Волшебница Виноградника

Глава 1

Посреди пепелища расцветёт Виноград,

Виноградари срежут спелые гроздья,

Винодел сотворит благословенный Дар,

Вкусят его Стражи, и пойдут они в бой.

Тьма падёт, Пепел отступит.

1.

-Госпожа Катерина, просыпайтесь! Господа маги сказали, что мы, наконец, прибываем, - раздался голос. Это моя служанка, Ида, тормошила меня, и я нехотя открыла глаза. Было уже светло, лучи солнца ярко освещали полированное дерево и бежевую жаккардовую обивку моего купе, и вагон рельсового транспортёра всё так же, как вчера, мерно постукивал колёсами, неся меня на Север, к месту моей дворянской службы.

Я лениво потянулась, села на кровати - они тут у них довольно жёсткие, хоть Ида и заботливо подстелила два одеяла, посмотрела в окно - там бесконечной полосой вдоль дороги шли шпалеры Виноградника, оберегающие нас от зла. Приглядевшись к пролетающим мимо изумрудным лозам, я поняла, что это уже не тот сорт, что вчера я наблюдала вдоль дороги, наверное, Солнечный, - сейчас мы находимся уже довольно далеко на севере, и здесь растут только самые морозостойкие сорта, способные пережить холодную северную зиму. Наконец, встав с кровати, я собралась переодеваться. Ида опустила штору на окне, и в купе стало темно - люмен в кристалле, вделанном над дверью, не светил, очевидно, лишённый силы магом-инженером состава.

И о чем они только думают? - возмутилась я. - Как благородная девушка должна одеваться, при открытом окне? А вдруг, кто-то заглянет в него, пусть и на мгновение из-за скорости транспортёра, и увидит "всё"?

Ну, ничего не поделаешь, придётся решать вопрос дворянским методом.

Конечно, женщины обычно никудышные маги, и я не исключение, но, всё же, начертив пальцем в воздухе сигил и сопроводив это соответствующими словами и образами, я за пару минут вызвала свой собственный люмен - маленький светящийся шарик, висящий в воздухе. Светил он так себе, был неуверенно красноватого цвета, и заметно подрагивал, но, всё же лучше, чем ничего...

- Ох, госпожа Катерина, вы такая умелая, - прозвучала грубая лесть со стороны Иды, уж она то видала люмены и получше. Мой отец, бывало, одним щелчком пальцев освещал ровным светом сотен таких весь наш парк перед усадьбой, а я один кое-как призвала...

Так или иначе, пора одеваться. Я теперь - Волшебница Стражников Фронтира, направляюсь на север, на границу возвращенных человечеством земель, откуда ветер приносит облака Кровавого Пепла, и где храбрые защитники отражают набеги орд изуродованных болезнью чудовищ. Одеваться мне надлежит соответствующе - кожаная коричневая куртка, чтобы не разорвать одежду о колючки искаженных растений, светло-бежевые кожаные штаны, по аналогичной причине, и, о ужас, тяжеленные высокие сапоги из плотной чёрной кожи, с толстой подошвой, чтобы ходить по пустоши, не боясь распороть ноги. Мне, конечно, говорил отец, что я должна сама одеваться на Фронтире, но это явно было выше моих сил, так что натягивать их мне и на этот раз помогала Ида.

Отец дал уйму наставлений перед поездкой, некоторые из которых были мне вовсе не понятны, что-то на счёт: "Пепел — это не повод для глупостей", а ещё: "не слушай тех, кто говорит, что то, что происходит на Фронтире, остаётся на Фронтире, молва всё разнесёт", и прочее, что явно вызывало у него смущение, но не позволяло внятно объяснить суть.

Наконец, должным образом одевшись, я, с трудом вспоминая что с какой стороны, облачилась в расшитую серебром перевязь с поясом, на которой с одного бока висела в золоченых ножнах тоненькая шпага - абсолютно декоративная, я вообще не представляю, как ей пользоваться, но, нынешний мой статус Стражницы надо как-то обозначать. С другого бока висела серебряная фляга, до краёв заполненная нашим Тирэльским вином, "пользоваться" которой я, естественно, умела, хотя и тут отец меня снабдил строгими, но туманными наставлениями, "пить ровно столько, сколько нужно, чтобы потом не творить всякого".

Далее пришёл черёд жёлтых лайковых перчаток, а ещё мне полагается носить здоровенную широкополую чёрную фетровую шляпу, так что копну густых русых волос придется завязать узлом, сейчас мне не до красоты.

И вот наконец, полностью, пусть и не без помощи Иды, экипировавшись, я оглядела себя в дорожное зеркало - Несравненная и Великолепная, Волшебница Катерина Карлаил к несению дворянского долга готова!

2.

Колонна вагонов рельсового транспортёра подъезжала к цели нашей поездки - городу «Северный Бастион», основанному всего сто лет назад, как центр новой области, освобождённой от Пепла усилиями поколений стражников и виноградарей. В окне мимо нас пролетали леса, расчерченные равномерной сетью просек, в которой растили Виноград, их сменяли поселения и поля, также охраняемые сетью шпалер и изгородей, увитых благословенным Даром, но, солнце тут, выглядывая из-за облаков, светило явно слабее, чем у нас, в солнечном Тирэле, да и зелень была какой-то тусклой, и наше неуклонное приближение к границам безопасных земель чувствовалось внутри смутно осознаваемой тревогой. Потом пошли рядами каменные и кирпичные дома, также увитые лозой, как и полагается быть жилищам благодарных богам людей, показались мощеные улицы, и, наконец, замедляясь, и гудя, наш транспортёр прибыл на станцию.

