Тайны королевской семьи

Глава 1

Глава 1.

В большой тускло освещенной четырьмя свечами комнате королевского дворца, в той ее части, где проживали семьи придворных, а также бывшие фрейлины, которые когда-то составляли свиту ныне покойной королевы-матери, на кровати без чувств лежала молодая женщина. Над ней склонился мужчина, в темно-зеленой форме королевского лекаря, одетая наспех - отсутствовали кружевной воротник, манжеты, обязательные для этой формы, пуговицы застегнуты через одну, отсутствовал пышный парик, являя всем его изрядно поредевшие светлые волосы и большую лысину на макушке, что выдавало его спешку к умирающей. Он сидел на краю постели и старался привести девушку в чувства, вливая в ее рот какие-то зелья из склянок, которые доставал из своего саквояжа, но с каждым мгновением его лицо становилось мрачнее.

- Ну что? Орнелиус, не молчи, что с ней? Что с нашей дочерью? – спрашивала красивая женщина, которая нервно ходила возле постели, заглядывая в лицо молодой женщины. Сейчас, при тусклом свете свечей ей можно было дать на вид 40-45 лет, хотя бывшей фрейлине ныне покойной королевы-матери недавно исполнилось всего тридцать пять лет. Ее лицо осунулось, под глазами пролегли темные круги, возле уголков губ пролегли глубокие складки, брови хмурились от какой-то напряженной мысли. Она также была одета в широкий домашний халат, под которым виднелась ночная шелковая рубашка. Ее русые волосы были убраны под простой чепец. – Сделай что-нибудь, ты же королевский лекарь. Неужели ты не можешь помочь собственной дочери?

- Сарина, успокойся, я делаю все, что могу, - довольно резко недовольным тоном ответил мужчина. – Я не всесилен, я не бог. Я простой лекарь. Я же говорил вам, чтобы вы сидели в поместье и не тащились сюда. Роланте вредны дальние поездки на таком сроке, ты же сама знаешь, как трясет в этих жутких каретах. Вы же не послушали меня, решили, что должны быть на этом чертовом балу. Вот и получили то, что заслужили, - а потом совсем тихо пробормотал про себя, чтобы Сарина не услышала его, - глупые курицы. Как была дурой, так и осталась. И дочь такая же бестолковая гулящая девка.

В его голосе звучало…раздражение, словно преждевременные роды у его дочери были ему неприятны и то, что девочка сейчас умирает у него на глазах не имело для него никакого значения.

- Что же делать? Что делать? – женщина, которую лекарь назвал Сариной, металась по комнате и создавала нездоровую суету. Потом она резко повернулась и отошла в угол комнаты, где на небольшом столике еще одна женщина, старая повитуха Мардана, в свете двух свечей обтирала и пеленала новорожденного мальчика. – Мардана, как он?

- Мальчик очень слаб. Он родился раньше положенного срока, Вы же сами это знаете. Но если за ним ухаживать, то с ним все будет хорошо. Сейчас ему нужно будет молоко матери и уход.

- Хорошо, - Сарина тяжело выдохнула и вновь подошла к постели, на которой умирала ее дочь Роланта. – Орнелиус, ну что? Что с нашей дочерью?

Прежде чем ответить, мужчина поднялся с постели и сложил руки в молитвенном жесте.

- Душу нашей дочери добрые боги забрали в свои небесные чертоги. Помолись, Сарина, чтобы ее приняли там с любовью.

Женщина всмотрелась с стремительно синеющее лицо дочери, которое замерло неподвижной маской, и нервно кусала губы. Где-то в замке раздался бой часов, которые оповещали о наступлении полуночи. Сарина и Орнелиус стояли напротив друг друга и ни один из них не сожалел о смерти дочери.

- Старший сын нашего короля, - тихо проговорил лекарь.

От его слов женщина вздрогнула.

- Что? Что ты сказал? – тихо, свистящим шепотом спросила она у мужчины.

- Я сказал, что родился старший сын нашего короля, - безжизненным голосом проговорил он, а потом посмотрел в глаза своей жены.

- Старший сын, - почти хором также тихо проговорили они и в глазах женщины загорелся опасный огонь. Огонь ее неосуществленных желаний. Огонь мести, который отразился в глазах ее мужа.

В ее голове тут же вспыхнул план, который она, несмотря ни на что, воплотит в жизнь. Не она, не ее дочь, так внук займет трон. И мужчина по ее взгляду все понял. Его губы поджались, лицо помрачнело. Но идти против своей жены он не стал, не зря же он рассказал недавно о главной тайне королевской семьи, почему там никогда не рождалось двух сыновей, а если появлялся младший сын, то он слишком скоро покидал этот мир.

После того, как год назад король за незначительную ошибку в диагнозе, которую Орнелиус поставил его очередной любовнице и назначил неправильное лечение, жестоко оскорбил его при всем дворе, унизив его честь, как представителя знатного рода, обида на правителя глубоко засела в душе мужчины. Одно хорошо – король не выгнал его с поста королевского лекаря, слишком много темных дел их связывало. У Орнелиуса появилось желание отомстить королю любым образом. И вот теперь он по глазам жены видел ее коварный план, в котором уже заранее согласился принять участие. Осталась только одна малость…

***

Сарина попала в королевский дворец, когда ей было пятнадцать. Ее мама баронесса Вейра Кардарейская – фрейлина королевы, привела дочь на первый бал дебютанток и представила своей госпоже. Девочка была так хороша, словно ангелочек, и королева обещала ее матери взять в свои фрейлины, когда Сарине исполнится семнадцать. А пока Сарина должна изучить дворцовый этикет, научиться всему, что должна знать фрейлина. С того дня она вместе с матушкой осталась жить во дворце, где у Вейры были свои комнаты. Ее отец – барон Эйрен Кардарейский, который постоянно жил в своем поместье недалеко от столицы, был совершенно не против, что жена и дочь будут жить во дворце. У него будет свобода заниматься своими любимыми делами – охотой и женщинами.

Сарина почти месяц бродила по дворцу, любуясь его красотой и изучая все переходы, комнаты, залы, потайные места. В небольшой комнатке возле парадного зала, где обычно уставшие хозяева уединялись для отдыха от гостей во время шумных балов, она встретила принца Тобасиаса, который через девять лет станет королем Тобасиасом III Норинским. Он был старше ее на четыре года, но выглядел уже совсем взрослым.

Тобасиас был красив, многие придворные дамы без оглядки на свой возраст мечтали о нем. В свои девятнадцать он был высок, крепок, силен, ловок. С самого детства отец готовил его занять трон после своей смерти, не давая спуску ни в каких науках и воинском искусстве.

Тобас, как он разрешал называть себя самым близким, знал о том, как женщины реагируют на него, поэтому не удивился, когда молоденькая девчонка застыла на пороге комнаты, с восхищением глядя на него. У него было много женщин, он знал толк в плотских утехах, поэтому смотрел на это юное создание, как охотник на новую красивую жертву.

Сарина с трудом помнила их первый разговор, когда принц подошел к ней, провел пальцами по ее щеке, от чего она чуть не упала ему под ноги без чувств. Он только усмехнулся, когда она пошатнулась от его прикосновения, потом сказал, что они еще обязательно увидятся и вышел из комнаты. А она дошла до дивана, на котором до этого сидел принц, почти упала на него и долго приходила в себя.

С того дня Сарина грезила принцем, представляя, как он возьмет ее за руку, подведет к своей матери королеве и объявит ее своей невестой, а потом они поженятся и после смерти королевы-матери она сама станет королевой. Когда Вейра узнала, о чем мечтает ее дочь, посмеялась над Сариной. «Девочка моя, таких как ты у принца целый дворец невест. Запомни, он никогда не женится на тебе. Принцы женятся на принцессах, короли на королевах», - слова матери звучали с ноткой грусти. «Но я понравилась ему!», - Сарине не хотелось верить, что принц может выбрать кого-то другого. Она даже топнула ногой, на что ее мама только покачала головой.

Сарина делала все, чтобы попасть на глаза принцу, но он словно не замечал ее. Она ходила за ним тенью, искала любую возможность, чтобы оказаться рядом. Над ней стали посмеиваться слуги и другие придворные, но Сарина совершенно не обращала на всех этих глупцов внимания. Она верила, что Тобас выберет ее в жены. Но шли дни, а принц ни разу даже не заговорил с ней. В день, когда Сарине исполнилось шестнадцать, она решилась на отчаянный шаг. В тот день матушка в свите королевы уехала в загородный дворец, где Ее величество решило провести несколько дней вдалеке от шума дворца. Сарина осталась в комнатах одна. Она давно нашла спальню принца, тайно несколько раз заходила в нее, знала, как незаметно попасть туда. Девочка дождалась полуночи и отправилась к его спальне темными коридорами и переходами. Через потайную дверь, ведущую в гардеробную принца, через которую обычно ходили слуги, она прошла в его спальню. Принц был в комнате, лежал в своей огромной постели. Он еще не спал, когда она пробралась к нему, приподнялся на постели и взял со столика свечу. Сарина быстро подошла к нему, скинула с плеч шелковый халат, под которым было только ее молодое тело и сделала еще один решительный шаг к Тобасиасу.

- Мой принц, я хочу быть твоей, - прошептала она, но в ночной тишине ее голос прозвучал достаточно громко, чтобы он ее услышал.

- Ну раз пришла, то иди сюда, - он хмыкнул, откидывая край роскошного покрывала. – Я как раз хотел позвать себе… Ладно, иди сюда.

Сарина чуть не упала без чувств от нахлынувшего на нее счастья – принц не прогнал ее! Он хочет быть с ней, позволил лечь с ним в постель! Она победила, он обязательно полюбит ее и назовет своей женой.

Ожидания девушки, что принц будет с ней нежен, не оправдались. Сколько раз от фрейлин и служанок она слышала разговоры о том, как это происходит между мужчиной и женщиной, какие удовольствия мужчина доставляет женщине, и каждый раз мечтала о прекрасной ночи с Тобасиасом, наполненной страстью и нежностью. Но принц просто положил ее на постель, снял с себя одежду и совершил то, что совершает муж со своей женой под покровом ночи. Когда он узнал, что она еще невинна, даже хотел прогнать ее, хотя уже успел сделать ее женщиной. Потом, не обращая внимание на «неудобство» Сарины и ее слезы, закончил то, что начал.

