтарно-золотые глаза горели диким, первобытным огнем. Ревность, бушевавшая в его груди со дня их стычки в архиве, после её слов о «заботе и завоевании страны» превратилась в неуправляемый пожар. Мысль о том, что Селеста тайно сбежала под покровом ночи вместе с этим безродным чародеем, сводила его с ума.

Но сквозь этот удушающий собственнический гнев в его душе впервые начало кристаллизоваться кое-что еще. Странное, пугающее и абсолютно новое для него чувство. За все свои двадцать пять лет он ни разу не преследовал женщину сам. Они всегда умоляли о его внимании. Но графиня Вальди… её холодный взгляд, её дерзость и ранящие слова въелись ему под кожу. Он загонял коней не просто ради уязвленной гордости правителя. Рейнард с ужасом осознавал, что эта женщина заставила его сердце биться по-настоящему. Он по-настоящему, мучительно для самого себя начал влюбляться в неё. И именно от этого страха потерять её навсегда его рассудок мутился.

Принц стремительно вылетел на королевский двор, вскочил на своего вороного жеребца и с силой вонзил шпоры в его бока. Конь оглушительно заржал и рванул в темноту ночи, унося златовласого преследователя в одиночную, безумную погоню по диким южным дорогам. Рейнард был готов загнать скакуна насмерть, но догнать свою беглую графиню.

Глава 13

Карета остановилась у самого подножия расколотых, мрачных скал, которые гигантскими черными зубами врезались в ночное небо. Воздух здесь, на южной границе, разительно отличался от столичного — он был тяжелым, сухим и словно наэлектризованным до предела. Древнее святилище Первородных пряталось в самой глубине извилистой расщелины, куда никогда не проникал лунный свет.

Элиан вышел из кареты первым, тяжело дыша. Когда Селеста оперлась на его протянутую ладонь, чтобы сойти на землю, она инстинктивно вздрогнула и чуть не отдернула руку. Маг был горячим, как в сильнейшей лихорадке. Даже сквозь плотную ткань дорожной перчатки ощущался этот неестественный, обжигающий жар. Фиолетовые вены на его шее пульсировали так сильно и ярко, что их мертвенный свет пробивался сквозь высокий воротник рубашки. Близость запертой в пещере древней магии пробуждала в нем проклятие отката времени с утроенной силой, но его измученное тело едва справлялось с таким колоссальным внутренним давлением.

— Элиан! — Селеста испуганно вскрикнула, когда маг покачнулся, оступившись на остром обломке сланца.

Она моментально подхватила его под руку, прижимая к себе, чтобы не дать упасть. В эту секунду его частое, прерывистое дыхание опалило кожу на её шее. Селеста ощутила всем телом, какой он на самом деле сильный, широкоплечий и мужественный, несмотря на болезненную бледность лица. От его фигуры исходил чистый, будоражащий мужской магнетизм, смешанный с запахом озона. Её собственное сердце пропустило удар, а по низу живота сладкой, лихорадочной волной разлилось непривычное, тягучее тепло желания. Ей вдруг отчаянно захотелось не просто удержать его, а прижаться всем телом, запустить пальцы в его шелковистые серебряные волосы и никогда не отпускать.

— Всё в порядке… — хрипло выдохнул Элиан.

Его фиолетовые глаза, затуманенные болью, оказались в считанных сантиметрах от её губ. В этом близком взгляде промелькнуло такое чистое, голодное вожделение, которое он больше не мог прятать за маской отстраненного чародея. — То, что мы ищем… оно уже близко. Моя магия… она сходит с ума. И я вместе с ней, когда ты так близко, Селеста.

Селеста судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Страх перед новой привязанностью всё еще сидел внутри колючим ежом, но женская природа и проснувшееся влечение упрямо тянули её к нему. Они медленно двинулись внутрь пещеры, буквально переплетаясь телами, чтобы Элиан мог опереться на её плечо. Каждое случайное трение их бедер через ткань одежды отзывалось внутри неё сладкой дрожью.

Они успели дойти до центрального круглого зала, и Селеста замерла, пораженная открывшейся картиной. На древнем каменном алтаре пульсировал колоссальный, раскаленный кристалл. Он был глубокого, насыщенного рубиново-красного цвета, напоминающего свежую, живую кровь. От него исходили волны невыносимого, обжигающего жара. Этот кристалл действительно выглядел как бьющееся, яростное сердце древнего божества, запертое в глубине скал.

Вдруг у самого входа в расщелину раздался оглушительный грохот падающих камней и бешеный топот копыт.

— Селеста! — яростный, оглушительный крик Рейнарда заставил древние своды пещеры содрогнуться.

Принц влетел в зал один. Он загнал своего вороного жеребца, оставив его умирать у подножия ущелья, и преодолел последние мили пешком, ведомый лишь одной безумной мыслью — его женщина сбежала с другим. На нем не было парадного плаща, камзол был разорван ветками, а золотые волосы растрепаны. Рейнард тяжело, прерывисто дышал, сжимая в руке обнаженный меч.

Но стоило его янтарно-золотым глазам привыкнуть к полумраку и выхватить силуэт Селесты, которая нежно прижимала к своей груди полуобнаженного мага (рубашка Элиана была расстегнута на груди из-за невыносимого, тяжелого жара, исходящего от багрового кристалла), как разум принца окончательно помутился. Мысль о том, что эта женщина принадлежит кому-то другому, вызвала в его груди не просто эгоистичную ярость правителя. Это была настоящая, глубокая боль. Где-то на самой глубине своего черствого сердца златовласый принц начал с ужасом осознавать: графиня Вальди — не просто трофей в его охоте. Она была первой женщиной, чей отказ заставил его страдать по-настоящему. Он по-настоящему, пугающе для самого себя, начал влюбляться в эту ледяную вдову, и от этого его ревность превратилась в смертоносное безумие.

— Ублюдок, — выплюнул принц, и его золотые глаза потемнели до черноты, отражая кроваво-красные блики артефакта. — Ты всё-таки заманил её сюда.

Рейнард стремительно, с мечом наперевес ринулся вперед, собираясь снести Элиану голову и силой забрать то, что считал своим.

В этот критический миг Селеста почувствовала, как рушится всё её тщательно выстроенное самообладание. Вид умирающего на её руках Элиана, которого пожирали пульсирующие фиолетовые вены, и занесенный меч Рейнарда выжгли из её души остатки хладнокровия. Маска ледяной, расчетливой «черной вдовы» слетела с неё, обнажив чистую, первобытную панику. Она заслонила собой мага, выставив вперед дрожащие руки.

— Рейнард, стой! Прошу тебя, остановись! — из её глаз брызнули горячие, искренние слезы, о которых она тут же забыла. В её голосе больше не было металла — только отчаянная, надрывная мольба. — Умоляю, уйди! Не мешай нам!

Рейнард замер как вкопанный, не донеся клинок всего на пару футов. Его янтарно-золотые глаза удивленно расширились. Он никогда не видел Селесту такой. Перед ним была не дерзкая, высокомерная графиня, уязвлявшая его гордость в столице, а живая, отчаявшаяся женщина, которая любила и защищала то, что ей дорого, на грани собственного безумия.

Эта внезапная вспышка её настоящих, неприкрытых эмоций ударила по принцу сильнее любого магического заклинания. Его бешеная ярость, питаемая эгоизмом, начала медленно остывать, уступая место глухому, давящему ошеломлению. Он увидел в её глазах подлинный страх потерять этого сереброволосого юношу.

— Селеста… — хрипло произнес Рейнард, медленно, с явным усилием опуская острие меча к полу. Однако его янтарный взгляд всё равно оставался тяжелым. Он косо, с глубокой враждебностью и ревнивым презрением посмотрел на тяжело дышащего Элиана. — Ты умоляешь меня ради этого… чернокнижника?

— Ему нужна помощь! Он умирает, Рейнард! — Селеста судорожно всхлипнула, сильнее прижимаясь спиной к слабеющему магу. — Нам нужен этот кристалл, чтобы вернуть ему жизнь. Если в твоем сердце есть хоть капля того, о чем ты говорил… просто не мешай мне!

Но древний рубиновый кристалл на алтаре уже успел отреагировать на недавнюю вспышку чистой человеческой ярости и блеск имперской стали. Артефакт ослепительно, оглушительно полыхнул багровым пламенем, словно пробудившаяся стихия.

Тяжелая, многотонная каменная плита над входом в зал с грохотом и скрежетом рухнули вниз, намертво перекрывая единственный выход и запирая их троих в этой раскаленной, залитой кровавым светом каменной ловушке

Глава 14

Каменная плита отрезала их от внешнего мира с глухим, страшным грохотом, от которого заложило уши. Мелкая крошка посыпалась со сводов пещеры, а воздух в замкнутом зале зазвенел от колоссального давления. Рубиново-красное свечение кристалла на алтаре стало невыносимо ярким, заполняя каждый угол зловещим багровым сиянием.

Рейнард, тяжело дыша, перевел взгляд с заваленного выхода на Селесту. Его ревность и ярость никуда не делись — они лишь вспыхнули с новой силой в этой каменной ловушке. Маска покорного кавалера, которую он так старательно примерял в столице, окончательно растаяла, обнажая его истинную, властную натуру.

— Ты совсем потеряла разум, Селеста?! — рявкнул златовласый принц, делая шаг к ней и сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Ты сбежала из города под покровом ночи с этим безродным щенком, чтобы запереть нас в этой проклятой дыре? Что он наобещал тебе? Какими сказками запудрил мозги?!

Элиан, тяжело опираясь спиной о каменный выступ, попытался подняться. Его дыхание было хриплым, прерывистым, а фиолетовые вены на шее пульсировали так сильно, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Он был на самом пределе своих сил, магия времени буквально допивала его жизненную энергию.

— Ваше Высочество… — прерывистым, но всё еще твердым, как сталь, голосом произнес сереброволосый маг. — Закройте рот. Ваше эго… погубит нас всех, если вы не прекратите орать. Вы ничего не понимаете.

— Ах ты тварь! — Рейнард, чьи янтарно-золотые глаза налились кровью, рванулся к Элиану, готовый придушить его голыми руками, но Селеста с ледяной решимостью встала между ними, выставив руку вперед. Она поняла, что принц в своем безумном порыве просто разорвет мага. Ярость златовласого хищника нужно было обуздать единственным оружием, которое у неё оставалось — им самим.

— Рейнард, стой! Прошу тебя, остановись! — в её голосе, лишенном былого величия, звучала отчаянная, надрывная мольба. Она сделала шаг вплотную к принцу, заглядывая прямо в его пылающие янтарные глаза. — Хватит. Ему нужна помощь. Если ты поможешь мне спасти его… если не будешь мешать… я обещаю. Я станет твоей.

Рейнард замер в полушаге, его занесенный кулак задрожал. Эти слова ударили по его гордости сильнее любого заклинания. Он тяжело дышал, всматриваясь в её лицо, пытаясь найти признаки очередной лжи или издевки. Но перед ним была женщина, готовая продать себя ради чужой жизни. Его эго ликовало от её покорности, но внутри ворочалось странное, болезненное чувство.

Когда эти страшные, роковые слова сорвались с губ Селесты, она медленно повернула голову. Её карие глаза встретились с фиолетовым, затуманенным болью взором Элиана. В её взгляде сквозила такая бесконечная, разрывающая душу грусть и немая мольба о прощении, что воздух в пещере словно застыл. Она добровольно шла в капкан к своему палачу, лишь бы удержать угасающую искру жизни своего спасителя.

— Нет… Селеста, не смей… — хрипло, едва слышно выдохнул Элиан. Сереброволосый маг судорожно попытался приподняться, его пальцы царапали камни. Он отчаянно пытался отговорить её от этой безумной, губительной сделки. Он прошел сквозь бездну времени не ради того, чтобы она снова отдала себя этому чудовищу. — Не надо… Я не стою… этого.

Но он был слишком слаб. Проклятие отката времени сковало его тело, из рта вырвался лишь тяжелый кашель, и юноша бессильно повалился обратно на колени, судорожно хватая ртом раскаленный воздух.

Рейнард, заметив эту безмолвную, полную боли связь между ними, помрачнел. Его золотые глаза потемнею до черноты, он косо, с удушающей ревнивой ненавистью посмотрел на поверженного соперника, но затем снова перевел взгляд на Селесту:

— Ты даешь королевское слово, графиня Вальди? — тихо, с опасным торжеством спросил он.

— Да, — Селеста сглотнула подступивший к горлу ком, разворачиваясь к алтарю. — Только не мешай мне.

Элиан поднял свои фиолетовые глаза на Селесту и хрипло, едва слышно произнес: — Кристалл… Селеста… мне нужно… коснуться его. Только его энергия… удержит мою жизненную силу и остановит проклятие. Но я… не могу дойти. Магическое поле… слишком тяжелое для меня сейчас. Меня просто выжжет до того, как я дотянусь.

Селеста посмотрела на древний алтарь. Огромный рубиновый кристалл пульсировал в такт биению сердца — дикого, первобытного, жаждущего крови. Багровые волны жара исходили от него, заполняя пещеру запахом озона. Он словно звал её. Внутри неё всё кричало, что нужно помочь человеку, который отдал за неё свою жизнь в будущем. Принц Рейнард, ошеломленный и ничего не понимающий в законах высшей магии, застыл на месте, переводя дикий взгляд со слабеющего мага на сияющий артефакт. Он сдержал слово и не двигался, завороженный её решимостью.

— Я помогу тебе, — твердо сказала Селеста.

Она не знала, что именно произойдет. Она была уверена, что сможет просто взять этот кристалл и поднести его к Элиану, чтобы тот коснулся его своей изуродованной рукой.

Селеста решительно шагнула к алтарю. Жар обжигал её лицо, тяжелая ткань дорожного плаща казалась раскаленной. Как только её тонкие, обнаженные пальцы коснулись гладкой, пылающей поверхности рубинового сердца, мир вокруг неё взорвался.

— Нет! Селеста, стой! Не трогай его голыми руками! — из последних сил, срывая голос в диком ужасе, закричал Элиан, протягивая к ней руку. Но было уже поздно.

Кристалл ослепительно полыхнул кроваво-красным, багровым пламенем. Селеста не смогла оторвать ладони — артефакт словно намертво, на молекулярном уровне прирос к её коже, выпивая её саму. В следующую секунду колоссальный, необъятный поток всемирной магии хлынул внутрь её тела через кончики пальцев.

Это была чистая, первобытная, невыносимая боль. Селесте казалось, что её вены закипают, превращаясь в потоки жидкого рубина, а кости ломаются и плавятся, словно хрупкое стекло. Сила была настолько огромной, чужеродной и древней, что её крик боли просто застрял в горле, превратившись в беззвучный сип. Вокруг её фигуры начали закручиваться мощные, ревущие вихри багровой энергии и алых, кроваво-красных искр. Каменный пол под её ногами пошел глубокими трещинами.

Рейнард от страшной, сокрушительной взрывной волны не удержался на ногах. Его отбросило назад. Принц упал на колени, закрывая лицо руками от ослепительного, режущего глаза багрового света. Наследник престола, привыкший контролировать абсолютно всё в своей жизни, сейчас сидел на полу и с диким, первобытным ужасом и благоговейным трепетом смотрел на женщину, которая прямо на его глазах впитывала в себя разрушительную силу богов.

«Я должна выжить. Я не умру здесь снова, — безумная, яростная мысль запульсировала в раскаленном мозгу Селесты, выжигая остатки слабости. — Я вернулась в прошлое и стала злодейкой не для того, чтобы глупо сгореть в этой пещере на глазах у своего палача!»

С диким, гортанным криком она сделала последнее, сверхчеловеческое условие, подчиняя бушующий поток своей воле. Рубиновый кристалл на алтаре с оглушительным, хрустальным звоном рассыпался в серый, безжизненный пепел. Вся его сила до самой последней капли ушла в неё.

В пещере воцарилась внезапная, давящая и оглушительная тишина. Лишь редкие алые искры тихо оседали на камни.

Селеста стояла в самом центре зала, тяжело и часто дыша. Её аккуратное каре растрепалось, несколько прядей упали на лицо. Когда она медленно, выпрямляя спину, открыла глаза, Рейнард и Элиан одновременно замерли, забыв как дышать.

Её привычный карий цвет глаз исчез навсегда. Теперь на мужчин смотрели два чистейших, сияющих, как самая благородная кровь, рубиново-красных глаза. Кровавый огонек ярко, зловеще полыхнул в глубине её зрачков, а вокруг её пальцев тонкими, послушными змейками струилась живая, кроваво-алая магия. Чистый, пылающий багрянец её силы резко контрастировал с глубоким фиолетовым светом, который исходил от рук угасающего Элиана.

Она выжила. И теперь она обладала силой, способной перевернуть всю Империю.

Глава 15

Огненный багровый вихрь в центре пещеры утих, оставив после себя лишь облако искрящейся алой пыли, которая медленно, призрачным снегом оседала на растрескавшиеся каменные плиты. Селеста тяжело, судорожно дышала, чувствуя, как внутри её хрупкой физической оболочки бьется, словно пойманный в клетку дикий зверь, чужеродная, колоссальная мощь. Магия Источника была нестабильной: она яростными, раскаленными толчками пульсировала в венах, грозя разорвать тело изнутри. Воздух вокруг неё дрожал от жара, а подол изумрудного платья слабо дымился.

Селеста медленно опустила взгляд на свои руки, и её сердце пропустило удар. Кожа на ладонях и тонких запястьях пульсировала чистым, неоново-алым светом, из-под ногтей срывались крошечные, раскаленные искры. Но самое главное изменение произошло с её лицом и телом. В отражении гладкой грани застывшей скалы она увидела, что её привычный, мягкий карий оттенок исчез без следа. Теперь на этот мрачный мир смотрели два чистейших, сияющих рубина. Кроваво-красный огонек ярко, зловеще полыхнул в глубине её зрачков и затих, но сам рубиновый оттенок остался неизменным — клеймо первородной ведьмы, выжженное на её лице.

Вслед за изменением глаз Селеста ощутила странную, непривычную тяжесть на своих плечах и спине. Кожа у ворота платья почувствовала мягкое, шелковистое прикосновение. Она вздрогнула и запустила пальцы в волосы. Строгого, короткого каре больше не было. Под колоссальным воздействием дикой рубиновой магии её каштановые пряди стремительно выросли за считанные секунды, превратившись в роскошную, густую волну блестящих локонов. Тяжелым водопадом они струились по плечам, полностью закрывали грудь и доходили до самой талии. Напитанные первобытной силой, локоны стали еще темнее и гуще, отливая шоколадным оттенком и слабо искрясь багровыми искрами.

— Селеста… — хрипло, едва слышно стон заставил её резко обернуться.

Элиан лежал на коленях у подножия алтаря, бессильно опустив серебряную голову на холодный камень. Его рубашка была расстегнута, обнажая бледную грудь, а фиолетовые вены на шее и руке уже не просто пульсировали — они горели мертвенным, выжигающим остатки жизни светом. Без подзарядки от кристалла, который она только что уничтожила, его жизненная энергия стремительно, с каждой секундой утекала в пустоту. Он умирал прямо на её руках.

Забыв о собственной разрывающей боли, о сделке с принцем и о страхе перед будущим, Селеста бросилась к нему. Отросшие длинные волосы шлейфом взметнулись за её спиной.

— Элиан! Посмотри на меня! Что мне делать? Как тебе помочь? — в панике закричала она, подхватывая его за плечи и прижимая к своей груди.

Маг попытался что-то сказать, его губы дрогнули, но из горла вырвался лишь глухой, мучительный хрип. Он медленно угасал, его фиолетовые глаза затягивало туманом небытия. Селеста почувствовала, как внутри неё, словно повинуясь её отчаянному, безумному желанию спасти этого человека, вскипела только что обретенная алая магия. Сила внутри ядра искала выход, требуя усмирения и цели.

В этот момент Селеста потеряла контроль над собственным телом. Это не было интуитивным порывом или осознанным решением. Воздух вокруг неё стал ледяным, а её правую руку словно перехватила чья-то невидимая, властная и чужая ладонь. Кто-то неведомый силой направил её руку вперед, заставив Селесту жестко и плотно прижать горящую ладонь прямо к груди Элиана, туда, где слабо, прерывисто билось его сердце.

В ту же секунду её рубиновые глаза ослепительно, пугающе вспыхнули алым пламенем, а сознание Селесты резко, со страшным свистом выдернуло из реальности.

На несколько мгновений она провалилась в абсолютную, звенящую и леденящую душу черную пустоту. Там не было ни пещеры, ни стонов Элиана, ни застывшего в шоке Рейнарда. В этой непроницаемой мгле перед ней соткался странный, зловещий силуэт. Селеста отчаянно пыталась сфокусировать зрение, но не могла разглядеть его лица — фигура казалась размытым пятном из пепла и фиолетовых искр. Очертания мужчины были огромными, давящими.

Этот таинственный силуэт медленно наклонился к ней и что-то произнес. Его голос звучал громоподобно, отражаясь от несуществующих стен пустоты, но Селеста не могла разобрать слов. Звуки долетали до неё лишь обрывками, непонятными искаженными фрагментами: «...приняла... цена... этерна... не уходи...» До неё донесся лишь финал этой фразы, холодный и властный, заставивший её разум содрогнуться, прежде чем бездна вытолкнула её обратно в реальный мир.

Она резко выдохнула, возвращаясь в свое тело. Её губы уже вовсю двигались сами по себе, чеканя древнее, незнакомое заклинание на языке Первородных:

— ...этерна вита, реверсум Магика… — сорвался с её губ низкий, завораживающий шепот.

Потоки чистой алой магии, бушевавшие в её теле, послушно потекли через её ладонь прямо в грудь мага. Элиан резко выпрямился, его глаза широко распахнулись, отражая багряный свет.

На глазах у изумленного принца Рейнарда, который всё еще сидел на полу неподалеку, произошло настоящее чудо. Впитываясь в израненное тело Элиана, дикая магия рубинового Источника мгновенно очищала его каналы. Черная тканевая перчатка на его правой руке с треском лопнула по швам, обнажая кожу: уродливые, выжигающие фиолетовые вены на глазах начали бледнеть, растворяться и исчезать, уступая место здоровому покрову. Смертоносное проклятие отката времени, уничтожавшее его органы два года, отступило, загнанное глубоко внутрь. Лицо Элиана налилось здоровым румянцем, а его жизненная энергия восполнилась до самых краев, вспыхнув чистым серебряным сиянием.

Селеста обессиленно отдернула руку и пошатнулась, её ладони покалывало. Заклинание прекратилось так же внезапно, как и началось, а алые потоки силы внутри неё покорно затихли, подчинившись первому акту её воли.

Элиан глубоко, жадно вдохнул морозный воздух, словно человек, который едва не утонул в бездне, и уверенно, твердо поднялся на ноги. В его фиолетовых глазах больше не было изнуряющей боли — только безграничный шок, благоговение и преданность перед женщиной, стоявшей перед ним.

— Ты… ты исцелила меня, Селеста, — потрясенно прошептал маг, глядя на свои чистые, здоровые руки. — Ты не просто впитала эту силу. Ты подчинила её.

Селеста слабо, измученно улыбнулась. Её новые роскошные длинные волосы тяжелыми каштановыми волнами обрамляли лицо, а рубиновые глаза мерцали в полумраке пещеры. В голове всё еще эхом отзывался непонятный шепот из пустоты, пугая её до глубины души, но она понимала главное: теперь она способна помочь ему жить. Она больше не беззащитная жертва.

В тишине зала раздался медленный, тяжелый стук шагов. Принц Рейнард наконец поднялся с колен, опираясь на свой меч. Он переводил взгляд с ожившего, полного сил мага на Селесту с её пугающими красными глазами и внезапно отросшими до талии волосами. В его душе бушевал ураган: ревность к их очевидной, непонятной ему связи смешалась с диким страхом перед невиданной мощью этой женщины и абсолютной, безумной одержимостью. Она пообещала стать его. И теперь он собирался забрать свой трофей.

— Кто ты такая?.. — хрипло выговорил принц, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Что ты такое сделала, Селеста?

Глава 16

Каменная плита, отрезавшая их от внешнего мира, похоронила под своим весом последнюю надежду на побег. В замкнутом пространстве зала, залитом багровым, пульсирующим сиянием рассыпавшегося в пепел кристалла, воцарилась удушающая тишина. Воздух казался жидким, раскаленным до предела.

Селеста медленно опустила руки. Её новые, роскошные каштановые локоны тяжелым водопадом скользнули по спине, доходя до самой талии. Под кожей её ладоней всё еще лениво тлели багрово-алые искры только что обретенной магии Источника, а рубиново-красные глаза, сменившие привычный карий оттенок, пронзали полумрак зала леденящим светом.

Рейнард тяжело дышал, сжимая в руке обнаженный меч. На его лице отражалась безумная смесь первобытного страха перед её новой сущностью и голодной, удушающей одержимости. Златовласый принц сделал рваный шаг вперед, и его янтарно-золотые глаза хищно блеснули:

— Ты… ты пообещала, Селеста. Твое слово, данное перед алтарем. Этот чернокнижник жив. Его вены чисты. Настало время отдавать долг.

Элиан, чье тело только что очистилось от проклятия отката, резко выпрямился. Его серебряные волосы растрепались, а фиолетовые глаза полыхнули опасным серебряным пламенем магии времени. Он рванулся вперед, заслоняя Селесту собой и поднимая руку, готовую сорваться со смертоносным заклинанием разума:

— Назад, Ваше Высочество! Селеста, не смей… Я скорее сотру его разум в порошок прямо сейчас, чем позволю тебе выполнить эту проклятую сделку!

— Элиан, стой, — тихо, но с такой леденящей, сокрушительной силой в голосе произнесла Селеста, что маг инстинктивно замер.

Она плавно обошла его, заставляя опустить руку, и повернулась к сереброволосому юноше лицом. Селеста посмотрела прямо в его фиолетовые глаза. В её рубиновом взгляде не было страха или обреченности — только бесконечная, взрослая и мудрая грусть, смешанная с немой мольбой. Этим единственным взглядом она умоляла его довериться её холодному, расчетливому разуму злодейки. Она без слов говорила ему: «Пожалуйста, отступи. Я вытащила тебя из когтей смерти не для того, чтобы ты снова стал изменником короны. Доверься мне. Я знаю, что делаю».

Элиан замер, вглядываясь в её рубиновые глубины. В его груди всё клокотало от ярости и ревности, но эта безграничная преданность и вера в её тактический гений заставили его стиснуть зубы. Стена её недоверия дала трещину, и маг, сделав тяжелый, судорожный вдох, медленно опустил руки и отступил на полшага назад, покоряясь её воле. Он доверился ей. Полностью и безоговорочно.

Селеста повернулась к Рейнарду. Она сделала к нему шаг, и её отросшие каштановые волосы шлейфом качнулись за спиной. На её бледных губах заиграла ленивая, загадочная улыбка:

— Мои обещания — это закон, Рейнард. Расчетливая графиня Вальди никогда не отказывается от своих слов, если они скрепили сделку. Раз уж маг Элиан полностью исцелен вашим дозволением, я исполню свою часть уговора. С этого дня я официально согласна стать вашей фавориткой.

Янтарно-золотые глаза принца торжествующе вспыхнули. Его эго ликовало — ледяная, недоступная вдова, обладавшая теперь силой богов, добровольно шла в его руки. Охотник праздновал победу, хотя в глубине души его всё еще точило странное, ревнивое недовольство от того, каким взглядом она только что усмирила сереброволосый мага.

Но Селеста не дала ему насладиться триумфом. Её рубиновые глаза внезапно полыхнули таким яростным, убийственным алым огнем, что Рейнард невольно напрягся, крепче перехватив рукоять меча. Вокруг её пальцев затрещали зловещие, кроваво-красные молнии.

— Но у меня есть одно жесткое условие, Ваше Высочество, — её голос упал до леденящего душу, вибрирующего шепота, от которого по спине принца пробежал мороз. — Всё, что произошло в этой пещере, останется здесь навсегда. Вы будете молчать. Ни ваш отец-Император, ни Верховный Маг Ордена, ни одна живая душа в столице не должна узнать о рубиновом кристалле, моих изменившихся глазах, волосах и этой силе. Вы преподнесете двору мое преображение как редкую болезнь или действие лечебных южных трав. Если вы нарушите этот уговор и сорвете с меня маску… мне плевать на ваше королевское происхождение, Рейнард. Теперь во мне течет первобытная магия. И я клянусь: я лично, одним лишь движением мысли, сожгу вас изнутри, превратив вашу кровь в кипящую лаву. Вы меня услышали?

Принц замер, тяжело дыша. Наглый ультиматум и прямая угроза жизни от женщины должны были привести его в ярость, но вместо этого его янтарный взгляд потемнел от еще более глубокой, безумной одержимости. Она была опасной. Она была настоящим монстром в теле графини, и это заводило его хищную натуру до предела.

— Я умею хранить секреты своей женщины, Селеста, — хрипло, с вызовом ответил златовласый принц, медленно опуская острие меча к полу. Он косо, с удушающей ревнивой ненавистью посмотрел на Элиана, но вынужден был признать её условия. — Никто ничего не узнает.

— Прекрасно, — Селеста лениво перекинула локон через плечо. — А теперь нам троим стоит отложить личные амбиции в сторону. Проход завален многотонной плитой. И если мы не решим, как выбраться из этой каменной ловушки, Империя лишится своего наследника, а я — своего покровителя.

Рейнард нахмурился. Ситуация действительно была критической. Жар, исходящий от пепла кристалла, постепенно сменялся леденящим холодом ущелья, а кислорода в пещере становилось всё меньше. Принц подошел к каменному завалу, осматривая глыбы и тщетно пытаясь найти хоть какую-то уязвимую точку в этой глухой стене.