- Северный Бастион, Конечная! - прозвучало через вокс-панель в потолке. Крайне непривычно чувствуя себя в этом скрипяще-обтягивающем облачении на людях, и поймав на себе пару-тройку не вполне подобающих взглядов - да, да, я юна, красива, и у меня всё на месте, спасибо - я, почти никого не зацепив торчащей шпагой, благо, отец меня научил правильно придерживать её в помещениях, наконец, сошла через открытую натужно улыбающимися служителями станции дверь вагона наружу. На укрытом стеклянной крышей перроне было людно - из вагонов первого класса выходили благородные господа и разодетые дамы, в сопровождении слуг и носильщиков. Дальше, на открытой части платформы, разгружались менее привилегированные сословия, от которых нас ограждал ряд людей, одетых в металлические доспехи и с мечами - архаичная диковинка в нашем мире магической инженерии, ещё раз скрытой тревогой напомнившая мне, что я всё ближе к Фронтиру...

Из-за оцепления нам помахал рукой Фареус, слуга отца, я подошла, попросила стражу пропустить его, и объяснила, что он будет помогать выгружать мой багаж. Оглядевшись, я заметила покачивающуюся на шесте над головами толпы табличку с надписью: «Волшебницы Фронтира» - это, видимо, за мной. Подойдя к месту нахождения держащего табличку, я обнаружила нескольких чиновников в серых костюмах, какого-то скучающего парня в замшевом кителе, с мечом на боку, и, одетую в шикарный, из светлой кожи, костюм, смуглую девушку, также как я со шпагой и флягой. По её невероятно ровной осанке, изящной, не в пример моей, шляпе, одно из полей которой было заколото на бок брошью с жемчугом, тщательно сохраняемому скучающе-благородному выражению лица, и, конечно, по почти десятку слуг вокруг неё, можно было легко понять - наследственная аристократка Южных островов.

- Вы, я так понимаю, леди Карлайл? – Обратился ко мне самый полный из чиновников, своей странной наружностью, с непропорционально широкой челюстью и зеленоватым цветом лица напоминающий грустноватую жабу.

- Да, добрый день, Волшебница Катерина Карлайл, готова к исполнению долга. - представилась я, как учил отец.

- Хорошо, я Клаус фон Тед, старший регистратор Стражей, леди Алькименна уже здесь - он повернулся к южанке - ждём леди Виченто, и леди Грейп.

- Насколько я поняла, нам ещё несколько часов ехать до крепости, в какой экипаж можно разместить мой багаж?

- До Винтерхилла вас довезет господин Тадеуш, на самовозе, надеюсь вы были в курсе про ограничения багажа?

- Да, разумеется, строго кубический метр, не более ста пятидесяти килограмм - ответила я, заметив, как при этих словах Алькименна еле заметно поджала губы. Похоже, для родовой аристократии эти ограничения были абсолютно неприемлемыми - но, простите, магический самоход? Разве они работают на Фронтире?

- Винтерхилл окружён Виноградником, сударыня, и в хорошую погоду туда вполне можно доехать, но вы правы, условия последних километров пути требуют особых умений от мага-возницы - парень в кителе при этих словах фон Теда только слегка пожал плечами, и продолжил лениво смотреть вдаль перрона.

Пока мы разговаривали, подошла ещё одна девушка, с рыжими волосами и зелёными глазами, в куртке красноватой кожи, расшитой жёлтыми шнурами и кокетливо маленькой шляпке, украшенной переливистым пером. Представившись Флориэной Виченто, она также стала расспрашивать про экипаж и багаж, а узнав про наш транспорт, восхищенно воскликнула: - Ого, на настоящем самоходе! Она сразу подошла к Тадеушу, стала расспрашивать его насколько сложно им управлять, тот сдержанно и односложно отвечал, явно не расположенный к беседе, но, шумную, смешливую и настырную Виченто это явно не останавливало.

По кожаной одежде, шпаге и фляге, нас было легко узнать в толпе, и проходившие мимо люди немного странно на нас смотрели, впрочем, ничего удивительного, обычно благородные девушки не ходят в таком виде, в штанах, без платья, да и вообще, в другой ситуации такое облачение сочли бы вызывающим, если не хуже.

- Где же эта Грейп? – сетовала грустная жаба - она села на транспортёр?

- Хм, по документам у неё не первый класс... Похоже, она сошла где-то в конце перрона, среди простолюдинов...

- Сходите и поищите её там, она, вероятно, одарённая из низшего сословия, и читать толком не умеет, мы с этой табличкой здесь полдня так ждать будем...

Спустя некоторое время отыскали и привели четвёртую девушку, Нину Грейп. Невысокая, кареглазая, с каштановыми волосами, одета она была не по форме, в скромное серое платье и простые коричневые туфли, на которые наша леди "Истинное Благородство Южных Островов" крайне неодобрительно скосилась, при этом Нина сама тащила на плече полотняный мешок с лямкой, видимо, вмещавший всё её пожитки, придерживая его непривычно крупной и грубой по меркам благородной девушки рукой. При виде нас она явно робела.

