Влияние квантовой неопределённости на свободу воли у драконов

Глава 1

Я возвратился поздним утром домой после своего отсутствия, и даже на целый день раньше, чем обещал своей молодой жене, нашей истинной, рассчитывая, что дома будут уют, еда и она сама на супружеском ложе, а там было пусто. Во всем доме пусто, не только на ложе.

Истинную я перенёс в свой дом десять дней назад, сразу после официального бракосочетания. Церемония прошла максимально тихо, невеста, как ей полагается, была трепетной, скромной и кроткой, из гостей были только родители невесты, поэтому никто не видел, как уже на выходе из храма ей стало дурно, и она не упала только потому, что я её подхватил и усадил в карету. Уложил практически, окончательно она пришла в себя только в родительском доме, куда мы заехали, чтобы прихватить её вещи – одну сумку с дополнительным измерением, куда можно убрать очень много всего. И то, окончательно – это понятие относительное, она перестала спотыкаться и удивленно оглядывать себя, но до последнего бросала на своих родителей какие-то странные взгляды и в целом была очень рассеянна. Наверное, это была затянувшаяся предсвадебная лихорадка. Мне некогда было разбираться, сразу, как я вышел с невестой из храма, я почувствовал, что меня требуют обратно к армии. Обстановка с атаками нечистой силы в этом году была более чем неспокойная, я едва выкроил несколько часов на собственную свадьбу. Это люди могут ждать, а если уж дракон находит свою истинную, то он должен добыть её как можно скорее. Я сообщил теперь уже моей жене, что скоро подойдет женщина, которая тут будет вести хозяйство и помогать ей, как горничная, призвал не смущаться, чувствовать себя тут хозяйкой и начать обустраивать всё так, как ей нравится. Она тихо, как и полагается благовоспитанной барышне, сидела на банкетке и молча согласно кивала.

Я обошёл весь дом, ища признаки пребывания в нём моей жены. В первую очередь, конечно, заглянул в спальню – в башне, под самой крышей, с окнами, расположенными по кругу на все стороны света. Потрогал широкую постель, к которой, кажется, никто не прикасался с моего прошлого посещения дома. Призвал своего дракона – у него острее чутьё, пусть он проверит. Дракон подтвердил мои опасения, хотя у двери она вроде бы была, может быть, открывала. Я начал спускаться вниз, методично исследуя все комнаты. Первые следы нашлись в гардеробной – в ряду с рубашками болталась одна пустая вешалка. Хотя я не помню, может, она тут так и была? Нового ничего не появилось, ни единого платья, ни клочка ткани. В кабинете, похоже, она брала некоторые книги в руки. Учебник этикета... Теория магии... История страны... Моя приходно-расходная книга... Знать состояние дел, конечно, важно для хозяйки, но в целом подбор книг мне показался странным. Если уж она тут скучала, то могла бы найти что-то более развлекательное. Этикет она и сама должна уже давно знать, как и историю. Магией, по словам родителей, моя жена не обладала, зачем ей в этом случае могла понадобиться теория?

Маленький закуток за кухней для прислуги, где помещались одна только узкая лавка и пара стульев, и до которого я добрался в последнюю очередь, носил почти жилой характер. Похоже, тут она и ночевала. Печь на кухне – не магическая, а обычная, дровяная, – была еще чуть теплой, но еды в ней не было, как и на столе. Наверное, моя донна решила пойти на рынок за продуктами сама или вместе с женщиной, которая обычно помогает тут по хозяйству, когда я в этом городе, решил я. Можно было, конечно, просто подождать, пока она вернется, но смутное чувство тревоги погнало меня в город.

Городок, где я владел домом с башней, был маленький, далеко не столичного размаха. Я сделал несколько кругов над городом в направлении от дома до центра и до рынка, с каждым разом делая круг все больше, чтобы моя жена могла меня увидеть, поняла, что муж вернулся, и поспешила домой. Но насколько я видел с высоты, никто к моему дому так и не начал спешить, даже скорей наоборот. На такой высоте, на котором я летел, уже нельзя почувствовать истинную, даже в моем драконьем виде, но один темный силуэт, торопившийся из города, все равно привлек моё внимание. Я спикировал вниз и уже в человеческом облике преградил дорогу девушке. До сих пор девушке, моё упущение, надо было сразу консумировать брак.

– Добрый день, моя донна. Я вижу, вы заблудились, позвольте проводить вас домой.

Моя жена, моя донна, шарахнулась от меня в сторону.

– Моя донна? Что случилось? Вы же не могли меня не узнать.

– Прекрасно я вас узнала, но я не ваша жена.

– Я обескуражен, моя донна. Вы не помните церемонию в храме? Как мы обменялись клятвами верности?

– Нет. Это вообще была не я, так что я вам никаких клятв не давала! Пропустите меня!

Это становилось уже просто-таки странно. Над головой начали поскрипывать ставни, похоже, любопытные заинтересовались нашей маленькой семейной сценкой. Пора было это прекращать.

– Моя сеньора, донна Глория, вы ведете себя неподобающе. Успокойтесь. Возможно, вы обижены, что я вынужден был вас покинуть так скоропалительно? Приношу свои извинения, обещаю загладить свою вину. Поглядите, что я привез вам в подарок, – я достал футляр с серебряным браслетом. – Он так подчеркнет изящность вашего запястья...

– Не надо мне никаких подарков, просто дайте мне уйти! – донна попыталась метнуться в другую сторону.

– Истинная не может уйти от дракона, – пожал я плечами. – Дракон не может отпустить свою истинную.

– Говорю же, я не ваша истинная, я не могу ею быть, я вообще из другого мира!

Я опешил. Сведения о том, что в нашем мире появлялись люди из другого мира, или из других миров, встречались в летописях. Их было очень мало, и достоверность их всегда ставилась под сомнение, но тут прямо передо мной стоит эта странно изменившаяся донна Глория... Но истинную я продолжал в ней чуять, поэтому отпустить никак не мог. Я попытался сделать шаг ей навстречу.

– Мы просто не завершили бракосочетание должным образом. Давайте вернемся домой и...

Не знаю, что она сделала, но на меня двинулась стена огня.

– Моя донна, ну я же огненный дракон как-никак, – укоризненно заметил я, пройдя огонь насквозь. – Не устраивайте тут представление.

Она отступила на пару шагов и опять чего-то сделала. Видимо, применила амулет, как и в первом случае, и теперь меня сковала корка льда. Вот это уже хуже. Пробить её сразу не удалось, пришлось трансформироваться обратно в дракона и стряхивать с себя эту холодную гадость, но моя жена за это время исчезла. Сколько бы я ни летал в этот день над городом, никого похожего больше не заметил, и поиск по следам ничего не дал, они просто оборвались через несколько шагов от того места, где мы с ней встретились. Если у нее был еще и амулет портала, то, во-первых, как-то очень уж хорошо она оказалась экипирована, а во-вторых, такие амулеты обычно настраивают на знакомое и безопасное место.

Родительский дом, например.

Мне тоже ничего не стоило сделать туда портал, хотя это было против всяческого этикета, как вламываться в дом без приглашения. Но и там никого не оказалось, даже прислуги, даже кухарки. То ли они скоропалительно покинули дом, на что не было похоже, то ли все вместе отправились, например, в храм к большому служению, в принципе, время было вполне подходящее. Так же, как у себя дома, я заглянул в разные комнаты, стараясь делать это осторожно. Если запах донны Глории и присутствовал, то он был старый, полустертый. Она тут не появлялась. Тогда где же она?

Я нанял нескольких человек, чтобы следили за домом, не войдет ли туда девушка, подходящая под описание донны Глории: высокая, изящная блондинка с темными глазами, длинными волосами и благородно бледной, едва ли не зеленоватой, кожей. Или, может быть, начнётся непонятная суета без видимых причин, как может случиться, если любимая дочь заявится порталом. Но сигналов от этих людей так и не поступало.

Куда могла податься предполагаемая, если она не соврала, попаданка, я вообще не представлял.

Дракон во мне бесновался, так что мне с огромным трудом удавалось не трансформироваться и не взмыть в небо, начав носиться в облаках и плевать огнем во все стороны.

Господин генерал-дракон Лоренцо дель Маттеи.

Глава 2

– Проклятый гвоздь... – слабо простонал кто-то надо мной.

Я не понял, что случилось. Только что я шел к выходу из полуразвалившейся избёнки, которую я осматривал, решая, можно ли сделать из нее наблюдательный пункт поближе к боевым действиям, потом грохот, и вот я лежу. Голова, кстати, раскалывалась, поэтому я не сразу понял, что ничего не вижу. Я ослеп?! А еще что-то теплое и мягкое лежало на мне, такое, что хочется сразу сгрести в охапку и унести к себе в башню. Так, стоп, это мне хочется или дракону хочется?

«Наше сокровище! Наша истинная!» – дракон попытался начать действовать, но я успел взять его под контроль. Откуда тут взяться вообще какой-нибудь женщине, не говоря уже о нашей общей пропаже, моей неуловимой жене? Дракон, конечно, ошибся, а если нет, я вообще хотел бы узнать, какого всё-таки демона она тогда, уже полтора года назад, сбежала и где была всё это время?!

Темнота внезапно исчезла, я несколько ударов сердца щурился, привыкая к свету, и смотрел на проплывающие над головой облака, чуть подкрашенные предвечерним солнцем, и более основательно – клубами дыма и пыли. Понял, что избушка осталась без крыши и части стен. Потом опустил взгляд и успел заметить знакомые карие глаза.

– Все-таки это вы, моя донна. Какими судьбами? – я попытался задать вопрос максимально нейтральным и светским тоном.

Наше сокровище начало отползать от меня, пряча лицо под капюшоном и пытаясь завернуться в плащ, которым до этого, кажется, я был накрыт. А плащ-то знакомый, военный зачарованный, у самого такой есть, но я его бросил куда-то в угол этой избушки-развалюшки, и теперь его не отыщешь под развалинами. Кстати, возможно, только благодаря её плащу мы и остались живы, он не позволил засыпать и нас, создав над живыми нами купол, с которого все скатилось...

– Простите, господин генерал, вы меня с кем-то перепу...

Наконец, несмотря на кружащуюся голову, мне удалось подняться. Я окинул взглядом сверху все так же сидящую передо мной на коленях девушку.

– Бросьте, донна Глория или как вы там по вашему иномирскому имени, драконы узнают своих истинных не глазами, не по голосу и даже не наощупь. Так что удовлетворите моё любопытство, поведайте, откуда вы тут... и раз уж вы имели наглость вырядиться в мундир военного мага, сделайте это по всей форме! Встать, когда говорите со своим генералом!

Вообще-то я ожидал, что она, как и в прошлый раз, ударит по мне огнем или даже холодом, и был готов отразить это, но наше сокровище решило, видимо, играть до конца. Я с недоумением посмотрел на сжатые зубы и крупную дрожь, но взгляд прямо мне в лицо был... Вообще я не хотел бы, чтобы на меня так смотрела наша истинная, настолько это было яростно. Она встала на одно колено, не удержала равновесие, взмахнула руками, и плащ соскользнул с неё окончательно. Тут только я заметил, что одна штанина у неё потемнела от впитавшейся крови.

«Сокровище ранено, сокровище умирает!» – запаниковал мой дракон и я вместе с ним, падая на колени рядом с ней и боясь и притронуться, чтобы не навредить, и оставить без помощи.

– Энци Фальконе, адепт столичной Академии магии, курс стихийной магии! Вместе с курсом направлена в распоряжение командования армией для принятия участия в компании против нечисти и для прохождения учебной практики! – совершенно точно по форме прямо мне в лицо доложилось наше сокровище, но мне было уже не до того.

– Моя донна, наше сокровище, потерпите немного, – попытался успокоить я её. Так, нам надо к магам-целителям. Благо армейский госпиталь рядом, с порталом туда у меня проблем не будет даже в таком состоянии.

Разве только с нашим сокровищем.

– Не извольте беспокоиться, господин генерал-дракон, я сама отлично справлюсь, – прошипело сквозь зубы наше немного позеленевшее сокровище, прижимая ладонь к ране.

Пропитавшаяся кровью штанина вокруг ладони ощутимо задубела, покрылась инеем и примерзла к ноге. Кровь течь перестала. Сокровище облегченно выдохнуло и снова попыталось самостоятельно подняться на ноги, несмотря на то, что трясти её не перестало. Я подобрал плащ, закутал в него сокровище, подхватил на руки и открыл портал.

Появление генерала в госпитале всегда является поводом для большой суеты, даже когда генерал свеж, бодр и здоров. А уж если выглядит, как немного контуженый, то и подавно. Я поставил наше сокровище перед приемной палаткой и начал отбиваться от налетевших с разных сторон сочувствующих и любопытствующих, которые справлялись о моем здоровье, пока не...

– Мне куда, к магам или к лекарям? Штаны снимать? – услышал я вопрос, заданный голосом нашего сокровища где-то у меня за спиной. Что?! Я резко обернулся.

– Что случилось? – кивнул на её бедро крутящийся на первичном осмотре раненых помощник лекаря.

– Напоролась на грязный ржавый гвоздь.

– К лекарям, там снимать, – махнул рукой он в сторону, где засели так называемые лекари.

Наверное, на несколько мгновений мой дракон все же перехватил контроль, потому что я сам не заметил, как и когда голова помощника лекаря оказалась в моей пока еще ладони, но уже покрытой стремительно бронзовеющей чешуёй:

– Что ты посмел сказать, скотина?!

– Простите, господин генерал, маги все выжаты до донышка, их едва хватает на стабилизацию самых тяжелых раненых!

Сокровище под шумок попыталось уковылять к армейским коновалам. Я выпустил чужую голову, догнал и снова подхватил её на руки, и снова открыл портал, благо силы и концентрация уже достаточно восстановились, чтобы сделать это до столицы.

Придворная лечебница встретила нас ароматами духов знатных дам, разноцветным облачком неторопливо курсирующих по изящно обставленным комнатам для ожидания.

– Срочно мага-целителя! – рыкнул я. Пусть я никогда не был в этой лечебнице, и никто из персонала не обязан был знать меня в лицо, но по моей военной форме они должны были понять, что дам, пришедших туда в поисках эликсира молодости и общества для сплетен, придется подвинуть в очереди.

– Опустите меня, я и сама смогу... – попыталось вырваться из моих лап наше сокровище, но я только крепче прижал её к себе.

– Дорогая моя донна, запомните, что предложить снять с себя штаны или что угодно ещё вы можете только передо мной, и более никем иным, – так тихо и спокойно, как мог, процедил я.

– Что случилось, что за шум?.. – молоденький маг со слащавой улыбкой выплыл из-за двери, вдохнул некуртуазный запах дыма и крови, принесенный нами, икнул и едва не сполз по стенке. Я отвернулся от него, слабак, но смазливый, наверняка любимец местных дам почтенного возраста.

В дальнем конце коридора показался мощный седобородый старик. Он размашистой походкой подошел к нам, кивнул, заметил своего позеленевшего коллегу, похлопал его по щекам и оставил полежать на кушетке в коридоре, а нам сделал приглашающий взмах рукой:

– За мной, господин генерал-дракон!

– Мы с вами уже встречались?

– Эта форма со времен моей службы почти не изменилась. И вы в начале трансформации.

Я мельком глянул в что-то отполированное – действительно, чешуя все ещё была при мне. Понятен прилив сил – в драконьей ипостаси, даже частичной, драконы гораздо сильней и выносливей.

– Что с этим юношей? – целитель дошел до самой дальней, но самой помпезно выглядящей двери в кабинет, отпер её.

– Это донна.

– О как, в боевые маги начали брать девушек? Проходите, сажайте её сюда, повыше, стар я уже к обычным кушеткам наклоняться. Так, вижу. Тут... приморожено? Придется сначала отогреть.

– Уберите руки, адепт! – рявкнул я, видя, что наше сокровище, похоже, хочет разморозиться самостоятельно. – Магистр, дайте какую-нибудь салфетку, чтобы не залить тут всё кровью.

Я осторожно приложил полученный кусок ткани ниже того места, где предполагал рану, и, склонившись над бедром сокровища, почувствовал, как оно напряглось. Я подул на примороженную часть штанины драконьим дыханием, не огненным, конечно, а лишь немного горячим, как дыхание летнего зноя, и таким же легким. Ткань отклеилась от ноги и вновь начала набухать влагой, наше сокровище охнула, я прижал место раны белой салфеткой и подозвал мага.

– Так-так, давайте посмотрим. Механическая травма плюс начинается воспаление. – Он несколько секунд подержал светящуюся ладонь над раной. – Все, готово. Хе-хе, хорошо рабочий вечер начинается, даже приятно молодость вспомнить!

– Магистр, а почему она дрожит?

– Ну для начала вы можете попробовать сделать человеческое лицо, не все в состоянии смотреть на... вот это, что у вас сейчас. А так... пульс хороший, зрачки в норме, руки теплые, так что, если донна не оставила где-то ещё кружку-другую крови, то просто нервное. Горячий успокаивающий напиток, горячая расслабляющая ванна, горячий секс – и все будет в порядке. Оплата...

Наше сокровище обхватила себя руками, на миг от нее пыхнуло жаром, который почувствовали даже мы с магом, но дрожать перестала и спрыгнула с высокой кушетки. Она же не думала отправиться куда-то без меня? Я поймал её за плечо.

– Магистр, я оплачу вам это и целый день работы, и даже в двойном размере, если хотите, но вы идёте со мной. В госпитале сегодня катастрофически не хватает магов-целителей.

– А. Хорошо, раз так, но мне нужно немного времени, чтобы раздать указания. Вот, оказывается, какие эти стихийники, сами себя замораживают, сами себя греют, удобно, хе-хе. Но об успокаивающем питье все равно подумайте. Можете, кстати, по поводу крови обратиться к тому впечатлительному вьюноше, которого мы оставили в коридоре, он у нас как раз по косметике, сможет почистить форму, казенная же, а новую не выпросишь. Знаю я эту армию.

Глава 3

Я доставил чистую и переставшую дрожать и зеленеть сокровище в дом, который отвели мне под жилье. Портал был открыт прямо в столовую, я оттуда крикнул, чтобы немедленно подавали чего-нибудь есть, а то день уже клонился к вечеру. Посмотрел на сокровище – не решит ли сбежать в очередной раз? Но, похоже, пусть ей что-то не нравилось, сбегать она не собиралась. Во всяком случае, – я прикоснулся в кармане к салфетке с каплями крови, вынесенной из столичной лечебницы, – теперь у меня есть способ её отыскать хоть на краю света.

– Донна Глория...

– Энци Фальконе, господин генерал-дракон, – наше сокровище встало по стойке «смирно».

– Вольно, адепт. Даже не дворянское имя?

– У не-дворян при поступлении в Академию магии удостоверения личности не спрашивают.

– Понятно. Ситуация по-дурному повторяется, но я прошу вас подождать меня. И дождаться. Я только за тем магистром через портал, и тут же обратно. Или вам необходимо приказать?

– Нет необходимости, господин генерал. Только...

– Что?

– У нас вечернее построение скоро, я обязана там быть.

– Я до него точно вернусь, и мы даже поесть успеем.

Первым делом я отправился не за целителем, а в отряд магов-стихийников, приказал провести сегодня вечернее построение на полчаса позже. А уж потом за целителем. И пока он собирался, у меня еще осталась пара минут на подумать, не проще ли было сейчас решить все вопросы с истинной одним махом, как и следовало по традиции? Дракон во мне, конечно, был исключительно за это. Тогда бы сокровище от нас никуда не делось, получила бы метку истинной и сидела бы дома... Хотя у неё сейчас действует контракт с армией, для которой и набирали курс стихийных магов. Но по закону наш брачный договор был заключен раньше, значит, он имеет первоочередное право. Но все равно государство не захочет отдавать мага из этой группы, их там всего... не помню, двадцать человек, что ли. Наверняка можно и еще набрать. А генералов-драконов пять, других взять неоткуда, и если один из них обратится к королю с просьбой аннулировать контракт его жены с армией, то она вполне может быть удовлетворена. А ведь не будь я одним из пяти, то шанс девушки таким образом избавиться от неугодного замужества был бы почти стопроцентным. Возможно, наше сокровище и рассчитывает на защиту от меня? Пока не буду её разочаровывать, так она хотя бы не сбегает, надеюсь. И... пожалуй, мне действительно стало интересно, как же она смогла.

Я вернулся к сокровищу. Стол уже накрыли, но она всё так же стояла у двери, где я её и оставил.

– Донна Энци...

– Просто Энци. Или адепт Энци, как нас в академии зовут.

– Хорошо, просто Энци. Отобедайте со мной.

– У меня скоро построение, я жду сигнал. Его же будет здесь слышно?

Я не стал говорить, что сегодня построение запоздает.

– Да, непременно. Даже если что, вы же были при мне, вашем генерале, по моему приказу.

– Но после построения у нас оперативка, там надо быть обязательно.

– Что это? – я озадачился.

– Ну, мы делимся, кто чему научился за день, придумываем новые трюки, они часто групповые, тренируемся немного, намечаем планы.

– Никогда о таком не слышал, это случаем не из вашего бывшего мира?

– Да.

– Интересно. Но все же... – я приглашающе отодвинул от стола единственный в комнате стул.

– Я не могу сидеть, когда генерал стоит, это не по уставу.

– Я вижу, вы его неплохо проштудировали.

Повисло молчание, но она осталась стоять.

– Так, давайте начнем всё сначала. Вот просто с самого-самого. Забудем до сигнала на ваше построение все эти армейские звания, субординацию и прочее. Забудем, кто что сделал и кто что наговорил, потому что принимал своего визави за кого-то другого. Сначала я принял вас за донну Глорию, мою законную жену. Потом, сегодня, подумал, что вы незаконно надели форму боевого мага. Нет, не забудем, я нижайше прошу простить меня за это, – я склонил голову, ожидая хотя бы формальных слов прощения, но пауза затянулась. Я скосил глаза на сокровище. Она максимально заинтересованно разглядывала накрытый стол. Пришлось решить, что молчание – знак согласия. – Давайте всё заново. Я, дракон Лоренцо дель Маттеи, шёл по улице и столкнулся с девушкой из другого мира, которая только-только оказалась здесь. Как вас зовут? – Я взял яблоко и со вкусом захрустел им.

– Вячеслава, коротко Слава. А зачем тогда сами про дракона вспомнили?

Я проглотил слова про совпадения, с чистого листа – так с чистого листа, не будем вспоминать мою бывшую невесту, и снова сделал приглашающий жест к столу. Тут она уже не стала церемониться, схватила хлеб, отрезала толстый кусок холодного запеченого мяса, не меньший кусок сыра, подхватила свежий хрусткий огурчик, отошла к окну и присела на подоконник. Я посмотрел, повторил то, что она сделала, и тоже уселся на подоконник, рядом.

– Потому что я и есть дракон, это моя суть, как ваша суть – человек. А почему не жаркое? Или суп? Не как из столичных ресторанов, но они тут вполне неплохи, к тому же горячие, – поинтересовался я, глядя, как она с аппетитом уплетает свою сухомятку.

– Потому что я жду сигнал на построение. Если я не успею доесть бутерброд, я его могу хоть по дороге на бегу дожевать, а суп в карман не нальешь.

– Вас там что, не кормят, что ли?!

– Кормят. Но белков не хватает.

– Чего?

– Мяса. И сыра тоже можно, и побольше. Я-то ладно, вот пацанам совсем грустно, на полигоне мы хоть на охоту ходили, пока всё зверьё в округе не распугали.

– На полигоне? Где ж это у вас полигон, разве не на заднем дворе Академии магии?

– Нет, в столице мы только месяца три были. Пока теория шла, безвылазно в академии сидели. А потом нас отправили куда-то на полигон, а то в городе нам развернуться негде. Там еще горы были на горизонте.

Горы в стране есть, но в такой глухомани... Неудивительно, что никто полтора года не видел и не слышал про донну Глорию. Но, по иронии, именно там находится мой уединённый домик с башней, из которого она сбежала, и который я не посещал как раз всё это время.

– И вы в таких условиях умудрились так радикально изменить внешность, – меня так и тянуло положить руку ей на плечо, погладить смуглую шею, зарыться пальцами в короткие, не доходящие до плеч, гладкие чёрные волосы... Чтобы не сделать этого, я переложил бутерброд в ту руку, которая была ближе к девушке. – Стоило ли оно таких усилий?

– Быть блондинкой стоило усилий, а это заводские настройки.

– Что?

– То, что называют внешностью, данной от рождения. Вы что, правда считали донну Глорию блондинкой? Насколько же плохо вы ее знали, она же была вашей невестой?

– Эээ... мы опять отклонились от темы, мы же хотели о вас поговорить.

Наше сокровище стрельнуло изучающими карими глазами в мою сторону, пожала плечами.

– Спрашивайте.

– В какой момент вы перенеслись в этот мир? И как это вообще ощущается? – не то, чтобы это было интересно лично мне, но, может, для будущих летописей сгодится, а мне хочется разговорить наше сокровище.

– Я тот период не очень хорошо помню, кажется, после какого-то обряда в храме? Первое, что помню – ступеньки. – Она задумалась. – Ощущалось на один из десяти, никому не рекомендую... наверное, так, как и было – вот душу с одного места выдернули и в другое тело засунули, а оно совсем всё другое, руки и ноги еле слушаются, перед глазами плывёт, в ушах непонятный шум, то ли речь, то ли звон, вокруг всё непонятное, в голове все мысли путаются. Все – это и мои, ещё та жизнь перед глазами проносится, и мысли настоящей Глории роятся и сбивают. Я вроде бы пыталась сказать тем людям, кажется, это были родители донны Глории, что я не их дочь, но до сих пор не уверена, что у меня получилось. А потом началась такая головная боль, что я сутки или больше могла только валяться пластом да блевать над тазиком, голова будто горела изнутри, органы чувств дикую свистопляску устраивали, наподобие синестезии. Есть у меня теория, что это вся структура мозга перестраивалась под появившуюся информацию, все эти шипики, синапсы и и прочие нейронные связи, но в местных условиях это никак не проверишь, наверное, а жалко... – Она начала говорить задумчиво и как будто сама с собой, во всяком случае я точно точно понял там не все слова. – Хотя, возможно, я недооцениваю или просто не знаю всех возможностей местных магов... Что вы так на меня смотрите?

– Простите, донна Вяче-Слава, я покинул вас, когда вам так необходима была моя помощь! – в этот момент я был совершенно искренен, даже дракон мой пристыженно молчал. Я хотел опуститься перед ней на колени, но руки, занятые едой, свели бы на нет весь благородный пафос этого действия, так что просто покаянно наклонил голову.

Донна хрупнула огурцом.

– Как видите, я сама справилась, и думаю, это был лучший для меня вариант, – сказала она.

Жестоко.

– Значит, память донны Глории у вас есть?

Сокровище пожала плечами.

– Частично, наверное. Или отчасти. От донны Глории, что я успела из её памяти осознать и запомнить заново, уже как свой опыт, то осталось. Мне, например, грамоте не пришлось учиться, только потренироваться немного, привыкнуть к другим буквам; ещё какие-то вещи вашего мира воспринимаются знакомыми. А что-то нет, возможно, оно было утеряно, а может, донна Глория с этим просто не сталкивалась. Представьте книгу, вы её взяли, а текст исчезает у вас на глазах. Какую-то часть в таких условиях вы успеете переписать на освободившиеся листы, а какая-то, увы, пропадет безвозвратно.

– А как вы попали в Академию магии?

– Как-то случайно я поняла, что что-то могу сделать, а потом увидела в газете рассказ о новом курсе и решила попытаться. Газеты же не знаю как, но каждый день сами на столе появлялись, как и свежее молоко и яйца, очень прямо выручило. – Я согласно кивнул, такая подписка, действующая, пока кто-то из хозяев дома – разновидность магии. – Магия – это любопытно, а ещё любопытней на тот момент было, что на казённом довольствии, и не надо думать, как устраиваться в этом мире.

– Поразительно. Вы могли бы распоряжаться всем моим состоянием, я бы слова не сказал, а вы выбрали казённое довольствие?

– Откуда мне было знать, чем я могла распоряжаться, а чем нет? – пожала она плечами. – Мне совершенно не хотелось, чтобы кроме прочего меня еще и в краже обвинили.

– Как можно обвинить в краже собственную жену?

– Но я-то не признаю себя женой, значит, не имею прав на ваше имущество. По хорошему, и в доме жить не имела права, но уж так получилось, освободила его, как только поняла, как справиться с местным магическим замком.

– Подождите, к вечеру того дня, как я... как мы в том доме появились, должна была зайти женщина, помощница по хозяйству, кухарка, горничная для вас. Разве она не приходила? Вы должны были ей открыть.

– Я без понятия, говорю же, минимум сутки была в отключке. А потом никто не приходил.

Видимо, та женщина решила, что магический сигнал был случайный, или что я заходил ненадолго.

– Родители донны Глории меня уверяли, что она магией не владеет, значит, вы в своём мире были магом?

