Ты еще передумаешь!

Пролог

Такого всепоглощающе громкого стука женских каблучков и мужских модных подошв столичный особняк рода Богайных ни разу не слышал. Даже во времена жестоких межродовых распрей, когда захваты чужих владений чередовались с заказными убийствами, подобной суматохи не наблюдалось. Все было чинно и с чувством неиссякаемого достоинства, присущего лишь носителям звездной крови сангитовых ягуаров.

Сейчас же старое и пафосное родовое гнездо Богайных от потрясения вздрогнуло. А все почему? Единственный и любимый сын его нынешних хозяев, СтанИслав Богайный, бесконтрольно ушел во вторую свою ипостась. В двадцать один, пусть юношеский еще, но вполне натренированный в контроле за чувствами год! Прямо посреди приемного холла во время праздничного приема с кучей разряженных знатных гостей!

И вот теперь вся эта взвинченная любопытством толпа неслась вслед за ним по гулким залам и длинным коридорам особняка, мимо чинных портретов и блёклых пейзажей, тесня на пути верные ориентиры - слуг с напуганными физиономиями. И вылетела в огромную комнату со стеклянным потолком и деревом в центре.

Тереза Богайная никогда не любила это капризное и, на её эстетический взгляд, весьма корявое дерево. Оно осталось на ее попечение от покойной свекрови и именовалось высокопарно «Деревом рода», хотя ни один взрослый сангитовый ягуар не поместится на этих тощих ветвях. Ни один! Ее любимый и единственный сын возлежал сейчас на благородном кафеле под самой сенью мелкой древесной листвы. Возлежал, вытянув вперед мощные черные лапы, и глядя на человеческого ребенка, нарядную девочку лет пяти, безмятежно сидящую рядом. Тоже на кафеле.

- А, вот давай мы с тобой поиграем?

Детский голосок в накрывшей ошеломленную комнату тишине прозвучал звонко и весьма требовательно. В отношении сангитового ягуара, вы подумайте! Огромного и опасного угольно черного зверя, способного перекусить хребет взрослому человеку, как обычную хворостину. Но, зверь этот лишь умиленно фыркнул в ответ.

Девочка совсем по-взрослому вскинула светлые бровки:

- Ты не хочешь играть? А что же ты хочешь?

- Что-что здесь происходит?.. Милана?!

И в следующее мгновение вся толпа позабыла на время о парочке под ветвями. Высокая молодая женщина, издавшая этот крик, вдруг покачнулась: сначала вперед, чтобы ринуться к дочери, затем резко в сторону, видимо от осознания происходящего, и осела в руках только протиснувшегося к ней сквозь людское сплоченье стройного усача. В этот момент отмерла Тереза Богайная:

- Иммануил?!

- Я здесь! – по-военному гаркнул ей в макушку дородный седой бородач.

Женщина без всякого этикета ткнула пальцем в отрешенную от мира парочку:

- Иммануил, это то, что я думаю?

- Очень похоже на то. Зверь впервые ее учуял, вот и ломанулся, снося все печати. Хм-м, Тереза, как у нас с тобой, - ответил, весело хмыкнув, отец наглеца. – Да ты вспомни, как я твоих подружек в городском парке тогда распугал.

- Тихо, - шикнула на него супруга. – Тихо. Надо очень быстро подумать.

Но, за нее уже подумали многие и с разных концов набитой комнаты послышались «ахи», потаённые шепотки и даже отдельные громкие фразы: «Вот и свершилось», «А ведь так упирался», «Утри слезы, доча, мы тебе другого найдем», и на фоне всего этого утвердительно и громогласно над толпой прозвучало:

- Прошу на выход, господа и дамы! Вы же видите, никакой угрозы для ребенка здесь нет и не будет, однако для вас она может возникнуть в любой неосторожный момент! Остальное – дело лишь двух отдельных родов! Уважаемый Борислав, Лойда, дорогие мои, пройдемте в мой кабинет, нам есть что теперь обсудить!..

- Ты и леденец мой не хочешь? – в это время продолжала упрашивать зверя обсуждаемая теперь всеми без исключения его будущая невеста. – Правда?

- М-мр-р-р, - блаженно урча, закрывал ягуар янтарно-желтые глаза под ее детской легкой ладошкой.

- Ну и ладно, - великодушно соглашалась с ним маленькая Милана Воджа из рода Воджей. – Не соглашайся не с чем. Но, я знаю точно, киса - ты еще передумаешь!

Глава первая

(18 лет спустя…)

Хунстон. Столица. Этот город в ярких огнях, затмевающих звезды, я полюбила. Самой даже странно. И в нормальной жизни данного факта никогда не случилось бы, ведь раньше я любила совершенно иное - шальные луговые раздолья, леса, каменистые крутые утесы. И море. Хотя, море и здесь в наличии. Целый залив Колба. Но, с его берегов видны лишь точно такие, заслоняющие небо огни на мини-архипелаге, прозванном Алчным. Название говорит само за себя. А если по именам, то для знающих все выглядит еще очевидней: остров Богайных, остров Ардеев, остров Иронов и далее по мелочам еще целых пять островов. Самые значимые рода оборотней и людей. Да и Пёс удачи с ними со всеми! Или кто там оберегает нынешних толстосумов? Мне же пора уйти от ночного окна и продолжать свое дело.

Допотопный печатный аппарат фирмы «Морништейн», стоящий на круглом столике в моей спаленке-кабинете смахивал на монстра с раззявленной пастью. Крышка кожуха в нем отсутствовала еще с неизвестных времен, а проржавевшие ручки с обеих сторон торчали, словно боевые шипы. Но, зато чернильная лента в данной модели весьма бережливо расходует дорогой энергозапас. Да и вообще «зверь» этот мне достался бесплатно из ломбарда напротив. Подумаешь, печатаю на нем для дядюшки Люта, хозяина ломбарда, раз в месяц отчеты в налоговый департамент… Так! Больше не отвлекаться! Садимся в кресло и диктуем машине…

- Пинок. Глава тридцать вторая, - аппарат по-стариковски болезненно скрипнул, металлические шрифты с буквами защелкали по накрученному на валик листу, лента блёкло вспыхнула и засветилась голубым призрачным светом. - Эмилия была очевидно желающей и горячей. Точка. Большой палец Пьермона проскользнул меж её полных губ, запятая, и она азартно облизнула его своим языком… облизнула его. Отбой! Последние два слова долой. Пинок. Другой своей рукой любовник стянул с плеча девушки бретель легкого домашнего платья и впился в ее наливное плечо жадным обжигающим поцелуем. Точка. Да это то, запятая, чего Эмилия так долго ждала! Восклицание. Отбой.

Уф-ф! Девственнице описывать постельные приключения литературных развратников так же «легко», как рудокопу вязать салфетку крючком. Но, разница между мной и рудокопом-вязальщиком в том, что мне за описанные «приключения» платят щедро и стабильно ждут продолжения. И что именно в этом предложении главное? Полное отсутствие в нем слова «мораль». А мне нужны эти деньги! Очень нужны. Хотя… для очистки совести могу сама себе вновь напомнить, что сначала, пять лет назад, я пыталась устроиться хроникёром в целых три или даже четыре столичных газеты.

Напомнила. И снова забыла. А вот что забывать никак невозможно, так это контакты свои. Нужные на все случаи жизни. Хотя первую пару лет в Хунстоне мне хватало вполне одного. Именно с посылов агента столичного трудоустройства я и бегала по газетным издательствам и типографиям необременительных жанров. Сесилия Вук – драгоценная личность (была бы бесценной, если б не дымила сигарами, как мануфактурная труба в разгар смены).

Миниатюрный вариант дамского магсвязника нашелся в моей любимой бежевой сумочке. И не то, что живой, но еще и немертвый – пора менять внутренний накопитель. Поменяю. Но, на этот важный разговор энергии хватит вполне. И я бережно щелкнула зажимом, прокручивая верхнюю половину стеклянного конуса… А может и не хватить, вон как тускло горит. Но, тратиться на вариант из горного хрусталя крайне легкомысленно. Да! Легкомысленно. Подожду, когда связник грохнется в последний свой раз и точно уж разобьется. Это будет его решение и неизбежный жизненный факт.