-Ну что ж, можно садиться, проследуйте к самовозу - мы вышли из вокзала, и пройдя мимо лошадей и экипажей, во множестве ожидающих своих пассажиров на площади перед вокзалом, подошли к магической машине. Подобно рельсовому транспортеру, это чудо инженерии также приводилась в движение рунами, формулами и сигилами, вырезанными на кристаллах и расписанными на разных частях корпуса, но, двигаться самоход мог по любой дороге, а не только по рельсам, и в любом направлении, заданном магом-возницей. Похожий на карету-полукабриолет, с крышей в задней части, но открытой половиной спереди, лишь огражденной стёклами, он стоял, поблескивая полированными ручками, пока носильщики и наши слуги через заднюю дверь укладывали в кабину наши многочисленные чемоданы, в случае с южной аристократкой, даже слишком многочисленные.

И вот, рассевшись в открытой части самовоза, мы попрощались со слугами, возница устроился на своём кресле, предупредив не беспокоить его во время управления машиной, и, проведя руками над доской с рунами движения, оживил магическую конструкцию. Ида махала мне на прощание рукой, и видимо, готовилась расплакаться, отчего и я опять распереживалась, но, ничего не поделаешь, своих слуг на Фронтир брать нельзя. Наконец, кристаллы на доске засветились, что-то загудело, и самовоз мягко покатил по брусчатой дороге, объезжая повозки с лошадьми, и выехал на большой проспект, уходящий дальше на север.

3.

Мы глядели по сторонам, на дома, вывески, витрины, экипажи и прохожих; Флориэна, встав, чтобы рассмотреть всё получше, высунулась в набегающий поток воздуха, отчего её рыжие волосы трепетали на ветру, и так стояла, держась за норовившую слететь шляпу и шумно восторгаясь всём подряд, к явному неудовольствию Тадеуша и Алькименны.

Наконец, немного успокоившись, Флориэна села на место, и сказала: - Так, а теперь, давайте знакомиться! Я - Флориэна Виченто, из Арранкона. В магии ничего не понимаю, но на испытании у меня нашли дар Исцеления! Правда, - смутилась она - мне надо очень хорошо относиться к человеку, чтобы он работал, но, я просто со всеми подружусь, и смогу всех вылечить, если что. Ещё я люблю смеяться, и красивые песни. А ещё у меня есть жених, и когда я исполню долг, я выйду за него замуж, и мы будем жить в его замке! Но это потом, а пока я буду всех лечить! Она задумалась, что бы ещё добавить, но, видимо, так и не придумала, и сказала: - А теперь вы, девочки, расскажите о себе, пожалуйста!

Южанка и Нина молчали, вероятно, несколько обескураженные такой экспрессией, и я решила представится следующей:

- Я - Катерина Карлайл, из Тирэля. Теорию магии я учила в школе магии в Тирэле, но практику смогла только на школярный минимум сдать, я все-таки женщина - пожала плечами я. Волшба у меня... ну, я могу что-нибудь разрезать, не касаясь. Будь-то пирог или, например, дерево и камень. Ещё я учусь виноградарству у отца. Жениха у меня нет.

- Малена Карлайл - ваша родственница? - спросила Алькименна, подтвердив мои давние опасения, что и сейчас, спустя десять лет, будут попадаться люди, которые вспомнят об этой истории.

- Да, это была моя мать.

- Поняла, спасибо. - Южанка задумчиво посмотрела на меня. - Ну что ж, не люблю много говорить о себе. Иллирия Алькименна, мой род владеет островом Родент со времён Королевства Выживших. Магией я владею хорошо, лучше многих мужчин-магов. Изначальный Дар - Пламя. Помолвлена.

Удовольствовавшись таким самоописанием, Иллирия замолчала, и повернулась к Нине.

- Эм... Эм, ну, я - Нина Грейп, из деревни Грейп. Это под Карштадом... Рода у меня нет, я сирота, из крестьян. Про магию ничего не знаю. Я... Помогаю Благословенному Дару расти.

- В смысле, как это? - переспросила Иллирия.

- Ну, я просто молюсь богам, и Виноградник быстро растёт. Я не знаю, как это происходит, просто молюсь.

- Ого... - округлила глаза Виченто. - это разве возможно?

- Магически - нет. - Ответила я. - ну, не совсем. Терморегуляцию, инсоляцию, гидрацию, дезинсекцию - всё это делают магией, если есть такая потребность, и нет помех от Пепла, но вот напрямую форсировать рост - такого нет, разве что иногда трауматургию применяют к растениям, но и она только залечивает раны, а не помогает расти. У тебя невероятная Волшба, Нина.

- Спасибо Вам за доброе слово, госпожа - смущённо ответила Нина.

- Как тебе повезло, Нина, такая удивительная Волшба! - восхищённо воскликнула Флориэна - а я-то думала я со своим даром лечения особенная...

- Ну, я думаю, ваше лечение тоже особенное, - ответила я - ведь среди Пепла нет магии, и только Изначальные Дары благородных девушек могут помочь Стражникам...

- Как удивительно все-таки, дома мне даже зажечь камин не позволяли, боялись, что я его сломаю неправильным заклинанием, а тут оказывается, что только моя корявая магия и может работать! - Флориэна весело рассмеялась, а Иллирия её поправила:

- Не магия, а Волшба. Магия — это знак, слово, образ, принцип - говоря это она, видимо, автоматически, лёгкими жестами начала чертить сигил Отображения, и тот почти сразу отобразился светящейся руной, висящей перед ней в воздухе, отчего Флориэна чуть не захлопала в ладоши, но сдержалась в последний момент.

