Ты разбил мое сердце

Глава 1

“Если тебе не нравится предсказанное - сделай так, чтобы оно сбылось как можно быстрее!” Эту истину каждая ведьма-предсказательница усваивает рано. Со мной случилось подобное озарение в десять лет. Тогда я нагадала потерю своей коллекции редких фантиков. Я была неопытной ведьмой и надеялась, что можно избежать предсказанного если очень постараться. И мириться со скорой потерей коллекции не хотелось, очень уж мне нравилось собирать разноцветные обертки и потом раскладывать их на солнце, они так блестели и переливались, как мои любимые камушки, на которых я и гадала.

Так вот носилась я тогда весь день с фантиками, перепрятывала их с места на место. В итоге закопала в саду под абрикосовым деревом. А когда через полчаса пришла проверить - не было уже никаких фантиков. Обидно было - жуть. Вот тогда я и решила - уж лучше было сразу их потерять, чем весь день носиться и прятать, а в итоге все равно случилось то, что было предсказано.

С тех пор прошло пятнадцать лет, я выросла, закончила Высшую школу ведьм, переехала жить поближе к морю и зарабатываю тем, что гадаю приезжим.

Сегодняшний день начинался совершенно обычно. Я сидела на своем месте неподалеку от моря - плетеное кресло и плетеный столик в тени шелковицы рядом с пешеходной дорожкой к пляжу. Надо мной как всегда красовалась вывеска: “Ведьма-предсказательница. Узнай свою судьбу.” На столике располагалась банка для гадания. У каждой предсказательницы есть свои инструменты, которые помогают видеть будущее - карты, кофейная гуща, зеркала. Этот способ приходит однажды в детстве и остается с тобой навсегда. Все люди видят просто камни, я же вижу то, что ждет человека в скором времени. Впервые это пришло ко мне, когда я приехала к бабушке летом на море и зайдя в воду, так и встала - не могла оторваться - столько камушков лежало на дне. Больших и маленьких, ровных и угловатых, цветных и однотонных. Так я и простояла полдня, отказываясь купаться или выходить из воды. И тогда же сделала первое в своей жизни предсказание. Я предсказала себе много сметаны. Именно ей меня мазала бабушка всю следующую неделю, потому что я обгорела, стоя полдня на солнце.

Сейчас я уже не гадаю в море. Но повсюду ношу с собой трехлитровую банку, полную морской воды, песка и камушков. Когда нужно сделать предсказание, я запускаю руку в банку и достаю один из камней, глядя на него я и вижу будущее.

— Погадай-ка нам, - требовательно обратилась ко мне женщина, бросив деньги на стол.

Их пару я заприметила давно, когда сидишь на одном месте, многое замечаешь. Она, развалившись на белом лежаке, гоняла своего мужа с поручениями: то ей попить захотелось, то мороженного, то спинку намазать. Тот ни минутки не мог полежать спокойно и насладиться отдыхом.

И вот теперь они стояли передо мной, ожидая предсказания. Она смотрела настойчиво, а он с обреченной усталостью. Я запустила руку в банку и перемешала содержимое. Вода помутнела от поднявшегося песка и никому было не видно, какие камушки попались мне, пока я не вытащила руку и не раскрыла ладонь.

Что ж, это любопытно:

— Предсказание для вас и для вашего мужа, - объявила я торжественно, рассматривая два таких разных камушка на руке, - вашего мужа ждет отличный отдых, много интересных впечатлений и развлечений.

— А меня? - поторопила женщина.

— А вы сломаете ногу, - невинно заморгала я, пряча оплату за гадание.

— Что? Глупость какая! Пойдем отсюда дорогой, у нас еще экскурсия, - и они пошли к лестнице, которая уводила их от моря. Женщина продолжала разоряться - сидят тут, прикидываются ведьмами, а сами даже простенькое предсказание сделать не мооо…ай.

Нога у женщины неудачно подвернулась на лестнице, и она упала. Вокруг все засуетились, забегали, пытаясь помочь неудачливой женщине. В итоге мужчина унес свою жену ко врачу, а я спокойно выдохнула - ну хоть муж отдохнет, пока жена лежит в больнице с тройным переломом.

В корзинке у ног зашуршало и оттуда выглянул сонный белый мышонок.

— Голод!!! Мы все умрем с голоду! - заверещал он не открывая глаз.

Это был мой фамильяр Бобо. Он порой вел себя истерично, но я к этому привыкла, поэтому просто пододвинула к нему крекер, лежащий тут же в корзине.

— О, еда! - переключился Бобо на печеньку.

Подкрепившись, мышонок залез на стол и я обратилась к нему с таинственными интонациями.

— Пришла пора ежемесячного предсказания. - у нас с Бобо была традиция - раз в месяц я гадала сама себе.

Можно было бы и чаще, но в школе ведьм нас учили не растрачивать дар попусту, поэтому приходилось себя ограничивать.

— Ой! - пискнул Бобо, - наверняка сегодня нагадается что-то ужасное…

Кто бы мог подумать, что в этот раз он будет так близок к истине. Я закрутила воду в банке и поймала маленький камушек. Когда я раскрыла руку, то не поверила своим глазам… Подобное предсказание я делала много раз приезжим, но ни разу себе:

— Что там, ну что там? - в нетерпении запрыгал Бобо, - Бубонная чума? Цунами?

— Хуже! - припечатала я, - меня ждет разбитое сердце…

— Разбитое сердце! - в ужасе запищал мышонок, затем осознал сказанное и немного разочарованно продолжил, - То есть ты даже не умрешь? То есть опять ничего интересного.

— Ну почему же, - возразила я, - В ближайшее время меня ждут интересные события. Нужно найти в кого влюбиться, чтобы мое сердце побыстрее разбилось, тогда предсказание исполнится, и я смогу вернуться к своей привычной жизни, - я оглянулась в поисках жертвы.

Никого подходящего, как назло, не наблюдалось. Симпатичного мужчину с дочкой, который строил замок из песка я отмела сразу - ведьмы чужого не берут. Пришлось отмести и группу мужиков с пивом и чипсами возле уличного кафе. Разве можно влюбиться в мужчину с пивным животиком? Категорически нет! Глядя на прошедших мимо двух старичков из ближайшего санатория, я грустно вздохнула.

Придется воспользоваться действенным способом, который недавно помог моей подруге выйти замуж. Она, правда, из-за этого переехала в столицу, где холодно и слишком людно. Но мне-то ничего подобного не грозит - мое сердце разобьют, я немного пострадаю, но останусь жить у моря.

Я повернулась к Томасу, рыжему долговязому парню, который расположился неподалеку с мольбертом. С этим занудой мы дружили с детства. Наши бабушки живут на одной улице, поэтому все мои детские проказы проходили с его участием. И хоть мы выросли, но продолжаем держаться вместе: я гадаю, а Томас рисует пейзажи или отдыхающих. А заодно присматривает, чтобы меня не обидел никто из тех клиентов, кому выпал неудачный камушек. Несмотря на нашу дружбу, Томас категорически не любит, когда гадают ему. В чем причина такой нетерпимости я уже давно не пытаюсь выяснить. Тем более, что в остальном он отличный друг и хороший парень.

— Томас, ты не знаешь, в санатории для военных есть новые постояльцы?

— Без понятия, - он наносил кисточкой мелкие штрихи на ярко-алую розу на холсте, - а тебе зачем?

