Второе правило

Глава 1

В кодексе Всемирного магического сообщества есть всего три правила, равно незыблемых для ведьм и ведьмаков всех городов и стран. Сам Мир взыскивает с тех, кто решится их нарушить. Правило первое — не использовать магию во зло. Правило третье — уважать законы природы и соблюдать равновесие. Правило второе… не знает никто.

В моей стране болтают, что второе правило призывало нас подчиняться людям, но я надеюсь, что оно гласит: не быть ведьмой, если тебе не хочется. Мне — не хочется.

Для меня быть ведьмой значит оставаться в рабстве. Всю жизнь…

— Господа уже перешли к кофе, вейда Алани.

Лакей заглянул в библиотеку всего на мгновение и исчез, но я всё же понадеялась, что мои слова догонят его:

— Благодарю, Матгор.

Я вложила между страниц закладку, закрыла и переложила книгу в стопку на краю стола. Времени, чтобы поставить её на место, не было. Оставалось надеяться, что желающих искать фолиант на полке сегодня не окажется.

«В мои времена никто не позволял себе такой возмутительной небрежности по отношению к манускриптам!» — чопорно произнесла полупрозрачная дама в кринолине.

— Когда доберусь до манускриптов, непременно учту, почтенная тетушка Антуана! А теперь возвращайся в карне.

«Потрудитесь сменить тон, Диана Алани!» — высокомерно бросило видение.

— Уважаемая тётушка, покорнейше прошу, соизвольте скрыться в своих чертогах и не покидать их без крайней необходимости, — я выразительно тряхнула бальной книжечкой, нелепо болтающейся на моём поясе на цепочке рядом с кинжалом, и, уже не скрывая раздражения, добавила. — А если меня из-за тебя сейчас уволят за опоздание, я вышвырну карне в окно, и ты окажешься в сточной канаве вместе со всеми альтер-эго!

Несносный фамильяр оскорблённо фыркнул и белёсым дымом втянулся в филигранную серебряную обложку карне. Как мы обе знали, ненадолго.

Время поджимало. Я метнулась из библиотеки, заперла дверь и, развернувшись, почти врезалась в грудь губернаторского племянника. Почти, потому что рефлексы сработали раньше, чем произошло узнавание. Миг, и в моей руке клинок, а вокруг тела — защитный пузырь.

Мужчина отшатнулся, но на ногах, к моему удивлению и облегчению, устоял.

— Вы в своём уме, вейда Алани?!

Пузырь схлопнулся.

— Простите, господин Эмерлин, — я поспешила убрать оружие. — Я очень сожалею! Это недоразумение...

— Недоразумение? — голос Чейза Эмерлина звенел от сдерживаемой злости. — Позвольте уточнить, вы называете недоразумением взлом библиотеки? А может нападение на человека?

— Вы не так поняли…

Но закончить он не дал.

— Объяснения прибережёшь для Инквизиции!

Меня словно в прорубь швырнуло от этих слов. Из многочисленных обитателей особняка мне посчастливилось задеть единственного, кто возненавидел меня с первого взгляда.

Паника хлестнула и отступила. Во-первых, не он меня нанял, он даже не живёт в этом доме, значит не ему судить о моей профпригодности, а губернатору. Во-вторых, хозяин моей работой доволен. В-третьих, за три месяца безупречной работы я заслужила право посещать семейный зал библиотеки. Лишь хранилище, сокровищница этого «храма знаний», в которой по слухам обитали последние экземпляры многих древнейших манускриптов, оставалось для меня закрытым. И сейчас никто и ничто не заставит меня отступить на полпути к цели. Уж точно не Чейз Эмерлин!

— Как вам будет угодно, — холодно кивнула я. — Вы вправе подать жалобу. Но в данный момент я спешу к госпоже Илоне Эгенти для выполнения служебных обязанностей.

Я отвернулась и зашагала к столовой. Мужчина следовал за мной на расстоянии, но остановить или заговорить не пытался. Да и какой дурак полезет к боевой ведьме при оружии?!

Губернатор с дочерью, моей подопечной, как раз выходили с завтрака.

— А вот и твой очаровательный телохранитель, дорогая! — добродушно заметил мой наниматель, приобнимая девушку за плечи, после чего перевёл взгляд мне за спину. — Чейз, мы ждали, что ты к нам присоединишься. Что тебе помешало?

— Я решил зайти в библиотеку, дядя, — мрачно и многозначительно ответил Эмерлин.

— О-о! — обрадовался губернатор Эгенти. — Да вы с вейдой Дианой, оказывается, разделяете любовь к книгам. Она тоже предпочитает пищу для ума пище телесной! Признайтесь, вы нанялись к нам только ради библиотеки?!

Шеф расхохотался, довольный каламбуром, хлопнул мимоходом по плечу племянника и ушёл в сторону своего кабинета.

Я почти почувствовала, как Чейз напоследок прожёг мне взглядом спину и тоже удалился. А я отправилась сопровождать Илону на экзамен.

Рабочий день прошёл штатно, хотя я нет-нет да переключалась в режим напряжённого ожидания. Пожалуется или нет? Дознаватели приезжали с проверками и на менее достоверные доносы, а начальник местного филиала Инквизиции и вовсе... В общем, если меня в чём-то заподозрят и начнут копать, может вскрыться, каким путём я получила распределение в этот курортный городок. Потом возникнут вопросы: зачем я сюда так рвалась, что подкупила секретаря? Зачем нанялась к богатейшиму коллекционеру древних книг? А уж правду инквизиторы выяснять умеют. И наказывать…

Вечером, проверив покои Илоны, я оставила подопечную отдыхать, вошла в спальню по соседству и с наслаждением растянулась на кровати.

«И как тебе красавчик Чейз? — подал голос фамильяр, неспешно «вытекая» из карне. — Кажется, утром между вами промелькнула искра!»

Я мысленно закатила глаза.

— Про искру не знаю, но у него определённо где-то полыхнуло… Крайне неприятный тип.

Серебристая фигура приобрела чёткие очертания. Так-так! Сегодня в вечерней программе пышногрудая старшекурсница — бывший куратор моей учебной группы.

«Дианочка, послушай опытную женщину, — она присела на край сундука и закинула ногу на ногу (я почти услышала скрип узких кожаных штанов): У темпераментных мужчин масса плюсов. К тому же, ничего кроме короткой интрижки тебе здесь не грозит…»

— Ты ведь шутишь? — я приподнялась на локтях и выразительно выгнула бровь. — Тебе ли не знать, как подобная интрижка разрушила нашу семью?

