Я — чайка

Глава 1

Я — Чайка

1

«Это что же такое? — думал Егор, — я падаю, падаю… Да, нет, вроде не падаю, что-то меня держит, и море внизу огромное. Ах! Я кажется парю, и ветер тёплый и упругий, и так плавно меня обтекает...»

Память постепенно возвращалась к Егору. Вокзал, перрон, прощание и последние слова Вики: «Ты пиши, не теряйся!» Потом купе, шумные соседи, остывший чай в подстаканнике на маленьком приоконном столике, прокуренный тамбур для некурящих — всё это слилось в единую картинку, немного размытую, но временами очень чёткую, до мельчайших подробностей.

Совсем рядом красивое облако необычной формы, проплывающее за окном, перелески и стайки птиц над ними, дымы над крышами сельских домиков. Верхняя полка, книга, которая падала ему на грудь, когда он ненадолго проваливался в сон. А потом яркая вспышка, грохот... и чернота, ничто, тишина, тишина, тишина…

И, наконец, вот это вот всё — море внизу, горы вдалеке и ветер прямо в лицо. Егор посмотрел налево, недалеко от него парила чайка, что-то высматривая далеко внизу. Посмотрев направо, он увидел ещё несколько чаек. Как же ловко парили они над водой, почти не взмахивая крыльями, опираясь на воздушные потоки. «Ого! — сообразил наконец Егор, — а ведь и я тоже чайка! Я же тут, как все!»

Егор заложил небольшой вираж и приблизился к одной из чаек. Он попытался обратиться к ней, но из горла вырвался лишь какой-то невнятный крик. Нечто подобное он услышал в ответ, но каким-то образом понял, что его довольно вежливо попросили отвалить и не приставать с глупыми вопросами. Что он и сделал без особых возражений.

Егор поймал восходящий поток воздуха и поднялся выше. Там он стал парить, разглядывая пейзаж, до боли знакомый ему там, на земле, и очень необычно выглядевший отсюда, с высоты. Вместе с тем, он старался припомнить моменты той, прежней жизни, которые привели его сюда.

2

Они сидели на берегу и бросали в воду камушки. И молчали. Всё уже было переговорено на десять рядов. Ничего нового добавить они не могли, или не хотели. Невдалеке кружили чайки, высматривая что-то в воде, изредка пикируя вниз, и выхватывая из волны незадачливую рыбёшку.

— Ты, знаешь, — наконец сказала Вика, — у меня почему-то такое чувство, что ты уезжаешь навсегда. И не потому, что ты не вернёшься, а потому что ты уже не сможешь вернуться. Что ты исчезнешь физически.

— Ну, знаешь ли, — отвечал Егор, — все мы под богом ходим, падающие на голову кирпичи никто не отменял, всё может случиться. Но я непременно вернусь. Никуда ты от меня не денешься. Ты в моей голове навсегда, несмотря ни на что, ни на какие твои завихрения и сомнения. Ты — моя, и такой останешься!

— В этом смысле, конечно, да! — но я-то говорю про физическую близость. Мне почему-то кажется, что вот так сидеть рядом и прикасаться друг к другу нам уже никогда не придётся, как бы странно это не звучало.

— Ты меня пугаешь! Да, я уезжаю, может быть и надолго, и точно не могу сказать насколько. Но я собираюсь вернуться и обещаю тебе, что непременно вернусь. Несмотря ни на чьи происки. Ну, а форс-мажор предусмотреть невозможно. Хотя, нужен какой-нибудь запасной вариант, на всякий, так сказать, случай. Надо что-нибудь придумать.

— Почему бы и нет, пусть это будет какая-нибудь шутка на случай «а вдруг!»

Егор вытащил из кулёчка кусочек куриной кожицы и подбросил его высоко вверх. И тут же какая-то самая ловкая чайка подхватила это лакомство прямо на лету и, благодарно крикнув в ответ, улетела в сторону.

— Я придумал, — сказал Егор, — если со мной, не дай бог, конечно, что-нибудь случится, то я вернусь к тебе чайкой.

— Как это? — удивилась Вика, — простой чайкой? Мне-то от этого какой прок?

— Практически никакого, — усмехнулся Егор, — но ты просто будешь знать, что я есть, может не навсегда, но хотя бы на то время, пока… Сколько там живут чайки? Лет 20-30? Да хватит и десяти лет, чтобы ты смогла пережить мой уход.

— Как-то это странно и необычно. Но мысль интересная! Шутник ты у меня.

3

На следующий день они опять встретились на том же месте. Они стали подкармливать чаек и внимательно их рассматривать.

— Посмотри внимательно, — сказал Егор, — а ведь они все разные. У каждой свой характерный рисунок на грудке и на крыльях. Наверняка и характеры у них отличается. Да, какие-то более ловкие, какие-то более удачливые, есть и трудяги, есть и с ленцой.

— А как я узнаю, что это ты? — Вика нехотя включилась в игру, затеянную Егором.

