Выбор

Утро добрым не бывает

– Чую, что это происки Чернобога! – сказал расстроенно мужчина с низким и величавым голосом. Борода и волосы его уже имели довольно много седины. Одет он был величаво: накинутая на чёрный кафтан красная мантия-ко́рзно, застёгнутая на правом плече запонкой. Обут он был в чёрные кожаные сапоги.

С самого утра к князю пришёл боярин с грустной вестью — последний из четырёх его сыновей пал в бою.

– Ко мне дружинник пришёл и поведал об этом! – голос человека был спокоен. – Он один из выживших. Но я решил сам тебе рассказать эту новость!

– Когда его принесут?

– После полудня!

– Оповести волхва, пусть делает свою работу!

– Я уверен, что он миновал Навь и находится сейчас в Прави — в ожидании перерождения!

– Да, – смотрел сквозь пол князь, – все мои дети прожили достойную жизнь! Но короткую!

– Что же делать дальше, Гостомысл?

– Жить, Есислав, жить!

– Но ты остался без наследников!

– Сейчас нужно думать не об этом, ступай!

Есислав был широкоплеч. Одет он был в чёрного цвета шерстяную рубаху без ворота, на горловине была красивая вышивка красного цвета. На ногах были тёмно-коричневые штаны-шаровары и кожаные сапоги. На талии был кожаный пояс с бронзовой бляхой. На плечах виднелся плащ с застёжкой на груди.

Недавно он и сам потерял одного из родных братьев в битве, но это и рядом несопоставимо с тем, что выпало князю, доля которого была совсем незавидной!

Да и самому Есиславу приходилось сейчас непросто — на его плечи легла обязанность следить за женой покойного брата. Своей семьи у него не было, потому что ещё в юношестве решил, что отдаст свою жизнь полностью на служение князю. Но после того, как в его доме поселилась вдова покойного брата — мысли о семейной жизни начали понемногу одолевать. Появилось какое-то некое чувство тепла и уюта в доме. Боярин поначалу даже гнал такие мысли прочь, но сейчас каждый день думает о том, как вечером придёт домой — а там его ждут.

Боярин вышел от князя и направился к себе в дом, который располагался недалеко. Пройдя пару дворов, мужик, открыв дверь, переступил порог и сразу же позвал:

– Истислава!

– Что? – спросила женщина старше тридцати лет. Внешность её была строгой, но симпатичной. Одета она была в длинную до пола с длинными рукавами рубаху тёмно-зелёного цвета. Поверх была красная запона, внешне напоминающая широкую ленту с вырезом для головы, покрывающая спину и грудь. Голову покрывал тёмно-зелёный платок. Из украшений она носила всё — ожерелье, кольца, серьги и браслеты. Она сидела на скамейке у окна и вышивала.

– Ухожу я!

– Далёко ли?

– Волхва нужно позвать! Последний сын князя погиб.

– Ох… ему и так не просто! – констатировала безэмоционально Истислава не отрываясь от занятия.

– К вечеру приду! – Есислав ещё немного постоял, но женщина молчала. Тогда махнув рукой, он вышел из дому и увидел девушку. Придержав дверь рукой, он подождал, когда она зайдёт, но та встала перед ним и сделав небольшой поклон сказала:

– Боярин, доброе утро!

– Утро добрым не бывает! – хмуро ответил Есислав и показал жестом на дом, чтобы девушка зашла внутрь, и та, повинуясь — прошмыгнула мимо него. Захлопнув дверь, он отправился в путь.

– Ты всё сделала? – спросила Истислава.

– Да! – кратко ответила Есения.

– И воды принесла?

– Эм… – замешкалась девушка.

– Ну вот! – всё также безэмоционально сказала женщина. – А говоришь, что всё. Ступай!

– Простите меня боярыня!

Девушка точно помнила, что женщина ничего не говорила про воду. Но возразить она ничего не могла, поэтому просто водрузила на плечи коромысло с вёдрами и отправилась к реке.

– Не переступая через чур! – улыбаясь и без негатива посоветовал мужской голос.

Рядом с дорогой стоял деревянный истукан. Наверху красовалось вырезанное лицо, а сам столб был украшен вырезанными различными знаками, означающие принадлежность к роду местного князя, чьи владения чур и оберегал.

– Что за город величавый расположился дальше? – спросил старик с длинной и седой бородой, сидевший вместе со старухой на телеге. С виду мужчина был крепок, хоть и стар.

– Там — Словенск! – гордо констатировал юноша лет восемнадцати, одетый в серовато-бурого цвета туникообразную рубаху, подвязанную поясом и штаны светло-коричневого цвета. На ногах виднелись сапоги из цельной кожи, с застёжками у щиколоток, обутые поверх подвязных онучей.

Стоявший рядом мужик, одетый в такие же одежды только чёрные, дал ему подзатыльник и добавил:

– Нет у города ещё имени, – быстро подумав он добавил, а заодно спросил: – это новый город! А вы кем будете?

– Я купец Василий, а это моя жена Алеся! Нам сказали, что тут город возводиться. Говорят, что кто бы тут не побывал — все восторгались его великолепием! Вот и мы решили сюда наведаться!

– Что-то вы совсем одни, не обычно для купцов!

– Мы узнать пришли, а остальные встали недалеко от озера Ильмень.

– А куда двигаетесь?

– До Холопьего городка шли мы, но сказали нам что город тут возник. Решили мы, значит, отправиться сюда, посмотреть, узнать — можно ли торговать?!

– Тогда прихватите и нас с Труном, мы вам город покажем!

– Залезайте! – сказал старик. – Откуда сами идёте?

– На курганы ходили.

– А-а… вон что. Правильно, предков нужно поминать!

Мужчина и юноша забрались на телегу, в который находились меха, мёд и воск и поудобнее расположились. Старик дёрнул поводьями после чего они медленно поехали.

Новое возрождение города Словенск прошло ниже по течению реки Волхов. Именно отсюда славяне вновь расселились на Восток и Юго-Восток. Старейшиной и князем нового города стал Гостомысл — легендарная личность с не менее легендарными детьми и внуками.

Тёмные времена стояли на дворе, когда в лесах царствовали злые духи, а боги то и дело спускались на землю для того, чтобы лишний раз напомнить о себе.

За свою жизнь князь Гостомысл сделал много значительного вклада в развитие народа и города, но и ошибок наделал немало. Троих своих дочерей он выдал замуж, а вот четыре сына — один за другим погибли.

Телега тихонько миновала городские ворота и уже проезжала мимо деревянных домов. Два мужика вели беседу, где местный рассказывал про князя, а старик с неподдельным интересом слушал его.

Жизнь кипела. Чем больше вглубь проезжала телега, тем меньше встречался крупнорогатый скот, лишь петушки да курицы то и дело пробегали. Старику явно понравилось здесь находиться и Трун это понял, отчего ещё больше возгордился тем, что тут живёт.

Обычные люди имели большие избы, вмещающие в себя по пятнадцать-сорок человек. Как правило, это всё была одна семья в несколько поколений. Обычно трудящихся было человек десять-пятнадцать, остальные — старики, женщины и дети.

У знатных купеческих людей и ремесленных семей дома были не только красивше и больше, но ещё и некоторые были двух, а то и четырёхэтажные.

В землянках и маленьких избушках уже жили обычно — холопы, челядь да смерды.

Внутри — дома отапливались большими печами (каменками). Вдоль стен обычно стояли скамьи, на которых днём — сидели, а ночью — спали. Ещё спали на полатях — эти деревянные полки располагались порой высоко под потолком и обычно там спали дети. У богатых людей были кровати.

Проезжая мимо очередного дома, Трун увидел девушку, которая несла коромысло с вёдрами на одном плече и заулыбался.

– Есения! – крикнул юноша, начав махать.

Девушка повернулась на зов и тоже заулыбалась. Помахав взаимно, но скромно, она продолжила идти к реке.

– Вот это хоромы! – удивился старик княжескому четырёхэтажному строению. – Великий князь у вас живёт!

– И бояре знатные! – заверил мужик и хлопнув Труна по плечу слез с телеги, в след за ним слез и юноша. – Ну, княжий дом видите! Туда вам! Нужно ещё что-нибудь?

– Нет! – добродушно сказал старик, разглядывая хоромы. – Спасибо!

Проводив взглядом гостей города, юноша повернулся к мужику и спросил:

– Домислав, разве не надо было проверить его телегу?

– Нет там ничего! – заверил мужик. – Старики с миром пришли!

– Ладно, тогда пойду я.

– Ступай, – с улыбкой отозвался Домислав.

Трун проводил мужика взглядом, а затем быстрой походкой пошёл на встречу с Есенией. Настроение было весёлым. День — тёплым. Все пока что складывалось удачно.

Пройдя несколько дворов, парень увидел девушку и подойдя к ней хотел было взять коромысло, но девушка отпрянула.

– Тебе нельзя, люди косо смотреть будут!

– И что? Они и так косо смотрят, я ведь не женат до сих пор! Да и дружинником не стал!

– Всё равно нельзя!

– Проводить то можно?

– Ну пошли!

Есислав скакал на коне уже долго. Сначала он медленно проскакал по городу, затем по полю и сейчас медленно идёт по лесу, при этом наслаждаясь моментом. Местность не была труднопроходимой, тропа здесь протоптана многими людьми. Не сильно переплетённые кроны деревьев пропускали лучи солнца, а птички напевали свои песни.

Боярину всегда нравилось находиться в этом лесу. Здесь ему становилось спокойнее.

Спешившись, он стал высматривать дорогу, которая вела к волхву. И только сейчас он понял, что лес порядком загустел и оброс кустарником. Тропинка была еле протоптана, что было странным. Ведь обычно услугами волхва люди часто пользуются — начиная с расспросов о циклах луны, точном времени года, когда можно сажать в поле, а когда нет; и заканчивая услугами о провождении духа умершего человека в потусторонний мир.

Боярин стал идти совсем медленно. Ему было как-то не по себе. Окружающая обстановка пугала. Даже пение птиц перестало доноситься. Остановившись, он начал всматриваться в деревья, плотно заросшие кустарником. Но рассмотреть что-либо было трудно.

На плечо легла рука и Есислав сначала дёрнулся испугавшись, а потом отпрянул и полез к своему мечу, которого не было на поясе. Затем он посмотрел на коня и взглядом нашёл своё оружие. Правда оно уже оказалось не нужным — боярин понял чья рука легла ему на плечо.

Старик стоял и смотрел на Есислава с лёгким недоумением. На голове красовался череп медведя, а плащом ему служила медвежья шкура. Также из меха косолапого были сделаны наголенники, а наручи были сшиты из кожи. На теле виднелись грязные серая рубаха и чёрные шаровары. Пояс был сделан из шкуры и переплетён ветками. Обут он был в кожаные сапоги. В руках он держал деревянный посох с каким-то самоцветом на верхушке. Коричневые рисунки на лице отдалённо напоминали морду медведя.

– Ты напугал меня! – возмутился Есислав.

– В той части леса волки завелись, – пояснил волхв низким и вибрирующим голосом. – Я уже давно живу в другой стороне леса.

– Я не знал!

– А должен был! Я говорил людям — что переехал, но видимо тебе забыли сказать!

– Ты нужен князь…

– Ч-щ… – шепнул волхв перебив. – О делах потом! Пошли!

Оба отправились в хижину волхва. Как оказалось Есислав давно её прошёл. Ещё когда скакал по лесу на коне. Видимо хранитель знаний понял, что жить в глубине леса не самый лучший способ уединения, а быть может дело действительно в волках!

Хижина была выкопана в пригорке среди деревьев. То есть, по сути, жилище — являлось землянкой. Входом служила деревянная дверь. Внутри было темно. Боярин попытался что-либо рассмотреть, но из-за смены освещения, а точнее его отсутствия, у него не получалось. Посередине комнаты была выкопана ямка для костра. Волхв подошёл и начал раздувать угасающий огонь. Подкинув мелких веток и сухих листьев, он снова подул и пламя занялось.

– Как ты нашёл меня? – спросил Есислав.

– Я тебя заприметил ещё когда ты в лес заходил, но ты был на коне. Я не сразу тебя догнал!

– Кня…

– Ч-щ… – прошипел волхв, подкидывая в костёр большие ветки. – Потом!

– У меня срочное…

– Ч-щ… – вновь перебил старик. – У дня — нет срочности, день просто идёт, двигаясь плавно к вечеру. Вот и у меня нет срочности!

Стены землянки не были чем-то покрыты, а вот крыша уже была бревенчатой. В дальнем углу было множество наваленных шкур, на которых видимо спал хозяин. Вдоль стены были развешаны разнообразные сухие ягоды и грибы с кореньями. А на полу лежало множество кувшинов, из которых отличался один большой и широкий. Он был изрисован сменяющимися месяцами в разных фазах, под которыми были разнообразные пометки. Есислав не понял, что это такое изображено, да и, наверное, не хотел.

Затем боярин заприметил ещё один кувшин, на нём были высечены солнца и луны, которые по переменно затмевались. Тут он уже заинтересовался, и не выдержав спросил:

– А это что?

– М-м? – промычал волхв, ища то, что притянуло и заинтересовало взор Есислава. – А-а, это... солнечные и лунные затмения. Что, никогда не видел?

– По правде, нет!

– Странный ты!

– Это я-то странный?! – удивился боярин.

Волхв, смотря на огонь, ничего не ответил. Поднявшись на ноги, хозяин подошёл к одному из кувшинов и налив оттуда полупрозрачной жидкости в глинную чеплашку дал её гостю.

– Выпей, успокаивает!

Боярин, выпив до дна предложенный волхвом напиток, вытер рукавом рот и решив попытаться заново начать разговор лишь сказал:

– Князь…

– Ч-щ… – вновь перебил волхв. – Сын последний умер, знаю!

– Так если знаешь…

– Почему князь не пришёл? Сын-то — его, а не твой!

– У Гостомысла много важных дел, и…

– Дела важнее сына?

– Так ты пойдёшь или нет? Ты знаешь, что князь щедр…

– У меня забот много, да и к тому же я не единственный волхв, сходи вон к Андимиру!

– До него день пути и к тому же ты знаешь, что он ещё молод и много не знает!

– Собери мне трав, ягод да грибов, и-и… быть может, тогда, я пойду с тобой!

– Тебе это понадобиться для того, чтобы взять с собой? – нахмурив брови спросил Есислав.

– Что-то да, что-то нет! Ты — меня отвлекаешь от моих дел, а не я тебя!

– Ладно, будь по-твоему!

Трун и Есения шли от реки. Парень всё рассказывал что-то весёлое, а девушка шла рядом и посмеиваясь слушала. Нести коромысло с вёдрами она конечно же не позволила.

Проходящим людям в целом было всё равно на общение сына боярина и холопки. Но вот заприметивший парочку отец Труна к этому отнёсся не очень.

Догнав парочку отец, взял сына за руку и отвёл в сторонку.

– Ты что же это такое делаешь?

– Что?! – удивился сын будто не понял.

– Столько девушек достойных в округе, а ты выбрал невесть что!

– Отец, мы просто хорошо ладим и не более!

– Ага, поговори мне ещё тут! Свободы много слишком у тебя!

– Я уже не маленький!

– То-то и оно, что не маленький!

Отец, не отпуская сына, повёл его куда-то. Есения же не останавливаясь несла воду в дом, а Трун раздосадовано смотрел ей в след.

– Сваромир, – послышался голос подходящего Домислава. – Ты брата нашего не видал?

– Видел я его! У князя сын умер, он помчался за волхвом!

– Вон что, понятно. Тогда дашь мне в помощь Труна?

– Зачем?

– Поможет мне в одном не хитром деле, ловкость его молодая нужна!

– Ну ступайте! – почесав затылок, нахмурено сказал отец и повернувшись к сыну добавил: – ещё раз увижу, пеняй на себя!

– Понял, отец!

Сваромир ушёл своей дорогой в сторону княжьего двора. Домислав же хлопнул парнишку по плечу и оба повернувшись начали уходить. Трун напоследок повернул голову и посмотрев обижено на отца спросил:

– У князя сын умер?

– Угу, – промычал Домислав.

– Печально! Хороший был человек!

Трун, выждав небольшую паузу, вновь спросил:

– А куда мы идём?

– А я откуда знаю?

– Ты же сказал, что нужно помочь в одном деле!

– Да я на ходу придумал, надо же было тебя из-под горячей руки брата выдернуть!

Трун улыбнулся. Пройдя пару дворов, юноша решил задать вопрос:

– Если ты свободен, может поучишь меня?

– А что, пошли! – немного подумав Домислав добавил: – отцу, если что, скажешь, что на воротах помогал!

Дело близилось к вечеру. Есислав с трудом набрав того, что велел старик, уже заходил внутрь землянки.

– Собрал я твои корешки! – заявил с порога боярин. – Вот!

Волхв сидел в углу на шкурах, а подошедший Есислав поставил перед ним корзинку, почти наполненную всякими грибами, ягодами да травами. Старик подвинулся поближе и оценил наполненность, продвигаясь руками ко дну.

– Я не вижу кору дуба!

– Это потому, что её там нет!

– Значит ты обманул меня!

– Нет дуба в твоём лесу, где я тебе кору достану?!

– Ладно-ладно, по дороге встретится!

– Значит выходим?

– Утром!

И без того хмурое лицо боярина стало злым. Он не любил тратить время попусту, но сейчас сделать ничего не может, ибо власти его тут нет, и ему это не нравилось. Вздохнув, он сел рядом с костром и стал сверлить взглядом старика, который копошился в корзине. Поняв, что ничего вразумительного ждать не стоит он снова стал охаживать землянку взглядом.

– Если мы выйдем сейчас, то ещё можем…

– Ч-щ… – уже привычно перебил старик, не отвлекаясь от своего дела. – Не можем!

Есислав покачал головой и стал снова рассматривать кувшины. Водя взглядом от одного глиняного сосуда к другому, он заприметил в дальнем углу большой, бледный, круглый горшок. Боярин поднялся на ноги и подойдя к нему стал разглядывать.

Круглый горшок тоже имел всякие неведомые символы, а также зарисовки, среди которых Есислав узнал фигуру князя.

– Это что, Гостомысл?

– Угу, – перебирая коренья промычал волхв.

– А остальные кто?

– Перед ним Буривой — его отец, а после его дети.

Боярин рассматривал и не понимал, почему некоторые из фигур были видны, но и были, как бы, замазаны. Не став мучить себя догадками, он спросил:

– А почему некоторые замазаны?

– Ну сам посуди?!

– Ну… замазаны те… кто умер что ли?

– Теплиться ум в твоей голове ещё!

– Так у тебя все дети князя замазаны!

– Ну так и я тебе сказал, что знаю уже зачем ты пришёл! Разве не так было?

– А не ты ли наслал эту беду? – прищуриваясь спросил Есислав.

– Гостомысл — разгневал Богов, а не я, так что претензии, точно уж, не ко мне!

Есислав переместил взгляд со старика на костёр и сказал:

– Тревожит меня что-то!

– Лишь только ум твой!

Старик положил корешки на тряпку и связав в узелок отложил. Затем встал и развесил свежие грибы вдоль стены. Травы он распределил по горшочкам. Есислав, всё это время наблюдавший за работой волхва, стал кивать головой проваливаясь в сон. Протерев лоб ладонью, он подумал и сообщил:

– Спать нужно ложиться, выходим на заре! – боярин попытался сказать так, чтобы это не походило на приказной тон, но у него это не особо получилось.

– Я уже приготовил тебе ночлег.

Есислав только сейчас подметил что шкур, где спал старик, стало меньше. Повернувшись, он увидел отведённое ему место. Время было хоть и не позднее, но спать очень хотелось.

«Быть может это тот его отвар?!» – подумал боярин.

Зевнув во весь рот, он подумал ещё немного о предстоящем пути, затем встал и не раздеваясь улёгся. Повернувшись на бок, он стал смотреть за действиями старика. Тот развязал узелок и неспешно стал возиться с корешками.

Глаза закрылись сами собой и через мгновение по землянке стал разноситься тихий храп.

Трун нападал деревянным мечом, а Домислав с лёгкостью отражал руками все выпады юноши, сопровождая каждое неверное действие подзатыльником.

Юноша не понимал, что делает неправильно. Он вроде делал то, чему учили и повторял всё как показывали, но как будто чего-то не хватало. Ему всегда, казалось, что он упускает из битвы суть, которую вот-вот поймёт. Но понимание не приходило.

А Домиславу нравилось. Ему даже оружие ненужно было, чтобы уворачиваться от выпадов Труна. Юноша сделал очередной удар, от которого мужчина спокойно уклонился и повернувшись отвесил очередной подзатыльник.

– И вроде получается! – голос Труна был уверенным. – Но чего-то не хватает…

Домислав засмеялся. Ему нравилась уверенность юноши. А быть может он просто считал его уже как за своего сына. Этого он не понимал. Вроде и племянник, а вроде и как сын уже. Очень много они проводят времени вместе.

Подойдя к Труну Домислав потрепал его за голову и сказал:

– Знаешь, чем ты отличаешься от опытного воина?

– Ловкостью? – сходу предположил юноша.

– Враги… – лицо Домислава начало меняться и становиться более серьёзным.

– Врагами? – удивился Трун.

– Нет! – вскинул мужик руку. – Там, враги! Беги в город, оповести народ и князя! Я на воротах останусь!

Трун обернулся и увидел, как вдали, из лесу, начали выходить толпы людей. Но присмотревшись он понял, что у них слишком странная походка. Прищурившись, он хотел было вскинуть руку к глазам дабы лучше разглядеть напасть, но получил очередной подзатыльник.

– Что я сказал?! – спросил спокойно Домислав.

Трун почесал затылок и побежал в город оповещать народ. Домислав же остался высматривать нарастающую армию врага. Те шли неспешно, будто не торопились. Еле ковыляя, они будто ждали чего-то. И как оказалось ждать было чего. А точнее кого.

– Чернобог! – выдал Домислав.

Мужчина на коне был преклонных лет с разгневанным лицом, с длинной и густой чёрной бородой и длинными волосами, в чёрных одеяниях. Испускали ледяное свечение глаза, в которые если посмотреть, то можно ощутить сковывание. По телу сразу начинает бежать холодок, а внутри становиться нереально страшно.

Всадник держал в левой руке поводья, а в правой копьё. Ждать наступления долго не пришлось. Как только Чернобог наклонил корпус тела чуть вперёд и надавил на шенкели — лошадь медленно пошла вперёд. Толпа же, будто безжизненно, без всяких озвученных команд — понеслась сломя голову покорять город.

Всемилостивые Боги

– Прячьтесь! – кричал Трун изо всех сил. – Враги наступают!

Юноша пробежал уже половину города как вдруг наткнулся на отца.

– Чего раскричался?! Какие враги?!

– Не знаю! Они из леса выходить начали, поэтому Домислав меня сразу сюда отправил, а сам на воротах остался!

– Беги к князю, расскажи, что видел, а я дружину собирать буду!

Трун побежал дальше. Он не понимал ещё боится он или нет, быть может, за других если только и тут он вспомнил о Есении. Почему-то именно её образ сейчас крепко осел в голове. Ему хотелось побежать к ней, чтобы защитить, но сообщить князю о нашествии врага было сейчас куда важнее. Поэтому, перестав кричать людям о надвигающейся угрозе, юноша побежал ещё быстрее.

Впереди уже показались княжьи хоромы. Остановившись, он посмотрел на мужика из числа младшей дружины, что стоит перед входом и с отдышкой начал говорить:

– Там… ворота… отцу я сказал!

– Что-о? – не понял дружинник. – Успокойся Трун, что ты Сваромиру-то сказал?

– Сообщи… князю скажи, враги наступают! Уже возможно идёт битва у ворот!

– Где? – глаза мужика расширились, а брови полезли на лоб.

– Там! – указал рукой Трун.

Дружинник хотел было развернутся и пойти внутрь докладывать князю, но увидел дым от сигнального костра что стоял у ворот и понял, что юноша не врёт. Оценив, что ситуация очень серьёзная, мужик незамедлительно побежал внутрь. Трун же поспешил к Есении, которая благо дело жила недалеко.

Пробежав пару дворов, юноша остановился, отварил дверь и залетел в дом. У окна сидела Истислава и вышивала. Повернувшись к Труну, она увидела его озабоченный вид и сходу спросила:

– Что там происходит? Что за суета?

– Враги на город напали! – Трун осмотрел взглядом весь дом и понял, что Есении в нём нет. – Прятаться нужно, где Есения?

– Я её к Мирославе отправила, мне нужно…

– К Мирославе? Это та, которая близ ворот живёт?

– Ну да!

Трун ударил тыльной стороной кулака по дверному косяку и хотел уже было убежать, но Истислава встала и быстро схватила парня за руку.

– Куда собрался?

– На ворота, помогать нужно!

– Там и без тебя справятся, а про девчонку забудь! Пошли, нам с тобой бежать нужно, ещё не хватало чтобы с сыном Сваромира случилось что-нибудь!

– Ничего со мной не случиться! – юноша попытался освободиться, но Истислава крепко сжала руку. – Отпустите, там мой отец!

– Ты со мной пойдёшь! – грозно сказала женщина и повела юношу на улицу.

Оказавшись снаружи, они пошли сначала вдоль дома, и юноша увидел вилы, стоящие рядом со скамьёй. Указав на них, он спросил:

– Взять можно? Вдруг нам понадобятся?!

– Идея хорошая, бери!

Трун взял вилы и вдвоём они направились за толпой, которая бежала в безопасную часть города. План его был прост: отвести Истиславу в безопасное место и убежать на ворота.

В целом картина была мрачная. Солнце уже село, а со стороны ворот начало подниматься зарево от пожара. Видимо враги прорвались и подожгли дома, или быть может это горят ворота. Думать сейчас Трун об этом не хотел. В его голове была лишь Есения

Заприметив по дороге паренька лет пятнадцати, Трун окрикнул его:

– Мичура!

Мальчик обернулся и помахал, а потом подошёл.

– Я знаю, что бежать нужно, мама уже убежала.

– Ты тогда чего тут стоишь? – спросила Истислава.

– Жду, когда женщины и дети уйдут, а я последним пойду!

Истислава недолго думая взяла мальчугана за руку и повела за собой.

– Что вы делаете?!

– Пошли, тут без нас справятся! Трун… – женщина обернулась и увидела лишь убегающий затылок юноши, который сломя голову бежал в сторону ворот. – Бестолковый!

Истислава обернулась в сторону княжьего дома, и увидела, как Гостомысл садиться на коня. Князь был облачён в кольчугу прямо поверх своей обычной одежды, плащ чёрного цвета скреплялся в районе ключиц какой-то золотой застёжкой, на голове был одет шлем, на поясе виднелся меч, в руки же он взял копьё.

Окружающие князя дружинники тоже садились на лошадей, а оруженосцы уже подносили им копья в руки. Облачены они были так же, как и Гостомысл в кольчуги, только без плащей и шлемов. Зато у каждого на коне виднелся щит.

Князя окружали примерно двести дружинников. Большей частью были бояре и гридни, а малая часть из них была лишь младшая дружина. Молодые войны были детьми бояр, и большая часть из них ещё ни разу толком не сражалась, но зато все умели сражаться, потому что готовились к этому всю жизнь с раннего возраста. И вот момент их битвы настал.

Когда все были готовы, то сразу же дружно поскакали в сторону ворот следуя за князем. Истислава проводила взглядом Гостомысла, и как только те скрылись за домами она ещё сильнее сжала руку Мичуры и побежала за людьми в укрытие.

Ворота тем временем ярко полыхали, хорошо освещая поле битвы, которое ещё не перетекло внутрь города. Отчаянно сражающиеся люди не выигрывали, но и позиции не сдавали. Вооружён был кто чем: вилы, топоры, дубинки, мотыги. Мечи были редкой и довольно дорогой диковинкой, поэтому имели лишь только бояре и очень богатые дружинники. Домислав не ожидал что ему сегодня понадобиться меч, поэтому тот лежал тихо и уютно дома в сундуке, вместе с остальной бронёй. Вооружён он был мощной дубиной, которую заполучил у одного из прибежавших на помощь мужиков.

Враги тоже оказались непонятные. Из далека они ещё походили на людей, но когда приблизились в плотную, то стало понятно, что это Чернобог поднял мёртвых. Упыри прибежали к стенам быстро. Люди едва успели закрыть ворота, но те их с лёгкостью проломили.

В поисках выхода из сложившейся ситуации люди приняли важное решение поджечь ворота, так как упыри боялись огня. Сами же воины поделились на две группы — одна осталась внутри и готовила факелы, другая группа мужчин сражалась снаружи как только могла, но живучесть мертвецов была крайне поразительна. Сразить упыря можно лишь только обезглавив его, но вот напасть — мечей у обычных людей нет. Оставалось ждать подмогу.

– Домислав, – крикнул мужик у ворот.

– Что?

– Уходим, наши идут!

Первая группа дружинников численностью более ста пятидесяти человек во главе со Сваромиром прискакала на конях и хотела было быстро пронестись сквозь горящие ворота, но под натиском упырей часть длинной деревянной стены упала. Дружинники, недолго думая, пробились через брешь и стали доблестно отражать натиск врага.

Вооружённый дубинкой Домислав понимал, что толку от него на поле боя нет, поэтому поспешил уйти. Посмотрев на дружинников, большая часть которых уже спешилась и вступила в ближний бой, он поспешил ко второй группе воинов внутрь города.

Найдя мужиков, он взял у одно из них факел и хотел уже убежать, чтобы сжигать поверженных упырей, как вдруг увидел бегущего вдали Труна с вилами. Дождавшись, когда юноша добежит, он с удивлением, но с хмурыми бровями посмотрел на него и спросил:

– Всемилостивые Боги… ты-то тут что забыл?!

– Есения у Мирославы где-то здесь!

– Ну так…

Не успел Домислав договорить как огонь в воротах начал гаснуть будто по чьей-то воле, и воля эта оказалась Чернобога. Всадник медленном начал проходить сквозь ворота и огонь гас буквально на глазах. Мгновение и обугленные ворота просто дымили. Угасшее пламя придало армии упырей смелости и те стали наводнять город.

На месте, где была брешь в стене, уже сражались дружинники, но превосходящая сила заставляла их сдавать позиции и отступать внутрь города. Вооружённые всяким хламом люди уже давно поняли, что толку от них нет, поэтому просто начали убегать вглубь города — кто искать оружие получше, а кто просто спасаться. Но большинство держалось крепко, стойко перенося тяготы безжалостной ночи.

Хозяин Нави — царства мёртвых, преодолев ворота медленно шёл лишь в одну сторону. Туда, где находится князь и как сражаться с Богом, с тем, с кем сражаться невозможно — никто не знал. Люди смотрели в леденящие глаза и с ужасом падали на колени. Сразится с Чернобогом не решился никто.

На миг очарованный Домислав встряхнул головой, которая в миг стала будто тяжёлая. Протерев хорошенько глаза пальцами он обернулся к Труну. Юноша уже во всю сражался с упырями. И в один момент он ударил мертвеца так, что тот завалился на землю и выронил меч.

Трун заприметив находку хотел уже склониться дабы подобрать трофей, но Домислав стал кричать во всё горло:

– Не-ет! Не смей! Иначе сам станешь упырём!

Юноша отпрянул, а мертвец, подобрав меч начал подниматься на ноги. Домислав подбежал и ударил с ноги по руке упыря, а затем без промедления воткнул прям в грудину факел, который застряв в скелете уже не захотел с лёгкостью выходить.

Упырь запылал как стог с сеном. Встав на ноги, он начал хаотично бегать и сверкать своими красными глазами. Домислав кивком указал Труну на то, что они отходят и стал медленно пятиться назад.

Мертвецов меньше не становилось. Домислав понял, что отходить-то уже некуда.

– Спина к спине! – приказал мужчина.

Дружинники отчаянно сражались, но уже не кучкой, а поодиночке. Из последних сил они отбивали врага, но упырям не было видно ни конца ни края. И вот один из упырей ранил в бок Сваромира. Мужчина от боли выронил меч и упал на колени. Трун увидев эту картину без задней мысли ринулся к отцу и кинул в мертвяка вилы, пригвоздив тот к земле. Взяв отцовский меч в руки, он стал отбиваться. Подбежавший Домислав же взял раненого брата и втроём они стали отходить к домам.

Домислав и Трун хорошо приспособились друг к другу. Юноша справлялся с мертвецами хоть и не уверенно, делая много ненужных действий, но всё-таки давал хороший отпор. Или быть может просто главной целью были не люди, ведь основная толпа упырей стала убегать по направлению Чернобога.

Всадник спокойно шёл по улице как вдруг заприметил боковым зрением как в него летит копьё. Пригнувшись, он уклонился от копья, но это был лишь отвлекающий манёвр. Гостомысл на всей скорости влетел на своей лошади в повелителя царства мёртвых и повалил того наземь. Подобрав своё копьё, князь воткнул его в Чернобога, но тот лишь еле усмехнулся.

Затем на голову и руки стали падать верёвки и стягиваться, ограничивая подвижность Богу. Повелителю мёртвых это не понравилось, и он стал дёргать руками и головой, но верёвок становилось всё больше. Упыри, заприметив что их вожаку ограничили свободу, начали стягиваться к повелителю, но подоспевшая очередная дружина встретила их тёплым приёмом — обезглавливая и поджигая.

Гостомысл не стал вынимать меч из ножен и просто подошёл к Чернобогу, но тот освободив одну руку решил поднять своё копьё. Князь решительно наступил на оружие Бога и отодвинул ногой, а затем взял в руки.

Копьё стало обжигать руки Гостомысла, но боль его не волновала. Переполненный эмоциями и эйфорией от того, что держит в руках копьё Бога — он её попросту не чувствовал.

– Что? – спросил князь. – Не понимаешь почему верёвки обездвижили?

Хозяин Нави быстро понял в чём фокус. Склонив голову к животу, он понял, что его обездвиживает. Вовсе не верёвки. Взявшись свободной рукой за копьё, он начал его вынимать из себя, но Гостомысл, схватив покрепче новое оружие начал движение и разогнавшись побежал на Чернобога.

Вдруг ноги Гостомысла заскользили, и он упал, выронив копьё. Посмотрев на землю, князь сначала удивился от того, что увидел летом лёд, но обернулся направо и понял — что вызвало это явление.

То, что перед ним предстало — повергло в нём сначала лёгкую неуверенность, которая быстро исчезла и превратилась в злость. Перед князем стояла прекрасная белокожая женщина с длинными, чёрными волосами. Одета она была в длинные, чёрные, красивые одеяния. В правой руке она сжимала чёрный серп.

– Мара! – выдавил со злостью Гостомысл.

Чернобог вынул из себя копьё Гостомысла, и дружина более не смогла его удерживать. Оборвав все верёвки одной лишь силой мысли, Бог стал освобождать себя от петель. Затем взяв по крепче бывшее оружие князя он начал медленно подниматься на ноги.

– Дальше сам! – бросила, не обращаясь к кому-либо конкретно, Богиня Мара, затем развернулась, обернулась снежной бурей и унеслась прочь, заморозив ближайшие к ней дома мимо которых она пролетела.

Князь с облегчением выдохнул, затем встал и подобрал копьё Бога.

«Одной бедой меньше!» – подумал Гостомысл и перевёл свой взор на Чернобога.

Повелитель царства мёртвых стоял уже на ногах и сверлил князя своим леденящим взглядом.

Трун, Домислав и Сваромир смогли отойти от места битвы и зашли в дом. Правда, это оказался тот самый дом, который так нужен был юноше. И он не прогадал — внутри забившись в углу, находились маленькие дети, Есения и женщина с вилами, направленными в сторону входа.

– Мирослава, это мы! – успокаивающе сказал Домислав. – Сваромир, упырь ранил его!

Женщина указала вилами в угол и Домислав повёл брата, а затем положил на небрежно сваленные шкуры. Трун подошёл к отцу и помог стянуть с него кольчугу, а затем отодвинув рубаху хотел было прижать рану рукой, но Мирослава схватила его и покачала отрицательно головой.

– Руками не трогать! – пояснил Домислав. – Всё что связанно с упырями — руками не трогают! Запомни это раз и навсегда!

Женщина посмотрела на Есению, и девушка подошла. Соединив две ладошки, хозяйка начала медленно поднимать их вверх.

– Воды принеси! – пояснил Домислав.

Мирослава сразу же отошла к другой стенке, и раскрыв сундук стала там что-то искать. Есения подошла к печи и взяв небольшой кувшин налила туда воды из ведра и вернулась к раненому. Женщина, достав то что хотела, тоже подошла к Сваромиру, и положив тряпки ушла за печь. Через мгновенье она вернулась со ступкой и что-то там уже перемалывала пестиком.

После недолгих манипуляций она отдала ступку Есении, а сама взяла тряпки и обмакнув их в кувшин стала промывать рану. После она забрала у девушки обратно ступку и получившуюся жижу грубо нанесла на рану так, чтобы не прикасаться самой. Затем посмотрела на Домислава и пожала плечами.

– Дальше волхва нужно ждать, да?