- Дизана, это ты?!

Ну да. Я же для экономии щелкнула раз всего, поэтому связь подключилась без проекции. И я сначала радостно глупо кивнула, а уж потом, прочистив горло, отозвалась своему нетерпеливому агенту:

- Я, Сесилия. Извини, что так поздно.

На том конце связи что-то булькнуло, потом зашуршало, словно оберточной тонкой бумагой и Сесилия, наконец, отозвалась:

- Это ничего! Ты - лучшая моя клиентка. Можешь ловить меня хоть в горячей ванне. А что хотела то?

- Мне нужна… - тут я в раздумье на миг закусила губу и четко произнесла. – должность любая, но ближе к сцене в любом столичном кабаре. Конечно, срочно.

- И, конечно, временно, - усмехнулась догадливая Сесилия. – Я тебя поняла. Завтра перезвоню! Это все, Дизана?

Ох, если бы!

- Нет. А что по поводу моего стандартного запроса?

И пауза. Многозначительная и тоже со стандартным вздохом в конце:

- Пока ничего. Его клиника полностью укомплектована персоналом. Нет ни малейшей дыры даже на уровне приходящих раз в неделю курьеров, ты ж меня знаешь, я бы пролезла в эту дыру.

Да, я ее знаю. Поэтому быстро попрощалась и вновь забросила подальше в сумочку многострадальный свой магсвязник.

А потом хмуро уставилась в приклеенное к стене мужское фото из газеты двухгодовалой давности.

Точеные аристократические черты, взгляд темных скептичных глаз. И руки, сцепленные на груди. Когда я описываю своих литературных развратников, то представляю всегда именно эти и только эти мужские сильные руки. «Широко известный в нашей столице еще до Туманной войны, а ныне даровитый и весьма удачливый военный хирург, работающий по уникальнейшей методике»…

- А знаешь, - усмехнулась, глядя в который раз в эти уставшие глаза. – Ты очень высоко и далеко. Ты как всегда полон важности и чувства собственной значимости. Но! Я знаю точно. Да, Станислав Богайный, я знаю точно, ты еще передумаешь.

И что-то давно забытое, но значимое, как тонкая невесомая дымка, вдруг пронеслось в моей голове. Пронеслось и привычно уже растаяло… Да и ладно. Жди, удачливый хирург, я до тебя доберусь, потому что ты мне до неизмеримой чрезвычайности нужен.

ИнтерНЕлюдия 1

Хунстон,

частная хирургическая клиника

С. Богайного.

- И это всё, мой господин. А завтра у вас по утвержденному графику две операции и три приема с первичными осмотрами. Вводные данные как обычно в папке на столе.

- И это всё, - непроизвольно скривившись, повторил за несуразно долговязым и большеухим своим секретарем мужчина.

Уж столько времени прошло, а он так и не смог заставить обращаться к себе по должности единственного человека во всей клинике – своего секретаря! Тупое раболепие. Тупое. А в остальном Чайд Мурдик – незаменимый спец. И мужчина вновь вздохнул, откинувшись спиной на кресло за своим большим столом.

Сегодня, вроде, всё спокойно. И он не про собственную клинику сейчас. Зверь! Его, всегда уравновешенный и умный зверь в последние года устраивает встряски. Вдруг, ни с того ни с сего, начинает рычать и биться. Да так, что в глазах темнеет и прославленный сангитовый самоконтроль летит к чертям.

Причину этому Станислав понять не в состоянии. Предчувствиями и паниками ягуары не страдают, да и нормально все с его родней и личными счетами – секретарь каждый день докладывает и о том. Станислав и вовсе подозревает об обратной связи Чайда с беспокойной матушкой своей. Это не то. Совсем не то. И если б мужчина сам не читал дотошно шесть лет назад официальную бумагу о смерти его избранной, Миланы Воджи, то решил, что зверь бесится периодически, ее учуяв. Но, этого не может быть.

Решено! В ближайшие же выходные он выберется на семейный остров и даст зверю вдоволь поноситься по лугам. Давно пора.

- Мой господин?

Господин директор открыл усталые глаза:

- На сегодня всё.

- А ваш мобиль…

- Распорядись накрыть его чехлом. Я остаюсь ночевать здесь, в клинике.

- Значит и ужин тоже здесь, - кивнул, скоро соображая Чайд.

И ужин, и завтрак и обед… А все дело в том, что Станислав уже эмпирически постиг: именно здесь, в закрытых пределах клиники, зверь его относительно спокоен.

Глава вторая

Утром этот город виделся совершенно другим. Чистым, ветреным, полным сосредоточенно спешащих людей и вдохновляющих запахов свежего хлеба. Даже двухаккордные клаксоны мобилей разливались по улицам иначе. Никакого тебе ночного панибратства и озорства. Одно сплошное: «Я тороплюсь! Я тороплюсь!».

Я тоже сегодня торопилась. Ехала на нанятой миниатюрной пролетке (они гораздо дешевле новомодных извозных мобилей), мимо этого слаженного утреннего бытия и смотрела вокруг. Главное, просто смотреть. Но, воспоминания вновь неизбежно накрыли.

Всё начиналось обычно с давно знакомого места – угла улиц Вёртников и Правосудия. Именно там на старом высотном здании прибит этот щит. Замызганный всеми стихиями, блёклый, но такой узнаваемый все же: «Котлы и котелки для практичных хозяек». И крупным планом литой, украшенный вензелями чугунный котел.

⃰⃰ ⃰⃰

Мои воспоминания шестилетней давности тоже были весьма «блёклыми» и «замызганными». И, наверное, этому стоит радоваться. Да не «наверное», а точно радоваться! Воспоминания были о семье и войне.

Уже позже война эта получила название «Туманной». Все дело в Туманном море, которое военный флот Найдингского королевства пересек с целью атаковать северный форт моего родного острова Гронпуш. Спорные много веков земли, стратегический объект, трижды менявший свою госпринадлежность числился тогда (и пребывает сейчас) частью Оксвина. А мы семьей на Гронпуше жили.

Мне и моей сестре-блезняшке на начало войны было уже по семнадцать… Или «всего» по семнадцать. Для двух, выросших в роскоши и аристократической неге детей, вернее определение «всего». И в тот страшный день мы с Дизаной чудом обе спаслись.

Была в разгаре дождливая и листопадная осень. Канун праздника урожая Самайна, который на богатом Гронпуше отмечался традиционно с размахом. А еще на нашем острове ходили веские слухи, что день этот не переживает тот, кто нарушил табу.

Мы с Дизаной вспоминали о своих «нарушениях» тоже традиционно лишь в самый канун. И года четыре как замывали свои девичьи грехи, бегая к старой Лукильде недалеко от родительского поместья. О, нам с сестрой было и интересно, и страшно одновременно до настоящей «зубостучной» трясучки:

- А, вдруг, у нее не получится в этот раз? Или она соврет, что очистила в своем чертовом котле наши души? – канючила, спотыкаясь о лесные корни моя сестра. – Соврет, а сама не очистит?

- А ты много врала?

- Милана, уж не более твоего! Ой! Чертов вязов корень!

- А-а-а-а!!!

Орали мы с Дизаной тоже традиционно громогласно каждый раз, пугаясь выпотрошенных тыкв на крыльце хибарки Лукильды. Старуха нас по ору и узнавала, но встречать не являлась. Старая, вредная. И многознающая. Она в ту страшную ночь у кипящего вонючей водою котла, с ухмылкой произнесла:

- О-о, девоньки, одна будет бегать из вас, а другая лежать. А кому что, вы уж сами, х-хех, порешите.

Мы тогда назад домой побежали. Очень быстро (не взирая на корни) и слаженно. И, налетев на дальнюю изгородь родного поместья, зарево огненное увидели потрясенно отчетливо. А потом услышали крики и еще свист летящих магснарядов. И мы вновь с сестрой побежали. Только вот не знали сначала куда.