– Там вообще нет магии, так что взяться у меня она могла только отсюда, видимо, от этого тела. Хотя, вероятно, для активации потребовалось вмешательство другого сознания.

– А в чём разница?

– Маги-стихийники работают чистой маной, без заклинаний и прочих тонких штук. А ману берут из своих эмоций.

– Вы же не хотите сказать, что у донны Глории не было эмоций?

– Мне именно так и показалось. Наверное, это вопрос воспитания. Мне показалось, что тут большинство людей максимально сдержанны, до того, что едва ли не полностью подавляют в себе все чувства. Или это касается главным образом аристократов?.. Я успела на них посмотреть, пока мы учились в Академии вместе с основными курсами. На нашем же только один сильно провинциальный аристократ, остальные из народа, ну и я, которая непонятно что в этом плане.

– Вы случаем не были в своём мире профессором? – полушутливо спросил я. – Вы за полтора года сделали такие интересные наблюдения, каких не делали за всё время его существования!

– Нет, не была. Кстати, а почему только я должна о себе рассказывать, давайте уж по очереди, мне тоже кое-что любопытно! – заявило наше сокровище. Пришлось согласиться.

– Хорошо, что же вас интересует?

– Расскажите про эту истинность, из-за которой, как вы тогда сказали, вы не можете меня отпустить. Она же должна как-то проявляться? Я ничего не ощущаю.

– А вы пока и не должны.

– Как это? Если вы с донной Глорией уже поженились, значит, она что-то чувствовала? Просто я этого не помню, возможно.

– Я встретил её на ежегодном Большом Балу, куда собираются не только высшие аристократы, но и самые мелкие дворяне, если пожелают и смогут себе такое позволить. Раньше мы с её семейством ни разу не пересекались. Вообще драконы пристально следят за теми родами, из которых хоть когда-либо выходила истинная пара для дракона, но эта фамилия ни разу не фигурировала. И как только я её увидел, я сразу почувствовал в ней свою истинную пару и предложил её родителям взять её в жёны. Они, разумеется, не были против.

– Родители согласились? И всё?

– А что ещё надо, по-вашему? – я удивлённо взглянул на неё.

– А... не знаю... привязанность? Симпатия? А если у вас интересы разные, в разных богов верите, политические взгляды не совпадают и в целом мировоззрения противоположные?! Я уж про любовь не спрашиваю!

– Энци, вы говорите странные вещи. Бог у нас один, король один, а интересы после консумации брака и появления у жены метки истинной начнут всецело совпадать с интересами мужа: дом, семья, дети. Не говоря уже о том, что любовь и истинность – принципиально разные вещи.

Она посмотрела на меня очень странным взглядом, потом нервно хохотнула:

– А в ромфантах в том мире истинность так расписывают, так пиарят! А вы про эту метку говорите так, будто происходит какое-то... зомбирование, что ли? Подчинение? Подавление воли? У женщины после этого вообще остаётся хоть какой-то выбор?

– Выбора ни у кого не остаётся сразу, как только дракон находит свою истинную, я же вам говорил. Это обычный порядок вещей, – пожал я плечами. – Зато посмотрите, что она получает: мужа, который изо всех сил будет защищать её и потомство, положение в обществе, финансовую обеспеченность. И даже долголетие, сравнимое с драконьим. Разве этого мало?

– А вам нравилась донна Глория? Не потому что она истинная, а просто... внешне хотя бы? Или как человек? Какой она была вообще?

– Когда я её увидел, я понял, что она моя истинная. После этого всё остальное было неважно, она сразу стала единственной, с которой я могу завести семью и потомство, вы никак не поймете это, Энци. Какой бы она ни оказалась, мы стали связаны. По счастью, молоденькие девушки из аристократических семей все похожи, все они получают одинаковое образование и воспитание, и все вполне подходят для брака.

– Но сейчас она – это я! – сокровище почти выкрикнула это мне в лицо. – И сейчас вы именно меня не видите и не слышите! И вот тут мы вступаем в мировоззренческое противоречие, потому что в моём прежнем мире ценилась личность каждого отдельного человека, и ценилось то, что они разные. И, подозреваю, я не очень похожа на местных молоденьких аристократок. А вы, драконы, тут просто завели себе хорошо оборудованный питомник для удобных самок!

Я открыл и закрыл рот, выпустив струйку дыма. Вот такого мне ещё ни одна дама не говорила, видимо, была слишком хорошо воспитана для этого. Или догадывалась, до какой степени можно бесить дракона, и дальше какой черты уже не надо. Энци зачарованно посмотрела на дым.

– Вот что значит непредвзятый взгляд со стороны, – усмехнулся я через силу.

– Простите. Просто это всё так неожиданно, я... – она на миг умолкла, потом с тоской еле слышно продолжила: – Вот это я влипла. А как было хорошо до сегодняшнего дня, пока я ничего этого не знала и...

– И не встретились со мной, да? Если вы испугались, то это вы меня простите, – я церемонно, но очень искренне потянулся губами к её руке, в последний момент не удержался, перевернул её и поцеловал в ладонь. Она дернулась, я тут же её выпустил. – Если что, помните, что вы пока фактически не моя жена, коей, как я вижу, вам быть очень не хочется и возмущает до глубины души, а маг короны, хоть и учащийся. Сколько там всего, два года учёбы и три отработки?

– Три учёбы и пять лет службы...

– Драконы живут долго, для нас это не срок.

– Я даже не знаю, это вы мне пытаетесь какую-то надежду дать или угрожаете.

– Это я к тому, что, конечно, так не принято, и это будет для меня довольно сложно, но я просто подожду. В конце концов, я полтора года вообще не знал, где вы и что с вами. Обещаю, что в течение этого времени не совершу ничего, что могло быть расценено вами как принуждение или склонение к близости. А может быть, вы когда-нибудь свыкнитесь с мыслью о замужестве с драконом. Со мной.

Она тяжело вздохнула, и тут мы услышали сигнал к построению магов-стихийников.

– Вам пора, адепт Энци, бегите.

Она подскочила к столу, схватила банан, засунула его в карман штанов, открыла портал и шагнула в него, не попрощавшись.

Кажется, мы оба влипли. Я рассказал своей истинной правду об этом мире и о драконах, а она отказывается её принимать и следовать обычным правилам. Ну и что теперь? Принудить её и запереть в башне? Я даже не уверен, что на ней это сработает. И вообще, считать ли её по-прежнему своей женой, или уже нет? Какая-то неопределённость получается, из-за которой я не знаю, что делать.

Ну а если не задумываться так глобально, то надо отправить этих адептов, магов-стихийников, всех прочь отсюда, пусть доучиваются в своих горах, все равно здесь вот-вот всё закончится, конечно, в нашу пользу. Я вызвал адъютанта записать приказ.

Как-то так выглядит спальня на вершине башни.

Глава 4

Через месяц военная кампания закончилась, и во дворце стали решать, как отпраздновать нашу славную победу. В первую очередь как поздравить и наградить отличившихся, чтобы поднять патриотический и боевой дух на будущее. Решено было устроить большой бал. Сначала небольшая речь короля, поздравления, награждения, потом музыка и танцы. Награждали таким образом, конечно, по преимуществу аристократов, но и команду магов-стихийников тоже, в полном составе, они на самом деле были весьма хороши. Я не хотел, чтобы наше сокровище как-то выделяли, не хотел, чтобы к ней было привлечено лишнее внимание, хоть это и было несправедливо и эгоистично. Но слишком много людей оказались свидетелями нашего с ней прибытия в госпиталь в тот день, слухи, правдивые и нет, расползлись, и дело с моим спасением замять не удалось. Так что адепт Энци тогда же, на приёме во дворце, должна будет получить дворянское звание и стать рыцарем Фальконе.

Команду стихийников в рамках подготовки к приёму перевели в Академию магии в столицу, и занимали уже не столько магическими тренировками, сколько строевой подготовкой и этикетом. При этом им еще выделяли целых полдня в неделю увольнительных. И они в это время отрывались как хотели, так что уже после первого такого увольнения вся столица знала, что стихийники гуляли в кабачке недалеко от собственно Академии, «Белый вол». И гуляли шумно, хотя ничего противоправного или предосудительного не совершали, даже не пили, на что особо жаловался хозяин кабака. Я узнал в Академии, когда их отпускают в следующий раз, и заранее занял несколько столов на всю их честную компанию, и один маленький столик на двоих немного в стороне, предупредив кабатчика, что все расходы этих ребят за мой счёт. Когда все маги расселись и стали думать, чего им заказать, я подошёл к своему сокровищу.

– Энци, добрый вечер. Я могу вас попросить уделить мне несколько минут времени? – я указал на отдельный столик.

Она вздрогнула, видимо, не ожидая меня тут увидеть.

– Слышишь, Энци, он к тебе пристает? Что ему надо? – сразу подскочила пара ребят покрупнее, и еще пара явно приготовилась ударить магией.

– Вы хотите сцепиться с драконом, дуболомы? – зашипела на них моё сокровище. Может, она считала, что это тихо, но у драконов очень хороший слух. – Это тот самый генерал-дракон. Пусть уж поговорит, раз пришёл. Если будет что-то, тогда дам знать.

– Да, господа, извините, что не представился сразу. Лоренцо дель Маттеи, генерал-дракон. Сидите, мы все сейчас не на службе.

Я проводил её за свой столик.

– Какая сплочённая у вас команда, и, видимо, друг за друга горой. Я рад за вас. Хотите заказать чего-нибудь выпить?

– Воды разве что. Лучше бы чаю, но говорят, что такого не подают.

– А почему не вина? Я угощаю.

– Нам запрещено.

– Всё так серьезно? Когда это молодёжь слушалась своих учителей?

– В самом начале учёбы нас было двадцать. Двое так и не бросили выпивать, и через месяц стало восемнадцать.

– А сейчас вас...

– Пятнадцать, но это уже совсем другая история.

– Давайте-ка попробуем организовать вам чай, – я подозвал официантку, дал ей несколько монет, велев сбегать в чайную лавку неподалеку и купить хороший чай, а перед этим зайти на кухню и поставить воду греться.

– И нарезать в него яблочко тонко и апельсин, если есть, – добавила Энци. – Сахар подавать отдельно. Кружки вот эти, под пиво которые. Ну, раз пошла такая пьянка, чего бы не сделать прямо как хочется, – пожала она плечами.

Я только одобрительно кивнул.

– А зачем вы пришли в эту забегаловку, если тут вам даже пить нечего? – задал я вопрос, пока мы сидели в ожидании заказанного.

– А вон из-за него, – кивнула куда-то моя донна. – В прошлый раз услышали случайно и зашли, а сегодня шли специально.

Я чуть не пыхнул огнём прямо не сходя с места, но решил сначала увидеть, о ком же идет речь. В небольшом уголке, полузажатом столами, появился менестрель и начал что-то бренчать на мандолине, то ли донастраивая её, то ли уже играя.

– Он вам нравится? – скептически оглядел я его. Я вообще-то думал, что юным девушкам по вкусу более утончённые, да и более молодые люди.

– Голос хорош, играет темпераментно, ему бы еще репертуар поинтересней... И группу, чтобы флейта, барабаны обязательно, а еще лучше оркестр со скрипками и виолончелями...

– Учтите, моя донна, если вы решите завести с кем-нибудь интрижку, то его я убью, а вас немедленно запру в башне.

Сокровище вспыхнуло:

– Я, кажется, не давала вам повода!..

Я думал, что она от смущения, но стол, в который она вцепилась, внезапно начал покрываться иголочками изморози.

Я примирительно кивнул:

– Да, я вижу. Ценю ваше благоразумие.

– Что вы видите?

– Что вы всё еще девственница.

Изморозь на столе превратилась в сплошную тонкую корку льда. Официантка, принесшая чай, с удивлением потрогала её перед тем, как поставить кружку.

– Спасибо, – улыбнулась ей моя донна. – Спросите у ребят, может, они тоже чай будут, раз у вас теперь есть.

– А сюда, – я кивнул на кружку сокровища, – хорошо бы добавить чего-нибудь, чтобы был горячий успокаивающий напи... чай.

– У нас есть мята, сейчас принесу, – кивнула официантка и отошла к остальной группе стихийников.

Сокровище покосилась на меня, взглянула очень странно, будто её сейчас разрывали сразу несколько вопросов, но она никак не решит, какой из них лучше задать, но ничего не сказала, просто подняла кружку и провела рукой над столом. Лёд исчез, даже не растаяв, только чуть пара взметнулось и растворилось в воздухе. Сокровище наконец не выдержала:

– А как вы это видите?

Я растерялся:

– Что именно?

– О чём мы только что говорили, о девственности. Это касается всех девушек, или только истинной?

– Просто... нельзя сказать, что вижу, нельзя сказать, что как-то чувствую... просто понимаю. Да зачем вам это?!

– Ну любопытно же, такая интересная приспособленность. И интересно, зачем появилась, если на выбор партнёрши все равно не влияет... О!

Менестрель допел очередную песню, сокровище вскочила и подбежала к нему. Я, конечно, только что благодарил её за благоразумие, но... Я прислушался.

– Что хочет прекрасная донна?

– А если я вам напою песню далёкой страны не на нашем языке, вы сможете её подобрать и сыграть?

Менестрель снисходительно улыбнулся:

– Попытайтесь, но я ничего не обещаю.

– Там сначала проигрыш, клавесин, флейта и ещё чего-то... ай, давайте сразу с текста, – она запела. Через пару строк менестрель заинтересовался и начал пытаться чуть подыгрывать, а она – отбивать ритм.

В какой-то момент он перестал наигрывать:

– Погодите-погодите, кажется, мне надо это записать! Так необычно! И слова...

– По словам могу только подстрочник написать, а за стихами к кому-нибудь другому, увы.

– А музыку записать можете?

– Вот это совсем нет.

– Тогда еще раз спойте.

Она пропела куплет и припев ещё раз, потом уже остальные посетители кабака начали высказывать возмущение, что сегодня недодают музыки, и что менестрель ленится.

– Сейчас-сейчас, секунду, уважаемые! – успокоил их хозяин кабака, грозно наступая на менестреля.

– Донна, приходите завтра, я постараюсь начать это играть, а вы будете поправлять, если что! – он посмел схватить её за руку и просительно заглянул в глаза.

– Завтра не смогу, у нас увольнительная только раз в неделю, – загрустила моё сокровище.

– Значит, через неделю! Флейта будет, найду к тому времени!

– Договорились, если ничего не случится... И слова принесу, вряд ли тут получится найти что-то для записи, хотя...

Она решительно направилась в мою сторону.

– Господин дракон, нет ли у вас чисто случайно бумажки и карандашика?

– Нет, дорогая донна, вынужден вас огорчить, я не писарь.

Она действительно заметно огорчилась, я невольно смягчился.

– Давайте спрошу у хозяина. Должна же у него тут быть книга учёта какая-нибудь, – вот что мне дело до настроения сокровища, если она в целом жива, здорова, сыта, зачем ей ещё песни и вообще этот менестрель?! Но поделать с собой я ничего не мог, подозвал хозяина, спросил, и тот принес вырванный из книги чистый листочек. Энци начала записывать текст, время от времени задумчиво глядя в пространство и напевая про себя до нужной строчки. Почерк у неё оказался очень неровный, местами по-детски округлый, а местами где торопилась, невообразимые каракули. Совсем не та изящная каллиграфия, которой учат аристократок, на что я ей и указал.

– Не отвлекайте меня, – бросила она.

– Вам это так важно?

– Если он сможет сыграть то, что я ему сегодня напела, я буду любить его до конца моей жизни в этом мире, – не отрываясь от бумажки, пробормотала моё сокровище.

От таких слов мне стало как-то непривычно... Я заглянул в листочек, успел ухватить строки:

Успокой свои крылья, моя бабочка. Не плачь, я рядом с тобой. Не бойся, затеряйся во сне, Я смотрю, как утренняя заря ложится на твою кожу.*

Я невольно представил, как в моей башне с окнами на все стороны утренние лучи упали бы на такую смуглую руку, коснулись щеки и чуть подкрасили розовым губы... Тут она, видимо, дописала, опять подбежала к музыканту, отдала ему текст, получила ещё один восхищенный взгляд и направилась обратно, явно колеблясь между своей командой и мной, в итоге пришла ко мне, но присаживаться не стала.

– Вы же хотели что-то сказать, если не ошибаюсь, – напомнила она.

– Действительно. Я хотел рассказать, что планируется на приёме во дворце.

– Что-то интересное?

– Для начала, лично вас там собираются произвести в рыцари.

Она равнодушно пожала плечами:

– Для Энци Фальконе это слишком много, а для донны Глории слишком мало.

– А я до сих пор не поблагодарил вас как следует за спасение...

– Это мой долг, господин дракон, – отмахнулась она, как от чего-то неважного.

– А танцы и музыка вас интересуют?

– Вот если бы там был Фабио... – мечтательно протянула она.

– Кто?

– Вот он, – она улыбнулась и махнула рукой менестрелю. Да когда она уже его имя узнать успела?! – Всё? Я хотела вернуться к ребятам.

– Пожалуйста, – я сел обратно за свой стол.

– Э... а вы разве не уходите?

– Если я так сделаю, хозяин очень огорчится, я обещал заплатить за всю вашу компанию.

Она от удивления открыла рот.

– Нет, правда? Прямо за всё?

– Я уже понял, что вы там вечноголодные. Закажите себе что-нибудь нормальное поесть, а не только сухарики с чаем, – махнул я рукой и тут же решил проявить меркантильность: – Но лично вы мне за это должны будете.

– Тогда мы как-нибудь обойд...

– Я прошу вас звать меня по имени, Лоренцо, а не «господин дракон». Пожалуйста, Энци.

– А. Ну... ладно, господин Лоренцо.

– Хотя бы так. Не смею вас больше задерживать, возвращайтесь к своим друзьям.

Она засияла от радости и пошла делиться новостью о халявном ужине со своими однокурсниками. Но о музыканте они тоже не забывали, хлопали после каждой песни, даже подпевали, дружно раскачиваясь за столами, и я был уверен, что хотя бы половина сэкономленных на еде за мой счёт денег пошла менестрелю в шляпу. Когда начало смеркаться, а люстры ещё не зажгли, Энци предложила новое развлечение – поднимать маленький огонёк на кончике пальца, и раскачивать им. Музыкант увидел это, растрогался и послал их компании воздушный поцелуй, чем вызвал новую волну радостных криков. Остальные посетители были не в восторге, им мешали есть.

*Rhapsody Of Fire - A Voice in the Cold Wind

Менестель.

Глава 5

Я не мог понять, как же так случилось, что я полтора года не видел свою донну, и вот, когда встретил её снова, убедился, что с ней всё в порядке, и собрался было оставить её в покое, чтобы, как обещал, дать ей возможность не думать о замужестве еще несколько лет, только издали исподволь отслеживая, как её дела... А сам и на следующей неделе приготовил для всей её группы места в их, можно сказать, теперь любимом кабаке. Я даже договорился с хозяином, чтобы он освободил место перед менестрелем, убрав пару столов, чтобы там даже немного потанцевать было можно. Незамысловатые народные танцы, конечно, или что там сейчас у молодёжи в моде, но мне показалось, что ребята в прошлый раз явно были бы не против, если бы было где. Ну и хотелось сообщить сокровищу, что программу дворцового праздника в очередной раз пересмотрели, и менестрель там будет. Хотя какие дебаты развернулись по этому поводу! Ожидаемо пришлось спорить с официальным распорядителем, который отвечал за соблюдение церемониала и этикета, и командиром гвардии, который отвечал за безопасность, но внезапно моё предложение поддержали дамы из советов по культуре и по образованию, чего я никак не ожидал. В итоге договорились до того, что если стихийники расшумятся, то их вместе с менестрелем выдворят из дворца, но разрешат продолжить гулять на ступеньках перед дворцом. Хорошую погоду на этот день маги-погодники брались обеспечить, чтобы не сорвать праздник.

Я думал рассказать это Энци, и в ожидании, когда адепты выйдут из Академии, прогуливался по площади. Помимо кабака и Академии, на входе на площадь ещё стоял публичный дом, и перед ним прохаживались свободные девочки, стреляя глазками в прохожих и заманивая к себе. Точнее, две заманивали, как обычно, а одна, казалось, ждала кого-то конкретного. Я от нечего делать начал следить за ней, и в какой-то момент она закричала и замахала рукой. Я посмотрел в ту же сторону, что и она, оказалось, это маги-стихийники вышли из Академии. Я невольно усмехнулся: молодая дурочка решила, что завела себе постоянного парня? Наверняка вскоре её постигнет горькое разочарование. Но вместо парней к этой шлюшке с визгом кинулись девчонки из группы, все три, включая Энци. Они обнялись и запрыгали вместе, как бешеные козы. У меня даже в глазах потемнело от проскочившей мысли: а вдруг Энци предпочитает женщин? Вдруг поэтому и невинна до сих пор, несмотря на то, что постоянно в компании парней? На девчонок начали оглядываться прохожие, парни, подождав немного, махнули рукой и пошли в кабак, а я поспешил разобраться, в чём дело, пока мой дракон не выжег тут всё. Как обычно, разговор я услышал намного раньше, чем подошёл, и чем они меня заметили.

– Девочки, я так вас ждала! Как вас забрали с вашего полигона, я начала готовиться к переезду в столицу, думаю, здесь Академия, в конце концов вы тут появитесь! Я так хочу заниматься только тем, что делала с вами!

– А с местной хозяйкой ты уже говорила?

– Конечно, но она не верит, что дело пойдет. Пойдемте со мной, вы должны помочь мне убедить её, и тогда... – она потянула Энци и ещё одну девушку, которых держала за руки, за собой в публичный дом.

– Добрый день, дамы, – наконец дошёл я до их компании.

– Ой, добрый день, господин дракон, – попыталась и выглядеть вежливой, и спрятаться куда-то мелкая шлюшка. Её коллеги, напротив, начали зазывно махать нам руками.

– Итак, Энци, поясните мне, зачем вы идете в бордель.

– О, у нас с подругами традиция – мы каждую неделю ходим в бордель!

Я посмотрел на этих, с позволения сказать, подруг очень недобрым взглядом.

– Но сегодня мы хотели туда зайти по другому делу, по деловому вопросу, можно сказать, – продолжила моя донна. – Вообще, если так подумать... мы бы хотели и вам сделать деловое предложение! Девочки, думаю, мы тут сами переговорим, а вы идите пока в кабак, ладно?

Она взяла меня под руку и потащила в публичный дом, правда, там наша проводница сразу повела в рабочий кабинет хозяйки, где был один большой письменный стол, одна табуретка и ни одной кровати. Ну и хозяйка. Правда, не успели мы поздороваться и представиться, как где-то в доме раздались крики, и она вышла разбираться.

– Так зачем мы здесь? – не выдержал я молчания. – И предупреждаю, у меня ещё масса вопросов!

– Для начала – это Мария, она умеет делать массаж и проводить косметические процедуры. Вот всё прямо то, что надо. Мы с нашими девчонками из группы больше года пользовались её услугами, пока жили на полигоне.

– Что такое этот ваш массаж? Как вообще вы друг о дружке узнали? Энци, вы можете объяснять с самого начала?

– Раз вы не знаете, что такое этот наш массаж, значит, придется проводить презентацию с демонстрацией! – Энци похлопала по столу, обратилась к Марии: – Как думаешь, подойдет для воротниковой зоны?

– А может, полный...

– Нееее, это мы отсюда долго не выберемся, а у меня планы. Да и места мало, – она скептически осмотрела меня с ног до головы и сравнила со столом.

– Ну тогда подойдет, пожалуй. Только бы немного повыше и теплое, чтобы лежать было удобно.

– Сбегай найди чего-нибудь, ладно?

Мария убежала.

– Я смотрю, вы друг друга с полуслова понимаете, – заметил я и занял место на хозяйском месте. – Так я жду рассказ.

Энци вздохнула.

– Вы же сами говорили, что то, что я – ваша истинная, ничего изменить не может, даже неверность. Кстати, вы уже проверили, моя невинность на месте?

– Энци, не нарывайтесь, прошу, – я скрипнул зубами.

Она только усмехнулась.

– Короче, когда нас отправили на полигон, оказалось, что там готово было не так чтобы всё с бытовой точки зрения. То есть там был душ, но не было хорошей такой бани, сауны или ванны, чтобы можно было отмыться как следует. И отогреться, мы туда в начале зимы попали, и в начале обучения, когда ещё не умели контролировать стихии. И как я поняла, Академия заключила договор с баней в ближайшем городе. Парни добирались туда, отмывались и возвращались обратно. А на троих нас бронировать отдельное время было слишком невыгодно. Тогда не знаю, кто до этого додумался, но вообще в борделе того города у девочек-работниц есть свой отдельный банный комплекс. И вот нас стали отправлять туда, все равно кругом девочки. Там мы встретились с Марией. Мы ей рассказали, что хорошо бы еще массаж делали, и масочки всякие, и прочие процедуры, а то, особенно поначалу, от непривычных нагрузок все мышцы страшно болели. Да ещё и зима, понадобился дополнительный уход за кожей... это уже детали, которые вам точно неинтересны. Короче, Мария всему этому выучилась, она оказалась очень умной и понятливой. И в конце концов решила, что не хочет быть проституткой, а хочет заниматься вот этими массажами и масочками. В моём прежнем мире такие услуги оказываются в специальных заведениях, и они пользуются достаточной популярностью, так что теперь у нас с Марией есть идея открыть подобное где-нибудь тут. Она по привычке думает на базе борделя, я бы хотела отдельно, но в любом случае будет актуален вопрос инвестиций. А я вообще не представляю, что у вас тут за финансовая система и откуда брать деньги на открытие своего дела.

– Это... внезапно. – Она предлагает привязать себя ко мне ещё одной дополнительной ниточкой, теперь в виде общего бизнеса? Да я в такой консорциум всё своё состояние вложу, даже если оно никакого дохода приносить не будет! – Но поправьте меня, если я в чём-то ошибаюсь. Мне кажется, что это похоже на то, чем занимаются, скажем, в королевской лечебнице, причём не какие-то девочки, а маги.

– Но как я поняла, услуги магов весьма дороги? И туда ходят только очень обеспеченные клиенты? У нас за счёт использования немагических средств могла бы быть ниже цена, больше с расчётом на зажиточных горожан и небогатых аристократов, которые могут себе позволить мага-целителя при серьезной болезни, но не для того, чтобы просто навести красоту и пообщаться с себе подобными в приятном месте.

Я согласно склонил голову.

– Вы в своем мире были владелицей какого-то дела?

– Нет, я была маленьким офисным работником, отсиживала свои часы, работая на чужого человека, потом выкидывала всё из головы и уходила домой.

– Это совсем не похоже на то, чем вы занимаетесь сейчас.

– По большому счёту, я что тогда плыла по течению, что сейчас, просто обстоятельства оказались другие, и течение другое.

– А где вам больше нравится?

Она неопределенно пожала плечом:

– Везде свои плюсы и минусы.

Кажется, в этом мире я у неё до сих пор прохожу по категории минусов. Наконец вновь появилась Мария с большим махровым полотенцем, положила его на стол передо мной. От него шел запах свежести и даже чуть тепла, кажется, его только что погладили. Мария немного неуверенно оглянулась на Энци, та ободряюще кивнула.

– Ну, что дальше? – поторопил их я.

– Извольте, пожалуйста, раздеться, – пролепетала Мария.

Я снял камзол, поискал, куда бы его можно было положить или повесить, но ничего подходящего не нашёл. Энци забрала его у меня из рук, аккуратно сложила и прижала к себе:

– Разумеется, должно быть место для одежды, даже для бального платья, если понадобится, чтобы клиенты не беспокоились. Пока я постою тут вешалкой.

– И рубашку тоже, – пискнула Мария.

– Что, прямо вот так при посторонней?.. – я запнулся, не зная, как правильно назвать сокровище при чужом человеке.

– Я не посторонняя, я потенциальный партнер! Но если вы смущаетесь, я могу отвернуться, – с готовностью предложила Энци, действительно повернулась спиной, вытянула вбок руку и пошевелила смуглыми пальчиками. – Рубашку вешайте сюда.

Я разделся до пояса и не отказал себе в удовольствии прикоснуться к её пальцам, когда отдавал рубашку. Моя хозяйственная донна тут же начала складывать её так же аккуратно, как до этого камзол.

– Садитесь, пожалуйста, руки на стол вот так, голову на руки, и постарайтесь не крутить ею, – показала Мария. – Я приступаю.

Она намазала чем-то руки, притронулась ко мне, начав что-то делать, и я невольно вздрогнул.

– Как ощущения?

– Руки холодные, больше я ничего особенного не чувствую, – недовольно заметил я. А еще мне стало не видно Энци, так что совсем не было никакого удовольствия.

– Ой, правда... Обычно мы массаж после бани или ванны делали, у меня руки успевали нагреться... А ещё у вас очень зажатые мышцы, я не могу их промять! – расстроенно пискнула Мария.

