Цветочек аленький: Что будет после?

Глава 1

ЦВЕТОЧЕК АЛЕНЬКИЙ: ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ

Стоял удушливый жаркий день, один из тех редких дней жары, которым иногда одаривает уходящее лето жителей всех миров.

Ярилица, богиня жизни, нетерпеливо металась по прохладной комнате. Она ждала остальных, чтобы решить судьбу провинившихся сущностей.

— Ну что опять за спешка такая? – Берегиня вплыла в помещение и опустилась в кресло, - Неужели нельзя подождать, пока спадет эта жара?

Послышались старческие шаги, и в комнате появилась Макошь, суровая богиня судьбы. Она молча уселась за стол, в центре которого стояло серебряное блюдечко с наливным яблочком.

— Катись-катись, яблочко, по серебряному блюдечку, показывай нам историю Настеньки и принца заморского! — не спрашивая никого произнесла она заклинание.

Опоздавшая Лада тихо присела к столу, не забывая при этом кокетливо обмахиваться веером.

Катится яблочко по блюдечку, наливное по серебряному, а на блюдечке разворачивается история жизни дочки купеческой и принца заморского, но уже после того, как закончилась сказка.

***

— Не губи, тятенька! Не люблю я его! — плакала Настенька, стоя на коленях перед отцом.

—Ну как не любишь-то?! — изумился купец. — Проклятие с чудища заморского спало? Спало! Значит, любишь.

— Не люблю-у-у-у… — в голос зарыдала дочь младшая, а старшие злорадно улыбались в платки и радовались, что не всё доченьке, любимой, тятенька разрешает, не всё ей перепадает.

— Полюбишь! Ну чем не жених: принц богатый, королевой станешь. В золоте-шелках купаться будешь!

— Другой мне любо-дорог! — воздела она руки к отцу, — Не губи свою дочь, тятенька! Помилуй меня, не отдавай за него, за чудище заморское!

— Пойдёшь за него замуж, я сказал! А если нет, то запорю Никитку твоего до смерти, чтоб глаз девичьих не смущал!

— Нет! — закричала Настенька и вцепилась в отцовы сапоги. — Всё сделаю, тятенька, только не трогай его!

— Так-то вот! — купец довольно огладил бороду, погладил по волосам дочь непокорную и вышел из девичьей светлицы.

***

Всё пошло не так, как только он прислал официальных сватов к отцу Настеньки.

Оказывается, жених у неё был. А точнее – возлюбленный. Настенька была младшей дочерью богатого купца, самой любимой, потому что она была собой лучше всех и к нему ласковее. Именно поэтому, купец благосклонно принимал внимание своего управляющего Никитки к дочери младшенькой. Дело даже дошло до того, что купец-батюшка обещал Настеньку ему в жены, когда тот пришлёт к нему сватов.

Но потом случились заморские торговые дела, которые привели его, а потом и дочь его меньшую, к нему, чудищу заморскому. Жила она в дворце его, обласканная зверем невиданным. И привыкла она к его виду страшному, его виду чудовищному. И произнесла она слова ритуальные, которые сняли проклятье колдуньи золотоволосой. И вернул он облик принца молодого, красавца писаного, на голове с короной царскою…

— Ты знатный, красивый, богатый! Да за тебя любая пойдёт! — он помнил, как плакала Настенька, моля расторгнуть помолвку. А ему нужна была она, только она.

***

Вот уже десять лет прошло, но он видел, как растёт ненависть в её красивых глазах. Отец её на его сомнения ответил любимой поговоркой их страны: «Стерпится-слюбится» , а верный лакей успокаивал: «Она просто не понимает своего счастья». Но не случилось.

Чего он только не делал: и подарками дорогими её задабривал, украшения дарил каждый день, устраивал балы, где она затмевала всех. Возвёл огромную оранжерею, потому что она любила цветы, разбил огромный парк, чтобы она могла гулять по нему с детьми.

Дети… Она подарила ему трёх сыновей, но и это не смягчило её душу. Каждая его ласка, каждый его поцелуй воспринимался как наказание. Это злило его и распаляло до такой степени, что он переставал контролировать себя. Он владел её телом, но не её душой.