От наших родовых земель до восточного порта Абизон если на мобиле по острову - часа четыре не больше. Текущие мрачной рекою телеги с беженцами, к которым мы с Дизаной пристроились на рассвете, добрались до нужного берега лишь к вечеру следующего дня. И началась чертова бездна вверху на земле.

Мы в ней сначала совсем не участвовали. Лишь стояли на каком-то поваленном металлическом баке у какой-то, воняющей мазутом стены и, обнявшись отстраненно молчали. Наш путь закончился. Это другие пусть, падая с узких, переброшенных с пристани на корабли мостков, стараются снова или бегут. И мы бы, наверное, так и не двинулись с места, дождавшись, наконец, убийц своих родителей прямо у этой вонючей стены, если бы не:

- Девушки?! Милана? Дизана?

И с этого момента с памятью моей начинаются большие проблемы. Помню лишь кусками. Или вспышками, как от тех самых снарядов. Помню, как Кост Хорвуд, сын родительских давних друзей, нас ссаживает обеих с бака на землю. Как мы крадемся куда-то с сестрой в полной темени, потом луч яркого света, звук хрустального, будто несерьезного выстрела, Дизана падает, придавливая меня собой, я держу прямо перед лицом руки в темной крови сестры и…

- Госпожа, мы приехали - нужная вам Тихая клиника тут.

Будь проклят этот щит с рекламируемым котлом! Чтоб тебя ветром долго било и в залив унесло!.. И здравствуй, сестренка. Я к тебе снова приехала.

Глава третья

Тихая клиника, окруженная клумбами из пестрых тюльпанов, прослыла в столице вовсе не тихой. Подобные заведения отличаются пусть и замкнутой, но весьма насыщенной жизнью. Хотя, если верить газетам, «болезни души» уже много лет как лечатся. Весь вопрос «чем»? Если особым сангитовым гипнозом, то уж лучше собственный бред. Он, все же родной. А эти их: «Вы видите в окружающем мире логически объяснимые события и объекты. Вы доброжелательны и всегда хладнокровны». Так в одной газете писали. Но, все равно бр-р-р.

И вообще моя любимая и единственная сестра в лечении подобного рода не нуждалась нисколько. Она нуждалась в операции на простреленном шесть лет назад сердце. И та пуля от охранника на корабле предназначалась не ей, а мне.

⃰⃰ ⃰⃰

Стазисный аппарат в гулкой серой комнате напоминал собой хрустальный гроб с принцессой из детской сказки. Прекрасной, но бледной. Лишь по контурам его голубоватой дорожкой беспрестанно бежали импульсы установленного магподдержания. И как у сказочного гроба принцессы вновь рядом с ней имелся и принц. У нас с Костом Хорвудом за все эти годы выработалась негласная договоренность встречаться здесь в каждый первый рабочий день каждого месяца. И я все время перед этой встречей гадала: когда же ему надоест?

У меня же выхода не имелось – в каждый первый рабочий день каждого месяца я привозила деньги за стазисную поддержку сестры. И отдавала их дядюшке Коста, главному врачу этой клиники. Так уж получилось, что она оказалась именно здесь. Везение? Нет. Просто давняя влюбленность Коста в Дизану.

- Здравствуй, Дизана. Ты приехала.

Имя это выговаривалось мужчиной всегда с каким-то надрывом. А ведь я, не смотря на выборочную амнезию, прекрасно помню тогдашнюю свою мотивацию взять на себя имя сестры. «Чтоб меня от нее не увели». Как бы это произошло, если не брать в расчет остальных факторов в тот страшный момент? А очень просто! Я была с детства помолвлена. Точнее не знаю. В наличии жениха сомнений у меня не возникало. А на все остальные подробности в нашей семье, почему-то было табу.

Тогда после выстрела у двери корабельного грузового отсека началась такая паника, что стрелявшего смело ею первым. А Кост, глядя на замирающую в голубых глазах сестры жизнь, очень быстро сообразил. И нам с Дизаной и тогда повезло. Семейное дело Хорвудов – самое элитное на Гронпуше похоронное агентство «Благая обитель». А чем оно отличалось от конкурентов? Умением с помощью стазисных аппаратов клиентов своих до похорон сохранить.

На том корабле в грузовом отсеке «Благая обитель» вывозила с горящего Гронпуша пятерых мертво-стазисных островитян. До нужного порта на материке она довезла лишь четверых.

- Доброе утро, Кост.

А они и правда похожи на принца с принцессой. Белокурая и юная до сих пор сестра и всегда сдержанный, и причесанный скуластый брюнет.

Можно подумать, он в каждый момент готов к возможному чуду:

- Как твои дела?

А ведь я знаю, что мужчина тоже откладывает купюры. Но, на операцию, в отличие от меня. Мои все уходят на содержание этого «хрустального гроба».

- Пока никак. На территорию своей клиники он всегда въезжает на закрытом мобиле. Караулить в других местах, значит заранее настроить этого элитного ягуара против себя. Я пыталась – его секретарь мне все доходчиво объяснил. Теперь пробую варианты пробиться к доктору как часть его обслуживающего персонала или прямиком на прием. Но, во втором случае он рассматривает лишь толстосумых клиентов. Есть еще одна возможность, - проведя пальцем по холодному стеклу крышки аппарата, скривилась я. – Но, и тут нужна личная встреча. Я еще попробую.

- И что за возможность? – нахмурился Кост.

Я дернула плечами:

- Думаю, важная. Сыграть на немалом честолюбии лорда Богайного – предложить написать о нем книгу. Это дорого стоит. Очень дорого – я узнавала.

- Книгу?

Ну и подумаешь! Кост в курсе моего «необременительного жанра», ведь денежные чеки я приношу из узкопрофильной столичной типографии. Ну и пусть. Для посторонних на своих обложках я «Серена Ифи». Черт знает откуда взявшийся псевдоним. И вряд ли вспомню первоисточник теперь… Вроде, кошка у моего агента Сесилии носила прозвище «Ифи».

⃰⃰ ⃰⃰

Вернувшись к полудню в свою квартирку, я, наплевав на обед, упала в кресло перед машинкой и рьяно понеслась к счастливому концу в очередной своей знойной истории. И везучая булочница Эмилия уже успела «ощутить боль, накрывшую ее мимолётным волнением. Однако боль мгновенно сменилась усладой от умелых действий страстного и всё затмевающего собою Пьемонта» как мой магсвязник истерично завибрировал в сумочке:

- Дизана, я нашла тебе временное пристанище. Кабаре «Веретено» на Южном холме. И должность - помощница костюмера. У прежней родительница сломала ногу, девушка уехала ее опекать.

- У-у, – только и успела я удовлетворенно протянуть ей в ответ, как Сесилия, вдруг нервически крякнула мне в самое ухо:

- Будь крайне внимательной. И не так, как обычно, а бдительно внимательной. Это кабаре принадлежит Мрачному Рэю, а у него такие связи, что обзавидуется Королевский банк… А может, опять в пекарню «Крошка», а?

- Нет, - категорично отрезала я. – Спасибо, учту. Проценты в срок. Но, булочница у меня уже была. Вот только что.

Сказала и с досадой глянула на своего, оставленного в самый разгар работы, монстра. Однако, Сесилия проявила странную настойчивость:

- А в главном универмаге в отделе женских духов через три дня освободится место упаковщицы. Так, может быть туда?

Я, закусив губу прикинула: опять писать сюжетный план (который на певичку кабаре давно уже готов), договариваться с типографским художником о замене обложки (а редактор к этому зануде меня обязательно саму пошлет), да и анонс в журнале «Шик» на новую книгу от Серены Ифи был еще в прошлом номере.

- И снова нет!

- Ну как знаешь, - выдохнули на том конце связи. – Значит, завтра к десяти. Найдешь Мимиду Розендаль и скажешь – от меня. И… удачи, девочка.

- Сесилия, спасибо! Ты прекрасна!

Глава четвертая

Кабаре в этом городе процветают с тех пор, как один из рестораторов первым нанял и посадил в угол пугливого песнопевца с гитарой. Хотя по некоторым хронологическим данным, то был фокусник. И он смелого новатора обокрал… Да неважно! А важно то, что уровень самих кабаре за последние десятилетия неимоверно возрос. Как и весьма жесткая столичная конкуренция.