– Ну что, я могу вставать? Демонстрация не удалась?

Сзади меня раздался какой-то шорох.

– Нет-нет, сейчас всё будет! – уверила меня Мария. – Минуту!

Я уже было начал скучать, слушая непонятные шорохи сзади, как от затылка по шее и дальше по плечам прошлась волна тепла от ладоней, которые были близко, но еще не прикасались к коже. Вот это было приятно. Я только собрался похвалить Марию за старание, как восхитительные горячие ладони ласковым поглаживанием повторили маршрут, которым ранее прошло тепло, потом надавили сильнее, и вот это я уже почувствовал. Даже прочувствовал. Сначала было просто хорошо, потом иногда немного больно, время от времени пальцы забирались мне в волосы на затылке, вызывая мурашки по телу, но в основном мяли, давили и делали даже не знаю что еще с моими плечами и возле шеи, отчего я чувствовал себя глиной. Напоследок они снова окунули меня в блаженное тепло, потом потащили полотенце из-под рук и обтерли остатки масла.

– Что, уже всё? – немного разочарованно я выпрямился и поискал глазами Энци с моей одеждой. Она нашлась у меня за спиной, стояла, вытирала руки, потом начала опускать закатанные рукава форменной рубашки. Её мундир и моя одежда были у Марии.

Тут наконец появилась хозяйка этого заведения, недовольно глянула на девушек, потом, гораздо любезней – на раздетого до пояса меня.

– Простите, что так без согласования воспользовались вашим кабинетом, мы исключительно в деловых целях! – уверил я её, облачаясь в рубашку и забирая камзол. – Мне продемонстрировали, что именно хотят предложить на рынке услуг, и теперь я готов поговорить об этом с вами. Адепт Энци, мне надо привести себя в порядок!

– Да выйдем мы, выйдем! – Энци потянула за собой Марию, и они обе вышли за дверь, едва прикрыв её за собой.

– Какие плечи! – восхищенно выдохнула за дверью Мария. – Да и остальное...

– Да уж, плечи – дай боже каждой когда-нибудь подержаться за такие. И тату на бицепсе интересное. Но как теперь у меня руки болят! Даже не знаю, как я буду кружку в кабаке поднимать, – засмеялась моё сокровище.

– Давай хоть чуть-чуть разомну, пока ждём...

Тату? Тату в нашем мире встречались нечасто, а у меня вообще была не татуировка, а та самая метка дракона. Если бы мы завершили инициацию истинной, то у моей донны такое тоже бы появилось на следующий день, но... Я быстро убедил хозяйку борделя, что дело вряд ли будет интересным и прибыльным, но поставил себе на заметку, что надо будет найти доверенное лицо, которое занялось бы этим предприятием, и поспешил откланяться.

В кабаке нас уже заждались, а по дороге туда я успел поведать, что если я буду вкладываться в это дело, то только как единственный инвестор. И девочку ту тоже возьмём, если в ней так уверены, хотя на меня она впечатления не произвела. Энци засияла. И это вместо того, чтобы выбивать себе условия получше! Похоже, деловой хватки у неё совсем нет.

Пусть сегодня будет Мария.

Глава 6

Энци уже ждали не только её сокурсники, но и менестрель. Он не соврал, он действительно был не один, с ним была девушка с флейтой. Пока посетителей развлекала флейтистка, Энци с менестрелем пристроились за краешком стола курсантов.

– Во-первых, даже не знаю, кому я обязан, но подозреваю, что вам, друзья мои! Меня пригласили на следующей неделе выступить во дворце на балу в честь победителей! – торжественно объявил менестрель.

А ведь я хотел, но забыл рассказать об этом Энци. Теперь она не будет знать, что это я поспособствовал. Но ладно, главное, что в итоге получилось, как она хотела. Она восторженно захлопала в ладоши.

– Во-вторых, кое-что мы будем исполнять вместе с придворным оркестром! У нас уже были репетиции, и это, я вам скажу, будет грандиозно, обязательно приходите послушать, хоть под окнами!

– Да куда ж мы денемся, мы туда в приказном порядке идём, – засмеялись маги. – Нас же чествовать и собирались.

Менестрель удивлённо взглянул на молодых – в плане возраста, – людей и рассыпался в поздравлениях.

– А в третьих, я набросал стихи на ту мелодию, что вы мне неделю назад напевали, – обратился он уже только к Энци. – Не судите строго, сейчас мы её исполним впервые, а потом мы хотим исполнить её с оркестром.

Он вернулся к своей коллеге, они заиграли. Мелодия колебалась от баллады до незатейливой пастушеской песенки, как вдруг стала чем-то мощным, захватывающим. Это было очень необычно, но молодёжи, по-видимому, понравилось, кто-то даже попытался станцевать. Энци сидела, внимательно прислушиваясь, как будто не столько наслаждалась, сколько расчленяла музыку. Хотя скорее всего просто сравнивала с тем, что она помнила.

– Акустика, – тяжело вздохнула она, когда мелодия отзвучала. – Вам бы хоть барабаны завести. А так мелодию вы уловили верно, и слова мне понравились, они и близки к оригиналу, и отлично ложатся на мелодию. Браво, Фабио!

– А у вас нет ещё чего-нибудь для меня? – наклонился менестрель к моей донне. Мне показалось, что слишком интимно наклонился, так что я встал и пошёл к ним. Лучше уж предупредить безобразие, чем потом думать, куда девать труп. – Какой-нибудь новой мелодии?

– О, у меня полна голова мелодий, которые для вас были бы новыми, но я не знаю, как их оттуда адекватно извлечь, – рассмеялась Энци.

– Я так понимаю, играть вы ни на чём не играете? – приуныл менестрель. – Дворяне все хотя бы обучаются, даже если и не играют потом.

– Что тут про дворян и музыку? – влез в разговор один из адептов.

– О, Санти! Ты у нас, как весь из себя аристократ, должен уметь играть на чём-нибудь? – оживилась Энци.

– Разумеется, у меня даже флейта с собой. Я имею в виду, что в Академии, и на полигоне была, только музицировать было некогда.

– Саантии, – очень коварным тоном протянула моя донна, кладя руки на плечо однокурсника и придвигаясь к нему. Как быстро меняются кандидаты в покойники, однако! – А давай ты будешь меня учить играть на своей флейте?

Тут я наконец дошёл до этой компании.

– Вообще-то инструмент должен быть у каждого свой, тем более такой капризный, как флейта, – подпустив назидательности в голос, заметил я. – Маэстро, я считаю, что ваш первый совместный опыт получился весьма достойным, хотелось бы и в дальнейшем видеть подобного уровня исполнения.

Менестрель вежливо раскланялся, хотя мне показалось, что он не очень поверил в мою искренность. Ну и ладно.

– Адепт Энци, если пожелаете, я достану для вас флейту.

Я увидел, как вспыхнули её глаза, в них отразилось и надежда, и недоверие, и ожидание грядущего чуда. Моё сокровище радуется странным вещам. Она сама не успела ничего ответить, менестрель за неё рассыпался в благодарностях и расписал, какие радужные последствия для всех будут у такого подарка.

Девушка с флейтой напомнила своему коллеге, что их тут играть нанимали, так что они вместе исполнили ещё пару песен, под которые адепты радостно попрыгали, даже не пытаясь изобразить приличные танцы, после чего попадали за столы, отдуваясь и обмахивая себя кто чем. Самый мелкий из пацанов, почти на голову ниже Энци и по виду на несколько лет моложе, предложил проветрить. Открыли дверь, с трудом, но открыли одно окно, но движения воздуха все равно не было. Самый мелкий дал какой-то знак ещё одному адепту, они встали у двери и окна, что-то сделали, и приятный сквозняк начал кружить по помещению, и продолжил это делать, даже когда адепты сели обратно за стол, изредка чуть взмахивая руками, будто продолжая гонять воздух. Энци сначала смотрела за их действиями с завистью, потом с мелким отошли в сторону. Она встала у него за спиной, положила свои ладони ему на запястья. Он ускорил поток воздуха, который теперь пролетал прямо через это двойное кольцо рук, но Энци отрицательно покачала головой и разочарованно отошла.

Я окликнул её, жестом пригласил присесть к себе за столик.

– Энци, я смотрю на вас не более получаса, а вы уже обнимались с двумя адептами и получали благодарности от менестреля, – холодно заметил я. – Это у вас такое обычное дело?

– Когда я обнималась? – искренне не поняла она, потом сообразила, что я имел в виду. – А, это. Какие ж это обнимашки. Я пыталась понять, как же он с воздухом работает, он наш лучший воздушник. А я в этом плане совсем ноль, даже учителя делали замечание.

– А от чего у вас зависит, кто что может, это вы уже выяснили?

– Да, есть теория, подтверждаемая практикой. Я же говорила, что мана у нас вырабатывается от эмоций, и потом мы её можем использовать для создания каких-то явлений, обычно связанных со стихиями. Причем есть достаточно твёрдые пары эмоция – стихия. Чем ярче у тебя эмоция, тем лучше, чище и больше будет отклик её стихии. Хотя можно брать и другую стихию, но тогда часть маны пойдет на, так сказать, переделку одного под другое, и вообще не факт, что получится, так что лучше оперировать всеми.

– Я так помню, ваши, видимо, любимые стихии – это огонь и холод? А к каким эмоциям они относятся?

– А вы как думаете?.. Очень распространенный вариант, огонь – злость, холод – ярость, – она двумя пальцами изобразила на столе горящее сердечко, и смахнула его, пока ничего не загорелось.

Мне стало неуютно.

– Портал же у вас тоже есть? А он какая эмоция? Вы тогда так исчезли, я думал, артефакт задействовали...

– Портал – страх. Самый простой способ сбежать. Сказать по правде, вы тогда в какой-то степени мне помогли. Я же думала, что до столицы придется как-то пешком добираться, с обозами. Про систему транспортных порталов не знала, да и денег на них наверняка всё равно не хватило бы. А тут с перепугу раз – и оказалась сразу перед воротами.

– Я... Простите, Энци.

– Мы уже вроде бы проясняли этот вопрос.

– А тогда вот такое управление воздухом?

– Счастье. По крайней мере у тех ребят, которые воздухом овладели.

– Вы хотите сказать, что не знаете, что такое счастье?

– Маги-менталисты нас знакомили со всеми эмоциями, ну или всеми, которыми могли, и следили за откликом. Мало того, что отрицательных эмоций в принципе больше, чем положительных, так еще на положительные эффект какой-то бывает, который непонятно как и к чему приложить. – Она посмотрела на менестреля, чего-то там певшего, улыбнулась и кинула в его сторону несколько разноцветных блестящих искр, которые медленно опустились и погасли. – Так что они упор делали на отрицательные, те же злость, гнев, стыд, отвращение, тоску, отчаяние... Но тут тоже важный момент – менталисты познакомили, но гораздо эффективней, если человек в жизни эту эмоцию уже пережил, тогда запоминается и при необходимости воспроизводится гораздо ярче.

– И как оно было?

– Интересно. Любопытно. Я сам процесс имею в виду, не то, что нам внушали. А что нам внушали, повторять не хочется. Но нам вроде бы обещали, что теперь менталисты разве что для контроля изредка будут, не каждый день, а остальное время стратегия и тактика, чтобы это ни значило в нашем случае. Но по слухам, преподавателей на это дело ещё не нашли, может, так и будем сидеть в Академии, пока не найдут. А на полигоне сейчас наверняка красота, весна!

– Вас опять отправят на полигон?

– По слухам.

Я задумчиво посмотрел на Энци. Ведь ректор их Академии меня еще год назад настойчиво зазывал в преподаватели, но я же тогда был занят поисками своей жены и отказался. А теперь можно и ректора уважить, и донести до этих юных дарований премудрости ведения современного боя, и Энци будет под присмотром, причем моим присмотром. Что-то мне подсказывало, что это мне очень понадобится для моего же душевного спокойствия.

– А на следующей неделе, перед балом, как думаете, будет у вас увольнительная?

– Кто её знает, нам не докладывают. Но вообще, даже если будет, хотелось бы изыскать возможность и заняться с Марией наведением красоты и лоска. Даже если нам придётся протаскивать её в Академию тайно.

– Если будет увольнительная, можете с подружками и Марией занять мой дом.

Энци заметно напряглась.

– Не тот, что... Тут, в столице, у меня тоже есть дом. Вы не знали?

Она неопределённо пожала плечами.

– Или не знала, или забыла, или не обращала внимания на эту информацию. Но вряд ли это будет удобно с разных точек зрения.

– Я вас туда провожу и уйду, оставлю вас на попечении экономки на сколько вы скажете – три часа, четыре, хоть до утра. Там пять гостевых спален, при каждой ванная комната, делайте, что хотите. Поговорите со своими подружками.

– Как я им объясню...

– Как мою попытку выразить вам благодарность за спасение, например.

– А разве обещанная флейта не была ею?

– Я свою жизнь очень дорого ценю! – серьёзно сообщил я ей. – А с флейтой могу поддержать менестреля, хочу слышать больше интересных песен, которые к тому же вас радуют.

Энци взглянула на меня очень задумчиво.

– Хорошо, я сейчас спрошу, – она отозвала в сторонку двух других девушек из своей группы, и они оживлённо зашептались, бросая время от времени взгляды в мою сторону. Видимо, оценивали благонадёжность, но в итоге признали заслуживающим некоторого доверия.

Накануне бала мне удалось посмотреть на своё сокровище целых пять минут, пока сопровождал их через портал, показывал дом и знакомил с экономкой. Кажется, девочки были впечатлены.

– Я не могу понять, если тут всё такое роскошное, и прислуги полно, зачем вы потащили донну Глорию в тот домик на задворках мира? – шёпотом спросила Энци, когда мы чуть отстали от её подруг.

– Я его купил незадолго до свадьбы, тут из людей были только рабочие. А также строительная пыль, грязь, шум и... что там ещё бывает при ремонте.

– Аа, ремонт... как много в этом звуке, да.

– Кстати о звуках, – я отдал Энци футляр. – Обещанная флейта.

– Ой, спасибо! – горячо выдохнула Энци и с такой благодарностью посмотрела на меня, что я пожалел, что не вручил ей инструмент наедине. Возможно, тогда бы она и на поцелуй не поскупилась.

Санти - аристократ, флейтист и неформальный лидер отряда.

Глава 7

День чествования победителей начинался с торжественных проходов победителей по центральным улицам города. Я успел и посмотреть, как новоиспеченные герои страны, маги-стихийники, парадным строем проходили от Академии магии до дворца, и вперед них оказаться во дворце, пройдя через портал. Во дворец они вступили так же, как шли, колонной по трое, но, в отличии от походного построения, когда все три имеющиеся девушки-маги находились в середине колонны и были практически не видны, в этот раз они шли первыми. Это немало шокировало обывателей: мало того, что никто не предполагал, что в боевом отряде стихийников будут представительницы слабого пола, так еще даже в парадной форме у них были такие же штаны, как у парней, и только поверх них – условно юбка, сильно выше колена спереди и более-менее приемлемой длины чуть выше щиколоток по бокам и сзади. Это было почти неприлично, на что я и указал сокровищу после того, как закончилась официальная часть с благодарностями и раздачей поощрений, все приглашенные спокойно разбрелись по залу, и мне удалось увести её в сторонку от сокурсников. Она пожала плечами:

– Зато удобно. А то мало ли что форма парадная, вдруг что-то случится, а мы даже бегать не можем.

– И как вам удалось продвинуть такую идею? Ваше непосредственное начальство разве не было против?

– Было. Но практические занятия показали, что юбки, которые не одобрены хотя бы тремя магами-стихийниками, почему-то постоянно самовоспламеняются.

Подошёл слуга с бокалами вина. Я был в курсе, что по бокалу предложат всем участвующим в сегодняшнем празднике, включая стихийников, но именно им – только по одному, и то опасались последствий. Но маги вели себя прилично, стояли вдоль стенок, тихо переговариваясь, двое пригласили на танец двух оставшихся девушек из группы, остальные разглядывали цветник из учащихся института благородных девиц, куда принимали сирот благородных и обедневших фамилий, но время от времени кидали настороженный взгляд в нашу сторону. Энци иногда делала им какой-то знак, и они на время отвлекались на общение между собой. Вместе с нами за молодёжью наблюдало светское общество. Пока играл один придворный оркестр.

– Энци, мне кажется, или вы скучаете? Ах, простите, дама Энци.

– Вам не кажется.

– Вы не хотите потанцевать?

– Не мог он польку от мазурки, как мы не бились, отличить... В смысле я так и не освоила местные бальные танцы, не хочу ни позориться, ни оттаптывать кому-нибудь ноги.

– Разве в вашем мире не было танцев?

– Были, но они не настолько строго формализованные. Точнее говоря, вообще кто во что горазд. И не во дворце. А вашим нас обучали в соотношении на пять часов строевой, когда только левой-правой – час танцев. Руки туда, ноги сюда, шаги такие, повороты сякие... Так что в плане потанцевать у меня надежда только на Фабио, что он что-нибудь простенькое сыграет, как обещал.

– А вот и он. Но знаете, Энци, есть такое неписаное правило балов – нельзя уводить женщину, которая сопровождает дракона. Собственно, поэтому вас ещё никто не пригласил, хотя я видел, что заинтересованные есть, – я дразняще замолк.

– Похоже, оно и впрямь неписаное, нам в уроках от Академии о таком не рассказывали, – удивилась она. – А это значит, что в зале есть люди, которые, как и я, не в курсе, что тут есть какие-то неприкосновенные...

Она уловила взгляд в свою сторону кого-то из своих сокурсников. Другой жест, и от их однородной массы отделился один из молодых людей, в мгновение ока умудрившись оказаться возле нас. Он порталом прошел, что ли?! Я не успел ничего предпринять, как Энци получила неуклюжее, но совершенно корректное приглашение на танец и была уведена от меня. Ай да детки. На днях ректор Академии утвердил меня в качестве нового преподавателя у отряда магов-стихийников, и похоже, будет интересно.

Я такого не ожидал, но спустя пару песен, когда Фабио сделал перерыв, Энци сама вернулась ко мне, довольная и раскрасневшаяся. Вот теперь я точно заметил портал, хотя это было так неуловимо, просто она шагнула чуть в сторону от молодого человека, пытавшегося преградить ей дорогу, а вышла уже возле меня.

– Не ожидал, что вы вернётесь, Энци.

Она неопределённо пожала плечами:

– Ну, пока танцевать не подо что... Но я могу уйти, если что.

– Нет-нет, я наоборот, рад. Вам не жарко? Можем перейти ближе к окну.

– Пожалуй, главное, что мне не хватает в данный момент в форме – это веера, – она задумчиво посмотрела на свои руки. – Ну или владения воздухом на уровне наших воздушников. Они-то там себе сквознячок с проветриванием устроили.

Я посмотрел на магов. Действительно, было похоже, что они наслаждаются ветерком, тогда как в остальной зале движение воздуха создавали только веера дам.

– Тогда точно идём к окну.

– А сидеть на подоконнике не по этикету, или есть какое-нибудь неписаное правило, что если нельзя, но с драконом, то можно?

– Нет, такого нету, – я невольно улыбнулся.

– А на соседнем подоконнике, который за занавеской и никто не увидит?

– А это специальное место для поцелуев. И не только. И поверьте, все очень внимательно наблюдают, кто и с кем туда пошёл.

– А вы ещё возмущались, что мы с девчонками в бордель захаживали, когда у вас во дворце такое делается. Ну ладно, придется стоять, пока не пойдем снова прыгать. Эх, где мои семнадцать лет...

– Дам о таком спрашивать не принято, но сколько же вам, Энци? Донне Глории на момент свадьбы было восемнадцать.

– Мне было больше, чем донне Глории, почти в два раза, тридцать два. Я не знаю, сколько тут живут люди, у нас это юридически проходило по категории молодость, а по факту уже средний возраст. Но кто-то уже успел остепениться, а у кого-то так ветер в голове и остался. А... вам?

– А драконы живут сильно дольше людей. Но если пересчитать на человеческий где-то тридцать пять.

Мне показалось, что в мимолётном взгляде Энци на меня проскочила легкая заинтересованность.

– Ах да, если так, получается, все ваши сокурсники заметно моложе вас...

– Именно, – вздохнула Энци. – Нет, вторая молодость – это с какой-то стороны хорошо... но вот поговорить особо не с кем и не о чем, кроме как об учёбе, магии... И о том, что я не из этого мира, я им не говорила.

– Почему?

– Наверное, чтобы за совсем сумасшедшую не приняли? Вы-то тоже не особо в это поверили, особенно сначала. Мне кажется, девчонки до сих пор считают меня дикой деревенщиной из глухой провинции – это после того, как им пришлось мне объяснять, как тут пользоваться магическим водопроводом, – так мне этого хватает.

– А, может быть, с преподавателями?

– Преподы тоже видят только внешность местной молоденькой девочки, не бегать же за ними с уговорами. И все равно останется проблема культурного кода. Я могу проявлять чудеса начитанности и юмора, сыпя цитатами великих и шуточками из моего мира, в переводе, конечно, но вы-то их не знаете, вам оно ни о чём не скажет. Нет точек соприкосновения. А я пока не знаю ваших, и такая по сути изолированная жизнь, как у нашей группы, не способствует приобретению знаний о мире.

– Это звучит очень...

– Да не обращайте внимания, господин генерал-дракон, просто я сегодня что-то слишком разболталась! – внезапно улыбнулась она. – Надо будет пойти ещё попрыгать с ребятами, наверное, воспользоваться второй молодостью.

– Мы же договаривались, что вы будете звать меня по имени.

– Простите, господин ге... господин Лоренцо.

Опять появился менестрель, начал играть ту самую песню, которую ему напела Энци. Её сокурсники радостно заорали и действительно вместо приличных танцев начали прыгать.

– Бандерлоги, истинно бандерлоги! – явно любуясь ими и радуясь песне, улыбнулась Энци. Ну да, прыгать вместо танцев на выступлениях этого менестреля они начали ещё в трактире, и я подозреваю, что знаю, с чьей подачи.

– Энци, кто такие бандерлоги?

– Шумные и крикливые обезьяны. Похожи, правда?

Один в один.

– А каково вообще ощущение от второй молодости?

– Это как... как стакан на старые дрожжи, прежняя дурь не успела выветриться, и тут ещё добавили. Новый мир, магия, гормоны! – Она стрельнула на меня таким озорным взглядом, что, кажется, у меня сердце пропустило удар. –Простите, господин дракон, но я больше не могу!

Я опешил, а она безо всяких церемонных приглашений на танец сорвалась с места и с разбегу влетела в толпу скачущих бандерлогов, став неотличимой от них. Мне показалось, что я даже в этой какофонии расслышал новый голос, добавившийся к нестройному хору, подпевавшему менестрелю, и переходящий в восторженный визг на проигрышах. Я видел, как беспокойно начали перемещаться стражники, и тут маги перешли черту, определённую распорядителем бала как приемлемую: они решили устроить огненный фейерверк прямо во дворце. Потолки в зале, конечно, были высокие, а пламя холодное, и они уже проделывали подобное в кабаке, хоть и не в таком масштабе, но кто, кроме меня, знал об этом? Стража начала выдавливать магов и их менестреля на улицу, прочие гости заволновались, начался хаос. Я успел вмешаться и выдернуть Энци из толпы адептов, спрятал у себя за спиной и велел отходить к балкону, пообещав, что оттуда будет лучший вид на продолжение концерта.

Вскоре группа изгнанных показалась на ступеньках. Как, видимо, и было отрепетировано с менестрелем, его оставили на возвышении, а адептов сопроводили с лестницы и оставили стоять на площади перед дворцом. Адепты быстро пересчитались, обнаружили отсутствие одного человека, начали разыскивать и заметили Энци, стоящей на балконе рядом со мной. Она помахала им рукой, они вновь обменялись какими-то знаками, и адепты успокоились, лишь изредка кидая взгляд наверх. Я заметил, что кроме собственно магов, среди любителей попрыгать оказалось и несколько дворянских сынов, которые были на балу со старшим поколением, а когда менестрель угомонил толпу и заиграл, на звук стали подтягиваться простые прохожие. Простолюдинов, конечно, среди проходящих мимо дворца быть не могло по определению, но это была публика явно не из тех, кого приглашают на королевский бал.

– Мне показалось, или вы о чем-то переговорили со своим отрядом? – задал я вопрос Энци.

– Да ерунда, просто сказала, что всё в порядке, а то они, похоже, забеспокоились, что меня арестовали.

– Вы сами разработали систему сигналов? Как вам пришло это в голову? Или это из вашего мира?

– Честно говоря, я не в курсе, что там было в том мире, я была далека от силовых структур. Хотя знаю, что у них часто есть рации для переговоров голосом на расстоянии... а, в кино же показывали, были специальные знаки для тихого передвижения боевых групп, но кто ж знал, что их хорошо бы выучить, пригодятся на иномирское будущее. Так что да, сами придумали.

– Где показывали? – слово было незнакомое, возможно, просто на языке Энци.

– Ну... считайте, что в театре. Уж театры-то у вас есть, насколько я понимаю.

– Кхм. Кстати, вы же завтра на полигон отправляетесь, вы в курсе?

– Нет, пока не слышали. Видно, нашли нам учителя.

– Я бы сказал, командира. Или вы считаете, что вас до сих пор надо учить магии?

– Совершенствоваться никогда не стоит прекращать. Кстати, – она отвернулась от перил, на которые до этого облокачивалась, и спросила: – Не могли бы вы немного поддержать меня?

– В каком смысле? – удивился я, но подставил свою руку под протянутую ладонь.

Энци сделала шаг ко мне. Но такой шаг, будто встала на ступеньку, став немного выше меня. На шаткую ступеньку, это я чувствовал по подрагивающей руке. Я посмотрел ей под ноги: она стояла на воздухе. Стояла и счастливо улыбалась.

– Воздух! Я почувствовала воздух! Не так, как другие наши воздушники, но я его чувствую, я могу хоть что-то с ним делать!

В этот момент мне хотелось только любоваться её счастливым лицом.

Снизу послышался какой-то шум. Энци соскочила со своей воздушной ступеньки – я горячо пожалел, что не в мои объятия, – и заглянула под балкон. Туда прибыла основная часть придворного оркестра, без которого исполнение главной песни вечера не состоялось бы, и начала рассаживаться. Чтобы не заставлять не-почтенную публику долго ждать, менестрель начал играть вступление, проиграл его три раза, пока наконец все музыканты не приготовились, и наконец грянул вместе с оркестром. И хором адептов, которые дружно подпевали. Энци сначала развлекалась тем, что сыпала вниз искры огня, которые честно гасли в воздухе, не долетая ни до чего горючего, а потом просто задумчиво смотрела вдаль.

Затерянная в мире безмолвных криков этой ночью Ты услышишь, как я зову тебя сквозь небеса Эта ночь никогда не умрет Больше никаких разорванных уз

– О чём грезите? – рискнул спросить я.

– Кажется, я ответила уже даже больше, чем на тридцать шесть ваших вопросов *... – Она перевела задумчивый взгляд на меня. – Ни о чём особом не думаю. О музыке, может быть. О том, под такое хочется мчаться вперед на мощном мотоцикле.

– Лететь в небе, рассекая облака... – Разумом я понимал, что образы специально так были подобраны, чтобы каждый в них находил что-то близкое себе, но тем не менее всё равно считал, что вот эти строчки должны быть о нас с Энци. Может, потом спросить менестреля, что он думал, когда сочинял?

– Вы не спросили, что такое мотоцикл, но совершенно верно уловили самую суть, – улыбнулась Энци. – Кажется, вы ещё не совсем потеряны для духа романтики и авантюризма, господин дракон.

Я не сводил с неё глаз до тех пор, пока снизу не раздался чей-то крик «Энци, он женат!». Энци рассмеялась, а я гневно посмотрел вниз, надеясь выяснить, кто это портит те немногие секунды, когда мне удается не просто побыть с нею почти наедине, но и так, что она не рассматривает меня как своего недруга.

Меня привлекло движение внизу. Адепты посматривали наверх и выстраивали какую-то определённую фигуру. Я тоже взглянул на Энци. Она раскинула руки в стороны, будто собралась лететь, наверное, на неё тоже музыка подействовала. Внизу оформился небольшой конфликт: один из магов не хотел занимать положенное ему место в, похоже, пятиугольнике, отчего получил от самого крупного сокурсника затрещину и устную выволочку, смысл которой я за общим шумом не расслышал. Но дело явно касалось Энци, здоровяк мотнул головой в её сторону. Я тоже оглянулся на неё. Она уже перелезла через заграждение и осталась стоять на тонком парапете, пока ещё придерживаясь рукой за перила. Похолодев, несмотря на драконью кровь, я схватил её двумя руками за талию, прижал к себе:

– Куда? Ты совсем сумасшедшая?! Ты чего задумала?!

Она спокойно смотрела только вперед:

– Они меня поймают, мы тренировались. А теперь отпусти.