Женщина положительно покачала головой и отошла. Взяв вилы в руки, она стала сверлить дверь взглядом. Есения же взяв в руки тряпки стала аккуратно размазывать кашицу по ране.

– Не надо, ещё вдруг хворь подцепишь и упырём станешь! – сделал замечание Сваромир.

– Ничего страшного, одной холопкой меньше будет!

– Как это ничего страшного? Не говори так больше! Дай лучше я!

Юноша попытался выхватить у девушки тряпку, но та лишь загородилась плечом не подпуская Труна. Домислав, взяв племянника за руку, оттащил его к двери и оттуда они, не мешая, просто начали наблюдать.

Закончив, Есения взяла остатки тряпок и смочив их в воде положила на лоб боярину.

– Пусть заботиться! – сказал тихо Домислав. – У нас с тобой другая задача!

– Пойдём помогать другим?

Домислав ничего не ответил, лишь отдал меч Труну. Юноша взял его со взглядом полного непонимания и спросил:

– Мы тут останемся?

– Ты тут останешься! Защищай их, у тебя хорошо получается! А я пойду посмотрю, что там происходит! Быть может, князь уже всех победил!

– Нет, я с тобой пойду!

– А кто останется с ними?

– Тогда меч возьми!

– Тебе он сейчас нужнее!

Домислав похлопал юношу по плечу и развернувшись осторожно приоткрыл дверь. Убедившись, что снаружи никого нет и опасность не подстерегает, он тихо вышел и трусцой направился к главной битве этой ночи.

Пройдя пару улиц, он удивился тому, что не встретил ни одного красноглазого мертвеца. Добравшись до угла дома, Домислав аккуратно выглянул, и увидел, что князь и Чернобог просто стоят друг напротив друга, а упыри лишь послушно смотрят за развивающимися событиями. Большая часть дружинников была повалена наземь, но убивать их не торопились. Видимо Бог хотел покончить с Гостомыслом на глазах у своих верноподданных.

Немного подумав, Домислав решил обойти битву, чтобы появиться на ней уже с другой стороны.

Чернобог выкинул копьё князя и принял положение рук, будто держит меч. Гостомысл насторожился и через мгновение обомлел — в руках хозяина Нави стал медленно появляться из ниоткуда меч.

– Всё равно момент упущен! – сказал князь и выкинул копьё Бога.

Достав свой меч, Гостомысл принял боевую стойку и стал ждать. Чего он точно хотел, так это чтобы Чернобог нанёс удар первым, а не он. И хозяин Нави, будто читая мысли князя, стал подходить.

Замахнувшись мечом, Бог нанёс удар сверху. Князь выставил перед собой меч для отражения атаки, но удар оказался настолько сильным, что Гостомысл упал на одно колено. Встав и отбросив мечом противника, князь снова встал в стойку и просто стал снова ждать. Его план провалился, когда появилась Мара. Поэтому, что делать дальше — он ещё не придумал. Нужно было хорошенько подумать, а для этого нужно время, которого у него не было.

Но думать было некогда. Чернобог резким движением подошёл и вновь нанёс удар сверху. Князь снова повалился на колено от удара, но в этот раз сразу же поднялся и отбросив меч противника нанёс боковой удар слева направо. Хозяин Нави еле успел выставить меч, чтобы заблокировать удар. Но Гостомысл был воодушевлён как никогда и поэтому продолжил наносить множественные удары мечом.

Чернобогу уже порядком надоело, что какой-то человек наносит один удар за другим, а Бог лишь защищается, будто вообще не владеет ситуацией, и Гостомысл это понимал. Он чуял что повелитель Нави сейчас сделает очередную гадость, но вот какую даже и понятия не имел. Быть готовым к действиям такого противника — просто невозможно, поэтому князь больше полагался на удачу.

Теперь, уже Гостомысл нанёс рубящий удар сверху, а Бог выставил своей меч для блокировки. Когда оружия соприкоснулись, князь быстро схватился левой рукой за шиворот и придвинул хозяина Нави близко к себе настолько, насколько только можно было. Заглянув в его леденящие глаза, князь сказал:

– За моих детей!

Толкнув Чернобога рукой так, что тот упал, князь замахнулся мечом и ударил что было сил сверху вниз и… и очень сильно разочаровался. Приободрённое лицо сменило своё выражение на очень сердитое — меч завис будто в воздухе, но самым неприятным оказалось то, что он не может его вынуть. Затем понемногу начал проявляться барьер, который выставил Чернобог для отражения атаки.

Еле усмехнувшись, Бог выставил правую руку в бок и его копьё прилетело к нему в руку. Чернобог воспользовался замешательством — пока князь яростно пытался вынуть меч, Бог быстро приподнялся и воткнул копьё в Гостомысла, который не успел увернуться от удара из-за того, что слишком поздно его заметил.

Князь повалился на колени. Чернобог же, поддразнивая, встал к нему поближе и будто начал ждать дальнейшие действия Гостомысла, который смотрел на Бога исподлобья и просто ждал своей участи. Голова была пуста и ни одна мысль в неё не приходила.

Разочарованный Чернобог более не хотел мучить человека. Хозяин Нави взялся за копьё, чтобы вынуть, но за него же, мёртвой хваткой, взялся и князь. Тогда Бог схватился уже двумя руками, но у Гостомысла ещё были силы, чтобы крепко удерживать оружие.

– Го-сто-мы-ы-сл! – послышался голос Домислава.

Боярин прилетел с крыши прямо на Чернобога и повалил того наземь. Князь, недолго думая, встал на ноги, вынул из себя копьё Бога и вонзил его в хозяина Нави.

Безэмоциональное лицо Чернобога стало выражать удивление. Валяясь на земле с собственным копьём в себе, он хотел было приподнять голову, чтобы посмотреть на это, но из раны начала выходить энергия и заполняя пространство под ним стала бурлить.

После, из раны появилась чёрно-синяя субстанция, от которой исходило свечение. Затем эта субстанция начала окутывать Бога и затягивать его внутрь энергии, что растеклась под ним. Когда Чернобога уже не было видно — всё пространство вокруг закружилось, и субстанция начала сжиматься в точку, после чего исчезла, унеся Бога обратно в мир, из которого он пришёл.

Окружающие упыри начали падать на колени хватаясь при этом за голову, а после безжизненно заваливались на землю. Гостомысл положительно покачал головой и с облегчением выдохнул. Наконец-то отомстив за всех своих детей, князь вытер пот со лба и произнёс:

– Всемилостивые Боги оказались сегодня благосклонны!

Не в силах более стоять на ногах Гостомысл упал.

И снится сон

– И где твои дубы растут?

– Я же сказал — по до-ро-ге! – отозвался старик.

Волхв сидел на корточках и что-то выкапывал посреди поля. Есислав же стоял на дороге и то и дело пытался подгонять старика. Выйдя рано утром, всё что они успели, так это лишь только выйти из леса. Плюсом медленного продвижения было то, что лошадь на двоих человек была всего одна. Поэтому решено было лошадь нагрузить «узлами», а самим идти пешком.

– Так, где ты говоришь твоя лошадь?

– А я и не говорил! – волхв выпрямился, прогнулся на один бок, выдохнул, а затем подойдя к лошади, положил в узел что-то завёрнутое в тряпки.

– Так что с ней случилось?

– Сдохла! – спокойно ответил старик. – Что ещё может случиться со старой лошадью? Не съел же я её?!

– Кто чей тебя знает?!

– Будешь грубить — я назад пойду!

– Прости меня, величайший! Когда вернёмся я велю подарить тебе коня!

– Подлизываться тоже не нужно! – старик вскинул куда-то руку. – Вон, видишь тот холм?

– Вижу!

– За ним наш дуб растёт, ступай, я тебя тут подожду!

Есислав с удивлением посмотрел на старика, но говорить ничего не стал. Лишь помотав отрицательно головой, боярин вытащил нож, который находился у лошади, и пошёл выполнять задание.

Пройдя холм, перед ним открылась низина, по которой бежала речка, а рядом рос одинокий дуб. Есислав подметил, что раньше почему-то не знал об этом месте. Хоть и считал, что знает всё. Но диву даваться было некогда.

Подойдя к дереву, он стал орудовать ножичком, чтобы аккуратно добыть «ценного» материала. Отколупав пару кусков размером с ладонь, боярин подошёл к воде, взял ила со дна реки и смазал место «среза», надеясь, что навредил не сильно. Затем, прошептав небольшую молитву Богу Перуну о прощении за содеянное, вернулся к волхву.

– Положи в узел, – буркнул старик.

– Что-то случилось? – поинтересовался Есислав. – Ты аж в лице изменился!

– Видение было мне дано, – волхв начал идти, взяв лошадь за поводья. – Что-то нехорошее ночью случилось!

Есислав нахмурил брови, и задумался о том, что же могло произойти такого плохого за ночь. Но отогнав плохие мысли прочь и встряхнув головой, он посмотрел, что старик уже отошёл далековато и крикнул:

– Дай кору положить-то!

Трун разгребал последствия ночной атаки. Вонь стояла неимоверная, из-за чего он завязал нос тряпкой и вилами сгребал мертвецов в одну кучу. Участия принимали все кто только мог: мужчины, женщины, старики. Детей разве что только не подпускали.

Домислав взглядом нашёл юношу и подойдя к нему с двумя лопатами сказал:

– Пойдём, копать будем! – затем немного подумав спросил: – как отец?

– Хуже! Есения за ним приглядывает! Как князь, жить будет?

– Волхв придёт — скажет, а так, с виду не очень! Чахнет!

Домислав покачал головой, пожал плечами, хлопнул парнишку по плечу и оба выдвинулись за пределы города. Преодолев спалённые ворота, оба встали, оценили степень разрушения, покачали головами и двинулись дальше. Ночью почему-то не казалось, что всё на столько плохо. Повернувшись к стене, юноша увидел, что мужики тащат к ней брёвна из лесу.

«Видимо сегодня начнут восстанавливать!» – подумал Трун.

Выбрав небольшой холмик недалеко от ворот, Домислав воткнул лопату в землю и уставившись на юношу сказал:

– Копать будем здесь! Ночью тут мертвецов сожжём.

– А затем закопаем?

– А затем закопаем!

Трун, недолго думая, воткнул лопату в землю и принялся копать.

Время давно уже перевалило за полдень и медленно близилось к вечеру. Порядком уставший юноша выпрямил спину и стал оценивать проделанную работу — выкопали они много. Получилась длинная, но не очень широкая яма, которая в глубину вышла почти в человеческий рост.

Домислав выбрался наверх, а затем подал руку Труну. Юноша вылез, отряхнулся и заприметив что-то кивком указал в сторону. Мужчина обернулся и увидел, как вдали идёт его брат, а волхв ведёт лошадь.

– Про отца сказать не забудь!

– Не забуду!

Есислав, заприметив что ночью всё-таки что-то случилось, ускорил шаг. Внутри тревога почему-то лишь стала усиливаться. Подойдя к брату первым, он сразу же без приветствий спросил:

– Что здесь произошло?

– Сходу так и не опишешь…

– Чернобог был здесь! – подойдя констатировал волхв.

– Ты и об этом знал? – злостно спросил Есислав.

– Нет! Просто чую, что он здесь был! И упыри к тому же вон валяются! Вы поэтому выкапываете яму, верно?

– Да! – подтвердил Трун.

– Князь? – спросил старик.

– Очень сильно ранен! – отводя взгляд в пол ответил Домислав. – Его Чернобог копьём сразил!

– У меня очень много работы! – сказал волхв и дёрнув за поводья пошёл к воротам.

– Мой отец, – обращаясь к старику сказал Трун. – Его упырь ранил и ему нужна ваша помощь!

– Всем нужна моя помощь! Как настанет время — я приду к твоему отцу!

– Он находится недалеко, может сначала к нему зайдёте и посмотрите?

– Мальчик я не…

– Но он ранен! – перебил Трун.

– Как и князь! – подметил волхв. – Я найду тебя!

Волхв скрылся за воротами, а Трун лишь проводил его взглядом и наполнился печалью. Повернувшись к Домиславу, юноша спросил:

– Можно я пойду? Буду караулить волхва у княжьего дома!

– Он же сказал, что найдёт тебя! – ответил Домислав.

– Ступай! – спокойно сказал Есислав. – Это такой волхв… лучше карауль и напоминай ему про Сваромира! Иди!

– Спасибо! – поблагодарил юноша и убежал догонять волхва.

Есения поменяв сухую тряпку со лба Сваромира на мокрую встала и отошла к печи, из которой достала горшок. Сняв крышку, девушка взяла ложку и попробовала то, что наготовила. Каша получилась вкусной.

– Дети! – крикнула Есения в открытую на улицу дверь, и ребятня сразу поняла, куда их зовут и зачем.

Голодные рты схватили свои тарелки, подбежали к девушке и та начала раскладывать кушанье. Когда ребятня уселась кто куда, Есения взяла ещё одну тарелку, наложила в неё каши, взяла ложку и подошла к Сваромиру.

Набрав немного еды ложкой, она поднесла её к губам, но боярин не открыл рот.

– Лучше помоги сесть, – буркнул Сваромир. – Я сам поем!

– Нельзя вам подниматься!

– Это кто сказал?

Есения отложила тарелку и взяла раненного под руку и попыталась поднять. От напряжения Сваромир поменялся в лице и тихо застонал от боли, схватившись за бок. Девушка же положила его обратно и спросила:

– Теперь будем кушать?

– Будем! – ущемлённо ответил боярин.

Девушка стала кормить Сваромира, а тот больше не сопротивлялся. Когда тарелка оказалась пуста он сказал:

– Принеси воды попить! Рот сушит!

Девушка послушно отошла к печи, взяла черпачок и набрала воды из ведра. Ребятишки к этому времени уже поели и благополучно сложили грязную посуду на стол рядом с печкой. Есения посмотрела, но подумала, что позже помоет и вернулась обратно, чтобы напоить боярина.

– Ещё! – попросил он.

– Нельзя больше!

– Как нельзя?!

– Я лучше отвар из трав сделаю, потерпите немножко!

– Рот сушит!

– Это всё из-за раны, поймите, нельзя вам пить больше!

– Хорошо, делай свой отвар!

В дом вернулась Мирослава с корзиной полной всяких трав и кореньев. Заприметив грязную посуду, она нахмурила брови, посмотрела на галдящих детей и те замерли.

– Я помою, только отвар из трав поставлю вариться.

Женщина кивков согласилась, а Есения подошла к ней и забрала корзину. Перебрав быстро травы, она взяла недостающие и погрузила их в небольшой глиняный горшок, затем залила водой и поставила в печь, после чего благополучно собрала со стола посуду и отправилась её мыть.

Мирослава поймала взгляд девушки, нахмурила брови и кивком пару раз указала на дверь, а после отрицательно закачала головой.

– Да мне уже всё равно если честно что она скажет, пусть ругается!

Женщина заулыбалась и кивком согласилась, после чего пару раз побила себя указательным пальцем в грудь и указала им на Есению. Девушка улыбнулась и ответила:

– Спасибо, я всегда ценю, когда вы за меня молвите словечко!

– Есения! – позвал Сваромир.

– Да, боярин.

– Что у тебя с моим сыном?

– Ничего серьёзного!

– А если подумать?

– Ну… если подумать — он красивый! – сказала Есения растерявшись, голова её опустела и женщина, глядя на неё заулыбалась и напрягла руки. – Сильный! – добавила девушка и женщина приставила руку к глазам будто что-то высматривает. – Внимательный! – понимая сказала девушка.

– Ну прям точно не мой сын! – засмеялся Сваромир а Мирослава покрутила пальцем у виска смотря на боярина. – Ты хорошая девушка, заботливая. Но у вас нет с ним будущего, понимаешь ведь?

Есения вздохнула глубоко и ответила:

– Понимаю!

Большинство людей разгребали последствия ночной битвы вблизи ворот, поэтому, когда Трун шёл почти след вслед за волхвом, то со стороны это выглядело как преследование. Потому что никого почти вокруг не было. Он не пытался как-то обратить на себя внимание. Просто шёл следом, чтобы точно знать — где остановиться старик.

И когда волхву надоело преследование, он остановился, обернулся и заглянул в глаза юноши, в которых он разглядел печаль и ответственность. Внутри вспыхнуло какое-то необъяснимое чувство, и старик подумал, что нужно помочь отцу юноши.

Волхв очень сильно вздохнул, чтобы сложилось впечатление, будто ему не оставили иного выбора, и тихо сказал:

– Веди!

Юноша искренне заулыбался и коротко ответил:

– Пойдёмте!

Пришлось потратить время на возвращение, хотя если бы волхв согласился пойти сразу, то возможно уже шёл бы к князю. Но старика это как-то особо не волновало. Ведь главное, что он ценил в людях — это благое намерение и у юноши он его как раз увидел. Трун действительно искренне хотел помочь отцу. Ведь ближе у него никого не было. Матери нет давно, её забрала болезнь. Если ещё и отца не станет…

«Нет! – подумал Трун отгоняя плохие мысли. – Всё будет хорошо!»

Остановившись перед нужным домом Трун, открыл дверь и пригласительным жестом указал волхву войти внутрь. Оказавшись внутри, старик сразу же окинул хмурым взглядом людей и что-то прошептав непонятное, топнул пару раз ногой.

– Тяжёлый дом, ох и тяжёлый, – констатировал старик. – Пойду до лошади дойду.

Обернувшись, старик уткнулся в Труна и тот попятившись выпустил волхва наружу. После зайдя обратно юноша пожал плечами и улыбнулся Есении. Девушка тоже заулыбалась и смущённо опустила взгляд.

В дом вернулся старик с узлом наперевес и дойдя до раненного боярина положил ношу на пол. Развязав узел, он достал чеплашку и какие-то тканевые свёртки, из которых стал доставать коренья и травы. Положив всё в посуду он достал из развязанного узла связку из трав и дойдя до печи поджог её. После волхв стал движениями руки направлять дым на Сваромира, отчего боярин сразу закашлял.

Старик убрал свободной рукой тряпку с раны вместе с уже засохшей кашицей. Состояние было весьма плохим. Рана не хотела затягиваться, а кожа вокруг неё потемнела и стала покрываться волдырями. Недолго думая, волхв прижёг больного горящими травами, пришёптывая при этом какие-то непонятные слова. Сваромир от неожиданности заорал на весь дом, отчего дети сразу же по сердитому взгляду матери выбежали на улицу.

Закончив читать заклятия, старик снова запустил руку в узел и достал небольшой горшочек. Сняв крышку, он запустил внутрь руку, и взяв достаточно мази нанёс её на рану боярина и снова принялся что-то непонятно бормотать.

После того как старик закончил бормотать сразу же взял чеплашку с травами и найдя ведро добавил воды. Перемешивая рукой травы, волхв что-то приговаривал. Трун приноровился к речи и уже стал различать как волхв иногда перечисляет имена богов.

Волхв закончил «колдовать» над чеплашкой и запустив туда тряпку хорошенько смочил, а после поднёс её ко рту боярина.

– Не пей! – предупредил старик и стал выжимать тряпку прямо в открытый рот Сваромира. – Прополощи рот и выплюни сюда.

Волхв, что-то пришёптывая, поднёс чеплашку и боярин послушно сделал то, что велел старик. Трун внимательно наблюдал за всеми действиями и был удивлён. Он увидел, что кожа вокруг раны отца начала принимать естественный вид прямо на глазах.

Закончив обряд, старик встал и отдав чеплашку Труну сказал:

– Выплесни! Дальше я думаю сами справитесь! Промойте аккуратно, наложите чистую ткань и пусть отдыхает.

– Я…

– Потом поблагодаришь меня, Сваромир! – перебил волхв боярина и начал собирать свои вещи обратно в узел.

– Спасибо!

– Поправляйся!

Дверь отварилась и Есислав оказался дома. Набрав полную грудь воздуха и выдохнув, он тихо произнёс:

– Жива!

– Да что со мной будет?! – как обычно, безэмоционально промолвила Истислава, сидя перед окном и что-то вышивая.

– Как ночь, испугалась?

– Конечно испугалась! – перестав вышивать пожаловалась женщина. – Трун ещё убежал от меня и до сих пор не явился!

– С ним всё в порядке, они с волхвом к Сваромиру пошли.

– А с ним что?

– Ты хоть бы на улицу вышла, узнала, что и с кем случилось. Я вот только приехал и то больше тебя знаю хотя я у тебя должен узнавать всё!

– Не сердись! Прятались мы почти всю ночь, а когда услышали, что Гостомысл одержал победу, то разошлись все по домам!

– Упырь ранил его!

– Брата твоего? – женщина решила сделать удивление на лице.

– Да! Надеюсь, всё обойдётся!

– Конечно обойдётся! Он у тебя крепкий! А ты Есению случаем там нигде не видел?

Боярин немного подумал, что ответить. Он понимал, что Истислава частенько ругает девушку, и сделать с этим ничего не мог. Да и, собственно, не хотел. Но в этот раз Есислав решил почему-то заступиться, поэтому сказал:

– За Сваромиром ухаживает. Хотела вернуться, но я её оставил пока что там!

– А за водой кто пойдёт? А дела кто будет делать? А…

– А-кать перестань! Каркунья! Такое ночью случилось, а тебе лишь бы поиздеваться над девчонкой!

– Я не издеваюсь, просто хочу, чтобы в твоём доме всё и всегда было так — как нужно!

– А как нужно? – удивился Есислав усаживаясь на скамейку рядом с женщиной.

– Как заведено — так и нужно! – ответила Истислава и продолжила вышивать.

– Я тут думал…

– О чём?

– Семьи у меня нет!

Женщина перестала вышивать. Выждав небольшую паузу, она сказала:

– Ничего, какие твои годы?! Найдёшь ещё достойную жену! Если захочешь!

– А вот хочу! И-и… кажется, нашёл!

– Да-а? И кто же эта счастливица?

В дверь постучались. Есислав, выругавшись от того, что момент был испорчен, встал и подойдя к выходу открыл дверь. Снаружи стоял один из дружинников который с порога заявил:

– Князь хочет тебя видеть!

– Понял, иду! – кивнув ответил Есислав и повернулся к Истиславе. – Вернусь вечером!

– Вчера утром ты также говорил!

– Сегодня точно вернусь!

Волхв шёл по дороге в сторону княжьего дома ведя за собой лошадь. И чем ближе он подходил к главным хоромам города, тем более людно становилось. Правда ходили в основном дружинники да бояре.

«Свободные руки помогают на воротах, а остальные высунуться бояться, оплакивая близких — потерявших в битве! – подумалось старику. – Оно и правильно, нечего сегодня на улице делать! Но работы у меня много!»

Дойдя до входа в хоромы, волхв, не останавливаясь, передал поводья стаявшему младшему дружиннику и повелел:

– Отнесите узлы в комнату князя!

Очутившись на первом этаже, волхв подметил что младшая дружина заметно увеличилась с его последнего прихода. Считать поголовно он не стал, но на вскидку предположил, что их явно больше тридцати.

Пройдя по лестницам на самый верхний этаж, старик остановился и уставился на князя. Гостомысл полулежал в своей кровати с перевязанными ладонями и был укрыт шкурами и… кажется, спал. Не став церемониться, волхв подошёл и присел на кровать. Князь очнулся и открыв не до конца глаза начал молвить:

– И сниться сон. И вижу я в нём дочь свою — Умилу. И испустила она древо великое, покрывшее своими ветвями громадный и великий город. Чтобы это могло значить? Объясни мне!

– Великий князь значит будет править после тебя!

С лестницы послышались шаги, и волхв перестал говорить. В комнату зашли младшие дружинники, оставили узлы волхва перед кроватью князя, а затем ушли.

– Нет у меня наследников! – Гостомысл тяжело вздохнул. – Некому править!

– А я предупреждал тебя о последствиях! Предупреждал, чтобы ты не забывал Бога Рода! Говорил тебе, чтобы ты не возводил Перуна верховным Богом! Но нет, зачем меня слушать?!

– Моё время на исходе и…

– Поживёшь ещё немного! – заверил старик перебив. – Если и умрёшь, то точно не сегодня! А сон твой… – волхв задумался, взяв небольшую паузу, после которой продолжил: – сын у неё есть! У дочери твоей. Достойный, чтобы стать князем! Проси сына её на княжение и будешь прав!

– Сына значит её просить? – задумался Гостомысл. – Хотя всё равно нет наследников у меня! Хм…

На лестнице послышались быстрые шаги и вскоре в комнате оказался Есислав. Посмотрев сперва на волхва, а затем переведя взгляд на князя он спросил:

– Звал, великий князь!

– Да, но сейчас не о том, что я хотел! Значит слушай! Пусть соберутся старейшины славян, руси, чуди, веси, меря, кривичей и дряговичей. Скажи я велел. Последнее слово хочу молвить!

– Как последнее?! – не понял Есислав. – Только не говори, что волхв не в силах справиться! – переведя взгляд на старика боярин добавил: – ты должен помочь!

– Не умираю я ещё, успокойся! Дочь моя, Умила. Сын у неё есть! Он будет моим наследником. Хочу сказать, чтобы старейшины отослали кого-нибудь спросить сына Умилы! Он ваш последний шанс на хорошую жизнь!

– А откуда знаешь…

– Сон снился мне, и волхв его растолковал!

– Призвать того, кто лишь приснился?

– После прошедшей ночи — в Богах я более не сомневаюсь! Если на то их воля — значит быть сыну Умилы и моему внуку — следующим князем!

– На то воля — твоя, князь! – Есислав не стал дальше спорить, просто сделал небольшой поклон и покинул комнату, но затем вернулся так же быстро, как и вышел. – Вели разослать гонцов к старейшинам, один я быстро не управлюсь!

– Делай так, как считаешь нужным!

– Ну что? – спросил волхв, переводя свой взор на Гостомысла. – Выздоравливать пора, великий князь!

Брат

Дело близилось к вечеру. Сваромир уже давно спит и вырубился буквально сразу после того, как с ним закончил работать волхв. После обряда рана затянулась неплотно, но сейчас главное не тревожить боярина, дабы дать возможность телу набраться сил.

Мирослава не была против того, чтобы Сваромир остался пока что у неё, ибо даже если и переносить боярина, то велика возможность того, что ему станет хуже. Есения согласилась остаться присматривать, поэтому Трун с Домиславом пошли выпрашивать её у Есислава.

– Ты так и не сказал, чем отличается опытный воин от неопытного! – припомнил Трун.

– Количеством проведённых боёв!

– То есть, чем больше побед я одержу, тем лучше стану?!

Домислав засмеялся и Трун из-за этого засмущался.

– Извини! Нет, главное не то, сколько ты выиграл боёв, а главное то — что ты из них понял. Старайся всегда искать противника лучше, чем ты. И всегда ищи свои слабые стороны! Понятно?

– Зато в стрельбе из лука мне нет равных!

– Ха-ха-ха, ну… меткость — это хорошо, но чаще люди гибнут от меча! Поверь моему опыту — лучше ищи свои слабые стороны и не печалься если проиграл кому-то! Сейчас не самое лучшее время для тренировок, но когда станет поспокойнее, то непременно начни просить дружинников сразиться с тобой, и потом делай выводы из поединка! Выводы — это главное!

– Искать слабые стороны как у себя, так и у противника, ведь так?

– Именно!

– Спасибо Домислав!

– Было бы за что! Когда-нибудь ты сменишь отца, не опозорь его!

– Ни за что на свете!

Приблизившись к дому Есислава — оба остановились. Домислав повернулся к Труну и сказал:

– Побудь здесь!

Постучавшись и тихо приоткрыв дверь — мужчина зашёл. На удивление в доме было чисто и убрано, хотя Есения отсутствовала. Внутри он обнаружил лишь одну Истиславу и почесав затылок спросил:

– А брат где?

– Откуда мне знать, – не отрываясь от вышивки ответила женщина. – Князь позвал его, когда ещё полудня не было.

– Понятно, пойду тогда к князю схожу!

– Есению нигде не видел?

– Да, собственно, поэтому и пришёл. Она у Мирославы за Сваромиром ухаживает. Брата упырь ранил, и она его выхаживает. Больше некому!

– Что, прям вообще некому?! – удивилась Истислава намекая на Труна. – А мне кто помогать будет? Кто работу делать будет?

– Слушай, если хочешь, то мы завтра с Труном поможем и всё сделаем!

– Ну ладно, – согласилась женщина. – Пусть помогает тогда!

– Ну всё тогда, хорошего вечера! На сожжение упырей пойдёшь?

– Нет! – холодно ответила Истислава. – Я же никого не потеряла в бою!

– А разве нужно кого-то потерять, чтобы поучаствовать в сожжении тех, кто чуть не стал гибелью целого города?

Истислава ничего не ответила и всё также не отрываясь вышивала. Домислав пожал плечами, подумал немного и вышел. На улице он увидел, как рядом с Труном стоит волхв, небольшая часть старшой дружины, а также младшая дружина князя. Нахмурив брови он подошёл и спросил:

– Что-то случилось?

– Да ничего, – ответил волхв. – Идём на сожжение — князь всех отпустил! Ты с нами?

Дверь из дома еле приоткрылась без скрипа и Истислава стала тихонько слушать разговор так, чтобы никто не заметил.

– Конечно! – ответил Домислав. – А сам князь как?

– Он не сможет встать с кровати, ему ещё нездоровится! Он велел молвить слово за него!

– Ну тогда пойдёмте!

Есислав сам не пошёл ни к одному из старейшин, поэтому нашёл гонцов, поставил каждому задачу и устное наставление, а потом просто отправил их в путь. В послании он попытался выразиться максимально понятным языком, чтобы не сложилось впечатление будто ему просто лень.

Боярину хотелось отдохнуть. Вчерашний день сильно вымотал его. Плюс нахождение у волхва как-то истощило, будто он в дороге провёл несколько бессонных дней и ночей. Всё что Есислав хотел, так это просто лечь спать.

Вернувшись домой, чуть-чуть буквально не застав на улице Домислава и остальных, он зашёл и Истислава сразу же отложила вышивку.

– Смотри-ка, вернулся!

– Конечно, я же говорил!

– Слышала я что князь плохо себя чувствует?!

– Конечно, сам Чернобог пронзил его копьём, естественно он будет плохо себя чувствовать!

Боярин прошёл внутрь дома к печи и присев на скамью стал стягивать сапоги.

– Ну а сам князь, что говорит? – спросила женщина.

– Что-что?! Сон ему приснился, и теперь хочет, чтобы внук стал следующим князем!

– Внук?! Это какой такой внук?!

– А мне откуда известно? Сон — ему приснился, а не мне!

– Как-то ведь он объяснил это?!

– Говорил, что у дочери его сын есть, он и будет следующим князем!

– И ты хочешь, чтобы так и было?

– А у меня или у кого-то ещё есть выбор? – приподняв бровь спросил Есислав.

Истислава ничего не ответила, лишь встала и подойдя к боярину вложила в его руку небольшой деревянный флакончик. Боярин повертел его в руках и стал зло смотреть на женщину.

– Ты что творишь, ведьма? Вздумала моими руками князя убить?

– Не убить, а вылечить! Потому что волхв ваш не справился! Это поможет князю быстро встать на ноги! И, быть может, ты даже сможешь отговорить его от необдуманного действия!

Есислав протянул флакончик женщине в руку, но та отстранила её. Глаза её засияли синим цветом, и она посмотрела на боярина. Тот мигом обомлел и не смог ничего из себя выдавить. Сознание начало мутнеть и вскоре глаза его стали будто пустые.

– Ты, сейчас, пойдёшь к князю, и воспользовавшись моментом пока он один — подольёшь ему это в чашу и дашь выпить! Ты понял меня?

– Да, Истислава, я понял тебя!

– Ну и молодец, ступай!

Есислав ничего не ответил. Лишь натянув сапоги обратно на ноги, молча вышел и направился в княжьи хоромы.

Домислав и остальные прошли уже половину пути. По дороге встречались люди, которые тоже начинали идти в сторону ворот. В основном это были старики, женщины и дети. Бояре и большинство дружинников уже находились на месте и ждали начала.

И всё было хорошо, пока волхв не остановился. Трун посмотрел, как в сторону ворот проехала повозка с кувшинами и заметив старика тоже встал и стал смотреть на него.

Волхв подошёл к лошади, снял узел и развязав его начал в нём копошится. Не выдержав, юноша спросил:

– Что-то не так?

– Совсем старый стал! Я горшок забыл у князя!

– Так давайте я принесу?!

Трун хотел было уже выдвинуться, но на его плечо легла рука Домислава.

– Идите дальше, я принесу! Где ты забыл его?

– Его ноги моложе твоих будут! – подметил волхв.

– Хоть он и сын боярина, но ещё не дорос до того, чтобы заходить к князю. Даже если ты у него что-то забыл. Я принесу!

– Хорошо. Зайдёшь в комнату и увидишь, что рядом с кроватью князя глиняный горшочек стоит, он там единственный! Ну и принесёшь его мне! Только не тяни, он мне нужен уже сейчас!

– Значит считай, что я тебе его уже принёс!

Не став больше ничего ждать Домислав побежал к князю.

Есислав находился на последнем этаже княжьего дома, но в другой комнате. Взяв чашу и налив в неё воды, а затем поднеся флакончик, он остановился и не стал выливать содержимое. Какая-то часть сознания сопротивлялась, но попытки были тщетны. Истислава его околдовала и сопротивляться он не мог. Хоть боярин и был самым старшим в семье, но духом был слабее остальных братьев. Рука начала дрожать и медленно наклонять флакончик. Более сопротивляться он не мог.

– Что ты делаешь, брат?

Когда и как зашёл Домислав — Есислав не услышал и испугавшись отпрянул назад, на ходу придумывая глупую отмазку, но в голову ничего не приходило.

– Я повторю: что ты делаешь?

– Это поставит князя на ноги! – как-то неуверенно ответил Есислав.

– Кто тебе это дал?

– Волхв! – всё также неуверенно буркнул боярин.

Домислав, чувствуя что-то неладное, начал тихо приближаться.

– Ты тут что забыл? – спросил Есислав.

– Волхв забыл глиняный горшок, я за ним и пришёл!

– Так бери и иди!

– Во-оды! – послышался слабый голос Гостомысла из соседней комнаты.

Оба брата уставились на чашу, в которую ещё не успел ничего налить Есислав. Затем заглянув друг другу в глаза — Домислав тихо предупредил:

– Не вздумай!

– Это вылечит его! – огрызнулся Есислав. – Иди посмотри на князя — он совсем слаб. Волхв не справился!

– Кто тебе это дал?

– Какая разница? Главное, что это поможет!

– Ты себя слышишь? Я будто не с тобой разговариваю! Кто тебя околдовал?!

– Да никто меня не околдовывал! – почему-то Есислав даже и мысленно не мог составить предложение о том, кто и зачем его сюда послал. На столько были сильны чары Истиславы.

– Дай тогда это сюда!

Домислав подошёл к брату и выхватил у него флакон. Буквально через мгновение он почувствовал, что по спине побежал холодок. Об одном сейчас жалел младший брат. Что после минувшей ночи так и не сходил домой за мечом. Надеяться на Есислава было нельзя. Тот стоял как вкопанный потеряв дар речи и смотрел за его спину.

Обернувшись, Домислав увидел белокожую женщину с длинными, чёрными волосами.

– Мара! – без сомнения прошептал младший из братьев.

– Отдай флакон! – сказала Мара протягивая руку.

– Нет! – ответил Домислав ещё сильнее сжав в руке флакон и подняв его к уровню головы. – Я вылью это!

Мара заулыбалась и посмотрела на Есислава. Тот буквально без команды понял, что нужно сделать и схватил брата со спины — левой рукой он сделал удушающий, а правой вцепился во флакон. Домислав понимал, что брат околдован и не может сопротивляться чарам, поэтому не хотел как-то навредить ему.

Домислав стукнул правой ногой по ступне брата, а левым локтем ударил в район почки.

Хватка Есислава ослабла и Домислав смог выбраться. Немедля он побежал к выходу, так как понимал, что один не справиться. Сейчас ему нужно позвать на помощь. Но сделав буквально пару шагов, он поскользнулся и упал.

Увидев на полу лёд Домислав покачал головой и уставился на Мару, которая ехидно смотрела на него. Посмотрев на флакон, он увидел, что верхушка заморожена, дабы содержимое не вылилось.

«И когда она успела?» – подумал Домислав.

На четвёртом этаже был общий балкон, поэтому на него можно было выйти как из комнаты, где бились братья и Мара, так и из комнаты князя. И тут Домиславу пришла в голову идея, которую он почему-то охарактеризовал как хорошую.

Поднявшись, он поскользнулся, но не упал. Оставшись на ногах, Домислав ступил на не ледяной пол и быстро помчался на балкон. Есислав побежал за ним следом и прижал брата к перилам, схватившись рукой за флакон.

Домислав искал на улице хоть кого-то, но не находил. Младшие дружинники и те ушли на сожжение. Не было даже людей, которые бы просто шли в сторону ворот. Видимо все уже давно собрались там.

«И как только дружинникам пришла мысль оставить князя одного?! – подумал Домислав. – Это всё Мара подстроила! Околдовала!»

