Целительница для некроманта

Глава 1. Невольница

На рынке небольшого городка сегодня мало покупателей. Разгулявшаяся непогода держит всех добрых людей дома. Только хозяин невольничей лавки выгнал живой товар на улицу.

Не перестаю поражаться насколько жадны люди, настолько и глупы.

Мы построились возле стены. Холодный ветер пробирает до костей. То тряпьё, которое щедро кинул рабыням хозяин, не спасает от холода. Мы дрожим, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Я укутываюсь в лохмотья поплотнее, но они не скрывают обнажённое тело. Намотанные на ногах тряпки вместо обуви оледенели. Хозяин не очень-то заботится о своём живом товаре.

Срывающийся снежок укутывает меня и уже даже не тает. От холода и голода я теряю связь с реальностью.

— Хватит жаться друг к другу, — пинает нас носком сапога работорговец. Будь он проклят!

Не повезло нам с хозяином, если рабство можно назвать везением. С таким внешним видом кроме, как на тяжёлые работы нас никто не купит.

— Сколько ты хочешь за неё? — Слышу я суровый мужской голос.

Про кого он спрашивает? Нас в невольничей лавке осталось пятеро. Ещё семь девушек умерло по пути в этот проклятый городишко.

— Двадцать золотых, — нагло заявляет работорговец.

Мне не хватает сил даже усмехнуться. В таком забитом состоянии нас не купят даже за два золотых: не мытые, в лохмотьях, отощавшие в пути. Да и хозяин за три дня пребывания у него не расщедрился на еду. Ложка жидкой каши и стакан воды в день.

Мои когда-то прекрасные светлые с лёгкой рыжиной вьющиеся волосы сейчас висят некрасивыми прядями. Слой грязи покрывает кожу, что уже даже не помню какого она цвета. Я сейчас многое не помню.

— Семь, — торгуется мужчина.

Какая щедрость мелькает у меня в сознании. Но додумать мысль, кого и зачем он хочет купить за такую высокую цену, я не могу.

Холод принёс с собой безразличие. Уже всё равно, что меня ждёт. Если бы мне предоставили выбор, то я бы предпочла смерть рабской жизни. Но меня никто не спросил.

Меня понимают на ноги и бесцеремонно разглядывают. Хозяин даже рот мне открывает, чтобы покупатель смог оценить качество товара в полной мере.

— Посмотрите, господин, какая свеженькая, — нахваливает меня торговец. — Пятнадцать золотых.

Срывает с меня лохмотья и нагло лапает грудь, ласкает бёдра.

— Пять золотых, — снижает цену странный покупатель.

— Она много удовольствия доставит мужчине, — скабрезно ухмыляется торговец, продолжая прижимать меня к себе. — Десять золотых, уважаемый господин, всего лишь десять за красоту и молодость.

Чтоб ты провалился, мерзопакостный старикашка!

— Перестать тискать девчонку, — резко осаживает его мужчина. — Если хочешь продать, конечно.

Я впервые посмотрела на того, кто заинтересовался мной. Улыбка больше похоже на оскал. Молод, он очень молод. Но мрачность добавляет ему возраста.

Неужели, старикашка не чувствует, что от незнакомца веет опасностью. Чёрный плащ скрывает лицо, подчёркивая широкие плечи и узкую талию.

Я боюсь открыто рассматривать жуткого незнакомца. Опускаю глаза и шепчу молитву Светлым богам и Богине-матери.

— Спаси и сохрани, — я не произношу вслух, шевелятся только губы, но кажется, что незнакомец услышал её.

Он смотрит на меня и в чёрных глазах плещется презренье. Я вскидываю подбородок. Да, я в рабстве, но это не значит, что я не человек.

С вызовом встречаю его взгляд и отшатываюсь. Из глаз незнакомца на меня смотрит сама Смерть.

Нет, нет, я не хочу к нему.

Вверяю судьбу Светлым богам. Небесные пряхи плетут нити жизни, сплетая их с судьбами других людей – работорговца и даже этого незнакомца.

Одно дело понимать умом, а другое принять сердцем. Я родилась свободной и не могу смириться с рабской долей.

— Старик, два золотых, и я забираю её, — сурово говорит незнакомец.

Вот так торг! В душе я ликую. Жадный торговец не продаст меня за два золотых.

Жуткий покупатель смотрит в глаза в торговца.

— Два золотых, старик, — страшно улыбается, а от голоса проходит мороз по коже. — И это я ещё переплатил.

— Она стоит дороже, — упрямится мой хозяин.

— Допустим, что в твоих мечтах она и стоит сто золотых, — голос покупателя становится похож на шипение. — Но на самом деле твой жалкий товар не стоит даже медяка.

Я вся превращаюсь вслух. Хозяин не знает, что я целительница. Никто не знает. Иначе моя цена возросла бы до ста золотых, а покупателем мог стать и тёмный маг.

Магам жизни, с тёмными не по пути.

— Ну, что вы такое говорите, любезный господин, — лебезит перед незнакомцем хозяин. Это первый покупатель за три дня. — У меня первосортный товар. Все девочки молоды и невинны.

— Молодость — единственное их достоинство, — раздражённо говорит незнакомец.

— Как же, молодой господин, — масляно улыбается торговец, — Все девушки непорочны.

— Ты сам, что ли, проверял? — Угрюмо шутит покупатель. Видно, что ему уже до смерти надоел этот торг, но и переплачивать он не собирается.

Хозяин подобострастно смеётся. Тьфу, противно!

— Ты мне уже надоел! Прокляну, и ты больше никому не продашь не только эту девчонку, но и вообще кого-либо. Пойдёшь торговать водой, — припечатывает тёмный маг.

Торговец, выпучив глаза, опускается на землю.

Нет, не соглашайся, пытаюсь я внушить ему спасительную мысль.

— Забирайте, господин.

Мой бывший хозяин хочет поклониться, но сидя на земле это сделать затруднительно. Тогда он опускается на колени и опускает голову в самую грязь перед сапогами тёмного мага. Некромант с презрением оглядывает его, товар и лавку. Торговец передаёт незнакомцу конец верёвки, обмотанной вокруг моих запястий.

Ловко ловит деньги, шустро пряча их под нескончаемыми одёжками.

Некромант дёргает за верёвку и я, спотыкаясь бегу, стараясь поспеть вслед за его широкой поступью.

Снег усиливается. Мокрые хлопья летят в лицо. Идти по снегу почти босыми ногами удовольствие не из приятных. Ноги оледенели настолько, что я уже их не чувствую.

— Какой же дьявольский холод, — равнодушно говорит тёмный маг.

Это первая фраза с того времени, как он купил меня.

Ему холодно! Аж злость берёт на этого нахала. В тёплом плаще на волчьем меху и таких же сапогах.

А я? а каково мне? Босой и раздетой.

Если он обо мне не заботится, значит, купил для жертвоприношения. То, чего я больше всего боялась, произошло. Слёзы льются из глаз, застывая на лице. Одна радость, что если я умру, то избавлюсь от жалкой участи рабыни.

Мы входим в трактир. Пресветлые боги, как тепло. В ноги словно вонзилось множество острых булавок. Я не выдерживаю боли и падаю. Руки, лицо, всё тело ломает.

Маг подхватывает меня на руки и несёт вверх по лестнице.

— Лекаря и поживее! — слышу я перед тем, как темнота поглотила меня.

Глава 2. Некромант

Я прихожу в себя. Открыть глаза не хватает сил. Тело горит в огне. Шум в моей голове постепенно утихает, превращаясь в далёкие голоса. Я различаю уже знакомый голос моего нового хозяина и ещё кого-то.

— Господин, она слишком истощена. Я не ручаюсь, что девушка выживет, — слышу я незнакомый голос.

Лучшая новость, которую я слышала за последнее время. Какое счастье – просто умереть. Я пытаюсь улыбнуться, но губы меня не слушаются. Моё тело живёт отдельно от сознания.

— Я вам плачу за то, чтобы вы её вылечили, а не за то, чтобы искали себе оправдания, — грубо говорит мой новый хозяин. — Я купил её не для того, чтобы она умерла.

— Не хотелось бы мне вас расстраивать, но смерть уже ждёт её. Когда носатая заберёт её себе…

Ох, быстрее бы! Я жду встречи со своей семьёй.

— Перестаньте нести вздор, — раздражённо обрывает лекаря тёмный маг. — Вы даже малейшего понятия не имеете о чём говорите.

Конечно, он не имеет понятия! Это ты тёмный маг, а порядочные люди не бывают с Тьмой на короткой ноге.

— Но позвольте… — лекарь даже раздулся от возмущения. Его окончившего академию обрывает какой-то заезжий маг.

— Не позволю. Не позволю молоть чушь, — обрывает хозяин и добавляет нежно. — Она прекрасна.

— Кто? — удивлённо переспрашивает лекарь.

— Смерть, — ласково произносит хозяин.

Я нахожусь в смятении. Он, что общался со смертью. Да, нет! Быть такого не может. Лекарь сдавленно пискнул.