- А Волшба... - продолжила Иллирия - это изнутри, это ощущение, предчувствие, настроение. – руна перед ней задрожала, рассыпалась на искры, и сменилась маленьким язычком пламени - И да, её Пепел не подавляет. Именно поэтому девушек из благородных семей, вроде нас, ну, или тех, кто по иной причине обладает Даром - это было в адрес Нины – отправляют сюда, на границу обитаемой земли, Фронтир, чтобы мы помогали Стражникам, ну и, исполнив долг, могли выходить замуж.

- А ещё говорят, что на Фронтире даже отношения между мужчинами и женщинами из-за этого переворачиваются, и женщины становятся важнее мужчин, и даже бывает, что...

Под такие разговоры мы ехали всё дальше на север, Виченто бесконечно болтала, рассказывая всякие нелепицы и слухи, Иллирия снисходительно отвечала, Нина помалкивала, а я смотрела на Виноградники вдоль дороги... Какие же все-таки они тут чахлые...

Странная тревога внутри всё нарастала... Мы ехали уже часа два, успели устать от езды, проголодаться, съесть сандвичей и прочего, что заготовили нам в дорогу слуги, Флориэна опять начала рассуждать об особых отношениях, отчего Алькименна еле заметно закатывала глаза, а Нина, хоть и старалась этого не показывать, как-то странно улыбалась... Внезапно я почувствовала, как мне на руку упала капля, затем ещё одна...

- Ох, кажется, дождик начинается! - радостно воскликнула неугомонная Флориэна.

Тадеуш восторгов не разделял, и, остановив самовоз, стал быстро натягивать кожаную крышу на открытую часть кабриолета. Выглядел он обеспокоенным...

4.

Пошел проливной дождь, барабаня по натянутой кожаной крыше. По стёклам стекали мутно-бурые струи воды, самоходная повозка тряслась и елозила по грязи и колдобинам ставшей уже не столь ровной, как в начале пути, дороги. Руны движения, вырезанные на направляющих камнях, вделанных в панель под руками возницы, моргали и периодически гасли, хотя всего три часа назад, когда мы только начинали эту поездку, они горели спокойным ровным светом, а, явно на показ равнодушный и даже слегка надменный Тадеуш всём своим видом выражал уверенность в предстоящей поездке.

Теперь он тихо матерился, пытаясь пассами рук над панелью выправить работу магической машины, а мы тихо сидели на скамьях сзади, молясь богам о том, чтобы поездка окончилась благополучно.

Молитвы не помогали - спустя ещё пару минут тряски, рывков и странных звуков, панель магических рун погасла, и самовоз, жалобно поскрипывая, застыл.

- Пепельный дождь, мать его, а ведь ещё чуть-чуть...- пробурчал возница, отвинтил крышку фляги и отхлебнул вина. По этому странно обыденному движению, без слов, молитвы, ритуала, без всего того, чем у меня дома сопровождали питие Вина из Священного Дара, я, впервые с отъезда, осознала - это точно уже не родной Тирэль.

- Ну и что же нам делать? - всплеснула руками Флориэна, сидевшая напротив. Она уже крайне утомила нас всех, всю дорогу болтая, и хихикая над всём подряд, нередко невпопад. Вероятно, так она преодолевала неловкость, волнение и страх, которые наверняка каждая из нас подспудно испытывали сейчас, впервые в жизни выезжая из благословенных Виноградников, навстречу неизвестному Фронтиру.

- Пепел блокирует магию... - Мрачно ответила Иллирия, явно чувствовавшая себя всё менее уверенно вдали от родных южных берегов, хотя и довольно ловко скрывавшая доселе это за манерами образцовой южной дворянки старых кровей.

- А Волшба... ну, сами знаете, я, например, тут просто сожгу всё.

- И я не думаю, что смогу исцелить эту штуку, она даже не живая! - подтвердила Флориэна - а ты, Нина? Хотя, вряд ли эта штука из лозы сделана...

Помалкивавшая всю дорогу крестьянская сирота отрицательно помотала головой.

Я также пожала плечами - из моих тренировок с отцом я поняла, что без рун, заклинаний, жестов и прочего, одной лишь чистой Волшбой, я могу только порвать что-нибудь, но явно не сдвинуть.

- Если тут близко, может, просто дойдем пешком? - спросила я.

- Да ты что, туда? - воскликнула Флориэна, указывая на омываемое бурыми струйками окно.

- Одеты мы, вроде, как надо, только Нине надо плащ взять. Вино у нас есть, - похлопала я себя по фляжке, которая, как и у всех остальных девушек, висела на перевязи на боку, как и положено обязательному элементу облачения Стражника Фронтира - да и вы же знаете, что нам всё равно нужно будет ходить по пустошам, где никакие самовозы тем более не работают. И, тут, вроде, недалеко осталось?

- Куда вы, дамы, собрались, по грязи да под пепельным дождём? Может, ещё и ваш багаж на себе потащите? - отозвался Тадеуш, мрачно сидевший, облокотившись локтем на погасшую рунную доску, - сидите, дождь пройдёт, магия заработает, доедем. А то вас ещё Тварь какая заплутавшая поймает, а мне за вас отвечать...

- Мы Волшебницы, сударь, - процедила Иллирия, явно оскорбленная такими словами от, пусть и владеющего магией, но явно слишком слабого для чего-то более сложного, чем водить руками над доской самовоза, парня.

- Вы пока только заготовка под Волшебниц. Пока вы ни разу не встречались с Тварями, ваши способности ничего не значат.