Домислав не стал более сжимать руку и выпустил флакончик. Есислав не успел среагировать, чтобы перехватить его, но из пространства между перилами из-за спин братьев выросла ледяная горка, на которую и упал деревянный флакон и быстренько съехал к Маре.

Женщина подобрала подъехавший к ней флакон и оторвав с верхушки ледышку — вылила содержимое в чашу с водой. Повернувшись к братьям, она увидела, что те уже просто стояли и смотрели на неё.

– Убей его! – приказала Мара Есиславу. – Долго держать разум князя спящим я не могу!

Домислав заглянул в глаза брата, в которых ещё теплился разум.

– Не-ет! – тихо выдавил Есислав сопротивляясь.

Мара нахмурила брови и сжав губки выставила руку, из которой вышла мини-ледяная буря, которая вихрем пронеслась и ударила Домислава прямо в грудь.

Увернуться не получилось. Всё произошло настолько быстро, но и настолько медленно, что тело будто не спешило выполнять команды разума. От толчка младший брат перегнулся спиной через перила и полетел вниз, а женщина просто подошла к Есиславу и вручив ему чашу сказала:

– Князь хочет пить!

Боярин взял чашу. Из глаз его потекли слёзы.

– Бра-ат! – тихо прошептал он.

– Не переживай, я заморожу его, и волхв констатирует, что его убила Богиня Мара! Но чем он её разгневал — это уже разбираться явно не людишкам. Главное молчи, понял?!

Есислав ничего не ответил. Взяв чашу двумя руками, он пошёл к князю.

Гостомысл выглядел плохо. Хоть рана и затянулась, но было заметно что он сохнет на глазах. Есислав приблизил чашу к его губам и напоил князя.

– Сожжение уже было? – еле произнося слова спросил Гостомысл. Есислав его не узнавал, ещё с утра он был бодр, а сейчас еле жив.

– Ещё нет! – отводя взгляд ответил Есислав.

– Тогда что ты тут делаешь? Я всем велел идти на сожжение!

– Не знал, вернулся только что по твоему поручению!

– Моему поручению? – не понял князь.

– Созвать старейшин!

– А-а… точно! Ну ступай… ещё, может быть, успеешь! Дружинники… ушли?

– Все ушли, быть может остаться?

– Не… ненужно! – говорил прерывисто Гостомысл. – Что… что может случиться?! Ступай!

– Слушаюсь, великий князь!

Дно вырытой ямы было заложено дровами, а сверху лежали тела упырей. Трун про себя отметил, что брешь в стене почти залатали и скорее всего завтра к вечеру уже и не будет намёка, что её кто-то смог проломить. Лишь ворота пока что будут напоминать о битве. Но в целом жизнь налаживалась и благо, что трудная ночь — не стала трудным и продолжительным периодом. Последствия есть. Но не катастрофические.

Когда с упырями закончили, люди стали ждать. Солнце опустилось за горизонт и свет давали лишь горящие факелы. Все спокойно смотрели на волхва и послушно ждали начала, который всё никак не наступал. Старик охаживал вокруг ямы уже в третий раз и когда остановился, то посмотрел на Труна, но тот лишь пожал плечами. Что-то его смущало, будто он почувствовал чужое присутствие в этом мире. Но в то же время, оно было будто местным, а не чем-то из иного мира. И тогда засомневавшись старик жестом головы велел юноше подойти.

– Что-то случилось?

– Отправь к князю пару воинов из числа младших дружинников, скажи я попросил!

Трун без лишних слов и вопросов удалился.

«Ладно, – подумал волхв, – не буду ждать Домислава, покажу народу настоящие чудеса!»

– Князь не в силах прийти, – начал свою речь старик, – поэтому он попросил провести церемонию без него! Неприятною ночь пережили жители этого города! Сам Чернобог – волхв ударил своим посохом и дрова под телами упырей начали медленно загораться, – пришёл и поднял упырей в нашем мире, посеяв при этом страдания! – дальше он, жестикулируя руками стал проходить вокруг ямы и продолжил свой монолог. – Но это не говорит, что Бог — плохой! Чернобог сын Рода и брат Белобога. Просто так — он не приходит!

Старик стал медленно поднимать руку над ямой и огонь стал сильнее разгораться. Буквально мгновение и упырей охватило мощное пламя, от которого очень хорошо стало подсвечиваться местность. Как днём, конечно, не было, но свет ярко озарил публику, отчего та невольно отошла на пару метров назад.

– Гостомысл был обманут, – продолжил волхв, – и потому, не ведая, он возвёл Бога Перуна над Богом Родом за что и поплатился. Сначала Чернобог забрал сыновей князя, а потом и сам явился! Это и вам уроком будет — чтобы не забывали свои корни и чтили Бога Рода! Князь раскаялся и более не сомневается в силе Богов! Но был ли убит Чернобог? Нет! Князь всего лишь отправил его обратно в Навь. И если вы продолжите забывать свою веру — то Род и дальше будет вас наказывать!

Старик остановился и стал вместе с людьми смотреть на пламя. Костёр горел всё также ярко и утихать пока что не планировал. Волхв взглянул на Труна, который стоял неподалёку и увидел, что у юноши глаза до сих пор на лоб лезут от увиденного. В принципе, посмотрев на людей, он увидел то же самое выражение лица у многих. Лёгкое непонимание выражали те, кто всю ночь бился, а потом в добавок весь день работал. Вот им кажется было немного не до этого. Усталость в их глазах говорила о том, что они сейчас больше предпочли бы сон, а не чудеса. Но нужно умилостивить Богов дабы они больше не гневались. Поэтому большинство сейчас находится здесь.

Огонь горел своим привычным цветом. Но в планы волхва это не входило, поэтому он еле заметно махнул кистью руки вверх и пламя занялось зелёным цветом, потрескивая чёрными языками. От этого зрелища глаза людей стали выражать ещё большее непонимание чем было до этого.

– Гневается Чернобог! – пояснил волхв. – Нам нужно сделать подношения Богу Роду в знак, что мы поняли свои ошибки! Приготовить подношения!

К волхву подкатили телегу, которая была наполнена различными кувшинами разных размеров. В них были — квас, мёд, берёзовый сок, алкогольный питейный мёд, хлеб, чаши и черпаки. Старик же в это время начал бормотать что-то непонятное. Изредка народ слышал перечисления Богов Рода, Чернобога и Белобога.

Затем волхв еле махнул рукой в бок и цвет пламени стал меняться на привычный. Люди в этот момент успокоились, ибо поняли, что Боги «сменили» гнев на милость. Старик же, закончив свои непонятные обычному слуху речи, выждал немного времени, а затем пояснил:

– Сегодня нам повезло, и Боги приняли наши дары! Помните эту ночь! Говорите о ней своим детям, внукам и правнукам! Пусть все запомнят момент, когда одна ошибка чуть не стоила жизни целого города!

Тела упырей почти сгорели и пламя начало потихоньку угасать. В этот момент вернулись посланные Труном младшие дружинники и один из них приблизившись к уху волхва произнёс:

– Домислав погиб!

– Как? – не понял старик. – Что произошло?

– Он заморожен!

– Ма-ара! – протянул волхв. – Князь?

– Жив!

– Что с телом? Где оно сейчас?

– Его брат Есислав оплакивает. Мы его по дороге туда встретили, и он пошёл вместе с нами. Там мы уже увидели то, о чём рассказали вам!

Волхв посмотрел на Труна, который уже просто смотрел на угасающий огонь. Старик понимал, что эти двое очень сильно привязались друг к другу, поэтому юноше перенести эту потерю будет очень трудно.

«Ладно, – подумал волхв, – сначала тут закончим!»

– После разберёмся! – пообещал старик и дружинник отступил.

Прошло ещё немного времени. Пламя утихло и от упырей ничего не осталось. Лишь пепел.

– Сложите подношения в яму и закапывайте!

Мужики взялись за лопаты и приступили к завершающей стадии обряда. В этот вечер народ с облегчением выдохнул. Многие стали подходить к волхву — кто поблагодарить, а кто задать личный тревожащий вопрос.

Когда яма была закопана, волхв начал обходить её и начал снова говорить что-то непонятно. После двух кругов, старик остановился и вынес вердикт:

– Ступайте! Сегодня и в последующие ночи можете спать спокойно! Теперь Боги к нам благосклонны. И главное — помните о своих корнях!

Благодарные люди стали расходиться, а волхв, поймав взгляд Труна начал к нему подходить. Остановившись возле юноши, он не знал с чего начать. Мысли крутились в голове, но как сказать о потере, чтобы не травмировать его — он не знал.

– Скажи, ты же ведь знаешь кто такая Богиня Мара?

– Ну да, знаю!

– Богиня Мара забрала Домислава!

– Как? – не понял Трун. – Куда забрала?!

Из глаз юноши выступили слёзы. Он и так понял, что имел в виду волхв, но в услышанное верить не хотел.

– Прости, мне жаль!

Беда не приходит одна

Трун лежал на скамейке возле дома Мирославы. Как только он узнал неприятную новость то сначала бесцельно бродил по городу, а потом пришёл сюда и уселся. Пол ночи юноша пытался принять суровую действительность, но у него ничего не получилось и эмоционально вымотавшись — лишь под утро уснул.

Вышедшая утром с вёдрами Есения обнаружила его и села рядом, отчего юноша сразу проснулся. Оба молчали. Глаза Труна вновь наполнились слезами и девушка, заметив это, спросила:

– Что случилось?

– Домислав погиб!

– Как?! – не поверила сначала Есения. – Быть не может!

– Мара забрала его! – всхлипывая процедил юноша и закрыл лицо руками.

– Зато он сейчас в лучшем мире!

– Да, хороший он был человек! Столько добра сделал!

– Я думаю, что он не хотел, чтобы ты был печален! Так что давай, переставай реветь! Что он всегда говорил о смерти?

– Что она неизбежна!

– И встречать её нужно с улыбкой! Пошли за водой сходим!

– Отцу сказать нужно!

– Он всё равно спит ещё, пошли! Не стоит его будить, пусть сил набирается!

– Ведьма! – прошептал Есислав сидя возле печи. – Ведьма!

– Богиня я! – в который раз ответила Истислава спокойно вышивая. – Будешь продолжать — и тебя заморожу!

Боярин сидел и смотрел на женщину. Есислав не мог понять, как Богиня смогла столько времени скрывать своё присутствие, да и, собственно, даже сейчас её никто не разоблачил. И даже он не может ничего сделать — ни сказать, ни намекнуть.

«И сколько таких, как я, ходит здесь?!» – задался вопросом Есислав.

– Брата моего убила!

– Мы вместе его убили, так что вот не надо тут!

– Князя тоже убила?

– Князь мне живым нужен! А этот волхв и понятия не имел, что с ним делать. Он действительно верил в то, что его дешёвые фокусы помогут заживить рану от копья Чернобога!

– Чего ты хочешь?

Женщина перестала вышивать, ненадолго задумалась и через мгновение ответила:

– Победить!

– Кого? – не понял Есислав.

– Тебе какая разница?! – продолжила вышивать Истислава. – Иди лучше Сваромиру расскажи о брате!

– Трун расскажет…

– И ты расскажешь! – перебила женщина, посмотрев на боярина. – Даже если он расскажет, ты всё равно должен явиться к нему и поведать трагическую судьбу брата. Ступай!

Есислав не стал отвечать, лишь поднялся, натянул сапоги, затянул пояс потуже и вышел.

Волхв всю ночь осматривал тело Домислава и недоумевал о том, как он мог не заметить присутствие Мары. Предположений у него было много. Но раз он не почувствовал её приход из иного мира и уход обратно — значит она ещё здесь!

«Вывод не утешительный! Значит можно ожидать от неё всё что угодно!» – сделал заключение старик.

Осматривая место происшествия, он сделал ещё один неоднозначный вывод — Домислав упал и ударился об камень.

«Значит наверху велась борьба! – сделал очередное заключение волхв. – Что же там произошло?!»

Поднявшись наконец наверх, он не обнаружил ничего такого за что можно было бы зацепиться взглядом. Выйдя на балкон и осмотрев его, он тоже не нашёл какие-либо следы. Повернувшись и подойдя к князю, он обнаружил что Гостомысл пытается встать и… у него это получается.

«Быть не может!» – подумал старик.

– Лежать тебе надо!

– Как я могу лежать, когда такое происходит?!

Волхв подошёл к князю, усадил его и развязав халат обнаружил, что его рана затянулась.

«Так вот что произошло! – подумал старик. – но зачем ей лечить князя?!»

– Ты должен выглядеть гораздо хуже, раны от оружия богов бесследно не проходят!

– Значит мне повезло! Но вот Домислав… беда не приходит одна, да?

– Ты помнишь, что вчера было?

– Помню воды просил, и Есислав мне её дал.

– А потом?

– Потом я отправил его на сожжение упырей!

«Значит Есислав пришёл до того, как пришёл Домислав! – подумал волхв. – Но почему они не встретились по дороге?!»

– А что было после того, как ты его отправил?

– Ничего, уснул крепким сном, как и до этого! Ничего не слышал!

– Я помню ты рассказывал, что Домислав на Чернобога прыгнул!

– Да, и повалил его на землю и после этого я сразил его!

– Может, Мара мстит за Чернобога?! Всё-таки это была твоя ноша!

– Ты же сам говорил, что я это… не убил его! Лишь отправил…

– Да-да, помню. Мы не можем убивать Богов, лишь отправить обратно в их мир, в свои владения! Но Мара не ушла, понимаешь?

– Как не ушла?

– Я тебе скажу больше, она и не приходила из другого мира, она была тут как, собственно, и до сих пор находиться! Она будет следить за нами! Требуй нового князя на трон!

– Это я помню!

– Ладно, не буду докучать более! Пойду прогуляюсь!

– Лучше сыном моим займись!

– У меня и так уже много работы! Вечером займусь твоим сыном. Перед сожжением!

– Ты и так три дня должен был…

– Могу совсем уйти! – перебил волхв.

– Хорошо, – не стал спорить Гостомысл. – Тебе видней, ступай!

– Не переживай, Боги уже давно приняли твоего сына! Остальное лишь традиции!

Князь покачал положительно головой и волхв, развернувшись ушёл в сторону лестницы. У старика были вопросы. Главное осталось найти того, кому он их хочет задать.

Трун и Есения шли от реки и каждый нёс по ведру. Юноша был погружен в свои мысли, а девушка уже и не знала, чем она может ему помочь. Ей очень хотелось сделать так, чтобы он перестал печалиться, но она не знала как. Слова не помогают, а других способов она не знает.

Оба дошли до дома в тишине. Зайдя, они оставили вёдра у печи и Есения сначала принялась обрабатывать рану проснувшегося боярина, а Трун просто сел на скамью недалеко от отца.

Порез заживал хоть и медленно, но по крайней мере, теперь жизни Сваромира ничего не угрожает. Промыв рану и наложив чистую ткань девушка ушла за едой, чтобы накормить боярина. Отец смотрел на сына и не понимал почему на нём лица нет.

– Что случилось? – лёжа спросил Сваромир.

– Домислав погиб!

От услышанного боярин хотел приподняться, но рана дала о себе знать и вызвавшее боль действие не дало совершить задуманное. Он не мог поверить в то, что ему сказал сын.

– Быть не может! Как?

– Богиня Мара забрала его!

– От жеж… Есислав?

– Не знаю…

Не успел Трун договорить и дверь бесцеремонно отварилась. Мирослава посмотрела на Есислава, сделала жест удара по двери и развела руками, как бы намекая на то, что он не постучал.

– Что? – не понял боярин.

Мирослава махнула рукой и принялась дальше заниматься обедом. Есислав посмотрев на брата подошёл и сразу же начал разговор:

– Весть плохую принёс!

– Уже знаю, Трун сказал! Как такое могло произойти?!

– Если бы я знал, брат!

– За что нас наказывают Боги? За то что верно служим князю и народу?!

Есислав молчал, ему нечего было сказать. Так-то конечно было, но он не мог. Мара ограничивала его и лишнего взболтнуть у него не получиться даже если очень сильно захочет.

– Я отправлю её в Навь! – тихо сказал Трун возвращая всех в реальность.

– Кого? – спросил отец. – Ты себя на ноги поставь сначала и меч научись держать нормально! Отправит он…

– Пусть не сегодня! Но однажды…

– Брось! – махнул рукой Есислав. – Куда нам тягаться с Богами? Ладно сам пропадёшь, а то ещё близких за собой утянешь! Прекращай эти разговоры!

– Есислав прав, Трун. Лучше…

– Лучше чего? Ждать пока нас перебьют всех, – закричал юноша, – как детей Гостомысла?

– Домислав сам рассказывал, хвастался как прыгнул на Чернобога! – суровые слова Сваромира лезвием прошлись по ушам сына, который с осуждением посмотрел на отца. – Он сам разгневал Богов! Так ты хотя бы не гневи их!

Трун встал со скамьи и ничего не ответил, лишь посмотрел на отца и дядю, а затем направился в сторону выхода. Хлопнув по сильнее дверью, он вышел, а Мирослава посмотрев на Есению лишь пожала плечами и напрягла мышцы рук.

«Ага, мужчины…» – согласилась мысленно девушка, кивая головой.

– Молодой он ещё! – констатировал Есислав. – Ничего! Так и должно быть! Его прыть и характер сделают из него хорошего дружинника!

– Думать ещё пусть научится!

– Научится, какие его годы!

Волхв дошёл до нужного дома и постучался в дверь, но… никто не ответил. Тогда он постучался ещё сильнее и настойчивее. Услышав пригласительное слово, он отварил двери и вошёл. Внутри он увидел лишь вышивающую женщину.

Как только старик переступил через порог, то буквально сразу же ощутил что-то нехорошее, будто чьё-то присутствие. Он стал смотреть по углам, а затем на печь, не спеша заводить разговор.

– Так и будешь молчать?! – спросила Истислава.

– Есислав тут живёт?! – то ли спросил, то ли просто констатировал волхв.

– Тут!

– И где он сейчас?

– А мне откуда знать? Меня он в свои дела не посвящает, ведь кто я ему?!

– Когда сказал вернётся?

– Позавчера, когда к тебе ускакал, то сказал, что вечером. А по итогу только на следующий день! Так что не знаю я ответ на твой вопрос!

– Тебя не было на сожжении вчера!

– Есения за раненым братом Есислава приглядывает, стало быть, кто будет тут кроме меня порядки наводить? Кто будет воду приносить? А готовить кто будет? Боярин домой не сытый приходит!

– Что вчера вечером делала, когда сожжение было?

– Спроси уже сразу о чём хочешь? Зачем в эти игры играешь?

– Слышала что-нибудь вчера? Крики быть может? Всё-таки близко живёшь к хоромам княжьим!

– Я слышала с утра от баб, что Домислав погиб! – женщина была, как всегда, безэмоционально. – Но не слышала ничего вчера, спала уже. За день так устала сильно, что даже не помню, как уснула. Как только голову положила, так и провалилась в сон! А с утра пошла за водой, так мне бабы такое рассказали! Я аж ужаснулась.

Волхв чувствовал, что женщина говорит безэмоционально и ему это не нравилось.

– Почему ты так бесчувственна?

– Почему? – удивилась Истислава. – Я думала, что волхвы, всё знают!

– Всё да не о всех!

– Вдова я! Как бы ты радовался жизни и проникался состраданием, когда на тебя смотрят как на лишний рот? Ладно хоть Есислав не женат, иначе погнали бы меня отсюда! Бесчувственна… – хмыкнула Истислава.

– Но тебя никто не гонит отсюда!

– За что я бескрайне благодарна боярину!

– Давно колдуешь?

Истислава на мгновение перестала вышивать, а потом продолжила как ни в чём не бывало.

– Не балуюсь такими вещами!

– Ну прям не балуешься?! Я же чую!

– Чует он… – помотала отрицательно головой женщина. – Если б чуял, то, может, пришёл бы вчера вместе с Есиславом и что-нибудь придумал от напасти!

– Этому суждено было случится! Я был не в силах противится Богам!

Истислава снова остановилась и посмотрев на волхва еле слышно, сквозь зубы сказала:

– Ну вот и не противься!

Старик сделал уважительный поклон жестикулируя правой рукой и сказал:

– Не мне с вами тягаться, Богиня!

Истислава смотрела на старика исподлобья. Волхв, не став более ничего говорить попятился задом, нащупав ручку он открыл дверь и вышел, но не успев закрыть за собой услышал:

– Если жизнь дорога — молчи!

– Не понимаю о чём! – сказал старик и прикрыл дверь.

«Интересно!» – подумал волхв.

Гостомысл охаживал свои покои и периодически заглядывал на балкон, чтобы посмотреть на улицу. Что-то внутри не давало ему покоя. Но что, он пока ещё не понял. Рана не беспокоит, силы прибавились.

«Что же это может быть?» – подумал князь.

Не став более ждать, он переодел халат в княжеские длинные одежды и поспешил спуститься вниз.

Лестница далась тяжело. Совсем не так как он хотел. На третий этаж спуститься было ещё легко, а вот дальше уже тяжеловато. Не став глупить, он начал спускаться медленнее.

«А ведь ещё подниматься потом!» – подумал о ближайшем будущем Гостомысл.

Находившиеся на первом этаже младшие дружинники в количестве свыше тридцати человек удивились князю:

– Вот так волхв, вот чудо сотворил!

– Не дождётесь вы смерти моей! – усмехнулся Гостомысл и присел на ближайшую скамью.

Идти было пока что тяжеловато. Отдохнув немного, князь украдкой посмотрел на покрытое тело сына, которое лежало ногами в сторону дверей и нахмурившись встал и вышел наружу. Набрав полную грудь воздуха, Гостомысл медленно выдохнул и прикрыв глаза стал слушать хлопоты людей.

Город кипит делами, процветает и князю это нравится. Народ расхаживает по своим делам, общается и всецело радуется жизни. И не напрасно. После последних ночей люди будут радоваться каждому мгновению в несколько раз больше, чем до этого!

Князь прошёлся чуть-чуть и снова почувствовав тяжесть внизу, присел на ближайшую лавку. Следовавшая следом младшая дружина остановилась и один из них, подойдя, решил спросить:

– Быть может…

– Нет-нет! – перебил князь. – Ничего не нужно! Всё хорошо! Ступайте назад, я чисто воздухом подышать.

Дружинник кивнул, отошёл обратно к другим и после быстрого разговора большая часть ушла, а двое остались на всякий случай.

Из соседнего дома вышла Истислава с коромыслом и вёдрами и украдкой взглянула на князя. Увидев женщину — Гостомысл обомлел. Внутри пронеслась буря эмоций и возникло ощущение, что он наконец увидел ту, которую искал всю жизнь. Сердце при этом начало биться быстрее.

Гостомысл улыбнулся и помахал. Истислава смущённо улыбнулась и пошла к реке за водой. Испытывающий радость князь поднялся и поковылял следом на столько быстро, насколько мог себе позволить. Но догнать женщину не получилось. И тогда, чувствуя себя счастливым и переполненным энергией, он решил прибавить шаг.

Догнать всё-таки не получилось. Истислава скрылась за углом, а у Гостомысла внутри поселился страх что более не сможет её увидеть и потеряет только что обретённую любовь. Завернув за угол, князь остановился и смотрел в след уже далеко ушедшей женщины. Подбежавший дружинник решил спросить:

– Что не так, князь? Или заметили что-то не доброе в ней?!

– Кто она?

– Истислава, князь! Вдова Тихомира. Сейчас живёт у Есислава!

– Вдова говоришь? – удивился Гостомысл. – И почему я раньше её не наблюдал?!

– Не знаю, великий князь! Быть может времени не хватало!

– Значит так! Жди её здесь. Как вернётся, скажи, что её у себя ждёт князь, пусть придёт!

– Слушаюсь, великий князь!

Время стремительно перевалилось за полдень. На улице было тепло, но солнышко припекало не так сильно, что делало погоду прекрасной. Волхв проходил очередной дом и вдруг взглядом наткнулся на Есислава, который шёл без дела смотря под ноги.

«На ловца и зверь бежит!» – подумал старик.

Пройдя по дороге наискось, волхв встал прямо перед Есиславом и тот остановившись поднял свой взгляд и недоумевающе уставился на старика.

– Пройдёмся? – спросил волхв.

– Да пошли, только мне нужно в сторону княжьего дома!

– К князю или домой?

– К князю! Сегодня вечером должны прибыть старейшины, нужно приготовиться!

Старик жестом указал на дорогу и вдвоём они медленно пошли. Волхв не спешил начинать разговор нагнетая атмосферу, что конечно же не нравилось Есиславу. Но выбора у него особо не было.

– Я попросить хотел! – решил начать разговор Есислав.

– О чём?

– Домислав! Вы…

– Оу, конечно, и речи быть не может! Сегодня вечером пройдёт обряд над сыном князя и думаю, что завтра уже можно готовить твоего брата!

– Спасибо!

– Скажи мне вот что, Есислав. Вчера тебя отправлял князь на сожжение?

– Да, было дело! Только после того, как вышел от князя я сначала зашёл за Истиславой, но она отказалась идти! Сказала, что… – замялся Есислав не став договаривать.

«В принципе, тут они как раз и могли разминуться! – подумал волхв. – Но тогда Мара могла просто подождать пока Домислав уйдёт от князя! Либо сам Домислав где-то ещё задержался!»

– Что она тебе сказала?

– Сказала, что никого в битве не потеряла и находиться там не за чем!

– А потом ты что сделал?

– Ушёл сразу же, переживал что не успею! А тут по дороге мне младшие дружинники встретились, сказали, что по твоей просьбе! И тут меня одолели сомнения, и конечно же я с ними пошёл. Князь всё-таки!

Волхв подумал, что в принципе Мара могла такое сказать.

«Получается, – подумал старик, – Есислав ушёл, Мара пошла или быть может просто переместилась к князю и её застукал Домислав! Хм, странно… Но вот как тогда теперь узнать знает ли Есислав о том, кто она такая на самом деле, и если знает то, как это можно понять из разговора? Как вывести его на чистую воду?»

– Что тебе известно об Истиславе? – решил пойти в лоб волхв. – Замечал ли ты за ней странные вещи?

– Ну… лишь только её бесчувственность, после смерти старшего брата она как сама не своя стала!

– Ты когда-нибудь думал о том, что она может оказаться ведьмой?

Есислав напрягся, ему хотелось уже вывалить всё прямо сейчас, да вот внутри его что-то сковывало и заставляло молчать. Боярину стало противно от самого себя. Но деваться было некуда.

– Не знаю если честно! Меня в основном дома-то нет! Вечером приду, поем, да спать!

– Хорошо, – прошептал старик. – Ну, приду я завтра как время будет!

– Спасибо!

Волхв развернулся и пошёл по своим делам, а Есислав, подождав немного, продолжил идти к княжьим хоромам.

Наследник

Трун шёл в направлении княжеских хором, и сам князь его не интересовал. Ему сейчас было важно другое — гридница. Юноша хотел сражаться и стать сильнее как никогда. Внутри него кипели злость и обида, а в горле притаился ком, который проглотить было невозможно.

Проходив дом дяди Есислава, Трун заприметил князя и сделал поклон, но кажется Гостомысл его не заметил.

«Странно, – подумал юноша. – На что он так пристально смотрит?!»

Обернувшись, Трун увидел Истиславу с коромыслом. Но юноша всё равно не понимал — почему Гостомысл так пристально на неё смотрит и так как цель юноши была другая, он, особо не заостряя внимания, пошёл внутрь княжеских хором.

Трун без какого-либо стеснения открыл большие резные двери и зашёл в гридницу. Перед ним открылась впечатляющая картина — огромных размеров с резными колоннами красивый зал, чьи стены были увешаны щитами. Под каждым щитом виднелся меч. Всё пространство было заставлено резными столами и скамейками, на которых сидели пирующие воины.

Один из дружинников приметил юношу и встав с кружкой из-за стола — подошёл.

– Мальчик, кажется, домиком ошибся!

– Пошли во двор! Покажу кто здесь ошибся!

– Что? – тихо не понял мужик. – Что ты мне показать хочешь, маленький?

От последних слов часть мужиков захихикала, но юношу это не смутило. Он хотел драться. Драться и учиться. И желательно у лучших. Всё как говорил Домислав.

– Биться будем!

Весь зал начал громко смеяться, но юноша своим сверлящим взглядом даже и не подумал как-то испугаться иди разволновался. Ему было плевать на исход.

– Домой лучше беги…

– Боишься? – перебил Трун.

– Что?! – опять шёпотом удивился мужик. – Я понял, тебя нужно манерам научить! Ну пошли!

– Перестань Мирослав. Ты знаешь чей это сын?

– Да плевать мне! Видимо того, кто совсем не знает как детей воспитывать нужно!

– Детей дома увидишь, а я воин!

От очередной фразы юноши большая часть зала снова засмеялась. Другие же напряглись, так как поняли, что Трун просто нарывается.

– Где-то видел я тебя, вот только не помню где! – Мирослав прищурил глаза, пытаясь, вспомнить, но попытка оказалась безуспешной. – Плевать! Пошли!

Ещё один мужик встал из-за стола, подошёл к Мирославу и прильнув к уху начал говорить:

– Остановись, это…

– Ты не слышал? Мне плевать!

– Мирослав, лучше…

– Лучше помолчи, Родимир! – перебил в очередной раз Мирослав, а затем перевёл взгляд на юношу. – Пойдём, научу тебя как со взрослыми разговаривать нужно!

Мирослав подошёл к стене, взял свой меч, а затем повернулся к Родимиру и не столько сказал, сколько приказал:

– Дай мальчишке свой меч, пусть порадуется немного!

– Не дам, Мирослав, и ты знаешь это!

– Ладно, возьму меч Ладомира! – повернувшись к стене он взял меч и спросил: – ты же ведь не против, Ладомир?

– Не против! – отозвался мужчина из-за стола. – Смотри только вместе с мальчишкой меч не сломай!

– Ну, видишь?! – посмотрел Мирослав на Труна. – Всё складывается так, как ты хочешь!

Родимир снова подошёл и сказал на ушко:

– Побереги мальчишку!

– Боги пусть оберегают!

С этими словами Мирослав пошёл на выход и Трун последовал за ним. Мужики тоже не заставили себя долго ждать — встали из-за столов и направились на улицу.

Трун и Мирослав вышли с другого выхода из хором и оказались во внутреннем дворе, по центру которого было круглое пространство с песком, окружённое заборчиком. У дальней стены стояли в ряд закопанные брёвна для обучения стрельбы из лука. Именно тут тренировались дружинники и проводили между собой дружеские поединки. А зимой всё переносилось в гридницу неподалёку, в которой можно было спокойно обучаться ремеслу воина.

– Биться будем тут! – пояснил Мирослав и протянул юноше меч.

– И так уже понял! – взяв оружие огрызнулся Трун.

Мирослав не стал ждать и вынув меч из ножен атаковал юношу ударом сверху вниз. Трун отскочил и вылупился на мужика.

– Мы разве…

– А ты думаешь враг в поле будет ждать пока ты будешь готов?

Договорив, Мирослав снова также атаковал и юноша, наспех вынув меч, выставил его блокирующей позицией, но удар оказался на столько мощным, что Трун просто не смог его выдержать и упал на одно колено, а само лезвие едва не порезало плечо.

Следом без промедления прилетел удар в грудь с колена, и юноша распластался.

– Я думал интереснее будет…

Мирослав огорчённо покачал отрицательно головой и развернувшись захотел убрать меч в ножны, а затем уйти, но увидев одобрительный взгляд мужиков повернулся и, к его удивлению, юноша уже вновь стоял на ногах готовый биться дальше.

– Мертвяки и те сильнее бьют! – сказал Трун, и довольная толпа загоготала.

Мирославу это не понравилось, и он снова так же атаковал юношу, но тот решил увернуться, как это делал Домислав и у него это получилось. Ошибкой было сделать следующее: как только Трун увернулся, то сразу же дал подзатыльник своему оппоненту.

Мирослав взбесился не на шутку, а толпа стала смеяться ещё сильнее.

– Ну всё! – прошептал мужик. – Игры закончились!

Взяв меч двумя руками, Мирослав привычно атаковал мечом сверху вниз, но юноша ушёл от удара. Следом сгруппированный мужик плечом «въехал» в увернувшегося Труна повалив его на землю. Меч выпал.

– Поднимай! – велел Мирослав.

Сбивший дыхание Трун ощутил небольшую боль в груди, так как не первый раз уже прилетает в это место и вместе с дурью заодно уходит и ком из горла. В этот момент он понял, что Домислав всего лишь с ним до этого играл.

Взяв меч, юноша встал и атаковал Мирослава сверху вниз. Мужик не стал уходить от удара, а просто отбил его мечом, так что тот вылетел из рук и пожалев Труна решил ударить его кулаком по лицу, а не рукояткой.

Трун упал на землю. Любуясь облаками, он вспомнил совет Домислава, но почему-то он не работал. Юноша вообще оказался не готов даже к «дружеским» сражениям, и как-то стало даже обидно. Но на себя. Все вокруг лишь его жалели и итог таков, что он лежит, а сделать ничего не может. Как искать слабые стороны противника, когда не можешь выдержать больше двух ударов?! Но тут он вспомнил главные слова Домислава, а именно: «искать противника лучше и делать выводы!»

– Что здесь происходит? – послышался со ступеней голос Есислава.

– Ничего такого, Есислав, – начал говорить Мирослав, – мелочь всякую учим!

Сам по себе Есислав был одним из богатейших дружинников, поэтому быстро обрёл вес на княжеском дворе, а заодно земли и собственную дружину. Обычно из дружинников не всем получается перейти в статус боярина, но серьёзный вес также имели и братья Есислава, коих становилось всё меньше и меньше. Именно потому, что Есислав перешёл в статус боярина, многие сейчас молчат и виновато смотрят в пол.

Подойдя к заборчику и сложив на нём руки Есислав посмотрел на Труна, который летал в облаках. Переведя взгляд на Мирослава, боярин спросил:

– Научил?

– В процессе! Сейчас оклемается чутка да продолжим!

– А ты слыхал, что вчера его любимого дядьку — Богиня Мара забрала?!

После слов Есислава воцарилась ещё большая тишина, отчего многие даже начали слышать не только своё дыхание, но ещё и сердцебиение. Мирослав стал смотреть виновато в пол, но потом взглянул на боярина и спросил:

– Так вот как Трун выглядит! А отчего он не в младшей дружине? Взрослый, а толку ноль? Только провоцировать умеет, а драться не научили?

– Огрызаться вздумал?! – напряг брови Есислав. – Он чуть не помер и очень долго болел. Когда ему должно было семнадцать стукнуть он выглядел тоще мертвеца! Оттого и не было у него обряда посвящения! Долго болел и очень сильно отощал. Думали не выживет! Сейчас заново всему учиться и теперь ждёт, когда будет пир в его честь и быть может ему даже даруют меч и он станет полноценным дружинником! Но…

– Хватит! – послышался голос Труна. – Я сам сюда пришёл!

– А толку?! – спросил Есислав.

– Хочу быть воином! Как Домислав!

– Ну… тут я могу лишь сказать молодец! Но для начала научись выбирать противников более равных себе!

– С такими я не научусь, – поднимаясь на ноги сказал Трун. – Противники должны быть лучше меня, сильнее меня, умнее меня! И тогда, быть может, я что-нибудь начну понимать!

– Приходи завтра! – сказал Мирослав. – Знал бы я что ты племянник Домислава, то понял бы твою боль и зачем ты сюда пришёл! Он мне как брат был!

– Многим был как брат! – согласился Есислав и кивающие вокруг мужики. – Ну значит решили, Мирослав — займёшься им!

– Займусь!

– Вечером ждём гостей, – Есислав стал оборачиваться и говорить громче, чтобы услышал каждый, – поэтому сейчас идём внутрь! Нужно приготовить гридницу к пиру! Расставим столы так, как это у нас принято!

Князь ходил взад-вперёд по своим покоям, не находя себе места. Последний раз он так волновался, наверное, ещё в далёком юношестве. Хоть внутри всё бурлило и кипело, но он понимал, что не должен этого показывать.

На лестнице послышались шаги, и князь сначала сел на своей кровати, но, подумав, прилёг, закинув ноги под одеяло. И переосмыслив ещё раз свою позу снова сел, уперев одну руку сначала в бок, а потом просто положил её на колено. Шаги стали слышны совсем близко и когда Гостомысл обернул свой взор на источник звука то обнаружил заходящего Есислава.

«Тьфу ты!» – подумал князь.

– Что-то серьёзное? – спросил Гостомысл, делая максимально серьёзный вид.

– Гости вечером приедут, гридницу накрываем!

– Перенеси на завтра!

– Но старей…

– Нет! – перебил князь. – Сегодня вечером прощаемся с моим сыном!

– Прости, великий князь, запамятовал я! Предупреждал ведь волхв, что сегодня третий день!

– Именно! – кивая сказал Гостомысл и спросил: – О чём тебя предупреждал волхв?

– Я хотел, чтобы он с Домиславом, ну…

– А, понял! Можешь не продолжать! – князю не хотелось сейчас слушать долгие речи, ведь Истислава может прийти в любое время, поэтому, не став более ждать, Гостомысл вынес вердикт: – О делах со старейшинами завтра с утра поговорим!