- Все, теперь можешь уходить, - сказал он, когда поднялся с девушки. – Можешь больше не приходить. Мне с тобой не понравилось.

- Но, мой принц! Вы же сделали меня своей женщиной…, - прошептала она, не веря в то, что он вот так просто выгоняет ее. Он же должен теперь сказать, что возьмет ее в жены, ведь она подарила ему свою невинность.

- И что? Ты не первая и не последняя, - он даже усмехнулся на ее слова. – Все, иди. Я хочу спать. Или ты думала, что после этого я женюсь на тебе? Я не женюсь на гулящих девках.

Принц рассмеялся, глядя на ее ошеломленное лицо. Она лежала, глотая горькие слезы обиды, разочарования, не в силах подняться.

- Мне стражей позвать, чтобы они тебя вывели из моей спальни? – спросил Тобасиас. – Поверь, это не лучший вариант для тебя. Я прикажу отправить тебя в темницу.

Она поднялась с постели, подняла с пола свой халат, накинула на безжизненные плечи и, шатаясь, пошла к гардеробной. Она не обращала на текущую по ногам кровь. Какая кровь, когда разрушилась ее хрустальная мечта стать женой принца, а в будущем королевой.

Сарина не помнила, как добралась до своей комнаты. Она упала в свою кровать и рыдала почти всю ночь. Кому теперь она будет нужна? Когда через три дня вернулась Вейра и узнала о том, что натворила дочь, просто отхлестала ее по щекам, а потом отправила в поместье к отцу. Тот долго смотрел на свою дочь, которая стояла перед ним ни жива, ни мертва, потом тяжело вздохнул.

- Ты выйдешь замуж за того, кого я тебе скажу, - она хотела возразить, но отец только зло зыркнул на нее, сжал пальцы в кулак. Сарина замолчала. – Скажи спасибо, если ты не понесла от принца. Придется немного подождать, но потом ты выйдешь замуж за того, кто прикроет твой позор. Я не собираюсь сгорать со стыда перед нужными мне людьми, которые будут тыкать мне в лицо, что моя дочь гулящая девка.

Через три месяца Сарину выдали замуж за Орнелиуса, баронета из обедневшей знатной семьи, старше ее на девять лет, которому барон Эйрен в обмен на женитьбу на Сарине полностью оплатил учебу в школе лекарей на все семь лет и обещал похлопотать о том, чтобы после ее окончания Орнелиуса взяли во дворец помощником лекаря. «Счастливый» муж выполнил все обещания, пошел под венец с Сариной, даже выполнил свой супружеский долг, а потом отправился в академию. Их дочь Роланта родилась без Орнелиуса, о ее рождении он узнал только из письма своего тестя, домой даже не поспешил, чтобы увидеть малышку.

После рождения дочери Сарина хотела вернуться во дворец, но отец запретил, оставил ее в поместье, чтобы она занималась Ролантой.

В следующий раз Сарина оказалась во дворце, когда ей исполнилось двадцать пять. Умер старый Эйрен, а мать поддалась настойчивым уговорам дочери и вновь привела ее на прием к королеве-матери. Та вспомнила красивую девочку и взяла ее в свою свиту. Роланту Сарина оставила в поместье под присмотр нянек и слуг. С мужем она почти не виделась, Орнелиус бывал в поместье редкими наездами. Теперь он был помощником королевского лекаря, Эйрен сдержал свое слово и помог ему устроиться во дворце, где у него были свои комнаты в крыле прислуги.

Сарина вновь «врастала» во дворец, бродила по коридорам в надежде встретиться с Тобасиасом, который год назад стал королем после смерти своего отца. Но о девочке, которая отдала ему свою невинность, он даже не вспоминал. Даже встретив ее на каком-то приеме или балу, которые так любила королева-мать, он даже не смотрел в ее сторону, словно не узнавал. Злая обида давно жила в груди Сарины, которая делила свое место с безрассудной любовью к принцу. Она каждый день лелеяла мечту о мести Тобасиасу и одновременно желала стать его любимой женщиной. Она с дикой ревностью слушала сплетни и слухи об очередной девице, которую Тобасиас взял в свою постель, мечтая оказаться на ее месте и желая собственными руками разорвать «соперницу».

Иногда во дворце она встречалась с Орнелиусом, который совершенно не интересовался своей дочерью и женой. Они словно чужие люди просто здоровались и расходились по своим комнатам. И ни разу Орнелиус не спросил о дочери, только в дни ее рождений приезжал в поместье и дарил ей очередную куклу. Да и самой Сарине дочь не была нужна. Она мечтала о Тобасиасе, как о мужчине, и одновременно мечтала отомстить ему за сломанную жизнь.

Еще через три года Орнелиус стал королевским лекарем и был вхож во все тайны дворцовой жизни. Тобасиас ценил его за молчание и преданность. Неоднократно лекарь выполнял некоторые его поручения, о которых ни одна душа не должна знать. И еще со временем Орнелиус был посвящен Тобасиасом в самую главную тайну королевской семьи.

Когда по дворцу пронеслась новость, что король решил жениться на принцессе из Восточного царства, Сарина долго рыдала в своей комнате, мечтая о том, как она убьет эту ненавистную ей невесту, которая займет то место, о котором она мечтала до сих пор. Ее мать, которая все еще оставалась фрейлиной королевы-матери, просто подошла к дочери и сказала: «Если ты решишь вмешаться и помешать этому браку, я просто убью тебя, дрянь такая». Сарина не узнавала свою когда-то тихую и улыбчивую мать, которая теперь смотрела на нее жестким взглядом. Решение Сарине пришло незамедлительно и уже через месяц ее мать начала харкать кровью, а еще через две недели умерла в жутких муках. Королевский лекарь Орнелиус сообщил королеве-матери, что ее любимая фрейлина умерла от неизвестной болезни, которая попала к ним из королевства Северных ветров.

За два года до появления наследника у Тобасиаса умерла сама королева-мать. Дамы из ее свиты, среди которых была Сарина, остались во дворце.

Когда весь двор высыпал на площадь перед дворцом встречать принцессу – невесту Тобасиаса, Сарина с трудом сдерживала свою ревность и гнев. Она спряталась за спинами других фрейлин, чтобы никто не видел, как она желает своими руками задушить ту, кто станет женой короля.

Принцесса Аваленсия вышла из своей кареты словно экзотическая птичка, окутанная в яркие шелка. Стройная, довольно высокая с волосами темными, как ночь, со смуглой кожей, отливающей золотом, не похожая ни на одну из женщин королевства, смотрела на всех своими раскосыми черными глазами с какой-то долей превосходства, что еще больше разозлило Сарину. Аваленсия шла под руку с Тобасиасом, который не сводил со своей невесты взгляда, а Сарина умирала от ревности и давала себе клятву, что она отомстит этой «птице».

Шли годы. Новость о том, что молодая королева ждет наследника все никак не звучала из уст глашатого на главной площади столицы. Сарина радовалась этому, старательно скрывая свои эмоции, когда королева-мать в разговоре высказывала тревогу по этому поводу и каждый раз просила королевского лекаря еще раз осмотреть невестку. Королева-мать так и не дожила до того дня, когда Орнелиус сообщил королю, что его жена ждет долгожданного наследника.

***

Дочери Сарины Роланте исполнилось пятнадцать – возраст представления ко двору. Как бы не хотелось Сарине вести свою дочь во дворец, но пришлось. Простая женская ревность к молодости своей дочери не давала ей смириться с тем, что она сама уже не так молода и ее красота начала увядать. Дочь взяла от нее красоту и теперь Сарина видела в ней себя, когда матушка также представляла ее королеве. Королева-мать долго разглядывала Роланту, потом улыбнулась: «Милая девочка. Но она слишком красива, чтобы быть в моей свите или свите королевы». Сердце Сарины разделилась на две части – одна ликовала, что дочь не будет конкурировать с ней своей красотой и молодостью, а второй было досадно, что теперь придется думать о будущем дочери.

После небольшого совещания с мужем Сарина решила оставить дочь во дворце, пусть пока привыкает и присматривается. Может со временем она войдет в свиту молодой королевы, когда королева-мать отправиться в небесные чертоги. Но после смерти королевы-матери молодая королева отказалась взять Роланту в свои фрейлины. Сарина и Орнелиус по этому поводу затаили обиду на молодую королеву.

Занятая дворцовыми интригами, Сарина так и не поняла, когда ее дочь встретилась с королем. О том, что Роланта отдала свою невинность Тобасиасу и ждет от него ребенка она узнала слишком поздно. Орнелиус разводил руками и говорил, что давать девочки какие-то зелья слишком опасно, она может умереть. Сарина психовала и не находила себе места, злая на свою дочь, которая умудрилась попасть в постель к королю, и на молодую королеву, которая тоже ждала наследника.

***

Глупая Роланта решила сообщить королю, что ждет его ребенка, надеясь, что король бросит свою жену и назовет королевой ее. Сарина, узнав об этом, после совещания с Орнелиусом, увезла дочь в поместье, чтобы та не натворила глупостей. Молодая королева не слишком жаловала любовниц мужа. По дворцу ходили слухи, как она расправлялась с ними. Недаром на поясе у королевы всегда висел небольшой кривой нож. Также сам король отдавал приказы своему лекарю, чтобы тот помог его любовницам избавляться от нежелательной беременности. И не всегда после этих зелий девицы выживали.

Когда до родов оставался всего месяц, Роланта упросила мать поехать во дворец, где двор готовился к дню рождения своего короля, обещая никому не сообщать, от кого она ждет ребенка. Сарина и сама хотела бы оказаться на том балу и увидеть любовь всей своей жизни, которого она не видела уже полгода. Орнелиус, который приехал в поместье, чтобы осмотреть дочь, категорически запретил им трястись в карете, убеждая, что на таком позднем сроке это будет слишком опасно для Роланты, которая и без того слишком слаба.