Лошадей, которых он дарил ей, и то она ласкала с любовью, а на него смотрела холодным отстранённым взглядом. Сквозь него. Она проводила на конюшне больше времени, чем с ним и детьми.

Пока он не застал её с ним. Они ничего не делали такого, даже близко не подходили друг к другу. Он сначала даже ничего и не заподозрил пока… Пока не увидел, с какой нежностью она смотрит на него, какая любовь светится в её глазах. И не к нему, её законному супругу, а к какому-то чужому мужику!

***

Ярилица взмахнула рукой, и яблочко остановилось, показывая застывшую картинку на блюдечке.

— Вот же! Вот, кто виновник того, что она никак не может целиком посвятить себя семье и супругу законному! — раздражённо указала она на Никитку.

— Это ты, Ладушка, испортила им жизнь своей любовью! — вскрикнула эмоциональная Ярилица, не признающая никаких преград.

— Я просто дала Настеньке надежду на счастье, — печально сказала богиня Любви.

— Ну и что из этого вышло?! — Ярилица чуть ли не с кулаками набросилась на Ладу.

— Во всём виновата эта ведьма Цирцея! Это она всё испортила, подменив проклятье! — зло раздувая ноздри прошипела Лада.

— Не ссорьтесь, девочки! — вмешалась добрая Берегиня, — давайте смотреть, что случилось дальше.

И снова покатилось яблочко по блюдцу серебряному. И дальше понеслась история дочки купеческой и чудища заморского.

***

Он медленно брёл по пустынной улице, одетый в серый монашеский балахон, капюшон которого скрывал его лицо. Ему не хотелось, чтобы подданные видели, что он не может совладать с собой. Именно поэтому он сбежал из дворца: ему было невыносимо смотреть на придворных, льстиво улыбающихся ему в лицо, а за спиной злорадно шепчущихся о том, что его жена ему изменяет. Именно поэтому он выбрал одну из самых пустынных и темных улочек своей столицы. Серые грязные дома, увитые лысеющими от недостатка воды и солнца лианами, дарили дополнительный мрак, так созвучный состоянию его души.

Он брёл и не видел дороги, а перед глазами стояло лицо Настеньки. Той, которую он ждал долгие тридцать лет, которой все прощал, которая расколдовала его, вернувшись к нему несмотря на коварство сестёр.

Первый раз он увидел ужас в её глазах, в тот момент, когда произнёс слова «Полюбила ты меня, Настенька ненаглядная, в образе чудища безобразного, за мою добрую душу и любовь к тебе; полюби же меня теперь в образе человеческом, будь моей невестою желанною».

Ему показалось, что она просто испугалась. Потом она умоляла его отказаться от неё, в ногах валялась у отца, прося не губить её.

«Я ненавижу тебя! — до сих пор в ушах все ещё стояли её слова, которые она выкрикнула ему в лицо утром после первой брачной ночи, — Как был чудовищем, так им остался! Только не снаружи, а внутри!»

Он обещал, что она полюбит его со временем. Но нет! Ему не удавалось увидеть ни капли любви в её глазах, которые она всегда закрывала, чтобы не видеть его.

Почему?! Это вопрос он задавал каждый раз, когда она отказывала ему или подчинялась против воли, когда не могла скрыть свою ненависть к нему. Почему?! Ведь проклятье спало? Она же произнесла те ритуальные слова? Почему?! Почему?!

— Да пожалела я тебя, чудище окаянное! — как-то в ссоре крикнула ему Настенька, — Представила, что ведьма злая моего Никитку так заколдует, и будет он мучатся в образе страшном без любви да ласки! И кольнуло моё сердце, поняла я, как его, милого люблю…

Образы сменялись один за другим: ему мерещилось её ласковое лицо и заботливые руки, когда она обнимала его в виде чудища ужасного, а потом приходила боль от царапин и от отвращения на её лице, когда он прикасался к ней.

— Ты так и не понял! — вдруг раздался злорадный голос. Подняв глаза, он увидел ту самую золотоволосую колдунью, которую успел почти позабыть.

Он отверг её тогда, тридцать лет назад, после нескольких лет безудержной страсти, сказав ей, что на шлюхах не женятся. Она была всё так же молода и прекрасна, только сейчас кроме высокомерного презрения он к ней ничего не испытывал.