Мышонок Бобо, увидев, что мы разговариваем, побежал проведать Томаса. Друг часто брал с собой угощение для непоседливого фамильяра и Бобо решил, что самое время добыть себе чего-то вкусненького. Он обнюхал краски, лежавшие на брусчатке, заглянул в стакан с красноватой водой и разочарованно уселся на попу.

— Мне срочно нужно влюбиться, - поделилась я с другом своими планами.

Томас выронил кисточку, но умудрился поймать ее на лету. Правда пока ловил кисточку, сбил ногой стакан на брусчатке. Красная вода потекла прямо на моего фамильяра, замочив его лапы.

— Кровь! Повсюду кровь! Мы все умрем! - забегал по кругу Бобо.

Томас подхватил непоседливого фамильяра и окунул в банку с чистой водой, а затем начал вытирать тряпкой. К характеру Бобо друг давно привык, поэтому даже не среагировал на вопли: “Не топи меня в банке, не надо!”

— Зачем тебе влюбляться? - флегматично спросил Томас, просушивая тряпкой каждую лапку Бобо.

— Я нагадала себе разбитое сердце. Надо поскорее выполнить предсказание, чтобы оно не настигло меня неожиданно.

— И почему именно военные?

— А какие еще у меня варианты, - я махнула рукой в сторону только что отброшенных претендентов на мое почти разбитое сердце.

Томас проследил взглядом за мной и вернул подсушенного мышонка на дорожку, сунув ему в лапки кренделек. Бобо ту же скрылся в нашей корзинке, укрывшись с головой полотенцем. “Этот мир слишком опасен для маленького меня” - послышалось приглушенное ворчание, а затем хруст.

— Хорошо, - вздохнул Томас, - но почему тебе нужны именно новые люди? Не проще ли влюбиться в кого-то уже знакомого?

— Ты что? - вытаращила глаза я, - Любовь - это же феерия чувств, это же лавина, которая сносит тебя с ног. Это разбивает твое сердце на тысячи маленьких осколков, которые невозможно склеить. Как это может случиться по отношению к уже знакомому, обыденному человеку…

— Ты все еще читаешь те романы? - понимающе спросил он.

— Да.

— Может быть пора повзрослеть? Ты же знаешь, что в жизни все совсем не так, как в книгах?

— А зря, - я стала зло накручивать свои непослушные русые волосы на палец.

Этот спор мы вели не раз и не два, и мне всегда было обидно, что Томас в нем выглядел как взрослый и умудренный опытом мужчина, а меня выставлял не желающим наивным подростком. Молчание затягивалось, друг что-то раздраженно штриховал на своем холсте, а я не собиралась идти на уступки в столь важном для меня вопросе.

Наконец Томас отложил кисть и повернулся:

— Погадай мне.

Я от неожиданности дернула рукой и чуть было не оторвала себе прядь волос, которые успела накрутить на палец.

— Ой! Кто ты такой и куда дел моего друга?

Томас закатил глаза и не стал отвечать. Я не стала мешкать, чтобы не дать возможности ему передумать и опустила руку в банку с камушками, тщательно перемешав содержимое. Было немного обидно, что Томас отказывался гадать, как будто не принимал эту часть меня. Поэтому хотелось выдать ему такое предсказание, чтобы он зауважал мой профессионализм и понял, что зря не ценил мой дар. Реальность превзошла все ожидания. Я рассматривала камушек, который предсказывал будущее моего друга и пыталась осознать, как изменится из-за этого и моя жизнь.

— Ну что там? - обреченно спросил Томас.

— Надеюсь, на этот раз хотя бы землетрясение? - выглянул Бобо из корзинки.

— Свадьба, - припечатала я.

— Какая свадьба? - не понял Томас.

— Твоя! Исполнится в течении месяца, как и все мои предсказания, ты же знаешь.

Меня обуревала растерянность. Представить, что мой друг вскоре обзаведется семьей не получалось.

— Кто она? - нетерпеливо спросила я.

— Кто?

— Не придуривайся, твоя будущая жена, кто? Это Агнес?

— Да откуда мне знать, это же твое гадание. А ты уверена, что в этот раз не ошиблась? - увидев мой возмущенный взгляд, друг тут же виновато продолжил, - я понимаю, что ты никогда не ошибаешься, но вдруг?

Я покачала головой и больше с ним не разговаривала. А сама все гадала - кто может стать женой Томаса… Агнес была наиболее подходящим вариантом. Она жила на той же улице, что и наши с Томасом бабушки, и, начиная с подросткового возраста, вбила себе в голову, что влюблена в моего друга. Везде таскалась за ним, писала записки и предлагала ее нарисовать. Но Томас относился к ней снисходительно, вежливо отказывал или избегал прямых ответов на вопросы. Потому, думаю, она никак и не отставала. Я бы давно дала ей отворот поворот, Агнес бы порыдала, да влюбилась в кого-то другого. Я даже предлагала Томасу с ней самой поговорить, но он был тверд в том, чтобы беречь чувства Агнес. Мне этого было не понять - занозу из пальца нужно выдергивать сразу, иначе загноится и проблем не избежать. А теперь вот предсказание скорой свадьбы… Неужели он из чувства жалости и такта согласится прожить свою жизнь с ней? Но тогда стоять мне одной со своей банкой на побережье. Агнес меня с детства недолюбливала, считала, что это я подговариваю против нее Томаса. Поэтому как только они поженятся, она запретит другу со мной общаться. Это было грустно и я даже чуть было не всплакнула, но потом вспомнила, что этого пока не случилось и передумала.

Вечером домой я шла в своих тяжких мыслях. И не обращала внимания на Томаса, как всегда меня провожающего, который пытался со мной помириться:

— Ну ладно тебе, не обижайся, Летта…

— Летиция! - терпеть не могу, когда сокращают мое имя и Томас об этом прекрасно знает, но игнорирует.

— Летиция, - послушно повторил друг, - я верю в твои предсказания, честно слово. И уже жду не дождусь свою скорую свадьбу.

Я дернула плечом, обидевшись еще больше и повернула к калитке.

— Ты же помнишь про мою выставку картин послезавтра? Ты же придешь? - прокричали мне вслед, - и не забудь, завтра меня не будет на пляже, буду готовиться…

Отвечать я не стала, пусть подумает в следующий раз, когда решит усомниться в моих предсказаниях! На выставку я, конечно, приду. Все-таки это первая личная выставка Томаса, нужно его поддержать, вдруг там совсем не будет посетителей.

— Бабушка я дома! - сообщила я, войдя в дом.

Последние годы после выпуска из Высшей Школы Ведьм, я жила у бабушки, остальная моя семья оставалась в холодной и шумной столице.

— Ты сегодня без мужа?

Судя по запаху свежесваренного кофе, бабушка была на кухне.

— Какого мужа?

Когда вопрос прозвучал, я поняла, что сегодняшние предсказания так выбили меня из колеи, что я забыла главное правило общения с бабушкой: нельзя задавать вопросы, на которые не захочешь услышать ответа.

— Какого угодно: лысого, лохматого, высокого или низкого. Когда ты уже повзрослеешь и выйдешь замуж наконец-то? Все ведьмы бегут под венец едва им исполнится восемнадцать…

— Ну не все, Флора вышла замуж в 21, - попыталась спорить я, зная, что проиграю.