Когда Орнелиус уехал обратно во дворец, Роланта вновь со слезами на глазах принялась убеждать мать, что она выдержит эту поездку. Сарина согласилась и показала подавать карету. Днем они приехали в столицу, разместились в своих комнатах, а вечером у Роланты начались роды. Перепуганная Сарина металась по комнате, не зная, что делать. Потом отправила мальчишку слугу за повитухой, которая жила недалеко от дворца, а сама нашла Орнелиуса.

Роды были тяжелыми, но напуганная матерью и прекрасно понимая, что королева не оставит в живых ни ее, ни младенца, Роланта зажимала рот подушкой, не позволяя себе кричать. Без пяти минут до полуночи на свет появился мальчик, очень слабый. Он даже не закричал, когда повитуха Мардана взяла его на руки. О том, что ребенок живой, говорили только редкие судорожные движения ручками и ножками. Роланта не узнала, кто родился у нее, она сразу же закрыла глаза и больше не открыла их. А потом ее душа отправилась в небесные чертоги.

Глава 2

Глава 2.

В полутемной комнате наступила та тишина, которая рождает чудовищные мысли. Были слышны только треск свечей и шепот Марданы, которая что-то говорила новорожденному, закутывая его в принесенные из королевских покоев Сариной пеленки, которые были приготовлены для рождения наследника короля. Месяц назад Сарине удалось завоевать доверие Аваленсии, которая взяла ее в свою свиту.

Сарина и Орнелиус ничего еще не успели сказать, как в коридоре раздались быстрые торопливые шаги, потом кто-то нервно застучал в дверь комнаты. Сарина подошла к ней, приоткрыла дверь так, чтобы никто не увидел кровать и тело дочери.

- Госпожа, прошу, скажите, лекарь Орнелиус у Вас? – раздался из-за двери перепуганный голос личной служанки королевы. – У Ее величества начались роды.

К двери поспешил Орнелиус, вышел в коридор, закрыл за собой дверь, чтобы служанка не проникла в комнату. Никто не должен узнать, что его дочь здесь и недавно родила. Завтра он что-нибудь придумает, как быть с ее телом.

- Я здесь. Скажите госпоже, что буду у нее через минуту. Пусть пока приготовят горячую воду, чистые простыни.

Служанка побежала обратно к комнатам королевы, а Орнелиус обернулся на Мардану, которая уже запеленала мальчика, и убирала свои испачканные вещи в корзину, в которой носила все необходимое ей для работы, в том числе запасные чистые фартуки, чепцы, нарукавники. Он подошел к Мардине, забрал у нее корзину, потом под молчаливым удивленным взглядом женщины положил в нее новорожденного, прикрыл сверху пеленкой.

- Сарина, быстро одевайся и подходи к покоям королевы, - приказал он жене.

- Что вы собираетесь делать? – с испугом спросила Мардана.

- Тебя это не должно волновать, - резко ответил Орнелиус. – Ты примешь роды, остальное не твое дело. Все, идем, - потом обернулся к Сарине, которая уже стала лихорадочно искать свое платье. – А ты не задерживайся.

Потом Орнелиус быстро привел себя в порядок и, неся в руках корзинку с новорожденным, поспешил в комнаты королевы, Мардана семенила за ним, задыхалась от быстрого шага. Она была слишком стара, чтобы бежать по коридорам дворца.

- Мардана, думаю, ты помнишь, чем должна мне? – на ходу тихим голосом спросил Орнелиус. Говорить громче было опасно, во дворце в каждом коридоре могли быть лишние «уши». – Только благодаря мне ты не оказалась на виселице. Поэтому ты будешь молчать обо всем, что сегодня произошло и еще случится.

Она не ответила, только резко вздохнула и кивнула головой. Слова лекаря были для нее приговором. Два года назад она, принимая роды у одной из знатных дам, допустила ошибку, и ребенок умер. Тогда Орнелиус прикрыл ее, сказав роженице, что ребенок уже родился мертвым по воле богов, тем самым спас Мардану от виселицы, но и взял ее на такой крючок, с которого она уже не могла соскочить. С того времени она выполняла его поручения, которые не всегда были богоугодными – помогала знатным женщинам прервать неудобную беременность (почти всегда не от мужа), за что церковь обычно сжигала на кострах повитух и лекарей вместе с той, кто решала отказаться от ребенка. За это лекарь делился с ней полученными золотыми, что позволило Мардане купить себе небольшой домик недалеко от королевского дворца, о котором она мечтала всю свою жизнь.

Они дошли до покоев королевы, в которых толпились перепуганные и взволнованные служанки и придворные дамы.

- Быстро, все разошлись, уйдите отсюда, не мешайте, - прикрикнул на них Орнелиус, входя в комнату, освещенную множественными свечами. – За королем послали? Ему надо срочно сообщить, что его жена рожает.

- Нет, господин лекарь, - испуганно ответила одна из служанок. – Мы все так напугались, когда королеве стало плохо и она упала замертво.

- Ты что такое говоришь, - шикнула на нее другая служанка. – Она просто упала без чувств. Королева жива.

- Так, - снова повысил голос Орнелиус, чтобы его все услышали, - прошу уйти из покоев королевы. Ты, - он показал пальцем на молоденькую служанку, которая стояла у самой двери, - принеси горячую воду и чистые простыни. Остальные все вон. Вы будете только мешать.

Когда в комнате остались только Орнелиус и Мардана, последняя поспешила к королеве, которая уже пришла в себя и смотрела на нее перепуганными глазами.

- Ваше величество, успокойтесь, все будет хорошо, - проговорила Мардана, гладя королеву по руке, которая с силой сжимала простыни. – Я повитуха, меня зовут Мардана. А это королевский лекарь, господин Орнелиус. Вы его знаете. Мы сделаем все, чтобы Ваш сын, наследник короля родился здоровым.

Королева только кивнула головой и закричала от боли, выгибаясь в спине.

Орнелиус поставил корзинку с ребенком дочери на пол у чайного столика, стоящий в углу комнату возле окна, на котором стал стелить принесенные служанкой простыни, пеленки, поставил таз с водой. В одну из таких пеленок, вышитых королевскими символами, сейчас был завернут младенец, который совсем недавно родился на свет в другой комнате дворца. Он лежал так тихо, прикрытый пеленками, что никто из слуг даже не увидел и не услышал его.

Мардана достала из корзинки чистые белоснежный фартук и нарукавники, вернулась к королеве, помогая ей разрешиться от бремени. Орнелиус стоял рядом и наблюдал за каждым ее движением. Он был рад, что короля нет во дворце. Вчера утром Тобасиас спрашивал у Орнелиуса, когда ожидать день родов, и лекарь ответил, что у короля есть еще две недели. Тогда Тобасиас отправился со своими людьми в свои охотничьи угодья, чтобы провести там время, отдохнуть от королевских забот. И если за ним сейчас кто-то отправится в ночь, то короля следует ждать только на следующий день ближе к вечеру. Надо успеть до возвращения короля, поэтому Орнелиус молил всех богов, чтобы они помогли королеве родить быстро.

Когда в комнату заглянула Сарина, Орнелиус приказал ей встать у дверей и никого не пускать в покои королевы.

Роды у королевы были тяжелыми, но быстрыми. Еще не занялся рассвет, а на свет появился мальчик – со смуглой, как у матери кожей, темными длинными волосами. Мардана приняла младенца и отнесла его на столик, стала его обмывать. К ее удивлению, ребенок был не такой уж большой, как положено быть новорожденному. Она ничего не успела сказать Орнелиусу, как тот вдруг вскрикнул и сказал, что королева рожает второго. Мардана быстро завернула ребенка в пеленки, уложила на диванчик, стоящий рядом со столиком, и поспешила к королеве. Через несколько минут на свет появился второй мальчик.

- Второй сын, - проговорила Мардана, показывая его матери, которая без сил лежала на постели и с трудом понимала происходящее.

Она отнесла ребенка к столу, стала обмывать и осматривать младенца, который взял черты своего отца. Орнелиус в это время осматривал королеву, которая лежала без чувств. Опасности для ее жизни не было. Он оставил королеву и подошел к Мардане.

- Господин лекарь, второй сын очень слабый, боюсь, что у него мало шансов.

Повитуха печально покачала головой. Сколько раз она видела такое и каждый раз ее сердце замирало в болезненном спазме. Вот если бы у нее была хоть капля целительской магии, как у ее бабки, тогда бы она попробовала что-то сделать. А так у нее есть только знания и опыт повитухи.

- Делай свое дело и не говори ничего, - нервно проговорил Орнелиус.

Мардана запеленала ребенка и положила рядом со старшим братом. Дети были словно от разных родителей, совершенно не похожи, как день и ночь. Лекарь достал из корзины своего внука и положил рядом с ними. Младший брат и внук лекаря были похожи, как близнецы-братья. В это время к ним подошла Сарина, всмотрелась в лица детей, потом взяла старшего брата и положила в корзину Марданы, накрыла его пеленками.

- Ты сейчас унесешь этого ребенка из дворца и избавишься от него, - приказал Орнелиус таким голосом, что у Марданы по спине побежал холодный пот. – Если вздумаешь хоть кому-то рассказать, что здесь произошло, ты знаешь, что тебя ожидает.

Она снова промолчала и только судорожно кивнула головой. Она стянула с себя окровавленные фартук и нарукавники и положила их поверх пеленки, которой был накрыт старший сын короля.

- Сарина, проводи госпожу повитуху до выхода из дворца, потом возвращайся сюда. Мне будет нужна твоя помощь.

- Я быстро, - ответила ему женщина, потом посмотрела на повитуху, которая стояла бледнее простыни. – А ты иди за мной и никому не слова. Я потом приду к тебе, проверю. И только попробуй не избавиться от этого ребенка, ты пожалеешь, если ослушаешься.

Женщины вышли из комнаты, а лекарь переложил детей в колыбель, которую приготовили еще месяц назад для наследника, потом вернулся к королеве. Она по-прежнему была без сознания. Он осмотрел ее, послушал стук ее сердца, удовлетворенно кивнул головой. Потом вызвал служанок и приказал навести порядок на постели королевы. Через полчаса она уже лежала вымытая, причесанная, переодетая и на чистых простынях.