Элиан спокойно сделал шаг вперед, нарушая гнетущую тишину:

— Физическая сила здесь бесполезна, Ваше Высочество. Плиту запечатали древние чары. Нам нет нужды пробивать этот камень. Я могу использовать пространственную магию и телепортировать нас троих наружу, прямо к подножию ущелья.

Селеста резко повернулась к нему. В её рубиновых глазах вместо привычного холода мгновенно вспыхнул искренний, испуганный огонек паники. Она помнила, в каком полуобморочном состоянии он был всего несколько минут назад. Его венам только-только вернулся здоровый цвет, и мысль о том, что он снова применит столь тяжелое заклинание, заставила её сердце сжаться. Она подскочила к нему, преграждая путь к завалу, и начала взволнованно отговаривать мага:

— Нет, Элиан! Даже не думай об этом! Ты еще слишком слаб, проклятие отката отпустило тебя всего мгновение назад. Твое ядро может не выдержать такой нагрузки. Телепортация троих человек через кровную печать — это безумие. Мы найдем другой способ, я смогу растопить этот камень своей новой силой, только не рискуй!

Элиан посмотрел на неё, и на его бледном лице расплылась мягкая, невероятно теплая улыбка. Не обращая внимания на тяжелый, прожигающий взгляд Рейнарда, маг уверенно протянул руку и аккуратно, но крепко взял Селесту за ладонь. Его пальцы были надежными, теплыми и абсолютно сухими — больше никакой обжигающей лихорадки.

— Со мной всё в порядке, Селеста, — тихо, но с такой безграничной нежностью произнес сереброволосый юноша, что у неё перехватило дыхание. Фиолетовый взор мага пронзал её насквозь. — Благодаря тебе. Твоя алая сила полностью исцелила мои каналы. Моё ядро полно энергии как никогда. Пожалуйста… тебе нужно просто довериться мне. Еще раз.

Селеста замерла, чувствуя, как под его ладонью затихает бушующий шторм её собственных страхов. Она медленно кивнула, отступая на шаг.

Элиан развернулся лицом к завалу и крепко перехватил руку Селесты, свободной ладонью указывая на Рейнарда, чтобы тот подошел ближе. Принц, скрипнув зубами от ревности, шагнул в их кольцо, коснувшись плеча графини.

Сереброволосый маг закрыл глаза, концентрируясь. Из его ладони вырвалась мощная, ослепительная волна серебряных искр времени и пространства. Воздух внутри пещеры оглушительно зазвенел, ткань реальности вокруг них размылась, превращаясь в призрачный вихрь. Секундный хлопок, напоминающий раскат грома — и раскаленный, душный зал святилища растворился в небытии.

В следующее мгновение прохладный, чистый ночной воздух Южных ущелий резко ударил им в лица. Они стояли на каменистой земле, прямо у подножия Мраморных скал, под бескрайним ночным небом, усыпанным звездами. Огромная луна заливала окрестности призрачным светом. Чуть поодаль их всё так же мирно ждал скромный экипаж без фамильных гербов.

Элиан плавно разжал пальцы, отпуская руку Селесты, но его фиолетовый взгляд еще долго оставался прикован к её новому, величественному облику. Они выбрались. Но неделимый узел, связавший их троих в этой пещере, теперь затянулся намертво.

Глава 17

Ночь неохотно отступала под натиском раннего утреннего рассвета. Бледные, розовато-серые лучи солнца едва пробивались сквозь тяжелые, расшитые золотом бархатные портьеры королевской опочивальни Императорского дворца. В комнате царил прохладный полумрак, густо пропитанный ароматом дорогого дерева и догорающих свечей.

Принц Рейнард резко, с глухим гортанным вздохом открыл глаза и сел на постели. Его золотые волосы были растрепаны, а янтарно-золотые глаза горели ровным, пугающим пламенем. Он не спал этой ночью — вернее, его сон был коротким и прерывистым, ведь из памяти ничего не было стерто. В его сознании, словно выжженные каленым железом, до мельчайших деталей застыли события в Мраморных ущельях.

Он отчетливо помнил всё: расколотые скалы, древнее святилище, обрушившуюся плиту и то, как Селеста умоляла его ради этого сереброволосого мага. Но сильнее всего его рассудок плавило воспоминание о её роковом обещании: «Я стану твоей...». Он помнил её новые, пугающие рубиново-красные глаза, её кроваво-алую магия Источника и бесконечно длинные каштановые локоны, которые отросли прямо на его глазах, превратив вчерашнюю холодную вдову в первобытную богиню.

После того как Элиан с помощью пространственных чар перенес их троих наружу, Рейнард уехал первым. Ревность, гордость и удушающее собственническое чувство не позволили ему остаться рядом с ней ни на минуту дольше. Он ускакал в столицу под покровом тумана, оставив Селесту наедине с магом, который пока что остался жить в её поместье под предлогом защиты от нестабильной силы. Но то, что Селеста добровольно приняла условия сделки и согласилась стать его фавориткой, заставляло сердце златовласого принца биться в бешеном, торжествующем ритме. Охотник поймал свою добычу, но эта добыча пугала его своей новой, разрушительной мощью. Сквозь эгоизм и страсть Рейнард с ужасом осознавал, что эта женщина зацепила его душу по-настоящему. Он по-настоящему, мучительно для самого себя влюблялся в неё, и это чувство кружило ему голову.

Рейнард рывком сбросил шелковое одеяло, быстро накинул белоснежную рубашку с расстегнутым воротом и стремительным, яростным шагом направился к выходу из своих покоев. Ему нужно было официально закрепить свои права на графиню Вальди, пока Совет или Орден не пронюхали о её преображении.

Уже через десять минут принц уверенно шагал по гулким коридорам, пугая редких утренних гвардейцев своим потемневшим янтарным взором. Он без стука, мощным толчком руки распахнул тяжелые створки личного кабинета своего отца.

За огромным письменным столом из черного дерева, несмотря на ранний час, уже сидел Император. Мужчина средних лет с точно такими же золотыми волосами, тронутыми благородной сединой на висках, сосредоточенно перебираг государственные бумаги. Заслышав грохот дверей, правитель медленно опустил перо и поднял тяжелый, холодный и пронзительный взгляд на влетевшего сына.

— Отец, — Рейнард остановился прямо посреди кабинета, тяжело дыша и уперев кулаки в край стола. В его золотых глазах горел опасный, не терпящий возражений огонь. — Я принял окончательное решение. Я хочу сделать графиню Селесту Вальди своей официальной, единственной фавориткой перед всем двором. Канцелярия должна немедленно подготовить соответствующий указ, чтобы закрепить её статус при мне.

Про женитьбу на вдове старого графа Рейнард пока даже не заикался — для этого было слишком рано, да и строгие законы Империи требовали долгих согласований. Но статус официальной фаворитки дал бы ему полное право законно привязать Селесту к себе, забрав её из её поместья во дворец.

Император не вздрогнул. Он внимательно, с леденящим душу спокойствием окинул взглядом тяжело дышащего наследника. Опыт правителя подсказал ему, что сын находится во власти какой-то слепой одержимости.

— Официальной фавориткой? На вдове покойного Вальди? — голос Императора прозвучал тихо, но в нем слышался рокот приближающейся бури. Он медленно откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы на груди. — Ты пришел требовать у меня указ ради женщины, которую весь высший свет за глаза зовет расчетливой черной вдовой? С девчонкой де Рош, которая устроила позорный скандал с твоей подругой детства Оливией прямо в королевском саду? Послушай меня внимательно, Рейнард. Твои мимолетные ночные фантазии и увлечения этой вдовой меня не интересуют. Твой вопрос со свадьбой и будущим союзом уже полностью решен.

Император жестко припечатал ладонь к столу, пресекая любые возражения:

— Совет уже утвердил твою помолвку и подписал брачный контракт. Через месяц в столицу прибывает принцесса из великого соседнего королевства. Этот брак укрепит наши северные границы и даст нам армию для финального похода. Ты женишься на ней, Рейнард. И это решение не обсуждается. Тема закрыта. Ты можешь заводить себе любых фавориток втайне, но никакого официального указа для графини Вальди я не дам. Не позорь правящую династию. Убирайся и приведи себя в надлежащий вид.

Златовласый принц замер, и на его щеках заходили яростные, жесткие желваки. Его пальцы со скрипом впились в край деревянного стола. Известие о решенной свадьбе обожгло его гордость, но, к удивлению Императора, Рейнард не стал кричать и устраивать бунт, как делал обычно. Вместо этого в его янтарно-золотых глазах вспыхнул холодный, пугающий расчет циничного правителя.

Он медленно выпрямился во весь свой огромный рост и усмехнулся. Женитьба? Политические союзы? Пусть будет так. Он прекрасно понимал законы престола. Корона требовала этот брак, и ради Империи он примет его. Пусть чужеземная принцесса станет его законной женой на бумаге. Пусть она носит титул и сидит на троне ради прочности северных рубежей — это всего лишь сухой расчет. Но в этот момент Рейнард отчетливо, до боли в груди осознал: отныне ему абсолютно не важно, кто официально разделит с ним корону. В его сердце, мыслях и венах поселилась лишь одна-единственная женщина. Он желал только Селесту. И никакие указы, брачные контракты или запреты отца не способны были выжечь эту одержимость. Законная жена получит его имя, а рубиновоглазая вдова — его душу, его страсть и его верность.

— Хорошо, отец, — тихо, со зловещим спокойствием произнес Рейнард, отступая от стола. — Я женюсь на этой принцессе. Государство получит свой союз. Но запомни мои слова: графиня Вальди всё равно будет моей. Указ или нет, тайно или явно — она разделит со мной этот дворец. И если кто-то из Совета попробует встать между нами или упрекнуть её, я лично уничтожу любого. Нам больше не о чем говорить.

Развернувшись, Рейнард стремительным, уверенным шагом покинул кабинет отца, с грохотом захлопнув за собой дверь. Его упрямство превратилось в несокрушимую броню. Он знал, что Селеста связана словом. И он был готов развернуть масштабную политическую игру в столице, чтобы сделать свою опасную, рубиновоглазую фаворитку настоящей теневой правительницей дворца, пока законная принцесса будет лишь декоративной куклой на троне.

Глава 18

Селеста резко рванулась вверх на шелковых простынях своей огромной постели в поместье Вальди. Её дыхание было безумным, судорожным и рваным, словно легкие сковал могильный холод. Она задыхалась, а грудь под тонкой тканью ночной сорочки ходила ходуном. В полумраке роскошной спальни, едва освещенной первыми лучами рассвета, её рубиново-красные глаза вспыхнули ярким, зловещим алым пламенем. Сила Источника, которую она впитала этой ночью в Мраморных ущельях, мгновенно среагировала на её внутренний шок, пустив по ладоням и тонким запястьям едва заметные багровые искры.

Ей только что приснился сон. Но это не было обычным ночным кошмаром. Новая магия, бурлившая в её венах, преподнесла ей первый пугающий и зловещий сюрприз, сорвав пелену времени и пространства.

Во сне она очутилась посреди бесконечного, клубящегося багрового тумана, который ласково и одновременно опасно обвивал её ступни. В этой звенящей тишине перед ней медленно соткался силуэт. Это была женщина, чья красота казалась нечеловеческой, пугающей и божественной. Её яркие, огненно-красные волосы, напоминающие живые языки пламени, опускались до самой земли, а на бледном, безупречном лице горели точно такие же, как теперь у Селесты, рубиново-красные глаза. Незнакомка смотрела на неё с глубокой печалью и затаенной тревогой.

Она сделала плавный шаг навстречу, и её голос прозвучал в сознании Селесты как шелест раскаленного ветра, заставив душу девушки содрогнуться: «Дитя, ты сделала свой выбор и приняла рубиновое Сердце. Но теперь тебе нужно быть очень, сокрушительно осторожной. Это не просто дар — это первобытная, опасная магия, которая за долгие века безжалостно поглотила не одного своего носителя, выжигая их разум дотла. Тебя ждет впереди что-то очень опасное, смертоносное и темное… что-то, что уже тянет к тебе свои тени. Пока что я не могу рассказать тебе всей правды, твой разум просто не выдержит этого знания. Ты должна выжить, Селеста. Но для этого ты обязана в кратчайшие сроки научиться контролировать багрянец в своих венах. Укроти его, пока он не укротил тебя...»

Селеста судорожно выдохнула, сбрасывая остатки морока. На её лбу выступили крупные капли холодного пота. Этот голос... эти обрывки предостережений были в точности теми самыми фразами, которые она безуспешно пыталась разобрать в черной пустоте, когда исцеляла Элиана в пещере. Таинственная багровая незнакомка заговорила с ней напрямую.

Паника, смешанная с диким страхом за собственное ментальное здоровье и будущее, затопила её разум. Забыв о ледяной гордости расчетливой вдовы, наплевав на всякие приличия, правила приличия и строгий этикет благородного дома, Селеста рывком сбросила одеяло.

Она вылетела из своей спальни прямо в прохолодный коридор, босая, в одной лишь тонкой белой шелковой ночной сорочке. Легкая полупрозрачная ткань едва доходила до её колен, соблазнительно подчеркивая каждый изящный изгиб её подтянутого тела, тонкую талию и округлость бедер. Её новые, невероятно длинные каштановые локоны, отросшие этой ночью до самой талии, шлейфом взметнулись за её спиной, искрясь редкими алым искрами. Селеста стремительно преодолела расстояние между крыльями особняка и без стука, мощным толчком руки распахнула тяжелые створки гостевых покоев Элиана.

Сереброволосый маг уже не спал. Он стоял у высокого окна, залитого утренним розоватым светом, неторопливо застегивая серебряные манжеты своих походных брюк. Его серебряные волосы были живописно растрепаны, падали на лоб, а главное — на маге не было рубашки.

После ночного исцеления рубиновой магией Селесты его тело полностью преобразилось. Кожа на его широких, мужественных плечах, рельефной груди и идеальном прессе была абсолютно чистой, здоровой, без единого следа уродливых фиолетовых вен проклятия отката. Элиан выглядел невероятно сильным, статным и притягательным мужчиной.

При звуке грохота дверей маг резко обернулся, и они оба застыли как вкопанные, неотрывно глядя друг на друга.

В полумраке комнаты мгновенно вспыхнуло мощное, осязаемое и обжигающее напряжение. Взгляд фиолетовых глаз Элиана потемнел от внезапной вспышки чистой мужской страсти. Тонкий белый шелк её сорочки просвечивал в утренних лучах солнца, обнажая контуры её тела и стройные ноги. В воздухе буквально заискрило. Селеста физически почувствовала, как по её телу разлился тягучий, лихорадочный жар, дыхание перехватило, а девичье сердечко предательски, сумасшедше забилось в груди. Он был слишком красив, слишком близок. Её былая травма предательства Рейнарда тут же испуганно закричала внутри, требовая выставить ледяные барьеры и сбежать, но вспыхнувшее влечение намертво приковало её к полу.

Элиан судорожно сглотнул, его кадык дернулся. Он сделал медленный шаг к ней, стараясь удержать ускользающий контроль над собственным разумом:

— Селеста?.. — его голос прозвучал непривычно хрипло, глубоко, заставив всё внутри неё трепетать. Он неотрывно смотрел на её сияющие рубиновые глаза. — Что-то случилось? Ты… ты в одной сорочке.

Селеста судорожно прикусила пухлую губу, чувствуя, как её щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем под его откровенным, восхищенным взглядом. Она сильнее обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь.

— Мне приснился сон, Элиан, — поспешно, стараясь вернуть голосу привычную твердость злодейки, произнесла двадцатилетняя графиня Вальди. — Сон о женщине, которую я никогда раньше не видела. Она была окружена багровым туманом. У неё были яркие, огненно-красные волосы до самой земли и точно такие же рубиновые глаза, как у меня сейчас. Она предупредила, что эта магия опасна и поглотила не одного носителя. И что меня ждет что-то смертоносное, но всю правду она открыть пока не может. Я должна научиться контролировать Источник, иначе… я сгорю.

Элиан, внимательно выслушав её сбивчивую, взволнованную речь, мгновенно побледнел, а его фиолетовые глаза потрясенно расширились. Он замер, затаив дыхание, словно осознал нечто грандиозное и пугающее.

— Боги… Селеста, — тихо, с благоговейным трепетом в голосе произнес маг, делая к ней еще один шаг. — Огненно-красные волосы и рубиновые глаза? В самых закрытых, секретных хрониках нашего Магического Ордена есть лишь одно упоминание о подобном существе. Это Алая Богиня — первородная сущность, которая, согласно легендам, на заре времен сотворила этот мир и даровала ему свою собственную частицу в виде магии Источника. Если она лично явилась к тебе во сне, значит, рубиновое Сердце выбрало тебя не случайно. Ставки стали еще выше. Нам нужно укрепить твой разум и начать тренировки прямо сейчас.

Глава 19

Элиан первым справился с будоражащим наваждением, которое плотным, осязаемым коконом окутало его гостевые покои. Заметив, как Селеста испуганно замерла под его откровенным, потемневшим от страсти взглядом и как судорожно она обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять лихорадочную дрожь, маг заставил свое сердце биться ровнее. Мужское желание и вспыхнувший в венах голодный огонь требовали сократить расстояние, прижать эту невероятную рубиновоглазую вдову к себе и сорвать тонкий белый шелк сорочки. Но благородство, преданность и забота о её хрупком ментальном состоянии оказались сильнее первобытных инстинктов.

Он мягко, успокаивающе улыбнулся, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать её еще сильнее. Спокойным, размеренным шагом Элиан подошел к массивному кожаному креслу у кровати, взял свой плотный, тяжелый дорожный плащ из темного сукна и аккуратно, бережно набросил его на её обнаженные плечи.

Тяжелая, прохладная ткань мгновенно укрыла Селесту, надежно пряча от его глаз соблазнительные очертания фигуры и стройные ноги. Плащ всё еще хранил тонкий, будоражащий запах самого Элиана — аромат лесного озона, горьких трав и едва уловимого тепла его кожи. Оказавшись в этом импровизированном убежище, Селеста почувствовала, как внутренний лихорадочный шторм в её груди начинает медленно затихать. Её бешено бьющееся сердечко сбавило ритм. Сама не осознавая этого, она плотнее завернулась в его плащ, пряча подбородок в высоком вороте.

Сам Элиан быстро, неторопливо накинул на свои широкие плечи чистую черную рубашку, застегивая пуговицы до самого горла, чтобы вернуть себе образ отстраненного, собранного чародея.

— Так нам обоим будет гораздо проще сосредоточиться на деле, — тихо, с легкой, понимающей издевкой произнес юноша. Его фиолетовые глаза вернули себе прежнюю кристальную ясность. — Присядь, Селеста. Нам нужно обсудить твоё видение Алой Богини без лишних… отвлекающих факторов.

Селеста послушно опустилась на край кресла, поджав под себя босые ноги. Её новые, невероятно длинные каштановые локоны тяжелыми волнами выбились из-под плаща, лениво искрясь багровыми искорками. Прошлая травма предательства Рейнарда, которая еще минуту назад панически кричала в её голове о недопустимости чувств, постепенно отступила, уступая место холодному, расчетливому разуму злодейки.

— Если то, что ты говоришь — правда, — ровным, звучным тоном начала двадцатилетняя графиня, — и мне действительно явилась сама Алая Богиня, создательница Источника, то её предупреждение имеет колоссальный вес. Она сказала, что меня ждет нечто смертоносное. Что-то, что уже тянет ко мне свои тени в столице. И проклятие её магии может сожрать мой рассудок раньше, чем я успею отомстить. Мы не можем медлить, Элиан.

Маг резко нахмурился, его лицо снова стало серьезным и сосредоточенным. Он подошел к столу, опираясь ладонями о его край и глядя на Селесту сверху вниз:

— Предупреждение Богини логично. Первородная алая энергия слишком дикая, она не создана для хрупкого человеческого разума. Каждый предыдущий носитель, который пытался подчинить Источник силой, в конце концов сходил с ума, превращаясь в безумное, выжженное чудовище. Твоё ядро сейчас нестабильно. Любая сильная эмоция — гнев на Рейнарда, страх, или… — Элиан на секунду запнулся, и его фиолетовый взгляд потемнел, — или внезапная вспышка страсти может спровоцировать колоссальный неконтролируемый выброс. Сила просто разорвет твои ментальные каналы.

Он выпрямился и уверенно поправил манжеты. Селеста не могла видеть, как глубоко под тканью рубашки, в потайном кармане его брюк, жгло кожу небольшое, свернутое вчетверо письмо.

Элиан скрывал от Селесты тайну, которая могла перевернуть всё её представление о нем. Он не был безродным магом-простолюдином, пробившимся к вершинам Ордена лишь благодаря таланту. На самом деле Элиан являлся единственным наследником и сыном могущественного герцога, правой руки самого Императора. Род его отца обладал колоссальной властью, способной соперничать с королевской династией. Однако в высшем свете столицы о молодом преемнике герцогского титула ходили пугающие, зловещие слухи. Придворные шептались, что старший сын герцога — умалишенный, опасный психопат, которого отец годами держит под замком в самом дальнем, уединенном поместье, скрывая от посторонних глаз. Поговаривали, что его безумие столь разрушительно, что его не видели даже личные слуги семьи.

Элиан сознательно поддерживал эту легенду. Скрывая свое истинное происхождение и благородный титул под маской скромного ученика Верховного Мага, он получал абсолютную свободу действий в столице. Никто во дворце, включая принца Рейнарда, не связывал юного гения Ордена с «безумным сыном» правой руки Императора.

Но вчера вечером, прямо перед их возвращением из Мраморных ущелий, тайный вестник передал ему короткое послание от матери, герцогини. Взволнованные, дрожащие строки гласили, что в их родовом замке произошло нечто из ряда вон выходящее, опасное и требующее его немедленного, личного вмешательства. Мать умоляла его вернуться домой как можно скорее.

Элиан принял решение: сразу после тренировки в бункере он сообщит Селесте, что ему срочно необходимо уехать на пару дней по важным делам. Ему до безумия не хотелось лгать женщине, ради которой он прошел сквозь бездну времени и отдал половину своей жизни. Но сейчас, когда её собственная алая сила Источника была столь нестабильна, а тень Рейнарда нависла над поместьем Вальди, он был просто не готов раскрыть все свои карты. Сначала ей нужно было научиться выживать и защищать свой разум.

— Мы начнем тренировки прямо сейчас, пока поместье спит, — вернул он голосу привычный, леденящий тон наставника. — Ни одна живая душа, включая Марту, не должна знать, что мы делаем. В самых глубоких подвалах этого особняка, запечатанный еще покойным графом Вальди, есть старый, укрепительный военный бункер. Его стены выложены редким черным гранитом, который способен поглощать и гасить любые магические вибрации. Там безопасно. Я научу тебя выстраивать внутренние ментальные барьеры и щиты, Селеста. Сначала мы заставим твою алую силу уснуть, подчинив её твоему холодному разуму. Иди, переоденься в плотную тренировочную одежду. Я буду ждать тебя внизу, у потайной двери в винном погребе.

Селеста медленно поднялась, и рубиново-красный огонек в её глазах решительно полыхнул алым пламенем. Страх перед божественным проклятием растаял, уступая место леденящей, безжалостной уверенности злодейки, готовой пройти через любые испытания ради своего выживания.

— Хорошо, Элиан. Встретимся в бункере, — твердо ответила она. — Я заставлю эту силу служить мне. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 20

Тяжелая железная дверь, окованная потемневшей от сырости медью, с глухим стоном захлопнулась за их спинами. Звук отрезал героев от остального особняка так надежно, словно они заживо погребли себя под землей. В подземном бункере поместья Вальди царил леденящий, пронизывающий до костей холод. Единственным источником света здесь служили древние защитные руны, высеченные прямо на монолитных блоках редкого черного гранита. Они глухо, призрачно мерцали синевой, поглощая и сдерживая колоссальное магическое давление, которое с каждой минутой нарастало в замкнутом пространстве зала.

Селеста стояла в самом центре круглой площадки, очерченной защитными символами. На ней были простые, облегающие тренировочные брюки и тонкая холщовая рубашка из грубого полотна, не стесняющая движений. Её новые, невероятно длинные каштановые локоны тяжелым шоколадным водопадом раскинулись по спине, доходя до самой талии. Под влиянием остаточной энергии Источника кончики волос едва заметно шевелились от невидимых потоков воздуха, испуская редкие, багрово-алые искры. Иллюзия была полностью сброшена: в полумраке подземелья её рубиново-красные глаза светились чистым, зловещим и манящим пламенем первобытной ведьмы.

Напротив неё, на расстоянии вытянутой руки, замер Элиан. Переодевшись в строгую тренировочную куртку без знаков отличия, он казался сосредоточенным и собранным, словно воин перед решающим сражением. В его фиолетовом взгляде больше не было утренней страсти — только жесткая, леденящая решимость наставника, который прекрасно осознавал, насколько велики ставки.

— Закрой глаза, Селеста, — тихо, но сокрушительно твердо приказал он, и его глубокий голос эхом отразился от гранитных стен. — Сделай глубокий вдох. Перестань бороться со своей новой природой. Почувствуй багрянец, который бурлит в твоем ядре, направь эти потоки к ладоням, но не смей выпускать их наружу. Ты должна стать руслом для этой реки, а не её плотиной.

Селеста послушно прикрыла веки, делая медленный, рваный вдох. В ту же секунду внутри её груди заворочался раскаленный, первобытный океан мощи. Сила Источника среагировала на её концентрацию мгновенно — под кожей ладоней и тонких запястий запульсировали чистые, неоново-алые каналы, а воздух в бункере зазвенел от невыносимого, давящего жара. Ей было безумно, нечеловечески тяжело. Горло пересохло, а кости словно плавились в жидком рубине. Колени начали мелко дрожать.

— Отлично. Удерживай это состояние. А теперь я помогу тебе сбалансировать эти безумные потоки, — раздался совсем близко, у самого её уха, бархатистый голос Элиана.

Маг подошел к ней почти вплотную. Его движения были плавными, осторожными. Он медленно, бережно положил свои большие, теплые ладони на её тонкую талию сквозь холщовую ткань рубашки, слегка корректируя её осанку и заставляя расправить плечи. По всему телу Селесты в ту же секунду пробежало непривычное, будоражащее тепло. От близости его сильного, мужественного тела, от аромата лесного озона и горьких трав, который исходил от его кожи, её мысли начали путаться. Хрупкое, едва зарождающееся чувство к этому сереброволосому юноше, которое она пока боялась признать даже самой себе, заставило её сердце сделать глухой, сильный толчок.

Элиан медленно поднял руки выше, скользнув ладонями по её предплечьям, и мягко, но уверенно перехватил её тонкие запястья, разворачивая её ладони вверх. Расстояние между их лицами сократилось до считанных сантиметров. Селеста отчетливо чувствовала его частое, глубокое дыхание. Внутри неё поднялось сильное, волнительное смятение. Слишком много новых, неизведанных эмоций обрушилось на неё за последние часы. Израненное прошлым предательством сердце Селесты испуганно затрепетало, не готовое к такой близости, а сознание на мгновение упустило контроль.

Элиан тоже почувствовал эту перемену. Его фиолетовый взгляд стал глубже, отражая волнение, а пальцы крепче сжали её запястья. В этот миг магия Источника внутри её ядра среагировала на этот шквал внутренних переживаний сокрушительным взрывом.

Рубиновые глаза Селесты резко распахнулись, пугающе, зловеще полыхнули кроваво-красным огнем. С её пальцев с диким треском и ревом сорвались мощные, неуправляемые жгуты алой, багровой энергии. Сила Источника вырвалась из-под контроля, закружившись вокруг них бешеной, уничтожающей всё на своем пути бурей. Древние руны на черном граните испуганно замерцали и начали одна за другой лопаться, не справляясь с давлением.

В ту же секунду, когда алый ураган окончательно вышел из-под контроля, сознание Селесты раскололось. Её не просто ослепило вспышкой — её с диким, оглушительным звоном швырнуло глубоко назад, в леденящие кошмары её прошлой жизни.

Перед глазами возникла сырая, пахнущая плесенью и крысами подземная камера смертников. Канун её казни. Прежняя Селеста, забитая и слабая, сидела на грязной соломе, беззвучно глотая слезы и дрожа от неизбежности утреннего эшафота. Вдруг тяжелая железная дверь камеры бесшумно приоткрылась. Внутрь скользнула высокая, массивная фигура. Селеста отчаянно пыталась разглядеть его лицо, но оно было скрыто плотным, неестественным серым туманом, сквозь который слабо пробивались лишь холодные, мертвенно-белые отсветы.

Этот таинственный незнакомец медленно, зловеще подошел к ней. Он не стал бить её, как брат или отец, не стал кричать. Мужчина грациозно наклонился к её самому уху, обдав ледяным дыханием, и произнес низким, вкрадчивым голосом, от которого у Селесты сейчас, внутри её заблокированного сознания, вспыхнул дикий, животный ужас осознания. Каждое его слово упало в её душу раскаленным свинцом:

«Плачешь, наивная мышка? Думаешь, Рейнард и Оливия разрушили твою жизнь? Какая глупость. Они лишь послушные марионетки, танцующие под мою дудку. Завтра палач срубит твою голову, и эта временная петля наконец замкнется. Но помни, Селеста... куда бы тебя ни забросило время, в какую бы реальность ни вернулась твоя душа — я всё равно добьюсь, чтобы ты нашла рубиновое Сердце. Я заставлю тебя пробудить Источник, а потом явлюсь и заберу твою силу любой ценой. Ведь она по праву принадлежит мне. Можешь бежать, но ты никогда не вырвешься из моих рук».

Этот голос, холодный и властный, в точности совпадал с тем обрывочным шепотом, который она слышала в пустоте во время исцеления Элиана. Понимание того, что этот жуткий человек полностью контролировал ситуацию и тогда, перед казнью, и прямо сейчас, ведя её по скрытому сценарию, выжгло остатки её воли.