«Откуда мне знать, что в вашей семье творилось, вейда Алани?»

— Ах, да! Обмен воспоминаниями между альтер-эго якобы не предусмотрен. Как удобно! — фыркнула я. — Тогда давай так: Эмерлин не показался мне ни привлекательным, ни интересным. Я — пас.

«Этот племянничек не так прост, как тебе кажется».

— И чем привлёк сей сложносочиненный господин роковую вейду Сильвию?

«Так магическим откликом, милочка».

Я села и посмотрела на фамильяра с интересом.

— А поподробнее? На нём амулет?

«Возможно, — промурлыкала Сильвия. — Вкусная буйная ведьминская сила. Посмотреть бы на создателя такого амулета».

— Кустарный? Ты раньше с такими не встречалась?

«Ой, с кем я только не встречалась…»

— Даже спрашивать не буду. Мне не до любовников, тем более не до твоих, — перебила я. — Я должна найти второе правило, а до тех пор сидеть тише мыши в норе. Эмерлин же за три дня пребывания в особняке уже успел создать мне проблемы.

«Уверена, красавчик Чейз тихо сидеть не будет…»

Я задумалась.

— Ладно. Прогуляйся, проверь. Только на глаза никому не попадайся. И в пять утра разбуди меня, время поджимает.

Фамильяр коварно улыбнулся, уменьшился до размера муравья и скользнул в щель под дверью.

Рано утром, выслушав стенания о бесплодных ночных трудах, я отправила фамильяра сторожить сон своей подопечной, а сама поспешила в библиотеку, подумала, в такую рань мне никто не помешает. Оказалось, так подумала не я одна. Чейз Эмерлин как раз поворачивал ключ в замке. Он окинул неприязненным взглядом мой наряд от кожаных сапог до острого ворота белой рубахи, чуть дольше задержал взгляд на распущенных рыжих волосах, и выдал:

— Тебе здесь не место!

— При всём уважении, ваш дядя посчитал иначе. И я не помню, чтобы давала разрешение обращаться на «ты».

— Мне не требуется разрешение. И даже если ты пустила другим пыль в глаза, со мной не выйдет. Я знаю, что ты задумала. Я видел, какие книги ты выбираешь!

У меня вновь похолодело внутри. Откуда он узнал?! Но вместо этого я непринуждённо спросила:

— Так просвети, что же я задумала? Потому что за мной с рождения следят все окружающие. В отличие от твоих, любая моя тайна сразу становится известна Инквизиции!

Эмерлина перекосило то ли от фамильярного обращения, то ли от сравнения наших реалий.

— Ты смеешь утверждать, что я скрываю что-то от Инквизиции?!

Мелькнула мысль: «Я разве утверждаю? А почему бы и нет? Инквизиции всегда интересно знать про использование нелегальных ведьминских амулетов».

— Ну, ты же вчера посмел!

— Успехов! У тебя нет доказательств. Я знаю, ты присылала свою нечисть следить за мной, но она ничего не узнала. Потому что нечего узнавать.

— Ты её видел?! — невольно вырвалось у меня. При всех недостатках дух карне ни разу не проваливал слежку.

— Почувствовал! А теперь и ты сама подтвердила! Насколько законны такие действия без разрешения нанимателя?

Я остолбенела. А он даже не понял, что сейчас выдал свою самую страшную тайну. Дело было вовсе не в артефакте. Никакой артефакт не даст человеку почувствовать присутствие фамильяра, его может почуять только инициированный инквизитор или ведьма.

— Неучтенный Инквизицией ведьмак…

Я сама не заметила, как произнесла последние слова. Мужчина стиснул зубы, буквально втащил меня в библиотеку, захлопнул дверь, прижал к стене и яростно процедил:

— Если ты проболтаешься, если скажешь хоть слово…

— Больно нужно! — огрызнулась я, запуская в сжимающую моё плечо руку короткий электрический разряд.

Эмерлин зашипел и отдёрнул кисть. Мы застыли напротив, сверля друг друга недобрыми взглядами.

— Ты собиралась сдать меня дяде? Или сразу Инквизиции?

— Веришь ли, мне до тебя вообще дела не было и нет!

— Не верю! Зачем тогда ты искала в книгах способы выявления ведьм?!

Я растерянно моргнула. Уж что-что, а подобного обвинения я не ожидала.

— Я искала упоминания об истоках подчинения ведьм людским законам.

— Второе правило, — теперь уже изумился Чейз. — Тебе-то оно зачем?

Признаться, наблюдать, как сползает с его физиономии высокомерное выражение, мне понравилось. Растерянность даже придала его лицу некую привлекательность.

— Выходит, и ты ищешь способ стать человеком?

— Нет. Было бы странно, — нахмурился Эмерлин. — Ведьмовская сила даёт огромные возможности, я не хочу от неё отказываться. Я хочу найти доказательство, что ведьмы не обязаны занимать подчинённое положение, что они имеют те же права, что и люди. Не верю, что второе правило обязывает нас прислуживать людям, как нам внушают с лицейской скамьи. Не зря поиски информации о нём запрещены Инквизицией… Но, честно говоря, не понимаю, как ты связала его с возможностью стать обычным человеком?

— Ну, — я замялась. — В старых источниках есть оговорки, что правило переписали, чтобы выровнять баланс между одарёнными и людьми без дара… В исходном виде оно слишком пугало и ведьм и людей.

Чейз слушал внимательно и серьёзно.

— Где это написано?

Я молчала.

— Алани, у нас у обоих есть причины не афишировать цели литературных изысканий, поэтому я предлагаю заключить перемирие и объединить усилия.

— Пока я вижу в этом выгоду лишь для вас, Эмерлин. В чём моя?

— Я могу добиться допуска в хранилище.

Это был запрещённый приём. Вряд ли для меня сейчас существовало что-то более желанное, но и довериться такому сообщнику было очень рискованно. Я прикусила губу. Чейз задержал взгляд на губах, но не торопил, давая мне время завершить внутреннюю борьбу.

— Согласна.

Мужчина протянул руку, которую я неохотно пожала.

Всё утро я знакомила Эмерлина со своими находками и вынуждена была признать, что у него цепкий аналитический ум. То, до чего я доходила с трудом, он подмечал моментально, а в некоторых строках видел даже больше. Например, он подтвердил мои выводы, что в манускриптах Алого Олафа (легендарного древнего ведьмака) второе правило следует искать в первую очередь, но также указал и на то, что люди того времени явно боялись правила, в то время как ведьмы испытывали перед ним священный трепет.