– Слушаюсь князь!

– Ступай!

Боярин сделал небольшой поклон и вышел из покоев князя, а Гостомысл подошёл к балкону и стал высматривать Истиславу так, чтобы его не было видно снаружи. Ему не хотелось, чтобы она пересекалась с Есиславом.

И вот женщина показалась. К ней подошли дружинники и начали что-то говорить. Женщина зашла в дом, чтобы занести коромысло и выйдя направилась к хоромам. Князь разволновался как мальчишка. Подумав, Гостомысл снова сел на кровать и положив локти на ноги принял серьёзный вид.

«Видел я тебя сегодня! – начал мысленно формулировать начало диалога князь. – Нет-нет-нет, не то… И почему я такую красоту раньше не видал? Тоже не то! Иду я сегодня и вижу… глупо-то как!»

Так и просидев с серьёзным видом, размышляя о начале диалога, он и не заметил, как Истислава поднялась и вошла в покои. Сделав небольшой поклон, она сказала:

– Здравы будьте, великий князь! Хотели видеть меня?

– О-о, – обратил внимание на женщину Гостомысл, отвлекаясь от мыслей. – Не слышал, как ты вошла! Задумался о делах разных!

– Даже представить не могу о том сколько вам приходиться думать, а главное делать — для народа!

– Люди для меня главное! – согласился князь. – Ну а ты, женщина свободная?

– Вдова я!

– Ну и что? Любила одного, быть может, полюбишь ещё!

– Да кто меня в жёны-то возьмёт? Кому я нужна такая?!

– Ну… мне например!

Истислава засмущалась, но князь игры не видел и думал — что ей понравился.

– Что люди-то о вас скажут?

– Главное то, чтобы у людей наследник мой остался! А остальное думаю примут! Да и не их это дело, с кем князю жить!

– И то верно!

– Ну так что скажешь?

– Думаю, что не будем торопиться, великий князь! Время покажет! Вам нужно получше присмотреться ко мне, ведь есть девушки и получше!

– Мне нужно не получше, а чтобы любо мне было!

– И чем я вам приглянулась?!

– Ты красива! Уверена в себе! Твой взгляд проникает прямо внутрь и не отпускает, а улыбка поражает на повал!

– Ну прям не про меня! – засмущалась Истислава!

– Я правду говорю! – сказал князь и встал с кровати. – Всегда — между прочим!

Подойдя к женщине, Гостомысл взял её за руки и добавил:

– Я ещё в силах сделать тебя счастливой!

– Главное — чтобы вы были счастливы! – заулыбалась Истислава.

Вечер подкрался быстро и незаметно. Сначала дружинники всё-таки закончили перестановку в гриднице, а затем перешли обратно во двор, где Труна весь день обучал Мирослав. Хоть юноша больше не «огребал», но всё больше понимал то, что для воина он никуда не годится! Сражаться с безмозглым стадом в виде упырей это одно, а вот уследить за человеком, который думает каждую секунду — это уже на порядки сложнее!

– Ничего, – сказал Мирослав, убирая меч в ножны. – Какие твои годы! Если в детстве хоть как-то да сражался на мечах, то значит сейчас быстро наберёшь былую прыть! Главное слушай меня, и многого добьёшься!

– Спасибо!

– Потом поблагодаришь!

Во двор вышел Родимир и объявил:

– Собираемся! Проводим сына князя в последний путь!

Все без лишних разговоров начали собираться и заходить в хоромы, чтобы выйти с другой стороны на улицу через первый этаж. Трун проходя заметил, что вокруг покрытого сына Гостомысла стоят младшие дружинники, а волхв, с медленно тлеющими травами в руках, расхаживал вокруг и шептал что-то непонятное. Не став заострять внимание, юноша вышел со всеми на улицу и стал ждать. К его удивлению следом вышла Истислава.

«Она там что делала?» – непонимающе подумал Трун. Но не став придавать этому значение сразу же начал думать о своих ошибках, которые допустил во время тренировки с Мирославом. Всё как завещал Домислав: «Делай выводы из поединка»! Но в данном случае тренировки.

– Знаешь, чем отличается опытный воин от неопытного? – спросил тихо Мирослав у Труна из-за спины.

– Знаю, Домислав меня спрашивал уже!

– Значит знаешь! А знаешь кто Домислава сделал опытным воином?

– Нет! – признался, оборачиваясь юноша. – Он никогда не говорил насчёт этого!

– Я! Говорю же — он мне как брат был. Молодой совсем пришёл, и, если честно, я вообще не понимаю как у него так получилось — вообще не уметь сражаться. Будто с ним всю жизнь никто не занимался! Хотя можно предположить — младший в семье, богатые старшие братья. Но я в нём увидел потенциал. И в тебе увидел! Так что не переживай, он смог, и ты сможешь!

– А можно каждый день приходить к вам?

– Да хоть вообще не вылазь от нас! Все мужики толковые. Всегда помогут и подскажут!

Трун благодарно кивнул и заметил, что перед хоромами начали появляться богато одетые мужчины в окружении свиты прислуг. Большинство из них были тучного телосложения. Все были старые, но то, что это были необычные люди можно было понять даже никого не спрашивая. Правда Трун всё равно засомневался в своих познаниях и приблизив голову к Мирославу, шепча спросил:

– Кто это?

– Старейшины! – также вполголоса ответил мужчина. – У них очень богатый жизненный опыт, а главное то, что они очень мудры! Все они возглавляют свои племена, которые теперь под властью князя. И всех этих старейшин объединяет один человек!

– Гостомысл? – спросил Трун.

– Именно! Но вот то, что князь лишился последнего сына может привести к нехорошим последствиям!

– Борьба за власть?

– Грубо говоря да!

– А где они живут?

– В основном в северной части города. Так как ты там, скорее всего, особо не бываешь, то соответственно и не видел их никогда. Если б не болел и чаще находился в гриднице, то быть может и видел бы их иногда!

После того как прошло немного времени, Трун посмотрел на хоромы и увидел, как сначала вышел волхв, а вслед за ним младшие дружинники вынесли тело сына князя на нескольких щитах вперёд ногами. Как только вышел Гостомысл, то двери как полагается сразу закрыли. Про себя юноша отметил, что на глазах усопшего виднелись серебряные монетки.

– Всё, началось! – сказал Мирослав.

Следом за князем подошли женщины и стали заметать следы вслед уходящим младшим дружинникам, которые пошли в сторону выхода из города. Вслед за ними, проводить в последний путь усопшего — выдвинулась вся толпа.

Шествие по городу проходило не быстро, и от медленной ходьбы Трун немного заскучал. Юноша обратил внимание — что чем больше они шли, тем больше к ним присоединялось народа, среди которого он заприметил Истиславу. Но увидев рядом идущего Есислава подумал, что это наверняка он велел ей присоединится.

Дойдя до ворот, Трун удивился тому, что их больше нет. Видимо они настолько сильно обгорели, что было принято решение об их полной замене. Юношу всегда привлекало строительство, но чисто как зрителя. Сам он в этом ничего не понимал, но когда смотрел на то, как работают мастера, то это было для него завораживающим зрелищем. Печальным оставалось то, что любоваться сейчас было нечем. А точнее не кем.

«Завтра наверное начнут строить!» – подумал Трун.

Дальше шествие прошло по дороге за поля к курганам. Где обычно хоронили знатных людей. Солнце уже подходило к закату, но юноша понимал, что придут они пока ещё будет светло.

Так и случилось. Перед курганами уже было подготовлено место — аккуратно сложенные палена, на которые стали водружать сына Гостомысла вместе со щитами. Волхв же достал из-за пазухи новую связку трав, и подойдя к дружиннику с факелом поджёг их.

Дальше уже всё было по стандарту — старик ходил по кругу и что-то непонятное говорил то понижая голос, то повышая. В этот раз Трун прислушиваясь начал слышать помимо имён Богов имена обычных людей, и тут он вспомнил что волхвы помимо Богов взывают к умершим предкам, чтобы те благополучно встретили покойного.

Закончив говорить, волхв остановился и взглянув на дружинников с факелами повелел:

– Поджигайте!

Пламя занялось равномерно и уже буквально через мгновение огонь уже вовсю полыхал. Старик отошёл назад и что-то шепнул на ухо одному из старших дружинников. Затем Трун отвлёкся на костёр и не увидел, как вышли женщины и стали петь песни об усопшем. Хоть мотив и был грустный, но главная тематика была такова — сын князя был хорошим и добрым человеком, который сделал немало подвигов.

Волхв стоял в сторонке и смотрел на костёр. К нему подошёл один из старейшин, одетый в красного цвета длинную одежду похожую на кафтан, под пузом виднелся вышитый пояс, на плечах был плащ-корзно, застёгивающийся на правом плече золотой запонкой. Дополняли образ сапоги чёрного цвета.

– Что там Гостомысл придумал? – без приветствия нетерпеливо спросил старейшина.

– Внука хочет ставить на своё место!

– Мысль хорошая?

– Я сам ему посоветовал это, ибо сон ему послали Боги!

– Значит хорошая! И кто наш внук?

– Сын Умилы!

– Она же где-то в другом государстве, разве нет?

– Всё правильно!

– Других внуков нет?

– Про других сны не снились!

– А что за сон? – не унимался старейшина.

– Приснилась, что дочь его — Умила, испустила древо с могучими корнями, ветви которого крепко покрыли громадный и великий город! Это значит, что нас ждёт очень великий князь! Понимаешь, Катырь?

Старейшина слушал и положительно кивал головой. Ему понравилось, что сказал волхв.

– Во всяком случае, другого выбора у нас нет! – добавил старик.

– Посмотрим, что завтра князь скажет! – Катырь хлопнул старика по плечу и отошёл. Волхв же стоял и продолжал смотреть на костёр, который почти уже догорел.

Солнце зашло за горизонт, и дружинники принялись разжигать больше костры. Трун заприметил что для знати принесли несколько столов и скамеек, которые уже были заставлены различной поминальной едой. В основном это были мёд, блины каши и напитки. Сама же атмосфера начала приобретать весёлый характер. Все уже улыбались, а мотивы песен стали более радостными.

Когда костёр догорел, то дружинники начали сгребать прах в глиняную урну, которую затем поместили в яму и закопали так, что образовался холмик, после чего все уже веселились и поминали усопшего добрыми словами.

Через некоторое время дружинники стали ставить сценки из жизни сына князя. Поучительным для Труна оказался момент, когда дружинники стали драться на мечах. Спектакль увлёк юношу настолько, что он начал пытаться запомнить их движения и пытаться их анализировать. Он понимал, что это постановка, но выглядело это впечатляюще!

Люди всю ночь пели и восхваляли сына Гостомысла, веря в то, что веселье поможет усопшему быстрее проститься с миром и спокойно уйти в другой мир, а там и до перерождения недалеко!

Новый день закончился продолжением старого, ведь никто не спал, а утром Гостомысл уже обещал предстать перед старейшинами для того, чтобы поведать им о том, на что уже поменял планы.

Все собрались в гриднице, где были накрыты столы, правда после ночи есть никто не хотел. Большинство лишь только пили напитки.

– Что ты нам скажешь Гостомысл?

Князь сначала задумался, а потом встал и вышел в центр гридницы. Внутри кроме него и старейшин больше никого не было, поэтому Гостомысл мог говорить зная, что всё останется в этих стенах. По крайней мере он всегда так думал.

– Женюсь я! – объявил князь. – Хочу всё-таки оставить после себя своего наследника!

– А о других вариантах ты подумал? – спросил Катырь.

– О каких?

– Ну, например, если у тебя всё-таки не получится оставить наследника, ведь Боги были к тебе не благосклонны! Как ты можешь быть уверен, что они будут благосклонны сейчас?

– Я понял свои ошибки и верю в то, что Боги меня простили! Они забрали, и я верю… нет! Знаю, что дадут мне нового наследника!

– Это Боги тебе сказали? – спросил другой старейшина.

– Нет!

– Быть может волхв тебе что-то поведал? – спросил Катырь.

– Нет, он тоже не при чём! Я чувствую, понимаете? Никогда мне не было так хорошо! После исцеления, а я уверен, что Боги меня исцелили…

– Волхв тебя исцелил! – перебил Катырь. – Давай так!

– Как? – спросил Гостомысл.

– Даём тебе сроку до зимы и если перед нами не предстанет женщина, которая принесёт тебе наследника до конца лета, то нам придётся принимать — другое решения! – выделил последние два слова Катырь.

Старейшинам такой расклад понравился и все дружно закивали. Настроение Гостомысла же упало. Он подумал, что слишком маленький срок ему дали, но деваться было некуда. Во всяком случае у него был запасной план, который ему ранее огласил волхв.

– Быть может у тебя есть достойные внуки, Гостомысл?! – спросил кто-то из старейшин будто читая мысли князя.

– Есть у меня внуки! Да только я ни одного не видел! Воспитанный наследник будет куда лучше!

– Есть в твоих словах истина! – согласился Катырь. – Но сроку тебе до зимы!

Трун хоть и не спал всю ночь, но был настроен на тренировку серьёзно, поэтому долго уговаривать Мирослава не пришлось, и они выдвинулись к хоромам. Да и сам дружинник заинтересовался обучением. Ему захотелось вложить усилия в обучении юноши по максимуму. Некий внутренний спор с самим собой: «а смогу ли?!»

– Какая твоя главная ошибка? – спросил Мирослав. – Почему у тебя не получается?

– Эм… – Трун задумался. Он хоть и пытался делать выводы, но они были какими-то размытыми и собрать кучу мыслей в голове он не мог. – Трудно сказать!

– Особенно когда не знаешь, что говорить! – усмехнулся дружинник.

Труну не было обидно. Наоборот. Он задумался ещё больше и, кажется, понял свою главную ошибку.

– Я не понимаю, как нужно понимать!

– Именно! Вот например: заметил ли ты, что ты всё время напряжён?

– Нет! – признался юноша.

– А от этого зависит многое! Чем больше ты теряешь сил, тем быстрее устаёшь! Меч тяжёлый, поэтому нужно быть максимально расслабленным и делать меньше движений. В бою один на один, особенно важно если противник сильнее тебя — нужно вымотать его, и тогда у тебя появляются шансы на победу.

– Я не задумывался об этом!

– А это важно!

Оба пришли к хоромам и зайдя на первый этаж Трун увидел, что на месте, где лежало тело сына Гостомысла, уже стоял небольшой, но увесистый плоский камень.

«Двери в Навь закрыли! – подумал юноша. – чтобы новая смерть не пришла. Интересно как это работает?!»

– Иди, а я приду скоро! – велел Мирослав.

Выйдя во внутренний двор, Трун прошёлся к закопанным брёвнам, в которые обычно пускают стрелы и стал разглядывать. Ему нравилось стрелять из лука. Юноша даже считал, что у него это выходит лучше, чем у остальных. Хотя также раньше думал о том, что и на мечах дерётся неплохо. Реальность — штука жестокая.

– Идём! – послышался голос Мирослава

Дружинник вышел с двумя мечами и отдал один из них Труну, когда тот подошёл.

– Можешь пока что драться им!

– А чей это меч?

– Одно из мужиков, которого в последней битве неплохо так ранили. Так что ему он всё равно пока что не нужен!

Вынув свой меч из ножен, Мирослав продолжил:

– Запомни: в бою решает всё — местность, слепящее солнце, ветер, дождь. Очень много факторов. Так же и противники — бывают как смелые, так и осторожные, высокие или низкие, с длинными руками и короткими. Главное всегда сохранять спокойствие и контролировать бой! И никогда, запомни, никогда не делай лишних движений!

– Запомню!

– Ну что, начнём?

Мирослав сначала встал в стойку, а затем атаковал юношу.

День приблизился к вечеру. Князь отдыхал в своих покоях после того, как большинство старейшин уехали по свои домам, но некоторые из них остались. В целом день прошёл для Гостомысла насыщенным и удалось решить большую часть накопленных проблем.

Катырь шёл с ещё несколькими старейшинами по городу и что-то обсуждая изредка посмеивались. Судя по ним, они не торопились и наслаждались прогулкой.

Потом к ним присоединился волхв. Подойдя сзади, старик сходу начал разговор:

– О чём поговорить хотели?

– Тебя-то мы и ждём! – сказал Катырь. – Что-то нам князь совершенно другое поведал!

– Что? – нахмурился старик.

– То, что жениться он вздумал!

– Как? – не понял волхв. – У нас с ним был другой разговор!

– И как нам быть теперь?! – спросил один из старейшин.

«Значит вот что она сделала!» – подумал волхв.

– Я думаю, что беспокоиться нужно уже сейчас – сказал Катырь, – и действовать решительно!

– Не будет у него больше потомства! – сказал волхв. – Я думаю, что голову ему морочат!

– Если ты знаешь что-то, то уж поделись с нами! – потребовал один из старейшин.

– У меня есть лишь только догадки, но одно могу сказать точно — нужно звать сына Умилы!

– Кто ему голову морочит? – спросил Катырь.

– Есть тут вдова одна!

– Вдова?

От услышанного глаза старейшин полезли на лоб.

– Да если народ узнает, – залепетал Катырь, – смута начнётся! О чём он только думает?!

– Как я и сказал — зовите сына Умилы!

– Мы не можем медлить и тайно собирать совет! – начал говорить один из старейшин. – Именно нам выпада доля решить всё здесь и сейчас! Женщина может оказаться коварная и хитростью завладеть властью! Нам нужно отправить гонцов к Умиле! Кто против?

Катырь постоял, подумал и кивая головой подозвал рукой одного из людей своей свиты. Когда парнишка подошёл, старейшина ему сказал:

– Значит так, скачи сейчас домой и готовься — сегодня ночью ты тайно покинешь город, понял?

– Слушаюсь, батюшка!

– Об остальном вечером поговорим! Кто будет спрашивать куда собираешься, проболтайся что в Ладогу!

Когда парнишка ушёл, Катырь повернулся к старейшинам и сказал:

– А нам с вами срочно нужно придумать прошение!

Пусть родиться всё хорошее

Прошло около трёх недель. Трун успешно занимался с Мирославом. Сваромир шёл на поправку. Князь ухаживал за Истиславой, а волхв всё бродил, работая по городу, а заодно собирая различную информацию о Маре. Но, к сожалению, найти ничего не удавалось. Он не боялся её, но и глупо лишаться жизни не хотел. Старик чувствовал, что должен что-то сделать, но вот что именно пока что не понимал.

Тем не менее, блуждая по городу и спрашивая у его жителей про Истиславу, волхв узнал много нового, а именно: откуда появилась женщина никто не знает, погибший муж всегда отшучивался, что — это ему Боги подарили её. Но самое занятное — все как один утверждают, что он её в город не приводил.

Далее волхв выяснил закономерность, что у всех, кто с ней ругался, потом происходили несчастья. Конечно, этого никто не заметил, но старик понимал, что все беды людей возникли не из ничего.

«Крепко она тут осела, — подумал волхв, — прямо у меня под носом! А я и не…»

– О чём задумался? – послышался сзади женский голос.

– Достопочтенная Мара! – оборачиваясь сказал старик.

– Тихо, глупец! – прошипела Истислава. – Жить надоело?

– Хожу, о тебе вот думаю!

– И зачем? – спросила женщина, а затем в открытую намекнула: – да и не пора ли тебе уже уйти отсюда?!

– Люди меня не отпускают, да и работы у меня ещё много!

– Работы у него много… – качая отрицательно головой прошептала Истислава.

– Я с Богами никогда не ссорился! – сказал волхв, пожимая плечами. – Да и всегда возвеличивал — принося подношения, разве не так?!

– Так! – признала Мара. – Но тебе пора! День тебе даю, понял?

– Три!

– Два!

– Три и не мгновением больше! – чуть сделав поклон головой сказал старик. – Хочу увидеть своими глазами как Богиня станет княгиней! Но только зачем тебе это?!

– Не твоего ума дело! Три дня!

– И не мгновением больше!

Сваромир хоть уже и мог ходить, но всё равно ещё отсиживался дома. От Мирославы он давно ушёл. Не сам, конечно, в этом ему помог сын и брат, но теперь у него сидело в уме то, что женщину по итогу нужно как-то отблагодарить. А ещё…

«Брата! – подумал Сваромир. – Брата! Не могу же я Есению благодарить!»

Что-то внутри его подсказывало, что он обязан Есении, но из-за её положения в обществе не мог переступить через себя и как-то похвалить или отблагодарить.

«Ещё и сын вечно за ней гоняется…» – подумал боярин и стал радоваться хотя бы тому, что юноша наконец-то взялся за ум и целыми днями проводит в гриднице.

Многие юноши позавидовали бы Труну — сын боярина, в богатом доме может спать на кровати, готовить кушать не нужно, за него это делают различные холопы, одежда только хорошая так как отец очень сильно любил сына. Но заместо этого всего юноша всегда спит где попало, ест через раз, а одежду и ту по долгу не меняет, но в бане кстати попариться любит. И поэтому Сваромир никогда не понимал, что делает неправильно и просто ссылал всё на возраст и долгую болезнь сына.

Вот и сейчас Трун в своей привычной манере просто спит на скамейке. Отец подошёл и толкнув сына сказал:

– Вставай, опоздаешь!

– Угу… – промычал Трун.

– Устал вчера?

– Угу… – снова промычал сын.

– Это полезно! – сделал заключение Сваромир. Я в твои годы…

Боярин подумал немного и решив, что сыну не интересно просто решил уйти.

– Что ты в мои годы?

– В битвах уже участвовал!

– И я когда-нибудь буду! – спокойно сказал Трун садясь.

Зевнув и потянувшись, юноша встал и наспех одев рубаху сказал:

– Ладно, мне пора!

– Опять к этой своей зайдёшь?

– У меня и так дел много!

– А то Есислав мне не говорит?!

– Ну и что с того? – вспылил Трун. – Какая вообще разница к кому я захожу?!

– Не ровня она тебе!

– А я кому ровня? – не стерпев закричал юноша. – Как оказалось я даже меч не мог держать нормально! Другие моего возраста уже младшие дружинники, умеющие сражаться, а я кто? Обычный мальчик!

– А за это можешь сказать спасибо Домиславу за то, что он с тобой нянчился!

– Да он мне был отцом больше, чем ты! – переполненный злостью Трун кричал уже на весь дом, но быстро взяв себя в руки спокойно продолжил: – толку от того, что ты даришь подарки если тебя самого рядом никогда нет? Не у кого спросить совета! Да что уж там… просто, чтобы поговорить — тебя никогда нет!

– Прости! – тихо сказал отец смотря в пол.

Именно сейчас Сваромир понял свою главную ошибку — он слишком мало проводил времени со своим ребёнком, что вылилось в большое недопонимание со стороны обоих. Он искренне любил сына, но сильно недооценил необходимость воспитания и элементарного общения. Боярин пока что не понимал, как это можно исправить.

Всё же одна мудрость ему открылась — думая, что знает жизнь, он понял, что не знает сына!

– Прости я не хотел! – виновато сказал Трун.

– Всё хорошо, ступай, а то Мирослав сердиться будет!

– Не будет!

– Всё равно не опаздывай!

Трун положительно качнул головой и вышел из дома. Внутри было неспокойно и ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы отец забыл те обидные слова. Но, к сожалению, время назад не вернёшь. Что сделано, то сделано! Сейчас остаётся лишь остыть обоим, а потом уже спокойно поговорить.

Трун шёл в направлении княжьих хором ковыряясь в своих мыслях. И зайдя за угол обнаружил волхва, настроение которого, по-видимому, было не очень. Но юноша всё-таки подумал и решил подойти.

– Здравствуйте!

– О, привет Трун, как отец? Я как раз хотел его навестить.

– Поправляется, спасибо! Он сейчас дома кстати!

– Значит зайду!

Старик качнул головой и стал идти дальше и Трун замешкавшись спросил:

– А вы случаем... хотя нет!

– Ну раз начал то договаривай!

– Будущее хочу узнать!

– О-о… это крайне размытая штука, Трун!

– Значит невозможно, да?

– Ну почему? – старик дал юноше подержать свой посох, а сам полез в небольшой мешочек, висящий на поясе. Вынув из него траву, волхв сказал: – можно, держи!

– Что это?

– Это сон-трава. Завари, выпей отвар и ночью — тебе присниться сон о будущем!

– Спасибо! Что я вам должен?

– Ничего! Ступай, а я твоего отца проведаю!

Трун в благодарность кивнул и стал провожать старика взглядом. Когда волхв завернул за угол, юноша убрал сон-траву за пазуху и поспешил в гридницу. Эмоциональное состояние немного улучшилось, осталось теперь дождаться вечера чтобы «заглянуть» в будущее.

Князь ходил уже довольно уверенной походкой и теперь всецело участвовал в жизни города. Принимая сегодня ворота, которые, к слову, стали выглядеть ещё лучше, чем предыдущие, Гостомысл произнёс речь перед народом, а затем спокойно направился к своим хоромам.

Уже который день он не мог нарадоваться тому, что Истислава теперь живёт с ним. Правда Есислав стал чаще обходить его стороной, но князя это как-то не волновало. Ведь как он считал — их встреча с Истиславой была предрешена Богами. Что с одной стороны так и было…

Гостомысл дошёл до хором, быстро миновал первый этаж и устремился на последний. Зайдя в свои покои, где его уже ждала Истислава, князь с ходу сказал:

– Ворота оказались добротные! Были учтены прошлые ошибки и думаю, что теперь нам точно ничего не страшно!

– Как может быть вообще страшно с тем, кто отправил Чернобога в Навь? – спросила женщина, заплетая волосы в косу.

– Ну, брось! Мне просто повезло!

– Не везение, а смелость тебе помогла!

– И Домислав! – подметил князь. – Если бы не он…

– То ты бы всё равно придумал как победить Чернобога, я уверена!

Гостомысл улыбнулся и не стал ничего доказывать. Пройдясь по комнате, он сел на кровать и сложив руки на коленях начал думать. Истислава подошла к нему и усевшись рядом положила ему на плечо свои руки и поставила на них подбородок.

– О чем задумался, великий князь?

– Да вроде бы и хорошо всё, да вот что-то внутри какие-то сомнения, будто я что-то неправильно делаю!

– С чем это связано?

– Если бы я знал?!

Гостомысл протёр рукой лицо и хотел было уже встать, но женщина его остановила, потянув руками за плечо и тот сел обратно.

– Разговор у меня к тебе есть!

– Какой?

– Наследник у тебя будет!

Гостомысл расплылся в улыбке и приобнял Истиславу, та поцеловала его в щёку и тоже обняла. Радость заполнила голову и все тревожные мысли ушли на задний план. Теперь он в ближайшее время не сможет думать ни о чём другом. Он наконец-то услышал то, чего так ждал долгое время.

– Княжной ты должна стать! Сегодня!

Волхв сидел на лавке и растирал какие-то травы в деревянной ступке, а Сваромир полулежал на кровати. Верный своим идеям, боярин всё-таки решил спросить у старика совет:

– Ума не приложу что мне с ним делать?!

– А что с ним и кто он?

– Сын мой, Трун, – вздохнул Сваромир. – За девкой бегает!

– А за кем он ещё должен бегать?! – двусмысленно спросил волхв.

– Да понятно, что за девками, но не за холопами же!

– Вон что тебя беспокоит!

Старик медленно растирал травы и не спешил отвечать. Боярин же начал заполнять голову глупыми мыслями, которые были разные и начались конечно же с Есении. Та не вылазила из его головы уже который день, но постепенно он стал думать о сыне. Ну, точнее думать о том, что тот совсем не думает и надо его уму и разуму-то научить! А на это нужно больше времени, которое с выздоровлением он себе позволить не сможет.

«Смогу! Главное больше разговаривать с ним, чтобы он чувствовал, что я у него есть! И чтобы знал, что я всегда рядом!» – подумал Сваромир и когда ему это уже надоело — решил поторопить волхва с ответом:

– Так что посоветуешь?

– А-а?! – удивился старик, – ты продолжения что ли ждёшь?! Но кажется мне, что я уже ответил на твой вопрос! За кем ему ещё бегать-то?!

«А ведь действительно, – задумался Сваромир. – Бегать-то за кем угодно можно!»

– Спасибо тебе! – поблагодарил боярин. – Ты прям с моих плеч камень сбросил!

– Обращайся! – улыбнулся старик. – Ты мне лучше вон что скажи.

– Что?

– Истислава!

– Ой… не упоминай даже, слышал я!

– Замечал ли ты за ней какие-нибудь колдовские замашки?

– Хм… – задумался Сваромир. – Если честно не припоминаю подобного! Но направление мысли я уловил!

Волхв закончил и поднявшись отошёл к столу, на котором была кружка. Высыпав в неё содержимое ступки, которую поставил рядом, волхв сказал:

– Ближе ко сну зальёшь водой горячей, ну и выпьешь на ночь. Перемешать только не забудь!

– Спасибо! Отблагодарю я тебя…

– Потом отблагодаришь!

Мирослав шагнул и сделал выпад, от которого Трун увернулся, а затем дружинник произвёл рубящий удар по диагонали, но замахнулся слишком сильно отчего его повело вперёд и юноша, пользуясь случаем, в два счёта закончил бой — просто сделав шаг и приставив к горлу «свой» меч.

Мирослав не то забылся, не то бдительность потерял, подставив шею, но дружинник, улыбаясь выпрямился и потрепал юношу за волосы.

Когда тренируешься — время пролетает незаметно. Вот и сейчас для Труна день пролетел, как всегда, быстро. Он уже неплохо обращался с мечом и хорошо двигался, всё больше думая о том, какое будет следующей действие — оборонительное или атакующее. Мирославу же нравилось то, что юноша схватывает всё буквально на лету.

– Одно тебе понять осталось!

– Что? – спросил Трун убирая меч в ножны.

– То, что мы тут с тобой делаем — применимо лишь в бою один на один! Обычная же битва — это когда одна толпа воинов сражается с другой толпой воинов. В такой ситуации твоя главная задача — не мешать тем, кто сражается лучше тебя! Ты не должен выбегать вперёд и пытаться кому-то что-то доказать! Нет! Твоё участие происходит сзади. Ты должен прикрывать спины дружинников и не мешать им!

– Понимаю!

– Драться против чужой армии — это драться не против упырей! Враг будет думать! И там точно такие же воины, которые как ты, а быть может и лучше!

Во двор, в котором упражнялась большая часть дружинников, вышел Родимир и объявил:

– Заканчиваем!

– Что такое? – спросил кто-то из мужиков.

– Князь всех собирает! Истислава сегодня княгиней станет!

Такому повороту событий Трун не удивился, ведь на протяжении последних дней всё к этому шло. Поблагодарив Мирослава, юноша зашёл в гридницу, оставил там меч, с помощью которого проходило его обучение и вышел.

Постепенно на улице стали собираться дружинники как старшие, так и младшие. Когда вышел Мирослав, Трун подошёл к нему и спросил:

– Как всё будет проходить?

– Ну, собственно, сейчас, наверное, волхв должен прийти и провести свой обряд, а потом пир! Но я не думаю, что твоё присутствие так важно сегодня вечером, к тому же ты не дружинник, так что можешь идти спокойно домой.

– Но люди-то, тоже вроде приходят!

– Ротозеи, большинство из которых вообще не в курсе того, что происходит, да?

– Ну да так-то!

– Иди, у тебя к тому же отец больной! Если спросят я найду что сказать! Но поверь — искать тут тебя никто не будет! Да и на пир тебя никто не пригласит! Постоишь, послушаешь, да всё равно домой пойдёшь!

Трун кивнул и Мирослав, похлопав его по плечу, добавил:

– Ступай!

Юноша так и сделал. Развернувшись, он побрёл в сторону своего дома. Идти не хотелось. Утренняя ссора всё ещё давала о себе знать, и он понятия не имел, как теперь наладить с отцом отношения. Был бы сейчас Домислав жив, то можно было бы спросить у него совета, но теперь Труну придётся обо всём думать самому!

Юноша проходил мимо дома Есислава и увидел, как из него вышел дружинник. Тот, заприметив юношу сразу спросил:

– О, Трун, а ты куда идёшь?!

– Я? – замешкался юноша, притягивая руку к затылку. – Я-я…

– Забудь, я просто так спросил! – подходя, махнул рукой дружинник. – Ты это, волхва случаем не видел? А то меня озадачили найти его!

– Эм… – Трун задумался, почёсывая затылок. Приметив на горизонте уже знакомую фигуру, он сказал: – да вон же он!

– Ба! – прищурился дружинник и хлопнул юношу по плечу. – Точно ведь! Вот у тебя зрение какое хорошее! Спасибо!

– Да было бы за что!

– Есть за что, а то я оттуда как раз пришёл и хотел уже в другую сторону пойти!

Трун улыбнулся и вдвоём они пошли в сторону старика.

Мысли не давали покоя. Юноша всё пытался предугадать то, что скажет ему отец, когда он придёт и как на это нужно реагировать — обороняться или атаковать. «Всё как в бою! То же самое можно применить и к жизни!» – подумал Трун.

Но после утреннего скандала, скорее всего придётся всё выслушивать. В реальность вернул волхв:

– Я там отцу на ночь смесь из трав и кореньев приготовил, присмотри за ним, чтобы он выпил!

– Хорошо, спасибо вам!

– Да было бы за что!

– Это, – начал говорить дружинник, встревая в разговор – а меня за вами послали!

Есислав сидел в печали запивая горе алкогольным питейным мёдом. Истислава его обманула во всём, да ещё и околдованным пленником оставила. Сидеть без возможности сказать кому-то что-либо о случившемся — одновременно выводила боярина из себя, что аж хотелось встать и самому лично разобраться с Богиней и в то же время подавливала, ибо силы неравны изначально. Бодаться с Богами ему не по зубам, и он это прекрасно понимал.

Раздался стук, а затем зашёл дружинник, который посмотрев на Есислава с ходу заявил:

– Ты это что удумал?! Радоваться должен тому, что ношу скинул! Точнее она сама ушла. Ну как сама…

– Издеваться пришёл?! – перебил боярин, повернув голову. – Чего тебе?

– Истислава княгиней сегодня станет, а меня волхва отправили искать, думал, что он у тебя может!

– Нет его у меня!

– Да уж вижу! – почесал голову дружинник. – Тебе, князь, тоже сказал явиться!

– Не пойду я никуда!

– Это сам уже думай! Мне главное волхва привести!

Есислав ничего не ответил и дружинник, махнув на него рукой, вышел из дома.

Пить дальше перехотелось, как, собственно, делать что-либо вообще. Встав и пройдясь по комнате Есислав плюхнулся на кровать и стал просто пялиться в потолок. Бессилие выматывало хуже алкоголя и как бороться с этим он не знал. Всякий раз, когда боярин пытался подойти к волхву, чтобы рассказать хоть что-то — внутренности и язык будто начинали замерзать, становилось холодно, а когда он прогонял мысли, то сразу легчало.

«Нужно лишь выкрикнуть её имя! – подумал Есислав. – Всего, лишь, её, имя!»

Встав с кровати и собрав по углам свои сапоги, которые, когда пришёл — раскидал, боярин обулся и направился на выход. Встав у самой двери, он вдруг замер. Внутри что-то сковывало. Он будто не мог дотронуться до двери, но вспомнив дружинника сказал:

– Меня же князь хочет видеть!

И внутри будто отлегло. Будто сама Мара услышала и позволила ему выйти из дома.

Очутившись на улице, Есислав увидел, как народ не очень весело собирается у княжьего дома. Присмотревшись, он увидел, как недавно заходивший дружинник уже идёт с волхвом и что-то активно рассказывает старику. Хлопнув как следует дверью, боярин пошёл к толпе.

Пройдя через людей, Есислав остановился по диагонали от княжьего дома, но так, чтобы с крыльца его не было видно. Если, конечно, разглядывать, то его обнаружить можно, но он не думал, что Гостомысл будет вглядываться в каждого. Да и всё внимание себе заберёт волхв, который уже взобрался на крыльцо и просто стал ждать, когда всё начнётся.

Гостомысл опаздывал, отчего люди стали думать о неладном. Но уже буквально через мгновение появилась Истислава. Одета она была в роскошное синее платье длиною до пола и украшено оно было белыми узорами. Короткие синие рукава сменяли белые на которых уже были синее узоры. Шея и руки были украшены золотом, а волосы скрывал синий платок с белой вышивкой. Обута она была в чёрные сапоги.

Следующим вышел князь, который выглядел не менее эффектно — чёрный кафтан с широкими рукавами и золотыми узорами, красный пояс, чёрные штаны и чёрные сапоги. Гостомысл буквально на ходу сказал волхву в приказном тоне:

– Начинай!

– Сегодня, – начал громко говорить старик, – перед лицом Богов и народа предстали князь Гостомысл и избранница Истислава дабы скрепить свой союз законом!

И тут Есислав понял, чем занималась Истислава всё это время. Она тщательно убирала всех доверенных людей князя, тем самым ослабив и лишив его ближайших советников в виде бояр. А теперь из-за этой выходки и старейшины от него могут отвернуться.

«Ведь если никого нет из старейшин, – подумал Есислав, – значит их не пригласили! Ой не любят они такого! Ой обидятся!»