— Не бойся, — успокаивает его маг. — У меня с этой коварной дамочкой свои счёты.

Я сквозь ресницы смотрю на побледневшего лекаря.

— Господин некромант, — чуть не плача говорит лекарь, — отпустите меня.

Некромант. В чём же я провинилась перед Светлыми богами, что меня отдали в лапы порождению Тьмы? Усилием воли сдерживаю испуганный всхлип. Ещё не хватало привлечь к себе его внимание.

— Я тебе ещё раз повторяю: лечи девчонку. Обещаю, что она не умрёт, — мрачно улыбаясь добавляет, — во всяком случае не сегодня.

Значит всё-таки принесёт в жертву Тьме. Ох, доля моя горькая! Не выполнить мне своего предназначения, не лечить людей. Сердце сжалось от невыносимой боли.

Правильно говорят люди, что какой бы тяжёлой не была твоя жизнь, умирать никому не хочется. Даже самые пропащие цепляются за малейшую надежду выжить.

Я тоже вцепилась в фразу: «Во всяком случае не сегодня». Значит ещё поживу. От этой мысли боль потихоньку отступает. Её место робко занимает надежда на лучшее. Ну, что ж посмотрим кто кого, подбадриваю я себя.

Вера в Светлых богов, единственное неизменное в моей жизни. Знаю, что на всё их воля. Они не оставят, защитят.

С этими спасительными мыслями я уснула.

Открываю глаза. В комнате тишина. Свет одинокой свечи на столе безуспешно борется с мраком в комнате. У меня на душе так же мрачно.

Мой хозяин сидит спиной ко мне и судя по позе читает. Что может читать жуткий некромант?

— Проснулась? — слышу я его довольно приятный голос, который ставит меня в тупик.

Я киваю, будто он может видеть меня, тем не менее он отвечает:

— Хорошо. Значит кризис миновал. — Говорит он, а в голосе проскальзывает удовольствие.

Радуется? Как может радоваться некромант торжеству жизни над смертью?

Он поворачивается ко мне. Лицо в игре отблесков света и тени выглядит как-то жутковато. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть его.

— Меня зовут Мелвас, — некромант встаёт и подходит к моей кровати. Наливает в ложку микстуру из одной из склянок, стоящих на столе. — Мелвас Гилт.

Он просовывает ладонь под мою шеи и осторожно поднимает голову.

— Открой рот, — командует маг, а я до боли сжимаю губы. — Не бойся ты, это все лишь лекарство. Не собираюсь я тебя травить.

Что-то в его голосе звучит такое, что я безоговорочно ему верю. Сам же сказал, что пока я буду жить.

— В моих интересах чтобы ты побыстрее выздоровела, — голос некроманта звучит ненормально. Ненормально по-доброму и с сочувствием.

Некромант и сочувствие? Не верю! Не сочетаются эти два понятия, как вода и масло. Как масло не способно раствориться в воде, так некромант не способен на добрые чувства.

— Я и так задержался здесь дольше, чем планировал.

Так вот почему он обо мне заботится, чтобы быстрее уехать из этого никчёмного городишки. Пожалуй, здесь я разделяю его чувства. мне бы и самой хотелось побыстрее убраться отсюда.

— Как тебя зовут? — спрашивает он.

От неожиданного вопроса мой язык прилип к нёбу. Сказать имя тёмному магу, это значит дать ему возможность магичить против себя. Я задумалась, что отвечать. Сказать правду опасно, солгать тоже. Хотя откуда он может знать моё настоящее имя.

Я смотрю на него не в силах придумать выход из ситуации.

— Горло болит? Не можешь говорить? — Неправильно понимает он мои душевные метания.

Да и что он может знать о душе, если у него её нет.

Я киваю и успокаиваюсь.

— Отдыхай, — заботливо укрывает меня одеялом некромант и я проваливаюсь в сон.

Снится мне моя деревня. Наш с бабушкой домик на отшибе, почти у самого леса. Улыбающаяся бабушка, которая показывает мне травы и называет мне названия. И вдруг она говорит: «Не печалься и кляни судьбу, Эри. Тебе уготована необычная жизнь. Слушай только своё сердце, оно не обманет». Я хочу у неё спросить, что значат её слова, как просыпаюсь.

Странный сон. Бабушка умерла до того, как степняки сожгли деревню и продали меня в рабство. Она никогда мне не снилась, как бы я не просила её о помощи. Первый раз она пришла ко мне и с такими странными словами.

Необычная жизнь! Если бы ты знала бабуля, насколько она сейчас необычна. Я светлая целительница, пусть и не оканчивала Академию, но кое-чего умею, в рабстве не просто у тёмного мага, а у некроманта.

Глава 3. В пути

Выехать пораньше у нас не получилось. Ещё две недели я не могла встать с постели. А некромант, называть его по имени я и не решилась, заботливо ухаживал за мной. Давал лекарства, кормил разными яствами.

Даже непонятно, кто из нас господин, а кто раб.

Перед отъездом маг купил мне одежду: тёплые сапоги, шапку, перчатки и меховой тулупчик.

Выезжаем на рассвете из этого забытого богами городишки. Я впервые сижу верхом. Тёмный купил мне смирную лошадку.

Я со страхом сажусь на неё. Хитрая кобыла чувствует мою неуверенность и начинает гарцевать. Мы трогаемся и, мне кажется, что лошадь сбрасывает меня. От страха судорожно ищу за что бы ухватиться руками. Любое лишнее телодвижение пугает.

Некромант, сначала иронично улыбается, глядя на мои страдания, и объясняет, что лошадь ничего против меня не имеет, и мне просто надо расслабиться. Хорошо ему говорить, я сползаю то влево, то вправо, седло ледяное, я то хватаюсь, то отпускаю седло, но и так и так всё равно трясёт.

— Ты, что никогда на лошади не ездила?

Я мотаю головой, уставившись на него испуганными глазами. Маг мрачнеет.

— Лучше бы тебе держаться за поводья, а не за седло, — говорит он мне. Подъезжает и показывает, как нужно управлять лошадью. Полдня мы едем с черепашьей скоростью. Я учусь верховой езде.

Где-то в глубине души я благодарна некроманту за то, что он заставил меня надеть тёплые мужские штаны.

Мороз пытается забраться мне под одежду, но меховые одёжки хорошо хранят тепло. Моё настроение поднимается всё выше, чем дальше мы городка.

Вспомнила, как наотрез отказывалась надевать мужские брюки. Но спорить с некромантом, это всё равно, что говорить с глухим. Есть только его мнение и неправильное. Стыдно признавать его правоту, но я пересиливаю себя:

— Благодарю тебя, — говорю я, дотрагиваясь до его рукава, когда наши лошади поравнялись. — Ты был прав, так верхом на лошади гораздо удобнее.

Он не удостаивает меня даже взглядом. Маг раздражён оттого, что двигаемся мы медленнее, чем он планировал.

— В дороге, — снисходит до ответа он, — не время соблюдать традиции. Доедем до места тогда и наденешь платье. Да и вообще путешествовать двум мужчинам безопаснее.

Он подъезжает ко мне, вытаскивает из рук поводья и привязывает их за луку седла.

— Вот теперь крепче держись за седло, — говорит он мне и пускает лошадь в галоп. Я намертво вцепляюсь в луку седла

Единственная мысль, которая крутится у меня во голове во время этой безумной скачки: «хоть бы не упасть». Пальцы свело.

Некромант словно чувствует, что ещё немного и я упаду под копыта лошади. Останавливаемся на отдых. Я вываливаюсь из седла на руки мага. С непривычки от долгой скачки мои ноги, спина, ягодицы затекли. Я повисаю на нём. А Мелвас не торопится отпускать меня.

Запрокидываю голову, смотрю в его чёрные глаза и чувствую, что тону. Губы невольно приоткрываются. Неясное желание, сама не знаю, чего, поднимается изнутри. Теснее прижимаюсь к нему и что-то твёрдое ниже пояса упирается в меня. Распахиваю от удивления глаза, а Мелвас нахмурившись отталкивает меня. Я отстраняюсь и с обидой смотрю на него. В изнеможении опускаюсь на замёрзшую землю.

А он как не в чём ни бывало, отвернулся и вытаскивает из седельных сумок съестные припасы, купленные у хозяйки гостиницы. Нарезает хлеб и мясо, протягивает мне. Чувствую, как от голода подвело живот. Впиваюсь в еду зубами и от наслаждения мурчу, как котёнок. Мелвас усмехается.

Вот как так можно? Быть одновременно таким заботливым и абсолютно невыносимым.

Несносный некромант послан мне для испытания веры в Светлых богов. Нужно просто не реагировать на него. А я уже три раза назвала его по имени, пусть и про себя.

— Куда мы направляемся? — Решаюсь я задать вопрос.

— Тебе так важно это знать? Много будешь знать, не успеешь состариться, — отрезает некромант и мне от страха становится не так уж и важно. — Лучше ешь, до ночи остановок больше не будет.

Я обиженно отворачиваюсь. Одна мысль страшнее другой лезут в голову. Неужели так сложно ответить нормально?