Кабаре «Веретено» на Южном холме, щедро раскрашивающее огнями каждую ночь, числилось в рядах самых престижных заведений страны. Поспорить по посещаемости с ним мог разве что финальный забег королевских страусов на столичной Арене «Поль Лиша» да еще старт Регаты парусных тримаранов «Хунстон – Абизон» (в лучшие ее, регаты, довоенные годы). А все почему? В кабаре «Веретено» каждый вечер в рамках блестящих сценических шоу выступали самые лучшие, самые знаменитые приглашенные звезды… О, все заступники! И я иду устраиваться на работу туда!

Это было богатейшее царство красного цвета: рубиново-красный в глянце низких многоуровневых потолков, бордо в коже диванов у круглых обеденных столиков, бархатные, помидорно-красные кулисные портьеры. Ну и золото. Куда ж без него, как и без запахов роскоши, въевшихся в эту полузапретную атмосферу. Дорогие духи, дым сигар и еще кое-то узнаваемое слегка. «Моя девочка с южных берегов» - самый популярный нынче взрослый коктейль… Куда ж меня так несет?.. В новую книгу? Надеюсь.

Местного администратора, сухонькую Мимиду Розендаль я нашла сразу же у служебного входа – она встречала двух насупленных мужчин в рабочих комбинезонах. Не то монтеров, не то плотников, которых тут же громко отчитала и указала острым подбородком точное направление пути. Я залюбовалась, прикидывая куда бы такой колоритный образ впихнуть. Но, в следующий миг и до меня снизошли, и жизнь понеслась как королевский страус-финалист на главном забеге.

Очухалась я лишь к вечеру (хотя с утра планировала устроиться и сбежать до первой своей завтрашней смены). В руках - гора из невесомых и пестрых, как куриное оперение нарядов, на голове чей-то черный цилиндр, а меж губами дюжина портновских булавок. Поэтому с непосредственным начальством своим, рыжей Беккой, общения полноценного не выходило – я лишь мычала в ответ:

- Ты меня поняла насчет нашей портнихи?

- М-м!

- Здесь разветвление в коридоре. Запомни: налево нельзя. Там подсобки для приглашенных. И у них всё свое, включая гримеров и костюмеров. Ты поняла?

- М-м-м!

- Поворачиваем! Третья дверь после прохода на сцену – наш склад ненужных в текущих шоу костюмов. И вот этих «Жар-птиц» ты сейчас развесишь именно там. Как их нумеровать и расписывать в журнале в первый раз покажу. Ты поняла меня?

- М-м-м!

- Да что ж такое? – развернулась костюмер так же стремительно, как и шла впереди. – Та-ак. Вычищенный цилиндр надо было закинуть в подсобку к фокуснику еще до поворота. А булавки эти выплюнь немедля. Хотя нет! Пришпилишь на них нумерацию к «Жар-птицам». Да. Там может и не оказаться булавок, – почесала она кончиком ногтя свой сморщенный в раздумьях веснушчатый нос. – Ты поняла меня, Дориза?

Я, закатив глаза к облупленному потолку, кивнула. Кем я только не была за этот нескончаемый день. Да и какая разница по большому писательскому расчету? Никакой! Мой срок здесь - максимум пара недель.

⃰⃰⃰ ⃰

Уже вечером дома я окончательно опомнилась от шального закулисья «Веретена». И вытащив из сумочки пухлый блокнот, перетянутый резинкой, принялась строчить в нем тезисы для будущей книги:

- Героиня увеличивает грудь с помощью фальшь-набивки из розовых водорослей.

- Имеет собственную подсобку, как одна из солисток.

- Занятия по вокалу с трех до шести.

Вроде и вовсе неважно, как устроена скрытая от зрителей жизнь кабаре, но знание это придает истории целостность и правдивость. Проверено, знаю. Потому и стараюсь.

Я и сейчас очень старалась. Просто в очередной раз не заметила, как мысли унеслись в дальнюю даль… Ох, Станислав Богайный. Младший лорд прославленного рода лордов-сангитовых ягуаров. Слишком много пафоса. Слишком размыт смысл древней легенды о появлении этих черных оборотней извне.

Нет, в переводе с мертвого языка хортиш разночтения отсутствуют полностью. «Сангитус» означает «миропорядок». А вот откуда он взялся, да еще в самый жуткий для Оксвина момент древней межконтинентальной войны? С белоснежной вершины горы Шут, где тут же вскрылись залежи магкристаллов? А может все же с берегов вероломного Найдингского королевства? Или после громадного взрыва на центральных пустошах этой страны?.. Пусть ради каждой из перечисленных версий бьются насмерть своими томами историки. В моей книге о Станиславе Богайном будет так, как он сам со своих пафосных вершин предпочтет.

- Так, доктор?

Но, строгая фотография на стене мне вновь ничего не сказала. Она, как и сам выдающийся оригинал, до сей поры лишь традиционно стойко молчит.

Глава пятая

Кабаре «Веретено» знало лишь один выходной за всю свою полувековую историю. Тогда, семнадцать лет назад, заведение закрыли на обыск. Дата эта до сей поры считается «черной» и отмечается особенным шоу с особенным гостем. Сегодня им был прославленный собственной эпатажностью, немолодой уже, но изрядно молодящийся комик У-Вольгиус.

Шла последняя моя смена в этом веселеньком месте. И я многому научилась! Даже пару раз самолично готовила танцовщиц к выходу, пока моя начальница Бекка подшивала костюм прямо на их вокалистке. Кстати, объемный бархатный бант на платье под декольте прекрасно скрывает живот. Надо это записать в свой блокнот. Вот за записью в укромном месте меня и нашел главный охранник Мрачного Рэя.

Но, вначале я вместе с остальными за кулисами увидела один из задиристых номеров У-Вольгиуса… Опять не так. Самым первым и захватывающим был момент его, У-Вольгиуса, прохода на сцену. Да! Теперь все правильно.

- Ай!

Именно так наше знакомство и произошло – мужчина, проходя мимо, хлопнул меня по месту, гораздо ниже спины. А после моего «Ай!» развернулся:

- Ты посмотри, каких шикарных пташек прячут эти поеденные молью завесы! Каким именем ты зовешься? – и обхватил меня ручищами так, что кричать снова «Ай!» пришлось бы прямо в мужской, довольно скривившийся рот.

- Пом… - выдавила я, глядя почему-то именно на этот рот.

- Помелла? – вскинул комик густо прорисованные красками брови.

- Помощница костюмера! И руки свои уберите, господин У-Вольгиус.

Упомянутый господин сделал шаг назад, расцепив свой захват, и сквозь показушный восторг от моей отряхивающейся персоны процедил:

- Помощница, значит? Небесноглазое чудо мое, мне тоже нужна помощница. Ой, как нужна. После выступления заходи.

Да, я тогда удивилась. Толпящиеся рядом коллеги сделали вид, будто не было ничего. Разве что пойманный завистливый взгляд точно был, а так – ничего. Кстати, взгляд этот от господина У-Вольгиуса личной гримерши. А почему не испугалась, не наполнилась праведным гневом? Ну там, девственница и еще шесть лет назад аристократическая «зефирная фея»? Ха! Во-первых, я на работе здесь последнюю смену. А это равносильно списанью грехов. Всех моих (если придется ударить или выругаться) грехов! Ну, и во-вторых, я же писательница историй для взрослых. И пусть в теории, но разницу между бравадой ради поддержания стиля и настоящим вожделением вижу. «Пипита. Путь к счастью от любви» - мой первый «взрослый» роман. А место действия в нем – столичный дом развлечений.

- По данным нашей верной королевской статистики! – пророкотал тем временем из центра сцены и перекрестья золотистых лучей комик У-Вольгиус. – Каждый четвертый житель Оксвина страдает от какого-нибудь психического расстройства! Подумайте сейчас о трех ваших родных или лучших друзьях! Подумали, дамы и господа! И если они в порядке, то клиентом Тихой клиники должны быть именно вы! Добро пожаловать на наше сегодняшнее представление, мои здравомыслящие, здравовидящие и пока еще здравотрезвые соотечественники! И давайте в первую очередь поговорим с вами о роскоши!