За окном начинался день. Королева продолжала спать тяжелым тревожным сном, обессиленная после родов. Орнелиус еще дал ей свою настойку, чтобы она не проснулась до приезда короля. Дети были накормлены кормилицей, которая вот уже неделю жила во дворце. Орнелиус и Сарина ни на шаг не отходили от младенцев, отгоняя от них всех любопытных. Они не говорили между собой, но прекрасно понимали взгляды друг друга. Они знали, что ждет младшего брата и кто станет будущим королем.

***

В полдень раздались шум, крики, поднялась суета – вернулся король, который сразу же помчался во дворец, когда гонец привез ему новость о том, что у королевы начались роды, чуть не загнал коня. Тобасиас вбежал в покои королевы, увидел лекаря, придворную даму, смутно знакомую ему, которую видел в свите своей покойной матушки. Аваленсия спала на своей огромной кровати. Он хотел дотронуться до нее.

- Ваше величество, прошу, дайте королеве покоя. Ей пришлось много потрудиться, - раздался голос лекаря, который склонил голову перед своим королем. – Она спит и это хорошо. Она должна набраться сил, чтобы встретить Вас достойно.

- Где сын? – спросил Тобасиас, понижая голос.

- У Вас два сына, Ваше величество, - также тихо ответил Орнелиус, чтобы его не услышали те, кто стоял за дверью покоев.

- Два? – лицо короля нахмурилось. Он увидел, как лекарь направился к колыбели, откинул полог и поспешил к нему. – Два сына. Кто из них старший?

- Вот этот, - лекарь указал на одного из младенцев, который при появлении короля сморщил личико и открыл мутные синие глаза.

Второй брат лежал тихо.

- Что со вторым? – спросил Орнелиус.

- Он очень слаб. Уважаемая повитуха Мардана сообщила, что он не жилец. Я полностью согласен с ней, Ваше величество. Вы можете сами убедиться. Пусть оба ребенка слабые, но младший…, - он печально покачал головой.

- Орнелиус, ты знаешь, почему в королевской семье не должно быть двух наследников.

Голос короля звучал глухо, но жестко.

- Да, Ваше величество, - лекарь склонил голову. – Я храню Вашу семейную тайну, как свою. Никто об этом не знает, даже моя жена.

Он лукавил, он рассказал об этом Сарине и именно поэтому сейчас рядом с сыном короля лежал их внук. Их объединенная обида на короля стала прорастать объединенной местью.

Тобасиас кивнул головой, в его груди бились два чувства – ему было страшно принимать решение о младшем сыне, но и оставлять его в живых он не мог, слишком хорошо он усвоил урок из своей жизни.

***

Со своим младшим братом Адейром, который был младше на год, Тобасиас постоянно воевал. Они с детства знали, что вся родовая сила и магия достанется старшему сыну, который займет трон после смерти отца. Младший же будет его тенью, никогда не получит то, что положено старшему. Их и воспитывали по-разному – Тобасиаса отец, как будущего короля, а Адейра матушка, как младшего любимого сыночка. Брат рос изнеженным, капризным, избалованным и каким-то слишком озлобленным. Однажды, когда Тобасиасу исполнилось одиннадцать, он подслушал ссору между родителей, в ходе которой отец крикнул, что младший не должен был родиться, а уж если родился, то должен был умереть. Мать тогда долго плакала. После этого любопытный Тобасиас стал выяснять, почему его брат не должен был родиться и нашел старое придание, согласно которому Боги наделили первого Правителя своими дарами в день его коронования, завещав, что следующим королем должен стать старший сын королевской четы, рожденный в браке, одобренном богами в Храме, которому перейдет вся сила и магия рода. Когда принцу исполнится двадцать пять лет, если до этого времени старый король продолжал править, на его голову будет возложен малый королевский венец, который признает право принца на трон. Младшие сыновья не получали ничего. В истории было много случаев, когда младшие сыновья покушались на жизнь старшего брата, но в итоге погибали сами от божественного наказания. Поэтому, давним предком Тобасиаса был издан указ о том, что в королевской семье должен быть только один сын-наследник, хранимый богами.

Узнав об этом, Тобасиас подошел к своему отцу и прямо спросил у него, правда ли это и почему тогда родился Адейр. Тот долго молчал, но потом тяжело вздохнул и сказал, что мать не позволила убить своего сына, обещала воспитать его достойным членом королевской семьи. А через месяц младший брат пытался убить его. И тогда Тобасиас увидел, что значит «Божественное наказание», когда его брат просто упал замертво и никто из лекарей не смог помочь ему. Мать тогда слегла от горя и долго болела, а потом на несколько лет удалилась в монастырь Женских слез. Вернулась оттуда, когда Тобасиасу исполнилось пятнадцать, смирилась с тем, что пошла против воли предков и ее любимый сын нарушил заповедь богов, за что поплатился собственной жизнью.

И вот теперь он смотрел на своих сыновей и его сердце разрывалось от боли и необходимости принять решение.

- Ваше величество, поверьте, что младший ребенок не жилец, - наконец тихо произнес лекарь.

- Делай, что должен, - тяжело кивнул король, взял на руки старшего сына и отошел к окну, чтобы разглядеть его лицо.

Мальчик не плакал, только смотрел на него своими мутными синими глазами. Сомнения не было, это его сын, тем более что фамильный артефакт, который указывал родство, переливался красным цветом. Правда, он ожидал, что свечение будет более ярким, но не стал придавать этому значения.

***

Королева пришла в себя только к вечеру. Она открыла глаза и увидела возле себя мужа, который сидел в большом кресле возле постели и держал на руках их ребенка. Женщина улыбнулась, наблюдая за этой картиной. Сколько лет она не могла зачать для мужа наследника, и вот наконец их долгожданные дети. Дети!

- Тобас, а где второй сын? – она с испугом приподнялась на постели. – Где мой второй мальчик?

- Дорогая, ты родила одного сына, - тихо, но с нажимом произнес король.

- Нет, Тобас, я родила двоих. Прошу, не обманывай меня, скажи, где мой сын?

Мужчина долго вглядывался в лицо женщины. Он мог продолжать настаивать, что ребенок был один, но она смотрела на него такими глазами, что он невольно поморщился от ее взгляда. Тобасиас тяжело вздохнул.

- Я не хотел тебя расстраивать, но наш сын умер через час после того, как появился на свет. Лекарь ничего не смог поделать, боги забрали душу нашего сына в небесные чертоги.

Она откинулась на подушку и закрыла глаза.

- Любимая, прошу, не надо плакать. Мы должны стойко перенести эту утрату, тем более что у нас есть сын. Как бы ты хотела назвать его?

Королева долго молчала, потом открыла глаза, снова приподнялась на постели, протянула руки к ребенку. Мужчина осторожно положил его на колени жены. Она взяла маленький сверток, прижала к своей груди.

- Я бы хотела назвать его Гелред, что значит на языке моего народа «Золотой».

Тобасиас улыбнулся одним уголком губ. Он был готов на любую уступку, лишь бы королева не устроила ему истерику из-за смерти второго ребенка. И незаметно для женщины, он выдохнул, полагая, что самое сложное позади. Но вдруг Аваленсия внимательно всмотрелась в лицо сына, потом протянула его королю.

- Унеси его. Это не мой сын. Где мой сын, мой ребенок, которого я родила? Где он?

В ее голосе начала звенеть боль и отчаяние.

- Любимая, это наш сын. Вот, смотри, - король показал на свой артефакт родства, который при прикосновении к ребенку засветился красным светом. – Вот видишь, это мой сын. Твой и мой сын.

- Нет, это не мой ребенок!

Она начала кричать и требовать вернуть ее сына. В комнате появился лекарь, который поспешил к женщине, которая металась по постели и кричала.

- Что с ней? – спросил король.

- Ваше величество, это иногда бывает у только что родивших женщин. Горячка, вызванная родами. К тому же она потеряла одного из детей. Она успокоится, надо просто дать ей время. Я сейчас дам ей успокоительные капли, она заснет. Утром уже все будет хорошо.

В груди Орнелиуса рождался страх, что их обман вылезет наружу. Он старался держать себя в руках, что удавалось ему с трудом. Он налил в кубок воды, накапал туда из склянки какое-то зелье и заставил королеву выпить. Через несколько минут она затихла и вновь погрузилась в сон.

- Скажи, это долго будет продолжаться? – спросил король, имея ввиду состояние истерики.

- Не знаю, Ваше величество. Иногда оно не проходит годами. Вы же помните случай графини Элирры, которая выкинула своего ребенка, посчитав его исчадием ада. И дама Аллия тоже отказалась от ребенка, когда ей принесли младенца кормить. Ее муж сам потом воспитывал дочь.

Король кивнул головой, соглашаясь со словами лекаря. Орнелиус постарался незаметно выдохнуть, опасность со стороны короля миновала. И он решился.

- Ваше величество, прошу меня простить, - получив кивок головы короля, который разрешил говорить, продолжил. – Я думаю, что Вам надо рассказать тайну королевской семьи, чтобы Ее величество спокойнее перенесла смерть второго сына и не желала родить позднее еще одного.

Тобасиас внимательно с прищуром, от которого у Орнелиуса остановилось дыхание, посмотрел на лекаря.

- Думаю, что ты прав, - он поднялся с места, отнес ребенка к колыбели, положил туда. – Пусть пока сыном займутся кормилица и няньки, а ты займись состоянием королевы.

Король вышел из комнаты, а Орнелиус устало опустился на диванчик у окна. Только сейчас он понял, как устал за эти сутки и что у них с Сариной получилась их месть. Осталось только убедить королеву, что она ошибается. У него есть нужные настойки дурман-травы, он будет поить ее какое-то время, пока она не перестанет истерить и примет ребенка своим.

Глава 3

Глава 3.

Когда Сарина проводила Мардану до «черного» выхода из дворца, которым пользовались слуги, помогая ей нести корзинку с «грязным бельем», старая повитуха быстро попрощалась с женщиной и поспешила к «черным» воротам, которыми пользовались слуги. Ей повезло встретить мясника, который направлялся на повозке на рынок за закупками. Он предложил Мардине подвезти до самого ее дома, мимо которого лежал его путь. Она согласилась и устроилась на сиденье, рядом с мясником, прижимая к себе корзину, трясясь от страха, что ребенок сейчас заплачет и все узнают, что она уносит в неизвестность старшего сына короля. Но идти пешком у нее уже не было сил и ноги тряслись от усталости и страха.