— Ты так и не понял в чём суть проклятья! — зло повторила она и рассмеялась. Но не уловив на его лице никаких эмоций сказала: — Твоё проклятье наступило именно тогда, когда ты стал человеком. Ты вернулся в образ человеческий, потому что она разбила тебе сердце! Ты любишь её, а она тебя – нет! Никогда не знать тебе счастья! Ты вечно будешь жаждать её, а она - отвергать тебя!

И, хохоча безудержным смехом, она растворилась в воздухе, оставив вместо себя аленький цветок с последним завядшим лепестком. Он ринулся было за ней, но она уже растворилась в воздухе, расплескав ощущение наваливающейся бури.

Он глядел на изломанный цветок, и в нём зажёгся странный огонь. Огонь, который пожирал боль, но взамен раздувал ярость. Ярость и злость зверя, который никогда не отдаст свою собственность. Свою самку. Свою женщину! Он заставит её любить его, подчиняться ему. Он будет выжигать любовь к другому мужчине, уничтожит того, кто перешёл ему дорогу! Он заставит мучиться его долго и болезненно!

Звериная ярость уже застилала глаза, и он уже видел, как она подчинилась ему, как она убивает своими руками по его приказу того, кого он ненавидел больше всего! Он заставит её жаждать его ласки, умолять его подарить ей любовь!

Он зажжёт в ней огонь, который выжжет все воспоминания о том, другом мужчине. Он будет преследовать её до скончания веков и заставит её страдать и умолять о прощении! Она будет молить его владеть ею. И если он не сможет заставить её душу любить только его, её тело станет послушной глиной в его руках и будет подчиняться его огню помимо её разума и души!

Он наступил на изувеченной цветок и начал топтать его, уничтожая в своём сердце остатки жалости, сострадания, оставляя всепоглощающую одержимость завладеть душой и телом любимой женщины и заставить её любить его. Ему казалось, что, уничтожая цветок, он стирает с её лица отвращение, страх и ненависть к нему.

— Она будет моей! — Он поднял лицо к небу и зарычал, — Вся будет моей!

Звериный рёв, пронёсшийся по городу, напугал его жителей: дети в страхе бежали домой, женщины прижимались к свои мужьям, старики бормотали «Быть беде!» Небо внезапно заволокло тучами, порыв ветра сбросил капюшон с головы и обнажил голову мужчины, черты которого исказила обида, ненависть и злоба.

***

Он принял решение. Вернувшись в свой дворец, он выяснил, что этот Никитка – посыльный её купца-батюшки! Он привозил письма от её родных из далёкой заморской родины его Настеньки. Они… У него под носом… Вот почему никак у него не выходило влюбить в себя свою жену! Теперь он знал причину! Этот наглец находился рядом и смущал её мысли! Он чуть не задохнулся от ярости, когда подумал о том, как долго его водили за нос. И впервые он ударил её! А потом ещё раз. Остановил его только старший сын, вбежавший в комнату вперёд своего гувернёра и со своим деревянным мечом набросившийся на него, защищая свою мать. Он уже хотел отбросить своенравного мальчишку, но увидел полный ненависти, отвращения и решимости взгляд своей жены, обвившей руками и закрывшей собой своего сына, и остановился.

Он приказал заточить её в дальний монастырь, а Никитку приказал поймать и продать в рабство ханскому послу, чтобы тот увёз его в земли далёкие, в земли восточные. Чтобы не вернулся он никогда ни в его страну, ни в страну родную.

Но он соскучился без неё. Серые дни тянулись и размазывались в непонятное марево. Тоска по ней делала его злее и злее. Ему показалось, что к нему вернулся звериный облик, и он даже несколько раз рассматривал себя в зеркале.

А потом не выдержал и поехал за ней в монастырь. Она не хотела возвращаться. Но кто она такая, чтобы решать в какой постели спать!