И именно в этом месте я вспомнила о большом бархатном банте под декольте так некстати беременной вокалистки Лоло. И хлопнув ладонью по фартучному карману (блокнот мой на месте), развернулась от сцены.

⃰⃰ ⃰⃰

На самом деле зрители со своих мягких диванов видят только лишь самую малую часть происходящего шоу. Часть эта называется «сценой». Однако с боков от нее, сзади и сверху скрыты от глаз огромные производственные просторы, важные для процесса. Левый боковой, именуемый «левой щекой», был моим любимым потайным уголком. Ну, не весь он, конечно, а лишь самый-самый дальний маленький стульчик, припрятанный за замызганной декорацией. Плоским, заплатанным не единожды кустом не то герани, не то гортензии. Почему он торчит тут, а не на большом сценическом складе?

Вот именно о том, что за кустом этим наконец-то пришли, я и подумала в первый момент. А потом оторвала свой взгляд от блокнота, в котором скоро выводила «В оркестре гитара необязательна!» и… испугалась. Немножко!

- Дизана Воджа?

Мужчина, зависший над моим «потайным уголком» был лыс, курнос и огромен. И звался он «Тик». Я видела его пару раз и знала, что появление этого великана всегда означает одно – в «Веретено» прибыл хозяин. В общем-то об этом и мне сообщили:

- Я-я. Кх-ху. Да, это я, - ой, сначала мой текст прозвучал. А уж потом твердокаменное:

- Господин Урван вас ждет.

И далее без экивок: шаг в сторону, левая бровь требовательно взлетает на лоб. Я с места подпрыгнула как газель. Но, в следующий миг произошла, вдруг, заминка и из совершенной темени показался еще один местный охранник:

- Тик, там это, - косясь на меня, сокровенно выдавил он. – ЭТО там.

Великан медленно опустил левую бровь, тут же вскинув правую, отвечавшую, вероятно, за удивление:

- Кто? – только и прозвучало в ответ.

- Третий ряд, пятый стол. Пока средний уровень, но… - замялся докладчик. – выше только лишь Риза.

Ого! В этот момент я едва не напомнила о себе, потому как с рождения знала – чуть ниже Ризы, небесного ночного светила, у нас «звездные» сангитовые ягуары. И один из них сейчас создает в зрительном зале «средний уровень» непонятных проблем.

- Та-ак, - задумчиво протянул, уставившись как в окно, в глухую кулисную занавесь Тик. – Докладывай при малейшем усугублении. А я к главному, - и прихватив меня под локоть, поволок за собой.

ИнтерНЕлюдия 2

Хунстон,

фамильный особняк

рода Богайных.

«Со мной такого быть не должно». Так думал, отрешенно развалившись в родительском кресле выдающийся хирург, переживший в госпитале на передовой всю войну (три наступления, регулярные бомбежки и четыре осады). Два года пропахавший в засекреченном бункере и один раз испытавший смерть избранной. Кстати, по поводу последнего! Измышления о том, что ягуар при подобном раскладе может лишиться разума или же вовсе уйти к праотцам, преувеличены знатно – он выжил и без всяких проблем. Да, он пережил даже смерть своей избранной, а вот сейчас…

- Со мной такого быть не должно.

- Вот и повторяй это как священную мантру! – взвилась над ним гневная матушка. Она и так долго и относительно молча терпела, но сегодняшняя статья из «Столичных небес»… Черти бы др-рали этого хроникёра О-Эйдриса! И почему как не выходец из Уконии, так законченный идиот? Клиент его, И-Мийдринис, затребовавший второй мозг вдобавок к имеющемуся, давний однокурсник А-Ойрис, написавший недавно «Труд о волосатых ногах», ушлый хроникёр О-Эйдрис и комик У-Вольгиус…

Вот почему Станислава раздражал последний господин из данного списка, он сам понятия не имел. Весь вчерашний вечер на Южном холме был у мужчины словно в прибрежном густом тумане… Так, а на что всем тогда подробная статья О-Эйдриса «Как вновь чуть не закрыли знаменитое кабаре»?..

- А вот послушайте! – отец, восседавший в кресле напротив, тряхнул объемным газетным разворотом и хмыкнул так громко и неожиданно, что матушка вздрогнула, потом в сердцах сплюнула. И плюхнулась вновь на свой стул возле столика с пестрым дамским рукоделием:

- Ну и… ну что там еще, Иммануил?! – нервозно взмахнула она узкой аристократической ручкой.

- Читаю, - известил обоих присутствующих отец. Станислав же вновь подобрался. И не зря! – Что же дальше произошло, мои дорогие друзья?

По газетной версии «произошло» в кабаре «Веретено» событий достаточно. Во-первых, один из гостей внезапно сменил ипостась. Сам по себе данный факт не нарушил закона, но за рамки утвержденной морали вышел с огоньком и размахом. И все бы ничего, но далее последовало «во-вторых». Ягуар ринулся из зрительного зала на сцену, по пути подмял под себя выступающего артиста (этого непонятного комика У-Вольгиуса), покатал его по доскам пола, напугав до нервного заикания, и унесся дальше в темень левых кулис. Оттуда еще какое-то время раздавалось его отдаленное глухое рычание и массивные удары о закрытую заднюю дверь. Представление, естественно, прекратили. И теперь автор статьи на основании рассказов очевидцев и стойкого молчания хозяина кабаре самолично выдвигает гипотезы:

- Диверсия против дерзкого языка комика (он давно нарывался);

- Происки конкурентов «Веретена» (а их достаточно);

- Покушение на Мрачного Рэя, то есть господина Урвана, хозяина «Веретена».

И единственное, что в этом сумасшествии остается стабильным – имя сменившего ипостась никто так и не прояснил. Стальное правило «Веретена». Если его нарушает работник, работника ждут жесткие санкции (о которых ходят легенды). Если же гость – путь ему в заведение закрыт. А это как несмываемое проклятье. «Черная метка» в высшем свете столицы.

Да плевать на нее Станиславу! Сидел он в своей клинике и еще бы сидел! Но, Хлоя… Вспоминая ее, губы мужчины растягиваются в довольной кошачьей ухмылке, морщина на переносице исчезает… Его неутомимая Хлоя. Ей уже тридцать три.

Возраст для человечки давно требующий определенного статуса. И не денежного. С капиталом у рода Иронов всё в полном порядке. Но, Станислав всё одно не спешит. Его Хлоя – женщина, наделенная многими плюсами, в коих терпение в самом верхнем ряду… Для него. А какие у этой женщины длинные сильные ноги. Белая кожа. Гранитно-черные кудри. Высокая грудь… И вот это вот всё ему периодически приходится выгуливать по столице.

- Иммануил, а чего мы еще не знаем о собственном сыне? – с прищуром рассматривая его, постукивала матушка пальцами по своему любимому столику.

И тут сын не выдержал, не смог:

- Того, что мне уже почти сорок лет?

- Вот! – тут же с места вновь подскочила леди Богайная. – Вот! Еще совсем немного и нагрянет этот ужасающий срок. Сорок лет! До сорока все приличные лорды должны уже обжениться и хотя бы начать корпеть над наследным потомством. А ты?

Станислав уже пожалел, что пришел в этот старый дом. Что ввязался в эту тягостную родственную беседу.

- Я сам во всем разберусь, - сказал и сжал руками ореховые подлокотники кресла. А потом повторил. – Я сам. Но, сначала выгуляю на нашем острове зверя. Давно собирался.

- Отлично!

Ох, если бы он был более внимателен к таким родным мелочам. Но, нет! Сын совершенно не заметил, как матушка его воодушевленно блеснула внимательным взглядом. А, пусть уезжает. Отличный расклад! Вернется, здесь уже все готово. И не отвертится! Она соберет в столице лучших невест. А что до Хлои Ирон… Выскочка и лицемерка, влюбленная в ее сына с самого сопливого детства. Пусть тоже участвует. «Закон о потомстве» на материнской сейчас стороне.