С диким ментальным криком Селеста вырвалась из плена воспоминаний, возвращаясь в реальный мир.

«Нет! Я не стану его марионеткой! И я не наврежу Элиану! Я скорее сгорю сама!» — яростная мысль протрезвила раскаленный разум Селесты.

Вместо того чтобы выпустить разрушительный алый поток наружу и уничтожить своего спасителя, она сцепила зубы, судорожно сжала пальцы в кулаки и силой собственной, непреклонной воли злодейки заставила всю бушующую марию втянуться обратно в её физическое тело. Она буквально запечатала этот раскаленный ураган внутри своего израненного сердца, приняв весь сокрушительный удар перегрузки на себя.

Это потребовало слишком много сил. В ту же секунду в её глазах мгновенно, безвозвратно потемнело. Рубиновый свет угас, уступая место звенящей пустоте, её колени подкосились, тело обмякло, и она без чувств повалилась вперед, теряя сознание от страшного истощения.

Элиан успел перехватить её в самый последний момент. Он поймал её, крепко, судорожно прижав её бездыханную фигуру к своей широкой груди. Окутав её каштановым водопадом волос, маг упал вместе с ней на каменный пол бункера, тяжело дыша и в панике прижимая пальцы к её шее, чтобы нащупать ровный, но очень слабый пульс.

— Селеста… — хрипло, со скрытой мукой прошептал сереброволосый юноша, бережно убирая локоны с её бледного лица. — Сумасшедшая моя… Зачем ты так рискуешь ради меня?

Он крепко прижал её к себе, понимая, что эта тренировка — лишь самое начало их долгой, смертельно опасной борьбы не только с Рейнардом, но и с той страшной, невидимой силой, которая направляла их шаги из тени. А в его кармане всё еще жгло кожу нераспечатанное письмо от матери, напоминающее о том, что его собственное время в этом поместье стремительно подходит к концу.

Глава 21

Селеста приходила в себя мучительно медленно. Сознание возвращалось рваными, болезненными толчками, словно её душу силой заталкивали обратно в хрупкую физическую оболочку. Каждая мышца в теле отозвалась глухой, изнуряющей ломотой — сокрушительные последствия алой перегрузки Источника давали о себе знать. Она слабо, с трудом приоткрыла веки.

Вместо давящих стен гранитного бункера над головой мягко белел знакомый шелковый балдахин её собственной постели в поместье Вальди. За высокими готическими окнами уже вовсю разгорелся яркий, теплый день, заливая комнату золотистыми лучами солнца. Селеста попыталась повернуться набок, и её новые, невероятно длинные каштановые волосы тяжелым, шоколадным водопадом рассыпались по мягким подушкам, доходя до самой талии.

Она повернула голову и замерла. В глубоком кресле у самого изголовья её кровати сидел Элиан. Сереброволосый маг, по-прежнему одетый в свою черную рубашку, преданно и неотрывно охранял её сон. В его фиолетовых глазах, устремленных на неё, читалось такое безграничное облегчение, смешанное с затаенной нежностью и тревогой, что сердце Селесты сделало глухой, сильный толчок.

— Слава богам, ты очнулась, — его глубокий, бархатистый голос прозвучал непривычно хрипло, со скрытой мукой. Элиан мгновенно подался вперед, аккуратно касаясь своими теплыми пальцами её лба, проверяя температуру. — Ты совершила абсолютное безумие в бункере, Селеста. Сдержать такой колоссальный, разрушительный выброс внутри собственного сердца, чтобы уберечь меня… Твои магические каналы едва не выгорели дотла. Зачем ты так рискуешь собой?

Селеста медленно отвела взгляд к окну, чувствуя, как лицо обжигает легкий румянец от его близости. Ледяная броня злодейки упрямо пыталась вернуться на место, но воспоминания о жутком флешбэке в камере смертников всё еще сковывали её разум леденящим ужасом.

— Я не могла позволить этой силе ударить по тебе, Элиан, — тихо, но со стальной решимостью в голосе ответила двадцатилетняя графиня Вальди. — Я скорее сгорела бы сама на месте, чем причинила тебе вред. Ты отдал половину своей жизни ради моего спасения, и я не стану причиной твоей гибели.

Элиан замер, его пальцы на её виске едва заметно дрогнули. Шквал невысказанных, глубоких эмоций промелькнул в его фиолетовом взоре. Страх перед чувствами и шрамы прошлого всё еще напоминали Селесте об опасности любви, но отрицать, что этот сереброволосый юноша с каждым днем занимает всё больше места в её израненном сердце, было уже невозможно.

Селеста судорожно сглотнула и резко села на постели, вцепившись пальцами в одеяло. Её рубиново-красные глаза, лишенные магической иллюзии в безопасности спальни, зловеще и тревожно полыхнули алым огнем:

— Элиан, во время перегрузки… меня швырнуло в воспоминания прошлой жизни. В ночь перед моей казнью. В мою камеру пришел человек. Я не видела его лица из-за густого серого тумана, но его голос… Это был тот самый холодный, властный шепот, который направлял мою руку в пустоте, когда я исцеляла тебя. Он знал, что я вернусь в прошлое. Он сказал, что Рейнард и Оливия — лишь его послушные марионетки, и он всё равно заставит меня найти рубиновое Сердце Источника, чтобы забрать эту силу себе. Мы в ловушке, Элиан. Истинный кукловод вел нас сюда с самого начала.

Элиан резко выпрямился, его бледное лицо помрачнело, а фиолетовые глаза опасно сузились. Он медленно опустил руку и тяжело вздохнул, уводя взгляд в сторону. Настало время для его собственного, тяжелого признания. Пальцы юноши инстинктивно коснулись потайного кармана брюк, где всё еще лежало жгущее кожу письмо от матери-герцогини.

— Значит, ставки взлетели выше, чем мы могли предположить, — тихо, со скрытой горечью произнес маг. Он поднялся с кресла и подошел к окну, спиной повернувшись к Селесте. Солнечные лучи подсветили его серебряные локоны. — И именно поэтому… мне невыносимо говорить это тебе прямо сейчас, Селеста. Но мне придется уехать.

Селеста похолодела, её пальцы судорожно сжали шелк простыней:

— Что? Уехать? Куда, Элиан? Сейчас, когда этот монстр охотится за нами из тени?

Элиан плавно обернулся к ней. В его лице застыл сухой, аристократичный расчет, свойственный его истинному происхождению, о котором она пока не догадывалась. Ему до безумия не хотелось обманывать её, но ради её же безопасности он был вынужден скрыть детали.

— Вчера вечером, перед нашим возвращением из ущелий, тайный вестник передал мне срочное послание, — ровным, но глубоким тоном ответил двадцатидвухлетний юноша. — Произошли непредвиденные, опасные обстоятельства, требующие моего личного, немедленного присутствия. Это касается моей… семьи. Я должен уехать в их поместье на пару дней, чтобы разобраться с этой угрозой.

Он сделал шаг к её кровати, и в его взгляде снова вспыхнула та самая обволакивающая, защищающая нежность, которая заставляла её ментальные щиты плавиться:

— Не бойся, Селеста. Моё ядро благодаря твоему исцелению сейчас полно сил как никогда. Я выстроил вокруг этого особняка мощные невидимые барьеры времени — никто во дворец, включая ищеек Рейнарда, не сможет пробить их, пока меня не будет. Марта позаботится о тебе. Я вернусь через два дня, и мы продолжим учиться контролировать твой багрянец. Пожалуйста… доверься мне. Я не оставлю тебя.

Селеста внимательно всматривалась в его безупречные черты лица. Её внутреннее чутье злодейки подсказывало, что маг недоговаривает что-то очень важное, скрывая огромную часть своей жизни. Но безграничная преданность, которую он раз за разом доказывал действиями, заставила её отступить. Стена недоверия дала еще одну глубокую трещину.

— Хорошо, Элиан. Я буду ждать тебя, — тихо, но очень искренне ответила двадцатилетняя графиня, и рубиновый блеск в её глазах смягчился, сменившись нежным карим оттенком иллюзии. — Но возвращайся целым. Ты мне нужен.

Маг бережно склонил голову в прощальном поклоне, скрывая счастливую, облегченную улыбку, развернулся и бесшумной тенью покинул её спальню. Карета герцогского рода уже ждала его у потайного выезда, готовая унести «безумного сына» правой руки Императора навстречу тайнам его собственного дома.

Селеста осталась в комнате одна. Ощущение внезапного одиночества удушающим грузом осело на её плечах. Она медленно поднялась, подошла к трюмо и наложила на свои глаза магическую иллюзию, вернув им прежний, ничем не примечательный карий цвет. Волосы до талии спрятать было сложнее, но Марта, бесшумно вошедшая через полчаса, искусно уложила их в высокую сложную прическу, которая визуально скрадывала длину.

Не успела Селеста допить утренний чай, как в двери спальни робко постучали. На пороге снова стояла Марта, но в её руках теперь лежал узкий, запечатанный конверт из плотной золотистой бумаги. На восковой печати отчетливо красовался личный герб наследного принца — хищный коронованный лев.

— Миледи, только что прибыл посыльный из королевского дворца, — взволнованно прошептала служанка, протягивая письмо. — Это лично от Его Высочества принца Рейнарда.

Селеста хладнокровно взяла конверт, сломала сургуч и развернула дорогой пергамент. Строки, написанные уверенным, размашистым и властным почерком златовласого принца, дышали нетерпением:

«Селеста. Ночь в ущельях доказала, что ты — единственная женщина, способная удержать моё внимание. Ты дала королевское слово, и я намерен потребовать его исполнения. Мне нужно встретиться с тобой и обсудить кое-что чрезвычайно важное, касающееся твоего нового статуса во дворце и планов Совета. Игра становится слишком опасной. Завтра в полдень я буду у твоих ворот. Жди меня. Рейнард».

Селеста медленно свернула письмо, и под иллюзией карего цвета на долю секунды опасно, зловеще полыхнул алый рубиновый огонь. Рейнард не терял времени. Его одержимость росла с каждым часом, и он рвался забрать обещанное. Оставшись без защиты Элиана, она должна была действовать в одиночку, полагаясь исключительно на свой ледяной разум злодейки. Договор в пещере был заключен, и нарушать его сейчас, когда её сила Источника нестабильна, было бы глупо. Ей нужно было выслушать его, понять, что затевает Совет, и искусно использовать его влюбленность в своих целях.

— Марта, — холодным, звучным тоном скомандовала Селеста, бросая пергамент на столик. — Подготовь ответ для королевского вестника. Напиши, что графиня Вальди помнит свои обещания. Я согласна на встречу. Я буду ждать Его Высочество завтра в полдень в моем поместье.

Она откинулась на спинку кресла, глядя на залитый солнцем сад. Капкан для златовласого хищника был взведен, но теперь ей предстояло сыграть самую сложную роль в своей новой жизни — роль фаворитки человека, который когда-то отправил её на эшафот.

Глава 22

Утро следующего дня выдалось удушливым и жарким. Небо над столицей заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещавшими скорую грозу, но в поместье Вальди гнетущая, наэлектризованная тишина наступила гораздо раньше первых раскатов грома.

Селеста стояла у высокого готического окна своего кабинета. Её новые, невероятно длинные каштановые волосы тяжелыми волнами спускались по спине, доходя до самой талии. Марта потратила два часа, чтобы уложить их в сложную, высокую прическу, которая визуально скрадывала длину, но под силой Источника шоколадные локоны всё равно едва заметно искрились багровыми искорками. Под искусной иллюзией её глаза казались привычными, тусклыми и карими. Селеста ждала визита Рейнарда, и её разум злодейки был готов к очередной жесткой, лицемерной дуэли. Она ожидала увидеть парадный королевский эскорт, грохот копыт, охапки пафосных белоснежных лилий и привычное, удушающее давление златовласого хищника, который явится забирать свой трофей по договору.

Но то, что произошло дальше, полностью сломало её сценарий.

В кованые ворота поместья въехал всего один всадник. Без гвардейцев, без пафосных знамен и тайных ищеек Канцелярии. Принц Рейнард приехал один. Он действительно был при параде — безупречно красивый, статный, в элегантном темном охотничьем камзоле, который идеально сидел на его широких плечах, и высоких сапогах. Его роскошные золотые волосы мягко переливались в лучах предгрозового солнца, а янтарно-золотые глаза колыхались от волнения. Но самым поразительным было то, что находилось в его руках.

Вместо помпезных оранжерейных букетов, которыми он обычно заваливал столичных дам, принц бережно держал скромный, небольшой букет простых полевых цветов. Нежные ромашки, васильки и дикий клевер, пахнущие свежей росой и согретой землей, были перевязаны грубой бечевкой. Рейнард собрал их сам, прямо по пути сюда, останавливая коня на обочине дикой южной дороги. В пещере Мраморных ущелий, увидев её настоящие слезы и отчаянную мольбу ради мага, этот пресыщенный, циничный наследник престола сломался. Его раздутое эго отступило. Он больше не играл в охотника и не пытался завоевать её, как бунтующую страну. Златовласый принц по-настоящему, глубоко и пугающе для самого себя влюбился в эту роковую, загадочную женщину, и теперь в его душе поселилась искренняя, трепетная забота о ней.

Селеста медленно спустилась в парадную гостиную, и её сердце пропустило удар, когда она увидела его у камина. Рейнард сделал шаг навстречу, протягивая ей скромный букет. На его мужественном, обычно высокомерном лице не было фальшивой улыбки — в его янтарном взгляде читалась лишь обезоруживающая, теплая нежность мужчины, который пришел к любимой женщине.

— Это тебе, Селеста, — тихо, непривычно мягко произнес принц, и его бархатистый голос заставил её внутренне вздрогнуть. — Подумал, что столичная роскошь тебе уже наскучила. Эти цветы… они настоящие. Такие же настоящие, как и мои чувства к тебе после той ночи.

Селеста замерла, так и не протянув руку к букету. На её бледном лице отразилось искреннее, глубокое удивление. Она неотрывно всматривалась в его золотые глаза, пытаясь отыскать там привычный подвох, фальшь или скрытый умысел палача, но видела лишь чистую, неприкрытую преданность. Разум злодейки, выжженный эшафотом прошлого будущего, отказывался верить в происходящее. Она никак не могла уложить в голове, что такой жестокий, эгоистичный человек, который в её будущем хладнокровно подписал ей смертный приговор, мог измениться в столь короткий час. Это казалось немыслимым, пугающим сбоем в её идеальном плане мести.

Но где-то на самой глубине её израненной, выжженной предательством души это внезапное изменение Рейнарда отозвалось странным, тягучим теплом. Ей против воли было безумно приятно видеть его таким. Женская природа взяла верх над ледяной броней: девичье сердечко сделало сильный, болезненный толчок под воздействием его харизмы, а по телу разлилась лихорадочная волна волнения. Забота, которую он проявлял без привычного королевского напора, медленно плавила её ментальные щиты.

Селеста сделала плавный шаг вперед и аккуратно, едва касаясь пальцами, приняла полевой букет. Аромат диких трав мгновенно заполнил комнату, вытесняя гнетущую прохладу особняка.

— Вы не перестаете поражать меня, Ваше Высочество, — тихо, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость, произнесла двадцатилетняя вдова, но её рубиновые глаза под иллюзией карего цвета взволнованно замерцали. — Принц Империи собирает цветы на обочине ради черной вдовы? Это… весьма необычно для наследника престола.

Рейнард сделал еще один шаг к ней, сокращая расстояние, так что Селеста почувствовала тонкий аромат его кожи и табака. Он аккуратно, с бесконечным уважением приподнял её руку и запечатлел на её пальцах долгий, горячий поцелуй:

— Для тебя я готов стать кем угодно, Селеста, — хрипло, глядя прямо в её глаза, ответил златовласый принц. — Я помню твою клятву в пещере. И я выполню свою часть. Я приехал обсудить твой статус фаворитки при дворе. Мой отец и Совет уже утвердили мой принудительный политический брак по расчету с северной принцессой ради границ Империи. Я приму эту свадьбу на бумаге, потому что обязан государству. Но мне абсолютно плевать, кто официально сядет со мной на трон. Моё сердце, моя душа и моя верность отныне принадлежат только тебе. Ты будешь моей единственной фавориткой, моей теневой правительницей, и никто во дворце не посмеет упрекнуть тебя.

Селеста слушала его, и внутри неё бушевал шторм, смешанный с леденящим шоком осознания. Она судорожно перебирала в голове каждую страницу своего тайного кожаного блокнота. Каждую деталь из своего прошлого будущего. Свадьба с северной принцессой?.. Принудительный брак по решению Совета?..

Этого точно не было!

В её первой жизни Рейнард никогда не собирался жениться на иностранной кукле. Из-за интриг и подлогов Оливии, которые тогда сошли ей с рук, принц планомерно готовил почву, чтобы сделать своей законной Императрицей именно Оливию, а саму Селесту подставить и убрать со сцены. Появление этой неизвестной северной принцессы означало лишь одно: будущее бесповоротно и окончательно изменило свой курс. Временная петля разорвалась, и её действия в этой жизни запустили совершенно новые, непредсказуемые шестеренки дворцовых заговоров. Мир больше не двигался по её подсказкам. Капкан, который она готовила, теперь перестраивался на ходу.

Вместо паники Селеста ощутила яростный, холодный азарт злодейки. То, что Рейнард был влюблен по-настоящему и готов был сделать её своей реальной спутницей вопреки воле Совета, давало ей в руки сокрушительное оружие.

— Раз уж вы так прямолинейны, Рейнард, — Селеста лениво откинулась на спинку кресла, и на её губах появилась загадочная, обволакивающая улыбка. — Я приму ваши условия. Но доказывать свою заботу вы будете перед всем двором. Через два дня в королевском саду состоится чаепитие у вашей матери-Императрицы. Будьте моим кавалером на этом приеме. Покажите всем, что принц готов носить шлейф за графиней Вальди.

Янтарно-золотые глаза Рейнарда торжествующе вспыхнули. Он был счастлив просто от того, что она приняла его скромный дар и согласилась быть рядом, готовый защищать свою рубиновоглазую ведьму от любых штормов Совета, не подозревая, что её разум уже просчитывает новую, опасную траекторию грядущей войны за трон.

Глава 23

Королевский сад Императрицы утопал в ароматах цветущих роз, жасмина и свежескошенной травы. Солнце, пробившееся сквозь грозовые тучи, заливало мощеные мрамором дорожки ярким, почти ослепительным светом. Высший свет столицы собрался здесь в полном составе. На веранде, уставленной белоснежными столами с фарфоровыми сервизами и хрустальными вазами, негромко играл струнный оркестр. Дамы в легких шелковых платьях пастельных тонов лениво потягивали чай, но их внимание было приковано к парадному входу.

Когда на дорожке показалась Селеста, по саду мгновенно прокатился ропот сдерживаемого удивления.

Она вошла в королевский сад под руку с наследником престола. На ней было платье из тяжелой серебряной парчи, которое мягко шуршало при каждом шаге. Её новые, невероятно длинные и густые каштановые локоны, которые под силой Источника выросли до самой талии, тяжелым шоколадным водопадом спускались по плечам, приковывая к себе завистливые взгляды столичных невест. Под безупречной иллюзией её рубиновые глаза казались обычными карими, но в них застыл такой холодный, царственный покой, что сплетницы инстинктивно прикусывали языки.

Рейнард шел рядом с ней, абсолютно не скрывая своей гордости. Златовласый принц безупречно, со всей искренностью отыгрывал свою новую роль. В его янтарно-золотых глазах больше не было хищного пренебрежения — он предупредительно придерживал Селесту за локоть, подавал ей чашку с чаем, мягко улыбался на её редкие слова и то и дело наклонялся к её уху, шепча что-то личное. Наследник престола открыто демонстрировал двору, что готов носить шлейф за графиней Вальди.

Селеста принимала его ухаживания с ленивой, изящной грацией, но внутри неё бушевал шторм. Фантомное притяжение её собственного тела к его мужской харизме злило её, заставляя сердце глухо ёкать всякий раз, когда его пальцы касались её руки. Но разум злодейки оставался кристально чист. Она помнила: курс будущего изменился, и ей нужно было просчитывать каждый шаг.

В этот самый момент из-за живой изгороди, расталкивая лакеев, вихрем вылетела Оливия.

Её глаза были заплаканы, нежно-голубой наряд амазонки, наспех заштопанный после позора в лесу, выглядет помятым, а в затуманенном яростью и отчаянием взгляде горела безумная жажда мести. Подруга детства принца, брошенная им ради вдовы, полностью потеряла рассудок от ревности.

— Рейнард! — истошно, на весь сад закричала она, заставив оркестр оборвать ноту на полуслове. Придворные испуганно замерли, оборачиваясь к ней. — Как ты можешь сидеть рядом с этой ведьмой?! С этой расчетливой черной вдовой! Она ведь подставила меня в Лисьем лесу! Она заколдовала тебя!

Рейнард мгновенно изменился в лице. Мягкая, теплая улыбка влюбленного мужчины в одну секунду сошла с его лица, обнажая холодный, зловещий оскал истинного воина. Его золотые волосы, казалось, встали дыбом от гнева, а янтарный взгляд потемнел до черноты.

— Леди Оливия, вы забываетесь, — сухо, как удар хлыста, произнес принц, и его голос громом разнесся по веранде. — Стража! Выведите эту сумасшедшую вон из королевского сада. Ей не место среди приличного общества.

— Нет, подождите! — Оливия бешено забилась в руках мгновенно подскочивших гвардейцев тайной стражи. Она вырвала одну руку и яростно указала пальцем прямо в лицо Селесты, злобно ухмыляясь. — Ты защищаешь её, принц?! Думаешь, она верна тебе? А знаешь ли ты, что твоя ненаглядная графиня крутит тайный роман со слугами прямо в своем поместье?! Вчера из её ворот тайно выехала карета, и все слуги знают, что безродный сереброволосый маг Элиан провел с ней несколько дней наедине под одной крышей! Она использует тебя, Рейнард! Она спит с безродным чернокнижником за твоей спиной!

Волна оглушительного шока прокатилась по веранде Императорской резиденции. Графини испуганно прикрыли рты веерами, министры начали взволнованно переглядываться. Обвинение в измене и связи с безродным магом прямо перед лицом влюбленного принца должно было стать смертным приговором для репутации любой женщины. Оливия торжествующе улыбалась, ожидая, что ревнивый и вспыльчивый Рейнард сейчас растерзает графиню.

Но реакция принца оказалась совершенно не такой, на какую рассчитывала блондинка. Рейнард был в курсе всех событий ночи в Мраморных ущельях. Он прекрасно знал, что первородная сила Селесты дика и нестабильна, и что сереброволосый маг живет в её поместье исключительно ради того, чтобы помочь ей укротить этот опасный багрянец. И хотя в глубине души принца по-прежнему выжигало удушающее, ревнивое недовольство — ведь он отчетливо осознавал, что Элиан является его главным, самым опасным соперником за сердце Селесты, — нарушить тайну ущелий он не мог. Защита Селесты стала для него абсолютным приоритетом. Его подлинная, глубокая любовь к этой роковой женщине заставила его действовать на опережение, отбросив любые подозрения.

— Замолчи, Оливия! — громоподобный, леденящий голос Рейнарда заставил Оливию осечься на полуслове. Принц медленно поднялся из-за стола, нависая над верандой всей своей мощной фигурой. Его янтарно-золотые глаза горели безжалостным огнем. — Маг Элиан находится в поместье графини Вальди по моему личному, секретному поручению и приказу Имперской Канцелярии. Его пребывание там связано с государственной безопасностью и контролем за южными притоками кристаллов. Пытаться выставить тайную службу короны за грязные сплетни… Ты окончательно сошла с ума от зависти, Оливия.

Рейнард резко повернулся к гвардейцам, и его приказ прозвучал как смертный приговор: — Живо уволоките эту сумасшедшую тварь в подземную тюрьму Канцелярии! И если я еще хоть раз услышу её грязный, лживый голос в этой столице — её голова слетит с плеч до заката! Вон!

Оливию с дикими, истеричными криками и плачем выволокли с веранды, окончательно похоронив её авторитет и жизнь в высшем свете Империи.

Рейнард тяжело вздохнул и плавно сел обратно в кресло. Он бережно, с бесконечным уважением перехватил тонкие пальцы Селесты, сжимая их в своей ладони. В его золотых глазах не было ни капли недоверия или ревнивого упрека — только глубокая, понимающая забота мужчины, который защитил свою женщину перед всем миром.

— Не волнуйся, Селеста. С ней покончено, — тихо, но очень глубоко произнес златовласый принц, заглядывая под маску её карих глаз. Он промолчал о маге, скрыв свою внутреннюю ревность, но его верность и преданность сейчас были очевидны как никогда.

Селеста смотрела на него, и внутри неё бушевал шторм. Его благородный поступок, его готовность защищать её без лишних вопросов и подозрений, зная всю правду, точным ударом попали по её ментальным щитам. Ледяная броня злодейки медленно плавилась, уступая место искреннему, глубокому удивлению и робкой радости. Ей было безумно приятно чувствовать его защиту.

Она собиралась ответить ему теплой, искренней улыбкой, как вдруг воздух вокруг её руки резко, ощутимо потеплел. Защитный артефакт — старинное серебряное кольцо, которое ей оставил Элиан перед отъездом для экстренной связи — сильно нагрелось, обжигая кожу.

Прямо на гладкой металлической поверхности кольца, вспыхивая тусклым серебряным светом, начали стремительно проступать тонкие, вырезанные магией слова, предназначенные только для её глаз:

«Селеста, барьеры времени вокруг твоего поместья атакованы изнутри столицы. Нападение организовано высшими эшелонами власти. Здесь дикие искажения. Я ранен в замке отца. Не верь Рейнарду, его семья...»

Надпись внезапно, с треском оборвалась, а серебряное кольцо на её пальце мгновенно покрылось сеткой глубоких трещин и остыло, превратившись в безжизненный кусок металла.

Селеста похолодела. Её сердце пропустило удар, а в груди поднялась дикая, удушающая паника. Элиан был в смертельной опасности. И это нападение как-то связано с родом принца.

В ту же секунду она почувствовала, как Рейнард сильнее сжал её пальцы. Опустив взгляд, она поняла: принц тоже заметил это послание. Он сидел совсем рядом, и его янтарно-золотые глаза с пугающей, кристальной четкостью успели прочесть тающие серебряные строки до того, как кольцо треснуло.

Рейнард поднял на неё тяжелый, но абсолютно открытый взгляд. В его глазах не было вины или коварства — только леденящая серьезность правителя, который внезапно осознал, что за его спиной ведут чужую, страшную игру.

— Селеста, посмотри на меня, — тихо, но так весомо, что его голос мгновенно пробил её панику, произнес златовласый принц. Он наклонился к ней вплотную. — Я здесь точно ни при чем. Клянусь тебе своей честью и своей кровью. Если в это нападение и замешана императорская семья, если Совет или мой отец отдали этот проклятый приказ — я к этому не имею никакого отношения. Меня использовали вслепую.

Он перехватил её вторую руку, крепко, надежно сжимая её ладони в своих. И в этот момент Рейнард произнес слова, которые сокрушительным, тектоническим ударом обрушились на ментальные щиты Селесты, заставив её ледяное сердце злодейки окончательно оттаять. Вся многолетняя обида, вся глухая, удушающая ненависть за её казненное прошлое будущее в эту секунду просто растворились, превратившись в пепел.

Селеста вдруг отчетливо, с пронзительной ясностью осознала: в той прошлой жизни этот златовласый лев не был хладнокровным, расчетливым убийцей. Он никогда не желал её смерти. Он точно так же, как и она сама, как и Оливия, был всего лишь слепой, послушной марионеткой в руках того самого жуткого, невидимого кукловода из камеры смертников. Его ослепили, обманули и заставили зачитать приговор. Его израненное эго было лишь оружием в чужих руках.

— Я помогу тебе спасти его, Селеста, — хрипло, глядя прямо в глубину её потрясенных карих глаз, произнес Рейнард. В его голосе звенела такая чистая, жертвенная мужская забота, которой она никогда от него не ожидала. Принц прекрасно понимал, кем для неё является серебряный маг. Он знал, что идет на смертельный риск ради своего главного соперника, но его любовь к Селесте перевесила его гордость. — И... если когда-нибудь ты всё же выберешь его, а не меня… я приму это. Я сам отпущу тебя. Потому что я правда поменялся благодаря тебе, Селеста. И я просто не знаю, как по-другому доказать тебе, что мои чувства искренние. Я готов рискнуть всем ради твоей улыбки. Даже если ты улыбнешься не мне.

Селеста замерла, чувствуя, как по её щеке скатилась одна-единственная, горячая слеза, мгновенно испарившись под жаром Источника. Её щиты рухнули. Напряжение между ними лопнуло, оставив лишь кристальную, чистую правду. Рейнард любил её — безумно, честно, готовый пожертвовать своим эго ради её спасения.

Но времени на долгие откровения не было. Черный туман заговора сгущался над столицей, и Элиан угасал в родовом замке герцога.

Глава 24

Селеста медленно опустила руку, пряча покрывшееся трещинами, безжизненное серебряное кольцо в складках парчовой юбки. Каждое слово Рейнарда, вибрирующее отчаянной, жертвенной искренностью, до сих пор гулким эхом отзывалось в её сознании. Ледяная броня расчетливой «черной вдовы», которую она так бережно выстраивала последние два года, окончательно рассыпалась прахом. Наследный принц Империи, её личный палач из кошмаров стертого будущего, только что добровольно отдал свою гордость и власть в её руки, соглашаясь спасти своего главного соперника. Он больше не был врагом. Он был союзником, готовым сгореть ради неё в этой слепой шахматной партии.

— Я верю тебе, Рейнард, — тихо, но так отчетливо, что золотые волосы принца едва заметно качнулись, произнесла Селеста.