Мелвас задумчиво жуёт свой обед, делает пару глотков из фляги и протягивает её мне.

— Только осторожно, — я уже глотаю и, выпучив глаза, смотрю на него. — Вино холодное, не хватало опять заболеть.

— Неужели нельзя было взять с собой воды? — выговариваю ему я. — Я не пью вино.

— Я думал, что это невольница должна кормить и поить хозяина в пути, а не наоборот, — холодно отвечает он мне на выговор.

Испуганно замолкаю. Мало ли что взбредёт этому жуткому некроманту в голову. Я совсем не ощущаю себя рабыней и всё время забываюсь. Но похоже, что Мелваса это не волнует. Ему, что не нужна покорность? Или настолько всё равно? Последнее самое худшее, значит, не оставит в живых.

Свяжись с некромантом и каждую минуту будешь думать о смерти. А я целительница и должна служить жизни.

Любопытство всё-таки пересиливает, и я решаюсь задать ещё один вопрос о его деятельности. Обещал же, что я буду жить, значит, не убьёт за дотошность. Бабушка говорила, что я как пиявка до знаний. Вцепляюсь и пока не напитаюсь информацией не успокоюсь.

Хоть и рискованно, но я всё же интересуюсь:

— Я слышала, как ты разговаривал с лекарем, — начинаю я издалека. Некромант безучастно смотрит.

— Каждый день я разговаривал с лекарем, что конкретно ты слышала? — равнодушно спрашивает он.

Шепчу молитву Светлым богам под ироничным взглядом некроманта. Впервые у меня такое ощущение, что я делаю глупости. Молитвы – глупость. Он может разрушить всё святое одним взглядом. Но тогда сильна ли вера, которую так легко разрушить? Надо обдумать это.

— Ты правда видел Смерть? — с благоговейным ужасом спрашиваю я и затаив дыхание я жду ответа.

— Правда, — как-то просто отвечает он, разочаровывая меня.

— И какая она? Ну, Смерть, я имею в виду, — пристаю я с расспросами. Пока у него хорошее настроение, нужно воспользоваться.

— Красивая, — отвечает он с нежностью в голосе.

— И всё?

— Очень красивая, — мечтательно улыбается Мелвас.

— Опиши её, — я смотрю на него умоляющим взглядом.

Кто, как не некромант может рассказать о Смерти?

Мелвас словно сомневается, стоит ли мне говорить.

— Как тебя зовут? — спрашивает он и я теряюсь от неожиданности. Не ожидала, что он изменит тему разговора. — Откровенность за откровенность. Ты мне рассказываешь про себя. А я тебе о цели нашего путешествия.

Он замолкает, сосредоточившись на еде. А я думаю, стоит ли ему рассказывать о себе?

— Меня зовут Кэрис. Жила в Гардарике с бабушкой. Родители умерли в моровое поветрие, — наконец-то решаюсь я на откровенность.

— А как в рабство попала?

— Так налетели степняки, всё село сожгли, кого не убили, угнали в рабство, — говорю отрешённо, словно о ком-то другом. Не могу смириться с этим до сих пор.

Придумала себе способ, как не сойти с ума. Вроде это игра такая.

— Чем занималась? — продолжает допрашивать Мелвас.

— Бабушке помогала, — отвечаю я сущую правду, но немного не договариваю.

— Достойное занятие, — то ли хвалит, то ли издевается он. Он постоянно так говорит, что не поймёшь его истинных намерений. Меня это изрядно раздражает.

— Ты даже не спросишь, в чём помогала?

— Я спросил, ты не ответила, — говорит он, откусывая кусок мяса. — Договор был откровенность за откровенность.

— Так ты не расскажешь, как она выглядит?

— Смерть очень красивая, белоликая с чёрными волосами и удивительными голубыми глазами. Зовут её Морана, — с нежностью описывает её некромант.

— А куда мы едем расскажешь? — набравшись смелости спрашиваю его я. Или это не я, а вино, которым напоил меня Мелвас такое смелое?

— Куда скажу, — говорит он, словно издеваясь надо мной. — К тебе на родину в Гарданику.

— Что там тебе нужно, не скажешь? — закусив губу от нетерпения, я жду ответа

— Ты же мне не сказала, что целительница?

Глава 4. Мелвас Гилт

Наивная девчонка полагала, что я не распознаю магию жизни? Смешно! Вот только мне самому не до смеха.

Мы странно встретились. Я уже несколько месяцев искал рабыню-целительницу. Объехал, кажется, все невольничьи рынки, но не находил. И вот, когда я уже был близок к тому, чтобы заказать работорговцам рабыню-целительницу.

Да, я подонок! И что? Некромант не обязан быть добрым и пушистым, уговаривал я себя, но без успешно.

Мои моральные принципы позволяют купить рабыню. Но вот самостоятельно сделать из свободной женщины невольницу, до этого я ещё не докатился. И когда я был уже близок к этому нашёл её. Идеально подходящую для моего плана.

От неё не фанило чужеродной энергией. Я мог бы принять её за мелкую деревенскую целительницу.

Но что-то пошло не по плану. Меня к неё потянула моя Тьма. Ластясь к ней и признавая в ней равную мне. Вот тогда я и увидел в неприметном задохлике не просто целительницу, а мага жизни.

Мой фамильяр растекался у ног девчонки, а мне нестерпимо хотелось ударить того подонка, кто так жестко обошёлся с ней. Еле сдержался. Торговец не знал её истинной цены. Для меня так она вообще клад.

Работорговец не заслуживал хорошей цены на девчонку. Мало того, что ничего не знал о своём товаре, но и угробил таких красивых девушек.

Их не упокоенные души витали возле рабынь. Пытались задушить торговца.

Я хоть и имею дело со смертью, но красота жизни мне не чужда. Больно было смотреть, как когда-то красивая девочка превратилась в дурнушку. И всё благодаря стараниям торговца. Если бы не моя Тьма, то я не обратил бы на неё внимания.

Мерзкий сукин сын! Когда он начал распускать руки у меня зачесались руки как следует врезать ему.

Я и врезал, но не физически. Не удержался и наложил проклятье на него. Чтобы все, кого когда-то он убил вернулись и вырвали у него кусок мяса.

Проклятье сработало в эту же ночь. На утро по городу прокатилась волна слухов один ужаснее другого. Якобы мертвецы восстали из могил и сожрали скупого торговца рабами.

Я развлекался, как мог пока Кэри болела. Я и имя её тоже узнал. Странно почему у неё до сих пор нет фамильра? Ответов может быть несколько – магия ещё не раскрыта, либо она утратила его.

Девочка, как новая книга. Неизвестно, что будет в следующей главе. Я узнаю её понемногу, страничка за страничкой открываю новое о ней. А когда прочитаю эпилог — придёт её черед послужить мне. Помочь добыть могущественный артефакт – амулет Повелителя Мёртвых.

Как он выглядит знают только трое: Морана его создатель, нынешний владелец и я.

Мне слепок из своей памяти показала Морана, когда мы заключали с ней договор. Вечная молодость и могущество в обмен на артефакт, который у неё украли.

Амулет Повелителя Мёртвых – кулон из гетита, камня красно-коричневого цвета игольчатой структуры в серебряном обрамлении на серебряной цепочке.

Он помогает вызывать духов усопших и получать от них помощь, совершать астральные путешествия, отражать магические атаки соперников. Упокаивать восставших мертвецов.

Весьма полезная вещица. Но вот только у кого она сейчас?

Время, отпущенное мне для выполнения договора со Смертью, неумолимо сокращается. Морана уже приходила и намекала, что должок отдавать нужно. Я и сам знаю, но как? Условия почти невыполнимы.

Приобретение девчонки-мага жизни увеличивает мои шансы на успешный поиск Амулета Мёртвых. А вот сама Кэрри осложняет мою жизнь.

Когда я увидел её впервые, то так и не понял, что со мной произошло в тот момент.

Даже сквозь грязь, лохмотья и синяки по всему телу я видел, насколько Кэрри прекрасна. Я смотрел на её волосы и огромные зелёные, удивлённо раскрытые глаза и чувствовал, что сердце бьётся сильнее. Её приоткрытый ротик с пухлыми чувственными губами, приглашал к поцелую.

Я еле сдержался, чтобы не впиться в её губы безжалостным поцелуем. Таких красивых не бывает. Она встала, кутаясь в лохмотья. Ветер треплет её волосы, бьёт меня по руке и словно молния пронзает меня. Она ниже меня ростом, такая миниатюрная, хрупкая, тонкая, почти прозрачная.

В моём сердце вдруг стало тесно, нежность, как буря на море, накрыла меня с головой. Такая всепоглощающая нежность, что мне захотелось причинить ей боль. Сжать в объятиях так, чтобы она задохнулась. Увидеть, как зелёные глаза становятся тёмными от боли, как кривится пухлый ротик в безмолвном крике.

Я купил её для того, чтобы получить артефакт, а не терять голову при виде её стройной фигурки.

Что за бред! Меня не должно тянуть к ней. Она мой извечный враг. Жизнь – враг смерти.