— Твоя троюродная сестра лишь исключение из правил, которое подтверждает правило! - припечатала бабушка

Я наконец-то зашла в кухню и лицезрела ее. Сухонькая, но крепкая пожилая женщина. Еще красивая, с как это называют “тяжелым взглядом”. Длинные серьги черненого серебра дополняли ее образ ведьмы, с которой не стоит связываться.

— Опять кофе вечером? - укорила я ее, целуя в щеку.

— Не уходи от темы. Тебе уже 25… Сколько можно вести себя как ребенок и увиливать от судьбы. Ведьмы влюбляются с первого взгляда, один раз и навсегда.

— Это было раньше, в ваше время. Сейчас ведьмы стали более прогрессивные, они даже разводятся порой, - вяло отбивалась я, вспоминая свое сегодняшнее предсказание.

Ведь если я влюблюсь по-настоящему и меня ждет разбитое сердце, то я могу остаться одна на всю жизнь. Нет-нет, бабушка не права, ее знания устарели. Я чуточку влюблюсь, немного пострадаю и все снова будет хорошо.

— Разводятся - слабаки, которые не умеют терпеть и договариваться! - не успокаивалась бабушка.

Я нашла в холодильнике кастрюлю с окрошкой и бутыль с квасом. Спорить как-то резко перехотелось. Тем более шансов переспорить мою бабушку нет, у меня это ни разу не получалось. Обычно требовалось три раза ей не ответить, чтобы она окончательно успокоилась и тогда можно будет сменить тему.

— С тобой вечно что-то не так, и способ предсказания у тебя странный. Не то, что у остальных. Я по кофейной гуще гадаю, твоя мать по картам. А сестра и вовсе - при помощи зеркала и свечей. А у тебя, что? Камушки какие-то. Ну кому это видано…

Я наложила в свою тарелку окрошку и залила холодненьким квасом, ммм. Первая ложка после жаркого дня самая вкусная. А магия? Ну что ж, да, это я слышу всю жизнь, что способ гадания у меня какой-то несерьезный. Но камушки такие красивые, не то что эти мрачные зеркала или горький кофе, я его и пить-то не люблю, предпочитая травяные отвары от моей подруги, природной ведьмы Эльзы.

— Да и фамильяр у тебя странный, - я мысленно сосчитала до трех и вздохнула с облегчением, радуясь близкому окончанию нотаций, - Вот у твоей матери волчица, у меня кот…

В это время из корзинки, которую я поставила у стола, выбрал Бобо и, взобравшись по деревянной ножке на стол, сел перед бабушкой с несчастным видом.

— Ой, ну ладно, мышь и мышь. Нормальный фамильяр, чего это я, - и бабуля пошла наливать мышонку молоко. - И все-таки, - внепланово зашла на четвертый круг она, - давай тебя покажем древней ведьме Этельдреде. Мне кажется, дело все в том, что в детстве тебя уронили. С тех пор твое развитие и пошла неправильно.

— Конечно, ведь уронили меня в младенчестве. Было бы странно, если бы я завела себе фамильяра до падения! - возмутилась я, но поймав торжествующий взгляд бабушки, поняла, что проиграла в игре “не отвечай бабушке, иначе начнется все сначала”. И чтобы избежать новой серии убийственных аргументов, я быстро согласилась, - ладно, давай сходим к Этельдреде. Но только на следующей неделе, там обещают похолодание, на пляже будет мало народу.

На следующий день я отправилась на берег моря одна. Это было непривычно и внутри постоянно зудела мысль: “привыкай, скоро только так и будет”.

Оставив корзинку с фамильяром и банку на своем столике, я спустилась к морю и разулась. Солнце еще не взошло высоко, потому не сжигало, а только ласково согревало. Море было неспокойно, оно билось о мои голые лодыжки, бросая в них мелкие камушки, каждый из которых как предсказания, сулящие мне перемены.

Погуляв по берегу, но так и не найдя внутреннего покоя, я вернулась за столик. Справа от меня сиротливо пустовал стул Томаса.

Люди пошли один за другим. Поначалу все шло как обычно - туристы и влюбленные девушки, пожилые люди и подростки, но в полдень подошел подвыпивший парень.

— Это ты что ли ведьма? - спросил он, дыхнув перегаром.

— Будем гадать на любовь или на деньги? - попыталась я побыстрее закончить с неприятным клиентом.

— Не буду я гадать. Нагадался уже… Точнее невеста моя погадала у тебя. И потом бросила меня.

Парень нависал надо мной угрожающе и нужно было как-то его успокоить. Как назло Томаса сегодня не было рядом, обычно он быстро решал такие проблемы.

— Это должно быть какая-то ошибка. Может быть она бросила тебя не из-за предсказания, а потому, что вы ссорились или ты ей изменял, - попыталась я выйти из ситуации, - Что я ей нагадала?

— Что она бросит своего жениха, - рявкнули мне в ответ.

Я вспомнила, действительно было такое предсказание совсем недавно. А значит дело было плохо. Из корзинки показалась голова мышонка, который, оценив ситуацию по-своему, заверещал на весь пляж:

— Убивают! Добропорядочную ведьму! Ни за что ни про что!!! Помогите люди добрые! Насилуют у всех на виду.

От неожиданности парень отпрянул и растерялся:

— Да не собирался я насильничать… Мне вообще такие худышки не нравятся.

— Ах не нравятся? - тут уже возмутилась я, вскакивая с плетеного кресла, - ну парень, ты попал. Ты обидел потомственную ведьму. А обидчики ведьм долго не живут и умирают в страшных муках.

— Да! - поддержал меня мышонок, - муки страшные, все тело покроется прыщами, они будут лопаться и лопаться… ты весь истечешь гноем!

Неизвестно, чем бы закончилось наше противостояние с брошенным женихом, но возле нас оказался запыхавшийся Томас.

— Эй, пошли поговорим, - по свойски кивнул он парню и увел его в сторону абрикосовых зарослей.

Я села и начала постукивать пальцами по столику, стараясь успокоиться. Кровь еще бурлила после спора, к тому же я волновалась за Томаса. В этот раз друг вернулся быстро. Я бросила на него оценивающий взгляд: лицо ровное, кулаки не сбиты, одежда чистая, не мятая, дыхание выровнялось. Значит, не дрался.

— Ты откуда тут взялся?

— Да я весь день по городу мотаюсь. От мастерской, до картинной галереи, а потом в магазин и так по кругу: то картина не та, нужна другая, то раму сломали, то целая стена осталась и нужно еще картин привезти. Я как мимо пляжа прохожу - заглядываю, все ли у тебя хорошо. А сейчас проходил, слышу, Бобо кричит, вот я и прибежал. Ты в порядке?

— Угу. А ты как его так быстро успокоил?

— Объяснил, что он легко отделался, с ведьмами лучше не связываться, - сделал страшное лицо Томас.

Я рассмеялась, ситуация больше не казалась такой опасной, как несколько минут назад. — Пошли, угощу тебя ватрушкой в пироговой, - предложил друг, - небось голодная тут сидишь.

Он был прав. Одной идти обедать было как-то непривычно.

— А как же выставка? Тебя наверняка ждут.

— Ничего, я ведь тоже питаться должен, а то так и вымру, будет у них завтра выставка покойного художника,

— Ты знаешь, обычно на такие картины выше спрос, - пошутила я.

— Я слышал, но пока не готов к подобной популярности, - усмехнулся Томас, и подхватив меня под руку, повел кормить сладкими пирогами у доны Эгды.