Она плавно шагнула к нему, намеренно сокращая расстояние до считанных дюймов, и приподняла руку, едва ощутимо касаясь ладонью лацкана его кремового камзола. От этого неожиданного, доверчивого жеста златовласый принц судорожно, глубоко вздохнул, а его янтарный взгляд намертво приковался к её губкам. В эту секунду фантомное притяжение из её прошлого будущего нанесло финальный, сокрушительный удар по её сомнениям. Сердечко Селесты предательски сильно забилось в груди, по низу живота разлилась горячая, волнительная волна, но теперь это была не слабость — это была чистая, осознанная благодарность.

— Твоё сердце гораздо благороднее, чем ты пытаешься показать двору, — на её губах появилась едва заметная, мягкая улыбка. — Моё внимание не так легко завоевать, принц. Но твоя защита сегодня… и твоя готовность рискнуть всем… тронули меня до самой глубины души. Мы спасем его вместе.

Рейнард буквально расцвел под её взглядом, его израненное эго мгновенно исцелилось, уступая место холодной, собранной решимости воина. Он перехватил её тонкие пальцы и с силой, но бесконечно бережно прижал к своим губам:

— Я уничтожу любого, кто посмеет встать между нами, Селеста. Мой конь у ворот сада. Мы уйдем прямо сейчас, пока Совет не перекрыл выезды из резиденции.

Они покинули чаепитие Императрицы стремительно, не прощаясь с застывшими в ошеломлении придворными. Рейнард лично довел её до роскошной кареты Вальди, которая дежурила у парадного входа, и отдал кучеру приказ гнать коней обратно в её поместье. Сам принц вскочил на своего вороного жеребца, преданной грозовой тенью следуя за её экипажем по столичным улицам.

Оказавшись в своей уединенной спальне, Селеста без малейшего сожаления сбросила тяжелое платье из серебряной парчи, оставшись в удобной, не стесняющей движений дорожной одежде из плотной темной кожи и высоких сапогах. Она решительным движением выдернула серебряные шпильки из прически, позволяя своим невероятно длинным, густым каштановым локонам тяжелым шоколадным водопадом рассыпаться по плечам. Под влиянием просыпающейся энергии Источника кончики её волос начали лениво шевелиться, испуская редкие, багрово-алые искры.

Селеста закрыла глаза и сделала глубокий, рваный вдох, полностью снимая ментальную маску. Когда она снова распахнула веки в полумраке комнаты, в тишине спальни ярким, зловещим и величественным огнем вспыхнули её истинные рубиново-красные глаза. Иллюзия карего цвета растаяла без следа. Кровавый багрянец её первобытной силы Источника заструился по ладоням, неоново-алыми каналами проступая под кожей.

В дверь спальни резко, без стука ворвался Рейнард. Принц замер на пороге, затаив дыхание. Несмотря на то, что он уже видел этот её истинный облик в Мраморных ущельях, сейчас, в полумраке столичного поместья, Селеста казалась ему ослепительной, пугающе и прекрасной первородной богиней. Её длинные волосы до самой талии и сияющий рубиновый взор лишили его дара речи.

— Где он находится, Селеста? — Рейнард стремительно подошел ближе, тяжело дыша. — Твоё кольцо разбилось. Ты знаешь, где прячется этот маг? Канцелярия Ордена огромна, у него могут быть десятки тайных убежищ в пригороде, а загородный архивы засекречены. Мы не знаем, где его родовое поместье.

Селеста посмотрела на свои горящие ладони, чувствуя, как внутри неё пульсирует чужая, серебряная искра магии времени — след, оставленный Элианом, когда он исцелил её каналы в гранитном бункере.

— Мы не знаем адреса, Рейнард, — твердо, со стальной решимостью злодейки ответила двадцатилетняя графиня. — Но моя новая сила чувствует его. Я телепортируюсь прямо к нему, ведомая его угасающим следом.

Рейнард нахмурился, в его глазах промелькнул оправданный страх за её безопасность, но Селеста не дала ему времени на возражения. Она сделала шаг вперед и крепко, до хруста костяшек, перехватила большую руку златовласого принца своей ладонью.

— Держись за меня и не вздумай отпускать, — громко скомандовала она.

Селеста выпрямила спину, закрыла глаза и полностью сконцентрировалась на обрывках той самой серебряной энергии, что связывала её с магом. Её рубиново-красные глаза ослепительно полыхнули яростным, кровавым пламенем. Из её свободной ладони со свистом и треском вырвались мощные багровые жгуты силы Источника. Она сделала глубокий вдох и вслух, чеканя каждый слог, произнесла то самое пространственное заклинание, которому Элиан учил её во время их коротких бесед:

— Спатиум реверсум, дуче виа рота… — сорвался с её губ низкий, вибрирующий шепот.

В ту же секунду воздух в спальне оглушительно зазвенел. Сама ткань реальности с треском разорвалась, закручивая их в безумный, ревущий вихрь багровой энергии и серебряных искр. Секундный хлопок, напоминающий раскат грома — и пространство поместья Вальди полностью растворилось в небытии. Прыжок в бездну состоялся.

Когда пространственный ураган так же внезапно утих и Селеста с Рейнардом тяжело, рваным шагом ступили на твердую землю, прохладный утренний воздух мгновенно ударил им в лица.

Двадцатилетняя графиня Вальди открыла глаза, огляделась по сторонам, и её дыхание перехватило от леденящего душу ступора. Принц Рейнард, стоявший по правую руку от неё с обнаженным тяжелым мечом, застыл как вкопанный, а его янтарно-золотые глаза удивленно и ошарашенно расширились. Вся его воинственная спесь в одну секунду сменилась глубоким шоком.

Они оказались посреди колоссального, подавляющего своим величием и роскошью внутреннего двора. Вокруг них высились монументальные стены из белоснежного мрамора, украшенные фамильными флагами с изображением грозного серебряного грифона — герба, который в этой Империи имел право носить только один-единственный род. Род великого герцога, правой руки Императора. Огромные кованые фонтаны, ухоженные сады и вековая архитектура дышали запредельной, почти королевской властью.

«Боги… Этого не может быть. Я ошиблась. Моя сила Источника дала сбой и швырнула нас не туда», — паническая, испуганная мысль мгновенно запульсировала в раскаленном мозгу Селесты. Она судорожно сжала кулаки, готовая снова вскинуть руки для повторного заклинания. Она была уверена, что её магия перепутала координаты и перенесла их в самое охраняемое, запретное место столицы — в замок главного герцога.

Но в следующую секунду воздух вокруг её ладоней резко, ощутимо завибрировал.

Селеста замерла, и её рубиновые глаза дико полыхнули алым пламенем. Прямо из глубины центрального, полуразрушенного крыла этого белоснежного замка до её подсознания донесся знакомый, родной и угасающий импульс. Это была мана Элиана. Тонкие, серебряные нити его магии времени, смешанные с запахом лесного озона и горьких трав, пульсировали совсем близко, разрываясь от тяжелых искажений.

Шок Селесты превратился в удушающее, громоподобное осознание. Элиан... безродный маг из Ордена, скромный младший ученик, который прятался в тени её прошлой жизни… на самом деле был единственным наследником этого колоссального герцогства. Он умышленно скрывал от неё свой настоящий благородный титул, свою власть и происхождение, предпочитая оставаться безмолвной, незаметной тенью за её спиной. По слухам из высшего света, единственный сын герцога был безумным психопатом, запертым отцом под замком, но теперь Селеста понимала, какой страшной ценой давалась ему эта конспирация.

Рейнард медленно повернул к ней свою растрепанную золотую голову, и в его янтарном взгляде застыл дикий, ревнивый и ошеломленный вопрос:

— Селеста… этот чернокнижник… Он сын герцога?!

Селеста резко, жестко оборвала его, выпрямляя спину, а её длинные каштановые локоны шлейфом взметнулись на ветру. Внутри неё поднялся яростный, леденящий азарт злодейки. Тайны, обманы, скрытые титулы и его происхождение — всё это больше не имело никакого значения. Вопросы будут потом. Сейчас её волновало только одно — его спасение. Человек, который сжег половину своей жизни ради неё, прямо сейчас истекал кровью за этими белыми стенами, и она была готова разнести это герцогство в щепки, чтобы вытащить его из лап смерти.

— Меч наготове, Рейнард, — ледяным, звучным тоном скомандовала двадцатилетняя вдова, и её рубиновые глаза зловеще полыхнули алым огнем. — Его мана угасает. Мы идем внутрь.

Глава 25

Огромные, кованые двери парадного входа в центральное крыло герцогского замка были безжалостно выбиты со всеми петлями. Тонкие мраморные колонны, державние свод парадной галереи, покрылись глубокими рваными трещинами, из которых лениво струился зловещий фиолетовый туман Искажения. Воздух здесь был ледяным, застывшим, насквозь пропитанным едким запахом озона и гарью выжженной магии разума.

Селеста и Рейнард стремительно ворвались внутрь разрушенного холла. Шаги их сапог гулким, тревожным эхом отражались от разбитых витражных окон, сквозь которые в замок завывал прохладный утренний ветер. Серебряный импульс маны Элиана, пульсировавший в подсознании Селесты, становился всё более рваным, слабым и отчаянным. Тонкая нить его жизни таяла с каждой секундой.

— Туда! В глубину галереи! — скомандовала Селеста.

Её новые, роскошные каштановые локоны до самой талии шлейфом взметнулись за спиной. Под кожей её ладоней неоново-алыми змейками пульсировала первобытная сила Источника, а рубиново-красные глаза прорезали полумрак коридоров яростным, зловещим светом ведьмы.

Рейнард двигался по левую руку от неё, крепко сжимая эфес своего тяжелого боевого меча. Его златовласая фигура, лишенная парадного плаща, дышала чистой, концентрированной силой воина. Янтарно-золотые глаза принца хищно сканировали каждый темный угол. Шок от осознания того, что безродный маг Ордена на самом деле является сыном правой руки Императора и будущим герцогом, уступил место боевому азарту. Рейнард шел спасать своего соперника ради женщины, которую любил до безумия.

Когда они вылетели в огромный купольный зал семейной библиотеки, Селеста инстинктивно замерла, и из её груди вырвался испуганный вдох.

В самом центре зала, окруженный плотным кольцом извилистых, полуматериальных тварей Искажения, стоял Элиан. Его некогда чистая черная рубашка была разорвана на груди, обнажая бледную кожу, на которой медленно, лихорадочно проступали свежие капли крови. Левая рука юноши судорожно сжимала массивный резной барельеф стеллажа, чтобы просто не рухнуть на колени. Всё его тело мелко дрожало от колоссального ментального истощения, но его фиолетовые глаза продолжали гореть упрямым, яростным серебряным пламенем. Он защищал не только себя — за его спиной, на холодном мраморном полу, без чувств лежала бледная женщина в богатом парчовом платье. Его мать, герцогиня.

Твари Искажения — бесформенные сгустки пепла и фиолетовых искр, сотканные из запретной магии времени — волнами бросались на его угасающие серебряные щиты. Они напоминали те самые тени, которые Селеста видела в своем жутком флешбэке в камере смертников. Истинный кукловод нанес свой сокрушительный удар по замку герцога, пытаясь уничтожить мага и лишить Селесту её главной опоры.

— Назад от него, твари! — яростный, громоподобный рев Рейнарда разорвал звенящую тишину зала.

Златовласый принц вихрем ворвался в эпицентр битвы. Взмах его тяжелого меча был молниеносным и сокрушительным — клинок, напитанный чистой физической силой и боевой яростью, с глухим свистом рассек воздух, одним ударом развеяв троих монстров в серый, безжизненный пепел.

Селеста не осталась в стороне. Она впервые осознанно, без паники направила свою дикую алую магию Источника наружу. Вскинув руки вперед, она высвободила колоссальный багровый поток силы. Кроваво-красные молнии с сухим треском сорвались с её пальцев, мгновенно выжигая фиолетовый туман Искажения и заставляя оставшихся тварей испуганно дичать и пятиться назад в тени разбитых стеллажей.

Элиан медленно, с трудом поднял голову. Увидев посреди разрушенного зала Селесту с её роскошными длинными волосами, рубиновыми глазами и бушующим багрянцем на ладонях, сереброволосый маг потрясенно замер. На его бледном лице отразился глубокий шок, смешанный с безграничным трепетом и затаенной, удушающей нежностью. Но когда его фиолетовый взор скользнул правее и наткнулся на Рейнарда, который своим мечом прикрывал его правый фланг, Элиан опешил окончательно. Он никак не ожидал увидеть наследного принца Империи, своего главного соперника за её сердце, сражающегося на его стороне.

— Селеста… Ваше Высочество… Как вы… — хрипло, теряя остатки сил, выдохнул двадцатидвухлетний юноша.

— Вопросы потом, чернокнижник! — рявкнул Рейнард, ловко отбивая очередной выпад твари Искажения и делая шаг назад, чтобы встать с магом плечом к плечу. Золотые волосы принца растрепались, а на губах блуждала дерзкая ухмылка охотника. — Сначала выберемся из этого ада живыми. Твоя женщина пришла забрать тебя, маг. И я не позволю этим тварям сожрать твою голову раньше, чем ты ответишь на мои вопросы.

Селеста сделала плавный, уверенный шаг вперед, вставая в центр их боевого построения. Алые потоки её силы Источника послушными змейками окутали её фигуру. Вскинув руки, она направила концентрированный поток багрового пламени Источника в последних тварей, пробивая их сущность насквозь. Элиан, собрав последние крохи серебряной маны, выставил временной щит, который сковал движения монстров. Рейнард завершил дуэль — его тяжелый клинок с оглушительным звоном обрушился на оставшиеся сгустки пепла, навсегда развеивая их по залу библиотеки. Искажение отступило.

Фиолетовый туман осел серой пылью на мрамор. Селеста, тяжело дыша, мгновенно подскочила к Элиану, который едва держался на ногах, и подхватила его под плечи. Страх потерять его выжег из её разума остатки сомнений.

Она без колебаний прижала свою пылающую неоново-алым светом ладонь прямо к его разорванной на груди рубашке, касаясь кровоточащих, глубоких ран. Её рубиновые глаза ярко вспыхнули. Сознание на долю секунды уловило знакомый певучий ритм древнего языка Первородных, и Селеста уверенно произнесла исцеляющее заклинание. Потоки теплой алой магии хлынули сквозь её пальцы. На глазах у застывшего принца рваные края плоти на груди Элиана начали стремительно стягиваться, затягиваясь новой, чистой и здоровой кожей. Дыхание мага мгновенно выровнялось, а лицо налилось здоровым румянцем.

Рейнард медленно опустил меч, тяжело выдыхая и пряча клинок в ножны. Его янтарно-золотые глаза ревниво потемнели при виде того, как бережно Селеста удерживает сереброволосый юношу. Но, проявив королевское благородство и тактичность, он решил дать им минуту.

— Я проверю отходной путь и осмотрю периметр. Гвардия отца может быть уже на подходе, если они зафиксировали всплеск магии, — сухо бросил златовласый принц и развернулся, размашистым шагом выходя из полуразрушенной библиотеки. Тяжелые двери закрылись за его спиной.

В тишине огромного зала, заваленного книгами и обломками стеллажей, Селеста наконец отпустила плечи мага и сделала шаг назад. Её рубиновые глаза требовательно и обиженно сузились, а каштановые волосы до талии укутали её фигуру:

— А теперь ты ответишь мне, Элиан, — её голос, лишенный былой мягкости, зазвучал с леденящей, строгой укоризной злодейки. — Почему? Почему ты ничего не говорил мне про свое происхождение? Безродный младший ученик Ордена?.. Ты — единственный наследник этого колоссального герцогства! Сын правой руки Императора! Тот самый «безумный принц», о котором шепчется вся столица! Зачем ты лгал мне всё это время, заставляя думать, что ты один против всего мира?

Элиан молча смотрел на неё. В его глубоких фиолетовых глазах, отражавших кровавые отсветы её рубинового взора, больше не было маски строгого наставника или холодного заговорщика. В них плескалась такая сокрушительная, всепоглощающая нежность и трепетная, зрелая любовь мужчины, который больше не мог и не желал сдерживать себя. Он прошел сквозь бездну времени не ради титулов и не ради интриг.

Вменение ответа Элиан сделал стремительный, уверенный шаг вперед, сокращая расстояние между ними до нуля. Его большие, сильные ладони мягко, но властно легли на её тонкую талию, притягивая Селесту вплотную к своей крепкой, только что исцеленной груди.

Прежде чем она успела возмутиться или выставить свои ледяные ментальные щиты, Элиан наклонился и накрыл её пухлые губы своими в глубоком, обжигающем и невероятно чувственном поцелуе.

По её телу мгновенно пронесся мощнейший электрический разряд, заставив девичье сердечко сумасшедше, предательски забиться в груди, а по венам разлился лихорадочный, сладкий жар. Этот поцелуй, первый в их новой, измененной реальности, заставил Селесту беспомощно зажмуриться и полностью раствориться в его надежных, любящих руках.

Когда Элиан наконец медленно, с неохотой отстранился, Селеста резко отступила на два шага назад. Всё её лицо, уши и шея мгновенно покрылись густым, пунцовым румянцем. Она тяжело, прерывисто дышала, прижав пальцы к собственным горящим губам, и растерянно метала свой рубиновый взор по разбросанным книгам. Вся её ледяная броня расчетливой графини и суровой злодейки позорно капитулировала перед этой вспышкой чувств. Она совершенно не знала, что сказать, и впервые в жизни чувствовала себя настолько уязвимой, смущенной и… счастливой.

В этот неловкий момент тяжелые дубовые двери библиотеки со скрипом распахнулись. В зал вернулся принц Рейнард. Его парадный темный камзол был покрыт пылью, а в руках по-прежнему покоился обнаженный меч.

— Всё чисто, — громко, властно произнес златовласый наследник престола, проходя вперед. — Гвардии на просеке нет, Искажение полностью заблокировано. Мы можем возвращаться.

Договорив, Рейнард резко замер, и его янтарно-золотые глаза мгновенно сузились. Он перевел тяжелый взгляд со смущенной, густо покрасневшей Селесты на Элиана, который хоть и пытался сохранять невозмутимость, но его фиолетовые глаза до сих пор горели затаенной нежностью. Принц обладал слишком острым чутьем охотника. Он интуитивно, с удушающей точностью почувствовал, что за эти несколько минут между ними произошло нечто интимное, сокровенное и необратимое. В его груди снова глухо заворочался ревнивый монстр, но Рейнард проявил истинно королевское величие. Помня свои слова в королевском саду, он стиснул зубы и не стал ничего говорить, решив молча держать удар.

— Идемте, — коротко бросил принц, разворачиваясь к выходу.

Они втроем медленно вышли из разрушенного крыла замка на просторный мраморный двор герцогского поместья. Селеста глубоко вдохнула прохладный утренний воздух, заставляя румянец сойти с лица, и решительно вскинула руки вперед. Её новые каштановые волосы до талии шлейфом взметнулись на ветру, а рубиновые глаза ослепительно полыхнули багровым огнем.

Перехватив Рейнарда и исцеленного Элиана за ладони, Селеста уверенно зачитала пространственное заклинание. Ревущий алый ураган Источника с треском разорвал ткань реальности, мгновенно поглощая их фигуры, и с грохотом перенес их троих обратно — под надежную, безопасную сень её собственного загородного поместья.

Конец первого тома.

Послесловие от авторки

Дорогие читатели!

Вот и подошел к концу первый том истории Селесты! Мы вместе прошли через предательства, интриги, эшафот и перерождение, добравшись до момента, когда Селеста наконец обрела силу Источника, изменившую её облик, и спасла Элиана.

Огромное спасибо за то, что оставались со мной, проживали каждую главу и поддерживали в процессе написания! Ваша вера в сюжет — лучшее вдохновение.

Впереди нас ждет второй том, где игра станет еще более опасной и запутанной. Селесте предстоит примерить на себя роль официальной фаворитки во дворце, а принцу Рейнарду — столкнуться с навязанным Советом браком по расчету с северной принцессой. Но самое главное — во втором томе начнут постепенно приоткрываться завесы тайны над жутким кукловодом из камеры смертников, который незримо вел героев по своему сценарию.

До встречи в продолжении! Обещаю, дальше будет еще горячее. 𦆠8/-5

Глава 26

Алый ураган Источника, с грохотом швырнувший их на вытоптанную траву внутреннего двора поместья Вальди, растаял в воздухе за считанные секунды, оставив после себя лишь едкий запах озона. Селеста тяжело, прерывисто дышала. Она медленно опустила руки, чувствуя, как багрянец её первобытной силы неохотно уползает обратно в ядро, а рубиново-красные глаза под воздействием спешно наложенного заклинания вновь затягиваются привычной карей иллюзией. Роскошный шоколадный водопад отросших до самой талии волос тяжелым шлейфом укутал её плечи.

Она сделала рваный шаг назад, уходя от объятий Элиана. Её щеки, уши и шея всё еще горели пунцовым, обжигающим румянцем, а губы до сих пор покалывало от его недавнего, сокрушительного поцелуя в библиотеке. Весь её ледяной разум расчетливой злодейки, выжженный эшафотом прошлого будущего, сейчас пребывал в полнейшем хаосе. Она совершенно не знала, куда девать глаза, и робко придерживала пальцами край кожаного тренировочного воротника, отчаянно пытаясь унять сумасшедший стук сердца.

Элиан стоял чуть поодаль. Его серебряные волосы были живописно растрепаны ветром, а фиолетовые глаза, устремленные на неё, горели такой глубокой, затаенной нежностью и невысказанным торжеством мужчины, что Селесте становилось трудно дышать. Его раны на груди были полностью затянуты её алой магией, и он выглядел невероятно сильным и статным. Сын великого герцогства, правой руки Императора… Он по-прежнему молчал о своем происхождение, но этот поцелуй сказал за него гораздо больше, чем любые благородные титулы.

Тяжелый, размеренный стук сапог по каменным плитам двора безжалостно разрушил их затянувшееся безмолвие.

Принц Рейнард медленно подошел к ним, убирая обнаженный меч в ножны. Его роскошные золотые волосы растрепались после недавней битвы, а на мужественном лице застыла суровая, непроницаемая маска. Его янтарно-золотые глаза ревниво, до черноты потемнели, скользнув по раскрасневшемуся лицу Селесты и слишком близкой фигуре мага. Принц обладал слишком острым чутьем охотника — он интуитивно, с удушающей точностью понял, что именно произошло между ними в библиотеке, пока он проверял отходные пути. В его груди глухо зарычал ревнивый монстр, но Рейнард, помня свои жертвенные слова в королевском саду, сдержал удар. Он не стал устраивать диких сцен. Любовь к этой роковой женщине заставила его уважать её границы, даже если от этого его собственное сердце разрывалось от боли.

— Мы на месте. В поместье Вальди всё тихо, — сухо, вибрирующим от сдерживаемых эмоций голосом произнес златовласый наследник престола. Он повернулся к Селесте, и его янтарный взгляд согрелся искренней, трепетной заботой. — Селеста, я выполнил свою часть уговора в пещере. Мы спасли мага. Я подтверждаю своё королевское слово: я здесь ни при чем, моя кровь чиста перед тобой от этого нападения. Но наш договор остается в силе. Завтра утром у этих ворот будет стоять официальный золоченый экипаж Императорской Канцелярии. Ты переезжаешь во дворец. В гостевое крыло наследного принца. Как моя официальная фаворитка.

Элиан при этих словах резко напрягся, его фиолетовые глаза опасно сузились, а серебряная магия времени на секунду затрепетала на кончиках пальцев, готовая сорваться в бой. Но Селеста едва заметным, предостерегающим движением руки остановила его. Она помнила: курс будущего изменился, Совет готовит принудительный брак принца, а за их спинами стоит страшный, невидимый кукловод. Статус фаворитки Рейнарда теперь был её лучшим железным щитом и идеальной стартовой площадкой для теневой войны.

— Я помню свои обещания, Рейнард, — спокойно, вернув голосу прежний леденящий тон злодейки, ответила двадцатилетняя вдова. — Я буду ждать экипаж.

Рейнард медленно кивнул. Он косо, с глубокой, ревнивой враждебностью посмотрел на Элиана, словно предупреждая, что во дворце правила игры будут другими, затем развернулся, вскочил на своего вороного жеребца и стремительным галопом унесся в сторону столицы под прикрытием сгущающихся сумерек. Он оставил их вдвоем. На их последнюю ночь в этом особняке.

Ночной туман густым, липким саваном укутал спящее поместье Вальди. В рабочем кабинете Селесты горела всего одна магическая лампа, бросая длинные, рваные тени на бесконечные книжные стеллажи. Селеста сидела в глубоком кресле, полностью завернувшись в тяжелый плащ Элиана, который она так и не вернула ему с того самого раза, когда он укрыл её в гостевых покоях. Она до сих пор помнила обжигающее смущение того утра, и сейчас прохладная ткань плаща, сохранившая тонкий, будоражащий аромат лесного озона и горьких трав, дарила ей странное, успокаивающее чувство защиты.

Элиан стоял напротив, у высокого окна, глядя на темный, затихший сад. Его темная рубашка была застегнута до самого горла, возвращая ему образ собранного, холодного чародея, но внутри него всё еще бушевал раскаленный шторм после их поцелуя.

— Ты действительно пойдешь туда, Селеста? — тихо, на удивление глубоко спросил он, не оборачиваясь. — Во дворец? Прямо в это змеиное логово, на глазах у Императора и Совета?

— У меня нет выбора, Элиан, — Селеста лениво перекинула длинный каштановый локон через плечо. Под иллюзией карего цвета на секунду опасно полыхнул багровый рубиновый огонь. — Рейнард влюблен по-настоящему. Он готов защищать меня перед Советом, наплевав на приличия. Это сокрушительное оружие в моих руках. Но меня волнует другое. Твоё кольцо… послание перед тем, как оно треснуло. «Не верь Рейнарду, его семья...». Что это значит, Элиан? Кто напал на твой родовой замок? И почему ты молчал, что ты наследник великого герцогства?

Элиан медленно повернулся к ней. В полумраке кабинета его точеный профиль казался высеченным из мрамора, а фиолетовые глаза отражали призрачный свет лампы.

— Я не лгал тебе, Селеста, я лишь оберегал твой разум от лишней грязи, — тихо, со скрытой мукой ответил двадцатидвухлетний юноша. — Слухи правы: для всего двора я — безумный, опасный психопат, которого отец прячет в глуши. Этот статус давал мне абсолютную свободу в Ордене. Но нападение на мой замок… Твари Искажения не могли пройти сквозь барьеры герцогского дома сами. Их кто-то направил. Кто-то из высших эшелонов власти Империи, у кого есть доступ к запретным хроникам Времени. И этот кто-то пытался уничтожить мою маму, чтобы выманить меня. Строчки на кольце оборвались, потому что магия разума зафиксировала имперскую печать на заклинании атаки. Рейнард может быть чист, но его отец, Император, или Канцлер Совета… Они ведут на нас охоту.

Он сделал два неторопливых шага вперед, останавливаясь прямо перед её креслом, и опустился на одно колено, бережно беря её тонкие ладони в свои руки:

— Твоя алая сила Источника сейчас нестабильна, Селеста. Во дворце, под прицелом сотен ищеек, она должна спать под безупречной карей иллюзией. Любой всплеск эмоций — и тебя казнят как ведьму. Я не оставлю тебя там одну. Завтра утром я официально явлюсь во дворец под видом твоего личного советника и мага поместья Вальди. По закону фаворитка имеет право на свой штат слуг. Мы продолжим наши тренировки ментальных щитов прямо в гостевом крыле принца. И мы вместе раскопаем, кто этот жуткий кукловод, который переписал твою прошлую жизнь и пытается уничтожить нас в этой. Доверься мне.

Селеста всматривалась в его прекрасное, мужественное лицо. Вся её былая паника и страх перед чувствами растаяли под его фиолетовым, защищающим взором. Стена недоверия окончательно рухнула.

— Хорошо, Элиан, — тихо, но с железной решимостью злодейки ответила двадцатилетняя графиня Вальди, и её пальцы крепко переплелись с его пальцами. — Мы примем этот бой.

Утро встретило столицу Империи пронзительным, леденящим ветром и тяжелым, серым небом. Точно в назначенное время, ровно в полдень, к главным воротам поместья Вальди с громким цокотом копыт подкатил роскошный, сияющий золотом королевский экипаж Императорской Канцелярии, украшенный хищными гербами правящей династии.

Селеста вышла на крыльцо особняка, и Марта, преданно следовавшая за ней, аккуратно расправила подол её нового наряда. На этот раз Селеста выбрала невероятно строгое, закрытое платье из тяжелого бархата цвета ночного неба, расшитое редким жемчугом на высоком воротнике, который надежно скрывал её шею — напоминание об эшафоте. Её длинные каштановые локоны до самой талии были искусно уложены в высокую, царственную прическу, а карие глаза иллюзии смотрели на этот мир с морозным, убийственным высокомерием. Отрезанный путь назад был сожжен. Шаг в змеиное логово состоялся.

Уже через час золоченый экипаж с грохотом колес въехал на парадную площадь Императорского дворца.

Когда лакей распахнул деревянную дверцу и Селеста сошла на мраморные плиты, вся парадная лестница, заполненная сотнями придворных дам, министров и гвардейцев, мгновенно притихла. По шеренгам аристократов прошел ядовитый, контролируемый шепот зависти и ненависти. Столичные невесты сгорали от злости, разглядывая эту роскошную вдову, которая посмела занять место подле принца вопреки воле Совета, утвердившего его брак с северной принцессой. Они смотрели на неё как на расчетливую черную вдову, пришедшую осквернить трон.

На самой верхней площадке лестницы её уже ждал принц Рейнард.