- Тяжелая ночь была, - проговорил мужчина. – Говорят, королева родила сына.

Она хотела было сказать, что двоих сыновей, но вовремя прикусила язык. Сарина предупредила ее не сообщать о втором ребенке. Кто она такая, чтобы влезать в игру тех, кто может растоптать ее за один раз?

- Да, - Мардана кивнула головой, моля всех богов, чтобы ребенок не решил проснуться прямо сейчас. – Тяжелая была ночь. Но все будет хорошо. Мамочка и ребеночек живы и здоровы.

- Устала? – снова спросил мужчина.

- Да, сильно. Сейчас приеду и спать лягу. До сих пор руки трясутся.

Ее и вправду трясло – от усталости и страха.

- Чего это? – ухмыльнулся мясник.

- Ну не каждый день я роды у королевы принимаю, - только и смогла проговорить женщина, прикрывая глаза, чтобы он не увидел в ее глазах страх.

Мужчина понятливо засмеялся.

Они быстро доехали до дома Марданы, она поблагодарила мясника, спустилась с повозки и поспешила к себе. Солнце только показало свой край из-за крыш домов, город только-только начал просыпаться. Ее старый дом раньше находился в квартале, где жил мастеровой и работный люд, поэтому там еще до восхода солнца начинала кипеть жизнь. А сейчас ее крохотный дом на две небольшие комнаты и кухню, зажатый между двумя большими особняками, стоял в богатом квартале, где не принято просыпаться так рано. Осмотревшись и никого не увидев на улице, Мардана быстро открыла дверь и вошла в свое скромное убежище. Она прошла в кухню, окна которой выходили на улицу, поставила корзину на стол, задернула шторы, достала грязное белье из корзины, а потом взяла на руки младенца. Он открыл свои темные немного раскосые глаза и закряхтел, рассматривая мир, куда попал. Его темные волосы выглядывали из-под чепчика. Мальчишка явно давал понять, что его пора кормить и если это не сделают, то он сейчас устроит скандал.

- Боги не простят меня за мой поступок, - проговорила повитуха. – И что же мне с тобой делать?

Она перестелила в корзине чистые тряпицы, снова положила в нее ребенка, достала из погреба бутылку козьего молока, которое купила вчера на рынке, налила в небольшую бутылочку, сделала соску из чистой тряпицы. Она вновь взяла мальчишку на руки, села с ним на стул и стала кормить. Скоро он понял, что от него хотят и ухватился со всей своей младенческой силы за «кормилицу». Напившись молока, ребенок вновь закрыл глаза и уснул, а Мардана сидела возле него и думала, что делать с младенцем. Вдруг она поднялась, перепеленала его в другую пеленку без королевских символов, взяла корзинку со спящим ребенком и поспешила к черному входу, который вывел ее во двор соседнего особняка. Она шла крадучись, оглядываясь по сторонам. Но богатый квартал продолжал спать, она никого не встретила на своем пути. Солнце только-только начало свое восхождение на небосвод. Через полчаса утомительного для ее старых ног пути она дошла до богатого дома госпожи Герлены, находящегося в купеческом квартале, вдовы богатого купца, которая так и не родила во время брака.

Несколько раз Герлена обращалась к Мардане по «женским» делам, и постоянно жаловалась, что хотела бы получить маленького ребеночка, которого признает своим, вырастит и воспитает его, как своего. Ей было больше сорока лет, высокая, темноволосая, чуть полноватая, с гордо поднятой головой, смотрела на всех свысока. Больше всего на свете она любила себя и деньги, которые ей остались от покойного мужа, и она не отказывала себе ни в чем. «Да я любые деньги готова дать за младенчика», - говорила женщина Мардане. Вот о ней и вспомнила старая повитуха, улыбнулась – не придется брать грех на душу и еще сделает приятное для другого человека.

К приятному удивлению Марданы, Герлена уже не спала, встретила раннюю гостью в своих комнатах, куда повитуху привела молоденькая девчонка.

- Доброе утро, госпожа, - поздоровалась Мардана. – Вы как-то говорили, что хотели бы завести ребеночка.

- Говорила, - кивнула женщина. – А ты что, принесла мне ребеночка?

Брови женщины полезли на лоб. Она поднялась со своего пуфика, на котором сидела перед большим зеркалом своего туалетного столика, подошла к корзинке, которую Мардана поставила на кресло у входа, подняла пеленку, разглядывая младенца.

- Кто?

- Мальчик, - проговорила Мардана. – Его мать умерла при родах, родственники отказались признавать ребенка членом своей семьи. Заверяю Вас, что ребенок совершенно здоров.

- Почему он такой маленький? – спросила Герлена, поджав губы.

Да, она хотела бы иметь ребенка, но этот был явно новорожденный и проблем с ним будет достаточно. Но младенец был такой хорошенький, что она стояла и размышляла – брать или нет. В это время мальчик во сне улыбнулся и ее сердце дрогнуло.

- Он только родился, - смутилась повитуха, - ему еще и дня от роду нет. И имени у него еще нет.

- Хорошо, я возьму ребенка, - величественно кивнула головой купчиха.

Она уже представляла, как будет гулять по улице с маленьким мальчиком, держа его за ручку, а потом учить его делать поклоны. Она будет одевать его в красивые костюмчики, и все будут ей завидовать.

- Для него я вот взяла на первое время, - Мардана достала из корзинки бутылочку с молоком, поставила на туалетный столик. - Лучше всего будет для него найти кормилицу, а если не получится, то поите его козьим молоком.

- Иди уже, - махнула рукой Герлена. – Нет, подожди.

Она открыла ящик своего туалетного столика, достала оттуда мешочек с монетами, протянула Мардане. Та взяла деньги и спрятала в карман юбки.

- Надеюсь, ты никому не скажешь, что это не мой ребенок? – спросила купчиха.

- Нет, что Вы. И Вы тоже никому не говорите, что это я принесла ребеночка.

Повитуха поспешила уйти из дома Герлены. Снова она никого не встретила на обратном пути, закрылась в своем доме и устало опустилась на кухонную скамью. Заметив на полу брошенные ею грязные фартук, чепец и нарукавники, подняла, сложила, чтобы отнести в стирку. А потом увидела на скамье пеленку, вышитую королевскими символами. Она подскочила, развела огонь в печи и поспешила закинуть ее в огонь. Когда пеленка догорела, она облегченно выдохнула и улыбнулась. Ей казалось, что все тревоги позади. В это время раздался сильный стук в дверь.

Мардана поднялась и подошла к входной двери. Она уже привыкла, что к ней могут постучать в любую минуту и не испугалась.

- Кто там? – спросила она, не открывая дверь.

- Из дворца, от госпожи Сарины. Она деньги тебе передала. Открывай, не заставляй меня ждать, - раздался неприятный мужской голос.

Мардина улыбнулась. Деньги ей были нужны для безбедной старости. Она поспешила отодвинуть засов. Как только открылась дверь, в дом вошел здоровый мужик, который быстро оглянулся назад, а потом острым взглядом обвел ее дом.

- Ты одна?

- Одна. Давай деньги.

- От ребенка избавилась?

- Да. Да давай же скорее деньги.

Мардана протянула руку, чтобы получить заветный мешочек денег, но неожиданно мужчина размахнулся и ударил ее камнем по голове. Она упала на пол, кровь заливала ее глаза. Для старой повитухи наступила вечная ночь, а ее душа отправилась в небесные чертоги. Мужчина быстро осмотрел тело женщины, достал из кармана юбки полученный ею ранее от госпожи Герлены мешочек денег, подкинул его на руке, рассмеялся.

- Я же говорил, что задание будет слишком легким. И даже прибыльным.

Потом он выглянул еще раз на улицу, убедился, что никого там нет, закрыл дверь на засов, переступил через тело повитухи и прошел в дом, убедился, что больше никого в доме нет и ребенка тоже. Он был уверен, что у Марданы он точно найдет еще не один мешочек с деньгами, поэтому стоит задержаться еще на пару минут и найти все тайники старой повитухи.

***

После того, как старая повитуха ушла, Герлена подошла к ребенку, которого Мардана из корзинки переложила на кровать купчихи, стала его разглядывать. Чуть смуглая кожа, темные волосы выбились из-под чепчика и мелкими кольцами прилипли к маленькому лобику. Нос пуговкой, губки словно улыбаются чему-то. Герлена побоялась его трогать. Ребенка, тем более такого маленького, она видела впервые. Интересно, кто его родители? И почему она не додумалась как следует расспросить повитуху о них, а вдруг они какие-нибудь пьяницы или мать гулящая девка? Недаром же родственники покойницы отказались от ребенка.

Младенец спал, а Герлена вдруг поняла, что не хочет этого ребенка, ведь это сплошные проблемы, бессонные ночи, болячки. А сколько надо будет потратить на него денег, пока он вырастет? А вдруг потом его родственники захотят вернуть ребенка? Какую глупость она сделала! Нет, ребенок ей не нужен.

Герлена вызвала свою старую служанку. Когда женщина вошла в ее спальню и увидела ребенка, тихо ахнула.

- Хозяйка, да откуда же у Вас ребеночек?

- Не важно, - ответила купчиха, поднимаясь с постели. – Подумай, куда можно его деть.

- Как это? – не поняла женщина и уставилась на купчиху.

Та скривилась, но ответила.

- Я думала, что хочу иметь ребеночка. Но когда я получила его, поняла, что не хочу ничего. Просто отнеси его куда-нибудь.

- А родителям вернуть?

Она могла бы отнести ребенка обратно этой Мардане, но вдруг кто-нибудь увидит ее у дома повитухи и потом пойдут слухи, что она в тайне родила и теперь хочет избавиться от ребенка? Да и повитуха его обратно не возьмет, недаром же так быстро убежала от нее.

- У него нет родителей. Значит так. Возьми старую корзину, уложи в нее ребенка и отнеси куда-нибудь подальше от нас. Ты поняла меня? И сделай так, чтобы тебя никто не увидел. Можешь взять мою коляску.