Она никто для меня. Величайшего некроманта этого мира, сумевшего договориться с самой Смертью. Сильнейшего мага воздуха, практиковавшего светлую магию четверть века. Меня отказавшегося от светлой магии ради магии Смерти.

Она просто целительница. Маг жизни, который даже не знает об этом.

Мне не нравится моя тяга к рабыне. Она заслуживает жалости. Тот, кого жалеют, не вызывает сильных эмоций.

Мелвас, признайся, хотя бы самому себе, что девчонка каким-то непостижимым образом забралась к тебе в сердце, потому что души у тебя нет.

Да, раздери меня горгулья, с самого начала, с первого взгляда на неё всё пошло не так. Меня тянет к ней. Тянет так, что приходится до изнеможения тренироваться на мечах или плести сложнейшие заклинания, требующие множество магической энергии.

Лишь Моране известно, что стоило мне ухаживать за Кэрри. Обтирать её обнажённое тело. Смазывать мазью синяки. Видеть, как её тело бессознательно отзывается на прикосновение моих рук. Как из карминно-розовых губок срываются стоны. И плевать мне, чем они вызваны моими прикосновениями или болью.

Слава Моране, что девчонка не понимает, что творится со мной. Она в моей власти хочу накажу, захочу, возьму силой.

Вот только я скорее отрублю себе руку, чем подниму её на Кэрри. Это странное, непреодолимое влечение к той, которую я купил как средство для достижения цели. Как орудие в моих руках.

За короткий срок она смогла змеёй пролезть в моё сердце, обвиться вокруг него и жалить. Жалить, каждый раз, как смотрю на неё. Жалить каждым словом.

Я уже не уверен, что смогу пожертвовать её, если будет нужно. Наши поиски артефакта и так не прогулка под луной. Кэрри же делает их ещё более сложными.

Моё притяжение связано с фамильяром. Мой фамильяр гепард создан из тьмы моей души. Я зову его Тьма. Он увидел в ней что-то. Я же вижу, что она боится меня. Шарахается, как от прокажённого. И правильно делает.

Если в этом замешан фамильяр и моё влечение к Кэрри из-за него, то я найду способ расправиться с ним. Разорву нашу связь. Никто не должен стоять между мной и Амулетом Повелителя Мёртвых. Я никогда не знал жалости к врагам. Почему в этот раз должно быть иначе?

Глава 5. Зарождающееся доверие

Он знает! Знает, что я целительница! Как же так? Я испуганно замираю. Жду от некроманта вспышки злобы и даже побоев. А получаю равнодушную улыбку. Становится обидно.

— Получается, что тебе всё равно, что я солгала? — с замиранием сердца спрашиваю у него.

Мелвас поднимает глаза. Я пугаюсь его взгляда. На меня до сих пор так никто не смотрел.

— Получается, что так, — его холодный, равнодушный голос плохо вяжется с огнём, горящим в глазах.

Я не верю в безразличный тон. Он меня пугает тем, что говорит одно, а глаза выражают другое.

Можно уметь управлять лицом, взять под контроль эмоции, лишь глазами сложно управлять. Глаза отражение души.

— Неужели ты думаешь, что сможешь, хоть что-то скрыть от меня? — В его глазах появляется огонёк превосходства.

Меня задевает он за живое. Да, я рабыня сейчас, но родилась и жила свободной. Моё зависимое положение не повод для насмешки и тем более считать себя выше.

— Мы все родились равными и умрём тоже равными, — с обидой выкрикиваю я.

— Вот тут ты ошибаешься, — сдерживая самодовольную улыбку, говорит он. — Не все равны перед смертью. Давай поговорим об этом в следующий раз. Сейчас не лучшее время спорить о жизни и смерти.

И в этот раз я согласна с некромантом. Не время для обсуждения вечных вопросов.

— Тогда вернёмся к цели нашего путешествия, — напоминаю я Мелвасу о важном вопросе. — Зачем мы едем ко мне на родину.

— Я смотрю, ты не рада, — деланно удивляется некромант. — А как же припасть к родной земле, которая даёт силу для жизни?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не залепить ему пощёчину. Какого…геморроя, он издевается надо мной? Ничего светлого в душе. А, чего я ждала от некроманта? Он только притворяется хорошим, а на самом деле…

На самом деле враг рода человеческого. Поднимает мертвецов ради развлечения. Поэтому и заговорил о земле. Близка ему эта тема.

— А, что такого в земле Гарданики? — спрашиваю я. — Чем она отличается от этой земли, например? Или земли твоей родины?

— У меня нет родины, — отвечает бездушный Мелвас.

Вот это новость. Как так нет родины? У всех есть родина. Отец говорил, что тот, кто отрёкся от родной земли, пропащий человек. Но, я не спешу делиться воспоминаниями с некромантом. Просто, как и он, пожимаю плечами. Нет так нет.

— Я понимаю, что вы уже не в первый раз уводите разговор в другую сторону, лишь бы не отвечать на мой вопрос, — высказываю я ему.

— Хорошо. Я отвечу, но это тебе мало поможет, — наконец-то соглашается поделиться своими планами некромант. — Мы едем искать одну вещицу.

Ага! Вещицу. Ха-Ха и ещё раз Ха. Так, я тебе и поверила. Ради вещицы не будешь рыскать по свету в поисках того самого помощника, который поможет тебе найти эту самую вещицу. Как бы не так. Важную вещь он ищет. А главное, зачем ему она?

Я постаралась сделать вид, что поверила Мелвасу.

— Как будем искать эту вещицу? — небрежно спрашиваю я.

Некромант задумался. Такой простой вопрос, а он думает. Неужели он не знает, где её искать?

Я замечаю, что Мелвас наблюдает за мной. Что он хочет увидеть? Достойна ли я доверия? Так, у него нет выбора. Даже я это понимаю.

— Если вы только сейчас задумались о том, достойна ли я участия в великой миссии по поиску незначительной вещицы, то вынуждена вас разочаровать. Поздно думать. Думать нужно было раньше.

К моему удивлению, некромант расхохотался. Я ожидала чего угодно. От простого пожелания держать рот на замке до зуботычины. А он хохочет.

Я не могу предугадать его реакцию и это меня злит.

— Не слишком ли образована для деревенской девушки? — сквозь смех спрашивает он, а сам цепко следит за выражением моего лица.

Исчадье Тьмы давит на мою больную точку. Но рассказать придётся, раз у нас пошла такая откровенность.

— У меня мама была целительницей, а папа дружинником князя, — рассказываю я ему полуправду. Папа у меня был лучшим другом князя. Воеводой его дружины.

Мелвас заинтересовался моей историей. Внимательно слушает.

— Мама жила в деревне на границе княжества. Отец рассказывал, что дружина возвращалась из похода. Остановились на ночлег в её деревне. Там-то он и заприметил красивую девушку.

Какая-то непонятная тень промелькнула возле некроманта, и я почувствовала лёгкие поглаживания лодыжек. И так мне тепло стало на душе. Отпустила щемящая тоска по родителям. Я до сих пор не могу простить, что они оставили меня одну.

— Отец хотел увезти маму в столицу, только она отказалась. Не любила она города. Жила в таком, когда училась в Академии магии. Рассказывала, что чуть с тоски не померла. Вот она и учила меня всему. Я тоже должна была поехать учиться, но не судьба. Родители ушли в мир иной, а я осталась с бабушкой.

Я погрузилась в воспоминания. Тяжёлые, ранящие душу. Мои раны только-только начали затягиваться. А Мелвас своими расспросами сорвал тонкую корочку на ране, и она опять стала кровоточить.

— А магии тебя учили? — словно не замечая моего состояния, спрашивает Мелвас.

— Мама немного учила, но больше теорию. В нашей Академии магии не любили, когда учёба начиналась с детства. Могли даже не принять на обучение.

У некроманта наконец-то проявились настоящие эмоции. Он в ужасе смотрит на меня.

— Почему? Какая дичь! — возмущается он. — Меня до Академии учили родители и прекрасно с этим справились.

— У нас считают, что родители могут неправильно пробудить магию, — говорю я, удивляясь, что у кого-то может быть по-другому.

— Так, вы же тёмный маг, — удивляюсь я. — У нас тёмная магия под запретом.

— Ошибаешься, — рассмеялся некромант. — У меня мощнейшая магия воздуха. Я её развивал четверть века. Родители у меня были светлые маги.

Мне казалось, что удивить ему меня уже невозможно. Однако! Я во все глаза смотрю на того, кто разговаривает со Смертью. И тут светлый маг.

— Целительству меня учила бабушка. Она тоже в своё время закончила Академию, — перевожу я разговор на другую тему.

Мне нужно осознать, что в некроманте есть и светлая магия.

— Чему ещё тебя учили? — нетерпеливо спрашивает Мелвас.

— Больше ничему не учили, — пожимаю я плечами. — У меня слабый магический дар.

На этой фразе некромант поперхнулся вином и закашлялся.