Дона нас с Томасом любила и всегда делала скидку на самую вкусную выпечку.

— О, вот и сладкая парочка пожаловала, - поприветствовала она нас с Томасом.

Ну да, ради сладких и дешевых пирогов приходилось терпеть болтовню о том, какая мы с Томасом “сладкая парочка”. Но это было привычное, еще с детства все нас пытались сосватать, но мы не поддавались.

Когда нам было четырнадцать, камни нагадали, что быть нам лучшими друзьями. Так и повелось.

Неужели, скоро этому придет конец?

На следующий день я не пошла на пляж гадать - решила заняться домашними делами. А уже к вечеру отправиться в картинную галерею, поддержать Томаса на его первой выставке.

Бабушка с утра куда-то запропастилась, и я в ее отсутствии сделала уборку на кухне: постирала шторы, протерла пыль в труднодоступных местах и отмыла семейный сериз. По ходу дела нажарила мяса и порезала салат. Тут и бабуля вернулась вся такая воодушевленная. Мы пообедали, пока еда еще была горячая.

— Была сегодня с подругами на выставке картин твоего Томаса.

Бабушка достала свою керамическую турку из шкафа и поставила ее на плиту. Я устроилась напротив со своим чаем. Моя подруга Эльза недавно прислала новую партию - с мятой и чабрецом - в благодарность за то, что я гадала о ее пропавшем фамильяре.

— Как вам выставка?- вдохнула я успокаивающий аромат травяного чая.

— Восхитительно! Я давно Томасу говорю - в столицу ему надо, а он застрял тут в глуши.

— Он просто море любит, бабуль, - возразила я, - его и рисует в основном.

— Ну да, ну да, море, - хмыкнула она, - и любит и рисует…

Кофе зашипело, норовя убежать, но бабушка ловко подхватила его и перелила в изящную фарфоровую чашку.

— Погадать тебе?

— А давай.

Бабуля гадала мне редко. Честно сказать, я недолюбливала ее предсказания, потому что они получались у нее какими-то туманными. Не то что у меня. Собственно, это тоже было мое отличие, одно из многих, как вчера заметила бабуля.

Может быть и вправду дело в том, что в детстве меня уронили. Как рассказывала мама, я просто вывернулась из ее рук и упала, ударившись головой об пол. Все ужасно перепугались, к тому же я потеряла сознание и не приходила в себя. Родители позвали лучшую ведьму-целительницу, которая делала мне разные примочки и капала целебные капли. В себя я пришла через сутки. Но с тех пор редко плакала и вела себя странно, по словам родных. Когда стала подрастать - не хотела играть с другими детьми, предпочитая одиночество. Мама винила во всем себя, считая, что то падение теперь разрушит всю мою жизнь. Она искала ответ в картах, но те что-то мудрили, все, что смогла она от них получить - нужно меня отвести к большой воде. Тогда-то в шесть я впервые поехала к бабушке на все лето. И так мне тут понравилось, что я тут же нашла здесь и первых друзей, и уезжать не хотела до истерики. Так и ездила в детстве каждое лето, а потом и перебралась сюда насовсем. А странности, что ж они остались, но я с ними смирилась и живу как-то.

Тем временем бабушка допила свой кофе и перевернула чашку на белоснежное блюдце. На сияющем фарфоре начала расползаться коричневая жижа. Для меня это были просто разводы, бабушка же видела в них мое будущее.

— Хм, хм, - приподняла она блюдце поближе к глазам, - вижу тут две вещи: все не то, чем кажется. И береги голову.

— Спасибо за предсказание! - постаралась изобразить энтузиазм я.

Как обычно было ничего непонятно, но бабушку обижать не хотелось - она старалась.

— Ой, иди уже, бестолковая. Ничего ты не понимаешь в настоящих предсказаниях.

И я пошла. На выставку к Томасу. Надела платье с ромашками, распустила волосы и вставила в уши сережки.

На улице стояла жара, привычная для юга, когда все местные стараются спрятаться в тень или вздремнуть в прохладе каменного дома. И только туристы, в первый день после приезда выползают на улицу - загорать. Зато весь остальной отпуск их можно отличить от местных по красной сгоревшей коже.

Картинная галерея располагалась в здании городского музея, занимая правое крыло. Старинное здание дарило прохладу всем входящим. И неожиданно посетителей оказалось много. Это было понятно еще по очереди в кассу, но и дальше, в самой галерее, среди картин ходили совершенно разные люди: пожилые и подростки, местные и приезжие. Мне стало стыдно, что я не верила в своего друга, считая, что никто на его выставку не придет.

Я не торопясь пошла вдоль стены под классическую музыку. В рамах висели уже знакомые мне картины, я даже наблюдала за созданием некоторых. Но были и совершенно новые. Я шла и по-новому смотрела на творчество друга. Да, я и раньше считала, что он отлично рисует. Но сейчас, в красивых рамах, под музыку, среди красиво одетых людей, эти картины заиграли новыми смыслами.

Томаса я тоже увидела среди посетителей, в белой рубашке и брюках. Такой непривычный, он общался с какими-то важными людьми и только кивнул мне издалека.

Галерея состояла из трех залов. И во втором на самом видном месте висела картина, созданная не красками. Море было выложено из лепестков гортензии, солнце собрано из маленьких осколков янтаря. А побережье… Я не поверила своим глазам! Разноцветные камушки были выложены из кусочков блестящих фантиков от конфет. Подозрительно знакомых фантиков от конфет!

Я отправилась на поиски друга и обнаружила его в соседнем зале. Он беседовал с ярко-красной блондинкой, такого цвета было ее платье и губы. Подхватив Томаса под руку, я потащила его на улицу.

Он не слишком-то сопротивлялся, видимо, ожидал подобной моей реакции. Снаружи нас тут же окутал зной и запах цветов с ближайшей клумбы.

—Ты! - я ткнула пальцев в его белоснежную рубашку, - это ты украл мои фантики! Ты вор!

— Я знаю, Летиция, ты злишься. Но я просто хотел тебе помочь и сделал глупость. Не со зла.

— Как мне могли помочь пропавшие фантики?!

— Ты так переживала из-за того предсказания, - начал объяснять Томас, - поначалу больше боялась потерять фантики, а потом уже за то, что твое предсказание не сбудется и ты окажешься неправильной ведьмой. Я решил, что будет лучше - украсть эти фантики. Да, ты поплачешь немного, но зато не потеряешь веру в себя. Но я не думал, что ты будешь плакать так сильно, потому боялся признаться и вернуть фантики тебе все это время.

Со слов друга его поступок и в самом деле выглядел вполне разумным. Это бесило еще больше.

— Ты хочешь сказать, что предсказание все же было ненастоящее?

— Ну почему же, - друг подмигнул мне, - фантики же пропали, так что все ты правильно предсказала.

У выхода из музея показалась девушка в красном, она деликатно помахала Томасу.

— Извини, - сказал друг, - это галерист из столицы, она предлагает показать мою выставку в их галерее, мне нужно идти. Давай обсудим фантики позже.

И он оставил меня одну, уже почти простившую его, убежав к девушке в красном… Прощать как-то резко перехотелось. Я вернулась в галерею и пошла в третий, самый дальний зал, решив все же досмотреть картины и дождаться, когда друг освободится и добьется моего прощения.