Пока Чейз не нашёл благовидного предлога, чтобы попросить у дяди ключ от хранилища, мы решили продолжить работу в семейном зале — встречались перед завтраком и читали, обмениваясь книгами и скупыми замечаниями, потом расходились, чтобы вновь сойтись на следующий день. У нас даже появилось некое соревнование, кто окажется в библиотеке раньше. На сей раз выиграла я и теперь страдала от невозможности снять с полки третью книгу при наличии только двух рук и строптивого фамильяра.

— Не притворяйся, что не слышишь! В твоих интересах, чтобы я осталась жива и не сломала шею при падении со стремянки, — воззвала я к мифической совести духа карне.

«Мррр?»

— Чтоб тебя!

Фамильяр покинул убежище на поясе и кошкой спрыгнул на пол. Лапки отрастила, лишь бы не припахали помогать. Умно!

— Не смей тереться об лестницу! — простонала я, пытаясь удержать равновесие.

— Вас в Институте учили призывать фамильяров? — голос Эмерлина прозвучал неожиданно для нас обеих.

Кошка метнулась под шкаф, задевая лестницу упитанным боком, а я предсказуемо полетела вниз, прижав книги к груди.

Шею сломать мне не позволили. Чейз поймал и меня и книги.

— Это уже второе нападение, — хладнокровно произнёс он. — Для ведьмы-телохранителя ты исключительно нервная и неуклюжая.

— Я не была хорошей ученицей, зато умела драться, — буркнула я, вставая на ноги. — Профессию, как и всё остальное, выбрали за меня… И да, фамильяра мы призывали на втором курсе.

Мужчина кивнул, несколько мгновений смотрел на меня, словно собирался задать ещё вопрос, но передумал. Он сделал пасс в воздухе, снимая с верхней полки третью книгу, и ушел за свой стол. Мне такие навыки и не снились.

— А как учился ты?

— Самостоятельно.

В этот день я не добилась от него больше ни одного лишнего слова. Зато добилась от болтливой экономки.

Мать Чейза была сестрой губернатора, с юности блистала в обществе и выгодно вышла замуж. Через год у пары родился сын, мать почти сразу возобновила активную светскую жизнь, и счастью их не было предела. Чейзу исполнился год, когда всех потрясла внезапная новость — чета Эмерлинов уехала из города в какое-то далёкое поместье на границе государства. Ходили слухи, что глава семьи наделал долгов и сбежал. Будто бы один из кредиторов даже поехал в то самое поместье, где вызвал должника на дуэль и был убит. Вскоре при странных обстоятельствах погиб и сам отец Чейза, но даже после этого мать не вернулась обратно под крыло брата.

Для построения детальной теории крупиц сведений, почерпнутых из болтовни экономки мне не хватало, но общая картина была понятна. Появление одаренного ребёнка от неодаренных супругов было явлением крайне редким, но возможным. Родителей Чейза можно было понять, в отличие от ведьмовских, из человеческих семей малышей-ведьм изымали сразу. “Дабы эффективнее подготовить функциональную единицу” — гласило руководство Инквизиции по разведению ведьм.

По всему выходило, что и госпожа Эмерлин и сам Чейз чудовищно преступили закон, много лет скрывали одаренного от Инквизиции. Но отсиживаться в глуши всю жизнь явно претило деятельной натуре Чейза.

В честь успешной сдачи экзаменов Илона с подругами отправилась на пикник на побережье, и я вынуждена была прервать изыскания. Зато теперь, после двух суток её праздника, выходной наступил у меня, чем я и собиралась воспользоваться.

— Не похоже, что вы отдыхали, — моё появление заставило Чейза оторваться от чтения.

Я водрузила на край стола сумку с бумагами, которые возила на побережье, но так ни разу и не достала, вытащила из недр стопку папок и ответила:

— Отдыхала госпожа Эгенти. Я гоняла ухажеров. Есть успехи?

Мужчина покосился на книгу перед собой и нехотя признался:

— Я немного отвлёкся. Решил устранить пробелы в знаниях, — он подвинул ко мне раскрытую книгу. — Прежде мне не были доступны книги о фамильярах… Взгляни.

Я пробежала взглядом по строчкам.

— Так нам и объясняли.

— А вот этот момент: ответственно продумайте и визуализируйте свойства, для точности начертайте на бумаге... Нужно нарисовать портрет? Или можно взять готовый?

Я заполошно замотала головой.

— Нет! Не портрет! Тем более не готовый! — заметив на лице собеседника недоумение, я заставила себя успокоиться и продолжила. — Внешность вообще не важна. Только свойства. Вот смотри, здесь есть перечень: степень самостоятельности, способ и манера общения с хозяином, основные метаморфозные свойства (примеры: размеры, плотность обличия), радиус действия... И так далее.

— Почему нельзя задать внешность?

— Потому что фамильяр — дух, самостоятельная личность, а призыв — договор найма. Дух желает посетить мир живых, ведьма желает обзавестись помощником. Если навязать тебе другую внешность, дать другое имя и заставить изображать, скажем, фонарщика Эрла на многие годы, уверена, ты не обрадуешься. А вот выполнение поручений за достойную плату — это просто работа.

— Ты так сделала, — он не спрашивал, утверждал, и я не стала отрицать. — Кто это был?

— Бабушка, — у меня вдруг заломило виски. — Мне, пожалуй, действительно нужно отдохнуть.

И я вышла, не дожидаясь новых вопросов. Спать!

Меня разбудил стук в дверь. Я подняла от подушки чугунную голову и огляделась в поисках источника раздражающего звука. Фамильяр вынырнул из щели под дверью, оформляясь в тётушку.

«В мои времена мужчины не посмели бы стучать к даме. Господину Эмерлину следовало бы поучиться манерам».

Я закатила глаза и поплелась открывать.

— У меня есть ключ от хранилища, — без предисловий сообщил Чейз.

— Как тебе удалось? — я запустила в волосы пальцы, пытаясь хоть немного пригладить кудри.

— Предложил составить каталог… — мужчина проследил взглядом за моей рукой. — Я подожду в семейном зале.

Эмерлин исчез в сумраке коридора и, если бы не свидетель в виде фамильяра, я бы сочла короткую беседу плодом воображения. Пять минут спустя мы стояли на пороге хранилища. Чейз щелкнул выключателем, и теплый свет залил подобие кабинета: ковёр, массивный письменный стол, узкий кофейный столик, стулья, кресло, а позади... шесть длинных стеллажей выше человеческого роста, разделённые на ячейки, усиленные климатическими рунами. Стеллажи заполняли книги в кожаных, металлических и деревянных переплëтах, без переплетов, горы свитков, таблички... Пустых ячеек я не увидела.