- Да разве так можно, ребеночка, как мусор ненужный из дома выбрасывать? – служанка чуть ли не плакала, глядя на свою хозяйку.

- Тогда возьми к себе и займись им, - раздраженно рявкнула женщина, - если ты такая добрая.

От ее голоса ребенок проснулся и заплакал. С каждым мгновением он плакал все громче и громче. Служанка взяла его на руки и стала укачивать.

- Да он описался, его надо поменять. Да и покормить не мешало бы.

- Там где-то бутылочка с молоком была. А на пеленку возьми старую простыню. Значит так – ты сейчас займешься ребенком, накормишь его, а потом отнеси куда угодно. Чтобы я вернулась домой, а его уже не было.

Герлена поднялась и вышла из комнаты, гордо подняв голову, радуясь, что нашла решение своей проблемы. Служанка так и осталась с ребенком на руках. Брать его себе она тоже не собиралась, слишком стара она для младенцев.

Перепеленав ребенка, женщина накормила его из обнаруженной на столике бутылочки, потом сходила в кухню, взяла старую корзину, которую собирались уже выбрасывать, потом вернулась в спальню к хозяйке, уложила в нее ребенка, который спал и чему-то улыбался во сне, и вышла из дома. Кучер быстро запряг лошадь в коляску.

- Поедем в Западный округ, - приказала служанка.

Это была противоположная от них часть города, там их никто не узнает. Служанка постаралась опустить поля своего чепца как можно ниже на лицо, чтобы остаться неузнанной.

Через полчаса быстрой езды коляска покатила мимо домов, в которых проживали зажиточные умельцы. Они уже покинули свои дома и отправились на рынок, где находились их мастерские и торговые лавки. На улице не было никого, что было на руку женщине.

- Давай вон к тому дому, - указала рукой служанка на довольно привлекательный одноэтажный дом, окрашенный в белый цвет, с высокой крышей, под которой притаилась мансарда. Вокруг дома раскинулся большой фруктовый сад.

Кучер остановил коляску, служанка быстро соскочила на землю, взяла корзину и поспешила к большому крыльцу дома, украшенному коваными перилами. Оставив ее на ступенях, поспешила вернуться в коляску.

- Гони отсюда, быстрее, - приказала она кучеру.

Мужчина щелкнул вожжами и лошадь понеслась, увозя прочь тайну младенца.

Глава 4

Глава 4.

Массарт словно чувствовал что-то с самого раннего утра, проснулся еще до восхода солнца. Какое-то чувство тревожило его. Его подмастерье еще не пришел, да и работы сегодня особой не было. Мужчина поднялся, умылся, прошел в кухню, окна которой выходили на улицу, сел за стол в ожидании, пока закипит вода в медном чайнике, который он сделал сам на своей кузне. Чтобы не терять время, он взял листы бумаги, которые лежали у него на краю стола, и стал рисовать новые узоры, которые хотел выковать для ворот, которые ему заказали два дня назад. Он увлекся, даже не заметил, как закипела вода. Когда крышка на чайнике стала подпрыгивать, он словно вернулся в обычный мир, улыбнулся, поднялся, сделал себе чай, отрезал большой кус хлеба, на него положил несколько кусков холодного мяса и снова сел за стол, продолжая рассматривать только-то появившийся на желтоватом листе бумаги рисунок. Он ел и правил рисунок, пока не остановился, поняв, что это лучшее, что он может придумать. Теперь осталось дело за немногим – воплотить замысел в металле. Вот только дождется задатка на закупку материалов.

Кузня находилась в глубине двора, была его гордостью. Он сам построил ее, когда купил этот дом на Западной окраине города, когда вернулся с войны домой. Каждый кирпич был уложен его руками, горн он тоже сложил сам и сам же сделал себе первый инструмент.

***

Массарт Галарийский был из древнего рода, имел титул графа. Но еще его дед растратил все имущество, которое поставил на кон, когда решил заняться выведением особого сорта винограда, чтобы стать единственным поставщиком вина к столу Его королевского величества. Тогда у их семьи в столице в богатом квартале недалеко от дворца был свой роскошный особняк, несколько парадных выездов, множество слуг, а также земли, на которых дед собирался выращивать этот виноград. На третий год своих начинаний прадед понял, что ничего у него не получится, хоть и находилась столица в теплом климате, но виноград отказывался расти на этой земле. После провала с его замыслом, его прадеду пришлось продать дом и купить другой, чуть поскромнее. В столице стали смотреть на него с пренебрежением, отказывали в приемах, отдалили от дворца. Шли годы, но удача так и не улыбнулась прадеду. Снова заработать денег ему не удалось. Он сломался, заболел и умер. После себя он оставил сына, отца Массарта, дом, который был заложен у ростовщиков, и титул. Отец Массарта, недолго думая, подался в армию. Когда Массарту исполнилось шестнадцать, он пошел служить вместе с отцом. Через год отец погиб от картечи на поле сражения с княжеством Высоких холмов. Массарт тоже был тогда ранен в ногу, ему раздробило колено, он долго провалялся в лазарете. Его вылечили, поставили на ноги, но правая осталась навсегда калечной, слегка сгибаясь в колене, что позволяло ходить не так сильно хромая.

Пока он находился на лечении, война закончилась, был подписан мирный договор. Массарта отпустили из армии по ранению и отправили домой. Дом встретил его запустением, холодом и свисающими с потолка паутинами. Он пытался вернуться к светской жизни, но понял, что совершенно не вписывается в нее. Он был высок ростом, крепок телом, силен не по годам. На фоне изнеженных придворных он смотрелся, как медведь, вставший на дыбы. После недолгих размышлений Массарт продал этот дом и купил небольшой дом в Западном округе столицы, где жили мастеровые. Он давно хотел заняться кузнечным делом. В армии сошелся с гарнизонным кузнецом, который с увлечением рассказывал ему о хитростях своего дела. Массарт слушал его и впитывал каждое слово, при возможности помогал ему в походной кузне. И через год мог уже сам работать с горном, молотом и металлом, который слушался его, как воск.

Дом оказался очень уютным, на четыре комнаты, кухню, вокруг дома рос большой фруктовый сад, который весной радовал Массарта своим цветением, а осенью плодами. В дальней части сада Массарт построил свою кузню. Не сразу, постепенно о новом кузнеце пошли разговоры. К нему стали поступать первые богатые заказы. Массарт брался за любую работу и уже скоро о нем заговорили, как о Мастере. Никто из соседей даже не подозревал, что этот большой добродушный сильный мужчина носит титул графа. Со всеми он держался просто, с достоинством знатока своего дела.

У него был свой подмастерье Марий, шустрый и сообразительный мальчишка шестнадцати лет, сын соседа из дома на соседней улице, который был для него ногами, ушами и глазами, часто после работы рассказывал Массарту о последних новостях, что творилось в столице и королевстве. Он сам не слишком любил выбираться в тот богатый квартал, где до сих пор стоит их фамильный особняк, в котором сейчас жила другая семья.

Массарту исполнилось тридцать два, но до сих пор он еще не был женат, хотя незамужние соседки заглядывались на него. Он не спешил создавать семью, в своем небольшом «графстве» он все делал сам, только Марий покупал для него на рынке необходимые продукты. Год назад он заметил, что через три дома от него поселилась молодая женщина, которая переехала откуда-то издалека. Он только знал со слов своего разведчика Мария, что ее зовут Мартина, что она бездетная вдова. Она никогда не заигрывала с ним, как другие женщины, просто здоровалась, желала хорошего дня при встречах, и шла по своим делам. Она вообще сторонилась общения с другими соседями, жила словно сама по себе, вызывая любопытство и вопросы у других женщин. Сколько ей было лет, Массарт не знал, но она выглядела не старше тридцати. Иногда он смотрел ей вслед и думал: «А может стоит попробовать?»

***

Все эти мысли сегодня лезли в голову Массарта, когда он вдруг услышал звук стука копыт и шелест колес на улице. Он, не поднимаясь со своего места, выглянул в окно и увидел, как возле его дома остановилась незнакомая ему коляска, из которой с какой-то суетливой поспешностью вышла женщина. Она взяла из коляски корзину и подошла к крыльцу его дома. Массарт ожидал стука в дверь, но его не последовало. Зато он увидел, как женщина быстро отбегает от его дома, садится в коляску, и та уезжает на полном ходу. Массарт нахмурился, поднялся и вышел на крыльцо. На верхней ступени стояла корзина, в которой лежал какой-то непонятный сверток. Мужчина поднял корзину, чтобы рассмотреть, что там находится и увидел младенца, который вдруг открыл свои темные глаза и улыбнулся ему беззубой улыбкой новорожденного.

Массарт постоял на крыльце, потом повернулся и вошел в дом, прошел в кухню, поставил корзину на стол, стал осматривать «подарок», который ему оставили. Корзина была старой, еще немного и рассыплется. Пеленки из дорогой, но уже старой ткани, нет ни одной вышивки, ни одного знака, чтобы указало на имя матери или фамилию семьи. Ребенок был таким маленьким, словно мог уместиться на одной ладони мужчины. Он осторожно достал его, положил на сгиб левой руки. Младенец смотрел на него с такой серьезностью, что Массарт невольно улыбнулся.

- Хм. И кто ты такой? Кто твои родители?

Ребенок закряхтел, словно хотел что-то ответить. Это вызвало улыбку у мужчины.

- Ты не волнуйся, я не выкину тебя, как сделали твои родители. Неужели один мужчина не сможет вырастить и воспитать другого человека? Разве можно выбрасывать подарки Судьбы?

Ребенок снова что-то залепетал и вдруг улыбнулся. Массарт осмотрел оставшиеся тряпки в корзине. Никаких записок, ничего, кроме небольшой бутылки, наполовину заполненной молоком.

- Ну вот, на обед у нас уже что-то есть. Потом придумаем, что с тобой делать.

Потом Массарт почувствовал, как намокла пеленка, в которую был завернут младенец, рассмеялся.

- Ну вот ты и пометил меня. А давай посмотрим, кто ты у нас – мальчик или девочка?

Он осторожно положил ребенка на стол, стал разворачивать. Когда освободил его от пеленок, Массарт снова улыбнулся.