Волхв обмотал белой тканью руки князя и Истиславы, а после стал обращаться к Богу с прошением скрепить союз этих двух людей.

– Взываю к нашему великому и могучему Богу Роду! Скрепи союз этих двух людей и одобри дочери твоей Истиславе право на княжение!

Волхв махнул рукой и на крыльцо вышли два дружинника — один нёс на белой ткани хлеб, а другой нёс небольшой горшок с мёдом!

Гостомысл и Истислава отломили по небольшому куску и обмокнув в мёд съели. Волхв же объявил:

– Пусть родиться всё хорошее! – сказал старик, подразумевая под этой фразой — наследников, урожай и княжеские мысли, перерастающие в указы. Потом обернувшись к народу, волхв добавил: – и величайте теперь Истиславу княжной вашей!

– Сейчас мы с Истиславой сделаем подношение Богу Роду, – сказал Гостомысл и стал чуть покашливать. – А после отправимся на пир в его славу!

Есислав всё не мог набраться смелости и выводило его то, что уже всё заканчивается. Нужно обличить Богиню сейчас или уже никогда! Пересилив себя, боярин стал медленно подходить к крыльцу. Ноги были настолько тяжёлыми, будто он тащил ими дружинников за собой. Но шаг за шагом он становился всё ближе к своей цели. Осталось лишь выкрикнуть одно имя и тут Мара одарила его своим злым взглядом.

Гостомысл же совсем закашлялся и поднёс одну руку ко рту, а другой облокотился на колено.

– Что стоишь как истукан?! – злостно спросила Истислава переводя внимание на волхва. – Сделай же что-нибудь!

И тут до старика дошло, что это не происки Богини, ибо лицо её в миг стало потерянным и испуганным и когда волхв спохватился, чтобы подойти к князю — Гостомысл потерял сознание и завалился на бок.

Есислава будто отпустило и он налегке, но с испугом подбежал к князю. Боярин взял его на руки, но потом подбежали дружинники и уже толпой они понесли Гостомысла внутрь дома, а волхв направился следом.

Трун шёл настолько медленно, насколько мог себе это позволить, но дом приближался быстрей чем он планировал. Сначала юноша даже и вовсе не хотел идти, подумав, что может переночевать на какой-нибудь лавке и от этих мыслей ему стало как-то противно. Противно от себя! Ибо Домислав когда-то завещал, что: «трудности нужно встречать с распростёртыми объятиями!»

Дойдя наконец до дома, юноша открыл дверь, вошёл и сразу же первым делом пошёл к отцу. Сваромир спокойно лежал на кровати и взглянув на сына сказал лишь:

– Вечер добрый, сынок!

– Привет, пап!

– Что-то ты сегодня позднее обычного!

– Гостомысл жениться!

– Уже? – удивился отец.

– Я за день устал и шёл медленно! Поэтому думаю, что Истислава уже княжна!

– Понятно, ну покушать найдёшь, не маленький…

– Прости! – перебил Трун. – Я…

– Ты не виноват! Я почему-то думал, что ты и так вырастишь. Без меня! Хотя я думаю, что мы оба виноваты!

– Давай начнём всё сначала и забудем старые обиды?

– Думаю так будет правильно! – улыбнулся отец.

– Волхва встретил, он сказал, что оставил травы и коренья какие-то!

– Да, – Сваромир поднял голову и кивнул: – вон на столе!

– Пойду заварю!

– Спасибо!

И грянул гром среди ясного неба

Трун был будто прикован и пошевелиться возможности не было. Внутри царствовала паника и вырваться из невидимого плена он не мог. Прямо напротив него, в стеклянном яйце, лежала Есения. Глаза её были закрыты и юношу это очень сильно беспокоило.

К девушке подошла Истислава которая, смотря на Труна, сначала улыбалась, а потом и вовсе засмеялась. Юноша начал злиться. Бессилие порождало тревогу, но несколько за себя сколько за Есению. Внутри почему-то не было сомнения в том, что она сейчас совсем беззащитна и помочь ей может только он.

Истислава повернулась к Есении и положила на яйцо свою руку. От этого действия Трун вспылил и стал дышать чаще чем обычно, но… вдруг увидел себя.

Улыбающаяся его копия спокойно подошла к женщине и скрестив руки на груди просто улыбалась, что изрядно стало бесить Истиславу. Княжна убрала свою руку с яйца и выставив её на двойника Труна выпустила клуб снежной бури, который не смог никак навредить.

Затем женщина подняла вторую руку и уже из обеих…

– Проснись уже! – добудился наконец-то отец сына.

Трун в непонятках смотрел на отца и не мог понять, где он сейчас находиться. Сновидение его ещё не отпускало. Лишь только когда зрение сфокусировалось на папе — сон пропал, а вместе с ним исчезли и возникшие странные ощущения.

– Ты будто дрался, а не спал!

– Кричал что-нибудь? – спросил Трун поднимаясь на локте.

– Нет! – сначала сказал, а потом уже Сваромир задумался. – По крайней мере я не слышал!

Ночь продлилась долго. Обессиленный волхв сидел и уже ничего не мог изменить, а злившаяся Истислава смотрела на него с презрением. Гостомысла больше нет! Новоиспечённая княгиня понимала, что если ничего не предпримет, то старейшины начнут строить против неё заговоры или того хуже — быстро найдут ей замену.

Не став медлить, Истислава решила оповестить народ.

– Пойдём!

– Куда? – спросил волхв. – завтра я уже покину город, так что, Богиня, правь сама!

– Сейчас не до издёвок! – огрызнулась княгиня. – Я без тебя не справлюсь! – глубоко вздохнув, Истислава взялась за голову и подумав сказала: – сколько хочешь столько и оставайся!

– Тогда пойдём! – старик встал с кровати, на которой лежало покрытое тканью тело Гостомысла. – Люди имеют право знать!

Спустившись на первый этаж, княгиня посмотрела на младшую дружину и на Есислава, который тоже не спал всю ночь и давно уже протрезвел.

– Боги забрали князя в Правь! – уверенно сказал старик бодрым голосом. – Не печальтесь, теперь же Гостомысл находиться вместе с предками и сыновьями!

Но грусть напала сама собой. Большинство находившихся дружинников верило до последнего, что князь вот-вот спуститься и с привычной улыбкой станет со всеми разговаривать и всячески отшучиваться. Но сбыться этому теперь не суждено. Все понимали, что теперь править будет Истислава и эта мысль вводила в печаль ещё больше. Особенно Есислава.

Выбрав пару юношей, княгиня, кивая в сторону каждого, сказала:

– Ты иди собирай дружинников, а ты народ!

Юноши сделали небольшой поклон и каждый удалился в свою сторону. Княгиня же вышла на крыльцо, а волхв стал кому-то командовать:

– Спустите князя и приготовьте его! Вечером я начну проводить обряды. Приготовьте подношения для Богов!

Волхв вышел к Истиславе и увидел, как она неподдельно прикрыла нос и рот рукой, а глаза её намокли. Понимая, что Богиня сейчас в растрёпанных чувствах, старик всё же решился спросить:

– Отчего слёзы проливаешь? Теперь ты княгиня!

– Он мне живым нужен был! – сказала Истислава настолько тихо, что старик еле разобрал услышанное. – Я не хочу проигрывать!

– Кому? – волхву стало неподдельно интересно. Раньше он с Богами в принципе в живую никогда не разговаривал, и делал свою работу ориентируясь на внутренних чувствах. Другими словами — он просто знал, что делает правильно. Но сейчас у него есть шанс узнать о Богах больше, чем знал до этого.

– Другим Богам, кому же ещё?!

– У вас там тоже не всё спокойно?

– У нас и не должно быть спокойно! – прошептала княгиня, нахмурив брови. – Мы должны победить!

– Мы это кто? – не понял старик.

На крыльцо, портить момент, вышел Есислав, который сразу же задал вопрос:

– Княгиня, отправить ли мне гонцов к старейшинам?

– Отправляй!

Боярин кивнул положительно и развернулся, но Истислава быстро подумав окликнула:

– Стой! Не сообщай что именно произошло! Просто скажи, что сегодня они должны срочно явиться. Не передавайте что князь умер!

– Слушаюсь!

Людей перед княжьими хоромами становилось всё больше. Дружинники тоже стали выходить из гридницы и становиться перед крыльцом, на котором стаяла княгиня и волхв. Старик понимал, что сейчас уже не тот момент, когда можно расспрашивать про мир Богов, поэтому решил, что расспросит Истиславу позже.

– Минувшей ночью князь нас оставил! – после долгого ожидания и со слезами на глазах сказала Истислава.

Народ, который тоже ждал благих вестей, резко поменялся в лице. По их взгляду можно было определить, что данная новость опечалила. Некоторые люди даже начали плакать и причитать.

– Но Гостомысл успел сделать перед смертью важное! – продолжила княгиня. – Он оставил наследника, которого я рожу весной. Пока наследник не вырастит — править буду я!

Сказав последнюю реплику, Истислава развернулась и направилась внутрь хором. От услышанного многие люди изменились в лице, так как считали, что новость в целом хорошая. Ведь если князь был великий — значит и наследник будет таким же! И лишь волхв остался в недоумении. Догнав богиню на первом этаже, он стал спрашивать вполголоса:

– Не чувствую я новую жизнь в тебе!

– Это потому, что её там нет! – огрызнулась Истислава, а затем повернулась лицом к старику и предупредила: – если кто-то узнает об этом, ты — не жилец! Если хочешь жить, то работай в мою пользу и поверь — не пожалеешь! Тебя же манит мир Богов?!

Богиня задела старика за живое и увидела это в его глазах. Попав в самую точку, она поняла, что теперь знает, как им манипулировать. Волхв, ничего не ответив, развернулся и направился на выход, а Истислава в недоумении спросила:

– Ну и куда ты пошёл?

– Мне нужно набрать новые коренья и травы, – встав в пол-оборота пояснил старик. – За то время, что здесь нахожусь — я истратил почти все свои запасы! А работы впереди, чувствую, много!

– Не переживай, я велю чтобы тебе собрали всё что нужно!

– Я не сбегаю, Мара! Я всего лишь хочу собрать травы, большинство из которых люди и в глаза не видели!

– Ты же понимаешь, – заулыбалась княгиня, – что это всего лишь ваши глупые традиции, которые вы используете для очарования людских глаз и не более! Для вас важно быть в глазах народа теми, кто делает чудеса! Или ты действительно думаешь, что Боги видят какие ты там травы поджигаешь во время ритуала? Да хоть обычный веник подожги — им плевать!

– Мне не плевать! К тому же многие травы имеют целебное свойство!

– Ну… тут уже не поспоришь! – согласилась Истислава. – Убежишь — поймаю!

– Я не трус! Но вечером поговорю с тобой о Богах, раз ты так милостива об этом говорить!

– Пока что милостива!

Волхв развернулся и вышел из хором. Он не привык быть на чьей-то стороне. Да и Мара у него уже вызывает больше жалости чем прежнее воодушевление от знакомства с Богиней.

Старик запутался в своих помыслах. С одной стороны его пленила мысль узнать больше о божественном мире, а с другой он прекрасно понимал — Богиню нужно отправить туда, откуда она явилась, но зачем не понимал. Просто так положено! Но кем?!

Пока волхв шёл бесцельно по городу, к нему приходило много разных мыслей, но вот что именно делать дальше он решил исходя из ситуаций. Потому что сражаться с Богами ему не хватит ни сил, ни желания, ни дозволения. Всё что он может — это лишь направить на подвиг другого человека. Но кого пока что не понимал.

«Я ведь служу Богам! – подумал волхв. – Я не имею права с ними сражаться! Чтобы сделать что-то дальше я должен видеть всю картину целиком, а я её не вижу!»

Сзади послышалось утреннее приветствие, и волхв обернулся. Увидев Труна, старик расплылся в улыбке.

– Привет, как отец поживает?

– Благодаря вам хорошо! Но вот мне такое ночью приснилось… – закатил глаза юноша.

Волхв стал слушать сон Труна и чем больше тот ему рассказывал, тем больше старик понимал, что нашёл избранника на роль героя! Картинка резко сложилась, отчего настроение резко увеличилось, ибо в голове у него стало всё на свои места: Трун должен сразить Богиню и отправить её «домой»!

– Да это глупость какая-то, а не будущее! – по голосу юноши можно было прекрасно понять, что он остался недоволен результатом.

– А ты думал, что Боги тебе покажут всю жизнь, вплоть до самой смерти? – удивлённо спросил волхв – Нет! Сны — это намёки!

Старик уже не чувствовал, а знал, что Трун должен сделать. Хоть понимание ситуации и пришло, но вот теперь осталось понять, как натравить на Истиславу юношу так, чтобы он исполнил своё предназначение. У волхва возникли сразу две идеи, но от их нереальности он сразу же отказался.

– Из ниоткуда — возникло золотое яйцо, – начал пояснять сон старик, – в котором был заключён Бог Род. Постепенно Род наполнялся силой любви, и с её помощью он смог вырваться на свободу! Если ты видел Есению в яйце, значит Есении нужно больше твоей любви, дабы оказаться на свободе! Но выбор зависит от тебя! Так что не ругайся! Ты увидел далеко не глупый сон!

– А Истислава?

– Это уже не твоя забота, ступай!

«Пока что не твоя!» – подумал волхв.

– Моя любовь сможет дать Есении свободу! Спасибо, я понял, что мне нужно делать дальше! А можно ещё кое-что попросить…

– Нет! – перебил волхв. – У меня много работы! Великого князя Гостомысла минувшей ночью Боги забрали в Правь!

– Серьёзно?! – от услышанной новости глаза Труна полезли на лоб. – Быть не может!

– Так что давай в другой раз, хорошо?

– Извините меня, не знал об этом!

– Ничего страшного! И если что — не печалься за князя. Он сейчас находиться с предками и своими сыновьями! И отпусти уже Домислава! Твоя голова не даёт ему покоя!

– Откуда вы знаете, что я о нём постоянно думаю?

– Я всё знаю!

Гридница уже была переполнена. Тут были бояре, младшие дружинники и старшие. Княгиня сидела по центру. Бояре и некоторые дружинники заняли лавки, а кому не хватило места уже стояли. Все ждали, когда Истислава начнёт говорить. Но она не спешила. Вместо этого она смотрела на всех и пыталась уловить настроение.

Поймав взгляд Есислава, княгиня кивком указала, чтобы тот подошёл и когда боярин оказался возле неё она шепотом повелела стоять рядом с ней.

– Во-первых! – начала говорить громко Истислава, – Гостомысл в своих делах исходил от решений старейшин. Но старейшины ленивы и всегда долго собираются. Я же хочу, чтобы в каждом новом дне мне помогали бояре. Ближайшими советниками пока что назначаю — Есислава и Сваромира. Воеводой, вместо Есислава, назначаю Мирослава.

Мужики стали хлопать Мирослава по плечу радуясь за него, но самого дружинника такая новость обескуражила. Думая в первую очередь возможных последствиях, он решил обратиться:

– Княгиня, поставьте воеводой лучше Гостибора, он более опытен чем я!

– А ты моложе чем я! – злостно выкрикнул Гостибор. – Всё правильно! Нужно давать дорогу молодым!

– И я так думаю! – сказала Истислава. – Я долго наблюдала за тем, как ты за считанные дни из мальчишки Труна сделал воина и была удивлена! Твои знания и умения принесут тебе победу и славу на поле боя. А Есислав мне нужен здесь!

– А Сваромир? – не унимался Мирослав.

– Не думаю, что после ранения он будет также хорош на поле боя, как и раньше! Так что он тоже будет находиться при дворе!

– Слушаюсь, княгиня! – хмуро повинуясь ответил Мирослав.

– Далее я бы хотела определить Труна в дружинники! Уже прошло много времени, с тех пор как ему стукнуло семнадцать лет, поэтому думаю, что обойдёмся без празднеств и Есислав определит его сегодня в дружину!

– В младшей дружине ему будет хорошо! – согласился Есислав.

– В старшую! – поправила княгиня.

– Эм… – лицо Есислава выражало крайнее непонимание. – Рановато я думаю…

– Я видела на что он способен, поэтому он минует младшую дружину. Ему там попросту будет скучно!

– И всё-таки…

– И всё-таки в старшую! – грозным тоном перебила княгиня.

– Слушаюсь, княгиня!

«Скольких людей Боги забрали за последние дни!» – удивлённо думал Трун.

Юноша медленно шёл в направлении княжеских хором и пока ещё даже не догадывался, что его жизнь совсем скоро измениться. Но сейчас он был рад тому, что отношения с отцом наладились. Особенно его удивило то, что отец даже ни разу за утро не упомянул Есению.

«Быть может смирился?! – подумал юноша, рассматривая впереди княжьи хоромы. – Сегодня наверное будет не до меня!»

Проходя мимо дома Есислава, Трун вдруг услышал разговор двух женщин, которые обсуждали что теперь Истислава княгиня. И тут в голову юноши пришла, как он подумал, гениальная мысль. Если Истислава теперь княгиня, значит — Есении она может дать волю!

От раздумий поднялось настроение. Осталось теперь придумать как выпросить Есению у новой княгини.

«Если сон прав… – начал было думать Трун, но встав на месте изменился в лице. – Я же не видел, чем закончилось! И как мне теперь узнать подарит ли Истислава свободу Есении?! – юноша глубоко и разочарованно вздохнул. – Трудности нужно встречать с распростёртыми объятиями!»

Собрав волю в кулак, Трун поспешил в княжий дом и когда в нём оказался, то застал уже момент, когда из гридницы все выходили. Одно лишь не успел. Истислава уже почти поднялась на второй этаж. Вздохнув ещё раз, и пока его не покинула смелость — юноша направился за княгиней.

– Трун! – окрикнул Есислав из гридницы.

Юноша закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Да?! – оборачиваясь откликнулся юноша.

– Пади сюда, у меня для тебя новость!

Трун проводил княгиню взглядом на второй этаж и смирившись с упущенной возможностью пошёл к Есиславу. В гриднице ещё находились некоторые дружинники, которые окружив Мирослава, что-то обсуждали.

Лицо Есислава было серьёзным и вызывало ощущение неопределённости. Юноша часто видел его без настроения, но на столько обеспокоенным ещё ни разу. А причина всего этого одна — Мара. Боярин прекрасно понимал, чего ждать в ближайшее время, а именно — борьбу за власть между княгиней и старейшинами. И чувствовал он, что наворотит ещё Истислава непоправимых вещей.

«Но вот с помощью чьих рук?! – подумал Есислав. – Опять моих! Как же остановить её?!»

– Есислав?! – перебил Трун мысли Есислава.

– А-а… да! Мирослав теперь новый воевода! Так что можешь потом его поздравить!

– О-о… это княгиня так решила?

– Ну а кто же ещё?! – усмехнулся боярин. – Не сам же он себя назначил!

– Это и была ваша новость? – разочарованно спросил Трун.

– А-а? – обилие негативных мыслей совсем ввели Есислава в ступор, плюс бессонная ночь невольно напоминала о себе и от усталости он начал многое забывать. – А-а… нет! Буквально мгновение подожди!

– Хорошо!

Трун стал посматривать в сторону Мирослава. По виду нового воеводы нельзя сказать, что он сильно рад новой должности. И его можно понять, ведь чем выше поднимаешься, тем больше ответственности. А когда ты фактически руководишь всей битвой, то вся ответственность за победу в ней или поражение — лежит полностью на тебе.

Мирослав был очень умным и умелым. У него, несомненно, присутствовали такие качества как: авторитет, боевой опыт и немалая решительность, но вот, к сожалению, высокими организаторскими способностями он не владел. Ему было проще сделать что-либо самому, чем просить кого-то. И по всей видимости он сейчас пытается разобраться как с этим быть дальше. Главное, чтобы этим не смогли воспользоваться недоброжелатели.

В гридницу вошёл младший дружинник и в руках он нёс завёрнутый в ткань меч. Отдав оружие Есиславу парень сделал небольшой поклон, отчего боярин нахмурив брови сказал:

– Давай-ка без вот этого!

– Извините! – замямлил парень и снова сделав поклон ушёл.

Есислав отрицательно покачал головой и стал смотреть на Труна. Выставив перед ним меч, боярин сказал:

– Держи!

– Что это? – спросил юноша, протягивая руки.

– Княгиня распорядилась сделать тебя дружинником!

– Серьёзно?! – удивился Трун. – Я думал, что этого уже и не будет!

Юноша снял ткань и его глазам явился красивый меч: чёрная рукоятка с золотыми узорами, изогнутая крестовина и гарда тоже повторяли ритмично заданную структуру рисунка рукояти. Вес был небольшим. Легкость оружия позволяла наносить быстрые и точные удары. Ножны меча были кожаными и также имели узоры.

– Это…

– Меч Домислава, теперь он твой!

– Но… – удивительно выпучил глаза Трун.

– Детей у него не было, так что наследников у меча нет!

– Я даже не знаю, что и сказать!

– Ничего не нужно говорить! Я надеюсь, что он тебе понадобиться только в дружеских сражениях!

– Спасибо!

– А сейчас ступай к отцу, скажи, что по велению княгини Истиславы ты стал дружинником. Он давно готовился к этому дню, так что он займётся твоей одеждой. Только, обязательно передай, что теперь дружинники обязаны носить синие плащи, а не красные! Пусть позаботиться для тебя и свой красный заменит!

– Понял! – сказал юноша, ослеплённый мечом. Большую часть он, конечно, прослушал, но суть, что сейчас должен идти к отцу — уловил. – Спасибо!

Истислава ходила из угла в угол по покоям, которые теперь принадлежат ей. Нарастающая внутри тревога заставляла нервничать и придумывать всякие нехорошие сценарии развития событий и их последствий. Со смертью Гостомысла, княгиня смутно представляла, во что вляпалась. В её планы такое не входило.

Остановившись посередине комнаты она стала смотреть в угол, в котором стала появляться чёрная как смоль тень. Злой дух навий не имел телесного тела, лишь прозрачные: голову с волосами, туловище, более удлинённые руки, а вместо ног был длинный призрачный хвост.

– Что ты здесь забыл, прихвостень Чернобога?! – спросила разозлившаяся княгиня.

– Ха-ха-ха…

Чрезвычайно громкий смех злого духа заставил Истиславу испугаться. Княгиня, озираясь по сторонам сразу же начала шипеть:

– Тише смейся, отродье! Или ты вздумал меня выдать?!

– Как дела у тебя, Мара? Тут Чернобог интересуется…

– Мне вот тоже интересно почему он припёрся в своём обличии?!

– Тебя это не касается! Что случилось с Гостомыслом?

– А я откуда знаю?! – шипела Истислава. Если бы она могла кричать, то непременно бы так и сделала. – Помер!

– А я тебе говорил, что как сосуд он слишком староват! – сказал злой дух начиная «разгуливать» по покоям.

– Зато у него была мощная энергия, а также здоровые дух и тело! Он был идеален!

– Готовь другой сосуд! Таково решение Чернобога!

– Где я его возьму?!

– Есения например!

– Нельзя! Она же…

– Не слишком заинтересованная в нашем мире! Готовь девчонку! Если ты не явишь сосуд для Вия, то сама станешь сосудом! Доверие к тебе падает, Морена. Чернобог гневается!

– Его самого в следующий раз сюда будет призвать сложнее!

– Это не твоя забота, и в отличие от тебя, у Чернобога больше возможностей, почитателей и энергии! – злой дух направился к углу, в котором появился. Напоследок он злостно и тяжело, но отчётливо произнёс: – готовь сосуд!

День пронёсся махом и от беготни по городу Трун порядком устал. За это время они с Отцом успели побывать в гостях многих бояр, а также именитых ремесленников и торговцев. Сваромир от радости не жалел для сына ничего, поэтому не задумываясь тратил свои накопления. Таким образом они приобрели: доспехи из стёганной ткани, окованный железом деревянный щит с узорами по окантовке, наборный пояс с подвесными ремешками, новые чёрные шаровары, чёрные сапоги и конечно же синий плащ, застёгивающийся сбоку под рукой.

Ходивший до этого в обычной одежде Трун почувствовал вес всего купленного, когда переоделся, но тут же возгордился от статусности. Теперь на него весь город будет смотреть не как прежде. А самое главное, что теперь по-другому будет смотреть Есения. Осталось дело за малым: сходить к Истиславе и выпросить наконец свою любовь!

Трун и Сваромир подходили к своему дому. Ещё оставалось время до того, как солнце зайдёт за горизонт. Юноша не хотел откладывать на завтра свой план, но и отцу говорить о нём не хотел.

– Мирослава сделали новым воеводой.

– Да-а?! – удивился отец. – Я думал, что в случае чего, это место займёт Гостибор, но Мирослав…

– А что с ним не так?

– Не для него это, понимаешь? – сказал отец и вместе с сыном они остановились перед домом. – Он может стать лучшим воином, но вот хорошим воеводой навряд ли! Хотя время может ещё показать обратное!

– Я не успел его поздравить, да и отблагодарить нужно!

– Отблагодарить да, а вот с поздравлениями не спеши! Для него это бремя, а не цель жизни!

– Понял, спасибо за совет, отец! – кивнул юноша и направился в сторону княжьих хором. – Пойду прогуляюсь!

– А благодарить чем собрался-то?

– Эм… – задумался Трун оборачиваясь. – Словом?

– Нет, так нельзя, пойдём!

Трун вместе с отцом зашли в дом и направились в дальнюю комнату, где спал Сваромир. Там рядом с кроватью стоял сундук, к которому и шёл боярин. Вынув из него топор, он протянул его юноше.

Трун стал разглядывать оружие: лезвие было достаточно лёгким и очень тонким, а искусно нанесённый орнамент придавал топору величественный вид. В некоторых местах деревянная ручка имела красивые узоры и ещё была переплетена кожей.

– Подаришь от нас двоих! В знак признательности того, что сделал из тебя искусного воина!

– Ну, насчёт искусного не знаю, но кое-что уже имею!

– В старшую дружину просто так не переводят!

– Думаешь?

– Знаю! Всё иди, а то скоро стемнеет!

– Спасибо!

Поблагодарив отца, Трун направился в сторону княжьих хором. Шёл юноша быстрым шагом и держал топор одной рукой в полусогнутом локте. Спешный вид придавал образ, будто он идёт на расправу и поняв, как глупо сейчас выглядит, засунул оружие за пояс.

Добравшись до хором, юноша без промедлений забежал на первый этаж и удивился тому, что никого нет. Тогда он направился в гридницу, где и застал большинство дружинников за пьянкой. Зайдя, Трун нашёл взглядом Мирослава, который что-то активно обсуждал с мужиками и направился к нему. Но вид у воеводы был всё таким же невесёлым.

Достав топор и взяв его обеими руками Трун, протянул его Мирославу и сказал:

– Это в знак благодарности от нас с отцом. Спасибо тебе!

– Да было бы за что! – улыбнувшись сказал воевода, взяв топор.

По лицу можно было сказать, что настроению чуточку приподнялось. Разглядывай топор Мирослав положительно кивал головой. Хоть Трун и отвлёк его малость от важного разговора, но оно того явно стоило.

– Вот это подарок! Вот это я понимаю! Спасибо!

– Я надеюсь, что ты и дальше будешь обучать меня!

– Конечно буду, думаешь я вот прям завтра взял и ускакал за тридевять земель?! – усмехнулся Мирослав. – Не-ет! Так что не боись! Присоединишься к нам? Княгиня разрешила нам чуть отпраздновать событие! Так что налетай!

– Время позднее уже, так что… да и отец…

– Понимаю-понимаю! Ладно, искренне рад! Ну завтра как обычно!

– Спасибо!

Трун окинул взглядом громко веселившихся дружинников и пошёл на выход. Мирослав же продолжил свои разговоры.

Выйдя и закрыв за собой двери, Трун ступил ногой на первую ступеньку. В голове сразу же возник переполох, сердце стало биться сильнее, дыхание сбилось, а руки затряслись. Почему-то стало страшно, и он не понимал от чего возникло это ощущение.

Но быстро переборов себя он продолжил взбираться по лестнице.

«Так… начну с благодарностей за то, что меня перевели сразу в старшую дружину, а потом попрошу сделать Есению свободным человеком!» – подумал Трун взбираясь по лестнице. Но чем больше он поднимался, тем больше ощущал внутри тяжесть.

Стоя между третьим и четвёртым этажами, он понял, что его трясёт.

«Но ведь не холодно! – юноша стал разглядывать свои руки. – Боюсь, что ли?»

Со стороны княжеских покоев Трун услышал небольшой женский писк и ему стало не по себе. Откинув глупые мысли, юноша стал дальше идти на полусогнутых так, чтобы его не услышали.

Очутившись на последнем этаже, Трун увидел, как из комнаты княгини исходит синеватое свечение. Подкравшись незаметно к покоям, юноша выглянул из-за угла и потерял не только дар речи, но и способность думать. Есения стаяла на коленях спиной к княгине, а глаза её закатились наверх. Истислава же стояла с выпрямленной над девушкой рукой, из которой исходил синеватый луч.

На полу под Есенией светилось синее кольцо и какие-то непонятные замысловатые символы. Потерявший способность думать Трун лишь смог выдавить шёпотом:

– Ведьма!

Но затем, поняв, что один не справиться юноша стал пятиться назад и говорить всё громче и громче:

– Ведьма! Ведьма! Ведьма!

Истислава заметив Труна испугалась и встала в ступор. После того как она убрала руку свечение сразу же пропало, как и синий круг на полу.

– Ве-едьма-а! – крикнул Трун на столько громко на сколько мог себе это позволить и побежал по лестнице вниз. – Ве-едьма-а!

Юноша уже не сбегал, а буквально прыгал по ступенькам. Оказавшись на первом этаже, Трун подбежал к гриднице и открыв двери крикнул туда, что было сил:

– Ве-едьма-а!

Хватило буквально одного раза, чтобы на него обратили внимание и удовлетворённый Трун побежал дальше кричать на улицу. Дружинники же рассмеялись, да вот только Мирослав понял, что юноша не шутит. Трезвость пришла мгновенно. Увидев в его глазах неподдельный страх, воевода без промедления скомандовал:

– Все на улицу!

– Да ладно, какие ведьмы?! – спросил кто-то нетрезвым голосом.

Откуда-то сверху раздался грохот, отчего все сразу замолчали.

– Быстро все наружу! – уже проорал Мирослав.

Истислава поняла, что её план провалился. Злость стала перерастать в ярость и вместе с обидой они начали заполнять разум. Ослеплённая гневом Мара приняла свой привычный божественный облик Богини и взяв Есению за руку пошла к балкону. Вскинув руки, она выпустила пару ледяных шаров, которые при контакте с перилами балкона взорвались. От сильного и раскатистого грохота на улицу стали выбегать дружинники.

Мара подошла и подняв руку стала создавать вплоть до земли ледяную горку, на которую толкнула Есению, и та покатилась. Сама же Богиня просто спрыгнула и в районе второго этажа стала медленно опускаться. Благополучно приземлившись, она посмотрела на людей, которые просто пятились назад от страха, а затем выставила в сторону Есислава руку.

Боярин стал сам не свой. Околдованный Есислав вынул свой меч из ножен и стал пятиться спиной к Богине, давая понять, что будет защищать её ото всех. Глаза его при этом были будто пустые, а радужки очень и очень бледные.

Мара вскинула другую руку и прямо перед хоромами стал открываться синий портал, окружённый непонятными символами. Взяв Есению снова за руку, Богиня сделала шаг в открывшуюся пространственную дверь и потянула за собой девушку. Пятившийся назад Есислав тоже дошёл и сделал шаг в неизвестность.

Затем портал закрылся и нависло ощущение будто нечего и не было. Лишь разрушенный балкон говорил, что здесь было что-то необъяснимое. Стягивающиеся люди стали интересоваться что произошло, да вот ни один дружинник не мог дать чёткого ответа на вопрос.

Волхв не заставил себя долго ждать, блуждая по окрестностям, он появился сразу же, как только услышал грохот. Разглядывая лица людей, старик видел в них ужас и… кажется, уже догадался о том, что здесь произошло. Особенно к правильной мысли подтолкнула тающая ледяная горка.

Почти одновременно с волхвом пришли старейшины, которые и так должны были появится вечером, а когда они услышали про Истиславу то большинство даже не удивилось тому, что она ведьма.

– И грянул гром среди ясного неба! – бурно объяснял воевода. – Я такой раскатистый гром впервые услышал, и мы все побежали наружу, а там эта, ве-едьма! А потом круг синий появился, и ведьма шагнула в него, и так и сбежала!

Мирослав эмоционально рассказывал о случившемся еле связывая слова в предложения. Его можно было понять, ведь не каждый день видишь Богинь! Старейшины же просто лишь кивали головой, думая, что теперь опасность позади и сбежавшая Истислава назад не вернётся.

– И всё-таки… – начал говорить Катырь, – я зна-ал, что она ведьма, и…

– Это была Богиня Мара! – пояснил старик перебивая.

– Что? – не понял Катырь. – Как Богиня?!

– Всё только началось, Катырь… всё, только, началось! – заприметив Труна, который сидел на земле со скрещёнными руками, волхв решил спросить: – а с ним что?

– Он и раскрыл ведьму! – пояснил Мирослав. – А потом нас предупредил.

Старик без промедлений подошёл к юноше и встал рядом. Он не мог понять, насколько ошарашен Трун и что сейчас чувствовал, но судя по тому, что он всхлипывал можно предположить, что произошло что-то очень серьёзное.

– Я, кажется, пропустил большую часть всей истории, – начал говорить волхв. – Трун, не можешь мне кратко рассказать, что случилось?!

– Она забрала её!

– Кого? – не понял старик, а затем предположил: – Есению?

– Угу, – промычал Трун. – И Есислава тоже!

«Ну… тут я не удивлён! – подумал волхв. – Хотя… подожди! Сон!»

– Твой сон, Трун, ты помнишь его?

– Что? Какой со… – и тут Труна осенило.

– Именно! – внутри волхва переполнило необъяснимое чувство восторга от сложившейся ситуации. – Вот о чём он был! Ты должен спасти Есению от злой богини Мары, коей и являлась Истислава! И только ты можешь это сделать!

– Я? – усомнился юноша. – Но как?!

– Ответ на это ты должен найти сам! Я же лишь могу только направить на путь, что, собственно, и делаю. Моё предназначение в этом мире — давать подсказки и советы. Я не воин как видишь! У меня и оружия то нет! И раз Боги указали на то, что ты должен быть тем, кто избавит мир от Мары, значит так оно и должно быть!

– Где мне её искать? – уже уверенным голосом спросил Трун поднимаясь на ноги.

– А вот это уже другой разговор!

Волхв подошёл вместе с Труном к старейшинам и повелел им вместе с боярами собраться в гриднице. Взглянув на юношу, старик начал подниматься на крыльцо и тот последовал за ним.

Оказавшись в гриднице, старик присел на ближайшую лавку и стал ждать, когда все будут в сборе. Старейшины себя долго ждать не заставили и войдя начали рассаживаться, а вот бояр пришлось подождать.

Подумав, что основное количество собралось и не став более ждать опаздывающих, волхв решил начать:

– Приступим, пожалуй, без отсутствующих бояр. И если почему нет Есислава и Сваромира понятно, то остальных просто не имеет смысла ждать, итак. Трун по своей милости решил стать на путь истинного воина, которому небезразлична судьба народа, поэтому он решил в одиночку пойти и сразить Богиню! Собственно… у меня всё!

– Возражаю! – встал со скамейки Катырь. – Нельзя идти за ней!

– Почему? – спросил волхв.

– Потому что она Богиня! Своими действиями мы можем накликать на себя беду! Нас будет ждать очень суровая зима! Я думаю, что нельзя идти за ней!

Старейшины и некоторые бояре начали кивать головой в знак согласия. Большинство же решило просто отмолчаться, оставив принимать решение другим. Одному лишь Труну было всё равно чем закончиться это собрание. Для себя он всё решил!

– Я боюсь, что ты не совсем трезво оцениваешь то, что случилось, Катырь! Богиня Мара неспроста стала княгиней! Как ты думаешь, что будет когда она накопит сил и вернётся уже вместе с Чернобогом? Он проиграл Гостомыслу лишь потому, что Мара не стала ему особо помогать! Мы можем оказаться в битве между Богами Нави и Прави! Мы должны вернуть Мару туда откуда она пришла!

– Предлагаю голосование! – предложил Мирослав, встав со скамейки.

– Я не буду брать на себя ответственность, в случае если мальчишка проиграет, и Боги разгневаются ещё больше! – сделал заключение Катырь и сел обратно.

– Мирослав!

– Да?

– Отправь кого-нибудь, пусть нарвут тонких веток и принесут кувшин. Каждый из присутствующих положит в кувшин ветку. Если длинная — Трун идёт, а если короткая — значит не идёт! Пусть Боги нас рассудят!

Мирослав посмотрел на Родимира и тот поняв всё без слов — встал и вышел. В зале повисла тишина. Каждый думал над ситуацией и то, как в ней быть. Но некоторые всё-таки надеялись на то, что Боги решат оставить Труна в городе. Увидев силу Богини, многие не на шутку испугались, и злить её не хотели. Старейшины же просто понимали, что Богов лишний раз злить не нужно, и опирались при своём выборе на личный опыт, а не слова волхва.