И случилось непоправимое. Проезжая мимо ханского посольства, она увидела, как из ворот стражники выводят рабов в цепях для отправки в страну восточную. Узнала она Никитку в одном из них и закричала, а он бросился к ней, еле ковыляя в ножных кандалах. Стражник же выстрелил в Никитку. Стрела пронзила его грудь, и тот упал лицом вниз. А Настенька выскочила из кареты в своём простом балахоне, подбежала к нему, перевернула и закричала полным ужаса голосом. Она трясла его, обливаясь слезами, а супруг законный схватил её и затащил в карету.

***

Она металась в горячке три дня. Три дня он не отходил от двери в её спальню. Он простил ей и этот позор, только бы она жила, только бы была рядом с ним. Почему так совпало, что рабов восточный посол решил увезти именно в тот день? Но случилось то, что случилось. На всё воля Богов. Может, оно и к лучшему и Боги дали им шанс?

Он надеялся, что, зная, что её Никитки нет на этом свете, она полюбит его, мужа своего законного. Ну хотя бы смирится. Но нет! Она отстранилась от него ещё больше.

А в нем возрождался зверь. Тот зверь, которым он был до появления Настеньки: беспринципный, злой и одержимый. Только теперь одержимый владеть ею. Он тонул в глубоком океане жажды обладания, полностью теряя в нем себя. А злое и чудовищное всё больше брало над ним верх. Обретя Настеньку и, как ему казалось, взаимную любовь, он почувствовал себя живым. Теперь же он умер. Умер весь, оставив только ненасытную жажду получить её и её любовь.

Он следил за ней постоянно, приставил верных шпионов, чтобы не упустить ни одно её движение. И не уследил. Не уберёг.

Вскоре рано утром вышла она тихонько из своих покоев, прошла незаметно по дворцу, скрылась в зарослях роз, вышла к высокому утёсу и сделала шаг…

Скольких слуг и стражей он казнил, скольких нянек и служанок продал в рабство в наказание, он уже даже и не помнил. Но жажда мести не утихала! Только мстить оказалось некому. Детей своих он любил и баловал, видел в них свою Настеньку ненаглядную.

И перессорился он с соседями своими, и пошёл войною на них. И победил их без усилий великих. А когда сыновья выросли, посадил их править теми королевствами и пошёл войною на восток, да и сгинул там без вести.

***

Когда блюдечко с яблочком отключилось, повисла тишина. Первой не выдержала Ярилица.

- Она попрала жизнь! – выкрикнула она. Богиня жизни не признавала компромиссов, не могла понять, как можно добровольно сделать такой выбор. Она горячилась и жглась, как жжётся солнце, пробуждающее жизнь после долгой зимы.

— Это грех, - поддержала Ярилицу спокойная Берегиня, - она отказалась пройти нужные уроки, которые ей были уготованы нашей сестрой Макошь.

— Но почему одно проклятье должно сниматься с помощью другого, невинного человека? – вмешалась красавица Лада, богиня любви. Ей очень не нравилось, что разрушили любовь, не спросив её разрешения, втянув двух ничего не подозревающих влюблённых.

— Никто не ведает дорог своей судьбы, - прошелестела Макошь, которая приняла в этот раз облик дряхлой старухи с посохом.

— Она должна быть наказана! – возопила вспыльчивая Ярилица.

— Но и он не должен остаться без ответа! – сверкнула глазами упрямая Лада.

— Всё должно быть по справедливости! – внесла свою лепту Берегиня.

— Тогда и та, с которой всё началось, тоже должна понести наказанье! – Лада стояла на своём, яростно обмахивая своё лицом веером.

***

Макошь вышла из зала и тут же превратилась в холодную черноволосую красавицу, идущую стремительным шагом по небесному дворцу. Её летящие одежды придавали ей вид крылатого ангела мести. Плотно сжатые губы выдавали недовольство и решимость. Эти сущности умудрились нарушить все законы предначертания и перешагнуть главный закон: смиренно переносить всё, что выпадает им на долю. А ведь так все хорошо складывалось: по её задумкам, эти сущности должны были стать уже наивысшими, но всё испортила эта дура Настенька.

Она подошла к зеркалу судьбы и начала свою работу. Её помощницы Доля и Недоля плели узелки благих и дурных поступков в нитях каждого участника проклятья, а она переплетала их нити, вплетая в них испытания, боль, ненависть и злобу миров.

- Не забудь условия, когда наказание может быть снято! – прогремело сверху.

