Второй шанс

Глава 1

– Ты нашла того мужчину на полу?

– Да, со сломанным ожерельем в руках и запиской…

«Будьте счастливы»

XVII век

Под забором большого особняка свернувшись в клубок сидел парень, худощавый, волосы спутаны, на лицо около четырнадцати лет. Он кутался в дырявый плед и кашлял без остановки. Следы болезни были ненадёжно скрыты на его плечах и запястьях рук. На нем была лёгкая туника и штаны не подходящие по возрасту.

Цокот копыт о каменную дорожку привел в чувство, но лишь полного разочарования. Сейчас его вновь прогонят.

– Как тебя зовут? – женский голос коснулся уха, а тёплая рука в перчатке лба – она проверяла наличие жара.

– Вильям, леди, простите… – Его зубы бились друг о друга, он не мог договорить из-за температуры и кашля, болезнь уже вгрызлась гнилыми зубами в его сердце.

– Что с тобой, Вильям? Лихорадка?

– Оспа, меня выгнали из приюта. – Он наконец поднял глаза и встретился с ее зелёными, такими настоящими, но в то же время пустыми.

– Ты хотел бы быть моим дворецким? – она всерьёз задавала этот вопрос подростку корчившемуся от болей в груди, буквально у ее ног.

– Я не смогу прожить дольше недели, госпожа, да даже если и совершится чудо… – парень закашлялся, но продолжал говорить. – Никто не захочет видеть у себя безродного дворецкого.

– Ты веришь в чудеса, Вильям? – Девушка опустилась рядом с ним и протянула ему руку. – Я могла бы помочь тебе, но взамен тебе придется работать, как только поправишься.

– Вы правда поможете мне? Но зачем вам это?

– Я лишь хочу дать тебе шанс, а взять его или нет, это твой выбор. – Оледеневшая ладонь прикоснулась к меховой перчатке и пошатываясь, парень поднялся на ноги.

– Чудес не бывает, но я готов отработать свой шанс. – Тонкие губы изогнулись в изящной, хвалебной улыбке.

***

Парень лёжа на своей новой койке, рассматривал палец на котором виднелся новый шрам.

– Доброе утро. Как твое самочувствие? – Поднявшись с кровати, парень склонил голову, снова получив снисходительную улыбку.

– Все более чем в порядке. Я не смог вылечиться за две недели, но вы вылечили меня за два дня, как вы?..

– Пусть это останется моим секретом в ближайшее время, но я расскажу тебе. Однажды.

– Тебя нужно обучить грамоте, мой друг. Два занятия в день. После – уроки этикета. Сегодня ты отдыхаешь, с завтрашнего дня, если симптомы не дадут о себе знать, пойдешь на занятия.

– Я все ещё не понимаю почему…

– Ты видел слуг в этом доме?

– Да, двоих… Горничная и повар.

– Верно. И ты.

– Им вы тоже дали второй шанс? – заламывая пальцы спросил парень. Ему невозможно хотелось вытащить какую-нибудь информацию из хозяйки этого дома. Он до сих пор не знал ее имени.

– Да. Им я тоже помогла.

– Вы очень добры, леди, но я даже не знаю вашего имени…

– Меня зовут Анна. Анна Бадде. Обращайся как тебе будет удобно.

***

Виллы и огонь приближаются к дому. Девушка в спешке кладет сумку в руки новоиспеченному дворецкому. В спешке шепча что-то напутственное, но ее слова стают комом в горле, ей страшно.

– Вы ведь говорили, что не продавали душу дьяволу, почему они хотят убить вас? – Почти в слезах заговорил парень. Прошло три года с того дня, когда неизвестная леди предложила ему шанс, он взрослел медленно. В свои 17, он с усилием походил на пятнадцатилетнего.

– Люди боятся того, что не способны объяснить. Слушай меня, Вильям. Внимательно. В сумке документы, деньги, драгоценности которые ты можешь продать. Во внутреннем кармане лежит ожерелье. К нему привязана твоя жизнь, я спасла тебя…

– Даровав бессмертие, я помню, но почему вы не можете сбежать со мной?!

