Возлюбленная дракона

Глава 1

Глава 1. Несвобода в небе

Эта война, казалось, не утихала уже много лет. Чёрное и Белое Королевства то нападали, то отступали. Молодой амбициозный Чёрный король Финстерис Ашкрам не успел выдержать траур по своей семье, как уже сцепился с Белой королевой. Единственная эльфийка в мире Отражения, когда этот народ был изгнан в свой родной мир более тысячи лет назад, смогла продержаться на троне несколько десятков лет. Это никак не давало покоя Финстерису.

И для этой битвы он приготовил нечто неожиданное. Дракон. О них слагали легенды, кто-то их даже видел, но, сражаясь против эльфов, слишком многие драконы когда-то полегли. Чёрному королю удалось где-то найти одного. Пышущий жаром из глотки, огромный, свирепый – победа Чёрного королевства уж точно не за горами. Он сумел подчинить его. И приказ был только один – Белая королева.

Финстерис раскинул свою магию широким покровом: нежить не знала ни усталости, ни ран, ни сожалений. Несколько подчинённых некромантов, отряд личной стражи – вот и все живые в его армии. Что удивляло Чёрного короля, так это слепая преданность Белой королеве её народа. Когда-то эта эльфийка смогла очаровать его деда, а затем и прошлого правителя Белого королевства. Как? Хотелось залезть внутрь её белокурой головки и узнать, в чём её сила.

Его собственная поступь казалась Финстерису тяжёлой. Он шествовал вместе с продвигающейся вперёд армией немертвых. По мере приближения к центру битвы всё отчётливее становились видны всполохи заклинаний и сражающиеся фигуры. Разум дракона, затуманенный магией Тьмы, ведал лишь одну цель: уничтожение врага. Белая королева светилась подобно столпу белого света – не промахнёшься.

Брызги её магии были видны за многие мили, среди сотен других заклинаний. Она сияла чисто и ярко, словно утренняя звезда. Лишь немногие смогли бы увидеть едва заметную червоточину, поселившуюся где-то в районе её пупка. Возможно, эта крошечная чёрная точка и стала причиной то, что последовало вскоре.

Возможно, послушная воле призвавшего их некроманта и не знающая усталости нежить оказалась живучее человеческих воинов и магов-целителей. Возможно, огонь дракона, выжигая всё на своём пути, выжег и тех, кто сплотился вокруг Белой Королевы. А сама светлая эльфийка скрылась в пламени, изрыгаемом глоткой дракона. В воздух взметнулись облака пепла.

***

Последняя вспышка её магии, словно круги по воде, разошлась и накрыла своим пологом дракона, людей и немёртвых. Это был свет, очищающий и исцеляющий одних и превращающий в прах других. Попав в эту волну светлой магии, дракон на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Ему казалось, что с вершины гребня на морде и до кончика чешуйчатого хвоста окатила прохладная волна, вымывающая всю грязь, что скопилась в его душе с тех пор, как начал служить он Чёрному королю. Накатило отвращение к запаху смерти, холода и тлена, сопровождающему некроманта, презрение к поднятым мертвецам, утратившим всё человеческое, служащим Чёрному королю. Дракон, не замечая замешательства человечков внизу, резко спикировал на землю, сбитый с толку внезапным наваждением.

По случайности он приземлился как раз на пепелище, оставленное его огненной атакой, будучи уже в форме человека. Он был истинным, урождённым драконом, и потому менял форму легко и непринуждённо, не завися от прихотей луны, потоков магии или зелий, как говорила расхожая молва. За кругом из пепла слышались стоны раненых и рычание нежити, но здесь лишь сплавленные части доспехов скрипели под ногами дракона. Где-то в затылке, где раньше жила жажда крови и тьма, чувствовалась пустота. Он словно оказался под водой: та же мутная видимость и приглушённые звуки.

Вдруг что-то блеснуло, как солнце из-под толщи воды. Дракон скосил взгляд под ноги. Припорошенные пеплом белые одежды, скрученные от жара кончики соломенных волос, синеватая белизна кожи с разводами сажи и едва слышный шёпот заставили его замереть. Под слоем пепла, растеряв магию и тяжело дыша, лежала светлая эльфийка. На миг в темных глубинах разума дракона мелькнула мысль: «Убить! Растерзать!». Но он отбросил её как чужеродную под пристальным взглядом серо-голубых глаз. Сначала дракону показалось, что это сама Белая Королева смотрит на него, но он отбросил эту мысль почти сразу. Молва приписывала ей неземную красоту, а эта эльфийка была… обычной, хотя и красивее многих встречавшихся ему человеческих женщин. Она была такой беззащитной, хрупкой, хотелось закрыть её крыльями ото всех бед, унести далеко-далеко, чтобы ужасы войны больше никогда не тревожили это чудесное создание. Поддавшись этому внезапному порыву, не дожидаясь исхода битвы, дракон на мгновение завис в воздухе, а затем сильные взмахи мощных крыльев унесли его прочь от места побоища. Вслед ему неслись заклинания некромантов, но он был ловчее. В лапах драконах безвольной куклой застыла добыча.