Иллирия, ещё больше уязвленная подобными словами от кого-то, кого она у себя дома привыкла, вероятно, считать чуть более привилегированным сортом прислуги, явно собралась сказать что-то, соответствующее её статусу, но тут, сквозь барабанящий по крыше дождь, донёсся странный вой...

Наш возница, до того хоть и мрачный, но всё же расслабленный, и всё также с ноткой этой, немного комичной, надменности, резко схватился за меч на боку, и стал, вертясь на кресле, встревоженно вглядываться в мутные от бурых потоков стекла, и прошептал: - Проклятье, неужели где-то вылезли? Сейчас вроде не должны учуять...

5.

Мы притихли, и, под барабанящий по крыше дождь, напряжённо вглядывались с запотевающие от дыхания стекла, пытаясь что-то разглядеть в буроватой стене дождя, что лил вокруг нашего укрытия. Секунды тянулись невообразимо долго, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем Виченто произнесла:

- А кто это там кричал?

Но не успела она закончить фразу, как до нас снова снаружи донёсся странный, клекочущий рёв. И в этот раз он явно был ближе...

- Вашу ж... Сидите тихо и не отсвечивайте! - бросил Тадеуш, неловко вытащил из ножен меч, чуть не уткнувшись в потолок, и, открыв дверь, начал вылезать.

- Мы Волшебницы, мы можем... - начала было Иллирия, но, парень почти криком оборвал её:

- Заткнись и сиди в кабине! - и захлопнул дверь. Через стекла мы видели, как замша его кителя мгновенно намокла под проливным дождём, и с мечом на изготовку, он напряжённо вглядывался в бурую пелену ливня.

- Ой, мамочки, что происходит? - зашептала Флориэна, а Алькименна, поджав губы проговорила:

- Спокойно, милая, не стоит так всерьёз воспринимать это посмешище... Он, явно, не слишком компетентен...

Ожидание всё тянулось, как вдруг, совсем рядом, раздался всё тот же клекочущий, и как будто не настоящий рёв, и тут же, странная шипастая тень с грохотом врезалась в переднюю часть самохода. Лобовое стекло лопнуло, и сквозь него, капот и рунную доску, в салон пролезли длинные чёрные шипы, проткнули кожаную крышу, и, топорщась и скрипя, заелозили по стенкам изнутри, царапая обшивку и стекла со скрежещущим звуком.

Мы в ужасе отпряли вглубь кабины, к сложенным в конце чемоданам, сундукам и прочим грузам, Флориэна истошно завизжала, Нина, схватив какой-то саквояж, выставила его как щит перед собой, снаружи донёсся крик: - Получи, тварина! - блеснул меч нашего возницы, ставшего яростно бить им что-то, упершееся в самоход спереди и проткнувшее его сквозь капот этими страшными чёрными шипами. Иллирия, спустя мгновение замешательства, развернулась и стала, неожиданно резво для знатной девушки, раскидывать чемоданы... Задняя дверь! - Поняла я, и кинулась ей помогать. Спустя несколько секунд, мы уже протискивались мимо горы из нашего барахла, которое, как и полагается дворянке, должно не помещаться и в десяти чемоданах на каждую, и, открыв наконец заднюю дверь, кое-как вылезли из кабины наружу, под дождь.

Мы с Ниной выволокли из кабины истошно визжащую Виченто, а Иллирия рванулась вперёд, к передку машины, и закричав: - А ну отойди, сожгу! - выставила руки перед собой, и перед нею заплясал огонёк...

- Стой, дура, дождь...! - донёсся крик Тадеуша из-за самовоза, но сгусток пламени уже сорвался с рук Алькименны и вдруг что-то с оглушительным хлопком взорвалось, меня обдало волной горячего пара, и отбросило от машины в грязь на дорогу, так что я больно приземлилась задницей в лужу, и чуть не приложившись затылком. С трудом встав, держась за ушибленную спину, сквозь клубы пара, я увидела развороченную взрывом кабину, из которой повылетали всё стекла, и лежащую в кустах, метрах в пяти от своего прежнего положения Иллирию, которую, видимо отбросило взрывом. Ковыляя, я подошла к ней, попыталась взять за руку, и та вскрикнула от боли - похоже, руки были обварены взрывом пара. Кое-как поднявшись, она, вытаращив глаза, закричала: - Оно ещё двигается! - Я обернулась, и увидела Нечто.

Нет, я конечно видела рисунки поражённых Кровавым Пеплом существ, но, в живую... Изуродованное до неузнаваемости, с торчащими во все стороны чёрными блестящими шипами, с маленькими клацающими зубастыми челюстями, выросшими в разных, совершенно непохожих на голову местах, с клочьями шерсти тут и там, с буграми черных вен на синюшной коже, в местах ожогов сочащейся бурой жидкостью, - это ужасное порождение безумия лишь какими-то отдельными частями намекало, что оно, вероятно, изначально было собакой…

Хотя и откинутая взрывом и обожженная, тварь, изобразив какое-то омерзительно ненастоящее подобие рычания, проворно вскочила, и бросилась за искореженный кузов самовоза, откуда раздался громкий крик.

- Тадеуш! - поняла я, и, преодолевая боль в ушибленной спине, обошла полуразрушенную кабину, и с ужасом увидела, как эта тварь, с разбегу проткнув шипами парня, буквально заживо рвёт его своими торчащими где попало клыкастыми пастями, пока тот, истошно крича от боли, тыкает её мечом, что, похоже, нисколько твари не мешает. Поняв, что другого шанса не будет, я выставила перед собой указательный палец, и, из-за всех сил стараясь не "заехать" трясущейся рукой на лежащего на земле терзаемого Тадеуша, Перечеркнула тварь.