– Они найдут меня. Я воплощаюсь из раза в раз. Ты сможешь сохранить ожерелье до моего следующего прихода? Только с его помощью я все вспомню.

– Вы будете выглядеть так же?

– Да, но могу быть моложе. Ты узнаешь меня. Дай мне ожерелье и я смогу рассказать о том, чего не рассказала за это время. Дом они не сожгут.

– Но сожгут Вас!

– Не впервые я умираю. Но обещаю, что вернусь. Мария, забери его. – Горничная взяла парня под руку и повела за собой в подвал. – Там будет безопаснее ближайшее время. Сохрани ожерелье, Вильям. Я вернусь за ним.

***

Не понимаю смысла. Она должна была вернуться. Прошло шестьдесят лет. А ее до сих пор не было.

***

Напористый стук в дверь привлек моё внимание. Отложив книгу, я двинулся к входной двери. Сейчас время почты, но за окном дикий ливень. Кого могло...

– Здравствуйте, Ваш дом был ближайшим по дороге, я промокла насквозь. Вы не будете против если я пережду... – Она что-то говорила, неловко улыбалась, рассказывала, как попала под дождь. Слова доносились сквозь вату. Она была моложе чем в прошлый раз. Я смотрел на нее как умалишённый, молча упиваясь ее красотой. Восемьдесят лет... Неужели ее образ так выцвел в памяти, или же это она стала прекраснее? Мокрые волосы спадали по плечам, платье прилипло к коже на руках и груди. Запыхалась, видно бежала... – Простите?

Встряхнул головой и неловко улыбнулся. Роли поменялись, теперь моя задача не напугать ее.

– Конечно, проходите, принесу Вам плед и одежду.

– Мне хватит только пледа, я не особо хочу смущать Вас...

– Не волнуйтесь, все в порядке. Я попрошу подать чай. – По пути в ее прошлую спальню попросил Марию подать что-нибудь горячее. Она совсем не изменилась. За эти годы, я узнал, что только Виктору, так звали повара, Анна бессмертие не даровала. Он просил хоть какой-то работы, чтоб прокормить семью и ушел в тот же день, что моя спасительница. Сейчас она не выглядит так высокомерно как тогда. Нежность пропитала ее. Даже дождь не смыл нежный аромат чего-то цветочного. Этот запах... Фиалки! Ее любимые фиалки из сада, который я запустил. Это исключительно ее аромат, нежный, задиристый, аромат души.

Я вернулся с пледом и платьем в руках. Самым уцелевшим из всей ее коллекции. Желтое, с завязывающейся лентой на талии, и ожерелье. Не знаю когда нужно его отдавать, но видимо чем раньше, тем лучше. Оставил все на столе и увидев, что горничная принесла ей что-то сладкое, отлучился оставив наедине. Любому человеку будет жутко в незнакомом доме, особенно если на него будут таращиться так как я. Надежды лишь на ее какую-то скрытую память. Может быть она сама заинтересуется ожерельем и примерит его. Не хочу силой надевать на ее шею. Не хочу пугать ее. Не хочу.

Потоптавшись около входа пятнадцать минут, снова постучал и когда вошёл... Перед глазами картина семнадцати лет назад. За пару дней до ее казни, мы ухаживали за фиалками. Она была в этом платье. Совсем ничего не изменилось.

– Село будто шили на меня... – ее восторженные глаза бегали по кромке платья, руки приглаживали несуществующие складки. – Простите, а... Как Вас зовут?

– Вильям, леди.

– Ева. – Она ещё никогда не улыбалась мне так... Кокетливо? Ее запястье повисло в воздухе, но не для того, чтоб я ухватился за него, как за последний шанс. Хотя это я и сделал, чем, возможно, её напугал. Мне всего раз доводилось целовать ее руку, но в прошлый не было такой интимности. Ей идёт это имя. Кажется, ей бы пошло любое. Она может быть нежной, как оказалось, кокетливой, властной, изящной, до невозможности неприступной.

– Вам идёт имя. – Ее рука до сих пор оставалась в моей, а щеки налились румянцем. Я смутил её. Где она родилась, как живёт сейчас? Может, её кто-то ждёт... – Откуда Вы? Наверняка за Вас волнуются.