О своих планах мести я забыла сразу же, как оказалась в третьем зале. Целая стена в нем была увешана моими портретами. Большими или маленькими, написанными маслом или простым карандашом. В полный рост или только улыбка. Я как завороженная рассматривала себя с незнакомой стороны. Нет, никакого лоска или моей невероятной красоты они не отражали. Но я была как живая на картинах, улыбалась, морщила брови, накручивала волосы на палец. Это было невероятно!

Я не могла сказать, когда Томас умудрился нарисовать их. На побережье он рисовал пейзажи или прохожих. Но уже давно не пускал меня в свою мастерскую. Неужели он рисовал меня тайно? Но зачем? Я не успела додумать свою мысль, как меня окликнули:

— Неужели это вы? - спросил статный мужчина, рассматривая рисунок карандашом, где я стояла в полный рост с мышонком на плече.

— Да, это мой друг рисовал, - скромно потупилась я.

— Прошу прощения, ваша красота так поразила меня, что я забыл представиться - Феликс, - мужчина поклонился учтиво.

— Летиция. Вы не местный?

Ярко-красного загара не было, но что-то в мужчине выдавало временность его пребывания в нашем краю.

— Да, поправляю свое здоровье в санатории после несения службы на токсичном источнике.

В голове что-то щелкнуло. Точно! Военный из санатория. С этими переживаниями из-за Томаса я напрочь забыла о предсказании для себя. Я окинула взглядом нового знакомого - высокий, плечи широкие, лицо суровое, но в меру. Глаза голубые. Последнее отозвалось приятным томлением. Герой из моего любимого романа был голубоглазым. Это знак! Я поправила прическу и улыбнулась кокетливо, насколько могла. Феликс закашлялся, но не поддался. Тогда я часто заморгала, пытаясь изобразить “взмах пушистыми ресницами”.

— Вы столь прекрасны, как кавалерийская сабля! - выдал военный.

Комплимент получился странным, но я зачла его как победу своего очарования. Мы двинулись вдоль стены с картинами:

— Это хорошо, что я вас встретил. Лечиться в санатории - такая скукота. Грязевые ванны, соляные пещеры, ароматерапия… тьфу, - новый знакомы изобразил плевок, - другое дело, компания прекрасной девушки!

— Ведьмы, - поправила я его.

— Ведьмы? - запнулся Феликс.

— Я потомственная ведьма-предсказательница.

— Предсказательница? Ну это еще ладно, а то я уж подумал…

— Что именно вы подумали? - спросила я строго.

— Знаком я с несколькими ведьмами-воительницами, с такими лучше не связываться. Но предсказательницы ведь это другое дело?

Я пожала плечами, вспоминая свою подругу ведьму-воительницу с боевым фамильяром корги и согласилась с Феликсом - такая не каждому по зубам.

Мы еще погуляли по выставке, болтая ни о чем. Томас смотрел на нас недовольно, но подойти не мог, его одолевали люди важной наружности.

В итоге Феликс увязался меня провожать. Мы шли по улицам, знакомым мне с детства. Солнце уже садилось, зажигались фонари. Я пыталась сосредоточиться на романтической атмосфере и почувствовать, как я влюбляюсь в Феликса. Получалось плохо, но я не сдавалась. Это что же, мне другого военного искать, если этот не подойдет? Слишком много мороки. Поэтому нужно постараться и влюбиться в этого.

Уже у самой калитки Феликс сказал:

—А приходите к нам завтра в санаторий “Чайка”, Летиция. У нас будут танцы и бильярд.

— А приду, - решила я.

Он попытался поцеловать меня на прощание, но я увернулась. Нужно же сначала бабочек в животе ощутить, а потом целоваться, иначе получится что-то мокрое и противное. Пробовала я подобные поцелуи с одним ведьмаком во времена учебы – мне не понравилось.

Идея пойти на танцы в санаторий, выглядела хорошо. Все же во время танца романтическое настроение скорее придет, а там и до влюбленности недалеко. Феликс мне в целом нравился - решительный, прямолинейный, не жадный на комплименты. Но как будто чего-то не хватало. Возможно, танцы как раз именно то, что нужно.

Оставалось решить самый сложный вопрос - уговорить Томаса пойти со мной. Потому как одной отправляться в санаторий для военных было страшновато. Нет-нет, я не думала, что случится что-то действительно плохое или опасное, все-таки я ведьма, а военные - это вам не шпана какая-то. Но с Томасом было спокойнее.

— Дзиньк! - ударил камушек в окно второго этажа.

На улицу тут же выглянул взлохмаченный друг, голый по пояс. Увидев мой силуэт внизу, он скрылся в окне и вскоре уже спускался по пристроенной лестнице полностью одетый. Это был его привычный способ покинуть дом в ночное время суток. Пока он был подростком, родители пытались протестовать: убирали садовую лестницу, ставили запоры на окна, прятали обувь Томаса. И каждый раз недоумевали, как он все равно умудрялся сбежать. На невинную ведьмочку конечно же никто не думал. А зря.

Сейчас же Томас повзрослел и, хоть и живет с родителями, сколотил себе крепкую лестницу и спокойно выходит из дома никого не потревожив.

— Ты чего так поздно гуляешь? - спросил сонный друг, оказавшись рядом.

— Раньше ты такие вопросы не задавал.

— Молодой был и глупый. Так чего?

Мы прошли вглубь сада семьи Томаса и расположились на лавочке под вишней.

— Сходи со мной завтра на танцы в санаторий “Чайку”. Меня пригласили, а я одна боюсь, - попросила я на Томаса

— Как ты себе это представляешь? - нахмурился он, - ты будешь танцевать с этим своим военным, а я в уголке посижу?

— Ну Томас, пожалуйстаааа, - заныла я, - ты скоро женишься, у тебя все будет хорошо. А я останусь совсем одна. Помоги мне напоследок.

В темноте было не видно выражения его лица, и я молча ждала вердикта, опасаясь сбить своей болтовней друга с правильной мысли.

— Ладно, зайду за тобой в шесть.

Я тихонько захлопала в ладоши, радуясь маленькой победе. Томас же встал и пошел к выходу из сада:

— Пошли тебя провожу, поздно уже.

— Мы даже не погуляем? - расстроилась я.

— Завтра продолжение выставки, а я от сегодняшней устал ужасно.

До моего дома шли молча. Точнее молчал Томас, а я пыталась его расшевелить, болтала обо всем подряд, но друг не реагировал. Уже возле дома я почувствовала себя виноватой перед ним, только непонятно в чем.

Наутро тревоги забылись, я сбегала ненадолго погадать на пляж. Погода ухудшилась и приезжих у моря было совсем немного. Поэтому я вернулась к обеду и занялась подготовкой к танцам. В голове свербила какая-то мысль. Как будто у меня появился вчера важный вопрос, на который я не нашла ответа, но я никак не могла вспомнить, что это за вопрос. Может быть и эти проблемы с памятью у меня из-за падения в детстве?

Решив подумать об этом вечером, я начала примерять платья, а Бобо комментировал.

— В этом ты похожа на болотную ведьму, - ворчал он про зеленое платье в черный горошек

— В этом только пауков в пещере искать, - про черное с кружевами.

— Слишком коротко, тебя украдут…

— Слишком закрытое, сдадут в монастырь…

— Это то, что нужно! Они языки себе откусят от вожделения.