Мы одновременно посмотрели друг на друга.

— Говоришь, нет каталога?

Мужчина молча перевёл взгляд на стеллажи, мне же было что сказать.

— Мы тут и за год ничего не найдём.

— Не стоит меня недооценивать, — сухо бросил Чейз. — У документов того периода есть весьма характерные особенности: орнаменты, цвета красок. Вот, например, этот стол — ровесник вейда Олафа. Как говорил дяде продавец, даже стоял когда-то в доме ведьмака.

Про столы я знала побольше некоторых, и самонадеянность сообщника лишь подлила масла в огонь.

— Чудно! Ищем книгу цвета махагон…

— Полагаю, вдвоём нам здесь будет тесно, вейда Алани.

— Полагаю, зал достаточно большой, господин Эмерлин.

Смерив друг друга взглядом, мы, как по команде, разошлись к самым дальним стеллажам, чтобы нарочито игнорировать друг друга до утра.

Рваный режим дня, нагрузки и нервное истощение дали о себе знать к четырём утра, и я вспомнила, что в сумке с документами оставались несколько флаконов с укрепляющим зельем. Проблема заключалась в том, что сумка лежит в семейном зале. Состроив на лице наиболее надменную гримасу, я вышла из-за стеллажа. Труды оказались напрасны, Чейз спал, положив голову на умопомрачительно старинный стол. Ровное дыхание слегка колыхало угол страницы столь же древнего фолианта.

Не так уж он плох. Ведь приведя меня сюда, он хотел извиниться. Жаль, что я не поняла сразу, вспылила…

Я вздохнула и поплелась в семейный зал. Сумка была на месте. И зелье. И папки лежали на столе ровно так, как я оставила. Все, кроме одной, самой личной… Хотя, брала ли её с собой на побережье, я точно вспомнить не могла.

Восстановив силы и задушив червячка сомнения, я вернулась в хранилище и продолжила работу, периодически выглядывая из-за стеллажа. Хотелось предложить Чейзу флакон с зельем, но я так и не решилась, бесшумно поставила склянку на край стола. Найдёт.

Когда около семи я покинула библиотеку, Эмерлин всё ещё спал.

В это утро я решила сделать исключение и позавтракать вместе с губернатором и его дочерью. О своём решении мне пришлось пожалеть почти сразу.

— Дорогая наша вейда Диана, — улыбнулся господин Эгенти, попивая чай. — Не планируйте ничего на обеденное время. На обед приглашен ваш хороший знакомый, глава Инквизиции нашего города. Вы обязаны быть, вейда Диана, я настаиваю.

Я с трудом проглотила застрявший в горле кусок. Вряд ли был на свете кто-то, кого я желала бы видеть меньше, чем этого гостя.

— Благодарю за приглашение.

Обеда я ждала как приговора, и втайне надеялась на какую-нибудь внезапную катастрофу, которая его предотвратит. Но Инквизитор явился вовремя, высокий, худой и хищный, поздоровался и завёл с хозяевами безукоризненный светский разговор.

За столом царило оживление. Я, насколько позволяли приличия, отмалчивалась, притаившись между секретарём губернатора и его болтливой супругой. Предатель Эмерлин под благовидным предлогом от обеда увильнул. Впрочем, это было мудрое решение.

Когда я уже почти поверила, что всё обошлось, губернатор воскликнул:

— Вейда Диана — редкий бриллиант! У моей дочери ещё ни с одним телохранителем не складывались такие прекрасные взаимоотношения. Даже жаль, что в этом году Илона уедет в Академию. Всего три месяца и нам придётся расстаться, но хотелось бы заранее обеспечить вейде Диане трудоустройство на наилучших условиях.

— Благодарю за лестный отзыв, господин Эгенти, но не стоит утруждаться, — поспешила заверить я, однако Инквизитор с удовольствием ухватился за слова губернатора.

— Уверяю вас, господин Эгенти, Инквизиция ценит таланты вейды Алани столь же высоко. И им уже уготовано наиболее эффективное приложение на самых выгодных условиях, — гость оскалился в улыбке. — И если вейда Алани примет условия, то к моменту возвращения юной госпожи Эгенти на летние каникулы сможет вернуться к обязанностям её телохранителя.

— Превосходно, — обрадовался губернатор. — Илона, дорогая, тебе бы этого хотелось?

— Очень, отец, — вполне искренне обрадовалась девушка, не подозревая, что каждое слово словно втыкается мне под кожу раскаленной иглой.

Я картонно улыбалась, механически жевала ставший безвкусным ростбиф и мечтала улизнуть, как только обед закончится. И здесь меня ждал провал.

Инквизитор настиг меня у галереи, соединяющей гостевое и жилое крыло, оттеснил к стене и навис.

— Подумала о своём будущем, Диана? Стоит ли держаться за свои принципы на пороге брачного возраста?

Он усмехнулся и едва ощутимо коснулся пальцем моего подбородка. Меня передёрнуло. Жаль, что нельзя приложить его магией, за нападение на Инквизитора положена в лучшем случае каторга, в худшем — костёр. Фамильяр мои сожаления разделял и, не покидая карне, разразился бурным потоком ругательств.

Инквизитору такая реакция не понравилась, он, уже не нежничая, развернул моё лицо к себе.

— Я нашёл тебе мужа, который быстро научит покорности. Уже через девять месяцев внесёшь свой вклад в дело Великой Инквизиции. А потом снова и снова, пока не износишься. В конце концов твоя основная функция — репродукция. Но у тебя есть альтернатива…

Я стиснула зубы. Внезапно непонятно откуда вынырнул Чейз, и мой преследователь на шаг отступил.

— Здравствуйте. Нас не представили. Меня зовут Чейз Эмерлин. Полагаю, вы господин Инквизитор? Рад с вами познакомиться.

Инквизитор с лёгким разочарованием на лице пожал протянутую руку и представился. Миг — и каким-то непостижимым образом Эмерлин уже стоял между нами.

— Вейда Алани, разве вам не нужно к вашей подопечной?

— Да, господин Эмерлин. Прошу прощения.

Я поклонилась и помчалась в салон, куда уже переместились хозяева и гости. Чейз и Инквизитор последовали за мной.

Первый туманный намёк поступил от начальника местного филиала в день моего прибытия в город распределения. Уже через неделю я узнала от местной ведьмы, что через постель Инквизитора проходят почти все молодые и привлекательные подопечные, а те немногие, кто вздумал отказать, жалеют об этом до конца своих дней. Говорят, мерзавцем он был не всегда, но верится в это с трудом.