Ее улыбка увяла за пару секунд. Она досадливо поджала губы и тихо сказала:

– Я из приюта. За меня не волнуются. Дождь кажется прекратился, и платье уже немного высохло...

Нет! Я не могу ее упустить.

– На дворе ночь, останьтесь хотя бы до утра. – Или до тех пор, пока я не придумаю стоящего повода надеть тебе на шею ожерелье, которые почему-то совсем не хочется отдавать. – Я не прощу себе, если с Вами что-то случится по дороге. Есть свободная спальня.

– Спасибо большое, но Вы уверены...

– Конечно. Я и сам из приюта, понимаю ваши чувства. Мне тут тоже было жутковато. – Ее тонкий смех ударил по серьезности разговора. Не поверила.

– Ну из какого приюта? Ведь видно, что вы не безродный мальчишка, в отличие от...

– От Вас? Вы тоже вовсе не безродный мальчишка. – Она снова улыбнулась, на этот раз печально. – В пять лет моя мать привела меня под двери приюта. Честно говоря, даже не помню почему я стал ей не нужен, но она лишь приказала не идти за ней. И ушла. Больно помнить ее лицо. Сейчас я понимаю, что возможности прокормить меня у нее не было, но тогда она стала для меня худшим из врагов. Я очень хотел домой.

– А сейчас? – Девушка настойчиво ловила мой взгляд, в ее глазах было столько сожаления...

– Хочу ли я домой?

– Сейчас Вы дома?

– Наверное да. Домом для меня стала одна девушка, которая привела меня сюда. Она заменила мне всех. Учителя, мать, сестру, друга. – Плечи Евы опустились, неловкое заламывание пальцев и этот сбивающий с ног вопрос.

– Вы ее любите? – Когда молчание начало затягиваться, я решил ответить уклончиво.

– Она не из тех в кого можно влюбиться безболезненно. И не из тех, кто полюбит в ответ. Моя спальня на втором этаже около лестницы. Доброй ночи, Ева.

– Доброй ночи. – Она открыла дверь и будто испарилась. Слишком тихие шаги, робкие взгляды. Она действительно выросла среди таких же ненужных детей, как и я. Хочется надеяться, что ее не били розгами за непослушание. Без понятия какие сейчас способы воспитания, прошло много лет.

Ненадолго вернулся в гостиную. Оно лежит около чашки. Наверняка даже в руки не взяла. Совсем другая...

Утром она пришла в библиотеку. Я понял это по скрипу досок, только там под весом десятков стеллажей и постоянных ливней подгнили доски, подо мной они скрипят на весь дом. Под ней же, эти звуки еле слышны.

– Доброе утро. – она подпрыгнула с книгой в руках и приложила ладонь к сердцу.

– Вы меня напугали!

– Прошу прощения, не хотел. – Снисходительная улыбка в мою сторону, и она вновь водит пальцами по корешку книги.

– Здесь очень много сборников с изображением трав и каких-то... Склянок. О чем они?

– Вы не умеете читать? – В моем голосе не было укора, но она стыдливо отвела глаза.

– Нет, нас не учат.

– Почитать Вам?

– А можно?! – Её детская наивность выбивала из меня все чувства, но я улыбнулся и посадил ее на кресло взяв какой-то французский Роман, который она любила брать по вечерам.

Посреди рассказа она прервала меня своим шёпотом.

– У Вас ужасно знакомое лицо...

– Правда?

– Я откуда-то помню Ваши глаза... – Она придвинулась ближе ко мне и в какой-то момент, я подумал, может не отдавать ей это ожерелье? Но она вернулась за ним спустя столько лет. Не за мной. Это мой долг и моя плата за второй шанс.

– Не знаете откуда?

– Не знаю... Но Вы так знакомы...

– А если есть шанс вспомнить? – нужно как можно быстрее надеть на нее это чертово украшение. Я больше не могу смотреть на нее, понимая, что сам себе не принадлежу.

– Вспомнить что? – Ее зелёные глаза округлились в немом вопросе, и она неосознанно отодвинулась. Не тот подход.

– Мысли вслух, простите. Не хотите прогуляться?

– Мне нужно идти...

– Вас хватятся?