Комментарии моего фамильяра были специфические, но его вкусу можно было доверять. Я посмотрела на себя в зеркало: легкое голубое платье, с вышитыми синими цветочками, открытое сверху, с длинной летящей юбкой. Пришлось, правда, надеть туфли на высоком каблуке, которые я не любила за их непрактичность. Но сегодня ведь исключительный случай - сегодня будут разбивать мне сердце! Я посадила мышонка в сумку, которую повесила через плечо. Бобо был прав, я выглядела восхитительно!

Жаль Томас этого не замечал. Вот что значит друг детства. Он шел, глядя прямо перед собой, и опять не желал разговаривать. Это уже начинало серьезно беспокоить. Да, за время дружбы мы не раз ссорились, но обычно это были шумные выяснения отношений, а не молчаливое хмурое игнорирование. Неужели вот так и заканчивается дружба навек? Хотелось извиниться, но без веской причины я делать этого не привыкла.

На территории санатория играла веселая музыка, мужчины прогуливались по дорожкам, мелькали девушки в нарядных платьях. Феликс встретил меня у входа в санаторий. Возникла небольшая заминка, когда я знакомила их с Томасом. Но друг быстро удалился в сторону беседки, а мы с Феликсом отправились танцевать.

Мой план работал: танцы отвлекли меня от мыслей о конце дружбы. Феликс был сильным и танцевал неплохо - видимо, военных этому специально учат. Когда я от усталости начала путаться в движениях и наступать своему партнеру на ноги, он предложил:

— Пойдем передохнем в библиотеке, там сейчас прохладно и тихо.

Я поднималась за Феликсом по широкой лестнице санатория. В голове роились мысли, к которым я не знала как относиться. Он меня поцелует? Это будет как в тех романах, что я читала? А вдруг у меня не получится влюбиться? Вдруг бабушка права и я “неправильная ведьма”. А что будет если я не влюблюсь никогда? Неужели меня ждет одиночество? От напряжения мои ладони вспотели.

Наконец-то мы пришли: небольшая библиотека пустовала, ведь все обитатели санатория сейчас танцевали или играли в бильярд. Запах книг и пыли напомнил библиотеку в высшей школе ведьм, в которой я также проводила вечера, пока другие ведьмы гуляли и развлекались в городе. Ситуация повторялась, но сейчас я хотя бы была не одна.

Феликс шагнул ко мне с решительным выражением лица:

— Когда я увидел вас впервые, я сразу понял, что вы особенная, не такая как все…

Его слова тут же разрушили всю романтическую атмосферу в моей голове.То есть и он считает меня “неправильной”? Да что же такое!

Тем временем Феликс приближался, впившись взглядом в мои губы. Еще немного и не только взглядом он в них вопьется. А мне этого почему-то резко расхотелось. Феликс перестал выглядеть в моих глазах привлекательно - слишком выглаженная рубашка, слишком прямая спина, слишком решительно прет вперед, даже не интересуясь моим мнением.

Я сделала шаг назад, затем второй, каблук некстати подломился и я, потеряв равновесие, полетела на пол. Феликс смотрел на меня удивленно, не предпринимая попыток поймать. Зря между прочим, потому что я пресильно ударилась головой об угол шкафа, аж искры полетели из глаз.

Вместе со мной упала и сумка в которой спал фамильяр. Бобо вылетел из складок ткани бешено вереща. Оказавшись на свободе он на мгновение замер, оценивая ситуацию. Этого мгновения ему хватило, чтобы разобраться в происходящем и с воплями:

— Убивают! Насилуют! Сначала убивают, а потом насилуют! - он побежал на выход из библиотеки, чтобы поделиться с окружающими - его жизнь наконец-то обрела краски.

А я лежала на полу и все мне теперь виделось иначе. Феликс казался совсем несимпатичным, он наклонился надо мной, чтобы помочь подняться, но я не хотела подавать ему руку, даже спрятала ее под себя. Чем вызвала недоуменный взгляд своего кавалера.

Внезапно на пороге библиотеки появился Томас, тяжело дышавший от быстрого подъема по лестнице. Он оглядел обстановку и,заметив меня на полу, а Феликса наклонившегося надо мной, сделал свои выводы. И со словами:

— Ах ты гад! - двинул Феликсу в челюсть.

— Ох, - осел тот возле книжного шкафа.

Томас наклонился надо мной и нежно спросил:

— Ты в порядке?

Почему я раньше не замечала, какой у него приятный голос, какие красивые длинные пальцы, крепкие кисти… Рыжий цвет волос как будто источал тепло, а серые глаза казались родными.

— Какой ты красивый, - прошептала я.

Друг нахмурился и начал ощупывать мою голову.

— Ай, больно, - пискнула я.

— Тссс, у тебя тут шишка. Домой тебя отнесу.

Он поднял меня на руки и понес к выходу. Тут же подскочил Бобо, видимо он бежал за Томасом и отстал.

Мышонок забрался по одежде и сел ему на плечо.

— Несешь ее хоронить?

— В порядке она, - буркнул друг, - только головой ударилась. Возможно сотрясение.

— Было бы что сотрясать...

Я лежала на руках Томаса и не могла налюбоваться. Как я раньше не замечала, что он прекрасен во всех отношениях? На этих мыслях мое сознание угасло, не выдержав столь невероятного открытия.

Проснулась я на следующий день, но ненадолго. Бабушка влила в меня какое-то горькое лекарство со словами:

— Я же говорила тебе, голову беречь. Вечно вы молодежь не слушаете старших. Пей и спи.

Так повторилось еще пару раз. И когда я окончательно пришла в себя на улице стояла дождливая погода. Я лежала на диване в гостинной, дверь во двор была открыта. Оттуда веяло сыростью и пахло мокрой травой.

На спинке дивана сидел Бобо. Увидев, что я открыла глаза, он запрыгал от радости.

— Ну наконец-то! Я уж думал, что погибну от скуки в расцвете лет. Да и ты чуть не проспала свадьбу лучшего друга!

Я потрясла головой, не веря услышанному. В ушах зазвенело.

— Что ты сказал? Какую еще свадьбу?

— Так Томас женится через неделю. На Агнес.

— С чего ты взял, опять что-то выдумал? - рассердилась я.

— Почему ты так говоришь со своим фамильяром, - Бобо отвернулся к стенке и сник, - я можно сказать тебя спас от носильника, позвал на помощь Томаса. Мы с ним несли тебя домой. То есть он нес, а я следил, чтобы тебе не стало хуже…

— Бобо! Что со свадьбой? - не выдержала я.

— Так Томас сам заходил вчера, спросил про твое самочувствие и про свадьбу сказал. Стал бы я выдумывать подобную скукоту. Это даже не массовое помешательство. Хотя…

Я вскочила и забегала по комнате. Я опоздала! Опоздала! Да как же так. Столько лет не замечала у себя под носом главного - любимого мужчину. А когда заметила, так и потеряла. Право было мое предсказание - вот оно мое разбитое сердце!

На пороге показалась бабушка.

— Проснулась? Сильно-то не бегай, полежи еще.

— Про Томаса это правда?

— Еще какая. Эх.Такого парня упустила.

Я сделала глубокий вдох, а потом выдох. Не помогло. Истерика, безудержная и беспощадная подступала. И все, что я могла - это закрыться в своей комнате, не пугая бабушку.

— Я пойду к себе полежу, - выдавила я и понеслась наверх.