Я помедлил, разглядывая. Над выстроенным пятиугольником бандерлогов теперь крутилось что-то прозрачное, но его было видно по присутствию там маны. Бандерлоги, держащие это, даже на музыку перестали обращать внимание, а в центре появился тот самый здоровяк. Я уткнулся ей в шею:

– Если хотя бы царапина на тебе появится, я сначала отнесу тебя на руках к целителям, а потом запру в башне со своими сокровищами!

Тут она чуть вздрогнула и повернула голову, мы опять встретились глазами на долгие несколько ударов сердца. Я почувствовал, как воздух вокруг начал холодеть.

– Подожди, – вздохнул я, и, всё еще придерживая её одной рукой, перекинул недо-юбку за перила. – Вот, а то вдруг за какой-нибудь гвоздь зацепится.

– Спасибо... Лоренцо.

– Готова? Я отпускаю... – Я разжал руки, она миг помедлила и прыгнула. – Моя бабочка...

Кажется, на меня тоже очень плохо влияет её музыка, иначе с чего бы мне позволять моей истинной так рисковать. И как она смогла простое обращение по имени превратить в похвалу и едва ли не обещание чего-то большего? Или мне показалось?

Она плавно, на воздушных потоках опустилась вниз, прямо в центр пятиугольника магов и в руки шестого, который аккуратно поставил её на землю, за что получил поцелуй в щёку. На это время все замолкли, даже открывший рот менестрель, только дворцовый оркестр продолжал играть, глядя не по сторонам, а в свои ноты. Запоздало завизжала какая-то дама в бальной зале.

Я не успел бы проверить наличие царапин на моей Энци и спалить здоровяка драконьим дыханием, как однокурсники подхватили её и с хохотом начали убегать от появляющихся из дворца стражников.

Я представил завтрашний заголовок газеты: «Прославленный и только что обласканный королевским вниманием генерал-дракон сталкивает с балкона дворца свою спасительницу!». Надеюсь, адепты отправятся на полигон, где нет ни газет, ни сплетников до того, как такое увидят. А там уже мы и встретимся.

* ссылку поставить нельзя, но гуглится как "36 вопросов, которые приводят к любви"

Объявляется розыск общего культурного кода! Пишите в комментах, кто какие отсылки увидел, не только в этой главе, но и в предыдущих.

Глава 8

Утром следующего дня я оглядывал тот самый полигон, где вскоре должен был появиться отряд магов-стихийников. Это правда оказалось не так далеко от моего дома с башней, во всяком случае башню можно было разглядеть на горизонте. Наверняка спецэффекты, которые тут устраивали маги, с башни было видно. Кто бы мог подумать, какая ирония судьбы.

Помимо большого поля, части реки и краешка прозрачной рощи невдалеке, полигон состоял из восемнадцати домиков, как я понял, для адептов, и двух черных горелых проплешин. Домики были просто дощатыми коробками, даже без фундамента, одна дверь, одно окошко, внутри помещалась только кровать, небольшой стол, он же подоконник, стул и несколько крючков для одежды. И повернуться там было почти негде. Как я понял, в них же адепты жили и зимой, хотя такая постройка должна была промерзать насквозь. Примерно такой же хлипкой была и душевая. Строение, отведенное для учителей и командного состава, в данном случае меня, было более капитальным, в личных покоях для преподавателей был предусмотрен если не комфорт, то хотя бы отопление. Во мне начинал закипать дракон: и в таких условиях моя Энци провела полтора года?! Я ещё проверю, как их тут кормить станут!

Завтрак у отряда должен был быть в Академии магии, потом время на сборы, потом портал, здесь время на то, чтобы побросать вещи, и общее построение для знакомства с новым командиром. То есть со мной. Похоже, никакие слухи не успели до них дойти, потому что почти все выглядели очень удивлёнными, увидев меня, но быстро построились в одну шеренгу. Все три девушки оказались не по росту среди остальных адептов, а в конце.

– Адепты... вы трое в конце. Почему вы выбиваетесь и стоите не по росту? Занять свои места в строю.

Они ещё более удивлённо переглянулись, но пошли искать, между кем им теперь стоять. Энци оказалась четвертой с начала, впереди неё только Здоровяк, Аристократ и ещё один адепт, который пока ничем в моих глазах не выделился. Я удовлетворённо кивнул.

– Итак, во-первых, за вашу вчерашнюю выходку с прыжком с балкона дворца адепт Энци Фальконе лишена рыцарского звания. Оно того стоило?

Адепты оживились.

– Так точно, стоило! – отчеканила неуместно радостная Энци.

– А вы сами ей помогли, мы видели! – пискнули из строя.

– Разговорчики в строю! Во-вторых, я теперь буду вашим преподавателем и командиром. В-третьих, все прошлогодние правила, включая запрет на использование порталов на полигоне, продолжают действовать. Вы будете дальше развивать ваши индивидуальные способности в магии, а в-четвертых, моей задачей будет научить вас действовать совместно, как единый отряд. Вопросы?

– Но маги никогда не работали в группах, если только это не магический круг для объединения маны!

– Мало ли чего никогда не было. А мне кажется, что мысль перспективная, и мы её будем воплощать в жизнь. По тому, что вы видели во время прошедшей военной кампании, как по-вашему, что может понадобиться в будущем? Хотя бы ближайшем?

Адепты запереглядывались.

– Я бы сказал, что мы не видели, – ожидаемо ответил Аристократ, как его там... Санти. – Было много всякой мелкой и покрупнее нечисти, но насколько я в курсе, нас ни разу не атаковал ни один дракон. Я предполагаю, что вражеские войска прощупали нашу оборону, выяснили наши способы ведения боя, и в следующий раз в атаку пойдут именно драконы, если решат, что это будет достаточно безопасно для них и сокрушительно для нас. То есть наша задача на данный момент – найти способ, как убить дракона.

Вот так вот прямо в лицо дракону и заявить, что они собрались убить дракона. Молодцы.

– С драконами обычно бьются драконы. Сходятся морда к морде, жестокий, но честный воздушный бой, всё такое. Зачем вам лезть в это? – прищурился я.

– У них драконов больше, насколько я слышал, значит, наших нам надо поберечь.

– И как вы, не летающие человечки, планируете убить дракона? Я так понимаю, вы вообще не видели его в атаке?

Я начал превращаться не сходя с места. Адепты всё поняли правильно и кинулись врассыпную. За несколько сильных взмахов крыльями я поднялся достаточно высоко, развернулся и понёсся на попрятавшихся адептов, поливая землю огнём. Конечно, не тем истинным драконьим, в котором человек сгорает до угольков за секунды, но все же огнём, способным обжечь. На удивление, никто серьёзно не пострадал, пара лёгких ожогов не больше, чем могло бы быть от костра, не в счёт, к тому же в этот день на полигоне был маг-целитель, и после моего приземления пострадавшие адепты немедленно были отправлены к нему. Остальные собрались, на сей раз возбуждённой группой, горячо обсуждающей увиденное.

– Ну как, есть идеи? Сразу напоминаю, что к огню драконы невосприимчивы.

– Будем думать, господин генерал-дракон!

– После обеда жду первые предложения. В походную колонну построиться, в столовую шагом марш!

– Песню запевай! – скомандовал Санти. Мне не говорили, что у них есть свой лидер, но он явно претендовал на это.

Они запели. Песня про какую-то плачущую Марусю хорошо ложилась на походный шаг, но была мне совершенно незнакома. Я не стал оглядываться, чтобы уточнить у Энци хотя бы взглядом, что это из её мира.

К концу дня мне стало ясно, что кормят плохо, домики годятся только на лето, а дракон в моём лице у них них будет не только командиром, но и тренировочным пособием: они попросили ещё раз показать атаку, по возможности без огня, а потом с азартом искали, где могут быть слабые места, по которым сами могут бить. И первые идеи уже появлялись.

А ещё я выяснил, какой из домиков занимает Энци, и нагло воспользовался служебным положением, открыв портал туда – небольшой, только чтобы поставить ей на стол букетик полевых цветов в самом обычном стакане, вынесенным мною из столовой. Я вспомнил, какие роскошные и выверенные по всем правилам этикета и языка цветов букеты я приносил в дом донны Глории. Только вот собирал и выверял их не я, а работницы салонов цветов. А букетик... я даже не знал, что собрал. И не видел, как восприняла такой знак внимания Энци.

– Мы мало что можем сделать с пролетающим драконом, он слишком быстр. Мы можем закрыться от огня, дезориентировать его, но опять-таки, при его пламени это не его проблемы. Можем сделать самого дракона тяжелее, но в небольшой области, опять же, на скорости он это пролетит и разве что немного вниз клюнет. А наиболее эффективные приёмы не то, что медленно действуют – они вообще контактные! Прах представляется самым перспективным.

– Прах?

– Это... вот так, – одна из девушек сорвала травинку, показала мне. На моих глазах стебель пожух, почернел и рассыпался в пыль. – Но на расстоянии не работает...

– Санти, это вывод вашего отряда? И какой из этого выход вы видите?

– Нужно как-то попадать на дракона на лету.

– То есть это, по-вашему, будет проще?

– Если бы можно было открыть портал на двигающуюся цель... Нам нужна, даже не знаю, телега с лошадью, что ли. Сначала можно и на ней тренироваться.

Честно говоря, я посчитал эту затею безумной, но телегу и лошадь им добыл. И даже частично разрешил порталы – в пределах полигона, во время тренировок. В конце концов, такого никто не пробовал, пусть продвигают вперед хотя бы магию. Сам я занялся выбиванием хорошего питания и строительством на полигоне нормального дома для адептов. Даже если раньше они были опасны сами для себя, о чём говорили два горелых контура, то сейчас у них контроль вырос, так что никаких эксцессов я уже не ожидал.

Весна ещё не закончилась, а погода установилась, как в середине лета. Драконы хорошо переносят жару, маги в общем-то тоже явно чувствовали себя комфортно в расширенном диапазоне температур, но в какой-то момент они выбрались на тренировки в совсем уж легкой форме – какие-то майки без рукавов и штаны до колен. И в таком виде были и мальчики, и девочки. И Энци. Я от неожиданности чуть не отправил её обратно одеваться, но понял, что это для них привычный вид, парни совершенно не реагировали, один я пялился на внезапно обрисовавшуюся грудь, доселе скрытую плотной тканью мундира, пока Санти не кашлянул, отвлекая меня.

– Три круга бегом, – автоматически приказал я отряду. Дальше они уже сами знали, что делать.

Вечером я хотел увидеть своё сокровище наедине, у меня даже был заготовлен вполне убедительный повод – получил известия из столицы и хотел ей рассказать, как продвигаются дела с открытием того заведения, с массажами. Найденный мной управляющий следил за ходом работ по оборудованию места, Мария определяла, что и как там должно быть, и уже начинала закупать что-то из необходимой косметики, так что скоро ожидалось открытие. Но к вечеру девушки отряда куда-то исчезли, и нашлись только спустя час, идущими от речки и несущими с собой какое-то бревно. Оказалось, это сом, которого они отловили в его убежище и умудрились поймать, заморозив ему всю голову.

Я немедленно устроил общее построение:

– За самовольное оставление расположения отряда на адептов Энци, Флору и Анну накладывается дисциплинарное взыскание! После отбоя, в своё личное время, они совершают марш-бросок до речки, час заплыва, и бегут обратно в расположение!

– А мы?! – возмутились парни.

– А вы дисциплину не нарушали, вас за что? Так что холодным душем удовлетворитесь. Боец должен проявлять разумную инициативу, иногда с риском быть наказанным.

– А вы не боитесь, что с ними может чего-нибудь случится? Ну там разбойники нападут, или крокодилы в реке?

– С тремя боевыми магами? Вас за столько времени ничему не научили?! Рыбу на кухню отнесите, завтра её приготовят. Всем разойтись. Адепт Энци, прошу вас задержаться...

– Прошу разрешения обратиться по личному вопросу! – мы с Энци сказали это одновременно.

Адепты разошлись, но я слышал – и ведь уже не первый раз! – как в спину Энци кто-то прошептал «Он женат!». Она чуть дёрнула уголком губ в намёке на улыбку. Я как-то сразу все слова растерял.

– Господин генерал-дракон?

– Я хотел сказать, что открытие вашего салона продвигается. Мария там чего-то уже закупает...

– О, отлично! Жалко только, что она в столице, а мы тут, не выбраться.

– Я подам запрос, чтобы у вас опять было хотя бы пол-дня в неделю увольнительных, тогда вы могли бы и в столицу выскакивать.

– Это было бы идеально!

– А они вам часто так напоминают? – не выдержал я.

– Про женатого дракона? Каждый день, иногда по несколько раз, – ухмыльнулась Энци. – Хотя кажется, в качестве шутки им уже стало надоедать.

– Энци, я не хочу портить вам репутацию...

– Вы считаете, что из армии могут выгнать боевого мага за недоказанную связь с командиром? Или в чём должен выражаться ущерб моей репутации? – усмехнулась она. – Выйти замуж за кого-либо адепту Энци Фальконе не светит по... известным вам причинам, в высшее общество и так не стремлюсь, какие ещё варианты?

– Вы рассуждаете логично, но...

– Тогда, может быть, пойдем посидим на пригорке с видом на речку? Я, во-первых, хотела бы пару слов за парней замолвить, чтобы их тоже на речку отпускали, а во-вторых, вопрос формы обсудить. Я бы вам рассказала, что такое камуфляж и об оттенках цвета хаки.

– С удовольствием выслушаю всё, что вы скажете.

Глава 9

На следующий день на полигоне едва не пропустили землетрясение, так активно тренировались с динамичными порталами. А ещё через день из города с драконьей башней прибыла делегация из трёх человек, и попросили встречи с господином драконом. Выйдя к ним, я узнал мэра и какого-то чинушу из, кажется, карабинеров, в сопровождении секретаря.

– Что случилось, господа?

– Мы тут по делу, по тому землетрясению, что было на днях. В это время через горы шёл караван с грузом... Контрабанда, да, господин дракон. Мы направили задержать его отряд карабинеров, и с тех пор ни о ком ни слуху, ни духу. Боимся, что в горах случилось чего-нибудь, обвал, или дорогу завалило... Господин дракон, выяснить бы.

Адепты тоже заинтересовались и подтянулись послушать.

– Господин дракон, вы столько лет были самым уважаемым жителем нашего города!..

– А у вас есть карты того места, где должен был проходить караван? – влез Санти. – Чтобы не облетать все горы, это долго.

Карты нашлись, предположительную тропу контрабандистов мне на ней показали.

– По хорошему, наверняка понадобится делать новую карту, или хотя бы править эту, – вздохнул Санти.

– Это уже можно будет сделать на земле, когда я вернусь с разведки, – ответил я.

– А, так вы согласны? – обрадовался мэр.

– Я не уверен, что будет какой-то толк. Если их засыпало, или свалились в расщелину, я могу даже не заметить никого. И в горах мало мест, где я мог бы приземлится.

– Тут нужен помощник, которого можно спустить... – задумчиво протянул дотоле молчавший Здоровяк. К этому времени я уже запомнил, что его зовут Пьетро.

Я понял, на что он намекал.

– Драконы – не лошади, чтобы на них ездили все, кому вздумается!

– Вы правы, господин генерал-дракон, – опустил голову наглый адепт. – Но там люди.

– Вообще в старых летописях упоминалось, что иногда, очень редко, но драконы позволяли летать на себе своим истинным. Вы же женаты, господин дракон? – влез мэр. – Пусть мы и не имели чести до сих пор видеть вашу прелестную жену...

– Мою жену оставьте в покое. – Я тяжело оглядел столпившихся вокруг нас магов. – Адепт Энци! Идите оденьтесь, в горах холодно.

– Господин генерал-дракон, вы не можете приказывать ей такое, это опасно! – снова вылез Пьетро, но Энци уже крикнула «Ура! То есть слушаюсь!» и умчалась.

Я пожал плечами:

– Кажется, она сама не против. Лучше найдите веревку подлиннее, изобразим чего-нибудь, за что держаться можно будет, на всякий случай. Адепт Санти! На время операции остаётесь за главного. Я отменяю запрет на порталы, действуйте по своему усмотрению.

Энци вернулась через несколько минут, подёргала страховочную веревку, уже обвязанную вокруг моей драконьей шеи, забралась верхом и оглянулась на своих однокурсников.

– Если нам понадобится ваша помощь, мы попробуем открыть портал в это место, не расходитесь, – предупредила она ребят.

– Энци, а может, всё же не надо... – попытался заикнуться кто-то.

– Сам хочешь полетать, да? – изобразила ревность моя бабочка. – Другого дракона себе ищите, а этот мой!

Я, никогда не ожидавший, что такое от неё услышу, рыкнул от восторга и взлетел.

Вообще мэр был прав, истинные иногда летали на своих драконах, но то были инициированные истинные. Даже в полёте, даже когда дракон был в своей драконьей форме, не умеющей говорить, они могли общаться мысленно. Энци до сих пор не была инициирована, и у нас не было времени разработать какой-либо способ общения, особенно учитывая, что и я её слышать не мог, ветер сносил звуки. Но я почувствовал, как она стучит ладошкой по моей шее, немного свернул в ту сторону, хотя нам надо было по прямой. В ответ она постучала другой ладошкой, я свернул в противоположную сторону и лёг на прямой курс. Хоть что-то. Вскоре под нами оказались горы. Самые высокие пики были заснежены, многие перевалы между ними тоже, несмотря на начало лета.

Пока Энци бегала переодеваться, я внимательно смотрел и запоминал карту, и теперь достаточно легко нашёл ту тропу, по которой должен был двигаться если не караван, вдруг это была нарочная дезинформация, то хотя бы отряд карабинеров. Как можно медленнее я полетел вдоль неё, пока не увидел свежий снег там, где его ещё быть не должно было быть. Я завис над белым полем, Энци осторожно, придерживаясь и за мои шипы, и за верёвку, спустилась на рыхлый снег, ухнула в него едва ли не по колено.

– Я ничего не понимаю в спасательных операциях в горах, но мне кажется, этот снег тут недавно. Не могло ли быть такого, что он кого-нибудь засыпал? – Она оглядела пространство. Какое-то пятно, плохо различимое с моей высоты, привлекло её внимание, она осторожно двинулась к нему, потянула – это оказался кусок ткани, – но он не вытягивался. Под снегом его что-то держало. Энци начала осторожно окапывать вокруг, и вскоре показалось тело.

– Видимо, пора звать наших. Кстати, напомните мне потом на вечерних посиделках рассказать вам о том, что такое МЧС, – она взглянула на меня, всё ещё висящего в воздухе – склон был слишком нестабильный, чтобы на него мог приземлиться дракон. Она отошла поближе к скале и открыла портал. Предупреждённые адепты, Санти и Пьетро, вышли к нам, оценили, что мы тут нашли, и отправили весточку, что сюда нужны люди, умеющие вести себя в горах. Это передали мэру, отправили его обратно в город, и всё завертелось. Вскоре из порталов, открытых нашими адептами, показались незнакомые люди, начались спасательные работы. Кого-то даже откопали живыми. Мы с Энци облетали окружающие горы, нанося изменения на карту, это заняло несколько дней.

В последний день я предложил ей слетать ещё раз в горы, посмотреть, что там дальше, ближе к границе с соседним государством, которая проходила по этим горам, хотя никакой необходимости, объективно говоря, для этого не было. Но Энци не надо было долго уговаривать полетать. Пользуясь тем, что в этот раз делать было особо нечего, она с восторгом оглядывала окрестности и любовалась пейзажами. Посмотреть, конечно, действительно было на что. Я даже позволил себе опуститься на достаточно большую и ровную каменистую площадку, чтобы постоять и вспомнить, как давно я не летал просто так. И перевести дух: я не ожидал, что такая близость с истинной, когда она сидит на мне, сжимая меня бёдрами, да ещё вертится во все стороны, будет настолько возбуждающей. Энци соскочила с меня, отбежала в сторону, начала обходить площадку по периметру. Я обернулся в человека, подставил лицо холодному ветру.

– А горы далеко простираются?

– Нам с той стороны карт никто не заносил. Тут граница почти под ногами.

– А самим сверху осмотреть? Вообще как высоко драконы могут подняться?

– Хм. Никто не знает.

– Интересно, что случится раньше – перестанет хватать плотности воздуха или закончится кислород? Кислород, похоже, если судить по нашей планете. Я бегу по выжженной земле, гермошлем захлопнув на ходу*...

Ещё одна её инопланетная песня, интересно, о чём.

Далеко за линией границы между пиками гор мелькнула летящая чёрная точка. Видимо, с той стороны тоже начали изучать, как прошедшее землетрясение повлияло на горы и их проходимость.

– Энци, давайте вернёмся, всё же у нас обязанности есть.

– Как скажете, давайте.

– И я прошу вас, сидите спокойно! – я превратился в дракона, подставил ей крыло, чтобы было проще подняться.

– Мой дракон стрелою белой на распластанном крыле с рёвом набирает высоту!

Кажется, она меня уже не слышала... Она распевала что-то, умудряясь сидя танцевать и отбивать ритм по моей шкуре. Я даже разок нырнул вниз, надеясь, что она угомонится, но она, смеясь, вообще легла мне на шею, прижалась всем телом и обняла руками, продолжая выкрутасничать. Пришлось ускориться и свернуть к моей башне, которая была ближе к горам. Я приземлился на её крышу:

– Я же просил сидеть спокойно, а вы что устроили на моей спине?! Добирайтесь теперь в лагерь порталом сами, я буду позже.

Эта паршивка опустила блеснувший взгляд, хотя продолжила невозможно довольно лыбиться.

Я направился к двери вниз, прошёл мимо неё, и тут она бросилась, обняла меня со спины и снова прижалась всем телом, как до этого к дракону.

– Ну раз я виновата, значит, мне и исправлять вставшую проблему, не так ли? – прошептала она мне в ухо и провела рукой прямо по «проблеме», слегка сжимая.

Я замер. Что она делает?!

– Не слышу согласия. Мне продолжить?

– Энци... – у меня перехватило дыхание. – Мы же с вами договаривались...

– Мы договаривались, что вы меня трогать не будете, а о наоборот речи не было. Не пытайся повернуться, – одной рукой она обняла меня ещё крепче, а второй продолжила гладить. – Так я считаю, что возражений не поступило.

Она расстегнула ремень моих штанов.

– Ты мне... должна будешь... объяснить, откуда... умения... – хрипло еле смог выговорить я.

– Ага, – согласилась она и прикусила мне ухо.

Когда я снова смог воспринимать окружающее, я только успел заметить, как Энци, с самым невинным видом засунув палец в рот, шагает в портал. На какие-то мгновения я внезапно испугался, что она опять сбежит куда-нибудь, но, оказавшись на полигоне, я, как обычно, увидел её в окружении адептов. Пьетро выговаривал ей:

– Энци, я же о тебе беспокоюсь! Это уже не шутки!

Она засмеялась, обняла его:

– Мой младший братишка! Поверь мне, я всё понимаю даже ещё лучше тебя. Всё будет хорошо!

Пьетро только расстроенно махнул рукой.

– Я, между прочим, на два месяца старше тебя...

Вечером она сама подошла ко мне.

– Идём смотреть на реку?

– А ещё ты должна объяснить...

– Я помню, а вот ваше драконство за этой внешностью забывает, что мне не восемнадцать лет, а за тридцать. Из них пять лет брака. Хотя всё равно в итоге развелись.

– Да, действительно... – я правда начал забывать многое при взгляде на неё. – А что там за песня такая была, что так тебя возбудила?

– Не надо перекладывать с больной головы на здоровую, это тебя она возбудила, а меня просто вштырила! И по большому счёту не слова, а мелодия.

– Меня не она. Ну так о чём?

Энци открыла было рот, задумалась, закрыла...

– Очень привязанная к реалиям нашего мира. Это вам не про любовь, где накидал общих образов, и каждый сам додумывает, что, куда и зачем. Тут к каждой строчке понадобится историческая, политическая или техническая справка подольше, чем вся песня звучит.

– А мы куда-то торопимся? Я готов слушать.

*Radio Tapok - Фантом.

Пьетро - Здоровяк и "младший братишка".

Глава 10

Чем лучше становились успехи отряда в тренировках, тем хуже – моё настроение. То, что мы столкнемся с противником-драконом, было только делом времени, и по всему выходило, что в бой лететь придется мне и моей Энци. Она не была лучшей ни в одном из возможных действий: ни по построению портала, ни по использованию Праха или других сил, но при учёте всего вместе она становилась лучшим кандидатом. К тому же у неё уже был уникальный опыт полётов. И в то же время она была моей истинной, которую я должен был и хотел оберегать, защищать и лелеять, и я не представлял, как всё это сочетать. Нарушить нашу с ней договорённость, объявить своей женой и запереть в башне? Подозреваю, что она этому не только не обрадуется, а будет в ярости. Той самой, ледяной. Вот так и получается, что выбор вроде бы есть, но на самом деле его нет.

Как я и беспокоился, буквально через несколько дней сторожевые посты, расставленные в горах, донесли, что приближается неприятельский дракон. Отряд мигом разбежался по давно намеченным местам. Часть магов будет сопровождать наш полёт, перемещаясь по земле небольшими порталами, чтобы помочь, если будет такая необходимость. Энци сбегала и переоделась в то, что максимально открывает руки и ноги, чтобы площадь поражения была как можно больше – рубашку с закатанными рукавами и штаны до колен, в которых они тренировались в самую жару, – и прихватила специально пошитые перчатки, в которых удобней цепляться за драконью шкуру, с железными когтями. Мы постоянно получали донесения, куда летит чужак. Конкретно нас никто не провожал, все занимались своими делами.

Порталом мы прошли к точке, наиболее близкой к последнему месту, где видели нарушителя. Я перекинулся в дракона. Энци подошла ко мне, встала у драконьей лапы, готовясь залезать по ней на спину. Я повернул свою – драконью – голову на длинной и гибкой шее, выпустил тонкую струйку дыма из ноздрей, восхищаясь ею, её стройными ногами в штанах только до колен, тонкими и сильными руками в рукавах рубашки, закатанных до локтя, точёной шеей в распахнутом вороте, а потом не удержался и лизнул в лицо. Она была восхитительна на вкус.

– Да ты что творишь, морда драконья! – возмутилась она, отплёвываясь и пытаясь утереться рукавом.

Я покаянно склонил голову к её ногам, всё ещё выпуская из ноздрей дым и невольно мечтая, как мы однажды ночью выйдем на крышу моей башни, и там, под звёздами, я оближу её, обнаженную, всю с ног до головы, с этих узких стоп до изящных ушек. Энци рвано вздохнула, глядя на мою морду расширенными глазами, отвернулась и шлёпнула ладонью в перчатке по мышцам лапы. Да, и сзади тоже всю оближу... Тут я получил гораздо более чувствительный удар кулаком, и не один. Так, она всё это прочитала в моём сознании?! Но как, это же могут делать только инициированные истинные! Тут у меня одна часть сознания, драконья, возликовала – теперь она моя, окончательно моя, пора хватать и утаскивать в башню! – а менее драконья начала подозревать, что случилось нечто непредвиденное.

Энци выдала тираду, видимо, на своём родном языке, но через её сознание я понял, что цензурными в ней были только предлоги. Значит, она тоже поняла про инициацию. Я начал тихо отползать назад, чтобы вернуться в человеческую форму, и... даже не знаю, что я собирался сделать или сказать, но Энци ещё раз хлопнула по моей лапе:

– Летим.

«Уверена?».

– Злее буду. И возможность координировать действия будет кстати.

Мы взлетели.

«Поговори со мной», – уловил я её мысль.

«Я не знаю, что...».

«Я просто хочу понять, как эта связь работает. Хоть пейзаж описывай».

«Всё быстро проносится. Елка. Сосна. Сейчас будет поворот, и за поворотом чужак».

«Хорошо. Главное для портала – прямая видимость, так что не дай ему неожиданно свернуть куда-нибудь».

«Всё для тебя, моя бабочка».

Впереди показался чужой дракон, более крупный и более тёмный, чем я. Я почувствовал, как напряглась Энци.

«Пора», – просигналила она, пропала с моей спины и тут же упала на другого дракона. Не знаю, когда, но она успела избавиться от рубашки, и даже штаны укоротились по самый минимум, и теперь, когда она медленно ползла по дракону, запуская в него перчатки с когтями, за ней всей оставался чёрный след рассыпающейся плоти. Но пока это были поверхностные раны, неприятные, но не смертельные. Энци ползла к шее, туда, где ближе всего к поверхности проходили нервы и сосуды. Дракон заметался, пытаясь её сбросить, она вцепилась в него ещё крепче. Он попытался свечой взмыть вверх, но внезапно кувыркнулся, будто ударился о стену, и едва выровнял полёт. Я держался так близко к нему, как мог, чтобы подхватить Энци. Но она держалась, уже доползла до шеи и вцепилась в неё, все так же прижимаясь всем телом. Серая пыль, когда-то бывшая плотью, сильней посыпалась из-под неё, причем даже сильнее, чем это было на полигоне на тренировках. Я видел, что руки Энци уже почти скрылись за шкурой дракона, он снова начал метаться, хаотично снижаясь, но, похоже, это была уже агония.