– Сомневаюсь, но там мои вещи и...

– Позволите кое-что отдать Вам на память? – Не дожидаясь ответа, встал и быстрым шагом направился в гостиную, где так и лежало ожерелье. Увидев его она немного отпрянула.

– Оно очень дорогое. – Покачав головой, Ева закусила губу.

– Я понимаю, что подарок не обоснован, но вряд ли мы с Вами вновь увидимся, – на этих словах она опустила голову. Как же я не хочу врать тебе... Но ты просила меня. – По этому прошу Вас взять его. Пожалуйста.

– Хорошо. – Так и не подняв голову она встала и откинула волосы на плечо, открыв шею. Застегнув ожерелье, мне пришлось подхватить ее. Нежное тело содрогнулось и она начала оседать.

Через пару минут она открыла глаза сидя на моих руках. Этот взгляд был мне до боли знаком. Вернулась...

– Анна?

– Ты молодец, Вильям. Ты молодец.

– С возвращением.

***

Девушка подхватив юбки нового платья бежала по саду, огибая белые статуи и громко смеясь. Она редко была такой веселой, чаще всего ходила с надменным лицом и оценивающим взглядом прожигала даже его. Он скучал за той нежной Евой.

***

– Что с тобой? Такое ощущение, что через пару минут тебя казнят.

– Ты не примешь мои слова всерьёз.

Выглядел он от силы на 25 лет, и на этом его внешнее старение завершилось. Молод, статен, но обречён. Как и она. Обречён на вечную жизнь и оттого на одиночество.

– Я всегда принимаю тебя всерьез, Вильям. Иначе бы не доверила свою... Свои жизни.

– Это ты не примешь. А значит нет смысла говорить. – Поднявшись с лавки, он пошел в дом и пропал за дверью библиотеки.

– Ты как всегда меня заинтриговал, а теперь сбегаешь!

***

– Это невозможно, ты понимаешь?

– Почему?! Я люблю тебя!

– Это пройдёт. – девушка провела пальцами по его лицу, продолжая говорить. – Мы не можем быть вместе, просто не можем. Это невозможно.

– Объясни мне, – Сильные руки обхватили ее лицо, щёки. – Объясни мне, в чем дело. Почему не можем?

– Я старею. Умираю и возвращаюсь. Ты вечно молод.

– Я смогу умереть с тобой в этот раз, мы найдем способ!

– Мы не найдем. – Первый раз по ее лицу бежали влажные дорожки. Раньше она никогда не плакала. – Это мое проклятье, Вил, моя кара. Я перерождаюсь из раза в раз. Без возможности остановиться.

– Что-то должно быть.

– Первая жизнь которую я помню... В 16 лет я сбежала из дома, за мной гнались собаки. Я постучала в самый ближайший дом, где могла укрыться. Дверь мне открыл мужчина, он представился дворецким, ожидающим хозяйку дома. Мария уже была здесь на тот момент. На рассвете когда я собиралась уходить... – Всхлип прорезал момент и она замолчала.

– Что случилось тогда? Не молчи, скажи мне. Прошу. – Руки покоились на ее вздрагивающих плечах. Тема чувств была закрыта.

***

Она погибла через четыре года после своего второго появления. Несколько ножевых ранений неизвестного происхождения, лужа крови и закрытые глаза. Я прижимал ее тело к себе, как ребенок сломанную игрушку. Я плакал впервые за долгие годы. Громко, срывая голос. Так больно мне ещё не было.

***

Я нашёл убийцу. Время ползло так медленно без неё. Она должна вернуться. В следующий раз я сделаю все правильно.

***

90-е года XIX века

Именно этой ночью я решил не спать, лампы горели, книга в руках уже не привлекала. Как вдруг раздался яростный стук и женский крик. Выбежал в парадную и распахнув дверь, ко мне в руки упала маленькая фигура. Волосы чуть не стояли дыбом, сзади послышались пьяные голоса от которых она задрожала ещё сильнее. Захлопываю двери, держа в руках ее тонкое тело.