- Я так и думал, что ты мальчишка. Только больно маленький. Ну ничего, будешь много есть и скоро вырастишь. Только надо подумать, что будем делать и как тебя назовем.

Массарт, словно всю жизнь пеленал детей, обтер ребенка и запеленал его в чистую пеленку, которую нашел в корзине.

- Как ты смотришь на имя… на имя…, - он постучал пальцами по столу, привлек внимание мальчишки, который словно прислушивался к новым звукам, - …на имя Хьюберт? А что? Вполне героическое имя. И девчонкам будет нравиться. Представь: «эй, Хью, давай дружить» или «Берт, ты так хорош собой».

Мальчишка издал звук, похожий на чих.

- Вот, вижу, что ты согласен, - улыбнулся Массарт.

В это время открылась дверь и вошел Марий, который замер на пороге.

- Мастер, а кто это? – спросил он спустя долгую минуту.

- Это Хьюберт, мой сын.

- Ээээ…, как сын? – на лице подмастерья было столько удивления и непонимания, что Массарт вновь рассмеялся.

- Ну как это бывает. Раз – и боги дали мне сына. Вот, познакомься. Марий, ты не знаешь, где можно молока свежего достать, а то у нас скоро закончится.

Массарт кивнул на бутылочку.

- Я слышал, что таких детей надо поить козьим молоком. А у наших соседей коз нет, придется бегать на рынок.

Кузнец поднялся, достал с полки мешочек с деньгами, выложил на стол несколько серебрушек.

- Беги на базар, купи самый большой кувшин молока, а также ткани. Видишь, наш воин уже одну свою одежду подмочил. Да бери самую лучшую и побольше. А еще мыла и спроси у торговок, что еще надо для таких вот маленьких.

Марий забрал деньги и умчался. А Массарт задумался. Ведь он не всегда сможет возиться с малышом, ему и работать надо будет. Хорошо бы найти женщину, чтобы присматривала за мальцом. Тут он подумал о загадочной соседке, а почему бы ей не предложить стать нянькой для его сына? Он улыбнулся своему решению, поднялся и вышел из дома, направился к дому Мартины.

На его стук дверь открылась спустя почти минуту. Мартина стояла перед ним в простом домашнем платье, белом фартуке и белом чепце. Ее руки были в муке.

- Извини за ранее беспокойство, - проговорил Массарт. – У меня к тебе дело есть.

- Проходите, - женщина немного растерянно смотрела на мужчину, но потом отступила на шаг, пропуская кузнеца в дом. – Извините меня за мой вид. Вот, затеяла пироги с ягодами.

Они прошли в довольно большую кухню. Массарту здесь понравилось сразу, было как-то по-домашнему уютно, пахло пирогами, чем-то приятно сладким. Пока шли в кухню, мужчина успел заметить всего две небольшие комнаты, в которых также было светло и чисто.

- Ты извини, что я прямо с утра и не один, - мужчина кивнул головой на сверток, который держал на сгибе левой руки. – С утра мне сделали подарок Судьбы. У меня детей никогда не было, не знаю, как правильно за ними ухаживать. Вот и пришел к тебе за помощью.

Массарт решил говорить прямо, он не привык ко всем этим хитросплетениям придворной словесности. Потом он спохватился.

- Ой, прошу меня извинить. Я сразу «тыкать» Вам начал. Привык я так. Прощу прощения.

- Да я не обижаюсь, - она улыбнулась ему такой доброй улыбкой, что у Массарта невольно сбилось дыхание. – Я не из знатных. А помощь? – она задумалась на пару минут и ее лицо немного помрачнело. – У меня детишек тоже не было, боги не дали. Но я готова помочь, чем смогу. Вы погодите, я сейчас в печь пироги поставлю, пока они пекутся, можно поговорить.

- Я буду рад. И ты зови меня на «ты», так проще будет.

Они неторопливо начали разговор, сначала обсуждая, чем Мартина может помощь Массарту с мальчонкой, а потом перешли на личное. Кузнец рассказал о своей жизни, только не сказал о своем титуле. А из рассказа Мартины он узнал, что ей тридцать, родителей давно похоронила, в семнадцать вышла замуж. С мужем они жили на Северной окраине королевства, муж работал на шахте. Они жили у его родителей, которые были недовольны выбором сына – взял в жены нищую сиротку, когда у матери на примете была другая невестка из богатой семьи. Два года назад мужа и других горняков завалило в шахте. Каждый день после этого свекровь не давала Мартине житья, обвиняя ее во всех бедах и несчастьях. Для разбирательства причины обвала из столицы приехал управляющий. Не известно почему, но он проникся историей Мартины и предложил ей перебраться в дом его матери, который находится в Западном округе столицы. С его слов, мать умерла, а за домом некому присматривать. Вот она и перебралась сюда, привела дом в порядок. А недавно управляющий приехал к ней и сказал, что взял ее к себе не просто так, а как любовницу и дал ей подумать десять дней, а потом, если она не согласится, должна убраться из дома.

- Так зачем куда-то идти и что-то искать? – удивился Массарт. – Предлагаю перебраться ко мне, дом большой, места всем хватит. Да и нашему Хьюберту будет лучше, всегда под присмотром. И деньгами тебя не обижу.

- А что люди подумают? – она побоялась поднять на него глаза.

- Да мне все равно, что будут думать, - ответил мужчина. – Не их дело, с кем я живу под одной крышей и делю хлеб. Пусть лучше за собой смотрят, целее будут.

Словно в подтверждение его слов проснувшийся Хьюберт издал какой-то звук, похожий на смешок.

- Вот видишь, и Хью со мной согласен, - рассмеялся мужчина. – Тогда собирай вещи.

Они выпили чай с пирогами, потом Мартина стала собирать свои немногочисленные вещи. Получилось два узла и небольшой саквояж с самым ценным, что осталось у женщины от ее прежней жизни – обручальные кольца родителей и ее, свадебный венок, документ, подтверждающий гибель ее мужа, маленькая брошь, которую подарил муж.

- Небогато ты живешь, - сказал Массарт, заставив женщину покраснеть. – Не стоит стыдиться, зато никому в ноги не кланяешься, живешь честно, своим трудом, без подлости. Даю слово, что я тебя ни словом, ни делом не обижу.

Когда они вернулись в дом к Массарту, Марий уже вернулся с рынка и был доволен собой. В корзине, которая стояла на лавке у печи, была большая бутыль молока, хлеб, овощи, мясо. Рядом лежали свертки с тканью.

- Вот! – похвастался подмастерье. – Я всем говорил, что у меня родился братик и тетушки даже делали мне скидки.

Мартина осмотрела покупки, похвалила Мария, тот зарделся от удовольствия. Потом они все вместе разбирали продукты, готовили обед. Хьюберт, которого с легкой руки самого Массарта все стали называть просто Хью, лежал в своей корзине и смотрел на всех своим серьезным недетским взглядом, словно видел свою дальнейшую жизнь в этом доме. А потом неожиданно улыбнулся, как это умеют делать младенцы.

- А еще у нас радость, - продолжил рассказывать Марий, - королева родила наследника. С завтрашнего дня король объявил праздник для всех, будут угощать бесплатно во всех трактирах.

Глава 5

Глава 5.

Наступление утра Орнелиус ждал с опаской. Он сидел в будуаре королевы вместе со своей женой, которая взяла в свои руки управление служанками королевы, а также обустройство достойной комнаты для наследника. После того, как Орнелиус пересказал ей то, что произошло в спальне королевы, она предложила ограничить общение королевы с ребенком, тем более что кормилица уже жила во дворце, а нянек для принца более чем достаточно.

- Не волнуйся, - тихо сказала она мужу, - Главное сейчас надо уверить короля, что это его старший сын и единственный наследник. Остальное неважно. И пусть королева говорит, что хочет. Ты всегда можешь сказать королю, что она так и не отошла от тяжелых родов и потери одного из сыновей.

Орнелиус внимательно посмотрел на свою жену. Очень внимательно. Перед ним находился очень опасный хитрый враг, который ради достижения своей цели пойдет на все и вставать на ее пути опасно.

- Хорошо, - ответил он Сарине твердым голосом.

***

Аваленсия проснулась, когда солнце заглядывало в ее спальню. В комнате она оказалась одна, что вполне устроило женщину. Ей надо было подумать о том, что произошло. Устроить истерику она еще успеет. Она точно помнила, что у нее родилось двое детей – сыновья, и она точно помнит, что первым был темноволосый мальчик, а второй светленький, повитуха с добрыми глазами и ласковыми руками показывала ей детей. Когда вчера король положил ей на колени ребенка, он был светленьким, угадывались черты лица его отца. Но сердце Аваленсии не забилось от материнского чувства, там было пусто и холодно, словно это не ее ребенок, а чужой. Пусть даже король подтвердил его родство своим родовым артефактом, но она не хотела верить, что это ее сын. А еще она вчера увидела что-то такое во взгляде того лекаря, имя которого она никак не могла запомнить, который был при родах, что по спине пробежал холодок, ей стало страшно. И что ей делать, как быть? Она и так была здесь совершенно чужой, в окружении врагов. Ее терпели, не замечали, пока она не родила долгожданного наследника. Теперь она никому не нужна, даже собственному отцу.

***

Принцессу Восточного королевства – седьмую дочь короля привезли сюда, когда ей едва исполнилось шестнадцать. С ней послали всего двух служанок, отец не собирался отправлять с ней своих людей. Свита, которая доставила ее ко двору короля Норинского, через несколько дней убыла обратно домой. Ее будущий муж смотрел на нее, как на какую-то, хоть и красивую, но помеху, с которой ему придется считаться. Королева-мать сразу же невзлюбила ее, хотя показывала всем, как она «рада» такой невестке. При любом удобном случае королева пыталась унизить ее, уколоть побольнее обидными словами, на общих обедах просто не замечала.

Аваленсия (что на ее родном языке означало «скромная») хоть раньше и жила во дворце своего отца, но ею почти никто не занимался. Слишком много было вокруг нее интриг между всеми семью женами короля, которые мечтали, чтобы именно ее ребенок взошел на престол. А еще в борьбу за власть включились министры короля, мечтающие выдать своих дочерей за короля и занять место поближе к трону. Часто по дворцу пробегала новость, что ночью снова кто-то убит иди пропал насовсем.