Когда Родимир вернулся, то каждому из присутствующих дал по веточке, а кувшин поставил на стол перед волхвом. Первым встал и подошёл Катырь. Засунув кулак в кувшин и разжав его, он также молча ушёл, как и, собственно, подошёл. Старик же понимал — веточка короткая.

Затем стали подходить один за другим старейшины, а после них и бояре. Когда процесс был завершён, волхв перевернул кувшин и стал подсчитывать. Двери в гридницу открылись. Трун повернул голову и увидел отца с мечом наперевес.

– Что здесь происходит? – спросил Сваромир.

– Голосуем! – коротко ответил Мирослав.

– И за что же?

– Отправлять ли Труна за Марой или нет!

– А почему именно он должен идти? – удивился отец глядя на сына.

– Боги так решили! – отозвался волхв. – Уже давно!

– Слыхал я, что Истислава кроме девчонки и брата моего прихватила с собой!

– Всё правильно слыхал! – сказал Мирослав подходя. – Мне и самому не нравиться эта затея, но если волхв говорит правду и такова воля Богов — то нам лишь остаётся смириться!

– Время подводить итоги! – громко сказал волхв. – И так…

Старик сделал паузу, и все притихли, ожидая вердикт.

– Равное количество! Нам не хватает одного голоса!

Все уставились на Сваромира и тот поняв к чему всё идёт лишь спросил:

– Какие правила?

– Длинная веточка — твой сын идёт, коротка — не идёт! Всё просто!

Мирослав взял со стола одну из многих веточек, что принёс Родимир с избытком и дал Сваромиру.

Трун печально свесил голову зная решение отца. Сваромир же подошёл к волхву и не став ломать веточку молча отдал ему её.

– Заметь старик! – сказал Сваромир. – Это моя воля, а не Богов! Они дали мне право решать! И я скажу лишь то, что брата нужно спасать — я тоже иду!

– Значит решено!

Шутников здесь не любят

Половина ночи ушла на подготовку. Хоть ждать было нельзя, но и выходить сейчас Сваромир явно не хотел. К нему подбежал один из его холопов и протянул два красных плаща. Боярин кивнул и сказал, что тот может идти обратно. Подойдя к Труну отец сказал:

– Надень этот плащ, сынок, а синий сними! Не наш он! Мы должны помнить нашего князя Гостомысла!

Юноша кивнул и стал переодеваться и когда ему на плечо легла рука он испуганно вздрогнул и повернув голову увидел волхва. Трун настолько был погружен в мысли, что не заметил, как подошёл старик.

– Зачем пугать-то?!

– А ты меньше в облаках летай! – сказал отец.

– Сваромир, ты же ведь помнишь, как идти в лес, в котором я обитаю?!

– Конечно помню!

– Так вот, стали там у меня заводиться волки…

– Их нам и не хватало ещё!

– Ты слушай, а не перебивай! Так вот, стали у меня там заводиться волки и сейчас я понимаю, что это неспроста! Понимаешь? Чую что… нет, знаю! Это Мара стала притеснять меня в моём же лесу, а значит и она где-то там неподалёку. За этим лесом есть ещё более древний и более гремучий лес и тот, кто в него входит обычно не возвращается! Так что вам в любом случае туда нужно идти!

– Звучит не утешительно!

– Вот! – волхв протянул руку в которых были амулеты. – Это вам от злых духов!

– Они помогут? – скептически спросил Сваромир.

– Нет, я их просто для утешения даю!

Боярин нахмурил брови и отвёл губы в стороны.

– Да, конечно, помогут! Иначе бы я не давал их вам!

Трун протянул руку и стал рассматривать амулет, коим была небольшая деревянная фигурка бородатого старика. Затем юноша перевернул фигурку, почувствовав, что внизу что-то вырезано. Там он увидел звезду с исходящими четырьмя лучами с закругленными концами и закрученными по часовой стрелке.

– Это Бог Род и его печать! – пояснил волхв. – Сильная вещь на самом деле! Она защищает от злых духов и может обездвижить некоторых существ, особенно хорошо действует против навий и упырей! Против Мары навряд ли помогут, но и не помешают! Так что в путь!

Сваромир залез на лошадь и Трун последовал его примеру.

– Стой! – послышался голос Мирослава.

Подбежавшему воеводе понадобилось время, чтобы отдышаться и когда он мог уже нормально говорить, то дал Труну лук со стрелами и пояснил:

– Возьми мой лук, я уверен, что он не помешает! Ты же говорил, что неплохо стреляешь!

Юноша улыбнулся и взяв красивый резной лук в руки стал рассматривать.

– Не ты мне должен подарки дарить!

– А это и не подарок! – улыбнулся Мирослав. – Вернёшь мне его как домой вернёшься!

Трун и Сваромир приятно улыбнулись, а волхв, сгущая краски, сказал:

– Время не ждёт и Есения с Есиславом тоже. Неизвестно что Мара может с ними сотворить, так что скачите!

– За мной, Трун!

Отец и сын скакали без остановки. Утро быстро сменило ночь, а затем и день наступил. Когда солнце было в зените, боярин остановился возле небольшого деревца у поля и слез с коня.

– Переждать нужно!

– Зачем? – спросил Трун. – Вон уже и лес вдали виднеется!

– Осмотреться по сторонам хорошенько нужно! – ответил отец. – Чем мы дальше — тем ближе к врагу! Нас могут поджидать ловушки на каждом шагу! Дальше всех проходит не тот, кто быстро ходит или скачет, а тот, кто осматривается по сторонам и глядит под ноги!

– Отец! – прикрикнул юноша и кивком указал в поле: – смотри!

Сваромир перевёл взгляд на место куда указал сын и увидел рядом с полем тело какого-то мужчины. Переглянувшись с Труном, боярин достал свой меч и стал медленно подходить, но затем немного подумав он обернулся и взглянув на юношу сказал:

– Приготовь лук!

Трун достал Лук, одну стрелу и прицелившись стал подстраховывать отца всячески посматривая по сторонам. Сваромир же подойдя понял, что лежавший перед ним старик жив и просто находиться без сознания.

Боярин присел и постучал по щекам человека. Старик еле приоткрыл глаза и, кажется, пытался понять — жив он или нет, и когда осознал, что жизнь ещё продолжается — попросил воды. Сваромир помог сначала присесть, а потом и встать на ноги человеку. Затем они медленно подошли к лошади, где Трун дал отцу сделанный из кожи сосуд с водой.

– Что с тобой случилось? – спросил Сваромир.

– Полудницы поразили солнечным ударом!

– Вы случаем не видели Женщину с молодой девушкой и мужиком? – спросил Трун с надеждой на удовлетворительный ответ. Отец же посмотрел на него с недоумевающим взглядом и покачав отрицательно головой повернулся к старику.

– Нет, не видал! – ответил человек.

– Прости сына, не смышлён он ещё! Лучше вот что скажи: не замечал ли ты чего странного в этих краях?

– Знаешь? – задумался старик. – Нечисть поселилась в наших лесах! В моей деревушке поговаривают, что даже сам волчий пастырь завелся в наших лесах, о как! Сам я, конечно, не видел… но вот мужики говорят, что видели даже злых духов навий!

Отец и сын переглянулись и поняли, что идут в нужном направлении. Хлопнув старика по плечу и усадив его под дерево Сваромир сказал:

– Спасибо тебе, но нам пора!

– Далёко ли собрались?

– Далёко, отец, далёко!

Сын посмотрел на забирающегося в седло отца и оба выдвинулись дальше. Трун сначала озадачился тем, что старик остался после солнечного удара совсем один, но почему не понимал. Всякие мысли крутились. Затем юноша всё-таки сделав правильные выводы понял, что они делом заняты и неловкое чувство пропало.

Сваромир посмотрел на сына и почему-то зная о чём он думает решил сказать:

– Не переживай за старика, но и бдительней будь!

– Да я вроде бы бдителен…

– Все эти Боги могут нас просто заманивать или же водить за нос! Поэтому надо быть более острожными!

«А ведь и вправду! – задумался юноша и обернулся. Старик сидел в тени дерева прислонив к нему голову. – Ну…»

– Встречают! – сказал Сваромир перебив мысли сына.

Трун обернулся и увидел впереди пару волков у кустарников недалеко от леса. Один хищник был серого цвета, а другой белого. Смотрели они в сторону людей и немного выждав убежали.

Юноша пригляделся и заметил, что белый волк хромает, а затем взглянул на отца, чьё лицо не выражало никакого страха отчего и сам стал чуть увереннее в себе. Дурные мысли ушли на второй план и Трун понял, что вдвоём с отцом они справятся с любой напастью.

Приблизившись к лесу, Сваромир слез с коня и сказал:

– Дальше пешком, нужно быть наготове!

Трун тоже слез и взяв лошадь за поводья пошёл в след за отцом. Проглядывающее сквозь кроны солнце освещало лес и можно было хорошо видеть, что впереди опасность не поджидает. Но чем дальше они шли, тем больше окружающее пространство становилось всё гуще от заросшего кустарника.

– Справа! – предупредил Сваромир.

Трун аккуратно перевёл взгляд и краем глаза увидел, как недалеко, почти вровень с ними, идёт волк. Затем посмотрев в другую сторону он приметил ещё двоих.

– Слева тоже!

– Вижу!

– Почему они не нападают?

– Хороший вопрос, есть у меня одна нехорошая догадка!

Трун не стал спрашивать какая. Почему-то ему хотелось верить в то, что звери просто бояться и поэтому не решаются напасть. Но обернувшись назад он увидел ещё четырёх хищников, медленно идущих по их следам.

– Отец, сзади!

– Сколько?

– Четыре!

Сваромир вздохнул, но никакого намёка на страх не подал. Вынув на всякий случай меч, боярин решил ускорить шаг, а Трун старался не отставать. Он ещё не совсем привык к весу, поэтому идти уже было немного в тягость.

«А ведь мы только начали путь!» – подумал Трун.

Отец с сыном шли по лесу всё дальше и всё это время волки сопровождали их. И когда они дошли до места, где кроны деревьев слабо пропускали солнечный свет, Сваромир увидел вдали на тропе стаю волков.

Один из хищников тот, что белого цвета, начал прихрамывая выходить вперёд и Трун сразу понял, что это тот самый, который встречал их у леса. Сваромир же отпустив поводья лошади сказал:

– Это и была моя догадка!

– Кто это?

– Волчий пастырь!

Волк шёл, медленно превращаясь в человекоподобное создание — передние лапы превращались в руки, а задние просто становились крупнее, морда приобретала человеческое лицо. Через мгновение, мужчина с седыми волосами, блестящими глазами и волчьими ногами смотрел молча на пришедших. Он был частично покрыт белым мехом на шее, груди, руках и ногах. Вместо оружия у него были длинные и острые когти. Очень хорошо развитая мускулатура хоть и не пугала, но давала понять, что это очень сильное существо, с которым будет тягаться непросто.

– Обрати внимание на глаза!

– Они стеклянные, – сказал Трун. – Как у Есислава!

– Околдован значит!

– Что будем делать?

Сваромир не успел ответить. Слева прямо на него побежал волк и боярин, уклонившись, побежал на пастыря, который не стал стоять на месте и забравшись махом на дерево оттолкнулся от него и прыгнул прямо на Труна.

Отец мигом развернулся и прыгнул на волчьего пастыря свалив его с Труна. Подбежавший волк вцепился в руку боярина и от боли Сваромир разжал её, выпустив меч. Вожак волков поднялся на ноги и взяв в руки железное оружие посмотрел на юношу.

Трун не стал долго думать поняв, что ему без слов бросили вызов и тоже, вынув меч, атаковал противника. Волчий пастырь мастерски уклонялся от выпадав юноши, будто всю жизнь только и делал, что готовился к такому бою. Но потом до юноши быстро дошло в чём проблема.

«Это не он мастерски уворачивается, а я глупо нападаю! – подумал Трун посмотрев на отца, который душил волка, вцепившись в него руками и ногами. Рядом стояли ещё хищники, тявкая и щёлкали зубами, но нападать не торопились. – Мирослав предупреждал! Страх заполняет всё внутри, и ты забываешься, начиная делать много лишних действий. Нужно успокоиться! Нужно ус-по-ко-и-ться!»

Сделав глубокий вдох, а затем выдох, Трун выставил меч, давая понять противнику, что теперь его черёд атаковать. Волчий пастырь удивился, что юноша собрался с мыслями и больше его глаза не выражают страх. Вожак хищников присвистнул и цокнул пару раз языком после чего тявкающие волки кинулись на Сваромира.

Собравшийся с мыслями юноша снова растерялся и не думая кинулся выручать отца, но сзади за ним побежал волчий пастырь.

– Сзади! – крикнул отец выпуская задушенного зверя и закрывая голову руками.

Трун резко остановился, согнул ноги в коленях, встал полу-боком, прижал подбородок к груди и что было сил зарядил с плеча прямо под дых волчьему пастырю, который не успел даже и мечом взмахнуть. Повалив вожака хищников на землю, юноша сразу же подбежал к отцу.

После того как Трун распинал зверей и помахал мечом — некоторые волки отбежали и Сваромир смог встать на колени. Но не успел Трун обернуться как был повален пастырем. Боярин потянулся левой рукой к поясу, но понял, что нож остался у лошади, поэтому, не придумав ничего лучше, набросился на вожака хищников и стал душить.

Лежавший Трун дотянулся до своего меча, который выронил при падении и наискось воткнул его в сидевшего на нём пастыря так, чтобы не задеть отца. Но от этого вожак ещё больше разгневался и стал бить Сваромира локтем в бок.

Сзади подбежал волк и схватил боярина своими острыми клыками прямо за ногу. Хватка Сваромира ослабла и пастырь, высвободившись, начал душить Труна. Юноша задыхался, а сознание начало проваливаться. Он пытался убрать руки вожака с горла, но тот был очень сильным.

«Печать Рода!» – резко пришла мысль Труну.

Сорвав оберег, который ему дал волхв, юноша без задней мысли и с оставшейся силой, сделал отпечаток прямо на лбу пастыря. Глаза сразу прояснились, и вожак перестал душить Труна, а волки начали пятиться и трусливо разбегаться.

Сваромир встал и ударом ноги столкнул пастыря с сына. Вожак же завалился на бок и еле дышал.

– Поплатился жизнью, но спасся от плена Мары! – прохрипел пастырь.

– Где она? – с отдышкой спросил Сваромир.

– Между мирами!

– Где? – не понял боярин.

– Идите на северо-восток, – еле говорил вожак волков, – прямо вглубь дремучего леса. Туда куда обычно не доходит нога человека. Там нет троп. Найдёте там лесного…

Пастырь не успел договорить и жизнь его прервалась. Отец подошёл хромая к сыну и протянув ему руку помог подняться на землю. Трун стал отряхиваться и оглядываясь понял, что одной лошади нет.

«Лошадь отца! – подумал юноша. – Видимо испугалась и убежала!»

– Странно что волки её не загрызли! – сказал Трун.

– Они подчинялись его воле! – пояснил отец. – Если он приказал атаковать только нас, то они лишь могут слепо подчиняться!

– Твоя убежала!

– Ладно хоть твоя осталась! – Сваромир подошёл хромая до дерева и присел. – Там всё равно кроме ножа больше не было ничего ценного!

– Сейчас обработаем твои раны и двигаемся дальше?

– Ещё нужно пастыря закопать, помог всё-таки!

Трун наспех промыл раны отца и перевязал чистой тканью, которую успел взять с собой незадолго до выхода. Переведя взгляд на бездыханного пастыря, юноше стало не по себе. Он не понимал — сделали они что-то плохое или нет, а также не понимал — нужно ли за это просить прощения у Богов. Сваромир заприметив озабоченный вид сына сказал:

– Не переживай, ни один человек не в состоянии убить Бога или божественное создание. Это лишь плоть. Если Боги решат, то они его мигом назад отправят!

– То есть ты хочешь сказать, что они вернут пастыря обратно?

– Не оставят же Боги волков без вожака!

Трун ещё раз взглянул на пастыря и пошёл выкапывать яму. От небольшого пояснения на душе стало спокойнее. Правда юноша не задумывался откуда отец знает столько о мире Богов и о созданиях, хотя в принципе это сейчас не было главным. Быть может, когда они вернутся домой, он расспросит обо всём поподробнее, но сейчас нужно поторапливаться с пастырем и идти дальше.

Когда процесс захоронения был завершён, юноша усадил отца на лошадь и вдвоём они пошли дальше. Если Трун мог лишь догадываться, что их ждёт в глубине дремучего леса, то Сваромир представлял чётко к кому они идут. Правда он не знал с каким настроением к ним отнесётся хозяин леса. Но что в любом случае понимал боярин — назад дороги нет.

Даже ехать на лошади уже было в тягость — слабость одолевала и требовала остановки. Сваромир уже отчётливо понимал, что идти дальше означает верную смерть и нужно хоть немного передохнуть от царапин и укусов. Хоть стёганые доспехи и защитили от многих ранений, но мощные пасти волков и острые зубы всё-таки смогли найти в них слабые места и прогрызть.

– Помоги слезть! – сказал Сваромир останавливая лошадь.

Трун помог отцу слезть, а затем усадил его под дерево и дал попить воды. Немного подумав, юноша пришёл к выводу, что нужно собрать хворост, чтобы развести огонь, и одобрив свою мысль решил поделиться ею:

– Костёр нужно развести!

– Нет! – закачал головой Сваромир. – Нельзя, это сразу нас раскроет! Благо лето и ночи тёплые, так что сейчас передохнём, а утром отправимся дальше!

– Как скажешь! – не стал спорить Трун присаживаясь рядом.

Хоть вечер только начался, но юноша понимал, что отцу нужен отдых, и поэтому вызвался дежурить первым. Чем себя занять в этом время он не знал, поэтому начал просто шарахаться, рассматривая ближайшие окрестности на наличие врага, а затем, когда бдительность немного притупилась, подошёл к лошади, взял лук Мирослава и стал его рассматривать.

Взяв стрелу, вложив её в лук и натянув тетиву, юноша стал прицеливаться в воображаемых врагов, представляя, как находит Мару, стреляет, Богиню пронзает стрела и победивший Трун освобождает Есению и дядю от её коварного плена.

Юноша улыбнулся от приятной фантазии и ослабил тетиву, но снова натянул, услышав хруст ветки где-то позади.

«Козлик? – удивлённо подумал Трун найдя источник звука. – Откуда в лесу взялся козлик, да к тому же в таком месте?!»

Ослабивший снова тетиву, Трун стал медленно подходить к травоядному. Маленькое чёрное животное не убегало, а когда юноша подошёл и начал гладить то и вовсе нахально не сопротивлялось, подставляя ушко чтобы за ним почесали.

«Он что, улыбается?!» – удивился юноша.

– Трун! – послышался сонный голос Сваромира.

– Отец, посмотри на этого козлёнка! – не оборачиваясь сказал юноша. – Какой он маленький и хорошенький! Да чёрненький какой!

– Тру-ун! – протянул отец уже более бодрым и серьёзным голосом.

Юноша обернулся и обомлел. Перед ними стояло могучее и очень высокое создание, к которому подскакал козлёнок и стал тереться об ногу. У хозяина леса было человеческое лицо с яркими зелёными глазами и длинной бело-зелёной бородой, плавно переходящей в тонкие ветки. Из зачёсанных назад наполовину седых волос, также торчали тонкие веточки. Шея, руки и частично тело были покрыты мхом из которых также растут маленькие веточки. Одет он был лишь в бурые шаровары, а ноги были босыми.

– Это… это… это… – заклинило Труна, который понимал, что называть лешим того, кто перед ними предстал — нельзя.

– Хозяин леса! – подсказал Сваромир.

– Кто вы такие? – спросил леший грубым и низким голосом.

– Хороший вопрос! – сказал Трун переводя взгляд на отца.

– Мы не враги! – заверил Сваромир.

– Так говорили все, а потом оказывалось, что они околдованы Марой и…

– Мы как раз за ней и идём! – перебил Трун.

– Глупый мальчишка не понимает, с кем разговаривает!

Трун заметил, что леший не моргает и решил разрядить обстановку, сказав:

– А у вас моргать не принято, да?

– Шутников здесь не любят! – ответил, прищуриваясь, леший и сделав поворот на триста шестьдесят градусов обернулся Домиславом. – Зачем ты сюда пришёл, Трун?

На глазах юноши невольно выступили слёзы, а внутри горла появился комок.

– Я… я… – снова заклинило юношу.

– Мы пришли к тебе, чтобы спросить, где нам искать Мару! – ответил за сына Сваромир. – Она…

– Я не глуп! – перебил уверенным голосом Трун, переборов себя. – Если ты обернулся Домиславом то и знать должен зачем мы здесь!

– Есения! – подтвердил леший под видом Домислава. – Мара пришла сюда уже давно! Она захватила и губит мой лес и нет на неё никакой управы! Она захватила умы как лесных обитателей, так и духов!

– Мы остановим её! – заверил Сваромир.

– Я вам не верю! – закачал головой леший под видом Домислава. – Она переманила на свою сторону всех! Даже волчий пастырь и тот склонился перед её волей!

– Мы победили его! – уверенно заявил Трун.

– Не верю! Пастыря не смог одолеть даже я! Всё что я смог так это ранить его ногу, и он сбежал! Только потом его волки напали на меня, и я еле отбился от них!

– Мы победили и освободили его от чар Мары! – сказал, поднимаясь на ноги Сваромир. – Он нам и сказал, чтобы мы нашли тебя! Нам нужно оказаться между мирами! Ты знаешь, как туда попасть?

– Я понимаю, о чём ты говоришь! Но потом вы приведёте сюда войска Мары и Чернобога и погубите меня и мой лес!

– Что нам сделать чтобы ты поверил? – спросил Трун.

– Если вы победили пастыря, то принеси его тело!

– Мы принесём его как доказательство! – заверил юноша. – А потом ты нам укажешь дорогу!

– Ты пойдёшь один, а твой отец останется здесь!

– Нет!

– Иди Трун, – сказал Сваромир, переводя взгляд на сына. – Я всё равно не помощник сейчас! Раскопай да принеси бедолагу сюда!

– А вдруг…

– Ничего со мной не случиться!

– Хорошо отец, отдыхай и набирайся сил!

Не такая как говорят

Трун решил отправиться без лошади и поэтому идти одному было немного страшновато, но утешало то, что ещё хотя бы не наступила ночь. Да и не рассчитывал юноша так быстро наткнуться ещё на какое-нибудь мифическое существо, которое отправит его за пастырем.

То, что Трун считал выдумкой для детей, в реальности — оказалось суровой правдой. Хотя он должен был понять это ещё до того, как увидел Мару во всей своей красе. Почему-то встреча с упырями и Чернобогом не вселили какое-то сомнение внутри. Но, наверное, после лешего — юноша уже перестанет удивляться окончательно. Или быть может нет.

Был у него, конечно, скептический настрой по паре персонажей, но он подумал, что и те, наверное, есть. Потому что, если есть леший, значит и баба-яга должна быть с водяным где-то. Правда встречаться с ними не хотелось.

«Всё что сейчас нужно – подумал Трун, – это принести пастыря лешему и узнать дорогу к Маре. Победить её и живым вернуться домой вместе с Есенией, дядей и отцом!

Почти добравшись до места сражения с пастырем, юноша насторожился, отчего сразу присел на корточки. Ему послышались какие-то звуки, исходящие откуда-то спереди. Подобравшись к кустам, юноша увидел, как над могилкой пастыря кружат духи.

«Это что, навьи?! – подумал Трун. – Они наверное хотят выкопать и вернуть к жизни пастыря!»

Большинство злых духов летало над захоронением, а остальные, вооружившись палками, копались в земле. Трун пожалел, что не взял с собой лук.

«Хотя… – подумал юноша, – как бы он мне помог?! Стрелы же сквозь них пролетят!»

Делать было нечего, кроме как идти и отвоёвывать для лешего доказательство своих благих намерений. Вооружившись печатью Рода в левой руке и мечом в правой, Трун стал медленно приближаться к злым духам.

Правда элемент неожиданности не удался. Навьи учуяли подбирающегося врага и те, что летали над землёй, понеслись прямо на Труна. Юноша растерялся и решившись на нехорошо обдуманный поступок, побежал прямо в лобовую атаку замахнувшись мечом.

Первый долетевший дух получил удар мечом, который прошёл сквозь него, отчего навий заулыбался, но следом получил от Труна мощный удар печатью Рода прямо в лоб, отчего глаза заплыли наверх, и он повалился в конвульсиях на землю, а затем и вовсе растворился. Юноша посмотрел на меч и печать и быстро поменял всё местами, ибо бить печатью сподручнее будет с правой руки. Другие же навьи решили остановиться и хорошенько обдумать свои дальнейшие действия.

Трун же думать не стал и с криком побежал на злых духов, которые стали убегать уже от него. Им не хотелось вот так глупо расставаться с жизнью, отчего сложилась вполне себе глупая картинка: злые духи навья «убегают» от человека.

И тут Трун понял, что навьи лишь отвлекают его, когда другие продолжают рыться в земле откапывая пастыря. Не желая больше тратить время на погоню, юноша повернулся к могиле и побежал расшугивать копателей.

Злые духи, заприметив приближающуюся угрозу, побросали палки и разлетелись кто куда. Трун же подбежал к захоронению и остановившись начал смотреть на навий. Никто не хотел нападать и ему это нравилось.

«Владеть ситуацией! – подумал юноша. – Вот о чём говорил Мирослав!»

Почувствовав пробежавший по спине холодок, Трун обернулся и увидел, как один из духов тихо приближался к нему. Хотевшее напасть со спины существо удивилось от того, что его раскрыли и лишь только глаза сейчас просили о пощаде. Но юноша был решителен и без капли сомнения зарядил печатью прямо в лоб духу и тот упал в конвульсиях, а затем растворился. Из-за спины он услышал лишь:

– Ещё увидимся!

Трун стал оглядываться на улетающих навий и когда тех не осталось в поле зрения, спокойно подошёл к захоронению и стал его раскапывать. Благо злые духи сделали примерно половину работы.

Когда юноша выкопал тело, то подумал:

«Зря я лошадь не взял! Как я его понесу?!»

Тело пастыря было тяжёлым и нести его оказалось целой проблемой. Трун то и дело останавливался для передышки. Взяв подмышки волчьего вожака, юноша проволок его пару метров и резко бросил на землю схватившись за рукоять меча.

– Что это за звуки?! – прошептал Трун. – Там!

Юноша на полусогнутых добрался до ближайшего куста и увидел, что внизу, перед склоном, поводья лошади запутались в ветках поваленного дерева.

– Вот так сюрприз! – сказал Трун оживлённым голосом. – Это же лошадь отца!

Юноша начал очень быстро спускаться и поздно оценив ситуацию, лишь в самый последний момент, присел возле ближайшего дерева.

«А вдруг засада?! – подумал Трун и стал наспех разглядывать местность. – Да вроде нет!»

Аккуратно подойдя к лошади, при этом всё время оглядываясь, Трун стал её успокаивать. Та брыкалась и не хотела к себе кого-либо подпускать, но заметив знакомый образ немного начала успокаиваться. Юноша аккуратно распутал поводья, а затем повёл её наверх.

Водрузив на лошадь тело пастыря, юноша выдвинулся дальше. Теперь идти было гораздо сподручнее. Правда уже совсем стемнело, поэтому идти нужно быстрее, но выдохшаяся за день лошадь была на пределе, из-за чего выжимала из себя последние силы.

Подходя к импровизированному лагерю, в котором кстати горел костёр, юноша услышал хохот хозяина леса и усомнился в правильности направления, потому что не верил в благое настроение того, кто совсем недавно выглядел совсем мрачным и ужасным. Но чем больше подходил, тем больше и лучше начинал слышать голос отца.

– … и знаешь, что я ему сказал? – спросил, улыбаясь Сваромир.

– Что? – горящие от заинтересованности глаза хозяина леса уже не внушали такого страха, что раньше. Сейчас леший был похож максимум на добродушного волхва, который чуть переборщил с образом.

– Что ложки нет!

– Ах-ха-ха-ха! – загоготал леший на весь лес. – А он что?

– А он стал разглядывать…

– Шутников тут не любят, да?! – перебил подошедший Трун.

Не заметивший его хозяин леса сразу принял суровый и серьёзный вид, отчего юноша лишь закатил глаза наверх. Трун посмотрел на отца, который сидел, облокотившись спиной на дерево и гладил заснувшего у него на руках козлёнка.

– Как я и говорил, – Трун стал снимать пастыря с лошади, – мы не врали!

– Вижу! Действительно так!

– Проблемы были? – спросил Сваромир.

– Да, были!

– Серьёзно?!

– Да, его пытались раскопать злые духи навьи, но я их распугал!

– Прям распугал?! – удивился леший.

– Да, – Трун стал размахивать руками. – Вот так вот взял и распугал! Так что там насчёт Мары?

– Точно я не знаю где она обитает!

– Началось! – тихо произнёс юноша.

– Но я знаю кто знает!

– И кто же? – спросил Сваромир.

– Баб-Яга знает! А за пастыря спасибо, ох уж как он мне жизнь попортил!

– Просто его Мара околдовала!

– Просто… сложно… я говорил ему не ходить к Маре! Но нет, он же умнее всех!

– Напоминает кого-то! – прошептал Сваромир почесав затылок.

Трун посмотрел на отца и тихо произнёс:

– Это другое!

Сваромир закрыл глаза, собрал губы в круг и медленно покивал головой.

– Так вот! – обратил на себя внимание хозяин леса. – Знаю я кое-что! Вам нужно вбить в землю пять осиновых кольев и перепрыгнуть несколько раз через них, чтобы Мара не почуяла вас! Тогда вы не только сможете дойти до Баб-Яги, но и подобраться к владениям Богини! Затем из той же осины вам нужно сделать основание стрелы, которая сможет поразить Мару. Оперенье я дам! А вот наконечник вы должны выменять у Баб-Яги. Дальше, по этой тропинке идите. По ней окажетесь в ещё более дремучем лесу. Там будет склон, а на склоне том еле заметная пещера. Пройдя её полностью вы уже выйдите в другом мире, который служит границей между этим миром и миром Богов. Но будьте осторожней! Ибо в мире том время идёт, а тут бежит! Но только вам не туда!

– А куда тогда? – удивился Сваромир.

– Будет еле заметная тропинка, уводящая за этот склон. Поскачете по этой тропинке и уже к вечеру окажетесь у Баб-Яги, а дальше она вам всё расскажет!

– А она нас не сожрёт?! – возмутился Трун.

– Молоденьких она любит кстати! – сказал леший и подмигнул Сваромиру.

– Ну что, отец, – спросил язвительно юноша. – Отдохнул?

– Ложитесь спать! – заверил леший. – Отправитесь на рассвете, здесь вас никто не тронет!

– Спасибо тебе, хозяин леса! Так мы и сделаем!

– Слишком близко подходить не будем! – сказал Сваромир.

Отец с сыном медленно продвигались на лошадях. Бежать на них они не хотели так как боялись привлечь к себе лишнее внимание, ибо чем ближе к пещере, тем больше наблюдателей может быть. Благо дело леший подсказал про колья, через которые с утра они вдвоём перепрыгнули. Теперь то они точно пройдут здесь незамеченными. По крайней мере так их заверил хозяин леса. А когда они обогнут пещеру, то уже могут спокойно и стремительно поскакать к Баб-Яге.

– А как мы тропинку тогда найдём?! – поинтересовался Трун.

Отец ничего не ответил. Лишь отвёл взгляд с сына и стал думать дальше.

– Я смотрю тебе лучше стало! – заметил юноша.

– А? – снова перевёл взгляд на сына Сваромир. – Да, меня хозяин леса подлечил!

– Даже так?! А я печатью Рода по лбу злым духам бил!

– Молодец! – без капли сомнения отреагировал отец. – Ты вообще изначально хотел без меня идти!

Трун кивая согласился и перевёл взгляд на дорогу. Он вспомнил, что действительно решил тогда сбежать на выручку Есении, но сейчас понимает, что в одиночку, без отца, было бы куда сложнее в этом походе.

– А что там со стрелой? – спросил юноша. – Нам же ещё из осины нужно стержень для стрелы сделать!

– А-а… не переживай! – ответил Сваромир. – Я ночью уже всё сделал!

– И оперение тоже?

– Да, пока ты спал!

Трун удивился и даже не придал значение тому, что за ночь ни разу не проснулся ни от какого шороха. Хотя перед сном думал о том, что нужно спать более чутко, но вымотавшийся за день организм имел видимо другие планы.

– Там, где лес более дремуч — будет склон! А на склоне еле заметная пещера! Та-ак…

Трун ничего не сказал и сразу же сошёл с тропы наискось. Посмотрев на склон, юноша увидел, что за большим камнем есть ход. Улыбнувшись, он решил поделиться находкой с отцом:

– Отсюда видно пещеру!

– Да? – удивился Сваромир. – Зато я вижу еле заметную тропу, уводящую за склон!

– Странно что нет никого!

– Не чуют, а раз так, значит прав был хозяин леса на счёт кольев!

– Значит да! – согласился Трун.

Сын с отцом скакали весь день и уже под вечер лошади устали, из-за чего Сваромир принял решение, что дальше они пойдут пешком. Лес здесь уже не был таким густым как раньше. Ещё юноша заметил, что начал слышать пение птиц, а также замечал представителей лесного царства: белочек, ежей и один раз даже зайца.

Спешившись, Трун хлебнул водички и вдвоём с отцом они двинулись дальше, ведя за собой лошадей. Юноша взглянул наверх. Солнце уже подходило к горизонту отчего в лесу стремительно начало темнеть, поэтому нужно начинать заботиться о ночлеге, если они вдруг не найдут дом Баб-Яги.

Когда уже совсем стемнело, а тропинку освещала лишь луна, Трун начал зрительно подбирать место для ночёвки. Такое, чтобы при нападении можно было легко убежать, или же принять бой, да так, чтобы ничего не мешало. Вдруг:

– Гляди, – сказал Сваромир кивнув куда-то, – изба!

Подойдя к обычной с виду избушке, Трун задумался о том, что это не тот домик, который они ищут. С виду это была обычная изба со мхом на крыше и какого-либо признака жизни не выдавала.

– Да нет, мы ошиблись! – с упавшим настроением сказал юноша.

– Мы с тропинки не сворачивали, это точно он! А ну-ка, избушка-избушка, повернись к лесу задом, а к нам передом!

Резкого звука поднимающейся избушки и скрипа от разворота, к сожалению, не произошло. Освещённый луной домик не издал ни одного звука или намёка на волшебство куриных ножек. Трун от этого лишь глубоко вздохнул.

– Избушка-избу…

– Может нужно говорить не «к нам» а «ко мне» передом? – предложил Трун перебивая.

– Хм… – задумался Сваромир. – Избушка-избушка, повернись…

– Может «избушка» нужно один раз говорить? – снова перебил юноша.

– Не, там два раза должно быть! Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне…

– Боком! – перебил женский голос откуда-то сзади.

От неожиданности Трун развернулся, хватаясь за меч и глазам его предстала красивая девушка с длинными чёрными волосами. Одета она была в длинную до пола красную юбку, чёрные сапоги, зелёную тунику поверх которой чёрная жилетка. Рядом с ней сидел чёрный котик. Девушка смотрела на них и отрицательно кивая головой сказала:

– Наслушаются сказок…

– Баб… Баб… Баб… – заклинило в очередной раз Труна, который подумал, что больше ничему сказочному не удивится.

– Яга! – закончила за юношу девушка. – Чего пришли?

– А как избушка работает? – поинтересовался Сваромир.

Девушка тяжело вздохнула и ответила:

– Тебе сейчас действительно только это интересно?

– Эм… – задумался боярин. – Да!

– Не волшебная она! Это в сказках для детей она на курьих ножках, а у меня обычная!

– Почему? – удивился в который раз Трун.

– Чтобы вот такие дураки мимо проходили искать избу с куриными ногами!

– Так у тебя нет избы с куриными ногами?! – утвердительно изумился юноша.

Девушка в который раз вздохнула и собрав всю волю в кулак попыталась не горячиться.

– Вы зачем пришли?

– Хозяин леса нам сказал про тебя!

От услышанного Баб-Яга рассмеялась, и сын с отцом не поняли почему.

– Леший… – девушка вытерла слезу с глазика от смеха. – Хозяин леса… Чего пришли-то?

– Хозяин леса сказал…

Баб-Яга снова раздалась смехом.

– Прошу, не называй его так, а то я щас лопну со смеху!

– Леший сказал нам, что у тебя есть наконечник для стрелы, которым можно сразить Мару! – выпалил Трун.

Баб-Яга притихла, обдумывая сказанное, заодно оценивая юношу с головы до пят. Почесав затылок, она ничего не ответила и направилась к дому. Сваромир проводил её взглядом и взглянув на сына лишь пожал плечами.

– Вы идёте? – спросила девушка.

– Конечно!