Златовласый лев Империи стоял во всем своем величии, в парадном белоснежном мундире, и его янтарно-золотые глаза торжествующе, безумно вспыхнули, когда он увидел свою беглую графиню. Он сделал широкий, уверенный шаг навстречу, полностью игнорируя недовольные взгляды министров, и властным, собственническим движением перехватил её руку, прижимая её ладонь к своему широкому плечу.

— Добро пожаловать домой, моя прекрасная фаворитка, — громко, так, чтобы его бархатный голос разнесся по всей площади, произнес принц, ослепительно улыбаясь. Наследник престола праздновал свой триумф, уверенный, что Селеста отныне принадлежит ему по договору.

Селеста лениво улыбнулась ему в ответ, грациозно наклонив голову набок, но её ледяной разум злодейки уже сканировал теневые галереи дворца. Там, за массивными колоннами Тронного зала, она отчетливо видела тяжелые, холодные силуэты старых министров и самого Императора, которые смотрели на её появление с удушающей, смертоносной враждебностью. Локоны Источника были надежно спрятаны, но битва за выживание на теневом престоле столицы официально началась.

Глава 27

Гостевое крыло наследного принца поражало тяжелой, подавляющей роскошью. Просторные покои, отведенные Селесте, были затянуты золотистым шелком, полы устилали пушистые ковры из далеких южных колоний, а массивные зеркала в кованых рамах отражали каждый её шаг. Но для Селесты вся эта дворцовая эстетика оставалась лишь искусно выстроенным склепом. Она прекрасно знала: за каждой гобеленовой шторой здесь могут прятаться скрытые слуховые трубки, а половина приставленных лакеев — это личные ищейки Императорской Канцелярии.

Селеста медленно подошла к массивному трюмо, и Марта бережно помогла ей снять тяжелый дорожный плащ.

— Миледи, — горничная испуганно, едва слышно прошептала, косясь на плотно прикрытые дубовые двери. — Весь замок стоит на ушах. Служанки шепчутся, что Совет в ярости из-за вашего приезда. Император утром созвал экстренное закрытое заседание...

— Пусть шепчутся, Марта, — лениво, с холодным безразличием оборвала её двадцатилетняя графиня, садясь в мягкое кресло. — Наша задача — держать маску. Следи за каждым словом слуг.

Селеста закрыла глаза, концентрируясь. Под её кожей на секунду неоново-алыми змейками запульсировала дикая магия Источника, стремясь вырваться наружу из-за ментального напряжения. Селеста сжала зубы, заставляя силу свернуться обратно в тугой узел вокруг сердца. Укрощать этот багрянец без подсказок Элиана в этих стенах было сродни хождению по лезвию ножа.

В дверь гостиной вежливо, но настойчиво постучали. На пороге показался высокий лакей в парадной ливрее дворца, за спиной которого безмолвной, величественной тенью стоял Элиан.

Сереброволосый юноша полностью сменил свой облик. Вместо простой тренировочной одежды на нем теперь была строгая, закрытая мантия личного советника и мага поместья Вальди, расшитая серебряными рунами по подолу. Его длинные серебряные волосы были безупречно собраны на затылке, а фиолетовые глаза оставались леденящими и отстраненными, идеально отыгрывая роль преданного, но холодного слуги благородного дома. Ничто в его осанке больше не напоминало о том обжигающем поцелуе в библиотеке, который до сих пор фантомно покалывал губы Селесты. Он приехал защищать её в этом гадюшнике.

— Графиня Вальди, — лакей низко поклонился. — По приказу Его Высочества принца Рейнарда, ваш личный штат из поместья официально допущен во дворец. Маг Элиан зарегистрирован в реестре Канцелярии как ваш персональный чародей-советник.

— Свободен, — хладнокровно бросила Селеста.

Как только тяжелая дверь за слугой закрылась, Элиан бесшумно сделал три шага вперед, останавливаясь прямо перед её креслом. На его бледном, утонченном лице не отразилось ни единой эмоции, но в глубине фиолетовых глаз Селеста отчетливо прочитала колоссальную, удушающую тревогу за неё.

— Дворцовые барьеры разума здесь повсюду, Селеста, — тихо, его глубокий голос прозвучал как шелест раскаленного ветра. Он незаметно заблокировал комнату рваным, едва уловимым заклинанием тишины. — Каждая стена в этом крыле пропитана следящими чарами Ордена. Император и Канцлер уже ищут способ избавиться от тебя. Твоё присутствие разрушает их планы на северный союз. Как твоё ядро?

— Сила рвется наружу, Элиан, — Селеста подняла на него свои карие глаза иллюзии, в глубине которых на секунду пробился яростный рубиновый огонек. — Мне тяжело сдерживать её, когда я знаю, что где-то здесь, в этих коридорах, ходит человек, который управлял моей казнью в прошлой жизни.

Элиан медленно наклонился к ней, и его пальцы едва ощутимо, ободряюще коснулись её запястья, посылая тонкий, успокаивающий серебряный импульс магии времени:

— Терпи. Твой холодный разум — наше главное оружие. Мы начнем ментальные тренировки щитов сегодня же ночью, когда принц покинет твои покои.

В дверь спальни снова постучали — на этот раз громко, размашисто и властно. Дверь распахнулась, и в комнату уверенным шагом вошел принц Рейнард. Его роскошные золотые волосы эффектно переливались в лучах полуденного солнца, а янтарно-золотые глаза горели ровным, фанатичным пламенем одержимости при виде Селесты. Наследник престола сначала полностью проигнорировал стоявшего рядом серебряного мага, хотя его янтарный взор на секунду ревниво потемнел от присутствия соперника под её крышей.

— Селеста, — Рейнард подошел ближе, его бархатный голос вибрировал от скрытого торжества. Он аккуратно взял её ладонь, запечатлев на пальцах долгий поцелуй. — Отец уступил. Ты официально признана моей единственной фавориткой при дворе. Вечером состоится торжественный Императорский ужин в честь прибытия послов с Севера. Ты будешь сидеть по правую руку от меня.

Принц отпустил её руку, но вместо того, чтобы отступить, сделал шаг вплотную. На глазах у безмолвного, наэлектризованного Элиана Рейнард собственническим, но при этом неожиданно бережным жестом обнял Селесту за талию, притягивая к своему широкому плечу. Взгляд сереброволосого мага мгновенно стал леденящим, а воздух в комнате на долю секунды зазвенел от невидимого напряжения.

Селеста отчетливо почувствовала, как оказалась меж двух огней. Фиолетовое пламя скрытой ревности Элиана обжигало её со спины, а янтарный огонь страсти Рейнарда душил спереди. Ощущая эту удушающую близость, она аккуратно, но твердо уперлась ладонями в грудь принца и вежливо, плавно оттолкнула его от себя, восстанавливая дистанцию.

— Ваше Высочество, не забывайте о приличиях. Вокруг слишком много чужих ушей, — ровно произнесла она, заставляя Рейнарда недовольно, но понимающе вздохнуть. Принц отступил, убирая руки за спину, но его взор оставался прикован к ней.

— Ты права, этот замок кишит змеями, — Рейнард раздраженно дернул плечом и хмуро усмехнулся. — Послы Севера уже прибыли. Вечером они представят портрет и официальные документы моей будущей невесты.

— Расскажи мне о ней, Рейнард, — Селеста лениво перекинула длинный каштановый локон через плечо, скрывая за маской праздного любопытства расчетливый интерес злодейки. — Дворцовые сплетницы бредят этой свадьбой. Кто она?

— Её зовут принцесса Изольда, — неохотно, с глухим отвращением выговорил златовласый принц. — Ей всего девятнадцать лет. По описаниям послов, она типичная северянка: ледяная, надменная девица с платиновыми, почти белыми волосами и холодными, как полярное небо, серыми глазами. Совет считает этот союз шедевром дипломатии, но для меня она — лишь бледная, безжизненная кукла навязанного контракта.

Рейнард снова подался вперед, и в его янтарно-золотых глазах вспыхнуло дикое, фанатичное упрямство влюбленного мужчины. Полностью игнорируя присутствие Элиана, чье дыхание за их спинами стало опасно ровным, принц хрипло произнес:

— Пусть отец и Совет подписывают что угодно, Селеста. Изольда получит трон и фальшивые клятвы у алтаря ради прочности северных рубежей — это сухой расчет Империи. Но я клянусь тебе: на этом ужине, на свадьбе и во все последующие дни я и секунды не взгляну на нее, пока ты будешь рядом со мной. Мой взор, моё сердце и моё влечение принадлежат только одной женщине. Тебе. И никто не сможет этого изменить.

Селеста принимала его пылкие речи с безупречной, загадочной улыбкой, но внутри её разума уже выстраивалась новая шахматная доска. Принцесса Изольда… Платиновые волосы и серые глаза. Будущее окончательно сорвалось с цепи.

Глава 28

Императорский обеденный зал сиял холодным великолепием. Тяжелые канделябры из темного серебра держали сотни восковых свечей, чье пламя отражалось в начищенных до блеска столовых приборах и хрустальных кубках. По всему периметру огромного помещения, словно каменные изваяния, застыли гвардейцы тайной стражи в черных парадных доспехах. Высшая знать Империи и члены Совета уже заняли свои места за длинным столом из полированного дуба. Все они негромко переговаривались, но в воздухе висело звенящее, липкое напряжение. Обед давался в честь официального прибытия самой делегации Севера, возглавляемой королевской дочерью, но главным событием вечера должен был стать первый светский выход новой фаворитки наследного принца.

Когда тяжелые створки резных дверей распахнулись и глашатай громогласно объявил: «Его Королевское Высочество принц Рейнард и леди Селеста де Рош Вальди!», в зале воцарилась гробовая, оглушительная тишина. Оркестр на галерее заиграл торжественный имперский марш.

Селеста вошла в зал, уверенно держась за локоть златовласого принца. На ней было платье из тяжелой серебряной парчи с глухим, высоким воротником, который полностью закрывал шею. Её новые каштановые волосы, отросшие до самой талии, роскошными волнами спускались по плечам, слабо искрясь багровыми искорками под силой Источника. На карих глазах-иллюзии застыло морозное, убийственное высокомерие.

Рейнард шел рядом с ней с гордо поднятой головой. Наследник престола во всеуслышание демонстрировал двору свою безумную одержимость: он лично отодвинул для неё массивный стул по правую руку от себя, наклонился, чтобы бережно поправить подол её серебряного платья, и заглянул в её глаза с такой трепетной, неприкрытой нежностью, что столичные аристократы испуганно переглянулись. Принц Империи открыто носил шлейф за «черной вдовой».

Селеста грациозно опустилась на стул. Напротив неё, у противоположной стены зала, безмолвной и величественной тенью застыл Элиан в своей мантии советника, расшитой серебряными рунами. Его фиолетовые глаза оставались леденящими, но Селеста физически ощущала, как между ним и Рейнардом снова натянулась раскаленная струна ревности. Она снова была меж двух огней, но сейчас её внимание переключилось на главу стола.

Император сидел во главе, бледный, с точно такими же золотыми волосами, подернутыми сединой. Его взгляд, направленный на Селесту, дышал удушающей, смертоносной враждебностью правителя, чей контракт только что растоптали. Рядом с ним на невысоком возвышении восседал Канцлер Совета — мужчина в закрытом темном одеянии с плотной повязкой на глазах, который безмолвно и властно руководил всеми политическими рокировками престола. Селеста на мгновение нахмурилась, почувствовав, как её рубиновая сила Источника глухо и беспокойно толкнулась в венах от удушающей атмосферы этого зала, но ей стоило колоссальных усилий удержать ровную карую иллюзию на глазах и не выдать волнения.

В этот самый момент глашатай у входа торжественно и звучно объявил новый титул: «Её Королевское Высочество принцесса Изольда Северная!»

Тяжелые двери распахнулись шире, и в зал медленно, с запредельной, царственной походкой вошла сама принцесса Изольда. Придворные дамы восхищенно охнули, а Селеста внимательно, не мигая, впилась взглядом в свою реальную, живую соперницу.

Изольда была потрясающе, безупречно красива холодной, полярной красотой. Роскошные платиновые, почти белые волосы тяжелой, искусной косой спускались на её хрупкое плечо, выгодно контрастируя со строгим темно-синим платьем из северного бархата, отороченным белым мехом. Её глаза цвета арктического льда смотрели на зал с леденящим величием, а на тонких губах застыла едва заметная, расчетливая и опасная улыбка правительницы.

Она неторопливо прошла к столу, и её ледяной взгляд первым же делом безошибочно выхватил Селесту. На секунду две женщины скрестили взоры, и воздух между ними словно раскололся от невидимого напряжения.

Селеста судорожно сжала пальцы под столом, лихорадочно перебирая в голове страницы своей прошлой жизни. Изольда не была глупой, истеричной куклой вроде Оливии. Она не стала устраивать сцен, увидев фаворитку рядом с принцем. Это была смертоносная, расчетливая и пугающе умная женщина, выросшая среди полярных заговоров.

Изольда не была влюблена в Рейнарда, но за своё законное право на трон и корону Империи она была готова бороться до последней капли крови. Принцесса уже знала через своих шпионов, что принц безумно увлечен графиней Вальди, и это пробудило в её душе леденящий, прагматичный азарт. Она видела в Селесте реальную, огромную угрозу своему будущему величию и была готова пойти на всё, чтобы удержать власть в своих руках. Её подлянки и интриги обещали быть настолько тонкими и математически точными, что поймать её за руку будет практически невозможно. Изольда собиралась планомерно, шаг за шагом уничтожать репутацию Селесты при дворе, ведя с ней войну на истребление, потому что ей казалось, что эта кареглазая вдова может полностью занять её законное место на престоле.

Принцесса Изольда плавно заняла свое почетное место напротив принца. Её ледяной взгляд скользнул в сторону, проходясь по присутствующим, и внезапно замер на фигуре Элиана.

Еще в донесениях шпионов на Севере Изольду глубоко зацепил загадочный облик и колоссальная сила сереброволосого мага. И сейчас, увидев его вживую — утонченного, прекрасного, в строгой мантии с серебряными рунами, — гордая северянка, привыкшая получать абсолютно всё, чего пожелает, окончательно положила на него глаз.

И это должно было стать её главной уязвимостью. Изольда рассчитывала, что её платиновый блеск затмит любую южанку, но прямо сейчас, на этом банкете, она своими глазами видела невыносимую для неё картину. И златовласый принц Рейнард, который демонстративно отказывался смотреть на её полярную красоту, и прекрасный сереброволосый маг Элиан, чьи фиолетовые глаза оберегающе косились в одну точку — они оба дышать не могли без этой «жалкой кареглазой вдовы».

Идеальная маска хладнокровия принцессы на долю секунды дала страшную трещину. Осознание того, что всё мужское внимание, вся преданность и любовь двух самых могущественных мужчин Империи принадлежат Селесте, а не ей, божественной платиновой принцессе, вызвало в её душе яростное, безумное пламя ревности. Изольда внутренне сгорала от бешенства и вопроса: «Почему ей? Почему все смотрят только на эту вдову, а не на меня?!»

Селеста медленно подняла кубок с вином, замечая эту мимолетную вспышку на лице соперницы, и её рубиновые глаза под иллюзией карего цвета зловеще полыхнули алым огнем. На шахматной доске второго тома ледяной ферзь сделал свой первый, реальный ход.

— Прекрасна, не правда ли, Селеста? — тихо, с глухим отвращением прошептал ей на ухо Рейнард, сильнее сжимая её ладонь под столом и демонстративно отворачиваясь от Изольды. — Но я обещал тебе. Она получит лишь сухую бумагу. Мой взор принадлежит только тебе.

Селеста лениво улыбнулась принцу, но её взгляд снова встретился в воздухе с фиолетовым, предупреждающим взором Элиана. Великая битва льда и рубинового пламени в стенах Императорского дворца была официально объявлена.

Глава 29

Тяжелые, окованные золоченой бронзой двери гостевых покоев наконец закрылись за шагами Рейнарда. Принц покинул Селесту лишь за полночь, нехотя оторвавшись от её рук. Провожая её до самой постели, златовласый лев Империи еще долго удерживал её тонкие пальцы в своих ладонях, хрипло повторяя свои клятвы верности. Его янтарно-золотые глаза горели такой фанатичной страстью, что Селеста физически ощущала, как удушливые кольца его одержимости затягиваются на её шее всё туже.

Но стоило шагам его стражи затихнуть в коридоре, как маска покорной фаворитки мгновенно слетела с её бледного лица.

Селеста судорожно выдохнула, рывком сбрасывая с плеч тяжелую парчовую накидку. Вены под её кожей на запястьях тут же проступили неоново-алым, пульсирующим светом — первобытная сила Источника, которую она весь вечер изнурительно сдерживала на званом пиру под прицелом ледяных глаз Изольды, теперь яростно требовала выхода. Её карие глаза-иллюзии ослепительно полыхнули, возвращая свой истинный, кроваво-рубиновый оттенок. Роскошная волна каштановых локонов шлейфом рассыпалась по спине до самой талии. Селеста обессиленно опустилась на край кровати, зажимавая ладонями грудь, где раскаленным углем билось чужеродное Сердце. Сила выжигала её каналы, грозя уничтожить ментальные щиты.

Вдруг в углу огромной спальни, прямо за тяжелым гобеленом с изображением имперской охоты, раздался едва уловимый, сухой хруст.

Селеста инстинктивно вскинула руки, и с её пальцев сорвались багровые, потрескивающие молнии, готовые испепелить незваного гостя. Но гобелен плавно отодвинулся, и из потайного узкого прохода бесшумно соткалась высокая, величественная фигура.

Элиан. Сереброволосый маг уже успел скинуть свою официальную, душную мантию советника. На нем была простая черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, обнажающим его чистую, исцеленную кожу, и темные походные брюки. Его фиолетовые глаза в полумраке спальни слабо светились серебряным сиянием магии времени. Одним едва заметным, плавным движением руки он запечатал секретную дверь древними рунами беззвучия, полностью изолируя их от внешнего мира.

— Спокойно, Селеста. Это я, — тихо, его глубокий бархатистый голос мгновенно пробил бушевавшую в её разуме панику.

Юноша стремительно преодолел расстояние между ними и замер напротив неё. В звенящей ночной тишине покоев воздух мгновенно стал тяжелым и наэлектризованным. Маска холодного наставника-чародея, которую Элиан так упрямо носил на пиру, окончательно растаяла под натиском бушевавшего в его венах глухого рычания ревности. Мужчина внутри него больше не мог сдерживать этот выжигающий душу шторм.

Он медленно протянул руку и аккуратно, но с силой перехватил её тонкие пальцы. Его ладонь была горячей и сухой. Фиолетовые глаза мага потемнели до глубины грозового неба, в упор прошивая её рубиновый взгляд.

— Так ли он держал тебя за руку на этом проклятом банкете, Селеста? — хрипло, с едва уловимой, ранящей мукой в голосе спросил сереброволосый юноша. Его пальцы крепче сжали её ладонь. — Или златовласый принц уже успел сделать что-то еще, чтобы растопить твое сердце? Ты позволяешь ему обнимать себя за талию перед всем двором, Селеста... Ты забываешь, кто он?

Селеста замерла, её дыхание мгновенно перехватило, а рубиновые глаза ошеломленно расширились. Прежде чем она успела вставить хотя бы слово в свое оправдание, Элиан сделал плавный, тягучий шаг вплотную к ней. Не разжимая пальцев, он медленно провел своей свободной ладонью от её запястья, вверх по оголенному предплечью, заставляя кожу Селесты покрыться миллиардом безумных, огненных мурашек. Его пальцы поднялись к плечу, а затем бережно, с невыразимым трепетом и собственническим обожанием прикоснулись к её пылающей щеке. Накал страстей между ними в эту секунду достиг критического пика, выжигая дотла любые ментальные щиты и остатки ледяного расчета злодейки. В воздухе буквально искрило от их будоражащего, запретного влечения.

Селеста первая не выдержала этого удушающего, сладкого напряжения.

Вся её былая паника, страх перед прошлым предательством и запреты разума лопнули под воздействием его тепла. Повинуясь безумному импульсу, она резко подалась вперед, судорожно схватила Элиана за воротник черной шелковой рубашки, комкая ткань в кулаках, и единым рваным движением притянула его к себе, впиваясь в его губы отчаянным, глубоким и обжигающим поцелуем.

Элиан ответил моментально. Его ладонь на её щеке переместилась на затылок, пальцы запутались в её бесконечно длинных каштановых локонах, притягивая графиню к своей крепкой груди сильнее. По её телу пронесся сокрушительный электрический разряд, заставив девичье сердечко сумасшедше забиться, а по венам разлился лихорадочный, рубиновый жар Источника, сливаясь с его серебряной маной.

Но уже через несколько секунд реальность жестоким ударом обухом по голове вернула Селесту в гостевое крыло дворца. Осознание того, что именно она только что натворила, в одну секунду протрезвило её раскаленный разум. Настоящие злодейки не имеют права терять контроль!

Селеста резко, с испуганным вздохом отпрянула от него, разрывая поцелуй и выпуская воротник его рубашки. Вся её бледная кожа — лицо, уши и шея — мгновенно покрылись пунцовым, стыдливым румянцем. Она тяжело дышала, прижав дрожащую ладонь к искусанным губам и растерянно пряча свой рубиновый взор в темноте спальни. Ей было безумно страшно от собственной уязвимости перед ним.

— Прости… Прости меня, Элиан, — судорожно, сорвавшись на едва слышный шепот, выдохнула двадцатилетняя графиня, пятясь назад к кровати. — Я… я не должна была этого делать. Мои эмоции… сила Источника нестабильна, я просто потеряла контроль над собой. Это ошибка. Больше подобного не повторится.

Элиан молча смотрел на неё. Его грудь тяжело ходила ходуном, а фиолетовые глаза горели таким голодным, но бесконечно понимающим мужским пламенем, что Селесте захотелось раствориться в воздухе. Он видел её смущение, её страх и шрамы её израненной души, и не стал давить на неё. Ему было достаточно того, что её губы только что ответили на его безмолвный призыв. Маг сделал глубокий вдох, заставляя свой разум вернуться к ледяному самоконтролю наставника.

— Нам нужно укрепить барьеры прямо сейчас, Селеста, — тихо, но очень мягко произнес сереброволосый юноша, плавно сокращая дистанцию, но больше не позволяя себе вольностей. Он снова перехватил её тонкие запястья, посылая прохладный серебряный импульс магии времени, чтобы успокоить её раскаленное ядро. — Сядь. Сконцентрируйся. Твои эмоции — гнев на Рейнарда, ревность и этот… всплеск — делают силу Источника опасной. Заставь её спать. Плети ментальные щиты вокруг разума вместе со мной.

Селеста послушно прикрыла веки, делая медленный вдох и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Повинуясь его подсказкам, она силой своей непреклонной воли начала плести из двух разнородных энергий плотный защитный кокон, закрывая свой разум от любых ищеек.

Они тренировались больше двух часов в звенящей тишине заблокированной спальни. Селеста раз за разом выстраивала ментальные щиты, пока её рубиновые глаза не перестали лихорадочно вспыхнуть от каждого удара сердца, а алая сила наконец покорно уснула, подчинившись её холодному рассудку.

Она обессиленно открыла глаза, тяжело дыша. Элиан плавно отпустил её руки, отступая на шаг назад. Его лицо было бледным от напряжения, но фиолетовый взгляд светился гордостью за её успехи.

— Ты справляешься всё лучше, Селеста, — тихо произнес маг, возвращаясь к потайному ходу за гобеленом. — Барьеры надежны. Завтра на утреннем приеме Изольда не сможет прочесть ни одной твоей эмоции. Но будь осторожна. Тень кукловода по-прежнему где-то здесь, за этими стенами.

— Я знаю, Элиан, — Селеста вернула своему лицу маску ледяного высокомерия, и её глаза вновь затянулись ровной карей иллюзией. — Доброй ночи.

Сереброволосый маг бесшумно скользнул в потайную дверь, руны беззвучия растаяли в воздухе, возвращая в спальню привычные ночные шорохи дворца. Селеста подошла к окну, глядя на окутанную туманом столицу. Великая шахматная партия теневого престола продолжалась, и первый раунд против ледяной принцессы Севера ждал её уже на рассвете.

Глава 30

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь густой туман, окрашивая стеклянный купол Императорской оранжереи в бледные, молочно-белые тона. Воздух здесь был влажным и тяжелым, густо пропитанным ароматами экзотических орхидей, редких тропических лиан и цветущего жасмина. Столичные дамы, приглашенные на закрытое утреннее чаепитие Императрицы, уже заняли свои места за изящными плетеными столиками. Вся эта рафинированная аристократическая толпа лениво потягивала лимонад, но их взгляды были прикованы к двум главным фигурам, занявшим места по обе стороны от пустующего кресла государыни.

Селеста сидела на мягком диванчике, сохраняя безупречную, царственную осанку. На ней было закрытое платье из тонкого сукна глубокого винного цвета с высоким кружевным воротником. Её роскошные, невероятно длинные каштановые волосы тяжелой волной лежали на левом плече, доходя до самой талии. Благодаря ночной изнурительной тренировке с Элианом её ментальные барьеры были монолитны: алая сила Источника крепко спала глубоко в ядре, а карие глаза-иллюзии смотрели на присутствующих с леденящим, убийственным спокойствием.

Прямо напротив неё устроилась принцесса Изольда.

Северянка выглядела ослепительно в своем бледно-сером шелковом наряде, который выгодно подчеркивал идеальную белизну её платиновых волос, собранных в сложную косу. Её глаза цвета арктического льда прошивали Селесту насквозь с вежливым, но пугающе расчетливым интересом. Изольда уже знала, что Рейнард провел вчерашний вечер в гостевом крыле вдовы Вальди, и это знание зажгло внутри неё леденящий азарт. Она видела в Селесте реальную угрозу своему будущему величию и была готова начать войну на уничтожение. Но её подлянки обещали быть тонкими, изящными и математически точными — такими, чтобы жертва сама загнала себя в капкан.

— Графиня Вальди, — раздался чистый, хрустальный голос Изольды, заставив дам за соседними столиками испуганно притихнуть. Принцесса изящно приподняла фарфоровую чашку, и на её тонких губах заиграла опасная улыбка правительницы. — Весь Север наслышан о вашей… уникальной проницательности. Говорят, вы виртуозно управляете не только южными шахтами кристаллов покойного мужа, но и вниманием Канцелярии Магов. Мне донесли, что ваш личный советник, маг Элиан, обладает весьма… примечательной серебряной силой.

При упоминании имени Элиана ледяной взор Изольды на долю секунды потемнел от затаенной, жадного интереса. Гордая северянка положила глаз на сереброволосый юношу еще по шпионским отчетам, и мысль о том, что этот прекрасный чародей преданно служит какой-то южной вдове, тайно выводила её из себя.

Селеста даже не повела бровью, удерживая глухую стену ледяного самоконтроля.

— Маг Элиан лишь выполняет свои обязанности по контракту Совета, Ваше Королевское Высочество, — ровно, с морозным безразличием ответила двадцатилетняя вдова, пригубив свой чай. — При дворе много талантливых магов, но не все они способны выдерживать… тяжелый климат южных провинций.

Изольда хмуро, едва заметно усмехнулась. Настало время для её первого, расчетливого удара. Принцесса плавно опустила чашку на блюдце, и её ледяной голос зазвучал на удивление мягко и предупредительно:

— Какая досадная скромность, графиня. Но раз уж мы заговорили о талантах Ордена… Мои послы привезли с Севера редчайший дар для Императорской семьи — древний манускрипт эпохи Раскола, запечатанный кровными рунами Времени. Совет никак не может расшифровать его защитный код. Я подумала, что ваш гениальный советник Элиан — как лучший ученик Верховного Мага — обязан лично заняться этой работой при Канцелярии. Я уже попросила Императора подписать указ о его временном переводе в мое личное распоряжение для совместных исследований. Вы ведь не станете возражать, леди Селеста? Было бы крайне эгоистично скрывать такого самородка в гостевом крыле фаворитки, когда на кону стоит безопасность северных рубежей.

Селеста судорожно сжала пальцы под столом. Первой инстинктивной реакцией её алой силы Источника было выжечь эту наглую северянку дотла, но холодный, расчетливый разум злодейки мгновенно взял верх. Подлянка Изольды была умной и математически точной: под видом государственной важности забрать Элиана в своё крыло, лишить Селесту поддержки и попробовать прибрать этого прекрасного мага к рукам.

И в эту секунду внутри Селесты поднялась яростная, леденящая волна собственнического азарта. Она доверяла Элиану свою жизнь. Этот сереброволосый юноша прошел ради неё сквозь бездну времени, выжег половину своего существа, а ночью целовал её до безумного стука сердца. И теперь какая-то платиновая принцесса, ослепленная его утонченным обликом, решила, что может просто забрать его себе? «Что ж, ледяная кукла, ну пусть попробует», — мысленно, со зловещим предвкушением ухмыльнулась Селеста. Она не станет бежать к Рейнарду и просить отменить указ. Она сама устроит Изольде персональный ад, заставив её сгорать от ревности дотла день за днем.

Изольда сидела напротив, победоносно ожидая испуга или протеста фаворитки. Но её идеальный триумф в ту же секунду был полностью разрушен.

В дверях оранжерейной галереи показался Элиан. Сереброволосый маг, одетый в свою строгую мантию с серебряными рунами, вошел безмолвной, величественной тенью. Его фиолетовые глаза полностью проигнорировали платиновый блеск принцессы Изольды, которая тут же расправила плечи, выпрямилась и попыталась нацепить свою самую обворожительную улыбку. Элиан не удостоил северянку даже мимолетным взглядом. Он бесшумно подошел со спины к креслу Селесты, бережно наклонился к её уху и обволакивающим, глубоким бархатистым голосом тихо произнес, подавая ей чистый шелковый платок:

— Ваша тренировка щитов на сегодня подготовлена, графиня. Я буду ждать вас в кабинете.