Глава 6. Спор

Я во все глаза смотрю, как жуткий некромант давится смехом. Я помню его мрачным и нелюдимым. Не понимаю, что такого я сказала, что ему так весело. Мне он всё ещё внушает страх. Этот страх не объясним и похож на боязнь темноты. Вроде и не должно быть страшно, а сердце всё равно замирает.

— Мой ответ насмешил вас, господин — уничижительно спрашиваю я.

В конце концов, я всего лишь рабыня и обращаться к своему хозяину стоит соответствующе. Склоняю голову. Не из почтения, а чтобы он не увидел бунта в моих глазах.

— Кто сказал, что у тебя слабый дар? — сквозь смех спрашивает Мелвас.

Он какой-то неправильный некромант. Постоянно улыбается. Ни разу не наказал меня за дерзость. Куда делся мрачный вид, с которым я видела его на невольничем рынке? Немногословность? Его словно подменили на этом привале. Это точно Мелвас Гилт могущественный некромант и рабовладелец?

— Прямо, конечно, никто не говорил, но подразумевалось, — отвечаю я.

Вспоминаю маму, которая сокрушалась, что если мне не удастся выучиться в академии, то загублю свой зачаточный дар.

— Подразумевалось, — на место смеху приходит раздражение. — Кем, скажи на милость, подразумевалось? Тобой?

Чего так нервничать? Не понимаю я своего хозяина. То смеётся, то раздражается. Причины перемены настроения от меня ускользают.

— Незачем так злиться. В конце концов, вам-то какое дело? — дерзко спрашиваю я.

— А такое, что ты необученный маг жизни, — говорит Мелвас с раздражением. — И что мне прикажешь с тобой делать?

Я пожимаю плечами. Вот уж в чём не хотела бы участвовать, так это в обсуждении моей судьбы. Умолять сжалиться надо мной, я не буду, но и знать, какая мне участь уготовлена не хочу. Во всяком случае оставшиеся дни можно дожить и без осознания близкой кончины. Магу жизни, уж точно не стоит ждать пощады от мага смерти.

— Не надо со мной ничего делать, — говорю я.

А у самой сердце заходится от воображаемых картин, что он может со мной сделать. Самое страшное – это забрать душу.

— У тебя есть фамильяр? — нагло спрашивает Мелвас.

Неужели непонятно, что о таких вещах не рассказывают. Чужого фамильяра даже увидеть нельзя. А уж говорить о том, если ли он или нет верх глупости.

— Это слишком личный вопрос, — отвечаю я.

— Ты забываешь, девочка, что сейчас у тебя нет ничего личного, — он грубо обрывает меня. Внезапно Мелвас становится похож на настоящего некроманта. — Даже ты сама себе не принадлежишь.

Я упрямо закусываю губу и дерзко вздёргиваю подбородок.

— Ты можешь купить моё тело, но душу тебе не подчинить, — ляпаю я с вызовом, прежде чем думаю, что сказала.

— Ты уверена, что мне не подчинить твою душу? — ласково спрашивает он, а у меня внутри всё дребезжит от страха. Слишком резкие перепады настроения некроманта пугают меня.

Вопрос провокационный.

Мелвас очерчивает большим пальцем мой вздёрнутый подбородок. Проводит пальцем по нижней губе и хрипло спрашивает:

— Так ты уверена? Можешь поспорить, что сможешь устоять, и сама не подаришь мне свою душу?

Я, как зачарованная смотрю в его глаза, полные неясного обещания. Не понимаю, что он от меня хочет.

Бабушка всегда говорила, что споры не угодны Светлым богам. Но тут, как устоять?

— Могу, — с вызовом отвечаю я. — На что спорим?

Ответила на вызов некроманта, прежде чем подумала. Моя порывистость сыграла со мной жуткую шутку. Отдать свою душу, я не готова при любом раскладе. Назад забрать слова тоже нельзя.

— Если ты проиграешь, то будешь безоговорочно помогать мне, — отвечает некромант.

Вроде бы нет ничего плохого в помощи. Но помощь некроманту может обернуться для меня потерей магии. Мало ли что он понимает под словом «помощь»?

— Вы же понимаете, что я не смогу отдать вам душу? — мрачно спрашиваю я, когда накал страстей схлынул, и я осознала во что вляпалась. — Я же не некромант.

— Мне не нужна твоя душа для ритуалов, — у Мелваса настроение почему-то тоже испортилось. — Что за бредовые мысли у тебя в голове?

Что это с ним? Нормальные у меня мысли. А что я должна думать, если на кону стоит моя душа?

— Я некромант! — шипит он мне в лицо.

— Знаю, — тихо шепчу я.

— Мой дар – тёмная сторона твоего дара. Нет жизни без смерти, — продолжает он шипеть. — Перестань нести чепуху.

— Я не обучалась в Академии. О некромантии знаю только то, что слышала от людей, — огрызаюсь я.

— Мне, что теперь и обучать тебя? — злится некромант.

Никто не просит меня обучать. Я вообще не хочу обучаться тёмной магии. Я целительница и всегда на стороне светлых сил.

— Так, что с моей душой? — повторяю я волнующий меня вопрос.

— Хочешь отменить спор? — со злой насмешкой спрашивает Мелвас. — Сдалась даже не попробовав.

— Я не сдалась. Хочу, чтобы условия спора были более понятны, — наседаю я на него. — Мне нужны чёткие правила.

Отец всегда говорил, что в договоре с тёмными нужно проговаривать каждую букву, чтобы потом не вывернули в обратную сторону. Но лучше избегать договоров с Тёмными силами.

— Чёткие правила – это хорошо, — Мелвас мрачно усмехается. — У меня одно правило: в достижении цели все средства хороши.

— Значит, правил нет, — с сожалением говорю я.

— Умница! Всё ловишь на лету, — произносит некромант с сарказмом.

— Всё-таки хочу уточнить, что вы имеете в виду, когда поставили условием «отдать душу»? — и вдруг меня осеняет. — Я умру, да? Вы принесёте меня в жертву?

— Кажется, поспешил назвать тебя умницей. Забираю свои слова обратно, — злится Мелвас. — Ты всё понимаешь буквально?

— Стараюсь, — огрызаюсь я. — Не могу же я залезть к вам в голову и прочитать мысли.

А, жаль! Было бы неплохо знать его мысли! У меня создаётся впечатление, что Мелвас не хочет говорить, что он понимает под «отдать душу».

— Лекцию о некромантии я прочитаю тебе, когда мы двинемся в путь, — обещает он. — Может быть, тогда ты поймёшь, что я имел ввиду.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — А, что я получу, если выиграю?

Мелвас так на меня посмотрел, словно я сказала нелепость.

— А, ты надеешься выиграть? — снова веселится он.

Меня пугает такая внезапная перемена настроений.

— Конечно, иначе зачем я согласилась, — удивляюсь я.

Мелвас подумал и ответил:

— Ты знаешь, не думал, что скажу это, — он прячет улыбку в уголках губ. — А ты права! Нет смысла спорить, если не хочешь выиграть.

Я киваю в ответ на его слова.

— Тогда так, ограничим наш спор во времени. Если ты до того, как мы найдём мою вещицу, ты всё ещё не подаришь мне свою душу, то я дам тебе свободу.

Я аж задохнулась от такой возможности. Да, я в лепёшку расшибусь, но добуду свободу.

— Меня всё устраивает. Я согласна.

Глава 7. Ночлег

Мелвас посмотрел на небо и нахмурился. Я подняла глаза. Распогодилось и лазоревое небо сверкало до боли в глазах.

— Слишком много болтали, — раздосадован некромант. — Не успеем до следующего трактира. Придётся ночевать здесь.

Не понимаю почему, кажется, до ночи ещё много времени. Мне страшно ночевать зимой в лесу, пусть и с сильным магом.

— Я пойду соберу хворост, — отдаёт распоряжения хозяин. — А ты распряги, оботри лошадей, да задай им корма. Вернусь, будем на ночлег устраиваться.

— Может быть, мы всё-таки успеем проехать какое-то расстояние и заночуем в жилье. Можно попроситься к кому-нибудь на сеновал переночевать, — прошу его я. — До ночи ещё много времени.

— Кэрри, в этих краях ночь обрушивается неожиданно. Лазоревое небо — первый признак надвигающейся ночи.

Я не очень-то верю в его объяснения. В любом слове ищу подвох. А то, что он специально называет меня не моим именем, слегка взбесило меня. Ну, хорошо, не слегка, а сильно задело.

— Не называйте меня Кэрри. Мне это не нравится, — высказываю я ему своё недовольство, но всё же добавляю, — господин.

Лицо мага бесстрастно, он только хмыкает. А я не понимаю, к чему относится его хмыканье. Да, я его вообще не понимаю.

— Это ещё почему? — равнодушно спрашивает он.

— Сами знаете. Кэрри означает тёмная. Меня же зовут Кэрис, что значит любовь.

Я горжусь своим именем. Родившись с даром целителя, я получила своё имя и не хочу, чтобы кто-то его переиначивал. Зачем вообще узнавать моё имя, если называет всё равно по-своему.