– Я не обижу. Все хорошо. Не бойтесь меня. – Она и не думала отбиваться, но я прижал ее слишком сильно, чем боялся напугать. – Можно я подниму Вас? Мы пойдем к камину. – Ее кивок и долгожданная ноша оказывается в моих руках. Главное, чтоб ее никто не тронул. Дрожит скорее от страха, одежда целая...

Сажу ее на ковер около камина и прижимаю голову к себе. Все будет хорошо. Она со мной. Я все продумал.

Когда ее всхлипы прекратились и плечи изредко давали знать о прошедшей истерике, зелёные глаза уставились на меня, словно я один из тех кто довел ее до такого состояния.

– Как Вы себя чувствуете?

– Рука болит... – Без разрешения, я завернул рукав и увидел красный след от пальцев. Теперь трясти начало меня.

– Расскажите мне что произошло, я смогу помочь. Прошу.

Все ее жизни схожи. Побег из дома, только вот сбежала она из соседнего города. Ночевала в мотеле и когда она возвращалась в свой ночлег, к ней пристала компания пьяниц. Один из них схватил ее за руку. Она вырвалась и побежала. Постучала в первую попавшуюся дверь. Там оказался я.

– Вы боитесь меня?

– Я не знаю Вас...

– Я не обижу. Мне нет смысла.

– Вы мужчина...

– Правда? – Театрально осмотрел свое домашнее одеяние и почесал голову. – Странно, я всю жизнь думал, что женщина.

– Неудачная шутка. – Она сжала руками платье и я поспешил извинится.

– Простите, хотел охладить обстановку. Вильям.

– Аврора. – Она протянула руку для пожатия, но я поцеловал. Ей снова чертовски идёт имя. Теперь она не такая стеснительная как в прошлый раз, но все же я ей не знаком. – Мы не встречались раньше? Ваше лицо...

– Кажется знакомым? Ваше тоже. Может быть и встречались, но я бы вас запомнил.

– Я ещё вчера обратила внимание на этот дом. Он такой... Внушительный.

– Да, это достаточно старый дом. Но его возраст чувствуется лишь в библиотеке. – мы молчали, она не старалась отодвинуться. Я упирался спиной в кресло, девушка лежала на моем плече. – Не испугаетесь если предположу немного поспать? Гостевая комната будет в Вашем распоряжении.

– А Вы? – Аврора не поднимала головы, только рассматривала скачущие языки пламени. От них всегда трудно отвести взгляд.

– А я посплю в своей комнате. Если боитесь спать одна посижу рядом. – Мои губы сами растянулись в улыбке, хоть она ее и не видит.

– Можно мы ещё немного посидим возле огня? И спасибо. Большое спасибо Вам за помощь.

– Я рад, что с Вами ничего не случилось.

Мы не ушли в спальни. Уснули под треск дерева. Уже случалось, что она засыпала рядом со мной, но всегда просыпалась почти сразу и уходила. Боялась дать мне надежду. Само ее присутствие стало для меня надеждой. Больше я не могу ее потерять. Только не снова.

***

– Когда ты отдашь ей ожерелье? Прошел месяц.

– Я не отдам ей его.

– Это не твое решение. Она хочет сохранить свои знания.

– Верну как только найду способ. Мария, прошу, она нужна мне. Дай мне возможность попробовать.

– Она дала мне двести пятьдесят лет. Осталось пол года. Нужно найти вам нового человека.

– Ты сделала много для нас. Для нее.

– Сделай ее счастливой. Она столько бежала от всех чувств. Подари ей их.

– Клянусь тебе. Я сделаю ее счастливой.

– Она уже счастлива с тобой. Я уверена, что она любила тебя всегда. Только вот боялась этой любви.

***

Я ненавидел все парки, скверы, все что могло хоть как-то напомнить о ней. Аврора, Анна, Ева. Все они - моя любимая женщина. Единственная. Когда я ждал ее первого возвращения мне удалось завоевать пару сердец. Но все закончилось слишком быстро. Все они пусты. Никто не похож на нее. Ни у кого нет этих невероятных рыжих локонов, ни у кого нет этих зелёных глаз, которые любопытно заглядывают во все документы.

***

– Не догонишь! Не догонишь!

– Это я то не догоню?! Ах ты маленькая... – Мои руки хватают ее талию и тянут назад. Подхватываю на руки и бегу в дом.