Глава шестая

Когда меня протолкнули в темный, обитый черембинским гобеленом кабинет хозяина кабаре, я остолбенела… Ой, мамочки. А это не выдуманная мною под пледом в мягоньком кресле история. Это настоящая жизнь, чтоб ее! И я в ней сама сейчас героиня. А ведь главных героинь не убивают? Ведь, нет?.. Или да?

- Чего же вы встали, Дизана? Заходите.

Пришлось. Правда, сил моих хватило всего то на пару шагов. И я только успела разглядеть вольготно развалившегося на диване пожилого уже господина. Богатого, ухоженного, судя по сюртуку и аккуратной седой бороде.

И он успел тоже немногое – лишь вынуть из своего поджатого рта обильно дымящую трубку, как произошло следующее: дверь за моей спиной распахнулась, она своей створкой наподдала в спину стоящему Тику, тот сделал шаг вперед, за каким-то рожном, обхватив своей могучей рукою меня, и вот в этот момент я открыла свой рот:

- Да как вы смеете?! – именно так и надо было запальчиво прокричать. Но, я лишь пропищала, зажмурясь. - Ой, мамочки.

Однако Тик руку отдернул от меня моментально. И мы оба обернулись на четвертое, застывшее в дверном проеме лицо:

- Тик, там ЭТО. Господин Урван, ситуация уровня «высь». Мобиль к заднему крыльцу подгонять?

Старик, не теряя достоинства, поднялся с дивана, одернул сюртук и едва заметно кивнул. Но, не доложившему только что второму охраннику, а Тику:

- Её увозим с собой. Гер, шоу на ключ. Зрителей с извинениями и бесплатными абонементами всех на выход. А с источником очень осторожно. После предъявим счет за нанесенный ущерб. Ты все понял?

- Так точно!

⃰⃰ ⃰⃰

Время понеслось наравне со стремительно набирающим скорость мобилем хозяина кабаре. И вначале все в его тесном лакированном салоне усердно молчали. И кудрявый водитель, лишь отработанно щелкающий хромированным рычагом под рулем, и господин Урван, вспомнивший про свою чертову трубку, и Тик на заднем сиденье, и рядом с ним я… А о чем говорить? А я бы послушала.

- Так что вы, дитя, делали в моем кабаре?

- Я-я? Кх-ху, – а может, все ж получится еще просто послушать? Нет?

- Вы, - весело обернулся со своего сидения старик. И вновь кивнул громадному Тику.

В следующий миг тот с неведомо странной скоростью и грациозностью уже выдернул из моего кармана перетянутый резинкой блокнот. И я только ойкнуть успела, как все мои записи оказались на переднем сиденье мобиля… Что дальше?

- Дизана, я жду ваш рассказ.

- А что мне вам рассказать? Сплошная работа, - следя за тем, как господин Урван медленно, очень медленно оттягивает с блокнота резинку, нервно сглотнула я слюну. – Работала в поте лица. Не покладая на банкеточку ног своих. Не позволяя себе уконийскую буженину в чесночном соусе и чай с цветами умби-розы. И-и…

- А у нас такое дают? – изумленно обернулся к нам господин Урван.

- Нет, - хмыкнул Тик.

Хозяин «Веретена» перевел взгляд на меня, так и замершую с открытым для повествования ртом, и вполне дружелюбно изрек:

- Продолжайте, дитя. Я вас слушаю.

- А, эм-м… Я помогала костюмеру Бекке.

- Это я знаю. А в чем конкретно? – уточнил, уже открывший мой блокнот хозяин кабаре.

И тут меня прорвало. Правда на чуть-чуть всего:

- Да вы издеваетесь. Ничего противозаконного я не вытворяла, вам каждый ваш работник скажет.

- Они другое говорят. И крайне интересное, - стал, вдруг темнее тучи, старик, подтвердив свое незатейливое прозвище. Он – тот самый «Мрачный Рэй». И объект немалых страшных сплетен по городу. – Ты пришла в мое заведение по временному договору. Так? Так. При этом ни разу не пошепталась с Мимидой на вопрос «Как сделать финт, чтобы остаться?», а я ведь хорошо плачу, а ты в шелках не бегаешь, хоть и в буженине разбираешься и вообще, - еще внимательней нахмурился мужчина. – лицо хорошенькое твое знакомое откуда-то. Я еще вспомню. Но, все это – ерунда. Ты сегодня прилюдно зажималась с пронырой-Вольгиусом.

- Что? – выдохнула я.

Старик взмахнул рукой:

- Молчи. Не рассказала сама, теперь уж поздно. Так вот, я знаю, что Вольгиус подыскивает на холме помещение под собственное шоу. Что скажешь, детка? И этот твой блокнот, - будто бы вспомнив о самом важном, отвернулся старик и жизнь, вдруг моя замерла. Я только сейчас заметила, что мы уж не едем. А где мы стоим? Между складов в старом порту… И сердце, вдруг кольнуло. Порт, страх, жизненная неизвестность. Я лишь глаза закрыла, шумно задышав… Только не зареветь. Я все шесть лет держалась. Я что-нибудь придумаю. Лишь слезы прогоню назад. Вот сейчас!

- Тик?

- Да, Рэй?

- А у той шмыгухи, ее агента по найму кто еще в клиентах? Напомни-ка? Из самых.

- Из самых по нашим данным… - на мгновенье замолчал мужчина. – любимая писательница вашей жены, Серена Ифи.

- Ну, я так и подумал, - хмыкнул за стеною из темноты и слез (да чтоб их заморозило!) хозяин кабаре. – Так и понял, как только пролистал этот забавнейший блокнот. Дитё, глаза открой. Буч, едем домой.

- Зачем? – разлепила я осторожно левый глаз, узрев протянутый мне Тиком чистенький платок.

- Считай, я приглашаю тебя в гости.

Глава седьмая

Торговаться я никогда не умела. А то, что умела, было исключительным баловством и помнилось сейчас смутно, как нечто личное и потаённое. Мы с Дизаной любили сопровождать нашу семейную кухарку на рынок. Вот и всё. А кухарка, тетушка Марла торговаться умела. И каждый раз с задором в этом практиковалась. Может именно в память о ней я и высказалась сейчас подобно:

- Х-хым-м! – начала с этого, а уж потом всё остальное опешившим от одного только хмыка мужчинам. – Не хочу вас расстраивать, но у меня все прекрасно! Да.

- Дитё, кто учил тебя так разговаривать со старшими? – с искренним недоумением нахмурил лоб господин Урван.

- А какой учебный постулат учил старших так запугивать деток?

- Да кто ж тебя запугивал?

- Ой, мамочки! А весь окружающий пейзаж и текст мне невзначай приснились, когда мы в мобиль уселись дружно помолчать.

- Вспомнил.

- Что? – уже набрав воздуха в грудь, от неожиданности выдохнула я.

- Тебя, - улыбнулся хозяин кабаре. – Память такая штука. Ты сказала: «Ой, мамочки» и я всё вспомнил. Статья в «Звезде Оксвина» три года назад об угасших аристократических родах с вашим семейным портретом. Хотя по фамилии мог бы догадаться. И это не мое дело. Но…

- Вот именно, - ухватилась я за ручку дверцы. – И верните мне мой блокнот. Я ухожу.

- Дизана, - вмиг снова сделался серьезным господин Урван. – Это ненадолго. Мы втроем по-семейному поужинаем и Буч отвезет тебя куда захочешь. Моя супруга Беллиза и правда обожает твои книжки. И за такой ей подарок проси у меня, что порешишь.

Ну да, я торговаться не умею. И, наверное, поэтому задумалась теперь. Сидела, зажав в руках платочек, на мобильном кожаном диване… И почему он не бордо как в кабаре, а шоколадно-коричневый? Не о том задумалась! Но мой бессовестный живот мне выбор подсказал. Мужчины сделали вид, что аргумента этого не расслышали. Я покраснела остаточно-аристократическим наливом:

- Хорошо. Над желанием я подумаю.

А, вдруг? Вот вдруг и всё? Судьба, фатальное стечение обстоятельств и небывалое звездное везение.

На следующее утро…

Иногда прожитое время крутится в голове, словно шальная карусель. Глаза закроешь, но краски и звуки лишь сильнее. Вот так и у меня. И если вычленять по самым яростным, их было три всего.