— Тёмная или любовь, мне нет до этого никакого дела. Меньше болтай, а лучше займись делом, Кэрри.

Мне остаётся только скрежетать зубами. Теперь он нарочно будет называть меня этим мерзким именем. Дразнить. Выводить из себя.

Раздражённая подхожу к лошади, чтобы по приказу хозяина расседлать её. Моя смирная лошадка шарахается от меня. Я подхожу снова и опять такая же реакция.

— Успокойся, — равнодушно говорит хозяин, — тогда и лошади шарахаться не будут.

Он ловко рассёдлывает лошадей и привязывает к их мордам торбы с овсом. Достаёт из своей безразмерной седельной сумки колышек, шепчет что-то на него и вбивает в землю. Привязывает лошадей и уходит за хворостом.

Я только и могу ошалело смотреть ему вслед, не зная, как реагировать на его поступки.

Всегда считала, что говорить можно что угодно. Лучше всего отношение к тебе показывают поступки.

Он грубит, смеётся надо мной. Вообще, ни во что меня не ставит, но помогает.

— Как это у вас так ловко получилось вбить замёрзшую землю колышек? — кричу я ему вслед.

— Воздушный кулак, — отвечает он не оборачиваясь.

Надо наверно приготовить ужин. Заглядываю в сумку, которую бросил мне хозяин. Пока я копаюсь в сумке, чтобы найти крупу и сушёное мясо для каши, Мелвас возвращается с охапкой дров. Ещё пара заходов и у нас высится небольшая поленница.

Я растапливаю на огне снег и варю кашу. Перебрасываясь вполне обычными фразами, мы поужинали.

Вычищаю котелок снегом и возвращаюсь к костру. Мелвас уже растянул маленький шатёр.

— У вас сумка безразмерная, — впервые за всё время знакомства шучу я.

Хозяин не понял шутки, а просто согласился:

— Простейшее заклинание безразмерности.

Наступив на горло гордости, прошу его:

— Научите меня.

— Чему? — скептически спрашивает некромант.

— Магии, — тихо говорю я. — Но только светлой.

Темнеет в одно мгновение. Некромант и здесь оказался прав, как ни горько мне это признавать.

— Ночь, как всегда вовремя. У нас ещё есть время обсудить условия твоего обучения.

Мелвас очерчивает палкой достаточно большой круг, куда входит наш шатёр, костёр и лошади.

Отходит до ближайших деревьев и продолжает ходить по кругу, втыкая в снег какие-то палочки.

Возвращается к костру. Достаёт из своей безразмерной седельной сумки мешочек и посыпает какой-то бело-чёрной смесью по контуру круга.

— Что ты делаешь, хозяин? — сгорая от любопытства, спрашиваю я.

— Ставлю защитный круг, который не сможет переступить никакая нечисть.

— Удивительно, что некромант ставит защиту от нечисти.

— Я что, по-твоему, должен всю ночь сторожить твой сон? — резко отвечает Мелвас. — Или мне тебя поставить охранять наш лагерь?

Я качаю головой. Какой из меня охранник.

Он садится рядом со мной, дотрагиваясь до моего бедра своим. Я замираю от его близости. А Мелвас сидит, как в ни в чём не бывало. Тихонько отодвигаюсь и выдыхаю.

— Хозяин, расскажи, как ты ставил защиту? — мне действительно интересно узнать.

В то же время я сглаживаю неловкость, которую почувствовала от близости некроманта.

— Соль — самая мощная защита от нечисти, — рассказывает хозяин, — поэтому защитный круг всегда делай из неё. Идеально, если в неё добавить чёрный перец. Он стоит очень дорого, но зато усиливает эффект соли.

Я сижу с открытым ртом. Мелвас большим пальцем аккуратно ставит мою челюсть на место и проводит им по контуру лица, скулам. Моё лицо пылает, а мысли спутываются.

— Никого не слушай, если скажут, что нужно использовать для защиты что-то другое, — как ни в чём не бывало говорит Мелвас.

А я ничего не слышала из его последней фразы.

— Ты, что меня не слушаешь? — спрашивает он, заправляя за ушко, выбившуюся из косы непослушную прядку волос.

— А? Что? — Глупо спрашиваю я, незаметно рукой дотрагиваясь до того места, которое пылает от прикосновения Мелваса.

— Я говорю, что по широкому кругу я поставил сигналки, которые оповестят нас, если на поляну сунутся незваные гости.

— Незваные гости? Кто это может быть? — задаю я вопросы, ответы на которые не могут прийти мне в голову. — Ты же сильный маг. Кто посмеет сунуться к нам?

Мелвас палкой поправляет в костре дрова и невзначай дотрагивается до моей груди локтем. Я снова краснею. Хорошо ещё, что сейчас ночь и хозяин не видит, как меня бросает в жар от каждого его случайного прикосновения.

Он удобно устраивается и опять прикасается бедром к моей ноге. Я боюсь отодвинуться и замираю, как зайчонок, попавший в капкан.

Его прикосновения не вызывают у меня отвращения. И это пугает меня больше всего.

— Мне приятна твоя вера в меня, — но в голосе я не услышала радости. — Есть неразумные виды нечисти, которые не понимают, кого надо бояться. Вот на них, да на диких зверей и рассчитана моя защита.

— Так зима же? — удивляюсь я. — Какая нечисть? У нас в Гарданике нечисть лесная зимой спит, не шалит.

— Так здесь большая часть времени – зима. Вот и нечисть здесь своя, привыкшая к местным морозам.

— Ох, не к добру мы заговорили ночью о нечисти, — говорю я, а Мелвас не может скрыть снисходительной улыбки.

— Вот в чём ты права, так это в том, что пора уже спать. Забирайся в шатёр, а я пока потушу костёр, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да лошадей проверю.

Я благодарна ему за то, что даёт мне время подготовиться ко сну. Мелвас уже устроил место для ночлега. Положил на землю одеяла, вместо подушек, видимо, будут сёдла. Я снимаю плащ. Складываю его на манер подушки и подкладываю под голову.

Только я устроилась, как в шатёр вошёл хозяин. Снял плащ, лёг рядом со мной, накрыл нас своим тёплым меховым плащом.

— Спи, — говорит он. — Завтра нужно проехать большое расстояние. Тебе понадобятся силы.

Мне становится слишком жарко, я пытаюсь раскрыться. Хозяин лишь крепче прижал меня к своей груди. Какой тут может быть сон.

Глава 8. «Призови фамильяра»

Ночь выдалась беспокойной. Присутствие Мелваса рядом не давало мне уснуть. Я боялась даже пошевелиться. Тело без движения затекло.

Лишь к утру я забылась сном. Даже за столь короткий период сна я не смогла расслабиться. Мне снилась матушка. Она беспокойно твердила только одну фразу «призови фамильяра». На мои вопросы не отвечала, только твердила, как заводная про призыв.

Проснулась я от холода. Мелвас уже встал и перестал согревать меня теплом своего тела.

Я выползаю из шатра и вижу, как некромант проверяет свою защиту. Костёр он уже развёл, лошадей напоил и накормил.

Вижу его довольное, выспавшееся лицо и так и хочется сказать гадость. Моё тело ноет от неудобной позы, в которой я по его милости, провела всю ночь. Голова болит от недосыпа.

Плетусь к котелку. Надо сделать завтрак. Бодрый некромант меня раздражает.

— Доброе утро, Кэрри, — приветствует меня Мелвас.

— Утро не бывает добрым, — огрызаюсь я. — Во всяком случае, не это утро, точно.

— Советую спрятать своё недовольство как можно дальше и глубже, — грубо отвечает мне некромант, — и заниматься своими обязанностями. Я уже давно встал, а завтрак не готов.

С трудом удерживаюсь от грубости. Глотаю дерзкие слова. Сам продрых без задних ног всю ночь, а я страдаю.

Прикусив язык, я грею воду, чтобы приготовить кашу с мясом.

— Ты стонала во сне, — неожиданно говорит Мелвас пугая меня. — Что тебе снилось?

Я раздумываю говорить ли ему правду. Вроде как он обещал меня учить. Только чему может научить некромант целительницу? Но всё же склоняюсь к мысли рассказать о своём сне. Может посоветует что-то.

— Мне снилась мама, которая настаивала на призыве фамильяра, — с затаённой надеждой говорю я.

— Мёртвые, как правило, просто так не приходят, — задумчиво отвечает Мелвас. — Значит, тебе очень нужен фамильяр, раз мама пришла.

— Зачем он мне? — я пребываю в недоумении. — Жила без него раньше и ещё проживу.

— Кэрри, если пришла мама, значит дело серьёзное, — говорит Мелвис, — женщины рода появляются обычно перед важными событиями.

Я упрямо молчу.

— И, если мать сказала, что тебе нужен фамильяр, значит будем вызывать его.

Мелвас говорит с непоколебимой уверенностью. Да, отвертеться не получится. Придётся вызывать фамильяра.

Мы собираемся в путь. Защитные заклинания тёмный маг давно развеял. Я запаковала последний путевой мешок.