«Открывай портал на меня! Хватит!»

«Не... могу. Попробуй поймать меня так».

Она расцепила руки, выбравшись из застрявших перчаток, оттолкнулась от падающего дракона, зависла в воздухе, как тогда, при прыжке с балкона, только теперь её никто не ловил и не страховал. Кроме меня. Прежде, чем она начала падать, я успел схватить её лапами и помчался назад.

Я как можно аккуратней разжал когти и поставил Энци на мягкую траву. Сам опустился на некотором удалении, чтобы не зацепить её ненароком, и с тревогой наблюдая, всё ли с ней в порядке. Она несколько секунд постояла, тяжело дыша и держась за ребра, потом почти переломилась пополам, и её вырвало. Я хотел броситься к ней, чтобы осмотреть: везде, где на ней не было одежды, она была в сером прахе, исцарапана, несколько ссадин кровоточили. Я едва не зарычал, увидев, что из одежды на ней осталась только потемневшие повязка на груди, повязки на руках, одна из которых, как теперь я понимал, закрывала проявившуюся метку истинной, и сильно укоротившиеся штаны, оставлявшие голыми почти все ноги. Исцарапанные о шкуру другого дракона ноги. Даже на щеке появилась царапина. В последний момент я вспомнил, что она использовала контактные чары, и конечно, сделала всё, чтобы поражающая поверхность была как можно больше, как я и обучал их на своих занятиях, но решил, что потом я её все равно обрычу. Попозже.

Видя мой порыв, Энци шарахнулась от меня, крикнув:

– Не подходи!

Я хотел было не послушаться, но тут из открывшегося портала появились сокомандники, и тоже попытались броситься к ней, она шарахнулась и от них. Те сразу замерли.

– Киньте мне плащ! – попросила она, получила желаемое, и, несмотря на тёплый день, закуталась в него с ног до головы, даже капюшон натянула. Только тогда она пошла к порталу, оставляя за собой на траве тёмный след. Я сначала уточнил у магов:

– У дракона кто-нибудь есть?

– Конечно, наши уже занимаются. Недалеко тут упал, мёртв.

– Хорошо. Принесите его голову в лагерь.

Я прошёл портал в наш лагерь следом за ней, а ребята отправились к дракону.

– Адепт Энци, вам надо к магу-лекарю!

– Руки! – увернулась она от попытки через плащ взять ее под руку. – Не прикасайтесь ко мне. Там всего-навсего царапины, сами заживут.

– К лекарю!

– Напоминаю, что мы не имеем права покидать территорию лагеря, тем более порталом. Не ходите за мной, господин генерал-дракон, я в душ.

Точно, ещё ж эти правила... А сегодня мага-лекаря в лагере не было. Но я не готов был оставить её без медицинской помощи, так что сам построил портал уже знакомым путём в придворную лечебницу, нашёл там того же магистра, который и в прошлый раз помогал Энци, и убедил пойти со мной буквально ненадолго.

Плащ, в который закутывалась Энци, валялся у не запертой двери душевой. Я слышал, как там льётся вода, так что не стал заходить, подобрал плащ, пропустив внутрь только лекаря, а сам сел на скамейку перед дверью.

– Адепт Энци? – предупредил о своём появлении лекарь. – Мы с вами уже встречались месяца три назад. Адепт? Энци? Почему вы сидите на полу, под холодным душем, и в... белье?

Энци долго не отвечала, я уж начал беспокоиться.

– Добрый день, магистр.

– Может быть, встанете?

– Да я в принципе в порядке, вас вызвали из-за ерунды.

– Покажитесь.

Видимо, Энци встала, и даже плеск воды прекратился. Слышно стало лучше, они перешли в раздевалку.

– Действительно, не вижу ничего серьезного. Обо что вы так?

– Об дракона.

– Ну вы бы как-нибудь полегче с эротическими играми.

– Магистр, какие интересные у вас фантазии. Мы на боевом вылете были.

– Адепт, я должен спросить – это точно было не насилие? Позвольте проверить.

– Разумеется, это было старое доброе ультранасилие. Думаю, ребята скоро голову принесут.

– Чью голову? – не понял магистр.

– Дракона, чью ещё.

– Так, погодите. А как же... Тут я чувствую метку истинной, значит, вы инициированы. Но при этом... Это же готовая тема для научного труда!

– Если кто и будет писать диссертацию по этому вопросу, то только я сама. Может быть и когда-нибудь. Вас могу взять в соавторы, так и быть.

– Тогда, донна, думайте быстрее, хотелось бы верить, что я вечный, но увы, это далеко не так, хе-хе, мне теперь о таком долголетии, как у вас, только мечтать. Так, что там ещё было. Тошнило почему?

– Укачало. Летать в лапах дракона очень некомфортно.

– А почему под душем сидели, глядя в стенку?

Энци вздохнула.

– Вы же про наш отряд слышали? Маги-стихийники.

– А как же, я после нашей первой встречи поинтересовался, да-с.

– Про магический всплеск?

– Тоже встречал. У вас из-за него несколько человек погибли, да? Что у вас было, огонь?

– Прах. Он хоть и контактный, а мухи на лету дохнуть начинали, надо было остыть.

Тут я невольно перевёл дух – это она не от меня шарахалась, а не хотела, чтобы кто-то к Праху прикоснулся. Хотя пока что одно другого не отменяло.

На полигоне зашумели. Это вернулись маги, отправлявшиеся за доказательствами смерти чужого дракона, и принесли его голову. Магистр показался на пороге, с интересом прислушиваясь к шуму.

– Магистр, голова вон там, можете осмотреть, а потом я верну вас в лечебницу, – как можно любезнее предложил я. Заинтересованный лекарь немедленно направился к голове, а я заглянул в раздевалку.

– Ты как? – стараясь не глядеть на Энци, я протянул ей плащ.

– Уже в порядке. Более-менее.

– Более-менее или в порядке?

– Потрясений для одного дня многовато. Будут ли на сегодня ещё какие-нибудь приказы, командир?

– Нет, тебе нет. Я сейчас отправлюсь в столицу, докладывать, потом, видимо, кто-то прибудет за головой. А ты отдыхай.

– Хорошо.

– Я хотел бы сейчас остаться с тобой...

– Первым делом должны быть самолёты, господин дракон. Но возвращайся поскорее по возможности.

Глава 11

Нас опять собирались награждать во дворце, а значит, на время срывали с полигона в столицу. В последний вечер ребята разошлись по двум компаниям – погода была весьма прохладная и дождливая, а домики слишком маленькие, чтобы туда влез весь отряд. Я заглянул к одним, напомнил не засиживаться допоздна, заглянул к другим... Моей Энци не было ни там, ни там. Не стал заходить в её домик, вернулся в штабной, а оттуда открыл портал к ней.

– Энци? Ты чего тут?

– Хотела побыть одна. Дождь шуршит...

– Мне уйти?

Она поколебалась.

– Можешь остаться, если хочешь.

– Тебе не холодно? Ты же в одной сорочке, и ноги босые.

Она пошевелила пальцами ног.

– Да вроде нормально.

– «Вроде нормально» и «хорошо» – это разные вещи. Вот так лучше? – я подул теплым воздухом ей на ноги, потом на угол одеяла, и накрыл теплым одеялом босые ступни, нечаянно прикоснувшись к пятке.

Энци взвизгнула так, будто ее резать начали. В других домиках хлопнули двери, адепты побежали на крик. Построить портал я уже не успевал.

– Под кровать, – пожала плечами Энци.

Я едва успел занырнуть под неё, как в дверь постучали, а в окошко попытались заглянуть:

– Энци, у тебя всё в порядке?

– Да, конечно, просто я это... паука большого увидела!

– Ты их разве боишься?

– Таких больших и внезапных да, но я его уже прибила!

Адепты вернулись обратно, негромко переговариваясь. Чуть погодя я вылез из-под кровати, но не стал вставать с пола, устроившись у изголовья.

– Странная ситуация, прячусь под кроватью у собственной жены. А ты, оказывается, щекотки боишься?

– Только не вздумай повторять, я буду не только визжать, но и брыкаться.

– Моя боевая бабочка.

Чем дольше я сидел лицом к лицу с ней, тем больше меня к ней тянуло. Я отвернулся и сел, облокотившись спиной о кровать.

– Энци, расскажи что-нибудь о твоём прежнем мире.

Она на миг задумалась.

– Там в фантастических и фэнтезийных книжках часто встречалась такая штука, как «купол тишины», какое-то пространство, которое создается магическим или техническим путём, звук из которого не выходит за его пределы. А у вас такого случайно нет?

– Я не слышал.

– Тогда это хороший купол тишины, качественный, – усмехнулась она, легко кладя руку мне на голову и начиная перебирать волосы тонкими пальчиками. Правило, что мне нельзя её касаться, а ей меня можно, продолжало действовать. – Вообще звук – это колебание молекул газов, которые составляют воздух, это в нормальных не-магических мирах. В теории, наверное, такой купол можно сделать, если как-то организовать прослойку вакуума, но тогда время нахождения людей под куполом будет ограничено кислородом, который в нём окажется на момент создания. Но я не представляю, как это можно сделать. Ещё с помощью звука у нас ищут рыбу и подводные лодки в море. На воздухе для поиска объектов, сравнимых со, скажем, летящим драконом, используют немного похожий принцип, но не звуковые волны, а электромагнитные. Можно поставить на местах, где ожидается вторжение, и своевременно его заметить. А то ещё и заранее. А ведь то, что я тебе за просто так рассказываю, наверное, можно было бы как-то монетизировать, продать как идею, например? – задумалась она. – А я как обычно об этом не подумала. Моя судьба служить в армии на окладе и грабежах захваченных корованов.

– Да, и я так и делаю, – усмехнулся я. – Я уже заметил, что деловая жилка в тебе отсутствует, так что все идеи сам отношу на экспертизу, а перспективные записываю на свою супругу, донну Глорию дель Маттеи. Я вас как-нибудь познакомлю.

Энци еле слышно хмыкнула.

– Твои друзья сейчас празднуют последний день на полигоне перед «каникулами». Завтра с утра только построение, и в столицу порталом. Ты не хочешь посидеть с ними?

– Мне некогда.

– Ты же просто лежишь.

– Я прохожу стадии проживания утраты.

– Это что-то из твоего мира?

– Да. И только попробуй спросить, что я утеряла.

– А что за стадии, я могу спросить?

– Можешь. Отрицание, злость, торг, депрессия, принятие.

– И какая сейчас у тебя?

– Депрессия.

– Значит, осталась только одна, а все остальные уже успела пройти?

– Можно вернуться, если что-то недопонял.

– Собираешься начать сначала?

– Нет. Появление метки истинной я и так отрицала слишком долго и упорно, с тех пор, как на руке появилось покраснение. Я надеялась, что это или укусили, или, может, такая сенная лихорадка. Разве метка не должна проявляться сразу?

– Всегда было сразу, насколько я знаю. К утру, в крайнем случае в течение дня. Но она появлялась только после...

– Да, вот теперь давай запинайся и красней, как подросток, а не давно половозрелый дракон! После первой брачной ночи, а точнее – первого секса, когда бы он с истинной ни произошёл. Главное, чтобы произошла передача генетического материала, как я предполагаю.

– Но у нас его не было!

– Это обычного не было... И, как я теперь подозреваю, в семени драконов содержится не только собственно семя для зачатия, но и какие-то вещества, которые запускают перестройку женского организма, адаптируя его под партнёра-дракона, вирусы, например. И совсем необязательно, чтобы они попадали в организм половым путём.

– Значит, мне не показалось.

– И кстати, а может, и не только в семени, может, и в драконьей слюне что-то есть. Возможность общаться с драконьей формой словно по кнопке включили после того, как вы, ваше драконство, меня обслюнявили.

– Ты тогда на самом деле слизнула то, что тебе на руку попало.

– Проклятое любопытство, – в её голосе все же послышалось смущение. – Тут даже обвинить некого, кроме себя самой. По-видимому, все равно набралась инфицирующая доза, так что совсем организм проигнорировать не смог, но процесс развивался гораздо медленней, чем обычно. Вообще, на мой взгляд, весьма интересная картина вырисовывается.

– Картина чего именно?

– Вашей, то есть драконской, экологической ниши. Скажи, а женщины-драконы бывают?

– Нет. Если – в редчайшем случае – у истинной дракона рождается девочка, то она оказывается человеком. Правда, в её роду в дальнейшем чаще появляются истинные драконов.

– А не-истинные, получается, вообще не рожают от драконов?

– Нет.

– А инициированная драконья истинная от человека?

– Не помню таких случаев, я ж говорил, драконы своих истинных не отдают, никому и никогда.

– Ну вдруг был прецедент, скажем, дракон погиб по какой-то причине, а вдова осталась и впоследствии вышла замуж. Как же сложно вести научные изыскания, когда материал приходится собирать по крохам и в виде легенд с пыльными хрониками.

– А ты ведёшь научное изыскание?

– Да, магистр мне уже намекал на диссертацию. А я мечтаю написать книгу – пособие для будущих истинных. Чтобы не совершали моих ошибок и знали, чего им ожидать. Потому что смотри, что нас получается: представители одного биологического вида, не способные размножаться самостоятельно, захватывают представителей другого биологического вида, причем не всех подряд, а очень избранных, я так подозреваю, с каким-то определённым геном, которые единственные и подходят для этого, и изменяют их природу так, что те начинают производить потомство первого биологического вида. В нашем мире есть похожий пример* подобного поведения, и такие захватчики называются паразиты. И общество, которое тут построили – я думала, это чисто социальный конструкт, но нет, базис всё же первичен. В данном случае – биологического плана, и никакой свободы выбора, как и говорил дедушка Сапольски, и ты тоже. Надо было, как я сюда попала, не технические идеи для прогресса и социального развития вам подкидывать, а противоблошиный ошейник изобретать. В смысле противодраконий. И глистогонка не помешала бы.

– Скажи, что это ты так пошутила.

– Если бы. Тогда, возможно, я бы не валялась тут, а гуляла с ребятами. Но с другой стороны, с нашей встречи тогда, под рассыпавшимся домиком, ты всё время делаешь выбор, противоречащий основным инстинктам. И надо сказать, коэволюция поработала на славу, и приманка для женщин получилась просто на загляденье. Я имею в виду вашу гуманоидную форму, среди людей даже близко таких красавцев нет. Хотя, конечно, я могу ошибаться, и драконы – просто магические создания.

– Вот давай на этом и остановимся, – я сжал её руку, которая с моей многострадальной шевелюры попыталась спуститься мне на грудь. – А то ещё как-нибудь обзовёшь гордых драконов. А ты не боишься, что вот это, – я ещё раз сжал её руку, – следствие инициации, а не твоё желание?

– Как будто такого желания раньше не было. Было, прямо хоть смирительную рубашку надевай и рукава на спине завязывай. Только когда его проявлять было? – Энци со вздохом забрала свою руку, зато прижалась к макушке щекой. – Тогда тебе пора.

– Не хочу от тебя уходить. Завтра увидимся только утром, и то, скорей всего, мельком, а потом вас заберут и запрут на неделю.

– Опять этикет, танцы, строевая и что там еще к чествованию? Лучше бы дали деньгами.

– Какая ты меркантильная.

– А можешь передать Фабио один листочек? Я тут постаралась песню подобрать.

– Слышал эти душераздирающие старания. Где листочек?

– На столе под флейтой. И перевод на обратной стороне.

Тут уже мне пришлось-таки подняться с пола.

– Хочешь, чтобы он успел разучить до бала? – я пробежался взглядом по строчкам нот.

– А ты уверен, что он будет? Было бы неплохо, наверное. Мы с Санти даже танец под эту мелодию выучили. Хотя это скорей мышечная память донны Глории, и в результате у меня всё получается, если я отключаю мозг и полностью позволяю партнеру вести себя, благо Санти умеет.

– Да, красиво должно быть, – оценил я произведение.

– Погоди, ты что, можешь читать ноты? И вообще музыкальной грамоте обучен? А может, ещё и играть умеешь? – подозрительно сощурилась Энци.

– Разумеется, драконы же в этом мире не только паразиты, как ты выражаешься, но и высшие аристократы, должны показывать пример всем остальным.

– А я бедного Санти мучила. Морда ты драконья, ненавижу тебя.

– Никогда не говори так, если не думаешь на самом деле, – серьёзно взглянул я ей в глаза.

– Хорошо. Но все равно ты драконья морда.

– Ну ладно, драконьей мордой я быть согласен. Спокойной ночи, моя бабочка, – я открыл портал.

– А почему ты даже не попытался меня соблазнить?

– Прямо сейчас, в этом домике? – я склонился над ней. – В окружении головорезов из твоего отряда, которые только и ищут, какого бы дракона им убить, и реагируют на любой чих? – наклонившись ещё ниже, так, что уже чувствовалось её дыхание, я потянулся, схватил дальний край одеяла, закрутил в него моё сокровище и непреклонно выпрямился. – А я хочу, чтобы моя любимая женщина от моих ласк кричала и стонала. И вообще, я тебя ждал больше полутора лет, теперь ты подождёшь. Спи.

Она тихо засмеялась, высвободила руки из одеяла – один рукав скользнул было к плечу, приоткрывая полностью проявившуюся метку истинной, но она дёрнула его обратно, – сложила ладошки под щёку и, уже закрывая глаза, спросила:

– А, так значит, не только истинная?

– Не только.

– И я тебя люблю. До завтра.

Я чуть было не шагнул мимо портала.

– И так тоже не говори, если не думаешь.

– Люблю-люблю. Иди уже.

*гуглить "саккулина".

Глава 12

Неделя до бала, которую я проводил в столице, была едва ли не более насыщенной, чем самые интенсивные занятия на полигоне. Но в итоге все бюрократические детали были улажены, и хоть отряд должен был возвратиться всё на тот же полигон, но уже в другом качестве, о чём и сообщено им будет как раз после возвращения. Теперь они становились отрядом для помощи в ликвидации чрезвычайных ситуаций, или МЧС, как назвала это в прошлый раз Энци. Из-за этих дел я не смог увидеться с ней, даже когда их накануне бала отпустили в увольнительную, и она с двумя другими девушками побывала в, можно сказать, нашем салоне красоты. Я смог зайти туда только поздно вечером, когда оставалась только одна Мария. Я поинтересовался, как ей всё понравилось.

– Она очень хвалила, сказала, что отлично отдохнула... Я хотела спросить...

– Слушаю, Мария.

– У неё на руке появилось... это же не татуировка? Простите, если лезу не в своё дело...

Ну разумеется, Мария была местная, и о метке дракона и его истинной как минимум должна была слышать.

– Нет, это не татуировка. Но я настоятельно просил бы не распространяться об этом. Её же никто больше не видел?

– Нет, что вы, я одна занималась Энци... донной...

– Называй её по-прежнему. Ну, раз её всё устроило, то, считай, что заведение выдержало самую сложную проверку. Продолжай в том же духе.

Мария расцвела.

– Но вот с точки зрения рекламы было бы лучше, если бы истинная дракона похвалила заведение.

– Не всё измеряется деньгами. Возможно, она и сделает это, но когда сама сочтёт нужным.

Сегодняшний бал был больше похож на камерное мероприятие, были приглашены только самые приближённые дворяне да награждаемые – опять отряд магов-стихийников. И мы с Энци, как главные виновники торжества. Поэтому начали намного позже, уже смеркалось, а вскоре и совсем стемнело. Энци опять посвятили в рыцари, отчего уже после официальной церемонии она усмехнулась, видимо, вспоминая, чем всё окончилось в прошлый раз. Сквозь раскрытые окна всё той же бальной залы вливалась ночная прохлада, а вот дверь на балкон была предусмотрительно заперта, чтобы не повторился тот прыжок с балкона. Но я сомневался, что если кто-то из магов захочет отчудить чего-нибудь подобное, то запертая дверь его удержит.

В этот раз я, как командир, считался частью отряда магов-стихийников, поэтому больше времени проводил невдалеке от них и видел, как недобро начали коситься на меня Санти и Пьетро, да и другие ребята, и с какой жалостью смотреть на Энци. Хотя сама она себя пострадавшей стороной явно не считала, а в её глазах, которые засияли от счастья, когда мы наконец встретились, можно было утонуть.

– Твой отряд драконоборцев смотрит на меня, как на дракона, – сообщил я ей.

Она вздохнула.

– Да они и мне за эту неделю всю плешь проели, всё беспокоятся, что ты, во-первых, слишком рискуешь одною мной, а должен ими всеми, а во-вторых, пудришь мозги честной девушке, то есть опять-таки мне.

Я помолчал, раздумывая. Может, если уж она не хочет признавать официальный брак, объявить её своей официальной любовницей? Звучало дико, конечно, но всё равно по статусу было выше, и давало какую-никакую защиту от слухов и возможных посторонних домогательств. А то, что она опять почти всё время проводила возле меня, однозначно не укрылось ни от одной пары глаз в зале. Причем в этот раз она стояла ближе, и мы даже иногда соприкасались рукавами.

Фабио всё-таки пригласили. Я зря опасался, его главный хит был исполнен без каких-либо эксцессов. К небольшому огненному шоу в исполнении магов все уже привыкли, выгонять никого не стали. После прыжков, которые некоторые по недоразумению звали танцами, Энци, от души накричавшаяся, вернулась ко мне. Я чуть склонился к её уху:

– Я тут подумал: второй бал, а ты всё в форме. И вообще, я тебя в красивом платье и не видел.

– Как не видел? Ты же говорил, что с донной Глорией встретился на балу, надо думать, она там в платье была? Да и я вспоминаю, как теперь понимаю, свадебное.

– Вы с ней настолько разные, что у меня ощущение, что тебя – не видел.

– Ну зато меня без платья видел.

– Энци!

– А с формой экономия-то какая! Да и прыгать в ней удобней, не только с балкона, а вообще. И под музыку.

– А красиво кружить как же?

– О, та самая песня, что я последнюю подбирала. Сейчас мы с Санти покажем, как красиво кружить, – улыбнулась Энци и, наплевав на условности, пошла приглашать кавалера на танец.

Оркестр действительно заиграл ту новую мелодию, что я успел передать менестрелю. Там был ещё один сюрприз для Энци – я успел написать стихи.

Тихие крики. Бесконечная ночь Раскрашивает мою судьбу, Шепчет мое имя. Пой, мой Ангел Света, Застенчивая Волшебная звезда, Ангел глаз, Еще один яркий оттенок синего.*

Энци и Санти встали так далеко друг от друга, что, казалось, между ними можно было ещё одну Энци поставить. Одна рука молодого человека едва касалась её талии, вторая чуть придерживала кончики пальцев. Энци сверкнула улыбкой в мою сторону, повернула голову в пол-оборота и опустила глаза, держа при этом спину идеально прямо. Вторую руку она не положила на плечо партнёра, как по идее должна была, а отвела, будто придерживала пышную юбку. Они легко заскользили по паркету бальной залы, вызывая иногда одобрительные, а иногда и завистливые шепотки. Я смотрел и сумасшедше завидовал Санти, который сейчас, в этот момент мог прикасаться к моей женщине, чувствовать её тепло, мягкость её тела. Один куплет, второй, проигрыш перед третьим и последним... Я не выдержал, встал на пути пары. Санти, кажется, хотел возмутиться, но моя бабочка с легким «Ой!» уже перепорхнула в мои руки. Я привлёк её к себе гораздо ближе, чем это было с Санти, сжал руку, заставляя смотреть на себя. Мы сделали несколько шагов, взметнув невесть откуда взявшиеся серебряные искры, и я заметил, как дыхание Энци стало неровным.

– Что случилось? – озабоченно спросил я.

Энци вздрогнула, сбилась с шага и остановилась, всё так же не сводя с меня взгляда. Пару ударов сердца она смотрела мне в глаза, наконец выдохнула:

– Да к дьяволу! – и сделала те оставшиеся полшага, которые отделяли её от меня.

Дальнейшее уже никак не напоминало наши сдержанные и пристойные танцы, хотя и ничего непристойного не было. Но было столько трепетной нежности и чувственности, что это казалось чем-то запредельно интимным. Её руки то скользили по моим рукам, то переплетаясь с ними, то отпуская; обвивали шею, притягивали мою голову для поцелуя, но в последний момент желанная добыча ускользала в стремительном повороте, чтобы в следующий момент вернуться вновь в мои объятья, прижать мою руку к своей щеке и незаметно поцеловать ладонь горячими губами... И каждое движение сопровождал кружащийся вихрь искр, отчего всё кругом казалось просто волшебным сном, а сама Энци – видением, сказочной феей.

С последней нотой мы так и остались стоять, не в силах отвести взгляд друг от друга.

– Я ничего не видел! – первым отреагировал менестрель, начиная наигрывать какую-то простенькую народную мелодию.

Отряд стоял вокруг, отчасти загораживая остальным присутствующим вид на нас с Энци. Я улавливал настроения аристократии, оживленные переговоры и сплетни шёпотом, которые уже начали ползти. Отряд не сплетничал, адепты просто негодовали и переживали за Энци, и казалось, готовы были и в драку полезть.

– Командир... Господин генерал-дракон, это перешло всякие границы!

– Энци, мы же предупреждали!

– Энци, теперь ты, как честный человек, обязана на нём жениться...

Энци даже не подумала отодвинуться от меня.

– Мы женаты, – просто сообщила она, глядя мне в глаза. Моё сердце так стукнуло, что должно было пробить грудную клетку.

– Что?! – не поверил Санти.

– Мы женаты, - подтвердил я.

– И как давно?

– Дольше, чем знаем друг друга, – ответила Энци.

Не знаю, что подумал отряд, может быть, о договорном браке, но тут до нас добрались прочие гости бала, тоже каким-то чудом расслышавшие наше признание. Они наперебой кинулись поздравлять меня, потому что не смогли тогда, уже больше полутора лет назад, восхищаться прекрасной парой, приглашать в гости и на прочие светские рауты. Кто-то вспоминал, что моей женой была донна Глория и выражал недоумение, не находя ничего общего между привычным образом утончённой аристократки и этим бедствием в штанах. Энци спряталась за мою спину и начала потихоньку отступать, утаскивая меня за собой. Я отвечал, в меру любезно принимая поздравления и отвергая приглашения, стараясь, чтобы никто не смел даже посмотреть в её сторону, и так до тех пор, пока мы не упёрлись во что-то. Я взглянул назад. Больше отступать было некуда, за нами было окно, выходящее на балкон.

– Ни разу из дворца через дверь не выходила, нечего и начинать, – услышал я позади себя и увидел, что за мной больше никого нет, а Энци уже перемахнула через подоконник и стоит на балконе. Я понял, что происшествия ещё не закончились.

– Энци, если ты хочешь опять спрыгнуть с балкона, то напоминаю, сегодня твой отряд тебя не страхует.

– Я вообще-то надеялась на одного дракона. И на ночной полёт. Смотри, сколько звёзд!

Честно говоря, я видел только одну звезду, зато самую яркую – мою Энци, и она притягивала так, что я сам не заметил, как переступил подоконник и тоже оказался на балконе. Вокруг неё, стоящей в стороне от света из окон, медленно плавали серебристые искорки, тоже будто звёзды.

– Что это? – я попытался поймать хоть одну.

– Всплеск, не могу удержать магию. Но они безопасны.

– А к какой эмоции это относится?

– Любовь не эмоция, а чувство, – назидательно заметила Энци. – А если ты меня ещё и поцелуешь, то я тут такой фейерверк устро...

Меня не понадобилось просить дважды. Я взял её лицо в ладони, чуть наклонился, вбирая сладкий запах её полуоткрытых губ, и захватил их своими, сначала нежно, но с каждой секундой всё более страстно и нетерпеливо. Энци прерывисто вздохнула, крепче прижимаясь ко мне и обвивая руками плечи, и вокруг взлетела целая метель из серебряных искр, закрывая нас от всех участников бала, прильнувших к окнам, и превращая ночь в день.

– Куда хотела полететь моя бабочка? – хрипло спросил я Энци, с трудом оторвавшись от её губ.

– Ты давно обещал запереть меня в башне. Я помню, там на верхнем этаже есть подходящая комната с окнами на все стороны света...

На несколько секунд я смог отвлечься от моего главного сокровища, вскочил на подоконник, нашёл глазами отряд.

– Адепт Санти, остаёшься за главного!

Прямо с подоконника я построил портал на землю под балконом и, оказавшись там, обернулся драконом. Неторопливо поднявшись до уровня балкона, завис напротив.

– Не знаю, сколько пройдет лет, но в столице расцветет одна легенда...

«Какая?»

– О драконе, который так влюбился в принцессу, что похитил её из дворца, конечно.

«Скорее ты меня похищаешь».

– В легендах часто что-нибудь перевирают. – Энци предвкущающе улыбнулась и пропела: – Я бегу по выжженной земле, гермошлем защелкнув на ходу...