— Ты сама поймёшь, что это я, и научишься отличать меня от других чаек. Постарайся не перекармливать меня, а то мне тяжело будет к тебе прилетать, да и охотиться разучусь, — усмехнулся Егор.

— А хоть поговорить с тобой можно будет?

— Сожалею, но чайки не умеют разговаривать, хотя… — Егор задумался, а потом ответил, — но я буду понимать твою речь. Могу отвечать на своём языке только «да», «нет», «не знаю». Ты сможешь задавать мне вопросы, а я буду кричать один, два или три раза кряду. Возможно, ты научишься отличать оттенки моих криков. На большее вряд ли можно рассчитывать.

— Какой же ты, Егор, затейник, — рассмеялась Вика, — так ловко всё выдумал, что я даже чуть не поверила в эту ерунду. Ну, да ладно, надеюсь, никогда нам это не пригодится.

— Как знать, как знать, — нахмурился Егор. Что-то его явно беспокоило. Он обнял Вику и прижался губами к её щеке.

— Не так крепко, — Вика высвободилась из его объятий и поцеловала в губы, нежно и бережно, — и возвращайся по-человечески. Люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, — ответил Егор и усмехнулся, — Встретимся завтра в обед, и да, я постараюсь сохранить в себе что-нибудь человеческое.

— Уж ты постарайся как-нибудь, — Вика любила, чтобы последнее слово оставалось за ней.

На том они и расстались. Егору надо было закончить кое-какие дела и собраться в дорогу. Билет у него был на завтра, на вечерний поезд. Ночь ему предстояло провести в дороге и ещё полдня. А потом опять работа, работа, работа и никаких развлечений.

4

Вика проснулась в три часа ночи от того, что хлопнула форточка и подул холодный утренний ветер. То ли ей послышалась, то ли действительно, откуда-то издалека донёсся крик чайки. «Хотя какие чайки среди ночи! Спят они ночью! Наверное, послышалось!» — подумала Вика. Она откинула одеяльце, подошла к окну, вгляделась в ещё тёмное небо и прикрыла форточку. На улице всё было тихо. Она вернулась в постель и укрылась с головой одеялом. Сон улетучился, как будто его и не было вовсе. Прилетела какая-то тревога, ожидание чего-то совершенно невозможного, непоправимого. Так она пролежала с полчаса, а потом всё-таки уснула тревожным беспокойным сном.

Разбудил Вику телефонный звонок. Звонила её подруга Светик-семицветик.

— Привет, Викуся, — затараторила она в своём обычном темпе, — как? Ты ничего не слышала? Об этом уже все сообщили, и по телеку была инфа! Да проснись же ты, наконец!

— Погоди, Светик! Не тараторь, сбавь обороты! Объясни толком, что произошло! — перебила её Вика.

— Так это же, вот что, — большая катастрофа в соседнем районе, какой-то кошмар совершенно дикий, вечерний поезд из нашего города сошёл с рельсов. Много жертв, сплошное месиво. Призвали армию разгребать завалы, высвобождать раненых. Создали целую комиссию. Но ты же знаешь как у нас всё делается. Информации нуль, о пострадавших ни слова, куда направляют раненых тоже неизвестно. Слава богу, мои родичи только сегодня собирались ехать. А у тебя-то никого на том поезде не было?

Вика онемела и не могла произнести ни слова. Она была просто объята ужасом. Ведь это был именно тот поезд, на котором должен был уехать Егор.

— Что ты молчишь, — проговорила Света с тревогой в голосе, — что? Неужели? Именно этим поездом? Ты же говорила, что он через пару дней уезжает?

— Он, он в последний момент переиграл, и решил уехать на день раньше. Сказал, что так будет лучше. Мы даже немного повздорили по этому поводу. Но разве его переспоришь. Он же мужик, его слово— закон. Я и отстала. А оно вот как обернулось! Послушал бы он меня… Да что там говорить, — Вика замолчала, услышанное не укладывалось у неё в голове.

— Да не волнуйся ты так! — проговорила Света, — ничего ведь пока неизвестно, не надо думать о самом плохом. Может всё и обойдётся. Он же у тебя счастливчик, как я знаю! Надо узнать, что там на самом деле случилось, куда попали раненые и погибшие, какие-то списки ведь уже должны быть. У меня есть парочка знакомых в органах. Я постараюсь что-нибудь выяснить. А ты уж побереги себя, не переживай раньше времени! Держись! Пока!

И она отключилась.

5

Вика поднялась с постели, наскоро умылась и чем-то быстро перекусила, не замечая вкуса еды. Ей казалось, что стены и потолок давят на неё, не дают вздохнуть. Она оделась и вышла на улицу. Было пасмурно, и накрапывал мелкий дождик, со стороны моря дул холодный ветер, который пронизывал насквозь.

Вика плотнее укуталась в шарф и направилась к причалу. Её тянуло на то место, где ещё вчера они с Егором сидели и бросали в воду камушки.