Некромант погрузил поклажу на запасную лошадь. Я же взобралась на свою кобылку, которую прозвала Одуванчиком. Не желая рисковать Мелвас опять привязывает поводья моей лошади к своему седлу. Я мысленно возношу молитву Светлым богам о помощи в пути, и мы покидаем поляну.

Мелвасу скучно что ли ехать молча, он решил обучить меня базовым знаниям призыва фамильяра.

Я и представить не могла, что некромант обладает такими обширными знаниями по фамильярам.

Начал Мелвас с того, что рассказал мне, насколько сильно я ошибаюсь, отказываясь совершать призыв.

— Кэрри, — обращается он ко мне, а я морщусь на этом имени, но не возражаю, всё равно будет называть, как ему хочется, — фамильяры служат и помогают колдунам и ведьмам по хозяйству, в бытовых делах. Могут помочь околдовать кого нужно.

Я даже слов не знаю для ответа. Какая наглость учить меня тёмной магии.

— Я не ведьма, — шиплю я на Мелваса. — Мне не нужно никого околдовывать. Не буду призывать сущность противную Светлым богам.

Последние слова я выкрикиваю ему в лицо. Некромант кривит губы в презрительной усмешке.

— Знаешь, что мне больше всего не нравится в неучах? — и не дожидаясь моего ответа, добавляет. — Вопиющее невежество, возведённое в абсолют.

Я сверкаю на него глазами, сдерживая яростные слова, готовые сорваться с губ.

— То, что сдерживаешься, уже достижение для тебя, — поучает Мелвас. — Маг без выдержки – мёртвый маг.

От любопытства я навострила уши.

— Это ещё почему?

— Для мага важна сосредоточенность и выдержка, — говорит мне некромант. — Нарушишь последовательность слов или действий, можешь навредить себе и тому, для кого проводишь обряд.

— Не собираюсь колдовать, — упрямо твержу я. — Я целительница. От слова «исцелять», а не вредить.

Некромант закатывает глаза. Я только едва слышу последнюю фразу, произнесённую шёпотом, чтобы я не услышала:

— Морана, какая фееричная тупость!

Мелвас продолжает лекцию, как не в чём ни бывало.

— Фамильяр обладает разумом на уровне обычного человека, имеет собственное имя и чаще всего принимает форму животного. У слабых колдунов и ведьм фамильяр имеет форму самого простого животного, например, кота или жабы. Бывают вороны, ящерицы. Чем сильнее маг, тем необычней у него фамильяр.

— А у вас какой фамильяр? — спрашиваю я.

— Если ты его не видишь, то и знать тебе не надо, — равнодушно отвечает он.

А я показываю его спине язык. Важный какой. Ответить трудно.

— У сильных магов фамильяры не показываются, если не хотят. Они похожи на дымок, который при необходимости превращается в сильное животное.

— А почему на дымок? — спрашиваю я, вспомнив, дымку или тень, которая отделилась от некроманта на невольничем рынке и ластилась ко мне.

Что бы это могло значить? Спрашивать у Мелваса я опасаюсь пока. Вдруг я что-то нарушила. Не дразни некроманта, спрашивая его о фамильяре.

— Чтобы успешно шпионить за врагами хозяина, не вызывая подозрений, — отвечает тёмный маг.

— Да, не нужно мне всё это, — упираюсь я. — Я светлая целительница, иду прямой дорогой.

Гордо задираю подбородок и с вызовом смотрю на некроманта. Не нужны мне никакие ухищрения. Я честная и открытая.

— Бывает, — странно отвечает Мелвас. — Поживём посмотрим, какой дорогой ты идёшь. А пока мы идём вместе, больше молчи и слушай. Учись, я за учёбу денег не беру.

— В который раз говорю, не хочу учиться.

— Понимаю. Не хочу учиться, а хочу жениться. То есть замуж. Прости, Кэрри, но я не готов на тебе жениться, — ехидно скалится некромант.

Вот гад какой! Сказано тёмный. За него замуж? Да ни в жизнь!

Глава 9. На постоялом дворе

Мелвас спешит. Гонит, как ненормальный. Я и так его задержала сначала по болезни, а потом и на поляне разговорами.

Наша безумная скачка идёт в полном молчании. Он даже на обед не останавливается. Моё тело ноет от напряжения. Я вросла в седло. Стянуть меня можно только силой.

Наконец-то на горизонте показываются домишки. Неужели сегодня мы будем спать в постелях. Небывалая роскошь для таких путешественников, как мы.

Только бы Мелвас не задумал ехать дальше. Мне просто необходимо отдохнуть в нормальных условиях.

— Впереди деревня, — сообщает некромант, — заночуем на постоялом дворе.

Я радостно взвизгиваю, готовая пришпорить Одуванчика и лететь галопом в деревню.

— Кэрри, напоминаю, что ты невольница, — грубо говорит Мелвас, даже не глядя на меня. — Не нужно привлекать к себе внимание.

Как же он меня бесит в эти моменты.

— Я не Кэрри, называйте меня Эрис, — стараясь скрыть раздражение, прошу я его. — И я не привлекаю к себе внимание никого, кроме вас.

— Хорошо, Кэрри, — соглашается Мелвас, будто не слыша, что я ему талдычу.

Мы подъезжаем к большому двухэтажному дому. Возле коновязи привязываем коней. Тёмный берёт тяжёлые дорожные мешки, а мне достаётся моя котомка с вещами.

С мороза духота трактира мешает дышать.

Озираюсь по сторонам, откуда здесь так много народа? Тракт вроде бы немноголюдный?

Мелвас пробивается к стойке трактирщика, таща меня за собой. Я покрываюсь потом. Некромант тоже выглядит не лучшим образом. Вряд ли кто-то бы признал в нём богатого человека, не то что мага.

Хозяин смеривает нас презрительным взглядом, не вызываем мы у него вдохновения на трудовые подвиги. Зевая, он отворачивается от некроманта, протирая стакан. Вот это зря!

Некромант не прощает оскорблений.

— Хозяин, нам комнату и поесть, — властным голосом отдаёт распоряжение Мелвас, играя золотой монетой перед глазами хозяина.

Да, он с ума сошёл! Целый золотой! Да тут пяти медяков за глаза хватит.

— Все непременно, господин хороший, — подобострастно склоняется хозяин, протирая тем же полотенцем стойку возле некроманта, — вам покушать в зале или в комнату отправить служанку?

— Комнату сейчас, а покушать мы спустимся, — решает для себя Мелвас, оглядывая зал.

— Что прикажете подать? — трактирщик чуть ли не вылизывает сапоги некроманту.

Тьфу, смотреть противно!

— Всё самое лучшее, — небрежно бросает Мелвас.

Позёр! Чего это он красуется перед трактирщиком.

— Отнесите, наконец-то сумки в комнату и организуйте нам ванну, — вальяжно развалившись возле стойки, распоряжается Мелвас.

Я краснею. Воображение рисует что-то наподобие нашего сна в шатре, но только в ванной. То, что будет дальше мне не нравится. Я многое видела, находясь в рабстве.

Но почему-то тело реагирует совсем не так, как разум. От этой волнительной картинки, мне становится ещё больше жарко. И стыдно!

— Ступай, Кэрри в комнату, — распоряжается некромант, — я скоро подойду.

Отпускает меня одну? Что за дикая нелепица? Я слежу за его взглядом. Ах, вон оно, что!

За столом в дальнем углу комнаты сидит респектабельно одетая девица и строит глазки Мелвасу.

Я перевожу взгляд на некроманта и глазам своим не верю. У него распушены перья, как у петуха на хвосте в моей родной деревне. Я со злостью дёргаю у него из рук дорожный мешок и падаю под его тяжестью.

Некрасиво распластавшись на грязном полу, придавленная мешком, я чуть не плачу. Надо мной все смеются. Мелвас поднимает мешок и подаёт мне руку.

— Я же сказал, чтобы ты шла в комнату, — недовольно ворчит он, поднимая меня с пола. — Пойдём-ка, я тебя провожу.

— Сама справлюсь, — пряча злые слёзы, выдёргиваю я руку и направляюсь я в комнату.

— Ваша комната не там, — останавливает меня окрик хозяина трактира.

Я разворачиваюсь и молча плетусь в том направлении, которое указал трактирщик. Тёмный маг, странно хмыкнув идёт за мной. Наши дорожные мешки он отдал носильщику, указывающему нам путь. А у самого в руках только его личная сумка.

Мне Мелвас умудрился за мгновение испортить такой хороший день.

Я вынуждена признать, что он очень привлекателен. Интерес девицы вызван его внешностью, если она не увидела золотой.

Дни, проведённые в невольничем караване, не оставили от моих иллюзий камня на камне. Девушка явно непросто проявляет интерес.

Но мне-то что за дело? Почему так сильно хочется кричать? Сердце разрывается на куски от одной мысли, что Мелвас будет обнимать ту девицу.

Я пинаю так некстати подвернувшуюся бумажку. А Мелвас в два шага догоняет её, подбирает и кладёт в карман.

Странные дела творятся вокруг! Очередная тайна некроманта захватила мой разум, оттеснив на задний план мысли о девице и Мелвасе.