Лишь отлетев на порядочное расстояние, дракон понял, что совершил: он самовольно покинул армию Чёрного короля. То есть, дезертировал. Удивительно, что за ним не послали погоню: видимо, в разгар битвы было совсем не до него. Он было уже хотел повернуть обратно, когда волна обожания накрыла его разум. Будто почувствовав колебания своего спасителя, эльфийка нежно провела по держащей её чешуйчатой лапе. И дракон устремился куда-то вглубь соседнего Красного королевства. Теперь возвращаться было поздно, и следовало найти место, где его не будут искать. С наступлением ночи острое драконье зрение различило вдали огоньки деревни. «То, что нужно, — ликовал он, — Теперь осталось незаметно приземлиться, переночевать и утром войти в деревню». Так дракон и поступил.

Лес за деревенькой стал прекрасным местом для ночлега. Эльфийка была ещё слаба и плохо реагировала на окружающую обстановку, поэтому дракон сам наломал дров, сам разжег костер и постелил еловые ветки в качестве лежанки. Тело дракона было горячим, и женщине, которую он обнял, улегшись, не грозило ночью замерзнуть. Когда дыхание дракона выровнялось, эльфийка открыла глаза цвета грозового неба и зашептала на родном языке:

— Что зверь, что трава — льнут к моим рукам, — и она легко провела своей рукой по руке дракона. — Что тело, что разум — внемлют моим губам, — и коснулась губами шеи дракона. — Что мысли, что души — озарены любовью ко мне.

После этих слов тяжёлые морщинки на лице мужчины расслабились, а дыхание всё также оставалось размеренным и сонным.

Рассвет встретил пару капельками росы, стрёкотом насекомых и трелями птиц. Открыла ясные голубые глаза и эльфийка. Открыл желтые глаза дракон. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга, и дракон пропадал в этой синеве, а эльфийка ликовала. Словно смутившись, как юнец, дракон вскочил с их хвойного ложа и засуетился, затаптывая угли от костра. Он не помнил, когда в последний раз так смущался: всё-таки ему уже перевалило за три сотни лет. Эльфийка казалась молоденькой, но кто их разберёт: вечная молодость была в крови у этих дивных созданий. Женщина тоже встала, отряхнула остатки некогда богатого наряда и мелодичным голосом пропела:

— Мой спаситель, как мне обращаться к тебе? Разреши поблагодарить тебя за спасение не только от смерти, но и от участи, гораздо её горше, — на миг тень воспоминаний мелькнула на челе светлой, но она быстро взяла себя в руки. — Позволь представиться, — за ночь примерная линия поведения была продумана. — Моё имя — Эллина! — Она ни секунды не раздумывала, прежде чем назвать имя одной из своих служанок, оставленной на далёкой родине.

— Я Драгос Альт, — вспомнил о вежливости дракон.

— Драгос… — коверкая имя на эльфийский лад, произнесла Эллина, — разреши мне отплатить тебе за твою доброту, — она подплыла к дракону и коснулась губами его губ. При этом её щечки слегка порозовели.

Драгос сначала опешил, но, когда она отстранилась, ухватил её за тонкую кисть и коснулся пальчиков поцелуем:

— Для меня честь служить тебе, о прекраснейшая из подлунных созданий. Но нам нужно двигаться к жилью, потому что я совсем не располагаю никакими припасами. Я видел невдалеке деревеньку. Ты сможешь идти?

— Да, благородный Драгос, я последую за тобой, куда бы ты ни отправился.

Сердце старого дракона учащённо забилось. Впервые за столько лет служения Чёрному Королю он слышал столько нежности в голосе, обращённом к нему. Если сначала он и подумывал вернуться к некроманту, то сейчас подобные мысли были окончательно отброшены. Для этой женщины хотелось быть именно «благородным». Поэтому, возглавив их маленькую процессию, Драгос всеми силами был готов заслужить расположение эльфийки. Но дорогу до деревни омрачали нерадостные мысли: «Что, если она спросит, почему я спас её? А если она догадается, что я дракон и служил Чёрному Королю?» Но она ничего не спросила, с самого Альта совсем не волновал вопрос, кто она на самом деле.