Сначала супруга господина Урвана, Беллиза. Женщина сразу попала в мое сердце взглядом огромных глаз на смуглом личике и шикарной инвалидной коляской. Лакированной с хромированными колесами, как у мобиля ее мужа. Но, дело вовсе не в этой роскоши! Взгляд, полный радости от жизни и прикованность болезнью к месту - захватывающее сочетание. Есть чему учиться. Но, это лишь начало было! Потом она открыла рот. И я узнала, что госпожа Урван в прошлом – «Белли Птичка», всю трудовую жизнь протанцевавшая в кабаре «Веретено». И кабаре это ее будущий супруг, Мрачный Рэй купил у бывшего его хозяина как только тот решил уволить Птичку. Это такая история! И я представляю аргументы в пользу продажи кабаре. Я их четко представляю.

- Он подарил мне радость жить до конца любимым делом! – воскликнула тогда Беллиза, накрыв своими пальчиками большую руку мужа на столе. – А сегодня еще один подарок. И такой шикарный. Спасибо вам обоим. Милая Дизана, ваши истории помогают вспоминать былое счастье. Не такое, как сейчас! – засмеялась женщина. – Теперь оно совсем иное. А тогда… - и так тепло взглянула на мужа своего, что я представила, как эти двое перед самым сном под теплым одеяльцем читают вслух друг другу: «Он медленно покрыл все ее тело поцелуями, и в губы девичьи, уже искусанные и припухшие от нетерпенья, прошептал…»

- О, это любимая фраза Рэя!

Что? Я, кажется, пропустила весь текст.

- Дорогая, это давние и чересчур запальчивые мои слова, - скосился на меня с явной усмешкой Рэй. – Но, если прикинуть, что у нас сегодня вечер воспоминаний.

- Да! – азартно хлопнула в ладошки Беллиза.

И ей в ответ сначала нарочито важно прокашлялись, а уж потом кивнули:

- Ладно: «Умный мужчина женщину свою вдохновляет, глупый принуждает, а счастливый просто с ней живет».

- Да-да! – раздались уже настоящие супружеские аплодисменты.

- А можно я это использую в своей новой истории? – едва не подскочила я, ища глазами на столе блокнот.

Вот именно на нем взгляды наши с господином Урваном и встретились. И стало ясно, что пора. Пора предъявлять свое ответное желанье.

Хозяин кабаре «Веретено» воспринял его не без удивления, скажем так. Однако через миг уже вполне уверенно кивнул. А у меня вопрос возник. Мы тогда стояли на подъездной дорожке у мобиля и были лишь вдвоем (если великана Тика не считать).

- А почему вы не воспользовались до сих пор возможностью заменить жене пораженные суставы? Ведь для вас это так просто: деньги, связи. И наверняка, с господином Богайным личное знакомство, - вопросила я.

Старик посмотрел с прищуром вдаль:

- Я предлагал давно, она не хочет. Говорит, что это – плата.

- За что?!

- За счастье. Ну а тебе я помогу. Организую встречу. И как только получится, отправлю весточку.

Я все правильно считаю? Это было «два». Третьей «вспышкой» свершилось наше общение, как ни странно, с Тиком. Он, не знаю, по собственной ли инициативе (что вряд ли) или по распоряжению начальника сел на свое место вновь в мобиль. И почти всю дорогу промолчал. Ну а потом вот это:

- Как вам приключение?

- Скорее потрясение, - опешила я от такого поворота.

Однако мужчина рядом все также хранил спокойствие:

- Наш мир не для такой как вы, госпожа Воджа. Вы слишком хрупки без защиты. И невинны.

- Невинна? – не уловила я суть.

- Я чувствую.

- О, все заступники!

А ведь догадывалась уже!

- Да, ягуар. Но, я полукровка по отцу из северного рода. И чувствую вашу невинность, уж простите. А еще тот факт, что вы обручены, - здесь Тик кивнул, что странно, чуть смущенно, - На вас стоит печать одного из нас. Но, она очень старая. И не подтвержденная брачным ритуалом. Однако, сильному зверю ничего не стоит вас вернуть и узаконить связь.

- Даже если я буду сильно против? – пораженно пропищала я.

- Ну, это вряд ли, - усмехнулся Тик. – Наша природа не допустит.

Глава восьмая

- Пинок. Лоло в жизни своей не испытывала подобного. Точка. Сильная мужская ладонь сжала ее плечо, запятая, нежно скользнула вверх, запятая, обхватывая подбородок, запятая, и неожиданно запрокинула назад голову девушки. Точка. В кавычках «Ты – моя» - прорычал мужчина и впился в ее шею выступившими клыками. Лоло пару раз дернулась, еще пытаясь высвободиться из крепких объятий, но лорд лишь сильнее прижал ее обнаженную спину к себе, подтверждая тем самым… тем самым… Какие еще клыки? Какой лорд? Отбой! Последний отрывок долой!

Уф-ф! И так весь следующий за разговором с ягуаром-охранником день. Все мысли мои и развратные литературные сцены крутились и трепыхались вокруг сангитовых ягуаров. Никаких ягуаров ни в жизни, ни в книгах! Лоло планировала потерять свою девственность в ночном порту Спойки со смуглым загулявшимся моряком. Простым моряком! А то, что там эти лорды со своими клыками вытворяют, известно лишь узкому кругу. И я в очередной раз замерла, а потом кинулась раздеваться и осматривать саму себя у старого зеркала в коридоре… Никаких клыков! Да и родители не позволили бы. Сколько лет мне было тогда? В каком возрасте еще прощается подобная забывчивость на события?.. Четыре года? Пять лет? Или шесть?.. А может это тоже входит в ритуал обручения? Провели и вышибли из счастливой невесты всю память.

- Какая же чушь! А ведь ты должен это знать, гениальный хирург. Что вы там вытворяете со своими избранными? «Наша природа не допустит!» Не допустит чего? Отказа от участи стать сангитовой леди? Нарожать чистокровных ягуарчиков для продолжения рода?.. Молчишь?

В общем так и отдувался прославленный хирург за всю свою расу целый сегодняшний день.

А синим вечером, когда печатный монстр на столике чуть не дымился от работы, а лорд Богайный молчаливо-стоически перенёс потоп из моих гневных тирад, позвонила Сесилия:

- Дизана, не разбудила?! - женщина была крайне возбуждена. – Только сейчас все свершилось! Коллега с юга столицы мне очень сильно должна. И долг ей пришлось отдать. Прямо сейчас! Дизана?!

- Что? – едва не выкрикнула я ей в ухо.

- Стерве этой поступил запрос на специалиста по проведению действ. Да не просто посиделок друзей, а для высшего света. Запрос подала сама леди Богайная! Она начинает срочную организацию отбора невест.

- Для кого? – села я на край ванны. На том конце связи пораженно замолкли:

- Ну не для супруга же своего, ты чего? А сын у них единственный и нам очень нужный! Ты чего?!

- Я-я? – внезапно и неосознанно к горлу подкатился странный комок. А потом до меня дошел, наконец, грандиозный смысл услышанного от Сесилии. – Я очень рада! Очень!

И, конечно, я рада! Господин Урван со своей обещанной помощью медлит целые сутки. А здесь такая возможность. И я ей непременно воспользуюсь. Только надо принять кое-какие меры и мне самой. Меры, о которых я до вчерашнего дня и не задумывалась умом бывшей «зефирной феи». Теперь же вопрос созрел!

А Сесилия в это время авторитетно вещала. Что-то про «время не ждет» и «Закон о потомстве», распространяемый на ягуаров. Хотя, то, что их мало, я и без Сесилии знаю. Но, сорок мужских лет для звездной расы разве порог? Оборотни живут гораздо дольше людей. И в сорок выглядят, как половозрелые женихи высшей категории свежести. Да и стоимости точно такой.

- Вот матушка и торопится! А значит, поторопимся и мы! - подвели, наконец, на том конце связи итог. – Дизана, ты меня слышишь?

- Однозначно! Только…

- Что?!

- У меня проблема наметилась… небольшая.