С тех пор я всеми силами старалась встречаться с Инквизитором только при свидетелях. Беда в том, что он имел право вызвать меня к себе в любое время, чем и воспользовался. Во второй разговор намёками он не ограничился, но был столь милостив, что дал время подумать. Игра в кошки-мышки забавляла его. Но теперь время мышки вышло…

Рабочий день закончился, Илона видела пятый сон, но мне после дневной нервотрёпки не спалось. Я оделась и пошла в библиотеку. Эмерлин сидел в хранилище. Я так и не поблагодарила его за своевременное вмешательство. А ведь он подставился ради меня. Хотелось сказать очень много, но вместо этого я присела напротив и спросила:

— Нашёл что-нибудь?

Чейз покачал головой.

— Ничего вразумительного. Но мы только начали.

— Мне нужно торопиться. Я нашла пару сомнительных историй об утраченном даре. Рецепты, так сказать…

— Эксперимент с отказом от ведьминской силы может дорого тебе обойтись.

— Мне нечего терять.

— А как же семья?

— У меня никого нет. Бабушка умерла три года назад. Матери не стало ещё раньше, когда мне исполнилось 10. Она не пережила разлуку со старшей дочерью, которую насильно забрала Инквизиция. Прознали, что моя сестра была зачата не от отца и даже не от ведьмака.

— Что с ней сделали?

— Ничего плохого. Обучили, дали работу. У неё обнаружился ценный дар. Сейчас живёт в столице. Богата, как миранский шейх, — невесело усмехнулась я. — Со мной не захотела даже встретиться. А может не велели…

— А твой отец.

— Женат на очередной ведьме, и снова ради улучшения генофонда. Впрочем, до «результатов» улучшения ему нет дела. Жёны и дети это просто задания, которые следует выполнить. Сомневаюсь, что он помнит моё имя.

— Ты поэтому не хочешь быть ведьмой? — в его глазах я опять заметила сочувствие.

— Отчасти.

— А кем ты хотела бы быть? Чем бы ты занялась, став человеком?

Я изумленно уставилась на Чейза.

— Меня прежде никто об этом не спрашивал…

Я замялась. Делиться такими личными подробностями не хотелось. Тем более с ним. Но Эмерлин терпеливо ждал ответ и отступать явно не собирался. И вдруг он выудил из стопки книг синий альбом… Мой альбом!

— Этим?

Я вскочила со стула, вцепилась в кожаную обложку и, кажется, зарычала. Гад! Засранец! Лицемер!

— Постой, не горячись!

Чейз тоже встал, держась за альбом с другой стороны.

— Кто позволил тебе?.. — зашипела я и дёрнула альбом на себя.

— Да остановись ты, истеричка!

Эмерлин неожиданно разжал пальцы, синяя обложка распахнулась, и листы с набросками мебели, расчетами и чертежами пёстрым фонтаном рассыпались по ковру.

Следующие десять минут мы с племянником губернатора ползали по хранилищу на коленях, собирая разлетевшиеся рисунки. Занятие оказалось весьма терапевтичным. Поэтому когда мы встретились у задней стенки стола, мои злость и обида почти отступили.

— Я только хотел сказать, что мне очень понравились твои работы, — Чейз протянул мне последний лист со схемой изогнутой книжной полки. — Особенно вот эта.

Я села на ковёр и тяжело вздохнула, посмотрела на рисунок, на мужчину, снова на рисунок.

— Прости, Диана, мне не следовало его брать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но из карне вылетело облако с метлой и в телогрейке и заорало: «Врё-о-о-о-т! Все мужики врут! Не верь ему, внуча!»

И, хотя орала бабуля только в моей голове, её эффектного появления хватило, чтобы господин Эмерлин подскочил и приложился макушкой о край столешницы. Раздался грохот, сдавленное ругательство, а потом щелчок. Мы с Чейзом и фамильяром застыли и с изумлением уставились на узкую горизонтальную щель в резной стенке стола.

Я провела ладонью вдоль стенки, сканируя на предмет скрытых магических угроз, после чего вынула из ножен кинжал и, просунув в щель, надавила вниз. Прямоугольный ларец, замаскированный под элемент стола, сдвинулся и упал на ковёр. Чейз разглядывал тайник, потирая ушибленную макушку. Я тоже не понимала, с какой стороны подступиться к ларцу – ни замка ни рычагов на поверхности не наблюдалось.

«И долго мы на него любоваться будем? Чего не открываем?» — поинтересовалась бабуля.

— Вот и загляни сама. Потом расскажешь, что внутри.

«А чой-то я?!»

— Потому что тебя не жалко, а вот древнюю реликвию ломать — жалко.

Эмерлин взирал на наши препирательства со снисходительным интересом, и вмешиваться не спешил.

«Родная кровиночка, я ж тебя растила, ночей не спала! А ты меня ниже ящика деревянного оценила!» — запричитал фамильяр.

— Я тебе, бабулечка, высшую степень доверия выказала. И талантам твоим должное воздала, — я перешла на доверительный шёпот. — Разве же кто-то кроме тебя такую сложную и деликатную задачу осилит?

В глазах бабули мелькнула тень одобрения. И, ещё немного поворчав, фамильяр расплылся и тонкой струйкой втянулся в какую-то неразличимую глазом щёлку ларца. С минуту ничего не происходило, а потом внутри послышался скрежет, и боковая стенка тайника выдвинулась.

Чейз потянул за стенку, которая оказалась корешком книги, и вытащил из ларца ветхий манускрипт. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме. Неужели поискам конец?!

— Бабуля, моё почтение! — восхищенно сказал Эмерлин фамильяру, вновь принявшему антропоморфную форму. — Работа профессионала!

Мы благоговейно склонились над манускриптом, тем самым заветным, написанным рукой Красного Олафа. Жёлтые пергаментные страницы по углам были поедены насекомыми, но чернила остались яркими.

Продираться сквозь древние формулы оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала, и в эту ночь первой сморило меня.

— Диана, — шепот прозвучал у самого уха, так близко, что пошевелились волоски на виске. — Я нашёл.

Я встрепенулась и взглянула в возбуждённо блестящие глаза Чейза.

— Я нашёл второе правило.

Сонливости как не бывало. Я ошеломлённо уставилась на рукопись и прочла: «Вторым же словом дивну и ужасну силу чаротворцам дароваши: границ в свершении желаемого не ведати, коли цены великой не убояшися. И те, уверовавши, жизнию жизнь и смертию смерть пересилити сподоблялися».