Внутри, уже привычно после испытаний и тренировок, повеяло пустотой моей Волшбы, а тварь захрипев, осыпавшись ворохом срезанных шипов и конечностей, и разом выплеснувшись внутренностями из рассеченного пополам тела, осела и затихла. Я с отвращением и опаской подковыляла к твари, держа палец наготове, чтобы перечеркнуть её ещё раз, если что, и увидела под тушей лицо нашего возницы. Взгляд его уже остекленел, а красная кровь в луже под ним, сочащаяся из десятка дыр от торчавших в кителе чёрных шипов, смешивалась с черной жижей, и размывалась потоками дождя...

6.

Я стояла над остатками твари и телом нашего возницы, пытаясь осмыслить произошедшее. Получалось не очень, более того, что-то мне подсказывало, что осмысление это ничего хорошего мне не принесет. Из-за развороченной кабины самохода сквозь шум дождя доносились рыдания Флориэны, а ко мне подошла Иллирия, несмотря на ожоги на руках вставшая и теперь мрачно смотревшая на картину перед нами.

- Это я виновата... "Пирокинез чувствителен к атмосферным явлениям"... - Процитировала она что-то из учебников - Мне нельзя было призывать огонь в дождь...

- Нет, это я поздно среагировала. - ответила я, чувствуя, что меня всё больше трясёт. - Что будем делать?

- Надо быстрее добраться до этой крепости, Винтерхилл, и сообщить о произошедшем тут.

Мы с Иллирией повернулись и побрели к девочкам. Флориэна всё ещё всхлипывала, а Нина обнимала и гладила ее по голове. Когда мы подошли, Нина посмотрела на нас и всё поняла по нашим глазам.

- Тут везде благословенный Виноград - проговорила она, показав на линию шпалер тянущуюся вдоль дороги. - Как такое могло произойти?

- Виноград останавливает заражение, а не заражённых - проговорила Алькименна - Заражённых останавливают Стражи... В багаже у меня найдётся плащ для тебя, Грейп, нам надо идти, дойти до крепости, и сообщить о случившемся.

Мы медленно шлепали по лужам и грязи, мимо рядов чахлого виноградника, по дороге на север.

Да, тут слишком холодно. Даже самые морозостойкие гибридные сорта, созданные на основе Vitis Orientis, привезённого давным-давно с востока самой Святой Еленой, плохо приживались тут.

Я старалась думать о сортах винограда, времени сбора, сроках выдержки и прочих благословенных вещах, и пока не думать о только что произошедшем, чтобы не свалиться раньше времени... Нина поддерживала затихшую Виченто, а Иллирия мерно вышагивала рядом, снова надев, видимо в схожих целях самозащиты психики, маску благородной дворянки юга.

- Катерина, вы прихрамываете, не ранены? - спросила Иллирия.

- Спиной ударилась. Ну и... До меня медленно доходит, - ответила я.

- Ааа...это хорошо. Надо остановиться на минуту, выпить вина. Нина, вы не будете так любезны, отвернуть крышку моей фляги? - Иллирия смогла, несмотря на обожжённые руки взять флягу, но, видимо, поняла, что не сможет её открыть.

- Да конечно, госпожа Иллирия. Может, вам подержать флягу?

- Нет, спасибо, с этим я справлюсь сама - ответила дворянка, и отпила немного вина, а вместе с ней также поступили и Нина с Флориэной.

Тоже сделала и я. Вкус Северной Звезды, нашего фамильного сорта, гибрида, что вывел мой далёкий предок, когда, получив на освобождённых от Пепла землях свой надел, стал там выращивать Vitis Orientis, а затем понял, что холмы Тирэля не вполне подходят для слишком вьющегося и влаголюбивого сокровища с востока... Я снова отпила из фляги. Наверное, если выпить достаточно... Но, пока рано, надо дойти до крепости.

Флориэна, глядя на обожжённые руки Иллирии, робко протянула свои, и спросила: - Госпожа, вы позволите, я попробую?

Иллирия с некоторым недопониманием посмотрела на неё, но позволила коснуться своих рук. Виченто просто молчала, закрыв глаза и легонько касаясь красных, с волдырями пальцев Алькименны, затем сквозь её закрытые глаза стал сочиться зеленоватый свет, а краснота рук южанки начала медленно спадать, волдыри уменьшаться, и вскоре её вновь чуть смуглые тонкие пальцы почти ничем не напоминали о травме.

Благодарю вас, Флориэна, не могли бы вы ещё посмотреть спину нашей спасительницы? - показала на меня Иллирия.

Виченто, открыв глаза, в которых заметались остатки зеленоватых искр её дара, как-то вяло ответила:

- Я попробую.

- Если тебе тяжело, не стоит, Трауматургия ведь очень затратная магия, наверное, и твоя Волшба утомительна? - попыталась протестовать я.

- Нет, мне надо сделать хотя бы то, что я могу, раз я даже подойти не смогла там... - Флориэна всхлипнула.

Нина тут же обняла её, и стала что-то шептать о том, что она не виновата, под нарастающие всхлипы Флориэны.

- Не вини себя, случившееся точно не твоя вина - глухо проговорила я, чувствуя, что меня всё больше трясёт.

- Надо поскорее дойти до крепости - опережая мои мысли, сказала Алькименна. – Идёмте, нам нельзя засиживаться.