В моей комнате стоял полумрак, закрыв дверь на шпингалет, я уселась на кровать, заваленную всякой мелочевкой: книгами, конфетами, морскими камушками. Любовь к порядку мне была не свойственна. Взгляд упал на пастель на стене. Море на рассвете. Один из детских рисунком Томаса. Он подарил мне его на день рождения. И пусть сейчас его картины были написаны более профессионально, в этом рисунке было что-то особенное - такое уязвимое желание творить красоту. Этот рисунок стал последней каплей в море слёз, которые накрыли меня, как накрывает волна во время прилива.

Жалко было себя очень. Это получается вот она моя главная ведьминская любовь. Безответная… Больше я никого не полюблю, зато буду наблюдать год за годом, как Томас с Агнес живут свою счастливую семейную жизнь.

Они поженятся, купят домик и начнут его обустраивать на свой вкус. У Агнес родятся дети - рыжие и сероглазые. Томас будет носить ее на руках и кормить ватрушками в пироговой. Он будет заботиться о ней и защищать. А я теперь буду совсем одна…

Воспоминания о буднях, когда я гадала на побережье, а Томас рядом рисовал, казались настоящим счастьем. Счастьем, которое я упустила, не заметив, не оценив по заслугам.

Плакала я долго, с чувством, с полным погружением. В конце концов, разбитое сердце - это вам не фантики потерять.

Ночью слезы кончились, зато захотелось есть. Поэтому пришлось сделать перерыв - спуститься на кухню, чтобы подкрепиться бабушкиным борщом. Передохнув и получив новые силы, я вернулась в комнату и продолжила страдать с полной отдачей.

Окончательно утомившись и несколько раз оплакав свою будущую одинокую жизнь, я уснула под утро. Но выспаться мне не дали. Громкий стук в дверь заставил подняться, хотя будь мой выбор - я бы не просыпалась никогда.

— Поднимайся давай, - бабушка с решительным видом стояла в дверях, - Я договорилась с Этельдредой, она тебя посмотрит.

— Бабуль, давай не сегодня, я себя еще чувствую не очень хорошо, - попыталась скрыться под одеялом я .

— Вот поэтому и сегодня, - бабушка откинула одеяло с моей головы и стала внимательно рассматривать то, что осталось от меня, - Те снадобья, что мне дали, должны были помочь. Ведьма-целительница обещала, что ты будешь скакать как козочка. А ты похожа на вяленую воблу.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Мы с сырниками ждем тебя внизу, если не придешь через пятнадцать минут, то пойдешь к ведьме голодная.

Это была страшная угроза, поэтому пришлось соскабливать себя с кровати, наспех умываться и бежать навстречу с сырниками.

Про Томаса вспоминать не хотелось. Внутри образовалась болезненная пустота, которая поглотила всю радость во мне, ладно хоть голод остался. Если бы разбитое сердце еще и аппетита меня лишило, я бы этого не пережила.

Наспех позавтракав, бабуля не дала мне долго рассиживаться, мы отправились к старой ведьме-целительнице. Не знаю как я пропустила ту информацию, что она давно отошла от дел и живет в горах в одиночестве, иначе бы не согласилась переться в глушь ради того, чтобы очередной человек в моей жизни подтвердил, что я неправильная.

Мы шли и шли. Тропа поднималась все выше и казалась нескончаемой. Бабушка бодро шагала впереди. Я едва плелась, постоянно находя камень или пень, чтобы на них передохнуть. Бобо, сидевший на плече, начинал испуганно причитать, стоило мне только сойти с тропы:

— Мы заблудимся и никогда не найдем дорогу назад! Поселимся в горах, в какой-нибудь пещере. Мыться придется в холодном ручье. Меня съедят летучие мыши.

Картина и в самом деле выглядела пугающе. Поэтому приходилось вставать и догонять бабулю.

Наконец-то мы прибыли к небольшому уютному домику, возле которого был разбит огородик, на грядках росли лекарственные травы и цветы. На завалинке сидела махонькая старушка со ступкой и пестиком в руках. Она сосредоточенно толкла какую-то травку и казалось не замечала, что к ней пришли гости.

— Уважаемая Эдельдреда, - обратилась к ней бабушка, - я привела к тебе свою внучку, чтобы ты излечила ее.

— Разве ж она больна? - не поднимая взгляда на нас, спросила ведьма.

— Ну как же. И способ гадания у нее странный и влюбиться никак не может, да и фамильяр… - бабушка скосила глаза в поисках Бобо, ожидая его реакции, но мышь утомился за время пути и уснул в нагрудном кармане моей рубашки, только негромкое посвистывание выдавало его присутствие.

Ведьма-целительница вздохнула, как будто мы ее уже невероятно утомили и отставила ступку. А затем засыпала нас разнообразными вопросами. Про мое детство и рождение, про магию, про жизнь, про нашу семью и даже про беременность мамы. На часть вопросов мы с бабулей и ответить не смогли, потому что не помнили всех подробностей. Эдельдреда кивала, хмурила брови, шевелила губами. В общем выглядела так, как будто мы зря тратим ее время.

— Ну и что вы от меня хотите? - наконец спросила она.

— Может травку лечебную ей пропишете, - вконец стушевалась бабушка.

— Травку… травку. Прописать-то я могу все что угодно. Но пока вы не поймете главного, ничего не изменится. Все ведьмы разные. Да, мы можем быть похожи нашим даром или способом воспринимать этот мир. Но мы не одинаковые. У кого-то способ гадания выглядит внушительно, но сами предсказания туманны, а другая слишком простовата на вид - что фамильяр, что способ гадания, зато предсказания точные и понятные, что человеку, что ведьме. Да и развитие у всех идет не с одинаковой скоростью. Кто-то спешит прожить свою жизнь ярко, разбивая все препятствия на пути к великим целям, другая же смакует каждый момент и потому никуда не торопится. Так кто из них более правильный?

Мы с бабушкой молчали.

— Вот то-то и оно. Самое страшное, что может навредить развитию ведьмы - это осуждение. Оно загоняет в рамки, не позволяет искать свой путь, ведомый только сердцу самой ведьмы и невидимый для окружающих. И для того, чтобы ведьма этот путь нашла, порой нужно только время и поддержка.

Бабушка виновато потупилась.

— Так что идите откудова пришли. Здорова ваша внучка.

Мы переглянулись с бабушкой.

— Зря шли получается, - сказала я.

— А вот и не зря. Тебе проветриться было полезно. Свежим воздухом подышать. Выдам тебе зелье успокаивающее, чтоб так не убивалась, а думать начинала. Пора уже.

Путь назад был гораздо проще, потому что мы спускались с горы. Шли молча и каждая думала о своем. Понимать, что со мной все в порядке было приятно. А еще до меня дошло, что раз я “нормальная” ведьма, то и вести должна себя как ведьма, а не как нюня какая-то. Нужно бороться за свое счастье, пойти набить морду Агнес, ну или хотя бы ее отравить… Чего я сразу сдалась?

Уже возле дома бабушка сказала.

— Мы ж помочь хотели, да не знали как. А получается всю жизнь тебе талдычили о твоей неправильности… А вдруг ты правда из-за этого медленнее развивалась, а вовсе не из-за удара головой в детстве?

Я обняла бабушку, и ехидно выдала:

— Ничего, каждая ведьма развивается с разной скоростью. Для того, чтобы некоторые ведьмы научились поддержке порой нужно много времени.

— Вот коза! - возмутилась бабушка и попыталась дать мне шутливый подзатыльник, но я уже вырвалась из ее объятий и побежала в свою комнату.