— Что это значит?

— Я бы сказал, это значит: любое желание ведьмы будет исполнено, если она отдаст соразмерную плату. Жизнь – за жизнь; смерть – за смерть.

У меня мороз пробежал по коже, а язык едва ворочался, но я произнесла:

— Что можно считать соразмерным желанию превратиться из ведьмы в человека?

Эмерлин вдруг закрыл книгу.

— Предлагаю закончить на сегодня. Рассвело.

— У меня всего одиннадцать недель!

— Целых одиннадцать недель. И ты больше не одна.

Я посмотрела на Чейза недоверчиво. Бескорыстие — миф, вся моя жизнь тому доказательство. Но он удивил.

— Предлагаю убрать манускрипт обратно. Тайник может открыть только твой фамильяр, хранилище — только я. Мы продолжаем работать вместе.

— Хорошо.

Мы спрятали драгоценную книгу, заперли библиотеку и вместе дошли до моей спальни. Эмерлин уже собрался продолжить путь к своей комнате, когда я тронула его плечо и сказала:

— Чейз, спасибо.

Коридор пронизывали солнечные лучи. Мужчина склонился и коснулся губами моей щеки у самого уголка губ.

— Доброй ночи.

Эмерлин слегка улыбнулся, развернулся и ушёл, не оглядываясь.

«Говорю же: искра, буря, безумие» — прозвучал в моей голове ехидный голос Сильвии.

Вновь увиделись мы только два дня спустя, чтобы возобновить утренние чтения и обдумать формулировки желаний и их возможные последствия. Например, как избежать противоречия с третьим правилом? Задача оказалась нелёгкой, мы бились над ней день за днём, но ни в манускрипте вейда Олафа ни в других книгах не содержалось даже намёка на решение. По самым здравым предположениям ценой моего желания должна была стать моя смерть или перерождение в человеческого младенца. И только наличие в запасе времени обнадёживало, пока неделю спустя меня не вызвал к себе в кабинет губернатор.

— Дорогая моя вейда Диана, — жизнерадостно заявил наниматель. — У меня для вас отличная новость! Илону на два месяца пригласили в замок Аэнгой мои дражайшие тесть и тёща. Там первоклассная охрана и ни одного моего недруга, поэтому она не будет нуждаться в ваших услугах.

Если бы я не сидела, то в этот момент у меня бы подкосились ноги. Но господин Эгенти не замечал моего смятения и воодушевлённо продолжал:

— Ваш договор действует до конца лета, а это значит, что в вашем распоряжении появляется целых два месяца оплачиваемого отпуска! Ну не прекрасно ли?! Наконец у вас будет возможность оценить все достоинства нашего города-курорта. Я предположил, что вам может быть удобнее снять на это время домик поближе к морю или даже к лесу у Маяка. Выбирайте себе по душе, и на цены не смотрите. Аренду я оплачу сам, я настаиваю!

— Вы очень щедры, господин Эгенти, — выдавила я, изо всех сил стараясь изобразить радостное потрясение. — Когда планируется отъезд госпожи Илоны?

— Сборы уже начались. Завтра приедет мой тесть. Они вместе отбудут в замок через пять дней.

Весь оставшийся день Илона в моём сопровождении носилась по магазинам, спешно дополняя гардероб. Я старалась заглушить подступающую панику, но тщетно. Мои планы на глазах рассыпались прахом. Единственная мысль, за которую я смогла уцепиться, была о том, что раскрытая нами формулировка второго правила должна стать известной другим ведьмам. Но оглашать её во всеуслышание слишком опасно, да и невозможно. Правилом должен владеть ковен. Только самые мудрые и опытные ведьмы найдут способ использовать знание на благо всему нашему сообществу.

В деревне возле замка Аэнгой жила моя бывшая наставница. Если кому-то и можно было доверить тайну такого масштаба, то это была вейда Миранда. Вечером вместо похода в библиотеку я написала ей письмо, которое планировала передать с Илоной. Пришлось потратить немало сил, чтобы скрыть содержимое письма от посторонних глаз и написать поверх важного текста другой, обманный, содержащий слово-пароль, понятное лишь моей наставнице.

Когда дело было завершено, раздался стук в дверь. На пороге стоял Чейз. Я сразу поняла, почему он здесь, и меня вдруг накрыло волной жалости к себе. Я хотела сказать, что всё в порядке, но слова застряли в горле. Тогда Эмерлин шагнул ко мне и обнял. Я смогла лишь уткнуться носом в его жилетку и судорожно вздохнуть.

Десять минут спустя мы сидели за столом и обсуждали ближайшее будущее.

— До конца лета он тебя не тронет. Не имеет права.

— Имеет, — резко возразила я.

— Мы оба знаем, что этого права не существует, — упорствовал Чейз. — Сперва я придумаю способ отсрочить твой переезд. Потом и с остальным справимся…

«Тебе вскоре может понадобиться защищать себя» — подумала я. Видимо, он прочёл что-то в моём взгляде, потому что на его лицо вернулось подзабытое высокомерное выражение.

— Я уже говорил: не стоит меня недооценивать.

В том, что это утверждение верно, я убедилась довольно скоро. Илона уехала в назначенный срок с моим письмом в ридикюле, а губернатор предложил мне остаться ещё на пару недель, первую из которых мы с Чейзом практически не вылезали из хранилища. Лёгкие наполняла книжная пыль, я забыла, когда в последний раз ела с тарелки за столом, а глаза отвыкли от дневного света.

— Сегодня у нас будет выходной, — неожиданно заявил Эмерлин, появившись на моём пороге одним утром. — Я веду тебя в кафе у лимана.

— Хорошо, — ответила я растерянно, и через несколько минут шагала по узкой улице к морю.

Зной, стрёкот цикад и аромат цветов обрушились на меня, оглушили, заставляя осознать, что лето уже в самом разгаре. В какой-то момент моя рука сама собой оказалась в руке Чейза. По коже пробежали мурашки.

— Должен признаться, — вкрадчиво начал мой спутник.

Я затаила дыхание, но продолжение фразы стало для меня неожиданностью:

— Я сделал магический слепок страницы манускрипта и отправил паре влиятельных ведьмаков через доверенных лиц…

Я резко остановилась, пальцы Эмерлина слегка напряглись, готовясь задержать мою руку. Во мне всколыхнулись страх и гнев. Как можно быть таким безответственным?! Никакие «доверенные лица» не станут обманывать Инквизицию! Гореть нам всем на костре!

— Диана, ведьмам нужно вернуть себе свободу. Они должны знать правду. Доверься мне…

Последние слова прозвучали шёпотом прямо возле моего уха.