«Энци, только не это, я не долечу!», – я попытался отдалиться от балкона. Бесполезно, конечно, не зря же они тренировались открывать порталы на двигающиеся цели.

Энци сделала шаг в портал, выйдя уже на моей спине, привычно улеглась мне на шею, обхватила руками и ногами, погладила драконью шкуру.

– Если что, сядем и доберемся порталом. Мой дракон стрелою белой на распластанном крыле с рёвом набирает высоту!

И мы умчались в ночь.

*Rhapsody Of Fire – Shining Star

Глава 13

До башни мы, как я и предсказывал, не долетели, приземлившись на каком-то поле и наверняка устроив большой переполох среди окрестных деревень. Мне показалось, что небо на несколько километров в округе сияло серебром, даже ещё какое-то время после нашего перемещения порталом, теперь уже прямо ко мне на башню. Я наконец не просто привёл молодую жену в дом – я перенёс её через порог на руках, хотя винтовая лестница с крыши башни была менее всего для этого приспособлена. Я был счастлив, видя счастливые и сияющие глаза моей Энци ночью и проснувшись на очень раннем летнем рассвете с ней в одной постели. Я долго любовался её подрагивающими ресницами, припухшими губами и блуждающей по ним улыбкой, но вынужден был всё же встать и начать собираться – мы же никак не оформили наше внезапное бегство из дворца, и если Энци была под моим командованием, и я мог сам решить, применять ли какое-либо взыскание, то надо мной было своё начальство, и как-то отрегулировать дисциплину было нужно. В итоге я собрался, легко поцеловал напоследок моё сокровище в висок, встретил помощницу по хозяйству, предупредил её о появлении моей жены, успел позавтракать и отправился порталом в столицу улаживать дела, рассчитывая вечером вернуться сюда, домой, и чтобы с порога меня встречала моя истинная и любимая.

В столице уже были наслышаны о том, что произошло вчера вечером, поэтому никто не удивился, что я подал запрос о расторжении контракта с адептом Энци Фальконе на правах её мужа.

– Только вы знаете, всё равно нам придётся... пообщаться с вашей супругой, – предупредил секретарь, получив бумагу и поняв, что речь идет об одном из магов-стихийников.

– А в чём дело, разве не муж решает эти вопросы?

– Да, конечно, но всё же воинскую клятву давала она сама, а теперь нам понадобятся гарантии, что и после расторжения контракта она не использует ту силу, которой овладела за время учёбы, против государства. Чистая формальность.

– В чём будет заключаться эта формальность? Магическая клятва, антимагические браслеты или что?

– Извините, тут я не знаю, не уполномочен. Кажется, какой-то новый ритуал, разработанный специально с учётом специфики магов-стихийников. Но в результате она полностью лишится магии.

Это был внезапный поворот. Я задумался, а точно ли Энци согласилась бы на такое? Но она уже признала наш брак, значит, готова была оставить армию и сосредоточиться на семье и доме, а зачем ей дома магия? К тому же такая, какую используют стихийники, чаще всего боевая, разрушительная. Вообще подавляющее большинство людей живёт без магии, и тем более среди жён драконов нет ни одной магически одарённой. Хотя что-то меня продолжало смущать.

– И когда ожидать приглашения на общение?

– Скорее всего, завтра или послезавтра. Кто-нибудь из наших канцеляристов зайдет за нею – где отряд сейчас? На полигоне? Туда и зайдет.

Я нахмурился. Хотелось, конечно, чтобы она уже сегодня была целиком моя, без этих вот поползновений и ритуалов. И пусть сначала заглянут на полигон, я сегодня ещё успею с ней переговорить, и если она будет против, то отправляю канцеляристов восвояси, пусть останется в отряде, лишь бы была счастлива.

Я отправился на полигон. Как и рассчитывал, я попал туда почти сразу после возвращения отряда, они как раз успели только закинуть личные вещи по своим домикам и собрались на утреннее построение. А вот на что я не рассчитывал, так это на то, что Энци будет стоять в строю на своём месте. Несколько встрёпанная, будто собиралась наспех, и бросающая на меня недовольные взгляды. Ну разумеется. Я не стал её будить, предполагая, что она сразу после признания нашего брака останется дома, как поступают все женщины нашего мира, а она явно имела в виду что-то другое. Опять это несовпадение традиций разных миров, будь оно неладно, но я понадеялся, что мы с этим разберёмся чуть позже.

Я оглядел отряд:

– Итак, адепты! С сегодняшнего дня ваш отряд получает новый статус. Отныне вашей главной задачей будет не участие в военных действиях, а помощь людям в чрезвычайных ситуациях. Сегодня вы принесёте клятву спасателя, – я помахал листком с текстом клятвы, которую сам сочинял несколько дней. – Сейчас вольно, разойдись. Всем переодеться в парадную форму. Адепт Энци...

Она оказалась возле меня раньше, чем я успел договорить.

– Ты меня не разбудил! – тон у неё был возмущённый, но говорила она тихо, почти шептала, а её пальцы поймали мои и говорили что-то совсем другое, переплетаясь с ними.

– Я подумал, что пора уже забрать тебя у армии, ты же теперь замужняя донна.

– Эти ваши традиции, как я могла не подумать! – она досадливо поморщилась. – У нас жизнь со свадьбой не заканчивается, и все женщины продолжают работать, если хотят.

– А как ты представляешь себе семейную жизнь, если вам нельзя покидать лагерь, кроме как на увольнительных на пол-дня в неделю?

– Хм. Это аргумент. Но что я буду делать без отряда, лично я представляю ещё меньше!

– Развлекаться, заниматься благотворительностью, творчеством и всякими рукоделиями, обустраивать уютный дом... – Воспитывать детей, но об этом, наверное, ей пока рано слышать? – Хотя бы читать книжки и узнавать этот мир? Вообще у жён аристократов много всяких обязанностей, даже если не касаться ведения хозяйства, для этого специально обученная прислуга есть.

Она внимательно посмотрела мне в глаза.

– То есть ты всё-таки хочешь запереть меня в башне.

– Ты же моё сокровище, а я дракон, – я улыбнулся, видя, что она ещё колеблется, но не протестует так, как могла бы. – И знаешь, я сегодня подал запрос о расторжении твоего контракта, так что ещё немного, и ты будешь свободна.

Она вздрогнула, вырвала свои пальцы из моей руки. Я чуть обнял её, успокаивая:

– Всё будет хорошо...

– Очень страшно резко менять жизнь... да и доверять так распоряжаться постороннему дракону тоже, между прочим...

Несмотря на свои слова, она в моих объятьях заметно расслабилась и даже прижалась щекой к моему плечу.

– Я не посторонний дракон, я твой муж. Знаешь, есть ещё одно. Тебя соглашаются отпустить только после проведения одного ритуала.

– Звучит угрожающе. Что за ритуал?

– Он как-то заблокирует твою магию.

– Что?! – взвилась Энци.

– Их можно понять, им страшно оставлять без какого-либо контроля такую силу, какую представляет сейчас любой из вашего отряда. А особенно тебя, бабочка моя, уже дважды отличившаяся особо.

– Чем мы хуже тех же классических магов?! А они спокойно разгуливают и вне армии, и работают, и живут как нормальные люди!

Хорошо, что адепты к этому времени уже переоделись и начали появляться, но пока держались подальше от нас. Но о том, что, вполне вероятно, будет грозить и им через несколько лет, я им позже расскажу.

– Классические маги уже хорошо изучены, запасы маны у них гораздо меньше, и даже с помощью ритуала они не могут нанести такой урон, как стихийник за пару секунд. Сам ритуал – процесс обычно долгий, требующий подготовки, инструментов, ингредиентов, и его можно прервать. И нельзя сказать, что за классическими совсем никакого присмотра нет. Они все зарегистрированы, где-то есть их отпечатки магии, по которым можно сразу увидеть, кто и что сделал... – Пока я рассказывал ей это, я привлёк её обратно к себе и тихо гладил по спине, успокаивая.

– Прямо как огнестрел и оружие массового поражения – одно регистрируют, а второе утилизируют так, чтобы использовать было невозможно... То есть ты сам не будешь против жены без магии?

– Конечно, нет, так что можешь сама решать, у тебя есть на это день или два. Они пришлют кого-нибудь за тобой, когда всё к ритуалу будет готово.

– Хорошо.

– На то, как отряд будет давать клятву спасателей, посмотришь, или...

– Пока официально не уволили, я буду с отрядом.

– Как скажешь. Тебе нужно время привести себя в порядок? Форма на тебе и так парадная.

– Мне бы нужно время позавтракать, но раз еды нет, то и времени не нужно, – недовольно пробурчала Энци.

– Тоже не успела? Прости, моя бабочка.

– Давай уже, командуй построение! Раньше встанем – раньше разбежимся.

– Обед всё равно будет по расписанию. Отряд, ко мне!

Адепты, уже переодевшиеся в парадную форму, быстро выстроились в привычную линию. У нас не было ничего из атрибутов официальной торжественности, кроме собственного настроя будущих спасателей, но этого и слов клятвы оказалось достаточно. После этого день пошёл как обычно, адепты – или теперь правильней было говорить спасатели? – занимались тренировками, пытались прогнозировать, какие случаи могли возникнуть на новом поприще, и что из своих сил и каким образом они могли применить, короче, почти всё как обычно. Я с трудом дождался вечера.

– Энци, запереть тебя в башне, или сегодня отправимся в столицу? – я взял её за руку и приготовился открыть портал.

Она отрицательно покачала головой.

– Что ж вы, командир, постоянно подбиваете меня на нарушение дисциплины?! Осталось всего от силы пара дней до моего официального ухода.

– Я твой командир, я разрешаю.

– А потом у тебя самого проблемы могут быть. Нет уж, я останусь тут. Сейчас ребят соберу, расскажу всё.

Получилось нечто вроде прощальной вечеринки. Ребята вспоминали разные случаи из их учёбы и службы, в том числе что Энци не хотела тогда идти на дежурство ко мне, но не смогла ни с кем поменяться – кто-то отдыхал, а кто-то не захотел менять боевое задание на скуку при штабе, как они думали. Я порадовался этой случайности. Пришлось отделываться туманными фразами, рассказывая, когда и как мы поженились, так, чтобы не упоминать её иномировое происхождение, но в подтверждение они потребовали показать метку истинной. На это она спокойно закатала рукав, давая рассмотреть всем любопытствующим, даже с моей драконьей сравнили. Драконы были практически идентичные. Весь вечер она просидела возле меня, то держась за руку, то прижимаясь боком. И уже поздно, под звёздами, когда все разошлись по своим домикам, я проводил её и поцеловал долгим обещающим поцелуем, надеясь, что уж на следующий вечер, ну в крайнем случае через один мы сможем быть вместе.

На следующий день только ближе к отбою из портала появился незнакомый человек. Окинув взглядом занимавшихся в отдалении адептов, он показал мне бумаги.

– Я за адептом Энци Фальконе.

Энци уже быстро шла в нашу сторону.

– Ну, что ты решила? Соглашаешься на блокировку магии? – тихо спросил я у неё.

– Видимо, да. Я тогда пойду?

– До встречи.

Сопровождающий нетерпеливо указал на открытый им портал.

– Мне что-то надо взять с собой? – уточнила у него Энци.

– Нет, там всё необходимое будет. Проходите.

Энци шагнула в портал, улыбнувшись мне на прощанье.

– Минутку. Когда она вернётся? Мне ждать здесь?

– Завтра.

– Так долго?!

– Ритуал не быстрый.

Эти часы тянулись бесконечно. Только ближе к вечеру снова открылся портал, и оттуда вышла Энци. Я едва узнал её: она была не в привычной форме, а в простом платье, и держалась очень сдержанно, прямо-таки идеальная леди. Я бросился к ней:

– Энци!

Вместо того, чтобы броситься мне на шею или хотя бы радостно улыбнуться, она протянула руку для церемонного приветствия:

– Добрый вечер.

– Энци? – я осторожно прикоснулся к её пальцам. Холодные. – Что они с тобой сделали?

– Провели ритуал по блокировке магии. Точнее, заблокировали то, что у стихийников является источником магии – эмоции.

Хорошо, что отбой уже был, и все адепты разошлись, только мелькали в окнах своих домиков, тревожно глядя в нашу сторону.

– Пойдём домой? – я осторожно потянул её к порталу. – Там и расскажешь всё.

– Разумеется, только заберу свои вещи, – она быстро прошла к бывшему своему домику, взяла сундучок, в котором умещались все пожитки адептов, и флейту со стола, и без колебаний последовала за мной.

Мы вышли из портала всё в той же моей башне, в кабинете.

– Может быть, ты хочешь есть? Или пить? Или отдохнуть? – забеспокоился я.

– Нет. Думаю, я... – Она склонила голову, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, – я должна рассказать, что там за ритуал.

– Если тебе тяжело или...

– Мне спокойно. Мне теперь всё совершенно... спокойно. В этом, собственно, и заключалась цель ритуала – убрать все эмоции, благодаря которым у стихийников появлялась магия. Как я поняла, это что-то новое из ментальной магии, придуманное специально с расчетом на наш отряд.

– Но по законам магии такого рода влияния должны быть обратимы, насколько я помню теорию.

– Да, мне сказали.

– Кто там был? Я вытряхну из них их души, но заставлю всё вернуть! Ты сама на себя не похожа!

– По их словам, они не смогут этого сделать. Отменить действие ритуала могу только я.

Я опешил.

– Но ты этого ещё не сделала?

– Я думала, ты как раз этого хотел.

– Нет, Энци! Я не думал, что будет так...

– Какая ирония. – Несмотря на слова, её слова звучали всё так же бесстрастно. – У семи нянек дитя без глазу, похоже. Я думала, что это ты всё разузнал и только после этого дал за меня своё информированное согласие.

– Энци... прости меня... Отменяй ритуал, пусть всё будет, как прежде! Тебе для этого что-то нужно?

– Нет. Я просто должна захотеть это сделать.

– Всего-то?! – Мне показалось, что у меня камень с души свалился.

– О, вот тут начинается самое интересное. У нас до связи желаний и эмоций дошли сильно, сильно позже, если смотреть по уровню развития цивилизации. С другой стороны, изобрели оружие – надо изобрести и способ его нейтрализации.

– Что ты имеешь в виду?

– Что надо именно пожелать, на самом деле захотеть, а не просто продекларировать. А желания возникают под влиянием эмоций. Нет эмоций – нет желаний. Так что я просто... не хочу это делать. И как следствие – не могу. Я в идеальной нирване.

– В идеальной ловушке...

Камень на душу вернулся, да ещё потяжелее, чем был. Я привлёк к себе Энци, осторожно обнял её. Понимал разумом, что от того, что произошло, она не стала более хрупкой, но ничего не мог с собой поделать, мне казалось, что обними я её крепче – и непременно наврежу ей ещё больше, окончательно сломаю и без того потрёпанные крылышки моей бабочки. Энци прижалась щекой к моей щеке так, что её дыхание начало щекотать мне кожу. Совершенно спокойное дыхание, совершенно ровное сердцебиение.

– А где книжка по этикету? Я помню, она была где-то здесь, – внезапно спросила Энци, чуть отстраняясь.

– Зачем она тебе?

– Ещё одно следствие отсутствия эмоций – сложности с принятием решений. А там, насколько я помню, были расписаны социально одобряемые варианты на все случаи жизни. Да, про решения меня тоже тестировали после ритуала. А чем, ты думаешь, мы там почти сутки занимались? Я не смогла выбрать между двумя платьями одной модели, но разных цветов.

Я скрипнул зубами.

– Я поищу. А пока, может быть, пойдёшь спать?

– Да.

Я проводил Энци в спальню, сам спустился вниз, перекусить чем-нибудь, что найду. Когда поднялся, солнце уже почти совсем скрылось. Энци успела принять душ и стояла, завернувшись во влажное полотенце, у открытого окна, разглядывая свою ладонь на просвет в последних лучах солнца.

Я подошёл, встал у неё за спиной и положил руки ей на плечи. Она не повернулась, только сказала:

– Так непривычно. Мне жарко, а я ничего не могу с этим поделать, разве что окно открыть и снова в душ пойти.

Точно, как я мог не подумать! Башня с окнами на все стороны света летом прогревалась очень сильно, но мне, как дракону, это даже нравилось, а Энци, когда была стихийным магом, спокойно могла или понизить температуру, или настроиться на пребывание в более высокой, и буквально день назад жара её совсем не беспокоила. Её новообретённая уязвимость иголкой вошла мне в грудь.

– Давай я перенесу тебя в другой свой дом, в столице? Помнишь, вы как-то раз там уже были. В спальне окна на восток, и за ними деревья, да и охлаждающие артефакты должны быть.

– Охлаждающие артефакты? Не знала, что у вас такие есть.

– Ну да, адептам не положено, тем более на полигоне. У вас там и печек зимой не было!

– Суровая школа выживания. Зато опыт быстро нарабатывался. Но в том доме посторонние люди, горничные эти, а я в таком виде. Дай хоть платье надену и сундучок возьму, там все мои вещи.

– Мне вид нравится. Мы переместимся прямо в спальню, а завтра с утра придут модистки и швеи с разными платьями, наберешь, какие захочешь.

– Мне понадобится книжка по этикету, чтобы понять, что будет нужно.

– Хорошо, я прямо сегодня принесу. И всё остальное тоже. Идём?

Мы вдвоём прошли в портал. Я усадил Энци на кровать в своей спальне, закрыл дверь изнутри на ключ, и вернулся в башню за вещами, а потом с ними снова в столицу. Меня не было совсем недолго, но к моему возвращению Энци уже спала, свернувшись калачиком. Я подтянул одеяло повыше ей на обнажённое плечо, замер, глядя на её совершенно спокойное лицо. Совсем недавно я думал, что засыпать рядом с ней, просыпаться, держа её в объятьях, видеть её такой – спящей, трогательной, доверяющей мне, – будет самым большим счастьем в моей жизни. А теперь понял, что это будет пыткой. Дракон во мне недовольно заворочался, он не видел никакой проблемы. Истинная жива и здорова – значит, вполне можно подумать о потомстве. Давно он не давал о себе знать таким образом, давно у нас с ним не было разногласий. Я вышел из спальни, чтобы показать прислуге, что хозяин в доме, сообщить о появлении моей жены, раздать указания на остаток вечера и на завтра, и потребовать, чтобы мне подготовили другую спальню.

Глава 14

С утра я заглянул к Энци. Она всё ещё спала. А вернувшись вечером, я застал её читающей книгу у раскрытого окна, и уже в новом платье. Увидев меня, она отложила учебник по этикету и плавным, текучим движением поднялась мне навстречу.

– Добрый вечер, мой господин. Ты устал?

– Ты хорошо выглядишь, настоящая донна, – я попытался ободряюще улыбнуться.

– Благодарю за комплимент. Кажется, скоро должны подать ужин, – она, похоже, начала входить в роль хозяйки дома.

– Что ты тут без меня делала?

– Почти всё время читала, – указала она на книгу. – И обзавелась платьями и ещё некоторыми мелочами. Я записала все расходы, отчёт в кабинете на столе.

– Тебе незачем было это делать, я же говорил, что все мои средства в твоём распоряжении.

– В любом случае полезно знать, сколько же этих средств.

– Разумеется. Кажется, уже пока выходить к ужину, – я предложил ей руку, чтобы сопроводить в столовую.

– Ты завтра с утра отправишься на полигон? – проявила внезапный интерес она.

– Да, а что?

– Ты должен взять меня с собой. Насколько я помню, там же нигде не обговаривается, что на территорию не допускаются посторонние?

– Да, это как-то забыли в правила вписать. Видимо, не ожидали нашествия. А тебе зачем?

– Надо бы продолжить тренировки, хотя бы бегать. Я же могу делать это по утрам с отрядом?

– Никогда не видел, чтобы донны бегали. Откуда такая идея?

– В книге по этикету написано, что донна должна следить за своим здоровьем. А как она будет это делать – не написано, так что на усмотрение донны, видимо. Я считаю, что продолжать заниматься будет очень даже полезно.

– Ты своеобразно трактуешь правила этикета, – невольно улыбнулся я. – Конечно, можно будет.

– Спасибо.

Вообще я опасался вечера, боялся, что она спросит, почему у нас разные спальни, однако она только задумчиво склонила голову, когда я проводил её к её комнате, на пороге поцеловал в лоб и ушёл в другую. И это стало нашим обычным вечерним ритуалом.

Несколько дней мы встречались утром за завтраком, потом вместе добирались до полигона, там она стояла возле меня, пока собирался отряд, и с ними, немного отстав, бежала положенные круги, после чего я открывал ей портал до дома. Потом я подарил ей портальный амулет, настроенный на три точки – дом в столице, мой домик с башней недалеко от полигона, и собственно полигон. Энци внимательно посмотрела на амулет, выяснила, как с ним работать, поблагодарила, и с тех пор стала добираться до полигона сама, прямо к тренировке. Наверное, это было логично, но все равно досадно, что я потерял те несколько минут, которые мы проводили вместе, и я с раздражением смотрел, как медлят ребята из отряда, дожидаясь, пока она их догонит на финише, чтобы перекинуться с ней несколькими фразами. Иногда я не выдерживал и подгонял их, не давая поговорить.

Зато однажды вечером она спросила меня:

– А как ты провёл день?

– Тебе это правда интересно? Интерес относится к эмоциям? – во мне на миг вспыхнула надежда.

Энци помолчала.

– Это вопрос, который рекомендует задавать супругу в конце дня учебник этикета, – наконец честно ответила она, не давая надежде ни шанса расцвести. – В любом случае я же должна быть в курсе твоих дел.

– Ты не должна делать ничего, чего не хочешь...

– Я ничего не хочу, что ж теперь, лечь на диван и целый день лежать? Я пытаюсь найди другую мотивацию для того, чтобы как-то функционировать. Вообще, может быть, тебе тоже стоило почитать эту книжку? Просто чтобы мы говорили на одном языке. Я для себя нахожу там много... внезапного.

Ну ещё бы, она же была попаданкой, ей этот мир с его обычаями вообще чужой. Но...

– Если ты так считаешь, то постараюсь как-нибудь, – пообещал я ей. – Что ещё интересного ты там нашла?

– Что донна должна музицировать. Я сейчас вряд ли сыграю что-нибудь «с душой», но хотя бы технику осваивать можно, думаю. Но тогда мне нужен нормальный учитель.

– Флейты?

– Можно продолжать её, можно, раз тут возможности больше, взяться за что-то другое. Гитару, например.

– Я поищу. Или даже давай так: завтра у меня свободен вечер, хочешь, отправимся в любимый кабак отряда? Насколько я слышал, там этот менестрель...

– Фабио.

– Да, он там выступает. И можно будет у него спросить совета по учителям.

– Я не против.

На самом деле, я внезапно подумал, не может ли музыка пробудить в Энци заблокированные эмоции? Так что на этот вечер возложил большие ожидания.

Это был первый раз, когда мы с Энци были там без отряда. У моей истинной впервые появился повод выйти куда-то в нарядном новом платье, чем она воспользовалась, долго решая с помощью учебника этикета, что же будет наиболее уместно. Правда, некоторые веяния если не этикета, то современной моды она точно проигнорировала, оставив естественный загорелый цвет кожи и тёмные волосы. Хотя я заметил, что, похоже, не она одна. Контингент в кабаке за то небольшое время, что мы там не появлялись, успел измениться, и теперь было больше приличной публики, которая хоть и сидела за столиками с напитками, но больше слушала менестреля, чем ела и пила. И стало гораздо больше женщин, по виду вполне себе благородные донны или пытающихся выглядеть таковыми.

Мы с Энци заняли маленький столик.

– Ты что-нибудь будешь? Местный чай с апельсином и яблоком? Или вино? Теперь тебе уже можно, – я махнул официантке, чтобы подошла.

– Я не знаю. Мне всё равно.

Я вздохнул, заказал чай – может, это наведёт на большее количество воспоминаний и ассоциаций. Вышел менестрель, не сразу, но заметил нас и обрадованно помахал. Сначала он исполнил уже знакомые песни этого мира, потом те две, что узнал от Энци. Я пристально вглядывался в её лицо, ища там след тех эмоций, которые раньше вызывали у неё эти мелодии, но ничего не находил, только вежливое внимание.

– Помнишь, под это ты спрыгнула с балкона дворца.

– Помню, конечно, у меня ж не память заблокирована.

– ... а под это мы танцевали всего несколько дней назад... – я накрыл своей ладонью её руку.

– Да.

Энци переплела свои пальцы с моими, выпутала, погладила ладонь, скользнула большим пальцем по запястью под рукавом. Это было почти так же чувственно, как тот танец. Я сжал её пальцы, поцеловал.

– А теперь совершенно новая песня! – объявил Фабио.

Я сразу понял, что это опять что-то из мира Энци, но совершенно не похожее на то, что было раньше. Я склонился к её уху, зашептал:

– Когда ты успела напеть ему это?

– Шшшш, прояви вежливость, потом!

Мелодия была простая, менестрель исполнял её один, без привычного уже сопровождения. Я внимательней прислушался.

И чудаки — еще такие есть —

Вдыхают полной грудью эту смесь.

И ни наград не ждут, ни наказанья,

И, думая, что дышат просто так,

Они внезапно попадают в такт

Такого же неровного дыханья…*

Парочки, оказавшиеся в зале, смущённо и взволнованно начали поглядывать друг на друга, а я смотрел на Энци. Наверняка для неё эта песня должна была нести ещё больше эмоций, не только собственно слова, но и ностальгию по прошлому миру, дому, может быть, каким-то прошлым отношениям... И всё равно в опущенных глазах было только спокойствие, а на губах – легкий вежливый намёк на улыбку.

Я поля влюблённым постелю –

Пусть поют во сне и наяву.

Я дышу, и значит, я люблю,

Я люблю, и значит, я живу.

Я подумал, что это было как послание от той, прежней Энци...

– Кхм, – попытался я прочистить горло, когда перестала звучать мелодия.

– Я успела напеть, когда меня забрали на ритуал, – начала отвечать на вопрос Энци. Её голос был совершенно чист. – У организаторов случилась накладка, кто-то из магов-исполнителей задержался, так что образовался лишний час, и мне было позволено пойти куда-нибудь погулять, с сопровождением, конечно. Я пошла сюда, как раз застала Фабио, ну и вот. Успела и спеть, и перевод слов написать. Ещё раз здравствуйте, Фабио!

Менестрель подошёл к нашему столику, чуть поклонился.

– Драгоценная донна! Вы довольны исполнением?

– Как всегда, выше всяких похвал, – сдержанно отозвалась Энци.

– Пользуясь тем счастливым случаем, что вы здесь, может быть, вспомните ещё что-нибудь?

Энци бесстрастно улыбнулась:

– Я верю в ваш талант. Теперь, когда вы познакомились с образцами... зарубежной музыки, думаю, вам будет более чем под силу и самому сочинить нечто в похожем духе. Или ещё лучше, соединив с местными традициями.

Фабио на несколько мгновений приуныл, но взял себя в руки, темпераментно рассыпал ещё порцию благодарностей и призвал заходить чаще.

– Да, у нас к вам небольшое дело, – вспомнил я о поиске учителей для Энци. Менестрель удивился, но с готовностью назвал имена нескольких человек и где их можно найти.

Выступление менестреля было закончено, но мы задержались в кабаке и поужинали, – кормить там стали дороже, чем раньше, но вкуснее, – а потом пошли домой пешком, благо это было недалеко по столичным меркам. Я, как обычно, проводил Энци до её спальни, потянулся поцеловать её в лоб.

– Я не ребёнок, чтобы меня целовали на ночь в лобик, – внезапно отклонилась она, постояла на пороге, выжидающе глядя на меня, развернулась и ушла, аккуратно закрыв за собой дверь.

Через некоторое время выяснилось, что, пока я продолжал работать с отрядом, Энци взялась за такие дела, до которых у меня никогда не доходили руки, хотя они считались обязательными для аристократов. Каким-то образом я, или, скорее, мы оказались среди благотворителей какого-то сиротского приюта, и должны были посетить благотворительный бал. Как раз в это время отряд был брошен на задание по их новой спасательской специализации, и в теории я должен был безотрывно находиться с ними, но они просто всё сделали быстрее, чем рассчитывалось, и пусть почти в последний момент, но я успел. За свою жизнь я присутствовал на множестве балов, но этот был особенным, потому что мы с Энци там впервые были не как члены одного отряда, а как пара. Многие мои знакомые подходили поздороваться со мной и представиться моей супруге.

– Ваша супруга донна Глория – идеальная благородная донна! – восторженно отзывались они, пообщавшись с нею пару минут.

Когда я первый раз это услышал, я даже сначала не понял, о ком они, но потом внимательней присмотрелся к своей спутнице. Действительно, она уже почти ничем, кроме разве что внешности, не напоминала того безбашенного адепта Энци, которого я помнил. Я продолжил улыбаться, хотя впервые в жизни почувствовал себя не драконом – дракона всё устраивало, – а волком, которому отчаянно хотелось выть.

Я почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке.