- И какая именно?

- Я хочу поменять внешность, не кардинально, а так: парик, пудра более темного тона, одежда. И имя.

- Ты сама додумалась? – медленно проговорила Сесилия.

- Да-а. Просто раньше я не нарушала свой параллельный нижний уровень, а теперь его нарушу.

- Я поняла. И это не проблема. На том самом «уровне» ценятся не паспорта, а рекомендации из уважаемых мест. И такая бумажка у тебя в клювике обязательно будет, девочка моя. А с остальными помочь? Парик и всё такое?

- Спасибо, не надо.

«Парик и всё такое» сохранились у меня еще со времен «Пипиты. И ее пути к счастью». Сесилия тоже, видимо, освежила свою профессиональную память, потому что хмыкнула и напоследок изрекла:

- Наряжайся. Жду тебя завтра сразу с утра. Отдам бумажку. Имя «Мари Вейн» подойдет?..

Глава девятая

Утро следующего дня меня немилосердно взбодрило. Западный ветер с залива гонял по улицам мелкий сор и откровенно задирал горожанкам легкие платья и юбки. Я вырядилась в строгий серый костюм. Женские брюки, еще до войны популярные на родном фермерском Гронпуше, здесь только начинали входить в повседневную моду. Да и то местные их варианты напоминали те же самые юбки, только поделенные между двух ног. Мои брюки были авангардно прямыми. А жакет поверх дорогой синей блузы заканчивался у самой середины бедра. Поэтому вдогонку хулиганскому ветру мне хотелось мстительно показать фигу. Или язык.

А еще привыкшие начинать день обсуждением чужих новостей, горожане мусолили сегодня скандал в королевской медицинской коллегии. Споры были слышны и на Аллее щитов у толстых газетных тумб, и в кофейне на углу Грозовой, куда я заскочила по пути. И там и там громче остального было слышно одно: «Всех их посадят!». А кого и куда именно посадят, выяснять не хотелось. У меня совершенно другим была забита спрятанная под темный парик голова.

Всю ночь накануне мне снилась Дизана. Сны о сестре – большая редкость. И обычно после накатывает такая вязкая грусть, что трудно пару дней жить. Но, сейчас все было не так. Дизана в моем сне была требовательной и нетерпеливой. Никаких тебе сестринских улыбок в рассеянной ностальгической мути. Никаких «Я скучаю». Вместо этого:

- Да сколько же можно? Я буду прыгать! – и прыгает в ярко-синее море под слепящим солнцем с отвесной скалы.

А ведь я помню то самое море. Оно было теплым всего пару месяцев в каждом году и доставалось почти целиком Дизане и ее верному Косту. А мне доставалась лишь зависть к их парочке, да еще активный в эти месяцы светский сезон.

То, что у четы Воджа, владельцев ценнейших овечьих пород, не одна дочь, а целых две, довольно долго знало лишь самое близкое окружение. Дизана до двенадцати лет ни разу не покидала родных берегов. Причина банальна – болезнь (детская родовая атопия). Но, по мере взросления она предсказуемо иссякала. Она – да. Привычные приоритеты моей сестры вовсе нет: солнце, море, скалы, скачки на лошадях и верный Кост… Как же я неимоверно завидовала! А потом случилось… всё это. Война. И Дизана закрыла собою меня.

- Черт. Что за день то сегодня такой?

Колокольчик на воротах перед особняком рода Богайных вмиг отрезвил своей бойкой трелью.

⃰⃰ ⃰⃰

Здесь, за массивным кованым забором все было идеально симметричным. Это еще нагляднее подчеркивало почтенный возраст строения, мощеной площадки перед ним и упрятанных в зелень блёклых статуй. Стиль этот в архитектуре, когда-то весьма популярный, назывался «аналогизмом». И он вполне допускал зарешеченные окна и мощную дверь. Веселые времена межродовых разборок за власть. Их давно уже нет. А мощная дверь и решетки на окнах остались.

Внутри двухэтажной каменной крепости вполне ожидаемо царила сангитовая роскошь. У входа меня встретил дворецкий с грустными седыми бровями и тут же, бросив недооформленный букет нарциссов на столике, ушел докладывать. А я осталась.

Первые странности начались, когда, вдруг зазвонили большие лакированные часы. Не новомодные с подсветкой и вращающимися под циферблатом девицами, а совсем уже старые. Гулкие. И там вращался лишь серебряный конь. Конь. Я вспомнила, что уже видела и слышала когда-то эти часы. И даже мысль единственную тогда свою: «А конь не ускачет?».

- До-обрый день!

- Добрый день.

Миниатюрная брюнетка с совершенно искренними серыми глазами остановилась этими глазами на моих ногах. И взгляд ее, не теряя искренности сделался крайне недовольным:

- Вы от конторы найма? – по-местному растягивая звуки, вопросили меня. И к тексту этому даже «надеюсь» добавлять необходимости нет – смысл понятен. К чему ж разочаровывать?

- Оттуда, - кивнула в ответ и по-светски отработанно улыбнулась - да, я так тоже умею. – Организатор тематических действ, Мари Вейн.

Хозяйка роскоши заинтересованно прищурилась:

- Отлично. Ваши рекомендации, Мари?

⃰⃰ ⃰⃰

Сесилия оказалась права. В подобных местах рекомендации – залог доверия и весомая часть успеха. Меня тут же взяли в оборот. Леди Богайная оказалась весьма словоохотливой и деятельной. По ходу нашего следования мне подробно расписали весь ближайший час (до того момента, как в дом нагрянут на предварительный отсев невесты). А я пыталась кивать, строчить в блокнот (да простит он это девственное поруганье!), а еще глядеть по сторонам. Картины, книжные шкафы, декоративные панели, статуя лежащего ягуара с усами, опять панели и ковры.

- Вот здесь в дамской чайной мы проведем отсев! Я пригласила специалиста-медика. Ваша задача узаконить очередность проверяемых леди. Да, они все леди. Все пятнадцать.

Длинный коридор со стеклянной дверью, картины вновь и пара древних карт.

- А вот это он, мой сын, - леди-хозяйка замерла у очередного портрета на стене. – Ему здесь двадцать один всего. И он только узнал об избранной… которая потом погибла. Трагичная история. Но, не будем о трагичном! А вот это у нас дерево рода.

И мир мой, оборвавшись, рухнул. Я вспомнила. Я всё вспомнила. Себя в пять лет, и это дерево и кису. Огромную, такую огромную и ласковую.

- Да вот, оно такое. У меня тоже вызывает шок. Но, носит символичный смысл. И тот, кто посидит под ним, защищен всей силой рода. И-и…

- Госпожа?

Леди Богайная рассеянно моргнула и обернулась к стеклянной двери:

- Что, Вейцель?

Дворецкий, скосившись на меня, неуверенно переступил ногами:

- Вам бы вернуться ко входу в холл.

- Иду! – стремительно зацокала та каблучками. – Мари, следуйте за мной.

А я в это время не осознать, лишь выдохнуть успела – в сумке зазвонил магсвязник.

- Дизана!

- Кост?

- Дизана, тут в клинике у нас не все стабильно.

У меня едва не подкосились ноги:

- Что произошло? Что с сестрой? Она защищена? Подключена?

- Да, - сухо выдавил мужчина. – Я к ней никого не подпускаю. И ищу возможность немедленной перевозки. А тебя в известность ставлю. У клиники внезапно сменилось руководство. А мы, сама понимаешь…

- Нелегально.

- Я эту проблему решаю. И мне пора.

- Ой, мамочки. Мне нужно срочно к ним!

Как я бежала по всем этим длинным коридорам. Наверное, по наитию. И выскочив на лестничный балкон от неожиданности замерла. Сколько людей! И среди них должна быть обязательно хозяйка дома. Но, вначале я, закусив от нетерпения губу, нашла глазами не ее. Его… Большого, красивого и еще совсем недавно недосягаемого Станислава Богайного в распахнутой дорожной куртке. Он как монументальная скала, о которую разбивается господствующая в холле суета, стоял внизу. Я выдохнула, ухватившись за перила. Он, вдруг, стремительно поднял глаза.