Я кивнула и невольно улыбнулась. Было бы нелепо ругать его после того, как я сама отправила почти такое же письмо вейде Миранде.

— Всё верно, Чейз…

Кафе располагалось в пятнадцати минутах от особняка губернатора: светлая открытая терраса с видом на водную гладь, гардении в глиняных кашпо, плетёные кресла и меню на бумаге из водорослей, в которое я уткнулась, чтобы скрыть внезапное смущение.

«Устриц закажи», — шепнул голос из карне. Фамильяр в последнее время был немногословен. С тех пор, как мы обе задались вопросом, что с ней станет, если я перестану быть ведьмой. Я полагала, что дух вернётся в эфир, но прогноз мог быть и хуже.

Мы пили лимонад, ели и болтали о пустяках, словно действительно пришли на свидание, в потом брели рука об руку по длинному тенистому променаду. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Жаль, что последний.

Чейз ненадолго отлучился, а я заметила у кромки воды знакомую ведьму и подошла.

— Выходной?

— Да, почти отпуск, — улыбнулась знакомая и тут же скривилась. — Завтра хозяин возвращается.

— Господин Инквизитор разве уезжал?

— Почти на неделю, — кивнула ведьма. — Ты не знала? С проверкой в какую-то глухомань на границе. Видимо, своих кадров не хватает, — знакомая понизила голос. — По мне, так и вовсе бы там остался. И не я одна так думаю…

Я дежурно растянула губы, подавляя нехорошее предчувствие. В этот момент меня окликнул Чейз, и я поспешила попрощаться.

— Продолжим? — предложил Эмерлин, беря меня за руки и поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладоней.

— Извини, я вспомнила об одном деле. Раз уж я выбралась из особняка, нужно воспользоваться случаем.

Изменение в моём настроении не прошло для спутника незаметно.

— Что случилось?

— Ничего, — соврала я, прерывая рукопожатие. — Спасибо за обед и прогулку. Смена обстановки была как раз кстати. Думаю, теперь мы сможем вернуться к нашей общей задаче с новыми силами.

Челюсть мужчины закаменела.

— Я провожу тебя.

— Не стоит. Выходной окончен. Встретимся в библиотеке.

И, не давая Чейзу возможности возразить, я развернулась и пошла в сторону делового центра города.

«Внученька, тебе голову напекло, — сварливо поинтересовался фамильяр. — Мы никак в Инквизицию идём?»

— Так нужно.

Я, конечно, рисковала. Но интуиция орала об опасности, и мне срочно нужна была информация.

Здание Инквизиции по размеру и пышности едва ли не превосходило особняк губернатора, хотя здесь обычно жили и работали только глава филиала и его юный стажёр. Пару раз в год перед большими праздниками приезжали ещё дознаватели, но задерживались не более чем на неделю.

Ивиса, стажера, я нашла в кресле на балконе с бокалом чего-то игристого в руке. Это обнадёживало. Значит, начальника он действительно ждал не раньше утра.

— Разведай, — шепнула я фамильяру, а потом ступила на балкон, широко улыбаясь. — Моё почтение, господин Вице-инквизитор!

— Рад видеть, вейда Алани! — парнишка зарделся. — Присаживайтесь? Вы по делу?

— Что вы, какие дела?! Зашла вас навестить.

Ивис окончательно расслабился, и через 5 минут мы уже болтали как старые подружки. А через час, когда слуга заменил очередную пустую тару на полную и принёс закуски, стажер доверительно склонился ко мне, и с блеском в помутневших глазах признался:

— Вы очень вовремя съезжаете от губернатора, Диана. Между нами, там намечается большой скандал.

Я затаила дыхание, а Ивис продолжил:

— Всех подробностей сообщить не могу, но из столицы уже вызваны дознаватели. И, как только они прибудут, господин Инквизитор нарушит покой нашего градоначальника.

— Я не замечала за господином Эгенти ничего предосудительного… — я изобразила ужас и недоумение.

— А за его гостями? — многозначительно приподнял бровь собеседник.

— Спасибо, господин Вице-инквизитор, — я положила руку на руку Ивиса. — Пожалуй, мне стоит собрать вещи сегодня же…

Я распрощалась со стажёром так скоро, как смогла, чтобы не вызвать подозрений, и направилась к выходу, уже за дверью мысленно призывая фамильяра. Но тот не откликнулся.

— И как твоё срочное дело? — раздался резкий голос Чейза.

Я взглянула на мрачное лицо губернаторского племянника и запоздало подумала, что балкон, на котором мы беседовали с Ивисом, видно с бульвара.

— Отлично, — буркнула я. — И оно ещё не закончено.

Я завернула за угол, Чейз не отставал. Вероятно, мой фамильяр сунулся куда не стоило и попался в ловушку артефакта. И теперь мне нельзя было отойти от здания Инквизиции больше чем на 200 шагов, но просто зайти обратно и вломиться в кабинет главы филиала я тоже не могла, что я в конце концов и сообщила настойчивому Эмерлину.

— Видимо, просить о помощи своего приятеля-стажера ты не намерена?

— Он —не приятель, а я намерена влезть в окно инквизитора, — процедила я. — Сила защитных знаков снижена во время заката. До заката полчаса. Если мне удастся разорвать линию глифа, защита не сработает.

— Это безумие!

— Как и оставить её в ловушке!

— Зачем ты вообще её туда послала?!

— Узнать, что написано в твоём досье, — прорычала я. — Инквизитор вызвал дознавателей, чтобы арестовать тебя. Он вот-вот вернётся с доказательствами из твоего города.

Чейз уставился на меня озадаченно.

— Почему ты мне сразу не сказала?

— О предчувствиях и смутных подозрениях? — я беспомощно развела руками.

— Он ничего не найдёт. Моя мать под самой надёжной из существующих защит, — Эмерлин стоял очень близко и задумчиво смотрел мне в глаза. — Выходит, ты решила позаботиться обо мне…

— Исключительно из практических соображений, — выпалила я.

— Конечно. Давай вытаскивать твоего фамильяра.

Взламывать глифы я научилась ещё в институте, чтобы подправлять оценки в журнале, поэтому мы проникли в кабинет с последними лучами Солнца. Чутьё вело меня не к картотечному шкафу, а к картине на стене, за которой оказался сейф. Охранный артефакт, большой прозрачный камень, был встроен прямо над замочной скважиной сейфа. Внутри в панике бился маленький белёсый мотылёк. Я потянулась к камню.