– Мне кажется, мы уже исполнили долг, достаточно пробыли на балу и внесли пожертвования. Мы можем вернуться домой? – спросила идеальная донна.

– Пожалуй, – согласился я. Это было очень своевременно.

Мы чинно спустились к выходу и только там я открыл портал.

– Ужинать будешь, или опять успел на полигоне?

– Буду. А ты?

– Чай буду. Ты слышал, что в этом году набрали новый курс магов-стихийников? В газете писали. Их тоже к зиме ближе выкинут на полигон?

– Нет, пока ничего не знаю. А что?

– Я в какой-то момент подумала, что такие оторванные от основной жизни занятия тормозят развитие магов. Именно стихийников. У нас в отряде страсти бурлили, пока мы учили теорию в Академии, а как выбрались оттуда, так стало не до того, сплошное выживание. Стало неоткуда брать настоящие яркие эмоции, так что многие как вышли на какое-то плато, так там и задержались. Так было, когда я могла наблюдать изнутри, конечно. Вероятно, сейчас уже ещё что-то изменилось.

– Возможно. Я пока не заметил, может, и они сами ещё не осознали. И к чему ты это клонишь?

– К тому, чтобы не запирать адептов вариться в собственном соку, чтобы у них был больше контакт с миром.

– Так их запирают, чтобы они не причинили вреда окружающим.

– Максимум через полгода все уже нормально контролируют силу.

– И ты предлагаешь?

– Как минимум чаще отпускать их куда-то. А то у нас увольнительные появились только, считай, перед окончанием второго курса, и после того, как отряд отличился в военных действиях.

– Это пусть в учебной части думают. Максимум, что я могу – посоветовать им.

– А ещё...

– Что?

– Может быть, там будет подходящая девушка.

– Подходящая для чего? – не понял я.

Идеальная донна взяла тонкую чашечку с чаем, сделала глоточек, очень аккуратно поставила обратно, потёрла грудину.

– Что такое? У тебя что-то болит? – забеспокоился я.

– Немного дышать тяжело, наверное, тут душно. Пустяки. Мне кажется, тебе сейчас плохо. В нашем мире можно было бы поговорить с психологом, тут таких нет. Меня даже не рассматриваем, собственно, я и есть источник проблем. Друзья у тебя в лучшем случае, боюсь, такие же драконы, всех девушек благородного происхождения ты наверняка уже встречал на балах или ещё где-нибудь. А тут будут новые девушки, из которых, я надеюсь, хоть одна сможет тебя утешить, успокоить и посочувствовать.

Я потерял дар речи.

– Моя донна понимает, что предлагает?!

– В учебнике по этикету в разделе о...

– Я сожгу эту чёртову книжку! – я вскочил из-за стола и одной рукой, покрывшейся драконьей чешуёй, перевернул его вместе с посудой. – Чтобы я никогда больше ничего подобного не слышал! Это приказ! Понятно?!

– Понятно... мой господин.

Я распахнул ближайшее окно, в которое ворвался промозглый осенний ветер с мелким дождём, добавляя хаоса в учинённый мной разгром, и выскочил из столовой.

Я правда хотел сжечь книгу. Я даже её нашёл, взял в руки и... замер. Мне вдруг представилось, как моя бабочка штопает страницами этой книжки свои поломанные мной крылышки, и пытается с ними летать. Хотя бы просто жить. И как я лишаю её последней опоры. Я положил книжку обратно. Зато на следующий день немного задержался, но вернулся домой с коробочкой. Моя донна встретила меня в столовой за накрытым ужином. Я положил коробочку перед ней:

– Прости меня за вчерашнее, я не сдержался...

– Я не обиделась, не испугалась, мне нечего прощать.

– Моя донна!

– Хорошо, я прощаю. Я должна посмотреть, что в коробке?

– Да.

Она открыла коробочку. Колье, серьги и браслет, золото и желтые сапфиры.

– Очень красиво, благодарю, мой господин, – сказала она, только вот задержала взгляд на всём этом великолепии от силы на пару секунд. – Мне кажется, это дорогие вещи, им будет разумней храниться под замком, чем где-то у меня.

В связи с изменением статуса отряда, изменился и характер моей работы, и теперь мне даже не всегда удавалось попасть домой к ужину. Но уж если попадал, то неизменно встречал за столом свою жену. Но не в этот раз. Стол был накрыт, а она отсутствовала, и куда она могла подеваться, никто из прислуги не знал. Судя по тому, что метка истинности молчала, она была в безопасности, но где? У неё был амулет для перемещения в домик с башней, так что я решил проверить там, и почти сразу обнаружил её в кабинете, что-то пишущую.

– Моя донна! – негромко окликнул я её. – Там все с ног сбились, тебя разыскивая. Почему ты тут?

– О, кажется, я заработалась. Там было слишком шумно, прислуга устроила большую уборку перед праздником зимнего солнцестояния, я не выдержала и переместилась сюда.

– А что пишешь?

– Свои соображения по поводу природы драконов.

– Это те самые, где ты назвала драконов паразитами? Это для кого-то конкретного?

– Я обещала магистру, помните, который меня один раз лечил в клинике, и один раз осматривал на полигоне после стычки с чужим драконом. А потом мы с ним пересеклись ещё раз на ритуале по блокировке магии, и он мне напомнил, и напоминает каждый месяц. Надо уже исполнить обещание, пока есть возможность.

– Каждый месяц? – нахмурился я.

– Одно из условий ритуала – ежемесячный осмотр. Лучшая магическая клиника, лучший лекарь, и всё за счёт государства.

Можно было бы посмеяться, что с государства хоть что-то хорошее удалось получить, но мне уже давно было не до смеха. А тут я ещё внезапно заметил, что моя донна зовёт меня на вежливое и безликое «вы». Как давно это происходит? Мы так редко с ней разговаривали в последнее время...

– Мне кажется, после праздников возможностей было бы больше, но, конечно, тебе виднее. Кстати, тебе не кажется, что те рассуждения слишком сильно выдают в тебе иномирянку?

– Мы уже беседовали устно, так что, думаю, он уже догадался. Сейчас я пытаюсь в первую очередь изложить общие положения, все пояснения к ним, а уж потом выводы по драконам.

– И он верит?

– Ему любопытна сама теория. И, как я поняла, он сам считает, что метка истинной похожа на проявление болезни, но в местной традиции её таковой не считают и не пытаются как-то воздействовать для лечения. А ведь вполне вероятно, что и у женщин, и у драконов мог бы быть выбор.

– Мы уже обсуждали это. Истинных очень мало.

– Драконы рассматривают только аристократок, а их по умолчанию меньшинство. Если возможность истинности появляется из-за мутации, то зря, кстати, можно было бы изучить, где именно чаще появляются истинные, где рождаются, проводят детство... Внешним воздействиям все равно, на кого воздействовать, так что там же могут быть и другие потенциальные истинные. А если это генетически наследуемое, то бастардов среди простолюдинов тоже никто не отменял. Я постараюсь сделать копию.

Мне совершенно не понравилось, куда уходит беседа.

– Я тебя всё равно никогда не отпущу и никому не отдам.

Моя донна опустила глаза и – не в первый раз замечаю, – потерла грудину.

– Да, я помню. Вернёмся в большой дом? Ужин там ещё не остыл, надеюсь.

– С тобой точно всё хорошо?

– Ежемесячный осмотр у лучшего целителя столицы говорит, что всё хорошо. В моём мире сказали бы, что это нервы, и отправили пить успокоительное. Идёмте ужинать, мой господин.

*Владимир Высоцкий "Баллада о любви"

Глава 15

Прямо накануне праздника зимнего солнцестояния, когда суета подготовки достигла апогея, меня дёрнуло. Я несколько секунд пытался понять, что происходит, пока сообразил, что это сигнал от драконьей метки. С истинной, с моей донной что-то было не в порядке, она оказалась в опасности! И в данный момент находится не в столичном особняке, а в доме с башней, или возле него. Не задумываясь, не собираясь, как был, я открыл портал туда, как можно ближе к истинной.

Следующее, что я осознал, что я прикован к кованой ограде моего собственного дома, причём антимагическими браслетами, поэтому обратиться в дракона я не могу. И открыть новый портал тоже. Я огляделся. Голова гудела, похоже, мне банально врезали по ней, когда я выходил из портала. Или не по ней, или магически – невдалеке стояла группка подозрительных мужиков, один из них с посохом, который часто используют маги-ритуалисты для концентрации, и трое просто с мечами, по виду наёмники. Они вели себя спокойно, несмотря на то, что мы были на улице. Собственно, в этом тупичке на окраине города был выход только у одного дома, моего, остальные стояли к улице глухими стенами и заборами, так что посторонних тут можно было не ждать. Раньше я считал это большим преимуществом местоположения, но сегодня уединённость играла против нас. В шаге от меня, прямо на недавно выпавшем снеге, сидела моя донна, моя Энци. Руки и ноги у неё были связаны магическими путами, так что, как бы она ни пыталась, избавиться от них у неё не выходило. Мага такая верёвочка не удержала бы. В стороне от неё валялась сумка, с которой она когда-то сразу после свадьбы прибыла в мой дом.

– Энци, – еле слышно позвал я. – Сейчас самое время захотеть вернуть себе магию.

– Я не могу.

– Моя донна, я не знаю, что они сделают с тобой, если ты не сможешь убежать.

Она ещё пару раз дернула связанными руками.

– Я слышу, о чём они говорят – о том, что сейчас придёт их хозяин и... они не знают, что у него за планы на тебя, но они собираются тут что-то поджечь. Это не просто бандиты, это враги. Ты должна вернуть себе магию, ты давала воинскую клятву! Должна освободиться сама и привести помощь!

– Как они сказали, с момента, как они заблокировали мою магию, воинская клятва на меня не распространяется...

– А клятва спасателя? Ты представляешь, что тут будет твориться, если...

Тут возле мужиков с мечами открылся портал, и оттуда вышел ещё один чужак. Он был на голову выше всех остальных, хорошо одет, и держался уверенно и по-хозяйски. Он ненадолго задержался возле своих людей, перекинувшись с ними несколькими фразами, и зашагал в нашу сторону.

– Энци, это дракон. Он один может сжечь весь город.

Моя донна испуганно попыталась отползти от надвигающегося дракона, но только вызывала холодную усмешку на его лице. Я мельком оценил его как противника – крупнее меня, старше, возможно, менее манёвренный... но что толку об этом думать, если я прикован!

– Так, кто тут у нас? Дракон и... его истинная? – с насмешкой произнес он, едва удостоив меня вниманием. Он наклонился над моей донной и оценивающе осмотрел её и даже принюхался. – Свеженькая, молоденькая. А вот запаха этого дракона я на тебе не чувствую. Как же так, а? Может, и не истинная вовсе? Или не его?

Он потянул завязки теплого зимнего плаща, в который была одета моя донна, распахнул его, удивлённо осмотрел теплую вязаную кофту и юбку. Добротные, новые, насколько я мог оценить, но в которых впору ходить крестьянке, а не жене дракона.

– Как же так, а? – повторил он, неодобрительно покачал головой и начал неторопливо расстегивать пуговицы на кофте. – Держать истинную в настолько чёрном теле? В крестьянских обносках? И тощая такая, как недокормленная. А может, ещё и недотраханная? – он провёл пальцем по краю тонкой нижней сорочки Энци и попытался стянуть с неё кофту с одного плеча, но её связанные руки мешали это сделать. Она едва слышно судорожно вдохнула.

Я дёрнулся, желая защитить мою донну, но антимагические браслеты по-прежнему не давали мне превратиться. Дракон совершенно не обращал на меня внимания.

– Я хотел только метку проверить. Пока. А что, деточка, хочешь стать моей второй женой? Буду тебя вкусно кормить, красиво одевать и вдосталь любить, а ты мне родишь наследника. Как тебе предложение?

Энци облизнула губы и протянула ему связанные руки.

– Развяжи...

Он внимательно всмотрелся в её лицо, выпрямился, дёрнул на себя, ставя на ноги, тоже всё ещё связанные, освободил ей руки, мельком успев глянуть на метку истинной. Она покачнулась, и чтобы не упасть, прижалась к этому дракону. Плащ остался лежать на земле. Я готов был рычать и плеваться огнём.

– Кажется, с тобой мы быстро поладим, – дракон с чувством превосходства кинул на меня взгляд и обнял мою донну. – Остался только один момент, дракон. Ты, когда убивал моего родича, был не один, с тобой была какая-то магичка. Где мне её найти, а? Может, скажешь сам? А то тебя пытать, подозреваю, бесполезно, придётся твою истинную на твоих глазах... Не бойся, дорогая, будет больно, но не до смерти, потом мы тебя быстренько излечим!

Я опять рванулся, выкручивая всё ещё прикованные к ограде руки, но, как и прежде, это ничего не дало.

– Я знаю, где искать эту магичку! – внезапно сказала Энци. Что она делает?! И тут я заметил, что её ноги больше не связаны. Я что-то пропустил, или она всё же вернула себе магию? – Я покажу, где магичка, где эта стерва...

– А, вот оно что, – понимающе усмехнулся дракон.

Энци потянулась к дракону, положила одну руку ему на затылок, а другой забралась между пуговицами кафтана на мощной груди напротив сердца.

– Она совсем рядом... – ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы шептать ему на ухо, тихо и расслабляюще. Он даже не дёрнулся, а просто начал потихоньку заваливаться на мою Энци. – Ц-ц-ц, падать не надо, не надо на меня падать...

Я заметил, как с дороги за нами собрался снег, облепил ноги чужака и превратился в крепкий лёд, удерживающий того в вертикальном положении. Волосы у него на затылке покрылись инеем, как и кафтан на груди. Со стороны сообщников дракона ничего этого видно не было, всё загораживал широкий и длинный плащ дракона.

– Энци? Ты побледнела как полотно!

– Резерв маны почти на нуле. Мне нужны эмоции и время.

– Тебе нужно бежать! Твой портальный амулет с собой? На полигоне должен быть младший отряд!

Энци только усмехнулась, продолжая прятаться за ледяной статуей дракона и параллельно застегивая кофту.

– Да конечно. Следи за оставшимися чужаками, как они начнут проявлять нетерпение и соберутся подойти, скажи.

– Пока нет, разговаривают между собой. Смотрят по сторонам. Энци, лучше приведи помощь! Опять переговариваются. Смотрят сюда. По сторонам. Опять смотрят сюда. Кажется, собираются идти, да, идут.

– Все?

– Маг остался на месте.

Энци вскрикнула и побежала в сторону двери, споткнулась, ещё раз вскрикнула, теперь поскользнувшись. Три наёмника переглянулись и припустили быстрее, пытаясь догнать Энци, пока она не вошла в дом. Она успела добежать до двери, оглянулась, потратила несколько секунд на оставшегося в одиночестве мага. Я не заметил, с какой стороны прилетела ледяная сосулька, пробившая ему висок, и маг тихо свалился на снег. Наёмники ничего не заметили, окружая мою донну полукольцом и прижимая её к запертой двери. Они уже были уверены, что сейчас не только поймают излишне шуструю истинную, но и позабавятся с ней. Она прижалась спиной к двери. Наёмники вдруг стали замедленными, неповоротливыми, они с трудом держались на ногах, и тут сверху прилетел целый залп ледяных сосулек. Наёмники, каждому из которых досталось импровизированным снарядом, свалились на мостовую. Энци сползла по двери и села на ступеньки, привалившись к косяку.

– Энци!

– Я в порядке, только отдохну. Сейчас-сейчас...

– Ты хоть говори со мной! Что это было?

– Понравилось? – я слышал в её голосе гордость. – Давно хотела испробовать на ком-нибудь изменение силы тяжести, но настроения подходящего не было.

– Очень впечатляюще. Особенно в сочетании с сосульками. Но одного надо было оставить в живых.

– Зачем?

– Они могли знать кодовое слово для антимагических браслетов.

– Ааа. Нуупс. А кроме слова есть другие варианты их открыть?

– Позвать классического мага, любого.

Энци уже вполне уверенно поднялась со ступенек и, осторожно миновав пятачок, усыпанный трупами и льдом, пошла ко мне такой походкой, будто танцевала на ходу.

– Я снова слышу музыку у себя в голове! – радостно поделилась она. – Obey your master Master Master of puppets I'm pulling your strings...

– Энци, браслеты. Пожалуйста, найди какого-нибудь мага.

– Хм, а мне нравится композиция, – хищно улыбнулась она, глядя на меня, висящего на заборе, как марионетка на веревочках. Это она сейчас о музыке в голове или о чём? – А вот любопытно, почему со мной использовали ритуал, а не надели такие браслеты?

Она потянулась вверх, к браслету – толстому чёрному кольцу из специального материала, соединенного цепочкой с обычным наручником, а уже тот был прицеплен за железный прут ограды у меня над головой.

– Он снимает магию внутренней стороной, которая обычно прилегает к коже, – подсказал ей я.

Под браслет пролез только один её палец. Энци замерла, видимо, ощущая, как из неё утекает магия.

– У тебя уже пальцы похолодели, хватит! Найди мага, я подожду.

– А вдруг эта ДРГ тут не одна была? Я не могу уйти. Лучше скажи чего-нибудь по-драконьи, разозлиться надо.

Я сказал, или, скорее, рыкнул. Энци удивилась:

– У драконов и правда есть свой язык?

– Конечно, хотя он больше на драконью форму рассчитан. Что такое ДРГ?

– Диверсионно-разведывательная группа. Нда, зла на эти браслеты не хватает, – она оставила браслет в покое. – Простите, ваше драконство, придётся использовать вас. Потерпите немного.

– В каком смысле?

Она встала передо мной, чуть помедлила, будто колеблясь, положила руки мне на плечи и прикоснулась холодными губами к моим губам, легко, будто бабочка крылом тронула. Через пару ударов сердца, в течение которых я не верил, что это происходит, её губы потеплели и чуть смелее захватили мои, а одна рука скользнула по моей руке к браслету. Пальцы Энци тоже потеплели, её магической силы теперь хватало даже создать тёплый кокон вокруг нас обоих и начать снова питать браслет. Он продержался ещё несколько секунд и с глухим хрустом развалился на две части. Освободившейся рукой я немедленно обнял своё сокровище и прижал к себе, перехватывая инициативу в поцелуе и делая его все более горячим. Энци будто забыла о другом браслете, наконец дотянулась и до него, и он буквально взорвался от её прикосновения. Вторую освободившуюся руку я немедленно запустил ей в волосы на затылке, мягкие, как шёлк, всё ещё короткие и свободные от разных шпилек и заколок, и отпустил далеко не сразу.

– Что это было? – спросила Энци, потрогав кончиком языка свои губы, когда отдышалась.

– Поцелуй. Ты не помнишь, что такое поцелуи? – она всё так же стояла в моих объятьях.

– За пять месяцев и сколько-то там дней могла и забыть. Или что это за игнорирование было те пять месяцев?

– Знаешь, я почти с самого начала нашего знакомства подозревал, что рано или поздно мне придется решать вопрос, куда прятать трупы, – я кивнул на стоящего недалеко от нас ледяного дракона.

Энци освободилась из кольца моих рук, отошла на пару шагов и с деловым видом оглядела замороженного дракона.

– А зачем их прятать? Я думала, мы сейчас вызовем компетентные органы, и дальше пусть они сами ими занимаются.

– В том и дело, они сами займутся и разберутся, и по инстанциям пройдет информация, что некая донна Глория тут вовсю использовала магию. Медаль, конечно, дадут, а дальше кто знает, как на это отреагирует твоё бывшее начальство.

– А ты предлагаешь?..

– По-тихому спихнуть их через портал куда-нибудь в горы, в ущелье поглубже.

– Но рано или поздно всё равно о возвращении магии станет известно... наверное.

– Лучше поздно. Я подниму некоторые связи...

– Хорошо. Ты помнишь там подходящее ущелье? Тогда открой портал рядом с этой ледяной статуей, а я его отморожу от земли.

Несколько секунд, и портал был открыт. Я заглянул в него, не выходя. Как и планировал, выход парил в полушаге от крутого обрыва, так что всё, выпавшее из портала, неизбежно падало бы в пропасть, что и доказал замороженный дракон. Энци подвезла к порталу и остальные тела, используя воздушные вихри как салазки, и даже под конец собрала ледышки и грязный снег, отправив туда же, а я сломал браслеты от наручников, которые оставались на ограде моего дома, и тоже хотел бросить в пропасть, но Энци подобрала два куска антимагического браслета и решила оставить их себе.

– Любопытно посмотреть, что это, и как он работает. Всё, концы в воду! – пояснила она и удовлетворённо оглядела чистую улицу перед нашим домом.

– Я должен был защищать свою истинную, а вышло, что ты спасала меня... – со вздохом признал я.

– Вы, господин генерал-дракон, решили главную стратегическую задачу и обеспечили вверенное подразделение необходимым вооружением. А уж подразделение занималось мелкими тактическими задачками, – отмахнулась Энци. – Кстати, спасибо, что нашёл правильные слова и помог вернуть магию, я очень благодарна.

– Моя скромная бабочка. Какие у нас теперь планы?

– У нас?.. – она растерялась, словно не ожидала, что я останусь рядом с ней, а не вернусь сразу к каким-нибудь своим делам, бросила мимолётный и деланно рассеянный взгляд на свою сумку, валявшуюся в стороне, но задумалась. – Я бы пошла в места скопления людей и правительственных учреждений, проверить, точно ли там нет других диверсантов. Ратуша, рынок, храм, стационарный портал. А то мне мотив личной мести представляется как-то слишком мелким для того, чтобы организовывать вот это всё. Хотя, конечно, с информационной подготовкой они прокололись, раз не знали, что истинная и магичка – одно и то же лицо. Тут нам просто фантастически повезло.

Я пожал плечами:

– Да нет, такая месть вполне в духе драконов. Но если ты настаиваешь...

– Нет-нет, я ни в коем случае не настаиваю, тут тебе, как знатоку драконов, видней!

– Ты настаиваешь. – Я поднял её теплый плащ, подошёл со спины и накинул ей на плечи, а потом обнял и прошептал на ухо: – У меня один маленький вопрос остался. А как ты оказалась здесь, и куда собиралась в таком виде?

Энци дёрнулась. Я порадовался, что держал её, не давая ей возможности ни убежать, ни открыть портал. Хотя, конечно, если бы она хотела, она спокойно могла от меня освободиться или вообще избавиться, как я видел воочию сегодня.

– Энци!

– Ты хочешь устроить выяснение отношений прямо здесь и сейчас?

– Я хочу быть уверен, что ты не исчезнешь и не пропадешь, как только я тебя отпущу. Я хочу знать, что ты думаешь, что вообще творится в твоей голове. – Она молчала, я только чувствовал, как она вся напряглась под моими руками. – Ладно, давай начнём с простых вопросов. Где твой портальный амулет? Я не заметил его на тебе.

Она махнула рукой, глухо произнесла:

– В кабинете, на столе.

– А одета ты как для долгой прогулки под прикрытием или путешествия не порталом. И с тобой твоя старая дорожная сумка. Значит... ты опять собиралась от меня сбежать? – Молчание. Я не выдержал, встряхнул её: – Почему, Энци?

Снова молчание и судорожные вдохи. У меня у самого уже внутренности начали в спираль скручиваться.

– А как же ты мне говорила, что не сможешь без эмоций принимать решения? – сухо спросил я. – А тут такое радикальное. Выходит, ты мне врала?

– Это при прочих равных условиях решения не принимаются, а если есть твёрдое логическое обоснование, то очень даже, – сквозь всхлипы сообщила она.

– Что это за иномирное логическое обоснование?

– Это как раз ваше-мирное логическое обоснование, а у нас истинных нет, – всё ещё всхлипывая, но уже реже, и смахивая ладонью слёзы со щёк, начала говорить Энци. – Это у вас единственная ценность истинной в продолжении рода, а если она со своим долгом не справляется, то такая жена не нужна. А я явно не справлялась, раз ты меня просто... игнорировал. И сам мучился. Знаешь, как мне от этого... больно. – Она несколько раз глубоко вдохнула, повернулась ко мне. – Всё. Всё-всё-всё. Самым логичным выходом будет как раз уйти. А новая, нормальная истинная непременно найдется.

Она вроде бы уже совершенно спокойно и нежно улыбнулась, погладила меня по щеке, потом потёрла себе грудину, будто задыхалась. Опять этот жест!

– Энци, а ты помнишь, что ты не только истинная?

– Ничего, и это пройдет, всё лучше, чем мучится – сколько там драконы живут? А тут как удалить больной зуб: краткая боль, зато потом долгая счастливая жизнь. Первоначальная влюблённость обычно длится до двух-трёх лет, и то, это при условии, что партнёр рядом. Ну что, всё ещё хочешь пойти на патрулирование города? До вечера я совершенно свободна.

Я понял, что если в ближайшее время не найду ещё более правильных слов, то моя бабочка точно упорхнёт от меня. А она, кстати, до сих пор, несмотря на все треволнения, держала вокруг нас тепловой кокон. Я крепче сжал её в объятьях.

– Прости меня.

– Что? – не поверила своим ушам Энци.

– Это я заварил всю эту кашу. И потом – я тебя не... игнорировал. Я... боялся. Совершенно иррационально боялся, что... что сделаю ещё хуже. И чуть было не сделал. Спасибо сегодняшнему нападению, иначе ты бы исчезла, и я бы не знал, почему. Я тебя по-прежнему люблю, и ты меня тоже. Не спорь! – сразу пресёк я попытки возражения, чувствуя, как моя бабочка было дёрнулась. – Ты с одного поцелуя антимагические браслеты в пыль разнесла. Не говоря уж о том, что после возвращения магии могла просто уйти порталом, бросить меня, меня бы убили, и всё, все твои проблемы исчезли бы. Но этот твой учебник по этикету я все равно сожгу. Вот сегодня точно.

Энци счастливо засмеялась и уткнулась носом в мою шею.

– Один браслет в пыль, второй только на части развалился!

– Неважно. Больше не думаешь убегать?

– Нет.

– А расскажешь, куда собиралась?

– По дороге, если хочешь. И мне надо зайти домой умыться. А тебе – одеться!

Глава 16

Мы бродили по городу почти до темноты. Зашли в храм, обошли вокруг него – Энци ещё никогда не видела его, посмотрели на работников ратуши, спешивших по домам после окончания трудового дня, оценили длинные очереди к порталу, с удовольствием потолкались на ярмарке и перекусили там же какой-то уличной едой и яблоками в карамели, но не встретили никого подозрительного и не видели никаких происшествий. Возвращались домой тоже пешком, хотя можно было бы пройти порталом, но нам было слишком хорошо так идти вдвоём.

– Значит, говоришь, маленькая квартирка, зато из окна видно море?

– Да. Но зимой там довольно промозглые ветра.

– Может быть, тогда наведаемся туда летом? Чтобы уже можно было купаться в море?

– Потому и выбрала её, чтобы можно было летом купаться! Хотя, говорят, местные как раз к морю равнодушны.

– Я тут внезапно подумал – а давай завтра к моим родителям в гости нагрянем.

Энци споткнулась, я поддержал её под руку.

– В чём дело, что случилось?

– А у тебя что, ещё и родители есть?! Кажется, не о том мы с тобой у речки разговаривали...

– О том разговаривали. Мои родители будут иметь гораздо меньшее влияния на нас, нашу семью, чем твой бывший мир влияет на то, как ты мыслишь. Конечно, родители есть. Отец – бывший генерал-дракон, теперь советник короля, к которому, собственно, я и хочу обратиться по поводу блокировки магии у тебя и в принципе у стихийников. А матушка просто хотела с тобой познакомиться.

Энци ойкнула и опять споткнулась.

– Ты в порядке?

– Нет! Это тебе она матушка, а мне свекровь! И советник короля! Ты не мог организовать знакомство пораньше, у тебя ж больше пяти месяцев было?! Хоть сегодняшним утром! Тогда бы мне было все равно!

– Ну, не стоит так волноваться, и вообще, они уже тебя видели. Мельком, правда.

Она опять споткнулась и повисла на моей руке.

– Я надеюсь, это был какой-нибудь из благотворительных балов, да? Скажи, что да!

– Это был тот первый бал во дворце. Когда ты с балкона...

– Неееет... – Энци остановилась и начала демонстративно падать в обморок. Пришлось её поймать и прижать к себе.

– Энци, ну хватит валять дурака, – невольно начал улыбаться я.

– А мне нравится, как ты меня спасаешь, продолжай в том же духе. И часто теперь будут проходить встречи с дражайшими родственниками?

– А часто мы с ними встречались за почти полгода? – ответил я вопросом на вопрос. – Драконы – не люди, они не нуждаются в обществе себе подобных, наоборот, стараются максимально избегать. Встречаются по делу, только если уж очень надо. Даже на официальные мероприятия стараются не приглашать больше одного дракона. В крайнем случае двух, но тогда родственников.

– Даже так?

– С родственниками отношения только чуть мягче, и то, возможно, исключительно под влиянием матери дракона. А вообще – вырос и отправляйся в самостоятельный полёт.