Эллина хотела бы задержаться на полянке, найти ручеёк и привести себя в порядок, но предпочла молча следовать за своим провожатым. Здесь, в лесу, разлилась энергия жизни, поэтому светлая эльфийка постепенно восстанавливала силы, растраченные в битве с ордами нежити Чёрного короля, но предпочитала пока не демонстрировать свою магию.

Глава 2. Оковы на земле

Пока они двигались по лесу, Эллина несколько раз начинала разговор о том, как было бы хорошо поселиться где-нибудь в глуши, оставив позади ужасы войны. Она рассказывала, что целительница, что уже не в состоянии видеть смерть и ощущать разлитую по всему полю боя боль. При этом она скользила по лесу, словно по анфиладам дворца: плавно, легко, грациозно. Это являло разительный контраст с тяжёлой поступью дракона, привыкшего парить в небе, а не продираться через подлесок. Эльфийка легко касалась рукой плеча дракона, заглядывала ему в глаза, опутывая его сетью невидимой и легчайшей магии, так непохожей на липкие тенета заклинаний повиновения, который некромант накладывал на своих слуг. И Драгос млел и соглашался на всё: и жить в глуши, и не ведать войн, и быть «благородным».

За разговорами путники незаметно достигли деревеньки. Стояла ранняя осень, и на солнце чешуйки доспеха дракона отливали багрянцем, придавая сходство с пролитой кровью. Или огнём. Потому немногочисленные встреченные в деревне жители косились на мужчину, но ничего не говорили. Эльфийка же пониже опускала голову и занавесила лицо волосами. В деревне чувствовалась аура огня. Эллина предполагала, что они отлетели от места сражения - границы Белого и Чёрного королевств - достаточно далеко, раз оказались на территории Красного, где издревле у власти стояли огнепоклонники. Она не удивилась бы, если бы Драгос выбрал это направление специально: как известно, драконы тяготели больше именно к магии огня. Красное королевство располагалось в самой северной части мира, восточнее лежало Чёрное, где процветала некромантия, а на западе — Белое с его магией света, и империя Алданаи с её магией стихий – на юго-западе.

Что же, в этой деревушке они были в относительной безопасности. Весь мир говорил на одном языке, поэтому им не составило труда найти старосту и, притворившись путниками, бегущими от войны, расспросить о возможности поселиться в этой деревне. Действительно, они очень походили на тех, кто пережил тяжёлое сражение: броня Драгоса кое-где была покорёжена и заляпана сажей, а платье Эллины превратилось в лохмотья, также с подпалинами, открывая любопытным нежную кожу рук, а кое-где — и ножек. Увы, Альту даже нечего было предложить накинуть ей, так как сам он был без плаща.

Прогулка по лесу вернула Эллине немного магии, потому при разговоре со старостой она была гибка и текуча словно лиана, и ей без труда удалось расположить его к себе. Эльфийка не боялась разоблачения своей магии: она давно жила в этом мире и заметила, что исконно эльфийские умения, вроде эмпатии и способности вызвать симпатию, почти не встречали сопротивления здесь. Этот мир жил в основном магией тьмы, света и огня, древняя эльфийская магия жизни почти не использовалась. Эллине пришлось смолчать, когда Драгос назвал её своей женой, а потом лишь утвердительно покивать, когда он объяснял это желанием уменьшить подозрения, вызванные их появлением. В итоге им выделили ещё крепкий, но покинутый дом на окраине деревни. С этого дня потекла размеренная жизнь эльфийки и дракона, поддерживаемая магией.

***

Каждый день, просыпаясь на заре, Эллина начинала с повторения заклинания: «Что зверь, что трава — льнут к моим рукам. Что тело, что разум — внемлют моим губам. Что мысли, что души — озарены любовью ко мне». Это было проделать довольно просто, ведь ночевали они всегда вместе, и ночи для неё были наполнены удушающим жаром драконьего пламени. Поутру Драгос становился «благородным»: занимался хозяйством, ходил на охоту, а иногда и в саму деревню, за продуктами. К их странной паре быстро привыкли, но всё ещё сторонились чужаков.