– Пусти меня, варвар! – Она брыкается и мы вместе падаем на софу. Аврора громко смеётся и пытается меня пощекотать, у нее не особо выходит, но кажется ее это не смущало.

Смеющаяся, с растрёпанными волосами и ямочками на щеках, а еще от нее так же пахнет фиалками и каким-то яблочным пирогом который ей захотелось приготовить утром. Теперь весь дом пахнет подгоревшими яблоками в карамели.

Я не понял, что замер и сверлю взглядом ее губы, пока ее ладонь не дотронулась до моей немного колючей щеки. Страшно хочется наконец дотронуться до ее губ, и не хочется напугать…

Пока я раздумывал имею ли я право на этот поцелуй, она опять все решила сама. Нежные пальцы зарылись в мои волосы и притянули к себе. Холодные, но чувственные губы, она целовала меня так самозабвенно, что казалось, будто вот вот испустит последний вздох. Но я только что ожил. Мои ладони блуждали по ее спине, шее, ничего лишнего, но казалось, что я и так позволил себе слишком много счастья. Она моя. Я ждал с самой первой встречи момента когда скажу это. Она стала моей. Может быть станет отрицать или наоборот признает с улыбкой, но моя. Только моя, ничья больше. С остервенением пью ее дыхание, прижимаю к себе и через слои ткани чувствую как бьётся загнанным зверем ее сердце. Я не сделаю ей больно.

Ее запястья смыкаются за моими плечами и моя фигура буквально падает на нее, мой страх раздавить ее пересиливает, и я перекатываюсь на спину, утягивая ее за собой.

Женские пальцы дотрагиваются до застёжки моей рубахи и сжимая ее руку своей, с трудом открываюсь.

– Мы не будем торопиться. – Она расстроенно отпускает меня и собирается уходить, но сейчас я ей этого не позволю. Доведу до бешенства себя и ее этими поцелуями, но не отпущу. Я слишком долго ждал.

Между нами не было ничего кроме поцелуев, кроме комкания ткани одежды пальцами и лишь желания владеть друг другом. Она заснула у камина. Снова. Только в этот раз я отнес её на кровать. На свою кровать, когда-нибудь она будет нашей постоянно, а не только этой ночью. Мария ушла за месяц до конца своего времени. Аврора отпустила ее со слезами. Я обнял ее и попросил беречь себя, хотя мы оба понимали, что это напутствие на ближайшие четыре недели. Даже учитывая всю мою ненависть к тем местам где мы гуляли раньше, я не мог отказать в прогулке по ее любимому парку. Сколько бы жизней не прошло, а она все такая же. Осенние листья в руках, задиристый смех, родинка около брови… Мне было так страшно осознавать, что моя нежная девочка может превратиться в ледяную королеву снова, что я бежал из ее прошлой комнаты, закрывая её на все замки и молясь всему святому, чтоб ее нога туда не ступила. *** Спустя время она рассказала мне почему сбежала из дома, отец пил, мать уходила на несколько дней в неизвестном направлении, она оставалась сама с ненавистным отцом или же со своими страхами в маленькой комнате. Я узнал, что она панически боится темноты. Потому что её наказывали в детстве, оставляя в темной комнате. Ей часто снятся кошмары, в которых ее же голос зовёт ее. Она спит со мной с тех пор, как я перенес ее впервые. Нас обоих данное положение вполне устраивает. *** Рано утром Авроре срочно нужно было в парк, потому что выпал снег, а она нашла у меня очень красивые резные сани и я обязан ее покатать, потому что это романтично. Хотя наша романтика заключалась в другом. Я усадил ее на сани, когда накидка была вся в снегу и нам нужно было возвращаться домой, а сам встал на одно колено и достав из кармана коробочку, с упоением наблюдал за шоком на ее лице. – Ты будешь… – Да! – она стыдливо прикрыла рот ладонями, так как на нас обернулись люди и сказала громким шепотом немного выдавливая звуки, от этого ее голос стал смешным, а выпученные глаза добавляли комичности. – Я хотела сказать да! Конечно да! Мы ввалились в дом целуясь и сбрасывая на ходу верхнюю одежду. Это утро стало смыслом моего существования. Никогда мы не были так близко. Никогда она не была так открыта со мной. Я заново влюбился в ее волосы. В ее тонкие запястья, родинку около брови, тонкую линию губ. Я бы влюблялся в нее каждый день заново, если бы каждый день она отвечала мне взаимностью. Выпирающие ключицы, о них можно было порезать все свое самолюбие и честь, только бы побыть ближе ещё минуту. ***