– То есть можно не опасаться, что твои родители начнут вмешиваться в нашу жизнь?

– Абсолютно. Покажемся – и можем забыть о визитах вежливости на несколько лет. А что с твоими родителями? В смысле донны Глории?

– А что с ними? – Энци дёрнула плечом. – Мне они совершенно чужие люди. А учитывая, что свою родную дочурку они, как я подозреваю, не слушая её просьб и возражений, продали одному очень страшному дракону, отчего душа той и покинула это тело, то и для донны Глории они были не слишком-то любящими родственниками.

– Между прочим, породниться с драконом – это очень почётно! А не только выгодно, – обиделся я.

– Не, ну я-то не в претензии, мне в итоге досталось всё самое лучшее, – на миг прижалась ко мне Энци. – Но у донны Глории наверняка было другое мнение. Во всяком случае я не помню случаев, когда молодая девушка умирала сразу после церемонии бракосочетания от счастья.

– А ты думаешь, она умерла?

– Или её душа ушла в следующий мир. Или поменялась местами с моей. Кто знает? Возвращаясь к планам на ближайшие дни - давай подумаем о гостях завтра? А сегодня побудем только вдвоём.

– В столичном доме вовсю готовятся и готовят к праздничному ужину. А ты хочешь тут отмечать?

– Не нравится мне там, ощущения, как в гостинице. Постоянно какие-то посторонние люди шатаются, в мою комнату вваливаются, когда хотят – уборка у них, понимаешь. А по учебнику этикета я даже запереть комнату не могу, у них всегда должен быть доступ!

Я удивился.

– Это же прислуга, ты сама некоторых из них приняла на работу. Теперь-то ты можешь поступать не по учебнику, делай, как тебе самой нравится, ты там хозяйка.

– Вот до сих пор я себя хозяйкой не чувствовала.

– Здесь лучше? – я чуть самодовольно улыбнулся, всё-таки я считал этот совершенно непарадный домик с башней своим главным логовом.

Энци посмотрела на высящуюся над нами башню.

– Тут... да, получше. Как будто в хороших гостях. Пригласишь, твоё драконство?

– Всё будет, как ты захочешь, бабочка моя. Но ты всё-таки моя жена и везде хозяйка.

– Я постараюсь проникнуться этой идеей. Но пока же никто же не мешает нам забрать из особняка всё вкусное и принести сюда?

– Конечно.

«Стол» был накрыт на мягких шкурах перед камином в спальне, так что мы сидели в тепле и комфорте, не обращая внимания на то, что происходило за окнами. Дрова уютно потрескивали, а листочки учебника по этике, которые я время от времени подкидывал в камин, тихо чернели, скручивались и рассыпались пеплом. И только я подумал, что пора переходить к десерту – к сладким губам моей Энци, как она зачарованно уставилась в окно.

– Смотри, какой волшебный снегопад начался!

С неба плавно и величественно слетали огромные, пушистые снежинки. Огни городка, сегодня горящие даже в такое позднее время, оказались словно за полупрозрачной пеленой, превращавшей окружающее в нечто сказочное.

– Давай поднимемся на крышу, – попросила Энци.

– Хорошо. Подожди только несколько минут, я там снег расчищу, – я поднялся и отправился наверх.

Избавляться от снега на крыше, конечно, удобней всего в драконьей форме: дунул и разметал весь снег, повторить несколько раз. Я уже почти закончил, когда Энци вышла из двери, придерживая тёплый плащ у горла, и, только на миг замерев при виде дракона, подошла ко мне и облокотилась спиной о лапу. Я наплевал на оставшийся снег и положил голову у её ног. Она стояла, подставив лицо под снегопад, и ловила языком снежинки.

«Такая сказочная тишина!» – мысленно, чтобы не спугнуть атмосферу момента, поделилась восхищением она.

«Колокольчики звенят, слышишь?»

Энци прислушалась. «Нет... Мне вспоминаются песенки, которые в одной из наших культур пели в такое время, там есть колокольчики, но не можешь же ты слышать то, что звучит у меня в голове?»

«Похоже, могу. Не слишком отчетливо, но колокольчики я точно улавливаю. Может, когда-нибудь я услышу и остальные песни твоего мира так, как их слышала ты?»

«Это было бы здорово!»

«А сейчас ты не можешь их вспомнить?»

Энци задумалась, но в итоге отрицательно мотнула головой:

«Нет, настроение не то. Только сказочные колокольчики!»

«Тогда как-нибудь в другой раз. Как только зазвучат – сразу зови меня!.. Вот куда вышла в лёгких туфельках, замёрзнешь ведь, никакой магии не хватит», – недовольно отметил я, возвращаясь в реальность.

– А ты постарайся, чтобы не замёрзла, – Энци разулась и встала на туфельки босыми ногами. Совсем босыми, даже без чулок.

Я подул на её ноги теплым воздухом. Плащ качнулся, показывая, что под ним нет не только чулок, но и юбки. От неожиданности я выдохнул ещё сильнее, а Энци в это время перестала придерживать плащ, так что его полы разлетелись в разные стороны. Она на миг перестала опираться на мою лапу, давая плащу упасть вниз, и снова прижалась ко мне теперь уже обнажённой спиной. И всем, что ниже. По моим жилам разлился огонь, я уткнулся носом в её живот и зарокотал, не в силах надышаться таким притягательным запахом.

«Энци... Ты помнишь...»

– Как ты собирался меня всю вылизать? – Она обняла мою морду, почесала нос. Я от удовольствия зарокотал ещё громче. – Разумеется, это потрясло моё неискушённое на тот момент воображение. Прости, я не успела найти бантик для подарка, но вообще тот подарок, который по этикету, давно куплен, красиво упакован и лежит в особняке в моей спальне.

«А сбежать ты дополнением к подарку решила?» – я недовольно выпустил струйку дыма из ноздрей.

– Какой ты у меня умный! – восхитилась Энци. – Я знала, что ты всё поймешь правильно. Но раз эта часть подарка сорвалась, то пришлось срочно придумывать другой.

«Я не в обиде. Только...»

– Давай отложим до погоды потеплее, – я подхватил её на руки и понёс в башню. – Пока мне будет достаточно того, что я не выпущу тебя из постели до утра.

– Я тебя тоже не выпущу.

Глава 17

Я уже был почти готов проснуться, но пока блаженствовал, уткнувшись носом в макушку Энци и наслаждаясь её запахом. Я уже предвкушал, как буду её будить, нежно целуя сначала за ушком, потом в шейку, потом... Внезапно дверь в спальню распахнулась.

– Сын... Я же учил тебя – никогда не водить девок к себе домой! Вста...

Меня подбросило, как пружиной. Ещё не успев опуститься на пол, я уже был в частичной трансформации и готов рвать внезапно возникшего соперника клыками и когтями, только бы не подпустить близко к своей истинной. Тот отступил за дверь, гневно рыкнул на меня «Сын! Прекрати!». Тут только я окончательно проснулся и понял, что нас посетил мой отец. Я остановился, закрыв за собой дверь в спальню, и постепенно начал возвращать человеческий облик.

– Другое дело. С чего ты так взвился? – недовольно поинтересовался он.

– Это моя истинная, моя жена! А не девка!

Отец удивлённо глянул на закрытую дверь.

– Донна... как её? Аристократка? В этом твоём скворечнике, а не в приличном столичном особняке?

– Это наше дело! Зачем ты пришёл?

– Разведка принесла сведения, касающиеся твоей безопасности, вопрос не терпит отлагательств.

– Но одеться-то я успею?! Подожди в гостиной.

Отец начал спускаться по узкой винтовой лестнице, а я вернулся в спальню. Энци, конечно, уже проснулась, встала и торопливо одевалась.

– Прости, я хотел, чтобы твоё пробуждение было гораздо более приятным, – я обнял её.

– Это твой отец? Это так родители не вмешиваются?

– Он говорит, что есть какое-то очень важное дело. Но раз уж он сам появился, то заодно поговорим и о твоей вернувшейся магии. Давай ты сейчас отправишься в особняк, там приведешь себя в порядок и принесёшь нам чаю.

Она чуть поколебалась, но в итоге согласно кивнула, открыла портал и шагнула в него. А я отправился для начала в душ, потом не торопясь оделся и спустился в гостиную.

Отец уже ждал меня, вольготно расположившись на диване перед чайным столиком. Мне досталось только массивное кожаное кресло с другой стороны. Не успел я сесть в него, как в дверь гостиной стукнули, и вошла Энци с подносом с чайником и двумя чашками. Она разлила чай по чашкам и встала возле моего кресла.

Отец чуть подвинулся вперед:

– Я получил сегодня данные разведки... – Он замолк, мазнув недовольным взглядом по стоящей Энци: – Сын, отпусти лакея.

Я не понял, кого имел в виду отец, никого постороннего в доме больше не было. Взглянул на Энци, только сейчас обратил внимание, что она не в платье, а в простых штанах и рубашке, и в таком виде действительно больше похожа на юношу, чем на благородную донну, особенно учитывая её высокий рост и короткие тёмные волосы. Тут, если не присматриваться, немудрено и перепутать, а присматриваться к чужим слугам мой отец точно не стал бы. Энци, глядя на моего отца, насмешливо улыбалась. Я вздохнул:

– Прости, отец, я не успел представить тебе мою жену и истинную, донну Глорию. Дорогая супруга, это мой отец, Антонио дель Маттеи, советник короля. Отец, думаю, что всё, что касается меня, касается и моей жены, так что она имеет полное право тут находиться.

– Рада приветствовать вас в нашем доме! – сладко пропела Энци.

Приветствие было бы вполне по этикету, если бы в тоне Энци не сквозила ирония, а лёгкий реверанс был бы исполнен в юбке, а не в штанах. Моя бабочка уселась на широкий подлокотник кресла, оперлась одной рукой на спинку у меня за головой, легким движением другой руки достала как будто из воздуха – разумеется, из портала, открытого в наш особняк, – чашку для себя и налила и себе чай, приготовившись слушать не менее внимательно, чем я. Выпендрёжница.

Отец был до того удивлён и поражён, что даже не сразу заговорил. Некоторое время он молча пристально рассматривал мою Энци, хищно подавшись вперед. Я положил Энци руку на талию, утверждая, чья она.

– Так что за дело у тебя было, отец?

– Да. Информатор сообщил, что тебе кое-кто хочет отомстить. Родственник того дракона, которого вы убили летом. И он уже вполне может быть где-то здесь.

Мы с Энци переглянулись.

– Что, ещё один родственник? Сколько же их у него было? – озадачилась Энци. – У меня так на фюзеляже место под звездочки закончится!

– В каком смысле «ещё один»? – подозрительно уточнил отец.

– В том смысле, что вчера мы уже столкнулись с одним родственником и его отрядом из четырех наёмников, – ответил я.

– Вы столкнулись с ними вчера? И не сочли нужным сообщить?!

– А зачем? Как видишь, мы тут сидим живые и здоровые, а нашим противникам не так повезло. Всё благодаря Энци и её магии.

– Так, а Энци – это кто?

– Отец, ты совсем не интересуешься моей жизнью? Даже в газетах писали! – Энци сделала удивлённые глаза и вопросительно посмотрела на меня. Я вполголоса пояснил ей: – После второго бала и блокировки у тебя эмоций, тебе тогда не до газет было.

– Мне, знаешь ли, не до чтения жёлтой прессы и светских новостей! Доложи кратко!

– Моя жена, донна Глория, открыла у себя способности к магии и под именем Энци Фальконе поступила учиться в Академию на курс магов-стихийников, – выдал я ему очень отредактированный вариант истории. – И вчера, благодаря её магии, мы ликвидировали дракона и его людей.

Отец был ошарашен и разозлён одновременно.

– И ты отпустил?! И ты допустил?! Истинная должна сидеть дома! Сначала родить наследника, а потом... сидеть дома!

– Мы сейчас вроде бы не обязанности истинных обсуждаем, – холодно заметила Энци.

– Верно, обязанности истинных нужно просто исполнять, а не обсуждать, дорогая истинная! Вы сколько уже женаты? Года два, если я не путаю? И где наследник?!

– Отец! Тут такое дело: все стихийные маги, с которыми Энци... донна Глория начинала обучение, до сих пор по сути являются собственностью государства, как особо ценное и опасное оружие. Её отпустили, потому что заблокировали её магию. Но вчера ей удалось снять блок. Следуя логике государственных интересов, если об этом станет известно, её опять могут привести к присяге, забрать и отправить в отряд, тренироваться, учиться, жить в казарме и отправляться по вызову на любые катастрофы, чем сейчас и занят по преимуществу её отряд. И на военные действия, если вдруг случится такое. И тогда никакого наследника.

Отец посмотрел на меня очень тяжёлым взглядом с ноткой разочарования.

– Как, как можно было влезть в такую ситуацию?!

Я пожал плечами:

– Ну что сейчас говорить, сейчас вылезать надо. И речь не только о моей жене, но и остальных магах-стихийниках. Надо думать, они тоже хотели бы человеческого отношения, а не смотреть с завистью на удачно выскочившую замуж коллегу по учёбе.

– Да, одну её можно было бы забрать просто как исключение...

– Мне не нужно исключение, я хочу нормальные условия для всех, – вмешалась Энци. – К тому же подумайте, что может быть дальше, когда стихийники поймут, что просто так их никто не отпустит, заблокируют так же, как было со мной. Может быть, кто-то и согласится остаться и служить дальше, но могут найтись и такие, что решат сбежать к нормальной жизни, сохранив способности. Потому что они видели, как их блокируют.

– Видели? Откуда? – напрягся отец.

– Энци после блокировки появлялась на полигоне... несколько раз.

Я сильно приукрасил действительное положение дел. Она там появлялась почти каждое утро, продолжала бегать, даже со вторым отрядом уже была знакома, хоть и весьма шапочно.

– А есть основания подозревать, что наши маги могут сбежать? – недобро прищурился отец.

– Я готов поручиться за любого из моего отряда, но уже о втором почти ничего не могу сказать. А, надо думать, будут и ещё наборы? Но захочет ли кто-нибудь пойти в отряд, если станет известно, что будет после? Что они или остаются в таком существовании – без семьи, без перспектив, в казарме, – до конца жизни, или их лишат единственного, что они умеют, и даже более того, не только магии, а... да можно сказать, человечности.

– Это так со стороны выглядело? – склонившись к моему уху, тихо спросила Энци. – Ну вот, а я думала, что я стала настоящей идеальной донной.

– Для меня ты всегда идеальная, – я повернул голову к ней. Её губы оказались так близко...

– Сын, прекрати отвлекаться! Что там у вас вчера с драконом было? И как удалось разблокировать магию... донны Глории?

Энци на миг прижалась лбом к моему лбу. Я вздохнул, снова возвращая всё своё внимание отцу.

– Этот случай будет не самым героическим в моей биографии. Практически вся заслуга принадлежит Энци... – я поведал, как было дело. – И сам видишь, без её способностей мы бы сейчас уже не разговаривали.

– А магия... – напомнил отец.

– Подозреваю, что возможность снять блокировку будет зависеть от конкретной личности. Энци очень... ответственная, – я захотел обнять её покрепче и чуть не стянул с подлокотника кресла к себе на колени.

Она засмеялась, взбрыкнула длинными ногами, устраиваясь обратно.

– Но совсем избавиться от внимания военного ведомства конкретно вам двоим всё равно не получится, – сразу предупредил отец. – Я уверен, что они снова вцепятся в вас, даже моего влияния не хватит, чтобы о вас полностью забыли.

– Я это подозревал. Вопрос в том, на каких условиях и что мы будем делать.

Отец некоторое время задумчиво смотрел на меня, наконец поднялся:

– Ладно, в целом мне всё понятно. Не забудь сегодня сдать официальный рапорт о происшествии. Если у меня появятся вопросы, я тебя вызову, – открыл портал и исчез.

Энци почти тут же оказалась-таки поперёк кресла у меня на коленях, положила голову мне на плечо и блаженно зажмурилась. Я обнял её за талию, поддерживая.

– А я бы в свободное время могла быть наставником второго отряда, как ты был у нас...

– Энци!

– Ну а что? Они сейчас так же вслепую тыкаются, как мы на первом курсе, а я бы могла...

– Чем тебя не устраивает сидеть дома и заниматься... чем там обычно занимаются донны?!

– Примерно всем. В смысле всем не устраивает, я уже сидела и занималась, – в голосе Энци послышался лёд, она даже попыталась встать, но я не отпустил, продолжая удерживать её за талию.

– Хорошо, давай я поговорю с ректором Академии, – со вздохом предложил я. – Наверняка он будет даже рад, а эта должность проходит по учебному ведомству, не военному. По большому счёту, им даже не нужно знать, что у тебя магия разблокирована, ты не обязана будешь её там использовать.

– Тем более. Вместе поговорим, – Энци успокоилась и устроилась поудобней. – Как-то странно твой отец смотрел...

– Не обращай внимания. Мне кажется, просто завидовал.

– Чему?

– Тому, что моя истинная – не только истинная, но ещё и любимая. И, что ещё реже встречается, взаимно любимая.

– Ты хочешь сказать, что твои родители...

– Я же рассказывал, истинные – это одно, а любимые – это другое. Но не-истинная любимая женщина не получает драконью продолжительность жизни, а нелюбимая истинная – получает... Какие у нас планы на сегодня? Вообще сегодня же праздник, выходной... у всех, кроме таких трудоголиков, как мой отец. Можем заглянуть к моей матушке ненадолго.

– А рапорт?

– Успею. Кстати, почему ты в таком виде? – я положил руку ей на колено, к сожалению, в штанине.

– Потому что в платье я бы влезала раз в десять дольше, а мне же любопытно было! А что, есть какие-то претензии?

– Вот была бы ты в юбке...

– Под ней были бы чулки!

– Тонкие, шёлковые, гладкие, а ещё они заканчивались бы где-то тут... – я попытался обозначить, где бы могли заканчиваться гипотетические чулки, вызвав у Энци едва слышный сладкий вздох.

– Если ты не перестанешь так деятельно мечтать о чулках, то ни к чьей матушке мы сегодня не попадём, – предупредила она, сжимая бёдра и захватывая мою ладонь в медовую ловушку. – Решай, удовлетворение основного инстинкта или раздача социальных долгов?

– Мы уже как-то откладывали всё хорошее в пользу долга, ничего путного из этого не вышло, – напомнил я. – Не хочу больше рисковать!

Энци тихо засмеялась и сама потянулась за поцелуями.

Глава 18

Наступала весна. Снег уже весь сошёл, но земля была ещё влажная, местами даже мокрая, так что, как только появилась возможность, на полигоне вместо просто брёвен, лежащих вокруг большого кострища, сделали почти цивильные скамейки, всё из тех же брёвен. Правда, рассчитывали на один отряд, то есть около двадцати человек свободной посадки, а сегодня собрались оба отряда, так что пришлось сильно уплотниться. Да ещё оставить достаточно свободного места для Фабио – именно из-за него случился такой аншлаг, я выманил его на полигон спеть для адептов. И Энци, конечно. Она сразу уселась ко мне на колени, чтобы не занимать лишнее место, и оперлась на меня, как на спинку трона. Я обнял её, чтобы уж точно она не могла как-нибудь случайно соскользнуть или упасть.

– А нам можно к кому-нибудь на коленки? – толкая друг друга локтями, спросили её девочки из младшего отряда.

Энци удивилась:

– А почему должно быть нельзя?

– Неприлично же!

– Вы видите где-нибудь здесь полицию нравов?

– Моя прогрессивная бабочка, ты учишь адептов плохому? – поинтересовался я ей на ухо. – А если вдруг роковая влюблённость, или ревность, или... не знаю даже, что ещё может случится.

– Не плохому, а рабочему! Счастливая любовь – это эмоции, несчастная любовь – это тоже эмоции, хотя и другие, а эмоции в нашем деле что? – обратилась Энци к своим подопечным.

– В нашем деле это источник нашей силы.

– Именно. Так что главное, чтобы эмоции были, а уж поле для приложения вашей магии я вам обеспечу, – пообещала Энци таким тоном, что мне стало немного страшно за молодое пополнение.

Наконец все расселись, импровизированный концерт начался. Адепты, особенно старший отряд, уже хорошо знакомый с репертуаром маэстро Фабио, даже активно подпевал тому. Наконец добрались и до самых популярных его песен, которые, как я теперь знал, были родом из мира моей Энци. Она уже дала мне услышать их так, как слышала она, как исполняли в её мире. Да, теперь я понимал разницу. Даже просто собрать большой оркестр будет недостаточно, в нашем мире нет инструментов с нужным звучанием... Но раз я знаю, какое должно быть это звучание, может, именно мне стоит подумать о том, чтобы изобрести нужные инструменты? Возможно, с подсказками Энци в области техники...

Адепты повскакивали с мест, чтобы попрыгать – я до сих пор отказывался признавать это танцами.

– Моя бабочка, хочешь по...танцевать? – поинтересовался я у своего сокровища, готовясь расцепить кольцо обнимающих её рук.

– Нет, мне и тут хорошо, – внезапно ответила она, поворачиваясь бочком и кладя голову мне на плечо.

Меня затопила волна нежности. Я провёл ладонью по щеке Энци, тронул мочку уха, и остановил руку на её шейке, продолжая большим пальцем гладить скулу, а мизинец чуть опустив под край воротника формы инструктора. И этот невинный жест в этот момент показался мне таким интимным, что даже стискивание обнажённых плеч в бальных платьях не могло с ним сравниться. Адепты всё так же были заняты, прыгая и подпевая менестрелю.

Песня сменилась на ту, под которую мы с Энци танцевали на балу. Я посмотрел на свою жену:

– А сейчас потанцевать со мной... Бабочка моя, ты спишь?!

Она даже не пошевелилась, все так же ровно дыша мне в шею. Только через пару вдохов она не сказала – просто выдохнула:

– М...

– Отнести тебя домой?

Я скорее угадал, чем услышал это новое:

– М...

Я поднялся, не спуская Энци с рук. Призвав кого-то из младших адептов, я велел передать Фабио, когда у него закончится песня, что вернусь чуть позже и верну его в столицу, и открыл портал домой, в столичный особняк. Я устроил Энци на диване в её гостиной, снял с неё форменные ботинки, положил под голову несколько маленьких диванных подушек и накрыл пледом, лежавшим на соседнем кресле.

– Отдохни пока, я распоряжусь насчёт ужина и заберу с полигона Фабио, – сказал я ей на всякий случай и вернулся на полигон.

– Простите, господин генерал-дракон... – робко пискнула одна из новеньких девочек и замолчала.

– Да? Не мямлите, адепт!

– А ваша жена... наш инструктор... она случайно не беременна? – наконец набралась она достаточно храбрости.

– Случайно даже кошки не родятся, а уж тем более драконы. Мы над этим очень целенаправленно работали.

– Это значит... «да»?

– Да.

Мой отряд рванул ко мне с поздравлениями. Младшие вроде бы тоже поздравляли, но видно было, что не от всей души.

– Значит, она скоро нас бросит? Мы тут опять одни будем? – высказали наконец они то, что их тревожило.

– Насчет скоро или нет – не берусь сказать, как она говорит, «по самочувствию». И почему вы должны остаться одни? Первый отряд! Кто-нибудь хочет пойти инструктором ко второму отряду?

Мои подопечные переглянулись.

– Думаю, нам надо будет подумать, – ответил за всех Санти. – Такие вопросы сразу не решишь.

– Некоторое время у вас, конечно, есть. Я бы советовал подумать, возможно, кому-то из девушек. И если что, готов дать рекомендации ректору.

***

– Мам! Ну мам!

– Не мамкай мне тут! Вымахал выше отца, все мамкаешь. Я предупреждала, на полигоне я тебе не мама, а инструктор! Ясно? Свободен, адепт. Завтра твою гитару принесу.

– Спасибо, мам!

– Передай отряду, у них есть полчаса свободного времени, пусть осмотрятся на полигоне. Потом построение.

Длинный и пока ещё немного нескладный юноша побежал к группе таких же юнцов в пятнистой зеленой форме. Энци, несмотря на суровость, продемонстрированную ею меньше минуты назад, проводила нашего сына внимательным и немного тревожным взглядом. Меня она пока не видела, я только вернулся с очередного задания по ликвидации наводнения на другом конце страны.

– Девочка. Только девочка. Никаких драконов! – пробормотала она, кладя руку себе на живот.

– Моя суровая бабочка. Ты не слишком с ним? – я тихо подошёл со спины.

– Мой драконище! – она мгновенно развернулась, сделала шаг вперёд и оказалась в моих объятьях. – Как у тебя, всё в порядке?

– Как видишь, – ответил я, легко целуя её.

– Я нашего сына предупреждала, что если он станет адептом, то все игрушки закончатся, а то привык на полигон бегать, как в песочницу во дворе. И никакого ему особого отношения не будет!

– Очень суровая бабочка. А что ты там про девочку говорила? Это то, о чём я подумал? – я, кажется, даже дышать перестал в ожидании ответа.

– Ничего от вашего драконского слуха не скроешь. Я пока не уверена, всего-то один раз с утра тошнило, хотя вроде не с чего было. А до лекарей с их диагностиками пока не добралась. Думала, сначала точно узнаю, а потом уже...

Я не стал дослушивать, снова сгрёб свою жену, сжал в объятьях.

– А если дракон?

– Нет, чур меня! Мы никак одного драконёнка из гнезда не выпнем! Уже тридцать лет, сколько можно! Человеческая психика не рассчитана на то, чтобы воспитывать одного ребенка столько времени!

– У вас что, проводили такие исследования? – удивился я. – Разве была необходимость? Ты же говорила, в твоём мире нет драконов?

Она рассмеялась:

– Нет, это я только что придумала. Но я всё равно так считаю!

– А. Ну, что поделать. Это в драконьей ипостаси мы можем самостоятельно выживать чуть ли не с момента рождения, а вот над человеческой приходится поработать. И учитывая общую продолжительность жизни драконов, тридцать лет для детства еще мало.

– Да я знаю, я уже сама много раз посчитала, – улыбнулась она.

– Так что, хочешь точно знать, в положении ты или нет? Муж-дракон в этом деле – лучший диагност!

Я видел, как она чуть было не согласилась, но подозрительно прищурилась:

– Ты же в частичном обороте будешь это делать?

– Разумеется, – я сразу, чтобы не терять времени, обнял её, прижав её руки к бокам и уткнулся носом в её шею.

– Эээ, давай тогда дома, там делай, что хочешь! А сейчас перестань обнюхивать меня на людях! И прекрати меня облизывать! – она с хихиканьем пыталась выкрутиться. – Животное! Ты не драконище, ты мартовский котяра!

– О том, что драконы – не люди, а временами очень даже животные, ты сама целую памятку написала, и рассказала всем нашим потенциальным истинным и подданным все наши тайны, так что я только подтверждаю нашу порушенную тобою репутацию. Кстати, да. Не знаю, дракончик или девочка, но магией обладать будет. Начинай подбирать себе замену на полигоне.

Я наконец освободил Энци, и теперь уже она сама обняла меня.

– У меня для тебя тоже есть небольшой сюрприз. Надеюсь, мы с тобой сможем в ближайшее время выбраться вместе на небольшое выступление.

– С новыми инструментами, которые делали по твоему заказу?

– Да, и по твоим воспоминаниям. Это будет премьера магогитар! И парочки песен. Надеюсь, получится и Фабио зазвать нас послушать.

У Энци засверкали глаза в предвкушении.

– О, если всё получилось, то грядет революция не только в музыке!

– Почему ты так думаешь?

– А ты сам посмотри. Помнишь мой первый набор на курс магов-стихийников? Брали всех, даже почти детей, с любым уровнем способностей, потому что других просто не было. Воспитание в духе покорности и спокойствия было единственно приемлемым, в первую очередь для знати, ну и для всех остальных, кто хотел и мог равняться на неё. А потом появилась музыка Фабио...

– Твоя. Из твоего мира.

– Да. Та, которая обращалась к эмоциям. И уже сейчас у нас не одна, а три академии с курсами стихийников, причем некоторым кандидатам отказывают, хотя и берут на краткий курс обучения управлению этой магией, а дальше они уже сами ищут способы её применения в обычной, гражданской жизни, где раньше никогда никакой магии не было. Ещё несколько лет – и будут подрыты самые основы местной драконьей цивилизации, стабильность и традиционность. Не буду я завидовать тогда королевским советникам!

Энци сочувственно погладила меня по плечу.

– Ты меня жалеешь, как будто я – тот советник. Генералов-драконов пять, советников три, и никто из действующих, включая моего отца, пока не собирается уступать мне своё место. Да и я сам не рвусь, у меня есть планы интереснее.

– Это какие? – удивилась моя бабочка.

– Это хотя бы музыка. Или маго-технический прогресс. Или... точнее, обязательный пункт – наша семья. Всегда можно посвятить ничем не занятый вечер тебе и... с ума сойти, целым двоим детям!

– В этом можешь быть уверен, мой любимый драконище.