Изольда, заметив эту безграничную, удушающую преданность и любовь в фиолетовом взоре мага, направленном исключительно на «жалкую кареглазую вдову», мгновенно изменилась в лице. Её идеальная маска хладнокровия со страшным треском рухнула. Глаза цвета арктического льда полыхнули бешеной, безумной ревностью, а пальцы так сильно сжали фарфоровую ручку чашки, что костяшки побелели. Всё мужское внимание снова досталось Селесте. В её голове бушевал один яростный вопрос: «Почему ей?! Почему все смотрят только на эту вдову, а не на меня?!»

Селеста лениво повернула голову к Элиану, чувствуя, как её сердце сделало сильный, лихорадочный толчок от его близости после ночного поцелуя. Она посмотрела на его чистые руки, а затем перевела взгляд на Изольду. На губах Селесты расплылась опасная, леденящая улыбка истинной злодейки. Она небрежно откинулась на спинку дивана и перекинула длинный каштановый локон через плечо.

— Вы чрезвычайно дальновидны, Ваше Королевское Высочество, — звучным, обволакивающим и абсолютно спокойным тоном произнесла двадцатилетняя графиня Вальди, заставляя Изольду внутренне напрячься. — Безопасность Империи превыше всего. Я ни в коем случае не стану возражать против указа Императора. Раз уж вам так необходим маг Элиан для расшифровки ваших… северных манускриптов, я с радостью соглашаюсь на его временный перевод в ваше распоряжение. Забирайте его, принцесса. Посмотрим, насколько хорошо полярный лед справляется с первородным серебром.

Элиан при этих словах едва заметно приподнял бровь, но в глубине его фиолетовых глаз промелькнула искра мгновенного понимания. Он уловил опасный, рубиновый огонек в её карей иллюзии. Селеста принимала этот вызов. Она отпускала его в логово соперницы не из слабости — она вела Изольду прямо на её собственный эшафот ревности.

Лицо принцессы Изольды от этого внезапного, леденящего согласия покрылось бледными пятнами. Вместо испуганной фаворитки она увидела перед собой уверенного в своей победе гроссмейстера, который добровольно отдает фигуру, чтобы затянуть петлю на шее врага. На шахматной доске второго тома ледяной ферзь сделал свой первый шаг, даже не подозревая, что рубиновое пламя Селесты уже начало выжигать её изнутри.

Глава 31

Перевод личного мага графини Вальди в распоряжение северной делегации был оформлен Императорской Канцелярией со всей возможной поспешностью. Уже к вечеру того же дня Элиан официально перенес свои немногочисленные вещи и древние свитки в восточное крыло дворца, отведенное под нужды принцессы Изольды.

Селеста наблюдала за этим перемещением, стоя на открытом балконе своих покоев. Её роскошные каштановые локоны до самой талии мягко колыхались от прохладного вечернего ветра, а карие глаза-иллюзии оставались абсолютно спокойными. Внутри неё больше не было паники. Наоборот, её разум злодейки испытывал извращенное, леденящее удовлетворение. Она знала, что Элиан принадлежит ей каждой каплей своей серебряной маны и никакая платиновая принцесса не способна растопить его вековую преданность.

Изольда праздновала триумф недолго. Её победа обернулась для неё персональным, изощренным кошмаром в первые же часы.

Роскошный рабочий кабинет восточного крыла, уставленный редкими книгами и картами северных земель, превратился в поле невидимой, изнуряющей битвы. Изольда сидела за столом из белого ясеня, изящно подперев подбородок ладонью. Её платиновые волосы призрачно мерцали в свете магических ламп, а глаза цвета арктического льда были прикованы к сереброволосому юноше. Она намеренно надела платье с открытыми плечами, демонстрируя безупречную белизну кожи, и пыталась вести с ним изящную, высокосветскую беседу.

Но Элиан выстроил между ними глухой, непроницаемый серебряный барьер абсолютного, леденящего игнора.

Он стоял у противоположного края стола, сосредоточенно склонившись над тем самым древним северным манускриптом, ради которого его сюда и вызвали. Его строгая черная мантия была наглухо застегнута, а фиолетовые глаза оставались кристально чистыми и пустыми, когда он смотрел на принцессу. За два часа совместной работы он не удостоил её ни одним лишним взглядом, отвечая на её обворожительные расспросы исключительно короткими, сухими фразами по делу: «Да, Ваше Высочество», «Защитная руна стабильна, Ваше Высочество», «Расшифровка займет время».

Вся её полярная гордость, её хваленое величие и платиновый блеск, перед которым на Севере преклонялись целые кланы, разбивались о его равнодушие, как хрупкие сосульки о скалу. Элиан вел себя с ней как с неодушевленным предметом, полностью стирая её значимость.

— Маг Элиан, — наконец не выдержала Изольда, и её хрустальный голос опасно дрогнул, выдавая закипающий внутри шторм. Она резко поднялась из-за стола, сокращая расстояние между ними и заглядывая в его лицо. — Вы ведете себя так, словно этот полуистлевший пергамент интересует вас гораздо больше, чем будущая законная Императрица этого государства. Неужели в вашем холодном южном Ордене магов совсем не учат галантности при обращении с королевскими особами?

Элиан медленно, с безупречным достоинством выпрямился во весь свой огромный рост, глядя на неё сверху вниз. Его фиолетовый взор оставался пугающе бесстрастным, но в его глубине промелькнул леденящий огонек пренебрежения мужчины, который любил лишь одну-единственную женщину.

— Мой контракт с Советом предписывает мне расшифровку манускрипта, Ваше Королевское Высочество, а не развлечение гостей Империи светскими беседами, — спокойно, глубоким бархатистым тоном ответил двадцатидвухлетний маг, делая безупречный, но бесконечно далекий поклон. — Если вам наскучило мое общество, вы всегда можете попросить Императора вернуть меня в крыло графини Вальди. Там мои обязанности… гораздо обширнее.

Имя Селесты, сорвавшееся с его губ с едва уловимой, бережной мягкостью, ударило по Изольде сильнее любого физического удара.

Идеальная маска хладнокровия принцессы Севера с оглушительным, страшным треском разлетелась вдребезги. Её глаза цвета арктического льда полыхнули такой бешеной, неуправляемой и безумной ревностью, что воздух в кабинете мгновенно похолодел. Её полярный самоконтроль рухнул. Пальцы принцессы судорожно, до белизны костяшек сжали край стола, а на бледных щеках выступил пунцовый румянец ярости. Она больше не была расчетливым гроссмейстером. Она была уязвленной, разъяренной женщиной, которую променяли на «жалкую вдову Вальди». В её голове безумным набатом застучал всё тот же дикий вопрос: «Почему ей?! Почему и принц, и этот прекрасный маг смотрят только на неё?! Что в ней есть такого, чего нет во мне?!»

— Вон, — процедила Изольда сквозь плотно сжатые зубы, и её голос вибрировал от сдерживаемой истерики. — Убирайтесь в свои гостевые покои, маг. На сегодня работа окончена.

Элиан молча, с ленивой полуулыбкой на губах развернулся и бесшумной тенью покинул кабинет, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Принцесса Изольда осталась стоять у стола в полном одиночестве, тяжело и часто дыша. Её расчетливый ум злодейки, готовый к масштабной войне за престол, сейчас полностью капитулировал перед первобытной женской обидой. Она поняла, что Селеста владеет не просто вниманием мужчин — она владеет их душами. И этот факт выводил её из себя, превращая её будущие «умные подлянки» в личную, жестокую и слепую вендетту. Ледяной ферзь Севера окончательно потерял рассудок от ревности, даже не подозревая, что Селеста, наблюдавшая за её покоями через свои шпионские нити Источника, уже празднует свою первую, сокрушительную победу в этой новой партии.

Глава 32

Ночной туман, пришедший с южных низин столицы, плотным саваном окутал готические башни Императорского дворца. В гостевом крыле Селесты царила звенящая, напряженная тишина. Она сидела у камина, лениво перебирая пальцами тяжелые каштановые локоны, которые водопадом спускались до самой талии. Под наложенной иллюзией её глаза оставались привычного карего цвета, но внутри её разума всё сильнее крепла уверенность: первый раунд против Изольды остался за ней. Новости о том, как холодно Элиан обошелся с платиновой принцессой в восточном крыле, уже долетели до неё через Марту.

В дверь гостиной тихо, на удивление осторожно постучали. Селеста нахмурилась. Время близилось к двум часам ночи — слишком поздно для официальных визитов.

Створка приоткрылась, и в комнату вошел принц Рейнард. Наследник престола был без своего привычного парадного мундира и тяжелого меча. На нем была простая, свободная темная рубашка с расстегнутым воротом. Его золотые волосы были слегка растрепаны ночным ветром, а в янтарно-золотых глазах горело ровное, глубокое и непривычно спокойное пламя. Охотник, готовый брать крепости силой, окончательно уступил место искренне влюбленному мужчине.

В его руках был небольшой поднос, на котором стояла чашка свежесваренного травяного отвара с медом и мятой — точно такого же, какой Селеста любила пить в своем поместье, чтобы унять головную боль. Принц приготовил его сам, тайно спустившись на королевскую кухню и прогнав испуганных поваров. Он помнил, как тяжело ей далась перегрузка магии в пещере, и как изнурительно она держала маску на Императорском ужине в присутствии Изольды.

— Рейнард?.. — Селеста искренне, глубоко удивилась, медленно приподняясь с кресла. Разум злодейки лихорадочно искал подвох, но его открытый, теплый взгляд обезоруживал.

— Сиди, Селеста, не вставай, — тихо, непривычно мягко произнес принц, проходя вглубь комнаты и бережно ставя поднос на небольшой столик у её ног. Он опустился на невысокую банкетку рядом, намеренно не нарушая её личного пространства. — Я видел, как сильно ты устала на званом пиру. Мой отец и Совет весь вечер пытались прожечь тебя взглядами, а появление Изольды… Я знаю, под каким давлением ты сейчас находишься в этих стенах.

Рейнард протянул руку и аккуратно, с бесконечным уважением накрыл её тонкие пальцы своей большой ладонью. Его прикосновение было теплым и надежным.

— Я пришел не требовать исполнения договора, Селеста, и не напоминать о том, что ты моя фаворитка, — хрипло, глядя прямо в её глаза, произнес златовласый лев Империи. В его голосе звенела такая чистая, жертвенная мужская забота, от которой у Селесты перехватило дыхание, а девичье сердечко сделало сильный, болезненный толчок в груди. — Я знаю, что Совет уже завтра начнет давить на меня, требуя подписать официальные бумаги о помолвке с северянкой. Пусть подписывают. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня этот замок пуст, если в нем нет тебя. Я приму этот брак по расчету ради границ государства, но моя душа и моя верность навсегда останутся у твоих ног. Я защищу тебя от Изольды, от Совета и от собственного отца. Просто доверься мне.

Селеста смотрела на него сквозь густые ресницы, чувствуя, как по телу разливается лихорадочная волна волнения. Ледяная броня её обиды за прошлое будущее, окончательно рухнувшая еще в королевском саду, теперь сменилась глубокой, искренней признательностью. Этот мужчина менялся ради неё в каждую секунду, ломая свой собственный эгоистичный характер, и это было безумно, пугающе приятно. Женская природа упрямо тянула её к нему, заставляя ментальные щиты плавиться под жаром его янтарного взора.

— Спасибо, Рейнард, — тихо, но с пронзительной нежностью ответила двадцатилетняя графиня Вальди, и под иллюзией карего цвета на секунду мягко, доверчиво мерцал рубиновый свет Источника. Она не выдернула свою руку из его ладони.

Рейнард подался чуть ближе. Напряжение в полумраке спальни стало густым, почти осязаемым. Его янтарный взгляд скользнул к её губам, а затем принц снова посмотрел ей в глаза, и в его осанке больше не было прежнего наглого завоевателя — только робкая, трепетная надежда.

— Селеста… — его голос упал до едва слышного, хриплого шепота. Он бережно приподнял ладонью её подбородок, заставляя поднять голову. — Позволь мне… Можно мне поцеловать тебя? По-настоящему. Не как трофей, а как женщину, без которой я больше не могу дышать.

Селеста замерла, и в её сознании на секунду вспыхнули все логические доводы разума злодейки. Она должна была оттолкнуть его, выставить барьеры, ведь он — будущий правитель, а она играет роль расчетливой фаворитки. Но глядя в его полные преданности золотые глаза, чувствуя эту искреннюю, согревающую заботу, Селеста поймала себя на пугающей мысли: она… почему-то совсем не против. Фантомное притяжение и зарождающееся новое чувство к этому изменившемуся принцу затопили её разум. Она не сделала ни единого движения назад, безмолвно давая свое согласие.

Рейнард медленно наклонился и накрыл её губы своими в глубоком, невероятно нежном и одновременно голодном поцелуе.

По телу Селесты мгновенно пронеслась жаркая, лихорадочная волна, заставив её пальцы инстинктивно сжать ткань на его плече. Поцелуй Рейнарда был совершенно другим, нежели у Элиана — он обжигал властным, солнечным теплом, укутывая её чувством абсолютной безопасности и преданности. Сердечко Селесты предательски сильно забилось в груди, унося её в водоворот новых, пугающих эмоций. Принц целовал её так, словно отдавал ей всю свою жизнь, корону и душу без остатка.

Когда Рейнард неохотно, медленно отстранился, его дыхание было частым, а золотые глаза безумно потемнели от счастья. Он бережно погладил её по щеке кончиками пальцев.

— Спасибо, Селеста… Теперь я справлюсь с любым штормом Совета, — хрипло произнес он, поднялся с банкетки и уверенным, счастливым шагом направился к выходу, тихо прикрыв за собой дверь.

Но в ту же секунду за тяжелым гобеленом в углу спальни — там, где скрывался потайной ход, — воздух резко, ощутимо похолодел, зазвенев от леденящего серебряного давления магии времени. Элиан, тайно вернувшийся из восточного крыла для ночной тренировки барьеров, стоял в темноте коридора. Сереброволосый маг своими глазами видел этот долгий, нежный поцелуй принца и то, как Селеста сама ответила на его ласку. Его фиолетовый взор за стеной полыхал такой раскаленной, сокрушительной и ранящей ревностью, что защитные руны на гобелене начали жалобно трещать. Селеста оказалась в самом эпицентре бушующего пожара между двумя могущественными мужчинами, и этот теневой треугольник дворца затянулся в смертельную петлю.

Глава 33

Как только шаги Рейнарда окончательно затихли в гулком коридоре, Селеста бессильно опустилась обратно в кресло. Её пальцы мелко дрожали, а губы всё еще горели от властного, солнечного тепла принца. В голове царил полнейший хаос. Разум злодейки панически кричал о допущенной ошибке, но девичье сердце упрямо отказывалось подчиняться ледяному расчету. Она только что позволила своему бывшему палачу поцеловать себя — и, что пугало сильнее всего, ей это понравилось.

Тяжелый гобелен в углу спальни резко, с глухим шорохом отлетел в сторону.

Селеста вздрогнула и вскинула голову. Из потайного прохода бесшумной, леденящей тенью вышел Элиан. Но стоило ей встретиться с ним взглядом, как слова застряли у неё в горле. Её ментальные щиты дрогнули. Сереброволосый маг стоял посреди комнаты, и вся его фигура в темной шелковой рубашке буквально дышала колоссальным, удушающим давлением. Его фиолетовые глаза больше не пульсировали ровным светом — они горели раненым, безумным и раскаленным пламенем такой сокрушительной ревности, что воздух в спальне в одну секунду превратился в лед. Серебряные искры магии времени с сухим треском сорвались с его пальцев, заставляя хрустальные подвески на люстре жалобно звенеть.

Он видел всё. От первого до последнего слова. От робкого вопроса принца до её безмолвного, покорного согласия.

— Элиан… — едва слышно, сорвавшись на выдох, произнесла Селеста, чувствуя, как пунцовый румянец стыда и растерянности снова заливает её щеки.

— Значит, ты была не против, Селеста? — тихо, но с таким леденящего, режущим душу металлом в голосе произнес двадцатидвухлетний маг. Каждое его слово падало в тишине спальни как удар топора.

В этот миг Элиан, обычно такой сдержанный и холодный, полностью потерял контроль над собой. Чистая, первобытная мужская ревность, похожая на дикое соперничество мальчишек, за секунду выжгла его хваленый самоконтроль. Он не желал уступать принцу ни единого сантиметра её кожи. В два стремительных, хищных шага он преодолел расстояние между ними, грубо, до белизны костяшек перехватил её тонкие запястья и силой рванул на себя, впечатывая Селесту в свою крепкую, тяжело вздымающуюся грудь.

Поддавшись этому безумному, слепому порыву, он резко наклонился и накрыл её губы рваным, отчаянным и собственническим поцелуем, который больше походил на попытку силой забрать обратно то, что принадлежало ему по праву. Его руки переместились на её талию, сминая ткань одежды, он начал настойчиво, слишком грубо прижимать её к себе, переходя все дозволенные границы и пытаясь взять её силой прямо здесь, в полумраке спальни, назло Рейнарду и всему миру.

Накал страстей в комнате взлетел до сумасшедшего, пугающего предела. Селеста от неожиданности захлебнулась воздухом, но когда его настойчивые ладони попытались грубо удержать её на постели, разум злодейки мгновенно включился. Она резко, изо всех сил уперлась руками в его широкие плечи и с сильным, резким толчком отпрянула назад, разрывая этот тяжелый поцелуй и заставляя мага отступить.

Она тяжело, прерывисто дышала, поправляя растрепавшиеся каштановые локоны до талии. Но вопреки всему, в её рубиновом взоре под иллюзией карего цвета не было ни капли злости или гнева на его грубость. Селеста посмотрела на него с глубоким, ранящим сочувствием. Она сама прекрасно, отчетливо понимала, что виновата в случившемся. Это её собственные метания между двумя мужчинами, её слабость перед Рейнардом и путаница в чувствах раз за разом доводили преданного мага до такого безумного эмоционального срыва. Она сама выжгла его покой.

Элиан замер посреди комнаты, тяжело дыша. Серебряные искры вокруг его рук испуганно погасли. Взглянув на её растрепанные волосы и дрожащие губы, он в одну секунду осознал, что чуть не совершил под влиянием ярости. Осознание собственной грубости ударило по его аристократичной гордости. На его бледном лице отразилась такая дикая, невыносимая мука и стыд перед женщиной, ради которой он сжег половину своего существа, что у Селесты сжалось сердце.

— Боги… Селеста, прости меня, — хрипло, сорвавшись на едва слышный сип, выдохнул двадцатидвухлетний наследник герцогства, судорожно закрывая лицо руками и делая шаг назад. — Я погорячился. Я не имел права… Я вел себя как скот. Прости. Пожалуйста, прости.

Селеста не стала читать ему нотаций и не вернулась в кресло. Вместо этого она сделала два мягких шага вперед, аккуратно убрала его ладони от лица и, приподнявшись на носочках, крепко, бережно обняла Элиана за шею, прижимаясь всем телом к его замершей груди.

Шоколадный водопад её длинных каштановых волос укутал их плечи, защищая от всего мира. Элиан от неожиданности застыл, но уже через секунду его сильные руки судорожно, с отчаянной нежностью обхватили её талию в ответ, пряча серебряную голову на её плече. В этой звенящей ночной тишине между ними больше не было соперничества — только тихая, израненная преданность друг другу.

— Я не злюсь, Элиан, — тихо, утыкаясь носом в его шелк рубашки, прошептала двадцатилетняя графиня Вальди, и по её щеке скатилась одна горячая слеза. — Я сама виновата во всем этом хаосе. Но я не предала тебя. Слышишь? Никогда не предам.

Юноша лишь сильнее сжал пальцы на её спине, впитывая её тепло и успокаивая раскаленное серебряное ядро магии времени. Маска наставника вернулась к нему лишь тогда, когда он медленно, с неохотой отстранился, бережно поцеловав её в лоб на прощание.

— Время для ночной тренировки ментальных барьеров упущено, Селеста. Твоё ядро слишком нестабильно из-за… избытка эмоций, — ровным, восстанавливающимся тоном чародея произнес двадцатидвухлетний маг, поворачиваясь к потайному ходу за гобеленом. — Завтра у Изольды в восточном крыле будет много вопросов по манускрипту. Мне нужно подготовиться. Спокойной ночи, леди Вальди.

Сереброволосый маг бесшумно скользнул в темноту секретного коридора, и тяжелый гобелен опустился за его спиной, намертво отрезая его от спальни. Руны беззвучия растаяли, возвращая в покои лишь тихий шорох начинающегося за окном ночного дождя.

Селеста бессильно опустилась на колени прямо у камина, укутавшись в его тяжелый темный плащ, и тихо замерла, глядя на тлеющие угли. Теневой треугольник Императорского дворца превратился в смертоносный капкан, и её собственное сердце стало для неё самым опасным и непредсказуемым врагом в этой безжалостной войне за престол.

Глава 34

Каминный зал Совета дышал удушающей, вековой властью. Огромные стены из потемневшего от времени дикого сланца были украшены тяжелыми гобеленами с историей правящей династии. В гигантском камине с кованой решеткой с треском полыхали массивные дубовые поленья, бросая длинные, пляшущие багровые тени на полированный мраморный пол. За круглым столом из черного дерева уже восседали высшие министры Империи во главе с бледным Императором и безмолвным, слепым Канцлером Совета, чья плотная черная повязка на глазах казалась зловещим клеймом безжалостного судьи.

Селеста сидела на невысоком бархатном диванчике чуть поодаль от стола, на месте, отведенном для почетных гостей. На ней было платье из тяжелого темно-изумрудного бархата, а её каштановые локоны до самой талии царственным водопадом укрывали плечи. Благодаря ночным объятиям Элиана её ментальные барьеры были несокрушимы: под карей иллюзией глаз не дрогнул ни один мускул, хотя внутри неё всё клокотало от яростного азарта.

Принц Рейнард стоял у стола, скрестив руки на груди. Его золотые волосы улавливали багровые отблески камина, а янтарно-золотые глаза оставались леденящими и пустыми, когда он смотрел на официальные пергаменты брачного контракта. Он выполнял свой долг перед Империей, принимая этот сухой расчет, но вся его мужская преданность и любовь сейчас безраздельно принадлежали Селесте, на которую он то и дело бросал короткие, согревающие взгляды.

Тяжелые двери зала распахнулись, и внутрь величественным шагом вошла принцесса Изольда в сопровождении своего отца, короля Севера, и послов. Её платиновый шелк платья призрачно мерцал в полумраке, а глаза цвета арктического льда торжествующе блестели. Следом за ней, безмолвной и величественной тенью, вошел Элиан. В своей строгой мантии с серебряными рунами он казался безупречным исполнителем, но его фиолетовый взор, устремленный на Селесту, на долю секунды полыхнул такой глубокой, затаенной нежностью после их ночного разговора, что у неё сладко сжалось в груди.

Изольда плавно подошла к столу, и её ледяной голос зазвучал с победоносным, расчетливым высокомерием:

— Ваше Императорское Величество, члены Совета. Прежде чем скрепить наш великий союз подписями, позвольте преподнести вам первый плод нашей совместной работы. Маг Элиан, которого графиня Вальди так любезно уступила мне для северных исследований, только что завершил расшифровку сложнейшего фрагмента манускрипта Раскола. Элиан, преподнеси свиток Совету. Из своих рук.

Изольда обвела зал сияющим, леденящим взглядом, ожидая увидеть сокрушительный крах на лице фаворитки. Она умышленно срежиссировала эту сцену, чтобы растоптать Селесту, показав всему Совету её ничтожность и то, что слуги вдовы теперь беспрекословно подчиняются воле будущей Императрицы. Принцесса ехидно ухмылялась, празднуя триумф своей первой расчетливой подлянки.

Но Селеста лишь лениво улыбнулась в ответ, и под её иллюзией на долю секунды зловеще, пугающе полыхнул алый огонь Источника. Настоящие злодейки никогда не отдают свои фигуры без смертоносного капкана.

Элиан медленно, с запредельной грацией сделал два шага вперед, удерживая в руках старинный пергамент, запечатанный серебряными рунами времени. Но вместо того, чтобы покорно склонить голову перед Изольдой или Императором, он полностью проигнорировал платиновую принцессу. Сереброволосый юноша подошел прямо к диванчику Селесты, плавно опустился перед ней на одно колено и с глубоким, благоговейным поклоном преподнес свиток лично ей.

В его фиолетовых глазах горела такая удушающая, открытая преданность и любовь к своей истинной хозяйке, которую невозможно было скрыть ни за какими мантиями.

— Расшифрованный фрагмент готов, леди Селеста, — глубоким, бархатистым голосом, разнесшимся по всему Каминному залу, произнес двадцатидвухлетний маг. — Как ваш верный советник, я обязан первым делом передать это знание вам. Согласно законам Магического Ордена, любые исследования, проведенные магом поместья, принадлежат исключительно главе этого дома. И только вы имеете право решать, достоин ли Совет ознакомиться с этим текстом.

Оглушительная, гробовая тишина мертвым грузом опустилась на Каминный зал. Министры Совета испуганно переглянулись, а Император резко нахмурился. Принц Рейнард, заметив этот маневр, не смог сдержать дерзкой, торжествующей ухмылки — его влюбленность в Селесту полностью перевесила ревность, ведь его фаворитка только что в пух и прах разнесла интригу северян.

Идеальная маска хладнокровия принцессы Изольды с оглушительным, страшным треском разлетелась в мелкие дребезги. Её глаза цвета арктического льда полыхнули такой бешеной, неуправляемой и безумной ревностью, от которой её полярный самоконтроль рухнул окончательно. На бледных щеках выступил пунцовый румянец ярости, а пальцы так сильно впились в край стола, что костяшки побелели. Её умная, отрепетированная подлянка обернулась для неё сокрушительным, публичным позором. Мужчина, которого она вожделела, на глазах у всей Империи растоптал её королевский статус ради «жалкой кареглазой вдовы». В её голове безумным набатом застучал один единственный вопрос, выводивший её из себя: «Почему ей?! Почему все смотрят только на эту вдову, а не на меня?!»

Селеста лениво приняла свиток из рук Элиана, её пальцы на секунду нежно, ободряюще коснулись его ладони, заставляя мага скрытно улыбнуться. Она перевела свой морозный карий взор на дрожащую от бешенства принцессу:

— Благодарю за труды, маг Элиан. Что ж, Ваше Королевское Высочество Изольда… — Селеста медленно поднялась, её каштановые локоны до талии шлейфом взметнулись на ветру, а на бледных губах заиграла леденящая улыбка злодейки. — Похоже, северный лед оказался слишком хрупким для первородного серебра юга. Я дозволяю Совету ознакомиться с манускриптом. Рейнард, можешь подписывать свой брак по расчету. Бумага стерпит всё, но теневая власть в этом дворце… останется за мной.

Изольда задыхалась от удушающей обиды и злости, её расчетливый ум капитулировал перед первобытной женской ревностью, превращая её будущую тактику в слепую, яростную войну. Ледяной ферзь Севера проиграл эту битву окончательно, даже не подозревая, что под маской карих глаз Селесты уже разгорается сокрушительный рубиновый пожар, готовый выжечь всю Империю до самого основания.

Глава 35

За те несколько месяцев, что пронеслись с момента рокового званого пира, Императорский дворец окончательно превратился в театр скрытых военных действий. Принцесса Изольда ни на секунду не оставляла попыток очернить репутацию Селесты при дворе. Северянка плела интриги с поистине математической точностью: то «случайно» терялись важные документы южных шахт кристаллов Вальди, то среди фрейлин Императрицы шепотом распространялись ядовитые слухи о «ведьмином происхождении» внезапно отросших каштановых локонов фаворитки. Но каждый раз её отрепетированные удары рассыпались в прах. Ледяные, расчетливые капканы Изольды неизменно шли не по её сценарию. Стоило северянке сделать ход, как Селеста, полагаясь на свой холодный разум злодейки и скрытую серебряную поддержку Элиана, изящно выворачивала ситуацию наизнанку, выставляя принцессу перед Советом неумной и завистливой чужестранкой.

Вместо того чтобы ослабить позиции Селесты, эти месяцы лишь сильнее привязали к ней Рейнарда. Двадцатилетняя графиня Вальди сблизилась с принцем так близко, как никогда не смела в своей прошлой, оборванной эшафотом жизни. Наследник престола ломал свой некогда эгоистичный характер ради неё каждый день. Они подолгу проводили тихие, интимные вечера в уединенных беседках королевского сада или в полумраке огромной личной библиотеки принца, где Рейнард читал ей старинные хроники, бережно укрывал её плечи своим плащом и согревал её ладони в своих руках. Его поцелуи — нежные, полные отчаянной, искренней мужской заботы — медленно, но верно плавили её ментальные щиты.

Селеста с каждым днем всё отчетливее, с удушающей паникой осознавала: рано или поздно ей придется сделать окончательный, роковой выбор между преданным сереброволосым магом Элианом, который отдал за неё половину своего существа, и этим изменившимся, готовым ради неё на любой грех златовласым принцем. И эта необходимость выбора пугала её до судорог в теле. Она любила их обоих, и эта двойственность разрывала её рубиновую душу изнутри.

Желая нанести Селесте максимально сокрушительный, расчетливый удар, Изольда использовала всё свое политическое влияние на Совет, чтобы утвердить конкретную дату бракосочетания. Северянка умышленно, с леденящей ухмылкой настояла на том, чтобы сыграть свадьбу именно в день рождения Селесты. Это была её первая по-настоящему изощренная подлянка. Изольда преследовала четкую, математически выверенную цель: заставить фаворитку провести личный праздник в полном одиночестве, пока Рейнард будет связан по рукам и ногам древним, нерушимым законом Империи. Согласно священному кодексу правящей династии, в первую брачную ночь муж до самого рассвета принадлежал исключительно своей законной жене. Чтобы союз признали действительным, Имперская Канцелярия требовала подтверждения брака первой кровью на белоснежных простынях сразу после утреннего восхода солнца. Изольда была уверена, что этот священный закон навсегда привяжет принца к её восточному крылу, сломав волю кареглазой графини.