Я возвращался домой, зная, что сейчас меня встретит любимая женщина. Только вот я никак не ожидал одной детали… Надетой на ее шею. Она смотрела на меня стеклянными глазами, но они поблескивали болью. – Анна? – А ведь до конца надеялся, что не найдет. – Зачем? – голос дрожит, пытается не заплакать. Видимо нашла недавно. Я ожидал всего, ненависти, криков, но не слёз. – Зачем ты заставил меня полюбить? – Я хотел сделать тебя счастливой. – Ее плечи подпрыгивают, когда мои руки оказываются сверху, чтоб успокоить. – И заодно себя. – Да, в моем поступке был эгоизм, но желания подарить ей нормальную жизнь было гораздо больше. – Ты разве не понял? Я не из тех кто может стать счастливым! Я не из тех кого нужно любить! – Но я ведь люблю! – против ее воли сжимаю в объятиях, одной рукой держа за шею. – Я обещал найти способ! – Ты не найдешь ничего, потому что даже мне неизвестна причина! Я не знаю за что! – Я почти нашёл, почти! Все есть в книгах, последний стеллаж, верхняя полка. Есть возможность заключить твою жизнь в этот же кулон! Или в любой другой! – Женские глаза вцепились в мое лицо, а пальцы в рубашку. – Я прожила в этом доме несколько столетий и НИЧЕГО не нашла! Ничего! Это невозможно. Эта магия не применима на мне. – Просто поверь мне. Прошу тебя. – Теперь она заплакала. Конечно она не сможет поверить. Я уже предал ее доверие однажды. Мои пальцы поднимают ее подбородок. Я смотрю на ее лицо, пытаясь отыскать малейший признак любви. Пожалуйста… Хоть немного. Потом ее голова болванчиком начинает подниматься вверх и опускаться в знаке согласия, а губы произносят то, на что я уже не надеялся. – Я хочу попробовать. Если есть возможность… я хочу попробовать жить. *** Мы не признавались друг другу в любви. Не говорили, что не сможем друг без друга. Мы это знали. *** Чертово перерождение, чёртовы кулоны, чертов страх. Она не просыпается уже два часа. Мы сделали все в точности как было описано. Если я убил ее? Если больше она не вернётся? Мои страхи съедали меня ещё несколько часов, но как только слух прорезало ее осознанное дыхание… Я будто сам переродился за это время. – Вил… – Получилось? Кажется получилось! – Вил. – Она ловила мой взгляд, который бегал по строкам книги, должно быть какое-то описание положительного результата. – У тебя что-то болит? – Я вспомнила. – Что ты вспомнила? – Всё получилось, ты молодец. – Она устало втянула воздух, будто сами разговоры выматывали ее. Мои пальцы очерчивали контуры ее лица. Я смог. Головокружительные, победные поцелуи, объятия. Моя любимая… ***– Ты нашла того мужчину уже мертвым? – Да, со сломанным ожерельем в руке и запиской: «будьте счастливы» – Ты счастлива? – Конечно я… – Что такое? – Он обеспокоенно дотронулся до моей щеки. – Пинается… – Я сказала настолько тихо, что сама не расслышала, но мужская рука тут же оказалась на животе. Малыш ответил на отцовское прикосновение ещё одним пинком, а мои губы растянулись в, уже такой привычной, улыбке. * Последним штрихом стал переезд из особняка. Мы купили небольшой, по сравнению с прежним, домик. Двухэтажный, с большой детской и задним двориком. К слову весь он был засажен фиалками, но позже Лиззи, папина маленькая принцесса и лягушка, так ее называл старший брат, за что потом терпел побои, а я терпела убытки в виде разбитых ваз, разбавила их своими чайными розами.

я научилась жить.