- Конечно, О, Всевидящий и наисправедливейший! – елейным голосом произнесла Макошь. И чего это Сварог решил самолично проследить за её работой? Не обошлось тут без жалоб его ненаглядной супруги Ладушки!

Суровая богиня судьбы продолжила плести нити, вплетая необходимые условия. Она уже почти закончила заплетать изворотливые события и перекрёстки судеб. Но тут её отвлёк Лель, сын Лады. Этот гадкий вездесущий мальчишка, защищающий свободу выбора и любви. Небось, его любвеобильная мамочка Лада заслала его шпионить за ней. Он толкнул её под руку, и она сбилась с мысли.

Да и ладно. Она посмотрела на толстое сплетение нитей судьбы. Пусть мучаются теперь: он будет вечно догонять его, а она - вечно в страхе прятаться. Она прислушалась к себе, и ей показалось, что она оставила какую-то лазейку этим высшим сущностям. Ну да и Сварог с ними! Если ей не удаётся уловить свою ошибку, то эти неумные твари и подавно не справятся с этим!

Она уже собиралась завершить работу, но тут послышалось потрескивание, похожее на треск морозного утра.

- Морана! А ты зачем явилась ко мне?

- Напомнить про справедливость, дорогая Макошь, - ответила Морана, которая была не только богиней смерти, но и ярой поборницей справедливости, - наказать надо и Цирцею.

-Ладно, - смиренно согласилась богиня судьбы, и принялась заплетать нить золотоволосой колдуньи Цирцеи, наивысшей сущности, вплетая её в нити Настеньки и Адама.

Ей пришлось проявить изобретательность, потому что наивысшие не могли перевоплощаться в мирах, только иногда присутствовать в них.

Она произнесла последние слова ритуальной записи судеб и отправила его на исполнение в совет наивысшим.

***

Настенька и Адам были заперты в сферах, висящих в стазисе между мирами, и ждали своей участи. Никто не хотел принимать их. Для Ирия[1] они согрешили слишком много, для Пеклаp[2] – слишком мало. Подарить им забвение и вернуть в низшие твари запретили жестокие боги. Значит, им грозит наказание.

Настенька плакала, но, когда Адам попытался утешить её, она шарахнулась от него, и он больше не приближался к ней.

Внезапно воздух как будто сгустился, и звенящая тишина стазиса наполнилась какими-то потрескивающими звуками. Раздался тревожный рёв горна, требующий сосредоточить внимание на предстоящем. И громоподобным эхом разнеслось откуда-то сверху по всему тёмному непонятному пространству, где парили Настенька с Адамом.

«В наказание за грехи ваши, при жизни содеянные, скитаться вашим душам по мирам, рождаясь в них снова и снова или подселяясь в тела без права на забвение прошлых жизней! Круг проклятий разорвётся, когда она обретёт свою любовь, а он – когда любимая придёт к нему сама!»

- Почему! – завопил принц.

- За что?! –воскликнули Настенька.

- А что непонятного-то?! – повеяло лёгким ветерком и к ним из яркого света спустилась крылатое существо в женском обличье. – Вы, первородные твари, рассердили всемогущих богов!

- Гамаюн – посланница Богов! – прошептала Настенька.

- Но ведь проклятье спало! Настенька полюбила меня – начал было принц, но осёкся, увидев выражение лица глашатая судьбы.

- Ты так и не понял? – гневно вопросила птица Гамаюн, - Твоё истинное проклятие – любить, но не быть любимым!

- А я?! – тихо спросила Настенька.

- А ты, дéвица распрекрасная, убила любую возможность что-то исправить, бросившись с утёса! Да не найдёт душа твоя покоя во веки веков! – бросила она, посмотрев на Настеньку.

Сущности Настеньки и Адама висели в стазисе, достаточно близко, чтобы видеть и слышать и достаточно далеко, чтобы не достать друг до друга. Сейчас их души-сущности представляли собой бесформенные плазменные облака, готовые вселиться в любое тело в тех мирах, куда их пошлют всесильные боги.

И носятся они с тех пор по мирам: она ищет свою любовь, а он – жаждет её…

Их судьбы сплетаются с другими в книгах из серии «Что будет после, когда сказка закончится»