Внутри была обычная печка, пара сундуков, стол, скамейки и всякая посуда. Никаких чанов, в которых можно было бы сварить человека на ужин — не было! Трун присел на скамейку и Сваромир последовал его примеру. Котик прыгнул юноше на колени и свернувшись в клубочек прикрыл глазки.

– Нам…

– Тихо! – сказала Баб-Яга и принялась копошиться в сундуке рядом с печкой. – Вот, нашла!

Подойдя к Труну, она протянула наконечник для стрелы и вложила ему в ладонь.

– Вот так вот легко?! – удивился в который раз юноша.

– Всё просто! – пожала плеча девушка. – Сразите для меня Кощея, и вы мне ничего не должны! Но если нет, то я заберу то, что вам дорого! То, что вы любите больше всего на свете!

– Какая твоя выгода? – поинтересовался Сваромир.

– Этот старый дурак давно уже меня выводит из себя! А как Мара появилась в нашем мире, так вообще с ума сошёл! Начал по лесу бегать да склонять всех на её сторону! Я уже и не знаю, что делать! Так что нам обоим выгодно избавиться от этих двух! Вы для своих нужд побеждаете Мару и отправляете её туда откуда она пришла, а для меня побеждаете кощея! И так вы со мной и расплатитесь!

– Сказать легко, да вот попасть одной стрелой будет непросто! – сказал юноша, рассматривая наконечник, а Баб-Яга от услышанного захихикала.

– Думаешь, что стрела решит все твои проблемы? – спросила девушка. – Стрела лишь лишит её божественных сил и сделает смертной, а там дальше вручную действовать придётся! Ножиком или мечом — в общем как удобнее!

– Где нам искать кощея? – спросил Сваромир.

– Там же где и Мару! А обитает она во дворце Карачуна. Только помните — вы можете лишь отправить Богиню обратно в Правь и не более! Она сможет оттуда вернутся, но не скоро. Сил ей не хватит для этого!

– Хоть я и догадывался, но хозя… – начал говорить боярин и запнулся, – леший нам не сказал об этом! Где находиться дворец Карачуна?

– Леший сказал, как пройти в другой мир?

– Да!

– Ну, значит, когда пройдёте, то увидите там лишь единственную тропинку, не ошибётесь! Через колья прыгали?

– Угу! – кивнул Сваромир.

– А ты не такая! – разглядывая девушку сказал Трун.

– Не такая, как говорят? – улыбнулась Баб-Яга.

– Ага!

– Да! Я вся такая — не такая!

Повелитель морозов, холода и мрака

И снова вечерело. Весь день отец с сыном скакали к месту, где находиться проход в другой мир и вот уже склон виднелся впереди. Трун выглядел свежим и отдохнувшим. Сваромир всё время глядел на сына и не понимал как тот буквально за ночь смог так хорошо отдохнуть. Лишь под вечер он решился сказать:

– Тебе сон пошёл на пользу явно больше, чем мне!

– Тебя леший подлечил, меня Баб-Яга. Так что мы на равных!

– Она тебя лечила?

– Ну… отказаться от такого предложения было бы явной глупостью! Да и навьи эти вымотали ужасно!

– Но ты же не был ранен!

– Но ужасно вымотан!

– И всё же, как она тебя лечила? Зелья, отвары из трав или…

– Да что ты заладил? – вспылил Трун. – Я же не спрашиваю, как тебя леший лечил!

– Ну… мне же интересно! В сказках-то зелья всякие или заклинания!

– Давай… Тихо!

Трун насторожился, а затем резко спешился и попятился спиной к кустам.

– Не переводи разговор, сынок!

– А я и не перевожу!

Юноша дошёл задом к кустарнику, резким движением обернулся и засунул туда руки, после чего вытащил оттуда маленькое лохматое существо с чёрно-серой шерстью и неброскими штанишками. Ростом он едва доходил юноше до колен.

Трун держал его одной рукой за грудки, а другой достал печать Рода и поднёс ко лбу существа, отчего оно начало неистово шипеть и просить:

– Не надо! Прошу! Я могу пригодиться!

– Это что такое?! – удивился Сваромир.

– Переруг! – констатировал Трун. – Маленький и никчёмный божок! Баб-Яга подсказала о нём. Давно он нас с тобой ссорит, отец!

– Это не я! – скосило глаза на печать Рода существо. – Это Мара попросила!

– Что она ещё хотела?

– Только чтобы вы ругались, и всё!

– Как найти её?

– Во дворце Карачуна!

– Если отведёшь — пощажу!

– Отведу-отведу! – заверил Переруг. – Убери эту штуку только!

Трун поднял существо и вручил отцу, а сам подошёл к своей лошади и вытащил оттуда верёвку.

– Думаешь эта верёвка поможет? – поинтересовался отец.

– Эта поможет, мне её Баб-Яга дала!

– Не слишком ли много подарков она тебе дала?

– По сравнению с тем, что нам предстоит — это всё мелочи!

– Ну так-то да! – согласился отец.

Трун связал руки Переруга за спиной и опустил его на землю, сам же залез на лошадь и все вместе они стали огибать склон. Юноша посмотрел на кроны деревьев и понял, что ещё немного и совсем стемнеет. Нужно найти проход и оказаться в другом мире до того, как настанет ночь и силы зла станут более могущественными. Заприметив проход Сваромир кивнул и сказал:

– И зачем нам это существо если и так видно проход?!

– Это не тот проход! Здесь вы пропадёте на веки вечные, я покажу куда нужно!

Обходя склон слева, Трун пытался высмотреть на нём хоть какие-то намёки на проход, но попытки успехом не увенчались. Никаких более пещер не наблюдалось, и юноша начал подозревать что как бы Переруг не вывел их в гиблое место.

– Баб-Яга посоветовала обзавестись проводником? – тихо спросил отец сына.

– Угу! – подтвердил Трун, а затем спросил у Переруга: – а что в той пещере, в которую мы не пошли?

– Чудовище там обитает! Похоже оно на громадную ящерицу и от его взгляда, дыхания и яда — гибнет всё живое! О-о, нам туда!

Переруг быстренько побежал на склон и от резкого натяжения верёвки упал. Юноше не осталось ничего кроме как пойти с ним. Сваромир на всякий случай тоже слез с коня и взялся за рукоять меча. Местность отличалась от того, что они видели раньше. Большинство деревьев были лысыми, но обвитые плющом. Кустарников было очень много и все они были труднопроходимыми.

Трун шёл за маленьким божком и когда они остановились возле непроходимых кустарников, Переруг развернулся и что было возможностей поднял ладонь, крутанул ею и тут же растения расступились, открывая тропинку ведущую к небольшому разлому в земле, из которого сочилось необычное, чёрно-сине-голубое свечение.

– Так вот он какой, – удивился подошедший с лошадьми Сваромир, – проход в другой мир!

– Отпусти-ите меня! – жалобно попросил Переруг.

– Не могу! – сказал Трун. – Я обещал Баб-Яге, что принесу тебя к ней!

– Что-о? – возмутился маленький божок. – Нет! Только не к ней! Она же меня…

– Перевоспитает! – перебил юноша. – И ты больше не будешь ссорить людей!

– Прошу, отпусти!

– Нет, ты идёшь с нами! Открывай проход!

– Нет! – забастовал Переруг.

Трун достал печать Рода и маленький божок, испугавшись, подбежал к разлому, повернулся спиной и приложил ладонь к его основанию. Свечение засияло ещё светлее и начало подниматься над землёй, формируясь при этом в овал.

Когда трансформация прохода была завершена, Сваромир вдруг выдал вслух свою мысль:

– Это что получается, леший хотел нас чудовищу скормить?!

– Либо он сам не знал, как пройти в другой мир!

– Тогда понятно почему смеялась Баб-Яга, когда я его называл хозяином леса!

Трун шагнул, и одна его нога оказалась по ту сторону другого мира. При этом каких-либо странных ощущений внутри не возникло. Разве что стало чуть более прохладно. Затем юноша закрыл глаза, сделал второй шаг и уже полностью оказался в новом месте.

Приоткрыв чуть-чуть одно веко, он понял, что в принципе ничего не изменилось. Тогда Трун уже полностью открыл глаза и перед ним будто был всё тот же лес, но только наоборот. Если они заходили на склон слева, то сейчас оказались будто на его правой части, но это была всё та же левая часть, только наоборот. Деревья тоже были наоборот.

Когда с ним поравнялись отец и Переруг, Трун спросил:

– Что не так с этим местом?

– Это зеркальное отражение вашего мира, не удивляйся!

Ночь уже опустилась в эти края, и Юноша подумал о том, что нужно устраиваться на ночлег, как вдруг заприметил вдали среди крон деревьев какое-то яркое свечение. Переруг начал неистово беситься и кричать:

– Всё пропало! Всё пропало!

– Что случилось?

– Она летит!

– Кто? – спросил Сваромир. – Мара?

– Нет! Не она! Мара её подчинила своей воле и теперь она учуяла, что кто-то прошёл через проход! Нам конец!

– Что же ты раньше молчал?! – злостно спросил Трун. – Отец, уводи коней вон за те дальние деревья и кустарники! И чем дальше, тем лучше!

Саромир не стал спорить или предлагать другой план, поэтому не отпуская поводья поспешил спрятаться. Трун же схватил маленького божка под мышку и поспешил за ближайшее дерево.

– Отпусти меня!

– Что? – нахмурился юноша.

– Мне она ничего не сделает! А тебе конец настанет! Пока она не найдёт того, кто прошёл — она не успокоится!

– Да кто она?!

– Времени мало, она уже здесь!

Принимать решение нужно быстро и Переругу он не доверял. Ибо если окажется среди своих, то сразу им всё расскажет.

«Устроить засаду? – подумал Трун. – Глупо!»

– Вы же идёте выпроводить Мару обратно в Правь, я правильно понимаю?

– И что с того?

– Да все с облегчением выдохнут, когда вы это сделаете! И я, в том числе! Сейчас я не враг! Я служу по доброй воле в отличие от пастыря, который возомнил о себе многое и Маре пришлось его околдовать!

– А что он возомнил?

– Нет времени! Развяжи меня!

Трун глубоко вздохнул и качая отрицательно головой отвязал верёвку от рук Переруга. Перед открытым проходом же с грохотом приземлилась огромных размеров птица с пышным и огненным хвостом. Она сияла будто день и смотреть на неё было очень трудно. Чтобы не ослепнуть юноша лёг на землю, закрыл лицо руками и глядел лишь на её крепкие и здоровенные ноги.

Освобождённый Переруг выпрыгнул из-за дерева и поспешил к здоровенной птице.

– Ты-ы! – удивилась птица человечьим и тонким голосом. – Зачем ты пришёл?

– Скучно стало в мире людей! – наспех придумал мелкий божок.

– Тебе? – удивилась птица. – Скучно? Ха-ха-ха… и во век не поверю, чтобы тебе стало скучно в мире людей! Говори зачем пришёл!

– К Маре я пришёл, нужно…

– Не хочет она видеть никого, не в настроении она!

– Тогда схожу к кощею за советом!

– Что за совет тебе нужен? Быть может, я подскажу что!

– Эм… – замешкался Переруг. – Дело тут такое…

– Какое?

– Эм… я… мне… – затроил мелкий божок после чего вспылил: – надоело мне, понимаешь? Надоело что все об меня лишь ноги вытирают и использую для мелких поручений! А я хочу большего, понимаешь? Надоело, что никто в серьёз не воспринимает! Я хочу большего!

– Ах вот оно что! Ну тут тебе я не помощница, да и кощей навряд ли! Если хочешь разозлить Богов, то ступай смело к ним! Ты же мелкий божок…

– Видишь, даже ты меня всерьёз не воспринимаешь! – обиделся Переруг.

– Жалко мне тебя! Иди, может и вправду кощей что подскажет! Я же скажу, что и небольшие, слабые и никчёмные существа как ты, порой делают для этого мира больше, чем другие! Задумайся, быть может, и не нужно что-либо менять!

Птица взмахнула своими жгучими и яркими крыльями и улетела, а обиженный Переруг остался смотреть на то, как она отдаляется. Трун встал и подойдя к маленькому божку стал поглаживать его по голове, наблюдая за тем, как из его тёмных глазок выступают слёзы.

– Баб-Яга поможет тебе! Я уверен!

– Думаешь?

– Знаю! Мне она тоже помогла и тебе поможет!

– А вы точно победите Мару?

– Точно!

– Атаковать будем на рассвете! – сказал Трун. – А сейчас лучше отдохнуть.

Отец с сыном шли вслед за Переругом сначала всю ночь, потом всё утро, затем весь день и вот уже вечерело. Обсуждение того, что делать дальше, приходило почему-то в тупик, заканчиваясь мелкими ругачками, из-за чего мелкому божку в который раз пришлось оправдываться, что он не виноват. В целом настрой у всех был решительный и духом никто не пал. А Трун даже наоборот от увиденной птицы решил узнать, что ещё скрывает этот удивительный мир.

– Лучше ночью! – послышалось от мелкого божка.

– Это почему? – заинтересовался Сваромир.

– Ночью вашим единственным врагом будет кощей, а вот днём вы уже с той птицей точно не справитесь! Когда поднимется солнце она просто вас испепелит. А так вы сможете хотя бы во дворце спрятаться!

– А что нам помешает спрятаться во дворце днём?

– Птица и помешает! Она окутает дворец солнечным щитом и пробраться вы не сможете! Так что лучше сейчас!

– Ох и получишь ты у меня если обманываешь! – пригрозил Сваромир.

– Если бы хотел вашей смерти, то давно бы сдал вас этой пережаренной птице!

– Что думаешь, сынок? Как будем атаковать?

– Ты меня об этом спрашиваешь?!

– А кого мне ещё спрашивать?!

– Ну не знаю… – засмущался Трун. – У тебя больше опыта!

– Настолько, что даже не знаю, как этой печатью пользоваться! – посмотрел на амулет Сваромир.

– Просто по лбу ею бьёшь, да и всё, ничего сложного! Только самой печатью, а не просто амулетом!

– Понял! Значит я беру большую часть на себя…

– А чего это ты берёшь большую часть? – перебил Трун. – Может быть, я хочу всех победить!

– Вам бы вместе всё делать! – отозвался Переруг. – С Марой лучше вдвоём сражаться!

– Так и будет! – улыбнулся Сваромир.

Мара гуляла по длинному, широкому и полукруглому балкону дворца. Точнее больше волновалась и ходила из угла в угол, чем гуляла, но свежий воздух явно шёл ей на пользу, успокаивая её и придавая сил. Волнение медленно уходило на задний план и уже, казалось, что всё хорошо.

Раньше, когда у Богини было больше сил, этот дворец освещали небольшие летающие сгустки энергии. Сейчас их осталось не так много, и в основном они летают вокруг новой хозяйки дворца, а большую его часть теперь освещают факелы. Экономить приходилось на всём, ибо за последнее время она слишком много потратила своей энергии.

Вдруг за её спиной искривилось пространство и следом прямо в воздухе появился с чёрно-сине-голубым свечением разлом, из которого вышел Чернобог.

– Есения? – спросил сходу Бог.

– Не готова! Нужно больше времени!

– Нет у нас времени! Скоро великий князь сядет на трон и всем нашим планам настанет конец!

Чернобог подошёл к краю балкона и упёрся руками о каменные перила. Опустив голову, он начал рассматривать фигурные столбики, но потом подняв взор удивился увиденному:

– Это что, Трун? И как ты его не почуяла?!

Мара подбежала к Богу и уставилась в даль, рассматривая как сквозь дворцовый парк, через толпы злых духов навий, с боем пробирались Трун и Сваромир, а Переруг беспомощно плёлся за ними, иногда от страха вцепляясь в ноги воинов. Ушедшее на задний план волнение вернулось. Теперь уже хорошо точно не будет, поэтому нужно что-то срочно придумывать.

– Дел у тебя оказывается по горло! Разбирайся! Я ушёл!

– Даже не поможешь?! – удивилась Мара. – Раньше…

– Труна тут и быть не должно, – перебил Чернобог, – это твой промах! Так что разбирайся сама! Подручных тебе явно хватает!

Чернобог развернулся и зашёл в ещё незакрытый разлом, а Мара поспешила внутрь дворца. Был у неё ещё козырь в рукаве, но быть может и несколько. Осталось лишь прикинуть что к чему и всё правильно подгадать.

Не желавшие больше умирать просто так навьи начали потихоньку отступать, отчего отец и сын зазнались и набравшись ещё большей смелости побежали напрямик ко дворцу. Правда, когда они оказались у фонтана, то увидели, как из дворца на лестничную площадку вышел худощавый, с длинной бородой старик, глаза которого были изумрудного цвета. На голове его виднелась золотая корона и сам он весь был увешан различными драгоценностями. Облачён он был в чёрные кожаные доспехи и чёрные сапоги.

– Доставай иглу!

– Какую? – не понял Трун.

– Сейчас не до шуток, сынок. Доставай иглу, которую тебе дала Баб-Яга!

– Да какую иглу? – вспылил не на шутку юноша.

– Ты же ведь понимаешь, что он бессмертен? – спросил отец с приподнятой бровью переходя на повышенный тон. – Она же ведь тебе дала иглу, которой его можно сразить?!

– Нет конечно!

– И ты не спросил?!

– Да откуда же мне было знать-то?!

– Это же была твоя самая любимая сказка на ночь в детстве!

– Хватит ругаться! – вспылил Переруг.

Отец и сын повернулись и уставились на маленького божка.

– Что? – удивился Переруг. – Мне ваши скандалы надоели уже!

Кощей обернулся ветром и понёсся прямо на непрошенных гостей. Сбив сходу Сваромира, он принял снова форму старика и вытащив меч из ножен атаковал Труна. Юноша же, взяв за шкирку карлика, выкинул его подальше в сторону и достав меч отразил атаку бессмертного существа.

Боярин поднялся на ноги, достал меч и с криком побежал на кощея, который повернулся в его сторону, набрал побольше воздуха в лёгкие и дунул так, что Сваромира снесло и он кубарем покатился назад.

– Так дело не пойдёт! – оценил ситуацию Трун.

– Да ладно?! – удивился отец поднимаясь. – Беги во дворец, поищи иглу, а я с Переругом задержу его!

– Я лучше с мальчишкой пойду! – сказал маленький божок и подбежал к ноге Труна.

– Поторапливайтесь, он бессмертный!

Трун не стал больше ждать и побежал внутрь дворца. Кощей хотел было устремиться за ними, но Сваромир не дал. Накинувшись сзади, боярин опрокинул старика наземь и быстро встав на ноги вонзил в противника меч, отчего тот лишь заулыбался и приняв снова облик ветра отлетел подальше.

Затем снова приняв старческий облик, кощей встал на изготовку и настроился биться против Сваромира. Боярин же заулыбался и подумал о том, что битва предстоит интересная.

Трун оказался перед полукруглой и величественной лестницей, уходящей на второй этаж, и понял, что ему точно не туда. Повернувшись направо, он увидел большую и закрытую дверь, в которую и решил направиться.

Оказавшись в просторном зале, маленький божок решил особо не высовываться и старательно прятался за ногой юноши, который увидел вдали замороженный трон. Гордо восседавшая на месте Карачуна Мара улыбалась. Рядом с ней стояла на коленях Есения и от одного только вида сердце Труна обливалось кровью. Ум же начал терять контроль.

– Что ты задумала? – спросил юноша, переполняясь злостью.

– Переруг, и ты туда же! – вздохнула Мара. – Не хочу отвечать на глупые вопросы! Есислав, разберись!

Трун обернулся и увидел в дверях дядю. Как он не услышал его шагов — он не понял, но отчётливо представлял, что околдованный Есислав точно не будет с ним шутки шутить. Заприметив как родственник достаёт из ножен меч, юноша взял Переруга подмышку, повернулся и ринулся к первой попавшейся двери, которую сразу же за собой закрыл.

Оказавшись в длинном коридоре, Трун решил не думать и поэтому просто побежал дальше. Остановившись возле одной из многочисленных дверей, юноша зашёл и захлопнув за собой дверь удивился. Оказался он уже в другом коридоре и когда снова открыл дверь, в которую забежал, то обнаружил там тупик.

Опустив Переруга на пол, Трун решил упереться ладонями в каменную глыбу, рассчитывая сдвинуть её с места, но попытка успехом не увенчалась.

– Да бесполезно! – прокомментировал ситуацию Переруг. – Слышал я об этом месте, только вот нахожусь тут впервые!

– Значит идём вперёд и осторожно заглядываем в каждую дверь, понял?

– Понял!

Вдвоём они стали идти по коридору и заглядывая в комнаты приходили в ступор от того, что все они были без окон. Иногда попадались двери с выходом в другие коридоры, но Трун решил, что идти они будут поэтому.

Переруг открыл очередную дверь и заглянув, быстро закрыл её за собой. Юноша же заприметил испуг в глазах у божка.

– Что там?

– Н-ничего! – заверил божок.

Юноша не стал переспрашивать и подойдя к двери открыл её и заглянул внутрь. Закрыв аккуратно за собой дверь Трун пришёл сначала в лёгкий испуг.

– Надо было сказать, чтобы не совался! – пролепетал Переруг.

Но тут Трун набравшись смелости снова открыл дверь и вошёл. Взору его предстал большой трон, на котором сидел огромных размеров седовласый старик. Борода его была белая и покрыта снегом. Одет он был в сине-белые одежды. Руки и ноги его были скованы нематериальными оковами и от этого он не мог двинуться с места.

– Кто ты? – спросил Трун.

Старик открыл ледяные глаза и прищурившись, пытался рассмотреть пришедших.

– Сам, как думаешь? – ответил вопросом на вопрос старик.

– Карачун! Повелитель морозов, холода и мрака!

– Ве-ерно! А ты кто таков будешь?

– Я Трун! Пришёл поразить Богиню Мару и освободить Есению от её колдовских чар!

– Смелый! – удивился Карачун. – Помоги мне, и я отплачу тебе!

– Как я могу тебе помочь?

– Плохая и-де-я! – прошептал Переруг.

Трун лишь пнул его ногой, и сидевший в заточении старик обратил на мелкого божка свой взор.

– И ты здесь! Не думал, что осмелишься возразить Маре! Мо-ло-дец!

– Я и надоумил Труна прийти сюда! – приврал Переруг, отчего сразу же получил подзатыльник.

– Если у тебя нет наконечника, – поднял свой взор на юношу Карачун, – то зря ты сюда пришёл!

Трун достал из-за спины единственную стрелу и посмотрел на неё.

– Да-а! – протянул старик. – Он самый! Срази этой стрелой Мару, и она лишиться своих сил! Тогда я буду на свободе и обещаю, что в долгу не останусь!

– Сможешь победить кощея? – поинтересовался юноша.

– И он тут? – удивился Карачун. – Его я беру на себя!

– Как мне выйти отсюда? Я заблудился!

– Подойди ко мне!

Трун послушался, ибо пугаться не было времени.

– Там, за пазухой, достань!

Трун пошарил в одеждах Карачуна и вытащил оттуда маленький клубок ниток.

– Он выведет тебя обратно, и как только стрела поразит Мару — я буду свободен и тотчас же явлюсь!

– Спасибо тебе, великий повелитель морозов!

Прости

Трун вышел с другой стороны полукруглой лестницы и увидел, что дверь в зал, в котором восседала Мара — открыта и внутри никого нет. Тогда смекнув, что Богиня скорее всего ушла на улицу, юноша пошёл по лестнице наверх и сразу увидев балкон, стал перекидывать через голову лук.

Сняв оружия и взяв покрепче стрелу, Трун натянул её и аккуратно выходя к перилам сразу же заприметил Мару и незамедлительно выстрелил.

Богиня бежала, держа за руку Есению и увидев краем глаза, что к ней что-то летит — обернулась, но отреагировать не успела. Прямо в грудь вонзилась стрела и из неё вышла слабая, бледно-синяя «взрывная» волна, сбив заодно Есению с ног. Мара, потеряв силы, упала на колени и стала смотреть на Труна исподлобья.

Вынув из себя метательный снаряд, Мара разозлилась и крикнула кощею:

– Убей мальчишку!

Посмотрев на уже измождённого отца, сражающегося с кощеем, юноша хотел уже было побежать вниз, но увидев, как Богиню окружил чёрно-синий шар, решил посмотреть, что с ней станет дальше.

Кощей обернулся на балкон и стал оборачиваться ветром, чем и воспользовался Сваромир крикнув:

– Твой противник я, костлявый!

Прыгнув, боярин снова повалил кощея на землю и Трун увидев это — разволновался, от чего незамедлительно побежал к лестнице, параллельно крикнув Переругу чтобы оставался на месте.

Чёрно-синий шар раздувался, отрывая Богиню от земли и достигнув немаленьких размеров лопнул и Мара полетела вниз. Ударившись сильно плечом, она посмотрела на Есению, которая уже встала, и протянула ей руку, чтобы та помогла ей подняться, но девушка лишь покачала отрицательно головой и побежала прочь.

Обессиленный Сваромир уже сражался как мог и плохо отбивал атакующие удары кощея, который заприметив Есению, решил сменить цель и поэтому превратившись в ветер ринулся к девушке. Боярин не успел среагировать, лишь рухнув на колени он взглянул на выбегающего из дворца сына и спокойно стал переводить дух.

Трун увидев эту картину разинул глаза и в этот миг стену, находящуюся недалеко от него, проломила глыба льда. Следом из развалин вышел повелитель морозов — Карачун. Юноша улыбнулся и кинулся к Маре, которая пятилась назад, смотря на то, как её некогда план с треском провалился.

– Сынок, сбоку!

Почти добежав до Богини, юноша был сбит с ног Есиславом. Быстро поднявшись, Трун потянулся к мечу и достав оружие направил его на дядю, но что-то его останавливало. Заглянув в глаза дяде, он понял, что тот более не околдован.

– Убей его, Есислав! – крикнула Мара.

Боярин молча достал меч и выставил его перед собой, заглянув при этом прямо в глаза Труна. Юноша смотрел на дядю и увидев, что тот подмигнул ему, понял всё без лишних слов и попытался сделать гримасу более расстроенную и злобную.

– Чего ты ждёшь? – злобно спросила Мара.

Есислав резким движением развернулся, сделал шаг и, на ходу бросив меч, сильной хваткой обнял Богиню так, что та даже не смогла пошевелиться. Трун же в два счёта сократил дистанцию и начал заносить меч для удара.

– Нет, ник…

Трун не слушал. Сосредоточившись на решающем ударе, юноша пронзил наискось Богиню так, чтобы не задеть дядю, после чего пространство вокруг Мары закружилось вихрем и из её раны стали выходить остатки синей энергии, которые окутали её, а затем сжали, и Богиня испарилась.

– Всё? – шёпотом спросил Трун не веря в произошедшее. Ему казалось, что его вот-вот разбудят и он побежит упражняться с Домиславом, но нет. Всё было по-настоящему.

– Всё! – ответил Есислав.

Трун обернулся и понял, что битва ещё не закончена. Кощей пялился на Карачуна, держа при этом Есению за руку. Но присмотревшись юноша увидел, что сзади к костлявому подбегает Переруг, прыгает на ногу и что было сил кусает её.

Кощей хоть боли и не почувствовал, но сильно отвлёкся, чем и воспользовалась Есения высвободившись от его хватки. Девушка, не раздумывая побежала прочь и Карачун, улыбнувшись, набрал побольше воздуха в лёгкие и стал дуть на своего противника. Маленький божок, заметив это, еле успел убежать.

Попытка обернуться ветром у кощея не получилась и начавший замерзать с ног он более ничего не мог сделать. Костлявый леденел на глазах и буквально уже через миг перед Карачуном стояла живая ледяная статуя, к которой подошёл Переруг и как следует пнул, но увидев, что его глаза шевелиться — с ужасом отпрянул.

– Ну что? – спросил Сваромир положив руку на Есислава отчего тот сильно испугался. – Пора домой!

– Нет! – коротко и чётко ответил брат. – Я более не смогу жить там, всё будет напоминать мне о моих поступках!

– Ты был околдован! – вмешался Трун. – Пошли домой!

– И всё же нет!

– Чем тогда займёшься, брат?

– Пока что не знаю!

– Я знаю! – ухмыльнулся Трун.

– Иди, знает он… – сказал Сваромир, кивнув в сторону Есении. – Тебя ждут!

Трун обернулся и наконец-то увидел ту, ради которой прошёл весь этот путь. Внутри всё сжалось от радости, от которой ему захотелось кричать, поэтому отбросив все мысли он быстрым шагом зашагал к любимой.

– Прости, Трун! – сказала Есения подходящему юноше. – Возможно то, что я скажу — расстроит тебя!

– Что? – не понял Трун.

– Я была околдована и более не чувствую к тебе ничего, прости!

Радость сменилась горечью. Теперь от услышанного хотелось кричать от злости.

– Но…

– Прости!

Расцветало. Первые лучики солнца хоть ещё и не вышли, но уже не было темно. И вдруг раздался рёв на всю округу. Огромных размеров птица вылетела из-за дворца и приземлилась возле кощея, размахивая при этом своими огромными крыльями так, что люди повалились на землю.

– Глупцы! – высказала своё мнение птица и взяв кощея взмахнула крыльями, а затем улетела прочь.

– Что это сейчас было? – поднимаясь на ноги спросил Трун.

– Она околдована не Марой! – ответил Карачун. – А Чернобогом! Что будете делать дальше?

– Домой вернёмся для начала!

– Чернобог вас просто так не оставит!

– Мы найдём способ справиться с ним! – сказал подходящий Сваромир.

– Ну, раз так… – повелитель морозов посмотрел на Труна. – Как нужна будет помощь — зови!

– Ты нам и так помог с кощеем, спасибо! – поблагодарил Трун.

– Да, вот только ничего не закончилось! Они найдут способ развеять мои чары и тогда кощей вернётся!

– Что, сынок, в дорогу?

– Отдохните для начала! – посоветовал Карачун. – Вы проделали слишком долгий путь!

– Мы можем сегодня остаться в твоём замке? – удивился Трун.

– Конечно!

День пролетел быстро и всё время не спал один лишь Есислав. Его голову посещали разные мысли и все они были о плохом. Ему не хотелось возвращаться в деревню. Уж слишком ему было стыдно за всё то, что произошло. Хотя и понимал, что его вины особо нет, ведь противостоять силе Богини мало кто способен.

Встав со стула и подойдя к краю балкона, Есислав опёрся руками на перила и стал смотреть как внизу гуляет Есения. Сзади послышался приближающийся Карачун. Боярин не стал поворачиваться и продолжал смотреть на девушку, которая обходила предутреннее место битвы.

– О чём думаешь? – спросил повелитель мороза.

– Что дальше делать не знаю!

– Домой иди!

– Не найду я там себе места! Мара погубила брата, и я ничего не смог сделать! Затем князь и я опять не смог ничего сделать! Потом эта история… не знаю!

– Тогда оставайся!

Есислав взглянул скептически на Карачуна и снова отвернулся.

– И чем я буду тут заниматься?

– Поверь, я найду тебе применение! – повелитель морозов перевёл взгляд на Есению и спросил: – лучше скажи, что там у Труна случилось?

– Есения тоже околдована была и после поражения Мары, её чувства к нему пропали! Если другими словами — память к ней вернулась. Оказалась принцессой заморской какой-то и теперь домой хочет.

– Беда-а… – протянул Карачун. – Он такой путь проделал!

– Жизнь — сложная штука!

– Это точно!

Как только расцвело — путники начали собираться в дорогу. Карачуну особо нечего было дать новым друзьям что-либо в дорогу после того, как в замке похозяйничала Мара. Лошади в его хозяйстве и той не нашлось.

– Не беда, – сказал Трун смотря на мелкого божка. – Главное, что Переруг нас выведет! А там потихоньку дойдём!

– Ну, тогда в добрый путь!

– Прощаться не будем! – заявил Трун. – До новых встреч!

– Заходи, если делать будет нечего!

– Обязательно!

– До новых встреч Карачун! – отозвался Сваромир. – Рад был твоей помощи!

– Я остаюсь! – заявил в последний момент Есислав.

– Что? – удивился Сваромир. – Зачем?

– Так надо! Время если будет — приходите!

– Чем будешь заниматься? – поинтересовался Трун.

– Думаю, что Карачун найдёт мне занятие!

– Ну хорошо, увидимся брат!

Как только все друг с другом попрощались — Трун, Переруг, Сваромир и Есения пошли в путь. Вёл всех маленький божок. Настроение, из-за того, что он стал свободным, у него было запредельное, поэтому всю дорогу старался как-то шутить, чтобы немного поднять настроение юноше, но тот был слишком сильно занят своими мыслями.

Дорога до разлома, ведущего в мир людей, прошла спокойно — но дольше, из-за того, что ночью, ввиду отсутствия спешки, пришлось останавливаться для отдыха. Разговаривать никто не хотел. Сваромир, смотря на сына, уже не понимал, рад он сложившейся ситуации или нет. Трун был подавлен, а Есения попросту не знала, как себя вести в сложившейся ситуации.

Когда следующим вечером они преодолели проход, то снова остановились на ночлег, и решили, что продолжить путь к Баб-Яге лучше будет утром. Тогда у Переруга возник некий план. За костром он подсел к Есении и стал ей рассказывать о подвигах Труна: как тот сражался с волчьим пастырем, как потом встретил лешего, как потом отбивался от злых духов навий, как не испугался огромной птицы и даже хотел с нею сразится. Но при этом старательно забывал упоминать Сваромира, против чего боярин ничего не имел и даже пытался что-то добавить.

Девушка смеялась весь вечер, а Трун слушая даже не пытался перебить или как-то поправить. Уж слишком сильно ему понравилась некая сказка, которая никак не похожа на путь, что он преодолел.

Закончил свой рассказ божок, сказав, что Трун проделал весь этот путь ради неё, отчего девушке стало неловко, и внутри она понимала, что изменить ничего не может. Поблагодарив за храбрый поступок, Есения легла спать, а утром они уже отправились в путь.

– А вон и избушка Баб-Яги! – констатировал Сваромир.

Солнце лишь только добралось до горизонта, поэтому ещё было немного светло. Есения оценила домик «бабушки», и даже не представляла, что та молодая, думая, что всё должно быть как в сказке.

– А где куриные ножки? – спросила девушка.

– А их и нет, – ответил Сваромир. – Оказалось, что это просто сказка для детей.

– Вон как.

– Не хочу! – прошептал божок. – Можно я домой пойду?

– У тебя дом есть? – удивился боярин.

– Нет! – спокойно ответил Переруг. – Но ведь и не появиться если я тут останусь!

Трун, нахмурив брови ещё больше, бесцеремонно открыл дверь и с порога начал выдвигать претензии:

– И как это понимать?!

– Что? – удивилась «старушка».

– Почему ты не сказала про то, что кощей бессмертен?

Баб-Яга в ответ засмеялась, что только разозлило юношу.

– Я сюда не смеяться пришёл!

«Старушка» вдруг стала серьёзной и спросила:

– А ты бы пошёл, если б узнал это? – а затем обиженно добавила: – да и ты сам виноват, что не спросил! Иглу искать было некогда, так что в любом случае пошли бы, надеясь на чудо! А так хоть сомнений не возникло, когда его убивали!

– А мы его и не убили!

– Как?! – ужаснулась Баб-Яга и разозлившись продолжила: – был уговор, и…

– Нашей вины в этом нет! – заверил Сваромир. – Наш поход на кощея был обречён с самого начала из-за его бессмертия! Карачун хоть и заморозил его, но по итогу огромная и пылающая птица забрала его и улетела с ним куда-то!

– Так дело не пой…

– Ты обманула нас! – прикрикнул Трун. – Но мы, несмотря на это, всё равно попытались избавиться от него, и даже получилось! Но та птица, о которой ты тоже не сказала, всё нам испортила!

– Ладно-ладно, заладили со своей птицей! Никто и никому ничего не должен!

– Вот так бы сразу! – улыбнулся боярин.

– А это, так полагаю, та самая Есения, – посмотрела Баб-Яга на девушку, – а значит от Мары избавились! Хоть за это спасибо! А то она совсем уже расхозяйничалась в чужом лесу!

– Всё лишь только начинается! – скептически ответил Трун.

– М-м? – не поняла «старушка». – Что начинается?

– Сама посуди, – ответил Трун. – Мы избавились от Мары, которая может вернуться, но ещё есть Чернобог, кощей, огромная птица и непонятно что ещё мы встретим дальше!

– Мы даже не знаем, что им нужно, – подхватил Сваромир. – Не просто же так Мара захватила власть в нашем городе!

– А-ну… цыц! – громко обратил на себя внимание Переруг, видя, как Есения от этих разговоров уже чувствует себя не очень хорошо.

Внутри божок почему-то чувствовал умиротворение, хотя мог спокойно сейчас рассорить всех присутствующих, но ему почему-то этого не хотелось. Или быть может, просто он стал радоваться тому, что наконец-то обзавёлся друзьями?!

Трун взглянул на Есению, которая смотрела сквозь пол, и решил сделать заключение:

– Но, чтобы нас не ждало — мы всех победим!

– Точно! – подтвердил Сваромир.

– Ладно, ложитесь спать! – сказала «старушка» и посмотрела на Переруга. – Ну а ты обживайся! Будешь помогать мне по хозяйству!