Всё здесь было также, только ветер стал холоднее, и чайки летали где-то вдалеке, не приближаясь к причалу. Ветер приносил их тревожные крики. Погода явно портилась, и это никому не нравилось. «Где же, где же ты? — прошептала про себя Вика, — неужели это всё, конец, которого никто не ожидал!»

Одна из чаек отделилась от других и приблизилась к пристани. Она заделала крутой вираж вокруг Вики. Хрипловатый крик чайки прозвучал прямо у неё над головой, отчётливо и отрывисто, два раза: «Хры, хры!»

Чайка заложила ещё один круг и уверенно приземлилась на тумбу ограждения, в нескольких шагах от Вики. Она смотрела на Вику, чуть-чуть поводя головой из стороны в сторону, не произнося ни звука.

— Егорка! Это ты что ли? — без надежды в голосе прошептала Вика.

— Хры! — крикнула чайка и переступила лапами.

У Вики перехватило дыхание. «Наверное, это случайно так получилось, или я услышала то, что хотела услышать», — подумала она.

— Ты был в том поезде, верно? — обратилась она к чайке.

— Хры! — ответила чайка.

— Ты погиб в этом чёртовом поезде? Может быть ты просто ранен? — с надеждой в голосе спросила Вика.

— Хры, хры, хры! — прокричала в ответ чайка.

— Так, так, ты не знаешь, что с тобой случилось? Но ведь ты здесь, значит там тебя уже нет?

— Хры, хры, хры!

— Опять не знаешь? Но ведь я могу на что-то надеяться? — голос Вики задрожал и сорвался.

— Хры! — прокричала чайка и несколько раз переступила лапами, как бы собираясь взлететь.

— Тебе, наверное, уже пора улетать по своим чаечным делам? — улыбнулась Вика.

— Хры! — ответила чайка и взлетела. лихо заложив вираж вокруг Вики, едва не коснувшись крылом её плеча.

6

Стало совсем зябко и сыро. Вика поднялась и отправилась домой. Делать ей ничего не хотелось, да и заставить себя она не могла. «То ли это действительно был Егор, то ли это мне только почудилось, — думала она. Ей хотелось верить в эту невероятную встречу, но умом она не могла принять такое на веру, — чушь какая-то!»

Дома Вика включила радио и поискала какие-нибудь новости. Ничего толкового она так и не нашла. Только сухие цифры и сообщение, что делается всё возможное. И что личности погибших и раненых выясняются. К концу дня должны появиться первые списки, далеко не полные, но хоть что-то можно будет выяснить.

Позвонила Светка и доложила о том, что ей удалось выяснить по своим каналам. Среди погибших Егора не было, но это ещё не окончательно. Но и среди выживших его тоже пока не обнаружили. «Представляю, какая там сейчас неразбериха, — уверенно сказала Светка, — это же надо такая беда, и на пустом месте. О причинах тоже ничего пока не говорят. Что-то туманное насчёт технических проблем и человеческого фактора!»

Светка ещё что-то говорила в своём обычном быстром темпе, но Вика её уже не слушала, погрузившись в свои невесёлые мысли. «Как же так, — думала она, — почему это с нами случилось, за что нам такое наказание?» Она старалась не думать о самом плохом, старалась отогнать эти мысли, успокоиться, надеяться на лучшее. Постепенно её веки отяжелели, глаза закрылись, и она забылась тревожным, беспокойным сном.

Её разбудили далёкие крики чаек, прилетевшие через полуоткрытое окно с прохладным утренним ветерком. Ей показалось, что среди этих криков послышалось что-то знакомое.

Вика поднялась с постели, перекусила на скорую руку и отправилась на берег, на то самое место.

7

Чайки кружили где-то вдалеке и не обращали на неё никакого внимания. Даже кусочек куриной грудки не привлекал их. Они были заняты какими-то своими заботами, им не было никакого дела до какой-то там грустной девчонки на берегу моря. «Наверное, мне показалось, — вздохнула Вика, и уже собиралась уходить, как услышала знакомы гортанный крик, и быстро прошептала, — сюда, сюда лети, дорогой!»

Чайка подлетела к ней и расположилась на камне совсем рядом.

— Привет, привет! — проговорила Вика, и протянула чайке кусочек мяса.

— Хры, хры! — прокричала чайка, и Вике показалось, что она покачала головой.

— Как знаешь, — сказала Вика, — ты что-то хотел мне сообщить?

— Хры!

— Ты вернёшься ко мне, Егорка, в человеческом облике?

— Хры, хры, хры!

— Но ведь надежда ещё есть?

— Хры!

— А теперь тебе надо улететь и бороться дальше, как я понимаю? Ты уж постарайся, не оставляй меня одну, я буду тебя ждать!

— Хры!

Чайка расправила крылья и легко взмыла вверх, прямо навстречу восходящему солнцу. Вика прикрыла глаза ладонью и помахала ей вслед. Чайка сделала круг почёта и покачала крыльями, как это делают пилоты лёгкомоторных самолётов и планеристы. А затем взмыла высоко в небо и вскоре исчезла за холмом.

Вике оставалось только ждать и надеяться.

Март, июнь 2026 года