Мы снова пошли под дождём, кожа костюма не пропускала воду, чего не скажешь о моей фетровой шляпе, поля которой обвисли, намокнув от воды, и я чувствовала, как уже промокла от стекающей по шее влаги. Ушибленная спина всё больше напоминала о себе, на и так тяжеленные сапоги налипли комья глины, а мелкая дрожь изнутри, предательски подкашивая ноги, подступала всё чаще...

Наконец, поднявшись на очередной пригорок, мы услышали вдалеке звук, похожий на лязг металла. Чтобы это не было, металл — это люди, и мы заспешили, как могли, вперёд. Но, едва сделав десяток шагов, мы вдруг услышали у себя за спинами клекочущий рык. Затем второй... Затем его дополнил третий...

Они приближаются. Они догоняют нас!

7.

Услышав жуткий вой за нами, Виченто с испуганным визгом побежала вперёд по дороге, скользя и спотыкаясь в лужах грязи. Нина, сперва двинувшись было вслед, притормозила, и растерянно оглянулась на нас.

- Иди за ней, мы попробуем их задержать! - крикнула ей Алькименна, и развернулась в сторону надвигающейся на нас сзади угрозы. Что она планировала делать огнем в непрекращающемся ливне - я не представляла, но, времени долго задумываться не было.

- Иллирия, не попади в поле моего зрения, я не хочу зацепить тебя. - сказала я, и, выставив палец вытянутой руки, приготовилась перечеркнуть всё что посмеет выйти на меня из-за пелены дождя. Палец предательски дрожал, и рука, вытянутая вперёд, сразу начала неметь. Я схватила себя за локоть, пытаясь хоть как-то унять дрожь, всё сильнее распространяющуюся по телу, и напряжённо вглядывалась вдаль, насколько видимость позволяла, вслушиваясь в шум капель воды, барабанивших по листьям вокруг.

Поначалу дождь был единственным звуком, что я слышала, но, вскоре, к нему примешался хруст ломаемой лозы. С трудом определив направление, я поняла, что нечто продирается левее дороги, приближаясь к нам через высаженные ряды Виноградника. Я замерла в нерешительности, слыша, как треск лозы становится всё ближе...

- Режь, Катерина, чего ты ждёшь? - закричала на меня Иллирия.

- Это же Виноградник! - в нерешительности ответила я. Тварь, словно зная о моем пиитете к Благословенному Дару, приближалась к нам за укрытием из шпалер винограда, обращая дарованную богами защиту от Пепла против меня же.

- Да режь же, поздно будет! Ах, проклятый дождь! - Алькименна кричала на меня, а я продолжала в нерешительности и страхе ждать, когда увижу, наконец, Тварь.

Тем временем, хруст ломаемых ветвей зазвучал и справа. Нас окружают! - пугающая мысль пролетела в голове, и я начала отчаянно вертеться и пятится, страшась нападения со спины.

- Карлайл, спина к спине! - сообразила Алькименна, и встала за мной. - Хватит колебаний, режь, пока они не напали разом!

Я, в отчаянии, неуверенно чиркнула пальцем по верхушкам листьев, разрезав несколько из них, и тут же ощутив ужас от содеянного, почувствовала как ноги отяжелели, и внутри словно что-то оборвалось.

- Иллирия, я не могу... - почти плача, прошептала я.

- Серая гниль тебя раздери, арггхх! - выматерилась южанка, и я услышала у себя за спиной хлопки. Обернувшись, я увидела, как Алькименна, выставив руку, пускает в зелёную изгородь крошечные шарики огня, один за другим. Некоторые из них, не долетев до Виноградника, видимо, столкнувшись с каплей воды, с хлопком разрывались облачком пара, другие долетали до лозы, разрывались среди листьев, поджигая их, и тут же гасли от влаги. Иллирия, сосредоточившись, пускала эти крошечные шарики пламени один за другим, всё быстрее и быстрее, отчего они летели уже огненным пунктиром, облачка пара одно за другим с хлопком возникали перед ней, а лоза неохотно стала заниматся трепещущим под дождём огнём...

- Боги, что ты творишь! - вскричала я, шокированная зрелищем предаваемого огню Дара.

- Пытаюсь выкурить этих тварей, пока они не разорвали нас как того кретина! - огрызнулась Иллирия.

Сзади я услышала громкий хруст, и обернувшись, увидела, как сквозь куст, раздирая лозу вместе с шпалерами, прямо на меня движутся чёрные шипы. Я неуверенно взмахнула пальцем перед собой, но от волнения и страха моя волшба не удавалась, падали срезанные листья, а комок шипов продолжал неостановимо лезть сквозь Виноградник, разрезая его своими острыми краями, и наконец, бросился на меня! Я попыталась отскочить в сторону, черный шип пролетел прямо перед моим лицом, впился в фетр моей шляпы и сорвал ее с моей головы, а предплечье правой руки обожгла жгучая боль.

Почти плача от боли, я, сосредоточившись и поймав ощущение пустоты, отчаянным взмахом левой руки, сверху вниз, Перечеркнула тварь пополам. Уродливое порождение Пепла взвыло, во всё стороны брызнула чёрная жижа, отсеченная задняя половина туловища осела, бьясь в конвульсиях, яростно царапая всё вокруг шипами, а передняя, ещё громче рыча, клацая зубами и скребя по земле когтистыми скрюченными лапами, быстро поползла ко мне. Закричав от страха, я лихорадочно затрясла пальцем перед собой, снова и снова зачеркивая тварь, срезанные шипы сыпались с неё, из каждого нового разреза на синюшном теле сочилась чёрная жижа, но искалеченное чудовище продолжало с омерзительным воем ползти ко мне.