На следующий день Баб-Яга вместе с Переругом проводили гостей, заверив тех, что в случае чего будут сражаться на их стороне. Трун, Сваромир и Есения поблагодарили за гостеприимство, распрощались и пошли уже наконец-то по дороге домой.

Лес закончился. Сваромир наконец спокойно выдохнул, оставив плохие события позади и стал радоваться родным местам. Трун же начал непонимающе смотреть по сторонам. Что-то изменилось. Но он пока что не понял, что именно.

– Вы пришли слишком быстро! – прокомментировала непонимающий взгляд Есения, когда заметила то, что Трун в непонятках крутит головой.

– Что? – не понял юноша.

– Когда Мара нас привела, то буквально в самое ближайшее время, та большая и яркая птица что-то учуяла и полетела к разлому посмотреть на тех, кто пришёл. А на следующую ночь уже пришли вы! В том мире, как я поняла, время течёт медленнее, а тут быстрее.

– Леший предупреждал об этом! – вспомнил Сваромир. – Но не хочешь же ведь ты сказать, что… это весна?!

– Заметь, отец, как было холодно последнюю ночь!

– Так-то да! Ну ничего, придём — у людей спросим!

К городу они подобрались уже ближе к ночи. Весь путь все молчали, а Есения и Трун старались не пересекаться взглядами. И если девушка до сих пор не понимала, как ей быть дальше, то Трун пытался переключить мысли о том, как поступит Чернобог. Хотя, не зная планов врага — думать было бесполезно.

Сваромир поднял взгляд и заметил неладное. Город ещё видно не было, но зато из разных его мест шёл густой дым. Что могло случиться в их отсутствие — боярин не понял.

– Трун, смотри!

Юноша отвлёкся от мыслей и стал разглядывать чёрные клубы дыма.

– Что будем делать, отец?

– Вы, наверное, тут останетесь, а я схожу — посмотрю, что там!

Но не успел Сваромир договорить как кусты позади зашевелились и из них вышли воины, которых Трун ещё ни разу не видел. Семь крепких человек имели кожаные доспехи, длинные волосы и главное мечи, взятые на изготовку и ждавшие своего часа для атаки.

– Кто вы такие, – спросил приблизившийся сбоку голос.

– Я Сваромир, а это мои дети! Я местный боярин, вернувшийся из похода! Кто вы?

– Я толмач, а это люди нового князя! – ответил мужчина лет за сорок. Одет он был, как и воины.

– Кто-о? – не понял Трун.

– Люди, что умеют говорить на нескольких языках! Но о каком князе вы говорите?

– О каком? – удивился толмач. – О том, которого вы призвали на княжение! Внука Гостомысла от дочери его Умилы.

– Старейшины! – сразу понял Саромир. – Почему же вы пришли к нам с мечом и огнём?

– А это не мы! Князь сейчас собирается отвоёвывать город! Скоро начнётся наступление, так что лучше вам переждать!

– Какое наступление? – не понимал Трун. – У кого отвоёвывать?

– Некий Вадим Храбрый решил править вместо Гостомысла, тем самым он поверг город в смуту! Мы же…

– А ты не заморский! – подметил Сваромир. – Вон как по-нашему разговариваешь!

– Да, вырос я в Ладоге, – ответил мужчина. – Затем отправился в дальние земли, привело меня туда любопытство. И вот сейчас я состою на службе у нового князя! Так что, будьте добры, пройдёмте со мной. Сейчас вам — с нами безопасней! А если говорите правду, что вы местный боярин, то переживать вам не о чем! Долго отсутствовали?

– Примерно с прошедшего лета!

– Долго! – подвёл итог Толмач.

Затем он сказал что-то на чужом языке, и воины убрали свои мечи. После мужчина качнул головой, обозначая что нужно следовать за ним и Сваромир вместе с Труном и Есенией не стали сопротивляться.

Взобравшись на холм Сваромир увидел, как город был забаррикадирован и в некоторых его местах, с внутренней стороны, ближе к воротам, был охвачен огнём. Войска нового князя окружили и всячески блокировали город, не давая никому выйти из него.

– Зачем развели огонь? – задался вопрос Трун.

– Видят, что князь хочет город брать, – начал отвечать толмач, – и видимо преграждают дороги внутри города огнём, чтобы замедлить нас, когда мы окажемся внутри.

– Давайте мне время, и я схожу туда! – предложил Сваромир. – Может они послушаются меня и не станут воевать!

Кто-то затрубил и по округе прошёлся звук из горна, сигнализирующий о начале наступления и толмач лишь пожав плечами ответил:

– Поздно!

Сваромир и остальные начали смотреть с холма, как к воротам побежали люди князя с бревном на перевес. Первый удар по хорошо укреплённым воротам не произвёл никакого эффекта. Лучники, находящиеся за стенами, начали стрелять, но были вынуждены прятаться от стрел, которые пускают воины князя.

– Что за гостей ты привёл, Таислав? – спросил с диким акцентом подошедший сзади человек.

– Это вернувшийся из похода местный боярин с детьми, князь! Его не было с прошлого лета и потому не знал, что здесь происходит!

Князь был одет побогаче чем остальные, поэтому сразу было видно, что перед ними не простой человек. Но удивился Трун другому, а именно то, что он разговаривает на местном языке.

– Великий князь, позволь мне зайти в город! – начал просить Сваромир сбивая мысли сына. – Обещаю…

– Ни к чему! Скоро всё закончится!

– Хорошо разговариваете! – подметил Трун.

– В дороге нечем было заняться, – князь был в прекрасном расположении духа, потому с некоей радостью поведал юноше о своих новых знаниях, – и решил выучить ваш язык! Таислав с радостью помог мне!

Бревно, которым орудовали воины князя, на конце имело металлический наконечник, потому от каждого нового удара в разные стороны летели щепки. Казалось, что ещё немного и городские ворота разрушаться. Лучники, стрелявшие со стен, к этому моменту куда-то пропали и казалось, что с той стороны уже никого нет.

От последнего удара ворота раскрылись, открывая проход внутрь и те же самые воины с бревном, сразу же устремились внутрь. Вслед за ними с поднятыми щитами и обнажёнными мечами побежали и другие воины, которые стояли неподалёку и ждали момента.

Князь не заставил себя ждать и в сопровождении своих людей, а также включая Сваромира, Труна и Есении — пошли внутрь, где никого не оказалось. Центральная дорога была перекрыта. Уже нельзя было разобрать чем именно перекрывали, потому что огонь уже почти всё испепелил.

– Эту дорогу они перекрыли! – начал пояснять князь. – А с боковых должны были на нас напасть!

– Но почему нет никого?

– Потому что уже всё закончилось! – заверил князь.

Разгребать центральную дорогу никто не стал, поэтому все дружно пошли в обход. Никого из дружинников видно не было. Даже люди и те, либо тихо сидели по домам, либо где-то давно спрятались, и скорее всего там же, где и в тот раз, когда напал Чернобог.

Где-то уже на середине пути Трун увидел войска нового князя. Но только он не понял откуда они здесь взялись, ведь ворота только проломили и их тут в принципе быть не должно. Юноша взглянул на отца, но тот лишь пожал плечами, понимая, что хочет спросить сын.

– Как внутри города оказались ваши воины? – поинтересовался юноша.

– Ха-ха-ха! – посмеялся новый князь. – Пришли в город по реке, на драккарах!

– Пришли по реке? – удивился Трун.

– На ладьях, сынок! – пояснил Сваромир сыну.

– Значит основная битва была…

– Не у ворот! – закончил мысль отец за сына.

Впереди уже виднелись княжеские хоромы. Вокруг них находилось огромное количество воинов нового князя, а местные дружинники, бросившие мечи, просто стояли и ждали того, что будет дальше. Заприметив Мирослава — Трун с облегчением выдохнул. Да и оценив обстановку он понял, что сражались они не долго, особенно уже зная, где происходила основная битва.

Перед крыльцом на коленях стоял богато одетый человек. Юноша сделал вывод, что это и есть некий Вадим. Слева и справа от него стояли два человека, также одетых, как и новый князь. Трун подумал, что это, наверное, его воеводы. Или один из них — точно воевода.

Князь подошёл к стоявшему на коленях и оценив его быстрым взглядом приказал:

– В темницу!

– Стой! – попросил Вадим. – Я сам не знаю, что на меня нашло! Злая колдунья околдовала меня!

– В темницу! – ещё более грозно приказал князь.

«И когда Мара успела натворить тут бед?!» – Подумал Трун.

Из хоро́м начали выходить старейшины. Князь посмотрел на них и кивнул Таиславу. Толмач всё понял без слов и подойдя начал спрашивать:

– С кем из вас можно говорить?

– Моё имя Катырь! Я — отправил за вами гонца!

– Перед вами стоит внук Гостомысла от Умилы. Ваш новый Князь!

– Как нам называть вас? – спросил Катырь взглянув на князя.

– Рюрик!

Выбор

Всю ночь местные дружинники приносили клятву верности новому князю и когда уже наступило утро — последним в очереди остался Сваромир. Боярин подошёл к князю и стал говорить всё то же самое что и остальные, но уже Рюрик не слушал, а смотрел на Есению.

Дождавшись, когда Сваромир закончит, князь чуть наклонился к нему и тихо сказал:

– Дочь у тебя красивая!

Боярин нашёл взглядом сына и кивнул ему, чтобы тот подошёл. Представ перед князем, Трун начал его благодарить:

– Спасибо, князь, стать дружинником…

– Нет! – перебил отец. – Поведай ему о Есении!

Трун задумался. Он понимал, что новый князь не поверит в Богов и скорее всего посчитает это выдумкой, или же подумает, что юноша бредит. Но и Есения врать не будет о произошедшем, поэтому решившись на правду, но не полную, Трун сказал:

– От злой Богини Мары я её спас! И когда проклятье Богини ушло — Есения обрела память! Она оказалась дочерью короля из дальних земель и теперь мы не знаем, как вернуть её домой!

Обескураженный князь вопросительно посмотрел на Сваромира и тихо спросил:

– А ты где в это время был?

– Отец ждал, когда я вернусь! Ибо пройти в другой мир мог лишь только я!

– Другой мир… Боги…

Князь пальцем подозвал Таислава и когда тот подошёл, то сразу стал говорить ему что-то на ушко. Выслушав, толмач позвал двух воинов и ещё на подходе сказал им что-то на другом языке. Те без лишних слов взяли под руки Сваромира и Труна и повели куда-то из гридницы. Боярин попытался сопротивляться, но ничего толком не получилось, а подлетевшие новые бугаи скрутили получше сына с отцом и увели прочь.

Князь встал со своего места и начал говорить, обращаясь ко всем:

– Я узнал её, – указал князь на Есению, – та девушка — похищенная дочь норманского короля!

Многие бояре и дружинники выкатили глаза, услышав, что обычная холопка оказалась совсем необычной девушкой из знатного рода. И лишь только Мирослав ни капли не поверил новому князю. Догадавшись, куда повели Сваромира и Труна, уже бывший воевода стал придумывать план.

– Теперь, – продолжил князь, – мне придётся разбираться с этой непростой ситуацией! Уведите девушку в мои покои! А теперь, – посмотрел Рюрик на присутствующих, – да начнётся пир!

Прошли сутки. Стояла только начавшаяся ночь. Сваромир и Трун находились в одной темнице и разговаривать им как-то не хотелось. Да и не было о чём. Что теперь их ждёт они даже и предположить не могли, поэтому тихо ждали своей дальнейшей участи.

Дверь открылась и внутри оказался мужчина, который снял капюшон и перед отцом и сыном предстал Мирослав. Бывший воевода положил обычную одежду, в которой ходят большинство людей, и затем помог освободиться от цепей, на что удивлённый Трун спросил:

– Зачем?

– Даже не знаю, что он собирается делать с вами! Лучше бежать!

– А Есения? – спросил юноша.

– Он хочет взять её в жёны, так что забудь! Бежать вам нужно! Возле дома Есислава стоят две лошади, возьмёте их!

– Быть может, – начал лепетать Трун, – князь всё обдумает и решит, что…

– Делай выбор! – жёстко сказал Мирослав. – Либо сейчас уходите и точно остаётесь живы, либо остаётесь, но, возможно, вас казнят! Думай быстрее!

– Если узнают, что ты нам помог, – нахмурил лицо Сваромир, – то тебя…

– Забудь! Я своё прожил! А вот Труну без отца будет нелегко жить! Должен же его кто-то наставлять!

– Спасибо!

– Вам спасибо, за то, что город спасли от Мары! Ну что решил, Трун?

– Остаться живым!

Мирослав кивнул, похлопал по плечу Сваромира и отправился наружу.

Переодевшись в грязноватую и слегка попахивающую одежду, юноша и отец выбрались из темницы, что располагалась под хоромами. Гулянка в честь нового князя сыграла свою роль — пьяные стражники спали на своих постах, поэтому выйти на улицу не составило огромного труда. Но Труна не отпускала мысль о Есении.

Юноша взглянул на отца и тот понял всё без слов.

– Где ты её собираешься сейчас искать?

– Я нашёл её во дворце Карачуна! Найду и здесь!

– Поторапливайся! – не стал спорить отец и пошёл к дому Есислава.

Трун зашёл в хоромы и увидев, что все спят — пошёл по лестнице наверх. Забравшись на последний этаж, юноша присел и сразу же тихо подошёл к княжьим покоям. Князь спал, а Есении нигде не было. Развернувшись на корточках, он упёрся прямо в девушку.

– Т…

Не успела девушка договорить как Трун поднёс палец к губам. Вместе они тихо спустились на первый этаж и уже на улице юноша сказал:

– Мы убегаем, ты с нами?

Есения занервничала, но после недолгих раздумий ответила:

– Лучше всю жизнь бежать чем жить вот так!

Трун кивнул и взяв Есению за руку повёл к дому Есислава.

Сваромир уже сидел на лошади и спокойно ждал. Трун сначала забрался на коня сам, а потом помог девушке, после чего они тихо поскакали по городу, дабы не привлекать к себе особого внимания. Когда воинов нового князя в поле зрения не было — уже поскакали быстрее, но почти добравшись до ворот остановились.

– Есения слишком хорошо одета, нас не пропустят через ворота! – выдал Сваромир. – Ждите меня здесь!

Ждать отца оказалось весьма нервным занятием. Но когда он всё-таки вернулся — Трун с облегчением выдохнул. В руках боярин нёс обычную серенькую, длинную тунику, и на непонимающий взгляд сына ответил:

– У Мирославы взял!

Взяв лошадей за поводья, беглецы направились уже дальше к воротам, где Сваромир заметил, что помимо людей князя стоят ещё и местные дружинники. Когда воины увидели боярина, его сына и девушку, то один начал:

– Красномир, куда на ночь глядя?

Сваромир понял, что дружинник видимо в курсе планов Мирослава, поэтому не раздумывая ответил:

– Да вон, дурачьё, в поле инструмент забыли!

– Понятно, ну ступай!

Воины нового князя даже и смотреть не стали в сторону грязных вонючек, поэтому Сваромир, Трун и Есения просто спокойно вышли. Затем отойдя на приличное расстояние они сели на коней и спокойно помчались вдаль.

Правда спокойствие оказалось недолгим. Обернувшись Сваромир увидел, как позади, пока что ещё далеко, за ними скачут преследователи. Поняв, что побег раскрыт, боярин стал ускорять лошадь, и Трун сделал то же самое.

Почти преодолев поле, юноша думал о том, что им главное доскакать до леса, а там быть может и леший поможет, а после они уже пойдут к Карачуну, где благо дело их будет ждать Есислав. Трун посмотрел на чур, стоящий на краю поля, и повернув голову назад увидел, как прямо в лоб летит стрела.

Тук [Звук удара лба обо что-то]. От непонимания человек ещё раз попытался встать, но опять ударился головой, но потом дверца резко открылась и от яркости пришлось закрыть глаза руками. Только правую не получилось поднести — ей что-то мешало. Ослепляющий свет всё ещё не позволял что-либо разглядеть. Парень слышал какие-то голоса, но толком не понимал, что говорят. Звуки были будто приглушённые. Постепенно начало приходить понимание, стал возвращаться слух, а сквозь пальцы он мог просматривать помещение.

Стены были чёрные с красными как просто линиями, так и светодиодными лентами. Повсюду было много столов с компьютерами и разными приборами, назначение которых были непонятны. Над парнем же была, ослепляющая, пара мощных ламп. Именно из-за них он и щурился.

Когда зрение худо-бедно «вернулось», парень посмотрел и увидел напротив себя яйцеобразную капсулу, в которой лежала Есения. Двое стоящих мужчин, в сине-голубых халатах, отсоединяли от неё провода и что-то обсуждали.

Трун также лежал под углом в какой-то яйцеобразной капсуле. Правая рука была погружена в некую пластиковую коробку с металлическими вставками, а в вене левой руки вставлен катетер, трубка от которой уходила в корпус капсулы. Также к рукам, туловищу и ногам тянулись провода на присосках.

– Слышишь? – в который раз спросила женщина в ослепительно-белом халате.

– Угу! – утвердительно промямлил парень, переведя взгляд на источник звука, который резал слух. Он ещё пока что не мог привыкнуть к непонятному языку. Вроде и говорят на славянском, но вроде и нет.

– Уже радует! – облегчённо сказала женщина. – Как он? – спросила она же, обращаясь к кому-то.

– В порядке! – ответил высокий женский голосок откуда-то сзади. – Пытается понять в Явь он попал или в Правь!

– С возвращением в реальность! – обратилась стоявшая перед парнем женщина. – Что, Трун, пытаешься понять, что произошло?

Парень попытался что-то сказать, но мысли как-то в слова не сложились. Поэтому он просто положительно покачал головой.

– Меня зовут Оксана Андреевна! – положив левую руку на грудь начала «знакомство» женщина. В правой же её руке она держала какие-то бумаги – Я одна из старших сотрудников научного отдела!

– И ты попал в будущее! – ехидно перебил на заднем плане всё тот же высокий голосок.

– В реальность! – повторила, сильно прибавив тон Оксана.

– Простите, не удержалась!

– Ты проходил симулятор средневековья под названием «славянская мифология» и закончилось всё неудачно — ты проиграл! – сделав сочувствующие лицо констатировала Оксана.

– Где я? – поинтересовался парень.

– В Москве, в научном центре новых разработок!

– Какой сейчас год?

Оксана ничего не ответила, вместо этого она протянула бумаги парню. Трун начал читать медленно и по слогам как первоклашка, но от прочтения — хотя бы начала проявляться память.

– …в настоящем… заключён договор… подпись… двадцать шестое ноября две тысячи пятьдесят третьего года… какой сейчас год?

– Второе декабря две тысячи пятьдесят третьего года! – спокойно ответила Оксана.

– Что? – не поверил Трун. Скорчив губы, он начал кричать: – вы хотите сказать, что меня всего неделю не было? Да я там жизнь прожил!

– Давайте успокоимся, Никита! В договоре всё указанно, и вы поставили свою подпись о том, что в случае чего претензий не имеете! Перед погружением до вас было доведено что после пробуждения возможны — потеря памяти, временное ухудшение состояния здоровья и т.д. и т.п. Так что будьте добры — возьмите себя в руки и просто успокойтесь. Продышитесь и вспомните — что это была всего лишь игра! Игра Никита! И-игра!

– Меня зовут… – парень вдруг притих. Его и вправду зовут Никита, а не Трун. В памяти начали проскакивать какие-то обрывки событий перед погружением: как ему объясняли, что к чему и как устроено, какие могут быть последствия, что во время погружения тело будет подключено к аппаратам и за его здоровьем будут тщательно следить. Начал вспоминать как сюда пришёл. Вспомнил!

«Есе… нет! – подумал Никита и взглянул на девушку напротив, – Аня! Она меня сюда привела!»

– Есть контакт! – послышался высокий голосок. – К долговременной памяти добрался!

– Неделя? – спросил Никита.

– Стоит понимать, что первые десять лет жизни, были — ДОБАВЛЕНЫ, – подчеркнула Оксана, – в твою память! Ты их воспринимал как свои воспоминания, которые по факту ими не были! А потом программы: сначала в виде Домислава, а затем и Мирослава — обучали тебя военному ремеслу! Но игра закончилась не успешно!

– Почему?

– Ты должен был оставить Есению в покое, а не воровать её! И получается, что из-за неправильного выбора, последние два положительных персонажа — погибли! Там потом по сюжету…

Разговор прервала зашедшая шумная компания молодых людей, возраст их был лет до двадцати. Одеты были все в халаты, но не медицинские, а больше напоминающие отельные.

– Очнулся! – констатировал светловолосый парень. Никита вспомнил его — это был Дима — весельчак и душа компании. – Обломщик ты Никита!

– Почему? – не понял тот.

К Никите подошли двое мужчин в сине-голубых халатах и масках и перевели капсулу в горизонтальное положение. Когда Никита оказался свободен то сразу сел и начал разминать правую кисть.

– А зачем ты Аню спёр?

– Не знаю! – соврал Никита, сжимая и разжимая кулак.

– Там дальше такое должно было начаться! – глаза Димы лезли чуть ли не на лоб. – Тебя князь должен был вызволить из темницы, так как узнал, что ты самый офигенный парень на районе, и дальше должен был поставить наместником в другой значимый город, и там дальше… короче, нападение Змей-Горыныча, возвращение Чернобога и Мары! Воплощение в мире людей Вия. Они все снова спустились в Явь и произошла бы заруба. Вот надо было тебе спереть Аньку?!

– Вы тоже играли? – нахмурившись удивился Никита.

– Ну да! Я за Чернобога, Оленька за Мару, Аня за Есению.

Никита посмотрел на Игоря и спросил у него:

– А ты за кого играл?

– За Белобога. Я должен был дальше прийти тебе на помощь, когда Чернобог нападёт. Потом он сбежал бы, направив на нас Змей-Горыныча и мы вместе должны были отбить атаку «ящерицы» и догнать Чернобога. Там, короче, такой финал должен был быть красивый!

– Простите ребят!

– Фигня — это ваше погружение! – констатировал Дима. – Я уже через «пару лет» в игре всё вспомнил! И что я в игре, и что меня Димой звать!

– Так в этом и прикол! – отозвалась Оленька.

– А-а? – не понял Дима.

– Ты что, совсем пользовательское соглашение не читал? Там же русским по белому сказано — Высшие существа в процессе игры вспоминают кем являются, чтобы насладиться всем процессом! Это ВИП-функция! А уже нищ… те, кто ниже рангом, тем уже закрыто! Когда тебя убили — игра ведь не закончилась!

– Зато на Никите закончилась! – усмехнулся Дима. – Да ладно, фигня всё это. Мне понравилось! Что следующее?

– А следующее — отдых! – констатировала Оксана. – К тому же то, что Белобог не уберёг Труна от дурного поступка уже вина Игоря, а не Никитина!

– Ну-у… – вяло отозвался Игорь. – Так не интересно! Откуда же я знал?!

– Уведомления читать нужно чаще! – Оксана посмотрела на Никиту, прищурилась, и пошла на выход из помещения. – Ладно, вас нужно обследовать для начала! А там уже посмотрим!

– А что у вас ещё есть? – поинтересовался Дима. – На что рассчитывать? К чему готовиться?

– «Боги Египта» и «Древнегреческая эпопея»!

– А там О́дин будет? – как будто что-то, вспомнив, спросила Оленька.

– Это древнескандинавский бог, Оль! Ты чё?!

– А, ой… да? – засмущалась девушка. – Я имела виду Зевса!

– Ну да, лепи отмазки!

Никита смотрел сквозь пол и думал над всем произошедшим. Для него это было всё в серьёз. Будто подарили возможность прожить другую жизнь. Более интересную. Но вот возвращаться в эту жизнь — оказалось сложновато. И пойдет ли он в следующий симулятор, он пока ещё не знает.

– Если что — всё нормально, не загоняйся! – решила успокоить Аня Никиту, заметив, как он смотрит в никуда.

– А-а? – оторвался от пола Никита, поднимая взор. – Я, это, извини!

– Да ничего, всё было супер!

– Что дальше делать собираешься?

– Ну… сложно вот так сразу сказать! Лето в самом разгаре как-никак. Нужно оторваться по полной! На пляж сходить и всё в этом духе.

– В другой симулятор пойдёшь?

– Да, наверное, нужно же чем-то заняться перед началом учебного года.

– Третий курс в институте будет сложным!

– Та… фигня, прорвёмся!

– Какие у тебя мысли по поводу симулятора?

– И хорошие и грустненькие! Особо ничего не поняла конечно, – усмехнулась Аня. – Но я так и хотела, чтобы со стороны посмотреть — что это такое!

– Вон оно как!

– Вы идёте? – позвал Дима, указывая указательными пальцами вниз. – Нам на этаж ниже, обследование проходить!

***

Следующую неделю Никита жил отстранённо. Слишком много было мыслей, которые то и дело выводили из себя или же наоборот успокаивали. Состояние было каким-то нестабильным. И он понимал причину своей грусти. Ею была Аня. Она не давала покоя его мыслям. С самой школы она особо не обращала на него внимания, а тут в игре появилась возможность быть с ней, но и эта возможность оборвалась.

«Проклятая стрела!» – думал Никита, лёжа в кровати.

Раздался звонок. Дав умной колонке команду «взять трубку» он услышал голос Игоря.

– Здоро́ва! Как сам?

– Потихоньку! У тебя как?

– Да тоже! Мы тут это, короче, собрались в древнегреческий симулятор поиграть! Эпические воины, боги, все дела. Ты как?

– Даже не знаю! Я поговорю завтра с отцом, если разрешит, то…

– Да чё не разрешит, то? – перебил Игорь. – Па-любому разрешит! Лучше освежи память по истории, может пригодиться!

– Да я всё равно не буду ВИП брать!

– Я добавлю денег если что!

– Спасибо! Но не в деньгах дело! Больше в интересе! Вот какой смысл от того, что всё помнишь, в чём кайф?

– Ну, тоже верно! Мне не особо понравился тот момент, когда я всё вспомнил!

– Во-от! – подчеркнул Никита, – а меня эмоции до сих пор переполняют!

– Кстати ещё Вовка с Кириллом пойдут и Ленка с Надькой и Викой!

– А Анька, Оля и Дима?

– Ну они-то па-любому!

– Понятненько… ладно, я завтра скажу если что!

– Да, давай! Дяде Саше привет!

Игорь отключился и в комнате снова воцарилась тишина. Мыслей лезло много всяких. Он понимал, что ему хотелось ещё.

«Главное, чтобы там была Аня! – подумал Никита. – Ладно, завтра посмотрим!»

– Оль?

Оленька и Дима гуляли по вечернему парку. Вокруг били фонтаны, пели птички, гуляли счастливые люди, катались на самокатах подростки. Скамейки почти были забиты. Летняя жизнь — кипела.

– Что? – спросила девушка.

– У меня есть идея! У нас же в предыдущей игре получалось создавать множество прикольных строений! Давай и в следующей что-нибудь прикольное забабахаем?! Какое-нибудь архитектурное, греческое сооружение огромных размеров и такое, чтобы не было понятно как оно сделано! Такого, которого нет в нашем мире! И таких сооружений много! А ещё статуи, чтобы люди не верили, что это людьми сделано!

– Ну так-то проект рассчитан на несколько тысячелетий и…

– Да вот и я о том! Представь, когда в игре люди дойдут до наших дней, то они поделятся на несколько лагерей — одни будут уверять, что это внеземная цивилизация всё построила, а другие с пеной у рта будут доказывать, что это всё древние люди сделали огромным усилием, трудом, потом, палками и медными инструментами. Вот весело будет это всё послушать, зная правду!

– Эм… Дим, в ВИП — теперь не будет входить память! Только полное погружение! Лишь у администраторов будет память, но они не взаимодействуют с миром! Игра не будет закончена от «смерти» обычных игроков.

– Что? – удивился Дима. – Я не хочу полное погружение!

– Почему?

– Почему? – вновь удивился Дима. – Никиту вон до сих пор колбасит, бедный отойти не может!

– А ты что, не наблюдал за ними? Он же в Аньку и в этом мире влюблён, вот и впал в депрессию, из-за того, что не получилось с ней сбежать в игре и зажить счастливо.

– Да ла-адно?!

– Да-а!

– А я-то думаю, что он такой серьёзный?!

– Всё равно закончилось как-то не очень! – сделала заключение Оленька.

– Почему?

– Ты же в курсе про ИИ?

– То, что некоторыми персонажами управлял искусственный интеллект?

– Не то, чтобы управлял, там как было: ИИ, живя в этом мире — считал себя человеком. Из-за этого, вся суть была — понять, как он будет делать те или иные действия и как будет принимать решения!

– Ты хочешь сказать, что ИИ наблюдал за нами, то бишь реальными людьми, и пытался делать какие-то выводы, а после и делал действия?!

– Сложно сказать… но всё к этому и сводиться!

– Ну, Гостомысл был ИИ, он…

– Да при чём тут он? – вспылила Оленька. – Меня больше волхв и Мирослав интересуют, они тоже были ИИ! Волхв и отправил Труна ко мне! Кто волхва на это надоумил?!

– Думаешь, разрабы ему помогли?

– А как иначе? Мы ведь выиграли!

– Стоп, мы же проиграли!

– Нет, это мы для всех проиграли… стоп! Ты опять всё мимо ушей пропустил?!

– Не-ет! – саркастически ответил Дима и улыбнулся.

– Игра поделена на ЗЛЫХ и ДОБРЫХ. Добрые должны объединить силы в битве против зла, то же самое должно сделать зло. Победить должна либо одна сторона, либо другая. Какая сторона выиграет не важно. Важно: кто поймёт, КАК выиграть. Это эксперимент, в котором учёные пытаются вычислить как люди делают выбор, на чём он основан, когда человек делает выбор. Игра позволяет залезть в голову персонажа и понять о чём он думает. Другими словами — читать мысли! Так учёные стали наблюдать за процессом развития личности и человека и ИИ. Зло в этом мире рукотворно! И перед ВИПами стояла чёткая задача, тогда как перед обычными игроками, которые выбрали добро – нет! Мы…

– Так, Оль, успокойся! Я уже ничего не понял, суть в чём?

– Я тоже не поняла её! Вот в чём! ИИ в виде Мирослава надоумил Никиту сбежать, а этого быть не должно! Вероятно, что разрабы просто захотели поскорее закончить игру!

– А-а… – понял Дима. – Значит нас просто слили?

– Или их эксперименты над ИИ достигли нужного результата и просто стало невыгодно дальше продолжать игру!

– Понял! Но нам-то что от этого?

– Ну… не знаю! Обидно?

– Мне точно нет! Главное выпросить память в следующую игру, а то я не хочу как Никита виснуть потом!

– Просто оборудование ещё не серийное… в стадии доработки… а мы, как игроки, которые участвуют в ЗБТ! – объяснял Никита свои эмоции от проекта.

– Ну… – отец, конечно, был рад, что его сыну понравилось, но у него было много вопросов. – Послушай, ты же в курсе, что это сделано для детей спонсоров этой разработки? Тётя Света, жена Шуры, работает в одном из их отделов, она мне много чего рассказывала!

– Да нас было-то пятеро!

– Ага, было. А заодно и целый верхний этаж с «простолюдинами». Или ты думаешь пока ты играл, то твои друзья, играющие за богов, ждали пока наступит такой-то год и можно начинать им играть? Чем они занимались всё это время? Не могла же одна Мара играть, а другие ждали бы пока она достигнет чего-либо?!

– Да мне-то какая разница?! – погрустнел Никита, опустив свой взгляд в пол.

– Как её зовут?

– Какая разница?!

– Ладно, если первый раз прошёл хорошо, то и второй пройдёт нормально. Денег я дам!

– Спасибо пап… стоп, а откуда ты это всё знаешь?

– Эм… – затроил отец не зная, что ответить, но решился на правду: – я тоже играл!

– Что-о? – не понял Никита. – За кого?

– За Сваромира!

– Стоп, ты был моим отцом?

– Ну да, а что? Я и сейчас твой отец!

– Так…

– Пойми, – перебил отец. – Они могут читать твои мысли в игре! Тут, в этой жизни – функция не доступна! Понимаешь? В игре же, они могут читать твои мысли!

– Ну и что?! – не понял Никита. – Пусть делают что хотят, главное, что это прикольно! Разве нет? А-а… понял! Ты хочешь сказать, что финал игры подстроен на удовольствие привилегированных детишек?!

– Ладно, чё смысл объяснять-то… Во что следующее играть будете?

– В древнегреческую эпопею! Ты тоже будешь?

– Нет, у меня отпуск заканчивается!

День настал. Хоть и не сильно долгожданный, но всё-таки настал. До старта оставалось несколько дней, которые пройдут в обследовании новых участников. Подготовку к погружению проходили все. Ребята сидели на диете, а когда лягут в капсулы то им будут подавать все необходимые питательные вещества через катетер.

Друзья единогласно выбрали «древнегреческую эпопею». Проходя очередной личный психологический тест, в котором участвовала Оксана из научного отдела, Никита решил спросить:

– А у вас есть в игре ярко выраженная романтическая линия?

Оксана сдвинула очки на край носа и посмотрев сначала на парня, а потом подумав и закатив глаза наверх, выдала:

– Ну, так как я следила за твоим состоянием и взаимоотношениями в прошлой игре, то могу сейчас приблизительно понять о чём ты думаешь! Есть один мод к следующей игре! Его как раз испытать нужно, но… но нужно её согласие.

– А-а, вон как.

– Я помогу тебе? Я сама спрошу — хочет ли она, хорошо?

– Ну, – голос и руки парня задрожали, он даже и подумать не мог что хоть и раскрыт — но понят! – Д-да, было бы не плохо! Спасибо!

– К тому же ты ей тоже нравишься!

– Серьёзно?

– Угу! – промычала Оксана. – Закончил?

– Да! – ответил Никита, отодвигая планшет с вопросами.

– Ну всё, можешь быть свободен! Я потом сообщу тебе о результатах!

– Спасибо.

Никита встал и вышел из помещения, в которое следом вошли сразу Оленька и Дима.

– По одному! – решила напомнить Оксана.

– У меня… – начала Оля. – У нас есть вопросы!

– Вы победили, что ещё нужно?

– Почему волхв натравил на меня Никиту?

– Потому что он запутался и не знал, что делать дальше! Мы ему помогли немного и…

– Это тот сон Никиты, что в нём было?

– Ладно, хорошо! – согласилась Оксана. – Нам просто нужно было закончить по скорее игру, ясно?

– Я же говорила! – повернувшись лицом к Диме сказала Оленька.

– Нам нужно запускать новый мир, а на это у нас просто не хватало мощности!

– В новой игре — у нас будет память! – потребовала Оленька.

– На это я и рассчитывала, что вы потребуете этого, поэтому всё так и устроила!

– То есть, вы…

– Да, я этого хотела! Наше руководство не хотело, чтобы люди, обладающие памятью, как-то взаимодействовали с миром! А так, у нас теперь есть «рычаг» давления, и я смогу добиться для вас более комфортных условий для прохождения игры. Вы будете не только Богами, но и частично обладать правами администраторов! Как вам?

– Мы согласны! – впервые подал голос Дима.

– Опустите правую руку.

Никита последний лёг в капсулу. Если раньше друзья были в разных комнатах, то сейчас все находились в одной.

– Проект рассчитан на долгие, внутриигровые годы! Что значит — проект будет идти несмотря на ваши победы или же поражения! А также смерти. Умер — вышел из игры и пошёл домой! Или же за отдельную плату можно начать играть за нового персонажа!

В вену левой руки воткнули катетер. «Комариный укус» почти не почувствовался. Внутри ютился мандраж, всё было как будто первый раз.

– На сколько рассчитан новый проект? – спросил Игорь, игравший до этого за Белобога, которого Трун так и не увидел.

– В лучшем случае на пару тысячелетий, а так, планы сделать мир, который просуществует минимум пять тысячелетий! Говорить вам: будьте разумны в своих действиях — не уместно, так как вы не будете помнить кто вы! Поэтому, на всякий случай напомню, что когда вы выйдете из игры, вас ждут: непродолжительная потеря памяти, потеря вкусовых ощущений, незначительная потеря веса, а также…

– Да читали мы это всё! – перебил Дима. – Давайте начинать!

На поясе застегнули ремень для лучшей стабильности. Никита крайний раз взглянул на Аню, которая лежала в соседней капсуле. На лицо одели кислородные маски.

Закрыв глаза, Никита стал морально готовиться. К вискам, рукам, груди и ногам подключили провода на присосках. Пульс участился. После того как всё было готово к погружению, Оксана дала команду

– Закрыть капсулы погружения участников открытого бета-тестирования и отправить в новое приключение!

***

– Привет!

Голос незнакомки был чарующим. Юноша повернулся и увидел девушку ослепительной красоты. Никогда раньше он не испытывал подобного прекрасного чувства, что переполняет его сейчас изнутри. Немного смутившись, он ответил:

– Здравствуй!

– Меня Бавки́да зовут, а тебя?

– Меня Филе́мон.

– Приятно познакомиться, Филе́мон!