За мелкими хлопотами наступила зима, и Альт заметил, что живот Эллины стал округляться. Она растеряла былую грацию и утончённость. Кожа приняла сероватый оттенок, а волосы словно выцвели. Казалось, что-то подтачивает её изнутри. Драгос не находил себе места, но на все расспросы о самочувствии или предложения вызвать целителя Эллина отмахивалась и лишь по утру шептала: «Что зверь, что трава — льнут к моим рукам. Что тело, что разум — внемлют моим губам. Что мысли, что души — озарены любовью ко мне». Иногда она повторяла свои слова не по одному разу: с каждым днём магия жизни слушалась её всё хуже и хуже. Эллина лишь надеялась, что Драгос достаточно оплетён сетями её заклинаний, что до лета не сбросит их. А уж там… Там ей будет всё равно. И мужчина оставался под действием чар до конца зимы, всю весну и начало лета. Его дракон спал, и с момента ухода из армии Чёрного Короля ни разу и не обернулся. Он словно забыл, каково это — летать. Деревенский труд неожиданно смог дать отдых истерзанному войной телу и измученному приказами некроманта разуму. А душа не заметила, как накрепко привязалась к чужой, в общем-то, эльфийке.

А в конце весны она родила. Роды были столь тяжёлые, что приглашённая повитуха лишь чудом успела спасти жизнь младенца и удержать мать на этом свете. После родов Эллина была ослаблена и не вставала в постели. Большую часть времени она проводила в полузабытьи. А когда была в сознании, то просила отнести её то в лес, то на озеро, пока снова не засыпала. Родившийся мальчик походил на мать: заострённые на эльфийский манер кончики ушей, серые глаза и русые волосы, только мать так и не взяла его ни разу на руки. А вот от Драгоса в нём ничего не было: ни смуглой кожи, ни крепкого телосложения. Глядя на младенца-полукровку, Альт иногда сомневался в том, что ребёнок его. Но тогда чей? Тонкие нити заклинаний ещё были крепки, и вопросы умирали на языке, стоило только взглянуть в серую голубизну эльфийских глаз мальчика.

За всеми этими заботами Драгос не заметил, как окончилась война Белого и Чёрного королевств. После разгрома ставки Белой Королевы армия западного соседа отступала, и в конце был подписан мирный договор, который лишил Белое королевство изрядной доли территорий, позволив Чёрному получить доступ к торговым путям, связывающий все три королевства с Империей Алданаи. Для большинства населения этих стран война представляла собой ещё один этап в нескончаемой битве Светлой и Тёмной Хозяек (прим. автора, боги этого мира), но сами короли и их приближённые знали, что Чёрный король желал ещё и получить доступ к границам Империи Алданаи, чтобы вести торговлю с богатым соседом без грабительских пошлин, накладываемых чиновниками Белой королевы. А последняя хотела получить неограниченный доступ к Мёртвым землям, путь к которым лежал по территории Чёрного королевства. Она была уверена, что найдёт там ответы на вопросы, касающиеся её семьи и давно пропавшей подруги. Но в итоге Белая королева пропала без вести, а война была проиграна.

Да, всё это мало интересовало Альта, когда на руках у него оказались новорождённый мальчик и его угасающая мать. Приглашённый деревенский целитель разводил руками и не мог ничем помочь. Посылать за более искусным лекарем в ближайший город староста отказался, ссылаясь на дороговизну услуг, у самого же Драгоса денег и не было. Оставлять семью, чтобы отправиться в путь одному, он боялся. А Эллина однажды позвала его к себе и прошептала:

— Что зверь, что трава — льнут к моим рукам. Что тело, что разум — внемлют моим губам. Что мысли, что души — озарены любовью ко мне. Я знаю, что моё время приходит, и когда этот миг настанет, унеси меня под сень леса и оставь там. Остальное лес сделает сам.

Все попытки перебить или возразить Эллина отметала легким прикосновением руки к руке Драгоса. А на следующее утро она не проснулась. И Альт выполнил всё, что было велено: отнёс её на полянку в лесу и там оставил. Он долго стоял рядом с телом женщины, с которой провёл последние восемь месяцев и которая заставила его вернуть веру в Огонь, более близкий драконьему племени, чем тёмные ритуалы некроманта. На его лице не дрогнул ни единый мускул, лишь чётче обозначились морщины на лбу.

***

Через много лет он будет задаваться вопросом, любила ли его Эллина и любил ли он её. И однажды придёт понимание, кем на самом деле была эльфийка. На Отражении она ведь всего одна. Драгос вырастит сына, чтобы однажды их дом запылал огнём, как и северные королевства в новой войне между Чёрным королём и вернувшейся из ниоткуда Белой королевой. А та полянка в лесу уже через несколько часов после ухода дракона опустеет, а светлая эльфийка затеряется в таком послушном лесу.