Но сегодня все личные терзания пришлось запереть глубоко в ядре под безупречной иллюзией карих глаз. Настал день, который Совет Империи ждал весь год.

Главный собор столицы был до отказа заполнен высшей аристократией. Тысячи свечей плавились под высокими готическими сводами, заливая золотым светом мозаичные окна. Селеста стояла на самом почетном месте в ложе фаворитки, прямо у алтаря. На ней было роскошное платье из тяжелого черного шелка, расшитое багровыми рубинами, а её длинные каштановые волосы водопадом спускались ниже талии. Она выглядела как истинная теневая королева этого дворца.

Тяжелые двери собора распахнулись, и под оглушительные звуки органа к алтарю двинулась процессия.

Принцесса Изольда шла по белоснежной ковровой дорожке, ведомая своим отцом-королем. Северянка была потрясающе, ослепительно красива в своем подвенечном платье из полярного парчового шелка, усыпанного бриллиантами, которые сверкали как чистый наст. Её платиновые волосы были уложены под тяжелую золотую тиару, а глаза цвета арктического льда смотрели перед собой с запредельной, надменной гордостью правительницы. Она наконец получала свой трон в день рождения своей соперницы. Она выдержала эти месяцы позора и теперь шла забирать корону Империи, твердо уверенная, что нерушимый закон брачной ночи сотрет графиню Вальди в порошок.

Но стоило Изольде приблизиться к алтарю, как её идеальная маска хладнокровия в очередной раз дала страшную трещину, а её полярный самоконтроль рухнул на глазах у сотен министров.

У алтаря её ждал принц Рейнард. Златовласый лев стоял во всем величии парадного белоснежного мундира Империи, но его янтарно-золотые глаза были абсолютно мертвыми и пустыми, когда он смотрел на свою платиновую невесту. Он демонстративно, со всей очевидностью проигнорировал появление Изольды. Стоило принцессе встать рядом, как Рейнард, наплевав на священные церковные приличия и строгий этикет, медленно повернул свою растрепанную золотую голову в сторону ложи фаворитки.

Он в упор, неотрывно посмотрел на Селесту. И в его янтарном взоре перед лицом всего Совета, перед богами и тысячной толпой вспыхнуло такое дикое, фанатичное пламя искренней любви, верности и преданности, от которого у Селесты перехватило дыхание. Принц без слов поздравлял её с днем рождения, заявляя всему миру: эта свадьба — лишь сухой политический росчерк на бумаге, а его душа навеки отдана кареглазой вдове.

Изольда, заметив этот долгий, прожигающий взгляд своего будущего мужа, направленный на её соперницу в такой знаменательный день, побелела от удушающей, бешеной ревности. Её пальцы, сжимавшие свадебный букет из белых роз, задрожали от ярости, а костяшки побелели. Но сильнее всего её добило то, что происходило чуть поодаль.

У подножия алтаря, в рядах почетных магов Ордена, безмолвной тенью стоял Элиан. Его серебряные волосы призрачно мерцали под сводами собора, а фиолетовые глаза, которые Изольда так отчаянно пыталась прибрать к рукам в своем крыле за эти месяцы, точно так же, с удушающей, преданной нежностью и скрытой мукой были прикованы исключительно к Селесте. Серебряный маг и златовласый принц снова, словно сговорившись, дышать не могли без одной женщины, полностью стерев платиновый блеск законной невесты у алтаря.

В голове Изольды безумным, уничтожающим набатом застучал всё тот же дикий, ранящий её полярную гордость вопрос, скидывающий с неё маску: «Почему ей?! Почему в день моей свадьбы они оба смотрят только на эту жалкую вдову, а не на меня?!»

Священник начал зачитывать брачные клятвы, его торжественный голос гулко разносился под куполом. Селеста медленно перевела взгляд с торжествующего в своей любви Рейнарда на бледного, преданного Элиана, и под её иллюзией рубиновые глаза Источника испуганно и горько полыхнули алым огнем. Она стояла меж двух раскаленных огней, под кровавым росчерком чужого брака, понимая, что время её филинального выбора стремительно приближается к своей самой страшной и непредсказуемой точке, а впереди её ждет удушающая, темная ночь чужого триумфа.

Глава 36

Полночная тишина Императорского дворца давила на плечи, словно многотонная каменная плита. В восточном крыле, убранном белоснежным полярным шелком, пахло воском и морозной мятой. Принцесса Изольда ждала своего законного супруга на огромном ложе. Её платиновые волосы были распущены, а серые глаза цвета арктического льда горели предвкушением триумфа. Нерушимый имперский закон требовал первой крови до рассвета, и она была готова забрать то, что принадлежало ей по праву короны.

Дверь спальни распахнулась, и на пороге показался Рейнард. Наследник престола уже снял парадный мундир, оставшись в расстегнутой на груди темной рубашке. Его золотые волосы были растрепаны, но в янтарно-золотых глазах не было ни капли страсти, желания или хотя бы тепла. Его взгляд оставался абсолютно мертвым, холодным и пустым.

Рейнард молча, без единого слова подошел к постели. Он выполнял свой долг перед государством как бездушный, отрепетированный механизм. В его движениях не было ни грамма той нежности и трепетной заботы, которыми он окружал Селесту в библиотеке. Весь этот священный ритуал первой брачной ночи превратился для него в сухой, безэмоциональный расчет Совета. Он резко потянул за шелковые завязки её платья, обнажая бледные плечи принцессы. Изольда инстинктивно потянулась к нему, рассчитывая разглядеть в его янтарном взоре хотя бы каплю мужского влечения, но Рейнард упрямо смотрел сквозь неё. Каждое его прикосновение было жестким, точным и сокрушительно равнодушным, лишенным даже намека на прелюдию. Он подчинил её тело своей физической силе быстро и безмолвно, стремясь лишь поскорее покончить с обязательством, которое связывало его с полярной династией. Оставив на белоснежных простынях неизбежную багровую отметину для Канцелярии, принц рывком отвернулся, лег на самый край постели спиной к своей новой жене и мгновенно погрузился в тяжелый, глухой сон, полностью проигнорировав Изольду.

Северянка осталась лежать в темноте, тяжело дыша от удушающей обиды. Её расчетливая подлянка сработала на бумаге, первая кровь была пролита для Совета, но как женщина она была полностью раздавлена. Мужчина, разделивший с ней ложе, мыслями был бесконечно далеко.

В это же самое время в гостевом крыле фаворитки Селеста сидела у камина, поджав под себя босые ноги. На ней была лишь тонкая шелковая сорочка винного цвета. Её новые каштановые локоны до самой талии тяжелым шлейфом укутывали плечи, а карие глаза-иллюзии с тоской провожали догорающие угли. Шел первый час её дня рождения. Мысль о том, что Рейнард сейчас находится в восточном крыле, удушающим узлом стягивала её горло. Ей было безумно, пугающе больно от этой ревности, которую её разум злодейки отказывался признавать.

Тяжелый гобелен в углу спальни бесшумно отодвинулся, и из потайного хода скользнула высокая, величественная фигура.

Селеста резко вскинула голову, и её иллюзия мгновенно растаяла — рубиново-красные глаза ослепительно полыхнули алым пламенем Источника. На пороге стоял Элиан. Сереброволосый маг был в простой черной рубашке, и его фиолетовые глаза светились концентрированной, обволакивающей нежностью. Он плавно запечатал комнату рунами беззвучия, отрезая их от внешнего мира.

— С днем рождения, Селеста, — тихо, его глубокий бархатистый голос заставил её сердце пропустить удар.

Юноша медленно подошел к её креслу и опустился на одно колено. В его руках была небольшая бархатная коробочка. Когда он открыл её, полумрак спальни озарился мягким, пульсирующим светом. На цепочке из белого золота покоился потрясающий, ограненный магический кулон из чистейшего рубина. Он вибрировал в такт биению Сердца Источника в её груди.

— За последние месяцы мы стали слишком близки, чтобы я мог просто стоять в стороне, — хрипло произнес двадцатидвухлетний наследник герцогства, и его пальцы бережно коснулись её шеи, застегивая цепочку. — Этот кулон — стабилизатор. Он защитит твой разум от перегрузок, когда меня не будет рядом. Моя мана всегда будет оберегать тебя.

Селеста посмотрела на рубин на своей груди, чувствуя, как от тепла его пальцев по коже бегут огненные искры. Она подняла взгляд на его точеное лицо и прошептала, едва сдерживая дрожь в голосе: — Элиан… мне страшно. Я запуталась во дворцовых интригах, в собственной силе… и в том, что я чувствую к тебе. Я боюсь сделать ложный шаг. — Тебе не нужно бояться меня, Селеста, — Элиан мягко поймал её ладони, заглядывая в самую глубину её рубинового взора. — Я прошел сквозь бездну времени не ради того, чтобы стать твоим судьей. Я принадлежу тебе. Целиком и полностью.

От его близости, от аромата лесного озона и горьких трав её ледяные ментальные барьеры окончательно превратились в пепел. Вина перед ним, страх выбора и удушающая ревность к принцу лопнули, уступая место первобытной страсти. Она больше не хотела думать о будущем и заговорах Совета. Прямо сейчас, в свой первый раз, ей нужен был только он.

Она первая подалась вперед, судорожно схватила Элиана за воротник рубашки и притянула к себе.

В ту же секунду между ними вспыхнуло настоящее, неконтролируемое волшебство. Поцелуй Элиана был голодным, глубоким и сокрушительным, выжигающим остатки её страхов. Маг плавно приподнял её на руки, перенося на шелковые простыни постели. Его большие, теплые ладони неторопливо и бережно скользнули под ткань сорочки, изучая изгибы её тела с благоговейным трепетом мужчины, который прикасается к своей величайшей святыне. Каштановые локоны Селесты тяжелым водопадом рассыпались по подушкам, искрясь багровыми искорками Источника.

Их первая интимная близость в эту предрассветную ночь была похожа на слияние двух могущественных стихий. Для Селесты это был совершенно неизведанный, ошеломляющий опыт, лишенный былой боли её прошлой жизни. Алая первобытная сила Селесты и серебряная магия времени Элиана переплелись в экстазе, заполняя комнату призрачным, сияющим светом. Каждое прикосновение его горячих губ к её шее, плечам и вздымающейся груди отзывалось внутри неё сладким, лихорадочным жаром. Когда Элиан плавно, сдерживая собственное бешеное дыхание, соединил их тела, Селеста инстинктивно вскрикнула, крепко впиваясь пальцами в его мужественные плечи. Но секундная вспышка боли тут же растворилась в накатывающих волнах чистого, неонового наслаждения. Девичье сердечко Селесты сумасшедше билось, пока она полностью, без остатка растворялась в его сильных, любящих руках, отдавая ему свою душу и празднуя свой истинный рассвет.

Когда первые розовато-серые лучи солнца пробились сквозь шторы, Селеста лежала на его крепкой груди, слушая ровный стук его сердца. Кулон на её шее мягко пульсировал алым светом. Роковой выбор по-прежнему пугал её, но этой ночью рубиновое пламя её души сделало свой самый честный, волшебный шаг.

Глава 37

Полночная тишина Императорского дворца давила на плечи, словно многотонная каменная плита. В восточном крыле, убранном белоснежным полярным шелком, пахло воском и морозной мятой. Принцесса Изольда ждала своего законного супруга на огромном ложе. Её платиновые волосы были распущены, а серые глаза цвета арктического льда горели предвкушением триумфа. Нерушимый имперский закон требовал первой крови до рассвета, и она была готова забрать то, что принадлежало ей по праву короны.

Дверь спальни распахнулась, и на пороге показался Рейнард. Наследник престола уже снял парадный мундир, оставшись в расстегнутой на груди темной рубашке. Его золотые волосы были растрепаны, но в янтарно-золотых глазах не было ни капли страсти, желания или хотя бы тепла. Его взгляд оставался абсолютно мертвым, холодным и пустым.

Рейнард молча, без единого слова подошел к постели. Он выполнял свой долг перед государством как бездушный, отрепетированный механизм. В его движениях не было ни грамма той нежности и трепетной заботы, которыми он окружал Селесту в библиотеке. Весь этот священный ритуал первой брачной ночи превратился для него в сухой, безэмоциональный расчет Совета. Он резко потянул за шелковые завязки её платья, обнажая бледные плечи принцессы. Изольда инстинктивно потянулась к нему, рассчитывая разглядеть в его янтарном взоре хотя бы каплю мужского влечения, но Рейнард упрямо смотрел сквозь неё. Каждое его прикосновение было жестким, точным и сокрушительно равнодушным, лишенным даже намека на прелюдию. Он подчинил её тело своей физической силе быстро и безмолвно, стремясь лишь поскорее покончить с обязательством, которое связывало его с полярной династией. Оставив на белоснежных простынях неизбежную багровую отметину для Канцелярии, принц рывком отвернулся, лег на самый край постели спиной к своей новой жене и мгновенно погрузился в тяжелый, глухой сон, полностью проигнорировав Изольду.

Северянка осталась лежать в темноте, тяжело дыша от удушающей обиды. Её расчетливая подлянка сработала на бумаге, первая кровь была пролита для Совета, но как женщина она была полностью раздавлена. Мужчина, разделивший с ней ложе, мыслями был бесконечно далеко.

В это же самое время в гостевом крыле фаворитки Селеста сидела у камина, поджав под себя босые ноги. На ней была лишь тонкая шелковая сорочка винного цвета. Её новые каштановые локоны до самой талии тяжелым шлейфом укутывали плечи, а карие глаза-иллюзии с тоской провожали догорающие угли. Шел первый час её дня рождения. Мысль о том, что Рейнард сейчас находится в восточном крыле, удушающим узлом стягивала её горло. Ей было безумно, пугающе больно от этой ревности, которую её разум злодейки отказывался признавать.

Тяжелый гобелен в углу спальни бесшумно отодвинулся, и из потайного хода скользнула высокая, величественная фигура.

Селеста резко вскинула голову, и её иллюзия мгновенно растаяла — рубиново-красные глаза ослепительно полыхнули алым пламенем Источника. На пороге стоял Элиан. Сереброволосый маг был в простой черной рубашке, и его фиолетовые глаза светились концентрированной, обволакивающей нежностью. Он плавно запечатал комнату рунами беззвучия, отрезая их от внешнего мира.

— С днем рождения, Селеста, — тихо, его глубокий бархатистый голос заставил её сердце пропустить удар.

Юноша медленно подошел к её креслу и опустился на одно колено. В его руках была небольшая бархатная коробочка. Когда он открыл её, полумрак спальни озарился мягким, пульсирующим светом. На цепочке из белого золота покоился потрясающий, ограненный магический кулон из чистейшего рубина. Он вибрировал в такт биению Сердца Источника в её груди.

— За последние месяцы мы стали слишком близки, чтобы я мог просто стоять в стороне, — хрипло произнес двадцатидвухлетний наследник герцогства, и его пальцы бережно коснулись её шеи, застегивая цепочку. — Этот кулон — стабилизатор. Он защитит твой разум от перегрузок, когда меня не будет рядом. Моя мана всегда будет оберегать тебя.

Селеста посмотрела на рубин на своей груди, чувствуя, как от тепла его пальцев по коже бегут огненные искры. Она подняла взгляд на его точеное лицо и прошептала, едва сдерживая дрожь в голосе: — Элиан… мне страшно. Я запуталась во дворцовых интригах, в собственной силе… и в том, что я чувствую к тебе. Я боюсь сделать ложный шаг. — Тебе не нужно бояться меня, Селеста, — Элиан мягко поймал её ладони, заглядывая в самую глубину её рубинового взора. — Я прошел сквозь бездну времени не ради того, чтобы стать твоим судьей. Я принадлежу тебе. Целиком и полностью.

От его близости, от аромата лесного озона и горьких трав её ледяные ментальные барьеры окончательно превратились в пепел. Вина перед ним, страх выбора и удушающая ревность к принцу лопнули, уступая место первобытной страсти. Она больше не хотела думать о будущем и заговорах Совета. Прямо сейчас, в свой первый раз, ей нужен был только он.

Она первая подалась вперед, судорожно схватила Элиана за воротник рубашки и притянула к себе.

В ту же секунду между ними вспыхнуло настоящее, неконтролируемое волшебство. Поцелуй Элиана был голодным, глубоким и сокрушительным, выжигающим остатки её страхов. Маг плавно приподнял её на руки, перенося на шелковые простыни постели. Его большие, теплые ладони неторопливо и бережно скользнули под ткань сорочки, изучая изгибы её тела с благоговейным трепетом мужчины, который прикасается к своей величайшей святыне. Каштановые локоны Селесты тяжелым водопадом рассыпались по подушкам, искрясь багровыми искорками Источника.

Их первая интимная близость в эту предрассветную ночь была похожа на слияние двух могущественных стихий. Для Селесты это был совершенно неизведанный, ошеломляющий опыт, лишенный былой боли её прошлой жизни. Алая первобытная сила Селесты и серебряная магия времени Элиана переплелись в экстазе, заполняя комнату призрачным, сияющим светом. Каждое прикосновение его горячих губ к её шее, плечам и вздымающейся груди отзывалось внутри неё сладким, лихорадочным жаром. Когда Элиан плавно, сдерживая собственное бешеное дыхание, соединил их тела, Селеста инстинктивно вскрикнула, крепко впиваясь пальцами в его мужественные плечи. Но секундная вспышка боли тут же растворилась в накатывающих волнах чистого, неонового наслаждения. Девичье сердечко Селесты сумасшедше билось, пока она полностью, без остатка растворялась в его сильных, любящих руках, отдавая ему свою душу и празднуя свой истинный рассвет.

Когда первые розовато-серые лучи солнца пробились сквозь шторы, Селеста лежала на его крепкой груди, слушая ровный стук его сердца. Кулон на её шее мягко пульсировал алым светом. Роковой выбор по-прежнему пугал её, но этой ночью рубиновое пламя её души сделало свой самый честный, волшебный шаг.

Глава 38

Раннее утро встретило Императорский дворец гулким, торжественным звоном колониальных колоколов, возвещавших столицу о том, что священный брачный союз официально скреплен. В парадной галерее Канцелярии Совета уже собрались высшие министры и старейшины. Все они застыли в чинном, удушающем ожидании, когда из дверей восточного крыла показалась принцесса Изольда — вернее, отныне законная наследная кронпринцесса Империи.

Она шла по мраморным плитам с запредельно гордо поднятой платиновой головой. На ней было роскошное утреннее платье из парчи цвета полярного наста, а её идеальная осанка так и транслировала превосходство. Двое её личных северных лакеев почтительно несли позади неё серебряное блюдо, на котором лежало главное доказательство её законной победы для Совета — белоснежные шелковые простыни с той самой неопровержимой багровой отметиной первой крови. Изольда упивалась этим моментом. Пусть Рейнард был холоден ночью, пусть он спал к ней спиной, но нерушимый закон династии теперь защищал её права. Она пришла окончательно растоптать фаворитку, юридически закрепив за собой трон [image_T3leby.png].

Принц Рейнард шел на полшага позади неё. Его золотые волосы были безупречно зачесаны, а парадный мундир сидел идеально, но на его мужественном лице по-прежнему застыла леденящая, пустая маска. В его янтарно-золотых глазах, устремленных на министров, не было и капли триумфа.

— Кронпринцесса Изольда, — вперед с глубоким поклоном выступил старейшина Совета. — Канцелярия принимает доказательства союза. Отныне северные границы Империи нерушимы, а ваш статус кронпринцессы священен. Поздравляем.

Изольда победоносно, с леденящей ухмылкой повернула голову, выискивая в толпе придворных Селесту, чтобы насладиться её унижением в её собственный день рождения. Но стоило её глазам цвета арктического льда зафиксировать парадную ложу, как её идеальная маска хладнокровия со страшным, сокрушительным треском в очередной раз разлетелась вдребезги.

Селеста медленно спускалась по ступеням галереи. На ней было закрытое платье из тончайшего черного шелка, а её роскошные каштановые локоны до самой талии тяжелым шоколадным водопадом укрывали плечи. Под безупречной карей иллюзией её глаза оставались спокойными, но на её бледной шее, приковывая к себе взгляды абсолютно всех присутствующих, ослепительно и пугающе пульсировал новым, первобытным алым светом тот самый магический рубиновый кулон-стабилизатор. Каждая нить магии в этом зале буквально звенела от колоссальной, чистой энергии, исходившей от этого артефакта. Селеста шла с такой непередаваемой, сытой и мягкой грацией женщины, которая этой ночью познала подлинное волшебство любви, что Изольда мгновенно всё поняла.

Рядом с Селестой, безмолвной и величественной тенью, двигался Элиан. Сереброволосый маг вернул себе свою строгую мантию, но его фиолетовый взор, когда он мимоходом скользил по Селесте, дышал такой сокрушительной, удушающей нежностью и абсолютным собственничеством, что воздух вокруг них казался раскаленным. Кулон на её шее идеально вибрировал в такт его серебряной мане.

Изольда застыла как вкопанная посреди галереи, и её пальцы судорожно, до хруста сжались на веере. На её бледных щеках выступил пунцовый румянец дикого, неконтролируемого бешенства. Её гениальная, отрепетированная подлянка со свадьбой в день рождения Селесты обернулась для неё сокрушительным, публичным позором. Да, она пролила кровь на простыни ради сухого контракта Совета. Да, она получила титул. Но Селеста этой ночью забрала себе душу и преданность прекрасного серебряного мага, обретя артефакт невиданной мощи и окончательно сблизившись с ним на глазах у всех.

Ревность, бушевавшая внутри Изольды, окончательно лишила её полярного рассудка. Мужчина, которого она страстно желала прибрать к рукам все эти месяцы, отдал свой первый, священный опыт этой «жалка кареглазой вдове». В её голове безумным, оглушительным набатом застучал один и тот же яростный вопрос: «Почему ей?! Почему в мою брачную ночь они оба снова смотрят только на неё, а она сияет от чужого волшебства?! Что в ней есть такого, чего нет во мне?!»

В этот критический миг принц Рейнард, полностью проигнорировав свою бледную от ярости жену, сделал два широких шага вперед. На глазах у онемевшего Совета и Императора он подошел прямо к Селесте. Его янтарно-золотые глаза мгновенно вспыхнули ровным, фанатичным пламенем удушающей одержимости и любви. Он бережно взял её тонкую ладонь в свою руку и хрипло, так, чтобы слышал каждый министр, произнес:

— С днем рождения, Селеста. Моё тело принадлежит Империи по контракту Совета. Но моё сердце и моя теневая власть во дворце… навсегда остаются в твоих руках. И никакой закон этого не изменит.

Селеста лениво улыбнулась принцу, чувствуя, как кулон Элиана на её груди предупредительно нагрелся, а фиолетовый взор мага за спиной Рейнарда потемнел от ранящей ревности. Ловушка теневого престола затянулась окончательно. Она стояла меж двух раскаленных огней, принимая поздравления от своего законного палача и своего тайного спасителя, пока ледяная кронпринцесса Изольда сгорала в пламени собственного бессилия, готовая превратить эту политическую игру в настоящую, кровавую войну на уничтожение.

Глава 39

В глубоких, потайных подвалах под залом заседаний Совета всегда царил могильный, пронизывающий до костей холод. Сюда никогда не проникал солнечный свет, а единственным источником освещения служили редкие факелы в кованых настенных держателях. Воздух в личном кабинете главы Совета был тяжелым, застойным, насквозь пропитанным запахом старого пергамента и горьких чернил.

Канцлер Совета сидел в своем монументальном кресле из черного сланца. На его бледном, аристократичном лице не отражалось ни единой человеческой эмоции, а плотная темная повязка на глазах делала его похожим на слепое, безжалостное изваяние. Он медленно перебираг пальцами государственные печати, когда тяжелая дубовая дверь кабинета с глухим стуком распахнулась.

Принцесса Изольда ворвалась в комнату стремительным, яростным шагом, полностью наплевав на этикет и охрану. Её платиновый шелк подвенечного платья, который она так и не сменила после утреннего позора в галерее, был смят, а на бледных щеках горел пунцовый румянец дикого, неконтролируемого бешенства. Глаза цвета арктического льда колыхались от удушающей женской обиды и ярости. Её идеальная маска хладнокровия была уничтожена безвозвратно. Она не могла пережить тот факт, что в день её собственной свадьбы и прекрасный серебряный маг, и её законный муж-принц дышать не могли без графини Вальди.

— Канцлер! — её хрустальный голос сорвался на зловещий, вибрирующий шепот, когда она с размаху припечатала ладони к его каменному столу, наклоняясь вперед. — Я требую уничтожить эту тварь. Графиня Вальди… эта жалкая вдова должна исчезнуть из этого дворца до следующего новолуния! Мой брак превратился в публичное посмешище, Рейнард целует ей руки на глазах у Совета, а серебряный маг… он отдал ей артефакт первородной мощи! Я не стану терпеть это ни одной секунды дольше!

Глава Совета медленно, с леденящим душу спокойствием повернул к ней свою скрытую повязкой голову. На его лице застыло суровое, беспристрастное выражение государственного мужа, для которого личные обиды кронпринцессы были лишь досадной помехой в делах Империи.

— Вы слишком эмоциональны, кронпринцесса Изольда, — низкий, вкрадчивый и холодный голос Канцлера прозвучал в тишине кабинета как удар плетью. — Ревность — плохой советчик для будущей Императрицы. Графиня Вальди находится под личной защитой наследного принца, а за её спиной стоит наследник великого герцогства, чья мана исцелена. Любое открытое нападение на фаворитку сейчас спровоцирует масштабную гражданскую войну внутри столицы, к которой наши северные рубежи еще не готовы. Вы ведь прекрасно понимаете все юридические и политические последствия своих действий. Если вы оступитесь, Совет сотрет из реестров Империи и вас, и весь ваш северный род.

— Мне плевать на последствия! — Изольда судорожно, до белизны костяшек сжала кулаки, и её полярный рассудок окончательно капитулировал перед первобытной женской обидой. Она была готова сжечь всю Империю, лишь бы стереть торжествующую улыбку с губ соперницы. — Если Совет не может убрать её законными методами через Канцелярию Магов, мы сделаем это тайно. Мой отец-король привез с собой элитный отряд северных наемников, не связанных присягой Империи. Дайте мне доступ к потайным коридорам гостевого крыла. Позвольте мне обойти барьеры времени этого серебряного чернокнижника, и я лично подпишу ей смертный приговор.

Канцлер Совета на мгновение замолчал. В его слепом, непроницаемом облике не было и намека на скрытые мотивы — он казался лишь прагматичным политиком, который взвешивал выгоду от безумного предложения разгневанной принцессы. Глава Совета понимал, что устранение фаворитки руками северян может избавить престол от опасного раскола, если всё провернуть максимально чисто.

Мужчина медленно открыл потайной ящик стола и достал оттуда узкий, покрытый пылью пергамент из темной кожи, запечатанный черным воском правящей Канцелярии.

— Это ключ-карта от древних катакомб, проходящих прямо под спальней графини Вальди, — лениво произнес Канцлер, пододвигая свиток к её дрожащим пальцам. — Мои шпионы снимут барьеры Ордена на тридцать минут посреди грядущей ночи. Действуйте умно, Изольда. Сделайте так, чтобы её смерть выглядела как внезапное выгорание её собственного нестабильного ядра. Ошибок быть не должно.

Изольда хищно, безумно схватила черный контракт, и её ледяные глаза торжествующе вспыхнули. Она получила своё оружие. Математический расчет уступил место слепой вендетте, и ледяной ферзь Севера сделал свой самый опасный, роковой шаг прямо в бездну.

Изольда была абсолютно уверена, что её план безупречен. И уж тем более никто во дворец не догадывался о грядущем ночном штурме. Сама Селеста, отдыхавшая в своем крыле, пребывала в полной уверенности, что расчетливая и умная принцесса Изольда никогда не опустится до банального, грубого покушения. Селеста слишком хорошо изучила её прагматичный характер за эти месяцы и была железобетонно уверена, что северянка не станет так глупо рисковать своей короной, прекрасно зная о страшных последствиях провала для своего рода.

Эта избыточная уверенность в чужой логике должна была стать для Селесты неожиданным, сокрушительным сюрпризом. Настоящие злодейки умеют просчитывать чужой ум, но они бессильны, когда соперница полностью теряет рассудок от удушающей женской ревности. Ночной капкан был взведен.

Глава 40

Глубокая ночная мгла окутала гостевое крыло наследного принца. За высокими окнами спальни Селесты завывал ледяной ветер, швыряя в стекла крупные, тяжелые капли бесконечного столичного дождя. В комнате царил прохладный полумрак, нарушаемый лишь слабым, колеблющимся багровым сиянием рубивого кулона-стабилизатора на её груди.

Селеста спала прерывисто, беспокойно. На ней была легкая шелковая сорочка винного цвета, а её роскошные каштановые волосы до самой талии тяжелым шлейфом разметались по белоснежным подушкам. Её день рождения остался позади еще несколько дней назад, и первая лихорадочная буря эмоций поутихла. Благодаря кулону Элиана ментальные барьеры крепко удерживали алую силу Источника внутри ядра. Селеста была абсолютно, железобетонно уверена, что находится в полной безопасности. Её расчетливый разум злодейки не допускал мысли, что Изольда пойдет на безумный, смертельный риск. Селеста знала, что северянка слишком дорожит своей новообретенной короной, чтобы устраивать грубые, плебейские покушения.

Эта слепая уверенность в чужом хладнокровии едва не стоила ей жизни. Она недооценила, насколько сильно удушающая, бешеная ревность способна выжечь полярный рассудок законной кронпринцессы.