Мы входим в комнату, выделенную нам трактирщиком.

— У нас, что одна комната на двоих? — от обиды вредничаю я.

— Ну, если у тебя есть деньги, то сними себе другую, — отозвался бездушный некромант. Ни капли сочувствия!

Я фыркаю и отхожу к единственной кровати. Как же мы будем спать? Воспоминание о девице внизу наводит на мысль, что возможно я спать буду одна. Настроение это мне не подняло, почему-то.

Поворачиваюсь, чтобы высказать, что я думаю о его перемигивании с девкой в зале и застываю с открытым ртом.

Вокруг Мелваса клубится тьма, формируясь в фигуру большого животного, похожего на кошку. Некромант отпускает её, его, ну в общем, Тьму и она медленно испаряется.

— Это что было? — с благоговением спрашиваю я.

— Что что? — непонимающе смотрит на меня Мелвас.

— Ну вот эта тьма, превращающаяся в большую кошку, — восторг в моём голосе вызвал лишь тень недовольства.

— Странно, что ты это видела, — задумчиво говорит Мелвас. — Это мой фамильяр. Гепард. По сути, большая кошка. Зовут его Тьма, так как он создан из тьмы моей души.

Так вот, он какой фамильяр. Интересно, какой у меня? Впервые, с того момента, как я узнала о них, мне захотелось попробовать призвать своего фамильяра.

— Ты его убрал потому, что я заметила?

— Тьма отправился выполнять моё задание, — спокойно отвечает Мелвас. — Разведать обстановку. Что-то подозрительна эта девка внизу.

Я открываю рот от изумления и немного разочарования. Столько страданий и всё зря. Он и не собирался проводить время с ней.

— Ты приводи себя в порядок и спускайся, — говорит он.

— А ты куда? — глупо спрашиваю я, словно хочу, чтобы он поприсутствовал, когда я буду приводить себя в порядок.

— Вниз, в конце концов, нельзя разочаровывать девушку, — отвечает Мелвас. — Пойду, утешу страждущую душу.

Стою, как дура с открытым ртом, и смотрю на этого утешителя. Каков наглец! Во всём найдёт свою выгоду!

— Ты же сказал, что девица подозрительна, так зачем лезть на рожон?

Глава 10. Не болтай

Мелвас снимает с себя полушубок и шапку. Я стягиваю верхнюю одежду и камзол некроманта и отношу её к вешалкам возле двери. На мне лёгкая светлая рубашка и корсет, поддерживающий грудь. Чёрные брюки обтягивают ноги как вторая кожа. Лёгкие сапоги до колена. Меховые валенки я сняла ещё у входа.

— Такие вещи не рассасываются, как в целительстве, Кэрри, — буднично разъясняет мне, как несмышлёнышу некромант. — Это тебе не шов, наложенный с помощью магических нитей. Тут всё сложнее.

Я фыркаю. Ага! Сложнее! Знаю я эту сложность – смазливая девица.

— Я понимаю, — потупив глазки покорно говорю я. — Вы сильный мужчина и вам просто необходимо решить подобную сложность.

И не могу удержаться от подколки:

— Как же без этого. Такие сложности придают краски жизни.

Мелвас как-то странно на меня смотрит.

— Кэрри, ревновать бессмысленно, — вдруг заявляет он.

Да, что за бред? Какая такая ревность? Я даже не знаю, что это такое. В смысле никогда не испытывала. Сейчас я испытываю только злость и раздражение. Разве это ревность?

— Не понимаю о чём вы сейчас, хозяин, — говорю я, подчёркивая наше различие.

— Ну, ну, тебе бы разобраться со своими чувствами, — сурово говорит он. — Отношения между нами могут быть только учитель – ученица и хозяин – рабыня. Не больше. Не питай иллюзий насчёт меня, Кэрри.

От злости у меня сжимаются кулаки. Как же хочется врезать по этой наглой самодовольной морде. «Не питай иллюзий», передразниваю я его у себя в голове. Это ты не питай иллюзий. Болван!

— Мои чувства вам известны, хозяин, — стремлюсь я его ударить побольнее. — Я вас ненавижу! И это единственное чувство к вам.

Я дрожу от негодования. Наглец! Сволочь! Болван! Нет, болван, кажется, уже был, и я начинаю повторяться. С таким хозяином нужно срочно пополнять запас бранных слов.

— Как жаль, Кэрри, что рабам чуждо чувство благодарности, — жёстко говорит он. — Отныне я не буду с тобой возиться. Исполняй все обязанности рабыни и не мечтай о большем.

К нам в комнату внесли деревянную ванну и поставили её на свободное место в середине комнаты. Слуги шныряют туда-сюда с вёдрами воды, наполняя её. Лёгкий пар вьётся над ванной.

Мелвас даёт знак слуге оставить полное ведро горячей воды и выйти.

— Запри комнату, — приказ звучит, как удар хлыстом.

Моя храбрость куда-то улетучивается. От неведения, что сейчас меня ждёт, страх скручивает внутренности узлом. На негнущихся ногах я плетусь к двери.

— Поживее, Кэрри, — негромко говорит некромант.

Я запираю дверь, разворачиваюсь и опираюсь на неё спиной. Он молчит, лишь чёрные глаза гневно пылают на абсолютно равнодушном лице. И это не сулит мне ничего хорошего.

— Подойди, — его спокойный голос разрывает тишину.

На этот раз Мелвас взял себя в руки, но от этого мне не легче. Я подхожу к нему, ни жива, ни мертва.

— Раздень меня, — безразлично говорит он.

Я теряюсь. Что он имеет в виду? Меня начинает колотить, руки трясутся, и зуб на зуб не попадает.

— Ч-что? — от страха я начинаю заикаться.

— Ты глухая? — в его голосе нет сострадания, лишь бездушный вопрос. Кажется, что даже ответ его не интересует.

— Н-нет, — заикаюсь я.

Вот кто меня за язык тянул? Могла бы и промолчать, так понесло язвить. Доязвилась, Эри!

— Значит, выполняй, — равнодушно повторяет приказ Мелвас.

Вот он наглядный урок, как поступают с рабынями хозяева. Мне так и хочется крикнуть, что не надо, я всё поняла. Но гордость или страх не дают вырваться им на волю.

— Не надо, я не могу, — едва сдерживая слёзы прошу я. — Я не знаю как.

Мелвас молча берёт мои руки в свои ладони и кладёт на грудь. От жара его рук я чувствую покалывания по коже.

— Начни с камзола, —сухо инструктирует он меня. А я дрожу, как лихорадке то ли от страха, то ли в ожидании чего-то запретного.

Я дрожащими руками расстёгиваю первую пуговицу. Он не шелохнулся. Набравшись храбрости, я расстёгиваю ещё одну и ещё. С удивлением обнаруживаю, что камзол расстёгнут.

Поднимаю на Мелваса глаза.

— Снимай, — командует он.

Провожу руками по его груди, скольжу к плечам. Чувствую, как напрягаются мышцы под моими ладонями. Я уже не чувствую страха, только любопытство и какое-то неясное томление в груди.

Я, не спеша, стягиваю камзол с плеч, а он застревает на локтях. Не отводя взгляда от глаз Мелваса, я провожу ладонью от плеча до локтя и стягиваю один рукав, затем второй. С удовлетворением наблюдаю, как расширяются зрачки в глазах некроманта, как темнеет взгляд.

Мелвас не сделал ни единого движения в мою сторону.

— Рубашка, — отрывисто говорит он.

Втягивает в себя воздух, когда я, касаясь его обнажённой кожи ладонями, поднимаю рубашку до плеч. Упираюсь грудью в его торс, но всё равно не могу её снять.

— Присядьте, — негромко прошу его я.

Словно вырываясь из вязкой трясины, Мелвас смотрит на меня непонимающим взглядом.

— Прошу прощения? — хрипло переспрашивает он.

— Присядьте, пожалуйста, хозяин. Я недотягиваюсь, чтобы снять рубашку, — повторяю я, отмечая, что мне с трудом даётся речь.

Во рту пересохло и думаю я совсем не о рубашке, а его мощной груди и мускулистых руках. Я представляю, как было бы, если бы сильные руки обняли бы мою талию, а губы приникли к губам. Я мотнула головой, прогоняя наваждение.

Мелвас послушно садится. Я, уткнувшись в его лицо грудью, стягиваю рубашку. Словно подслушав мои мечты, некромант не даёт мне отойти. Впивается жадными поцелуями в полушария груди. Руки стальными тисками сжимаются вокруг талии, и он до боли прижимает меня к себе. Я ойкаю.

Он отрывается от моего тела. Впивается в меня пьяным взглядом. Молчим, глядя друг другу в глаза.

— Сапоги, — говорит он с хрипотцой, опуская взгляд к груди.

Я склоняю колени. Его глазам предстаёт великолепный обзор моего декольте. Я смущаюсь, ловя его жадный взгляд. Только сейчас до меня доходит, что это не игра. Я нахожусь в запертой комнате с возбуждённым мужчиной.