Прогулка и вправду была не зря, она придала сил для решения моей проблемы. И начать я решила с разговора с Томасом. В конце концов мы столько лет дружим, надо хотя бы попытаться с ним все обсудить А потом уже пробовать другие способы. Тот же приворот хоть и надежнее беседы, но имеет неприятные побочные эффекты, поэтому лучше его оставить напоследок.

Добрых полчаса я потратила на то, чтобы выбрать одежду, в которой идти к Томасу. Бобо наблюдал за этим с серьезным видом, и в итоге изрек:

— Он же тебя полжизни знает. Иди в чем хочешь.

Я подозрительно посмотрела на мышонка:

— Почему ты иногда говоришь разумные вещи, а в остальное время несешь чепуху?

Бобо закатил глаза, как будто это я сказала глупость:

— Скучно мне потому что, вот я так и развлекаюсь, а заодно и вас веселю. Иди уже, пока решимость не закончилась.

В итоге я надела привычные джинсовые шорты и вязаный топ. Друг и правда видел меня всякой и слишком поздно пытаться поразить его одеждой. Чем другим поражать, я так и не придумала и размышляла об этом всю дорогу до его мастерской. Она располагалась в сарае, который Томас переделал, установив большое окно для света и разместив несколько ламп для той же цели.

Мастерская оказалась закрыта и стоило наверное уйти, но во мне взыграло любопытство.

Действительно ли есть причина, по которой Томас меня сюда не “пускал” или же я все придумала? Ключ как и обычно обнаружился под ковриком. Я ловко открыла замок и зашла…

Щелкнула выключателем, и мастерскую залил яркий свет. Немного привыкнув к нему, я двинулась вперед. Мастерская была полупустая - большинство картин еще находилось на выставке. У стены стояли несколько холстов без рамок, обернутые покрывалом.

У окна располагался мольберт, на котором висела незаконченная картина. Море, небо и солнце было едва намечены, зато фигура в центре холста была хорошо прорисована. Девушка стояла в море по щиколотку с закрытыми глазами и улыбалась.

Это была я.

В момент в голове все смешалось, а затем начало выстраиваться в стройную картинку. Вот он, тот вопрос, который у меня появился в картинной галерее. Целая стена на выставке с моими портретами, и ни одного даже наброска Агнес. Томас собирается жениться, но рисует меня. И все эти годы… Он всегда был готов отложить свои дела, чтобы прийти мне на помощь.

Дверь за спиной хлопнула и в мастерскую зашел Томас. Заметив меня, он кивнул напряженно.

— Тебе уже лучше? Бобо сказал, что с тобой все хорошо, нужно только поспать.

Я ничего не ответила и снова посмотрела на картину. На ней я выглядела такой безмятежной. Вот бы кусочек этого настроения мне сейчас. Руки дрожали, и я спрятала их за спину.

— Красивая картина. И там на выставке… - сказала я невпопад.

— Да, я не собирался выставлять картины с тобой, - Томас покраснел, - но внезапно у нас целая стена оказалась не закрыта и пришлось в последний день искать варианты. Галеристу понравились именно эти. Я должен был спросить у тебя… Но подумал, что ты разозлишься…

— Я так страшна в гневе? - я почувствовала себя задетой, - Ты боялся признаться мне из-за фантиков пятнадцать лет! А теперь еще и это…

Томас отвел взгляд и сказал тихо:

— Я боялся тебя потерять.

— Поэтому решил жениться на Агнес?

— А какие у меня были варианты? - развел своими невероятными руками Томас, - ты нагадала мне свадьбу. А твои предсказания всегда сбываются. К тому же ты искала в кого влюбиться. Думаешь, легко было за этим наблюдать? Как там ты говорила “любовь - это лавина, которая сбивает тебя с ног”. Что я могу поделать, если я обычный и не могу вызвать лавину чувств?

— Но почему ты мне даже не сказал?

— Помнишь, ты мне гадала, еще до своего поступления в школу ведьм? - Томас горько усмехнулся, - и мне выпало, что мы с тобой будем лучшими друзьями навек.

И вправду было такое. Мы уже дружили с Томасом несколько лет к тому времени: вместе лазали за инжиром в чужие сады или сбегали купаться ночью в море. И я очень радовалась, когда предсказала нашу дружбу навек. Получается, радовалась только я. А для Томаса это предсказание выглядело как издевательство. Я вспомнила все наши споры о любви, обсуждение идеальных отношений, как сердился друг из-за моих излишне романтических взглядов. Получается он сердился совсем из-за другого. Из-за того, что он не вписывался в мой образ романтического героя. Стало обидно из-за моей твердолобости и потраченного зря времени.

— Ты разбил мое сердце, - шмыгнула носом я.

— Что?

— Ага, спас меня от злодея, а сам решил жениться на другой.

Эмоции на его лице менялись с такой скоростью, что я едва успевала их заметить: надежда, недоверие, радость… Страсть?

Он шагнул ко мне и нежно взял за подбородок. Все его движения говорили: ты можешь остановить меня в любой момент, но, пожалуйста, не делай этого. И я не сделала. По всему телу пробежались мурашки, а затем снова. Горячие губы прикоснулись к моим, и я потерялась. В своих эмоциях, в своих ощущениях. Все было слишком ярко, слишком горячо, слишком хорошо…

— А говорил, что не умеешь вызвать лавину чувств, - прошептала я ему в губы.

Он улыбнулся и поцеловал меня снова. А потом еще раз…

Пару часов спустя я сидела на коленях у Томаса в кресле качалке по-прежнему в его мастерской. Губы горели, а в теле разливалась непривычная слабость. Я и не думала, что поцелуи могут быть такими утомительными.

— Хорошо, что не придется пичкать тебя приворотным зельем, - удовлетворенно заявила я, - От него такие ужасные побочки, что на ведьме-целительнице можно разориться.

— Ты собиралась меня приворожить? - удивился Томас.

— А что мне оставалось делать? - пожала я плечами, - теперь вот еще и замуж придется выходить.

— А ты не хочешь? - осторожно спросил он.

— Ну не так же скоро. Но раз я сама предсказала свадьбу, придется мне и выполнять. А то еще женишься на ком-то другом, с этим я мириться больше не согласна. Еще нужно Агнес сказать, чтобы она не ждала.

— Я уже сказал.

— Когда? - подняла голову я.

— Еще вчера. Понял, что это глупая затея, все равно с ней у меня ничего не выйдет. Так зачем мучить и ее и себя. И твердо с ней поговорил. Ты была права, надо было сделать это давно.

Я а вдруг вспомнила предсказание бабушки: все не то, чем кажется и береги голову. Все сбылось в точности - головой я и вправду ударилась. А еще друг оказался вовсе не друг, а возлюбленный. Ох уж эти ее предсказания, ничего не понятно, но зато потом сбываются в точности как она сказала, даже обидно.

— Летта, о чем ты задумалась? - спросил Томас, поглаживая меня по плечу.

Требовать называть себя полным именем больше не хотелось. Пусть называет как хочет, главное, и дальше с такой же нежностью в голосе.

— Думаю, что не стоит пытаться влиять на предсказанное - ускорять или угадывать. Все сбудется так и тогда, как оно должно сбыться, - меня накрыла волна мудрости.

— Так может не торопиться тогда со свадьбой?

— Нет, свадьба будет! - от мудрости не осталось и следа, - нашими отношениями рисковать я не готова.

Томас рассмеялся и снова меня поцеловал.