Точно в назначенное время защитные серебряные барьеры времени, которые Элиан так искусно выстроил вокруг её спальни, беззвучно, призрачно мигнули и полностью погасли на тридцать минут. Внутренние шпионы Совета сработали безупречно. В ту же секунду массивная каменная плита у самого камина — замаскированный вход в древние катакомбы дворца — бесшумно, без единого скрежета отодвинулась в сторону. Из кромешной темноты подземелья в спальню фаворитки бесшумными, смертоносными тенями скользнули шестеро мужчин. Это был элитный отряд северных наемников, не связанных присягой Империи. Их лица были скрыты масками, а в руках зловеще и холодно полыхали длинные, зазубренные кинжалы, чья сталь была густо смазана редким полярным ядом, блокирующим любые магические каналы. Они двигались со скоростью тренированных убийц.

Селеста резко распахнула глаза за долю секунды до удара — её рубиновый кулон на груди предупредительно, обжигающе нагрелся, посылая в подсознание сигнал дикой, первобытной паники. Она инстинктивно перекатилась по постели в самый бок. В ту же секунду тяжелый, отравленный клинок первого наемника со свистом рассек воздух и с треском вонзился глубоко в деревянное изголовье кровати. Шок от происходящего на мгновение парализовал её разум. Иллюзия карего цвета с треском слетела с её лица — в темноте спальни яростным, зловещим и величественным алым огнем вспыхнули её истинные рубиново-красные глаза. Роскошная шоколадная волна её волос взметнулась за спиной, искрясь багровыми искорками Источника.

Селеста рывком вскинула руки вперед, раскрывая ладони навстречу нападающим. Её сила Источника, пробужденная страхом, мгновенно вскипела в венах. С кончиков её пальцев с сухим, оглушительным треском сорвались мощные, неуправляемые жгуты багровой и кроваво-алой энергии. Яркая багровая вспышка озарила спальню, сбивая двоих наемников с ног и швыряя их на ковер, но оставшиеся четверо убийц, профессионально перегруппировавшись, слаженно ринулись в новую атаку, заходя с флангов.

Тяжелый гобелен в углу комнаты с треском отлетел в сторону, и из потайного хода вихрем вылетела высокая, величественная фигура.

Элиан среагировал мгновенно, как только почувствовал, что его защитные барьеры времени были грубо взломаны снаружи. Сереброволосый маг был в своей расстегнутой черной рубашке, и его фиолетовые глаза ослепительно горели концентрированным, яростным серебряным пламенем. Из его ладоней вырвалась колоссальная пространственная волна магии времени. Воздух в спальне оглушительно зазвенел, ткань реальности размылась, и двое наемников, занесших клинки над Селестой, застыли в воздухе, парализованные его серебряными чарами.

Но один из убийц, скрывавшийся в глубокой тени за балдахином, оказался опытнее остальных. Заметив, как серебряный маг полностью сосредоточил свои щиты на защите Селесты, наемник воспользовался моментом её уязвимости. Он рванулся вперед с дикой, неестественной скоростью. В его руке тускло блеснул длинный северный клинок.

— Селеста, берегись! — в панике выкрикнул Элиан, заметив траекторию удара.

Времени на сотворение нового барьера не оставалось. Пространственная магия требовала секундной концентрации, которой у него не было. Действуя на чистом, жертвенном мужском инстинкте, сереброволосый юноша совершил рваный, отчаянный прыжок вперед и намертво закрыл Селесту своим собственным телом.

Полночную тишину спальни разорвал страшный, глухой и влажный звук разрываемой плоти.

Тяжелый, зазубренный клинок наемника с чудовищной силой вонзился Элиану прямо в грудь, чуть ниже левого плеча, прошивая тело почти насквозь. Черный шелк его рубашки моментально, удушающе пропитался хлынувшей густой, горячей кровью. Но страшнее всего было то, что клинок нес на себе не только северную скверну.

Смертоносный полярный яд мгновенно проник в его открытую рану, выжигающими неоново-фиолетовыми венами расползаясь по его шее и бледной коже. Однако вслед за ним в его тело хлынула чужеродная, гнетущая темная энергия — чья-то древняя, леденящая душу посторонняя мана. Она вела себя как живой паразит: вгрызалась в саму суть его магии времени, связывая и уничтожая его серебряные каналы изнутри. От этого жуткого, непонятного присутствия воздух в комнате на мгновение зазвенел отголосками чужого, безмолвного торжества.

Из рта Элиана вырвался тяжелый, мучительный хрип. Его фиолетовые глаза мгновенно подернулись пеленой страшной боли, серебряная мана вокруг его рук с треском погасла, и его высокая, сильная фигура бессильно, подкосившись в коленях, начала валиться прямо на руки Селесте.

— НЕТ! Элиан! — истошный, леденящий душу крик Селесты заставил своды спальни содрогнуться.

Паника и первобытный ужас от вида умирающего на её руках любимого человека сокрушительным тектоническим ударом разнесли в щепки все её ментальные барьеры. Её рубиновые глаза ослепительно, пугающе вспыхнули диким багровым пламенем, а сила Источника в груди взорвалась колоссальной волной отчаяния. Она подхватила слабеющего мага, опускаясь вместе с ним на залитый кровью ковер и прижимая его серебряную голову к своей груди.

Действуя в абсолютном безумии, Селеста жестко прижала свою ладонь, горящую неоново-алым светом, прямо к его разорванной, окровавленной груди. Губы сами по себе начали чеканить исцеляющее заклинание Первородных, и мощные, раскаленные потоки её алой магии Источника хлынули сквозь её пальцы в его рану. Она пыталась затянуть плоть, как делала это на осколках герцогского величия.

Но в эту секунду произошло нечто пугающее. Стоило алой силе соприкоснуться с его раной, как её магия наткнулась на непреодолимую, леденящую стену. Полярный яд Изольды уступал под жаром Источника, но та самая подмешанная чужая мана — вязкая, темная энергия неизвестного происхождения — среагировала на её присутствие с диким, зловещим треском. Она словно заблокировала рану, не позволяя заклинанию стянуть края плоти, и начала яростно пожирать алым потоком саму жизненную силу Селесты. На ладонях Селесты проступили черные, тлеющие ожоги, а из рта Элиана вырвался еще более мучительный стон.

Селеста в ужасе отдернула руку, тяжело дыша. Её рубиновые глаза дико расширились от шока. Она не понимала, что это такое. Это была не магия наемников и не лед Изольды. Это была чужая, зловещая и запредельно сильная мана, которая целенаправленно уничтожала Элиана, блокируя любое целительство.

— Назад от неё, твари! — сокрушительный, яростный рев Рейнарда разорвал звенящий шум битвы.

Дверь спальни со стороны главного коридора была выбита одним мощным ударом ноги. Златовласый принц ворвался в комнату во всем своем боевом величии. Наследник престола, услышав вспышку магии в крыле фаворитки, прибежал на шум прямо из восточного крыла. На нем была лишь свободная темная рубашка, а в руках яростным золотым пламенем полыхал его тяжелый боевой меч. Золотые волосы принца были растрепаны, а янтарно-золотые глаза горели первобытным, безжалостным огнем защитника.

Взмах его тяжелого меча был молниеносным. Увидев раненого мага и окровавленные руки Селесты, принц полностью потерял рассудок от ярости. Одним сокрушительным ударом Рейнард снес голову наемнику, ранившему Элиана, а затем безумным вихрем прошелся по оставшимся убийцам. Его тяжелый клинок с оглушительным звоном рассекал воздух, за считанные секунды превращая элитный отряд Севера в груду безжизненных тел на залитом кровью ковре.

Через две минуты всё было кончено. Последний наемник с глухим стоном повалился на мраморный пол у камина. В спальне воцарилась давящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Рейнарда и судорожными всхлипами Селесты.

Принц тяжело опустил меч, его янтарный взор безумно метался по комнате. Он подошел к одному из убитых наемников, сорвал с его лица маску и вгляделся в татуировку на шее — изображение полярного волка. Фамильный знак гвардии короля Севера. Златовласый принц медленно выпрямился, его пальцы со скрипом сжали рукоять меча, а на щеках заходили яростные, жесткие желваки. Он всё понял. Изольда нарушила все законы Империи.

— Это северяне… — хрипло, со зловещим оскалом произнес принц, оборачиваясь к Селесте. Его золотые волосы растрепались. — Моя законная жена устроила этот ад, Селеста. Она подписала себе смертный приговор.

Но Селеста его не слышала. Она сидела на полу, судорожно баюкая тяжело дышащего, угасающего Элиана, чья бледная кожа покрывалась черной сеткой отравленных вен. Её алая магия была бессильна против этой таинственной темной энергии. Шок от неожиданного штурма окончательно сменился леденящим, сокрушительным азартом истинной злодейки, смешанным с яростным отчаянием. Шахматная доска второго тома была залита священной кровью её спасителя. Изольда потеряла рассудок от ревности и сделала свой самый глупый, роковой ход — и теперь Селеста была готова вместе с Рейнардом разнести всё восточное крыло дворца в щепки, чтобы вырвать противоядие, разгадать тайну этой темной маны и растоптать ледяную принцессу навсегда.

Глава 41

Тяжелые дубовые двери восточного крыла дворца, украшенные изящной резьбой и полярными узорами Севера, разлетелись в щепки от одного сокрушительного удара ноги Рейнарда. Грохот обрушившегося дерева эхом разнесся по роскошным, затянутым в белоснежный шелк покоям кронпринцессы Изольды.

Принц влетел внутрь первым. Его растрепанные золотые волосы улавливали багровые блики редких ночных факелов, а янтарно-золотые глаза горели безжалостным, первобытным огнем разъяренного льва. В его правой руке полыхал золотым сиянием тяжелый боевой меч, с лезвия которого на дорогой ковер парадного холла всё еще лениво, густо капала свежая кровь северных наемников. Наследник престола полностью потерял рассудок от ярости — покушение на его любимую женщину прямо во дворце выжгло из его души последние остатки королевской сдержанности.

Сразу за его спиной, плывя в ревущем потоке багровой энергии, вошла Селеста.

Её маска расчетливой графини была уничтожена навсегда. На ней по-прежнему была лишь тонкая шелковая сорочка винного цвета — легкая полупрозрачная ткань едва доходила до колен, а подол и тонкие лямки были густо, удушающе испачканы липкой, горячей кровью Элиана, которую она тщетно пыталась остановить своими ладонями. В таком диком, полуобнаженном и окровавленном виде, наплевав на все приличия дворца, она выглядела пугающе и величественно. Иллюзия кариеглазой вдовы слетела окончательно — в полумраке комнат зловещим, кровавым пламенем полыхали её истинные рубиново-красные глаза. Роскошный шоколадный водопад волос до самой талии взметнулся за спиной, искрясь тысячами раскаленных алых искр Источника. Вокруг её обнаженных, испачканных кровью пальцев с сухим треском закручивались зловещие багровые молнии. Она была готова сравнять это крыло с землей в одной сорочке, чтобы вырвать у соперницы противоядие и спасти угасающего мага.

Принцесса Изольда сидела в глубоком кресле у камина, нервно кутаясь в тонкую ночную сорочку и накинутый поверх шелковый халат пастельного оттенка. Белоснежный полярный шелк её домашнего одеяния резко контрастировал с её мертвенно-бледным лицом. Услышав грохот, она резко вскочила, и её глаза цвета арктического льда испуганно расширились, когда она увидела окровавленный клинок мужа и пылающий рубиновый взор Селесты. Но её полярная гордость и математический разум за секунду вернули ей маску надменного величия. Изольда судорожно запахнула полы халата и выпрямилась во весь свой хрупкий рост, пренебрежительно вскинув подбородок:

— Рейнард?! Да как ты смеешь врываться в мои покои с оружием в руках?! Я — твоя законная жена, кронпринцесса этой Империи! Совет уничтожит тебя за это кощунство!..

— Заткнись, тварь! — рявкнул Рейнард, и его громоподобный голос заставил хрустальные люстры жалобно зазвенеть. Принц стремительным шагом преодолел расстояние между ними и с размаху припечатал острие своего окровавленного меча прямо к её белоснежной шее, едва не пробивая кожу. — Твои наемники с клеймом полярного волка только что перерезали гвардию в крыле моей фаворитки. Ты нарушила все законы престола, Изольда. Твой северный род отныне проклят.

Селеста сделала плавный шаг вперед, и волна невыносимого, давящего жара Источника мгновенно заполнила спальню, заставляя белоснежный шелк портьер слабо дымиться. Окровавленный шелк её сорочки лип к телу, но она посмотрела на бледную принцессу взглядом, от которого у той по спине побежал первобытный мороз.

— Где противоядие, Изольда? — её голос упал до леденящего душу, вибрирующего шепота, в котором звенела сталь настоящей злодейки. — Твой отряд ранил мага Элиана. Его вены чернеют от полярной скверны. Отдай мне сыворотку прямо сейчас, или я клянусь: я лично, одним лишь движением мысли, сожгу тебя изнутри, превратив твою королевскую кровь в кипящую лаву на глазах у твоего мужа.

Изольда, услышав имя Элиана и заметив неподдельное отчаяние в рубиновых глазах Селесты, на долю секунды замерла. Внутри её сорочки испуганно вздохнула грудь, но в следующий миг с новой, сокрушительной силой вспыхнуло то самое бешеное, неуправляемое пламя удушающей женской ревности. Осознание того, что сереброволосый маг, которого она так страстно желала прибрать к рукам все эти месяцы, закрыл собой эту «жалкую вдову» и сейчас умирает ради неё, окончательно лишило её полярного рассудка. Её идеальная маска хладнокровия со страшным треском разлетелась в мелкие щепки, а на щеках выступил пунцовый румянец ярости. Она безумно, уязвленно рассмеялась, наплевав на занесенный меч Рейнарда:

— Элиан?! Этот прекрасный чернокнижник умирает ради тебя, Вальди?! Какая глупость! Так ему и надо! Пусть полярный яд выжжет его серебряные каналы до самого основания!

Изольда кричала в чистом безумии ревности, судорожно сжимая в кулаках полы своего тонкого халата, скидывая с себя последние крупицы самоконтроля и сгорая от ранящего её гордость вопроса: «Почему все смотрят только на неё?! Почему он умирает ради неё, а не ради меня?!»

Но Селеста не стала слушать её безумный бред. С сухим треском багровая молния сорвалась с её руки, ударив в каменную кладку камина прямо над головой Изольды. Осколки гранита брызнули во все стороны, а жар Источника обжег бледное лицо принцессы. Рубиновые глаза Селесты полыхнули таким первобытным, убийственным гневом, что Изольда осеклась на полуслове, почувствовав, как её собственная кровь внутри вен начинает неестественно, мучительно нагреваться от чужой воли.

— Я не шучу, Изольда, — леденящим, смертоносным тоном произнесла двадцатилетняя графиня, делая к ней последний шаг. — Противоядие. Живо. Или ты сгоришь прямо сейчас.

Полярный рассудок принцессы поддался животному страху перед этой первородной ведьмой. Дрожащими руками она потянулась к потайному карману своего шелкового халата и достала оттуда небольшой флакон из матового синего стекла, наполненный прозрачной, искрящейся жидкостью. Полярная сыворотка.

Селеста хищно вырвала флакон из её пальцев. Шок от неожиданного штурма окончательно сменился сокрушительным, безжалостным оскалом истинной злодейки. Она получила оружие и лекарство, а ледяной ферзь Севера окончательно загнал себя в капкан.

— Ты мне больше не нужна, Изольда, — Селеста бережно зажала флакон в окровавленной ладони. — Рейнард, забери её под стражу. Она ответит за каждую каплю крови.

Рейнард властным, жестким движением сорвал с головы Изольды ночной чепец вместе с заколкой, и гвардейцы тайной стражи, ворвавшиеся в покои, мертвой хваткой скрутили кронпринцессу Севера прямо в её домашнем халате. Великая шахматная партия теневого престола перешла в свою финальную, кровавую фазу. Селеста развернулась и, придерживая руками подол окровавленной шелковой сорочки, стремительно бросилась обратно в свои покои, ведомая лишь одной безумной мыслью — вколоть сыворотку и спасти жизнь сереброволосого юноши во что бы то ни стало.

Глава 42

Селеста летела по темным коридорам дворца, словно багровый вихрь. Подол её винной шелковой сорочки, испачканный кровью, рваными волнами хлестал по бедрам, а босые ступни едва касались холодного мрамора. В её правой ладони был намертво зажат заветный синий флакон. Рейнард со своей стражей остался позади, чтобы запереть Изольду и взять под контроль восточное крыло, поэтому Селеста ворвалась в свои покои в полном одиночестве.

В спальне по-прежнему пахло гарью и озоном. На ковре, окруженный мертвыми наемниками, лежал Элиан. Марта в слезах пыталась зажать его рану чистыми простынями, но те мгновенно пропитывались багрянцем. Селеста упала на колени прямо в лужу крови, рассыпая свои длинные, каштановые волосы до талии по его бледным плечам. Её рубиново-красные глаза горели отчаянной, безумной решимостью.

— Марта, уйди! — хрипло выдохнула она.

Графиня зубами сорвала пробку с синего флакона и без малейших колебаний вылила искрящуюся полярную сыворотку прямо на рваные края его раны, одновременно вливая остатки жидкости ему в приоткрытые губы. На мгновение по телу мага пробежала сильная судорога. Полярный яд Изольды начал стремительно отступать: неоново-фиолетовые вены на его шее и лице стали бледнеть и растворяться. Но чудо исцеления так и не произошло. Кровь продолжала толчками хлестать из пробитой груди, а удушающая, вязкая темная мана неизвестного происхождения, подмешанная на клинке, запульсировала еще яростнее. Этот живой паразит намертво запечатал его серебряные каналы времени, не давая ране затянуться и буквально высасывая последние искры его жизни. Элиан хрипел, его веки дрожали, а пульс под её пальцами становился всё более ничтожным.

— Нет... нет, пожалуйста, только не снова! Я не потеряю тебя! — из её глаз хлынули горячие слезы, смывая кровь с её щек.

Разум злодейки панически отключился, оставив лишь первобытный, чистый страх за мужчину, который стал для неё целым миром. Селеста инстинктивно прижала ладонь к рубиновому кулону на своей груди, который Элиан подарил ей этой ночью. Артефакт-стабилизатор мгновенно среагировал, ослепительно и мощно полыхнул алым сиянием. Он завибрировал, устанавливая прямую, неразрывную связь между её Сердцем Источника и угасающим ядром мага. Селеста поняла, что должна сделать. Если её собственная алая магия отторгалась этой темной скверной, то мана самого Элиана, заключенная в кулоне, могла пройти сквозь барьер. Она сорвала цепочку с шеи и с силой прижала пульсирующий рубиновый кулон прямо к окровавленной ране Элиана.

— Проснись... Пожалуйста, Элиан, борись со мной! — закричала она, закрывая глаза.

Селеста направила колоссальный, безумный поток своей первобытной алой силы не в рану мага, а внутрь самого кулона. Рубин вспыхнул так ярко, что вся спальня залилась неоново-багровым, слепящим светом. Пропустив через себя дикую энергию Источника, кулон трансформировал её, высвобождая чистейшую, концентрированную серебряно-алую волну. Этот объединенный поток двух их магий мощным тараном ударил по вязкому темному паразиту.

Внутри её сознания раздался оглушительный, призрачный треск раскалывающегося льда. Чужеродная темная мана внутри груди Элиана не выдержала этого натиска и с шипением начала испаряться, растворяясь в воздухе черным, зловонным дымом. Как только таинственная энергия исчезла, алая сила Источника наконец получила доступ к его телу. Селеста почувствовала, как под её ладонью плоть Элиана начала стремительно, на глазах стягиваться. Рваные края раны закрывались, уступая место чистой, здоровой коже.

Элиан резко, судорожно втянул в себя ледяной воздух, словно человек, вынырнувший из бездонной пучины, и его фиолетовые глаза широко распахнулись. В них больше не было смертной муки — только безграничное потрясение, преданность и сияющий серебряный свет возвращенной магии времени. Селеста обессиленно повалилась вперед, роняя голову на его здоровое плечо и судорожно вцепившись пальцами в его разорванную черную рубашку. Её рубиновые глаза медленно затягивались карей иллюзией, а тело мелко дрожало от колоссального истощения.

Элиан медленно, но невероятно уверенно приподнял свои сильные руки и крепко, судорожно прижал её к своей груди, укутывая шоколадным водопадом её длинных волос.

— Ты спасла меня, Селеста... — хрипло, с удушающей нежностью прошептал сереброволосый юноша, утыкаясь носом в её макушку. — Твоё волшебство… оно сильнее любого проклятия этого мира.

Селеста немного отстранилась, всё еще тяжело дыша, и заглянула в его фиолетовые глаза. Шок от пережитого до сих пор сковывал её изнутри.

— Элиан, когда я пыталась исцелить тебя в первый раз, моя магия Источника была полностью заблокирована, — тихо, с затаенным ужасом произнесла она, и её пальцы сильнее сжали ткань его рубашки. — В твоей ране была не просто северная скверна Изольды. Там была вязкая, леденящая темная мана. Она вела себя как паразит и пожирала мою силу. Эта темная энергия была настолько колоссальной, что оказалась равной по мощи всему моему Источнику. Вот почему у меня получилось выжечь её и спасти тебя только тогда, когда я соединила свой багрянец и твою собственную ману, заключенную в этом рубиновом кулоне.

Элиан, внимательно выслушав её, мгновенно побледнел, а его фиолетовые глаза потрясенно и ошарашено расширились. Он замер, уставившись в пространство, словно перед ним разверзлась бездна, а его дыхание на секунду перехватило.

— Темная мана, равная силе первобытного Источника?.. — хрипло, с благоговейным и пугающим трепетом переспросил сереброволосый юноша. Он судорожно сглотнул. — Селеста, этого просто не может быть. Древняя магия Тьмы… истинная черная мана Первородных считается окончательно мертвой уже больше пятисот лет! Хроники Ордена гласят, что последний носитель этой разрушительной силы погиб во времена Раскола, и с тех пор её след в мире полностью исчез. Если кто-то в этих стенах сумел пробудить забытое божественное искусство прошлого, то мы имеем дело с бессмертным призраком или монстром, чье могущество превосходит весь Совет.

В этот момент дверь спальни стремительно распахнулась, и внутрь вошел Рейнард, на ходу вытирая окровавленный меч. Увидев живого, дышащего мага и Селесту, замершую в его объятиях в одной сорочке, принц на секунду замер. Его янтарно-золотые глаза ревниво потемнели, а челюсти сжались. Ему было невыносимо больно видеть их близость после того, как он сам рисковал ради неё жизнью. Но Рейнард пересилил своего внутреннего монстра. Он сделал глубокий вдох, опустил клинок и твердо произнес:

— Рад, что ты выжил, чернокнижник. Но расслабляться рано. Изольда заперта в башне под охраной моих верных людей. Король Севера взят под домашний арест до созыва экстренного Совета. Но нападавшие прошли через катакомбы, ключи от которых есть только у высших чинов. Нас предали изнутри, Селеста. Завтра на рассвете Империю ждет грандиодный политический трибунал.

Селеста медленно повернула голову к принцу, не выпуская руки Элиана. Теневой треугольник дворца был залит кровью, а пугающая правда о древней темной магии, едва не убившей мага, явно вела к кому-то из верхушки Совета. Финальная битва за престол и её собственное выживание переходила в решающую, смертоносную стадию.

Глава 43

С момента роковой брачной ночи кронпринца прошло всего несколько дней, но Императорский дворец уже превратился в раскаленный котел скрытого заговора. Багрово-серый утренний рассвет неохотно прорезал густой туман, заливая мертвенным светом колоссальный Тронный зал. Атмосфера на закрытом экстренном трибунале была настолько удушающей, что воздух казался осязаемым. Высшие министры Империи, старейшины Магического Ордена и члены Совета уже заняли свои места на гранитных трибунах, испуганно шептались и ожидали развязки.

Во главе стола на монументальном престоле восседал бледный Император, чей взгляд дышал леденящим гневом правителя. Чуть правее него замер Канцлер Совета — мужчина в закрытом темном одеянии с плотной повязкой на глазах сидел абсолютно неподвижно, напоминая слепое изваяние. Он лениво перебирал пальцами четки из черного сланца.

Тяжелые створки резных дверей с глухим грохотом распахнулись. В зал заседаний вошел триумвират, сковавший дворец в единый узел. Рейнард шагал во всем величии своего парадного белоснежного мундира, а его янтарно-золотые глаза горели безжалостным огнем разъяренного льва. В его руке покоился тяжелый боевой меч, острие которого со скрежетом волочилось по мрамору. По правую руку от него шла Селеста, одетая в строгое платье из плотного черного бархата с высоким воротником, скрывающим шею. Её новые каштановые волосы тяжелым шоколадным водопадом спускались ниже талии, а на бледной груди багрянцем сиял рубиновый кулон-стабилизатор. Под безупречной карей иллюзией её глаза смотрели на Совет с запредельным высокомерием. Сразу за её спиной величественной тенью двигался Элиан. Сереброволосый юноша, полностью исцеленный, шел с безупречным достоинством законного наследника великого герцогства, а его фиолетовый взор был прикован к Селесте.

В какой-то момент Селеста медленно перевела взгляд на главу Совета. Рассматривая леденящую фигуру Канцлера, она вдруг почувствовала, как по её спине пробежал странный, потусторонний холодок, а первобытная магия Источника внутри ядра испуганно и дико дернулась, глухо отозвавшись на его присутствие. Селеста на мгновение нахмурилась, упрямо унимая этот внутренний отклик. От этого слепого министра исходила непонятная опасность, заставившая её быть настороже.

Двое гвардейцев тайной стражи вывели в центр зала принцессу Изольду. Северянка была одета в измятый шелковый халат поверх ночной сорочки, а её платиновые волосы растрепались. Но вопреки ожиданиям Селесты, в глазах цвета арктического льда больше не было той безумной, ночной паники. В них застыл леденящий, торжествующий расчет правительницы.

— Члены Совета! Ваше Императорское Величество! — громоподобный голос Рейнарда разорвал звенящую тишину зала. Принц с размаху вонзил острие меча в щель между мраморными плитами. — Несколько дней назад в крыло леди Селесты было совершено грубое, кровавое нападение. Элитный отряд северных наемников пытался уничтожить мою фаворитку и смертельно ранил мага Элиана! Кронпринцесса Изольда лично подписала этот черный контракт! Я требую немедленного суда и лишения её всех титулов!

Волна оглушительного шока прокатилась по трибунам. Но стоило Императору поднять руку, как Изольда сделала плавный шаг вперед, и на её тонких губах расплылась зловещая, расчетливая ухмылка. Её полярный самоконтроль вернулся к ней в полном объеме.

— Ваше Императорское Величество, о каком нападении и каком контракте говорит мой законный супруг? — хрустальным, абсолютно спокойным и отрепетированным тоном произнесла принцесса Севера. Она пренебрежительно окинула Селесту ледяным взглядом. — Ничего подобного не было. Я спокойно сидела в своих покоях эти дни, занимаясь государственными реестрами, когда принц Рейнард и эта... кареглазая вдова Вальди варварски выбили двери моего крыла, угрожая мне оружием. Если Его Высочество настолько ослеплен своей фавориткой, что готов придумывать ночные штурмы несуществующих наемников ради очернения моей репутации, то Совету стоит проверить ментальное здоровье самого принца.

— Что ты несешь, тварь?! — взревел Рейнард, шагнув к ней, но Император жестко припечатал ладонь к столу: «Тише, сын!».

Селеста похолодела. Внутри неё внезапно взвился яростный, леденящий ураган дурного предчувствия. Изольда лгала с такой непоколебимой уверенностью, что это казалось безумием. Графиня Вальди сделала шаг вперед, и её голос зазвучал со стальной укоризной злодейки:

— Ваши слова — пустой звук, Изольда. Ваши наемники были убиты в моей спальне, а вы лично отдали мне синий флакон с противоядием, чтобы спасти мага Элиана от полярного яда. Вот доказательство вашей вины!

Селеста с леденящим торжеством злодейки, уверенной в своей идеальной шахматной партии, плавно опустила руку в потайной карман своего черного бархатного платья, намереваясь вытащить матовый синий флакон и разбить ложь северянки на глазах у всего Совета. Её пальцы скользнули вглубь ткани... и наткнулись на пустоту.

Селеста замерла, и в её рубиновых глазах под карей иллюзией на долю секунды отразился дикий, первобытный ужас. Флакона не было. Карман был абсолютно пуст.

Она не могла знать, что этой ночью, пока дворец спал, таинственная, невидимая темная магия кукловода беззвучно переписала реальность этого замка. Неизвестная, гнетущая мана скрытого врага начисто стерла тела мертвых наемников, уничтожила малейшие следы крови в её спальне и бесследно растворила синее стекло из её кармана, не оставив ни единого материального доказательства ночного штурма.

— Ну же, графиня Вальди, мы все ждем ваших «доказательств», — с победоносным, уничтожающим высокомерием произнесла Изольда, расправляя складки халата. В её глазах бушевал торжествующий огонь ревности. — Покажите Совету флакон. Или, быть может, вы и мага ранили сами, чтобы инсценировать это покушение и избавиться от меня? Ваше Императорское Величество, я требую арестовать фаворитку за государственную измену, подлог и клевету на правящую северную династию!

Высшие министры Совета тут же взволнованно зашумели, и их тяжелые, обвиняющие взгляды скрестились на фигуре Селесты. Принц Рейнард ошеломленно обернулся к ней, а фиолетовые глаза Элиана опасно сузились, когда серебряная мана времени испуганно затрепетала на его пальцах.

Селеста медленно вытащила пустую ладонь из кармана, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног, а её безупречный, холодный контроль над ситуацией впервые за две жизни с треском рушится, уступая место хаосу. Теневая ловушка, которую она так тщательно выстраивала, захлопнулась на её собственной шее. Её саму выставляли виновной перед лицом всей Империи.