- Да когда же ты сдохнешь! - прокричала я, пятясь, и полосуя тварь всё новыми разрезами, пока, запнувшись не упала на землю. Елозя по грязи лайковыми перчатками, и перебирая ногами, я в ужасе пыталась отползти, видя как топорщащиеся шипы вспарывают грунт всё ближе, а клацающие челюсти, из которых хлещет чёрный ихор, уже тянутся ко мне...

8.

Скользя по грязи в попытках отползти, я, как будто нащупала точку опоры, но, нога предательски соскользнула и страшная пасть, наконец дотянувшись, вцепилась в каблук моего сапога. Сжав его, словно в тисках, с такой силой, так что я даже сквозь толстую кожу почувствовала, как мне в пятку впиваются зубы, Тварь, не смотря на сочащуюся из множества ран чёрную кровь, начала, как-будто довольно урча, заглатывать её целиком. Я закричала, отчаянно пытаясь выдернуть ногу из железной хватки, и затрясла пальцем перед собой с удвоеной силой, но, по отсутствию чувства пустоты с ужасом поняла, что Волшба моя иссякла. Крича от ужаса, я стала бить второй, свободной ногой по пасти Твари, но та, ещё больше хрипя, всё сильнее сжимала зубы, а я, неловким пинком ударив по одному из шипов, почувствовала, как тот, пропоров подошву, вошел кончиком мне в ногу, и взвыла от боли. Тварь, не ослабляя мёртвой хватки своей жуткой пасти, стала, перебирая когтистыми лапами, подбиратся все ближе. Чёрные шипы воткнулись в кожу сапог, и, прорезая её своими острыми гранями, впились в мою голень. Чувствуя, как от боли темнеет в глазах, я, с трудом вытащив окровавленной, словно ватной рукой из плотных ножен свою смешную шпажку, начала неловко тыкать ей в чудище, в отчаянии чувствуя, как последние силы покидают меня.

Тут, с металлическим звоном, в бок твари что-то влетело, и она, завизжав, затряслась, выпустила мою ногу и стала бится в конвульсиях. Сквозь пелену слез я с трудом разглядела металлическую трубку с оперением, торчащую у неё из брюха. Сбоку подскочил кто-то в металлических латах, и на голову Твари со свистом опустилось лезвие, брызнули осколки чёрных шипов в перемешку с кровью, и она, наконец, замерла.

- Себ, прикрой! - прокричал латник, оборачиваясь назад, и склонился надо мной массивной фигурой. "Симпатичный" - отчего-то подумала я, хотя, за стальным горжетом закрывавшим нижнюю половину лица, и в тени шляпы были видны лишь огненно-жёлтые глаза, обрамлённые тёмными волосами, всматривающиеся в меня.

- Там в огне вторая Тварь! - прокричала Иллирия, и мимо нас, звеня кольчугами, пробежали ещё несколько бойцов, и направились, выставив алебарды перед собой, к горящему винограднику. Навстречу им, рыча, вылез, опутанный горящими кусками лозы, сгусток шипов, и я инстинктивно затряслась от ужаса.

Рядом со мной что-то громко щёлкнуло, и в грудь Твари со свистом воткнулась такая же металлическая трубка, а Желтоглазый, крепко обхватив трясущуюся меня, закричал:

- Сомкнуть строй! - алебардисты дружно выставили клинки на длинных древках перед собой, и Тварь, ринувшаяся было на них, с воем застыла, напоровшись на острия и яростно грызя древко одной из алебард, пока один из стражей, высвободив оружие из туши, сделал мощный замах. Лезвие, с огромной силой опустившись на череп Твари, раскололо его, и она, захлебнувшись воем, осела и, поскрежетав шипами по камням, затихла.

К нам подошёл стройный молодой мужчина в кожаном костюме, с арбалетом в руках. Голубые глаза из под шляпы остро впились в меня, немного смягчились, и перевелись на Иллирию:

- Что с возницей?

- Погиб - глухо проговорила Алькименна.

Голубоглазый поморщился, повернулся к придерживающему меня латнику - Мы всё равно должны убедится..

- Она ранена, приоритет - эвакуация. - перебил его Желтоглазый.

- Эйден, выводи их, я пойду туда. Мы обязаны...

- Ты хочешь, как в типичной истории про глупых и мёртвых стражей, разделится?

- Он был наследник Дома.

- Вы тут все наследники домов, Себ! Ещё не хватало чтобы тебя сожрали...

- Оставь мне троих, я справлюсь. - спокойно ответил голубоглазый.

Эйден, вздохнул, подхватил меня как пушинку, встал и понёс на руках. Проходя мимо Алькименны, он сказал: - Госпожа, мы сопроводим вас в крепость. Можете сами идти?

- Да, разумеется. - даже сейчас, в этой ситуации, она умудрилась сказать это с ноткой надменности.

- Курт, Роу и Вацлав, сопроводите офицера Себастиана, у него там дворянские дела. Убедитесь, что он не помрёт в процессе.

- Флориэна и Нина... - прошептала я, неожиданно для себя тихо и хрипло, мой голос уже не слушался меня.

- Они в безопасности, как и вы, леди, не волнуйтесь - ответил держащий меня на руках Эйден.

Мерно покачиваясь на заботливо несущих меня куда-то могучих руках, я почувствовала, что последние силы оставили меня, и провалилась в забытье.