— Стоп! — Чейз поймал мою руку. — Сперва нужно расплести заклятье. Вас что, не учили?

Нас, по правде говоря, действительно не учили обращаться с инквизиторскими артефактами, а на ведьмовские снаружи заклятия не вешали, только внутри. К счастью, Эмерлин в Институте не учился, зато читал много полезных и, вероятно, запрещённых книг.

Чейз возился с камнем не меньше двух часов, в кабинете царил мрак, рассеиваемый только тусклым светом от самого запертого фамильяра.

Звякнул дверной колокольчик, и мы услышали далёкие голоса:

— Ужин мне в кабинет. Вызови Ивиса!

— Слушаюсь, господин Инквизитор.

Эмерлин скрипнул зубами и дёрнул за последнюю нить заклятия. Камень рассыпался пылью, а счастливый дух, сделав в воздухе сальто, нырнул в карне. Мы с сообщником скользнули к окну. Я чиркнула ногтем по линии глифа на подоконнике. Ладонь пронзила боль, но защита нас пропустила. Едва мы выпрыгнули, в двери кабинета повернулся ключ.

Два квартала мы бежали по траектории пьяной кометы, а когда поняли, что погони нет, остановились отдышаться, привалившись спинами к стене какого-то дома.

Фамильяр вынырнула из книжечки. На сей раз в виде казнённой век назад на костре вейды Августы.

«А картину-то стоило повесить на место…».

Я закатила глаза и отборно выругалась.

В дом губернатора мы возвращались шагом, вошли через заднюю дверь и сразу прошли в жилое крыло. Кисть руки словно огнём горела, и я невольно застонала.

— Покажи! — потребовал Чейз, перехватывая мою руку и задирая рукав.

Чёрная сеть проклятья уже доползла до локтя.

— Как тебя угораздило?! Вылечить сможешь?

— Я не по этой части. Ни разу отдачу не ловила…

— У меня есть знакомый. Недавно обосновался поблизости… На Маяке. Он может подлечить. Но нужно ехать сейчас же. Возьмём дядин экипаж и позаимствуем катер.

— Я не оставлю книгу! Может нам потом в бега придётся податься!

Я высвободилась и бросилась в библиотеку. Видя, что спорить бесполезно, Эмерлин побежал следом, открыл хранилище и тайник. Здоровой рукой я запихнула в сумку манускрипт. И в этот момент в холле раздались грохот и крик: «Именем Инквизиции…».

Мы посмотрели друг на друга.

— Диана, нам уже не уйти. Нужно использовать второе правило.

Все выверенные формулировки разом исчезли из моей головы, и я выпалила самую простую и непредсказуемую из них.

— Хочу быть не ведьмой, а обычным человеком. Готова равную цену за исполнение желания заплатить.

— Хочу, чтобы ты была жива, здорова и счастлива. Готов равную цену за исполнение желания заплатить.

«Как?! Что ты творишь, дурак?!» — хотела заорать я. Но меня больше не было, Чейза больше не было, мира больше не было. Меня втянуло в водоворот воспоминаний и вышвырнуло на мостовую незнакомого города.

Я закрутилась на месте, озираясь, и обнаружила, что не одна.

— Эмерлин! — я бросилась мужчине на шею, а потом резко отстранилась. — Я тебе голову оторву! Ты же мог умереть! «Жизнь за жизнь», забыл? Чем ты только думал?!

Выглядел мой друг немного растерянно, но руку мою осмотрел и убедился, что его желание исполнено.

— Не забыл. Просто выбрал то, что важнее. И, честно говоря, не понимаю, почему я остался жив. И почему оказался здесь с тобой. Кстати, где мы?

— Не представляю, — призналась я, невольно растягивая губы в глупой улыбке. — Зато знаю, почему жив. Так уж вышло, что я не смогла бы быть счастлива без тебя. Такая вот замена: лишился дома, но получил меня.

— Это… именно то, что я хотел услышать, — Чейз притянул меня к себе и наконец поцеловал по-настоящему, но вдруг прервал поцелуй и изумлённо уставился на дымное щупальце, высунувшееся из карне. — Вы со мной говорите?.. Хм… Ну, примите мои поздравления…

— Что говорит? — усмехнулась я.

— А ты не слышишь?

— Не слышу, не чувствую, — меня обуревал какой-то детский восторг. — Я больше не ведьма!

— А у меня, похоже, теперь есть фамильяр, — резюмировал Чейз, глядя, как я отстёгиваю от пояса цепочку бальной книжечки и передаю ему. — И она абсолютно счастлива, что может посмотреть два мира по цене одного.

— Выходит, действительно другой мир?! — сердце в груди сбивалось с ритма, но я вдруг осеклась. — А что будет с нашим?

Эмерлин покачал головой.

— Не волнуйся. Мы сделали главное — передали знание в надёжные и деятельные руки. Ковены объединятся, вместе они справятся с задачей.

— Только мы не узнаем…

Чейз погладил меня по щеке.

— Дверь открывается в обе стороны. Даже между мирами. А сейчас давай-ка разведаем, куда нас занесло.

Из двери дома вышла женщина с рюкзаком. Эмерлин решительно шагнул в её сторону.

— Прошу прощения, вы не подскажите, где мы находимся?

— Улица Красина, — с лёгким недоумением ответила женщина.

— А город?

— Выборг… Заигрались, ребят? Вам, наверное, к Аннинским укреплениям нужно. На фестиваль приехали? Так вам сейчас до Крепостной улицы и налево, через мост мимо башни святого Олафа и направо в переулок.

— Спасибо, — машинально поблагодарила я.

Женщина кивнула и продолжила свой путь, а мы с Чейзом ошеломленно переглянулись.

— Что делать будем?

— Я бы перекусил. В там решим. В конце концов, мы живы и вместе. Неужели с остальным не разберёмся?

— Интересно, здесь золотые монеты в ходу…

Я, чтобы скрыть смятение, полезла в сумку, и у меня вырвался нервный смешок, там оказалось гораздо больше, чем я рассчитывала. Я выудила из внутреннего кармана маленькую книжечку, открыла, пролистала и засмеялась уже в голос.

— Что?

— Ну, во-первых, я утащила из нашего мира последний экземпляр манускрипта Красного Олафа, — с трудом успокаиваясь, сообщила я. — А во-вторых, кажется, в этом мире мы женаты.

Я повернула к нему книжечку, в которой надпись на развороте гласила: «Зарегистрирован брак 11 июля 2015 года с гр. Амелиным Ч. В.».

— Ну вот, с этим уже разобрались, — удовлетворённо заметил Чейз и снова заключил меня в объятья.