Аваленсия была предоставлена сама себе, иногда к ней заходила мать – четвертая нелюбимая жена короля, которая просто выслушивала наставниц принцессы о ее достижениях и молча уходила. Никаких разговоров, никакой нежности. Мать тоже воевала со всеми женами, стараясь добиться внимания короля, чтобы зачать сына. До дочери ей совершенно не было дела. Девочка жила словно в золотой клетке, не видела, что происходит вокруг, все дворцовые интриги проходили мимо нее. Никому не была интересна седьмая дочь короля, от которой ничего не зависит в этом мире. Наставницы научили ее читать, писать, немного считать. На этом ее образование закончилось, отец посчитал, что ей необязательно быть умной, достаточно, что она станет чьей-то женой, и если повезет, то женой какого-нибудь короля. Поэтому ее учили танцам, вышивке и послушанию будущему мужу. И она сама училась по книгам, которые с неохотой ей приносили слуги.

Ей повезло, из далекого королевства Норинии прибыла делегация с письмом от короля, который желал взять в жены одну из дочерей короля Восточного королевства. Восточное королевство и Нориния были слишком далеки друг от друга, союз между ними ничего не давал отцу Аваленсии, поэтому он отправил туда свою младшую дочь. Во время дороги она старательно изучала язык своей будущей родины, надеясь найти там свою любовь.

Во время первой встречи король не сводил с нее взгляда, но скоро он утратил к ней интерес, когда она не смогла ответить на какой-то его вопрос, который не поняла из-за незнания языка.

Свадьба для нее прошла как в тумане. Она с трудом понимала, что происходит вокруг нее. Она еще плохо понимала язык и пыталась по интонациям понять, о чем говорят. Из-за накинутой на голову плотной вуали она мало что видела, просто шла следом за своим будущим мужем к алтарю и выполняла все, что говорил святой наставник. Пир в честь молодых проходил в парадном зале, таком огромном, что она плохо видела лица сидящих на дальних концах стола. Перед ней стояли кушанья, но Аваленсия ничего из этого даже не могла съесть, страх перед будущим сковал ее.

Первую брачную ночь она помнит, как настоящий кошмар. Для нее оказалось совершенно неприемлемым, что во время их обязательного действия в спальне присутствовал чуть ли не весь двор во главе с королевой-матерью, которые должны были убедиться в невинности молодой жены. Она тогда просто лежала на этой огромной постели с закрытыми глазами, умирала от стыда и боли и просила богов, чтобы все поскорее закончилось. Муж не старался быть с ней нежным и осторожным, он просто взял ее, как жену. Свою боль она постаралась скрыть, с силой закусив губы. На вторую ночь супруг не пришел к ней. И на третью, и на четвертую… Он появился только через месяц. Все это время Аваленсия провела в выделенных ей комнатах, изредка выходя гулять в сад и изучая язык. А еще она читала книги, которые брала в огромной библиотеке дворца, постепенно постигая премудрости языка и открывая для себя новый мир тайн, образов, примеров мужества и отваги. Обед ей приносили в покои. Раз в пять дней она выходила на общий ужин, который проходил в большом обеденном зале, где кроме королевской семьи были почти все придворные. Она по-прежнему молча сидела за столом и ничего не могла съесть. Муж сидел рядом и совершенно не интересовался своей женой.

С каждым прожитым в этом странном для нее и страшном дворце, где постоянно зрели какие-то заговоры, плелись интриги, шумели никому не нужные балы, на которых она чувствовала себя одинокой и забытой, Аваленсия училась быть сильной. Она научилась не бояться своего мужа, не замечать придирок и нападок матери-королевы, расправляться со слишком назойливыми девицами, которые стремились попасть в постель короля. Одна из таких девиц, которую Аваленсия застала в их общей постели, посмела даже поднять руку на принцессу, за это и поплатилась своей жизнью. У принцессы всегда с собой был кривой нож, который с собой дала ее мать. После этого ее стали бояться, называя безумной дикаркой. Муж изменил отношение и стал присматриваться к ней. Еще через год он стал чаще навещать ее по ночам, желая исполнить супружеский долг, который до этого выполнял крайне редко. Возможно, из-за этого она так долго не могла зачать наследника.

Аваленсия по-прежнему оставалось одинокой в этом дворце. Две ее служанки одна за другой ушли в небесные чертоги из-за непонятных болезней, после чего ее окружили служанки, которые совершенно не считались с ее желаниями. Королева-мать по-прежнему не считалась с ней, как с личностью, но два года назад она умерла, Аваленсию провозгласили королевой и в главном Храме ее короновали большой королевской короной. Единственным ее развлечением были книги, из которых она узнавала окружающий мир и которые заставляли ее думать и учиться. Со временем одиночество стало приносить ей спокойствие.

Когда она наконец поняла, что ждет ребенка, затаилась в тихой радости. Пусть король и его придворные всем показывали, как они рады этому, но Аваленсия постоянно боялась любой подлости от королевской свиты и приближенных, а также от множественных любовниц короля, которые приходили к ней и рассказывали о страстных ночах с королем. Принцесса закрылась в своих покоях, стараясь как можно меньше выходить из них. К ее удивлению, Тобасиас стал чаще навещать ее, даже улыбался и делал какие-то мелкие подарки. Каждый день ее осматривал королевский лекарь, который рождал в ней суеверный страх. Хотя мужчина улыбался ей и говорил тихо и вкрадчиво, но в его глазах горел злой огонь.

Месяца за два до родов Аваленсия решила выйти во дворцовый парк подышать воздухом. С ней отправилось две служанки и лекарь, которые шли в нескольких шагах позади. На улице стояла духота, живот Аваленсии был большой, и она с трудом шла по дорожкам парка. Она с трудом дошла до небольшого фонтанчика с прохладной водой и села на бортик, чтобы умыться. У нее закружилась голова и она чуть не упала в воду чаши фонтана. Неожиданно какая-то женщина поддержала ее, не давая упасть. Аваленсия поблагодарила ее. Женщина улыбнулась приятной улыбкой, представилась Сариной, придворной дамой. Не зная сама почему, Аваленсия предложила Сарине стать дамой ее свиты и та согласилась.

***

В тот день Аваленсия чувствовала себя как-то лихорадочно, ее бросало то в жар, то в холод, хотя на улице стояла летняя жара. Мужа во дворце не было, еще вчера днем он со своей свитой отправился на охоту. Она хотела позвать лекаря, но вспомнила его какой-то слишком опасный взгляд и передумала. Ближе к обеду ее «отпустило», она даже смогла немного поесть. Но вот после ужина ей стало совсем плохо, боль пронизывала все ее тело. Когда по телу пробежал самый сильный удар боли, она закричала и упала без сознания, пришла в себя уже лежа в своей постели, а возле нее сидела пожилая женщина с добрыми глазами и ласковыми руками. В комнате удушливо пахло свечами и чем-то еще приторно сладким, от чего Аваленсии стало только хуже. Она как сквозь туман выполняла команды повитухи, проваливаясь иногда в темноту от разрывающей ее тело боли. Сквозь пелену слез и боли она увидела первого своего сына, а потом второго. И только сейчас заметила, что кроме повитухи в комнате находится лекарь, от чего ей стало так страшно, она задрожала и снова провалилась в небытие.

Она проснулась только на следующий день от голоса мужа, который говорил с кем-то возле ее постели. Слов она не разбирала, только непонятный гул голосов. Когда король сообщил ей, что один из ее сыновей умер, Аваленсия чуть не умерла от горя. А когда поняла, что ребенок, которого муж передал ей на руки, не ее сын, у нее началась истерика. Лекарь тут же дал выпить ей какое-то зелье и сквозь шум в ушах, проваливаясь в темноту, она слышала, как этот страшный человек говорит мужу о том, что она может повредиться умом.

И вот сейчас она снова проснулась в своей постели, вспомнила вчерашние слова лекаря. Хорошо, что в комнате нет никого, есть время подумать, как быть дальше. После того, как она родила королю наследника, будут ли с ней считаться и не устранят ли ее, как помеху? Стоит ли сейчас требовать у мужа рассказать ей правду, что случилось с их сыном и почему она не чувствует материнских чувств к этому ребенку? Она напряженно думала. Аваленсия уже не та напуганная маленькая девочка в чужом страшном мире, она научилась огрызаться и давать сдачу. Но она одна, совершенно одна. Искать поддержку в муже не имеет смысла, он всегда будет на стороне интересов своего государства. Друзей у нее нет и быть не может, ее до сих пор не приняли во дворце. Остается только одно – сделать вид, что смирилась и попросить разрешения удалиться в монастырь Женских слез. Все равно ребенка кормить и воспитывать ей не дадут, да и она сама не хочет даже брать его в руки и прикладывать к своей груди. Да и заняться в этом чужом для нее месте совершенно нечем, впереди только долгие дни и года отчужденности.

Когда пришло окончательное решение, она взяла со столика возле кровати серебряный колокольчик и позвонила. Тут же открылась дверь и вошли лекарь и Сарина. Женщина улыбнулась ей, присела в поклоне. Лекарь после поклона подошел к ней и стал осматривать.

- Что с моим сыном? – спросила Аваленсия, позволив лекарю сделать свое дело.

- О! С Вашим сыном все прекрасно! – пропела Сарина. – Ему нашли лучшую кормилицу, две служанки постоянно возле него. Вы хотите увидеть своего сына?

Аваленсия немного помедлила, давая себе шанс еще раз проверить свои чувства, и кивнула. Сарина тут же вышла из комнаты и через пару минут вернулась с маленьким свертком, подошла к королеве и положила его ей на колени. Аваленсия прижала ребенка к груди, вглядываясь в его лицо. Да, семейные черты Норинских явные, но в ребенке нет ничего от нее. Ничего, пустота. И в душе нет никакого отклика, ее сердце бьется слишком спокойно. Нет, это не ее сын. Аваленсия сделала вид, что устала держать ребенка, Сарина тут же забрала его и унесла в детскую.

- Ваше величество, - обратился к ней лекарь, который стоял возле кровати с кубком в руке, - я приготовил для Вас восстанавливающий эликсир, это позволит Вам быстрее подняться. После него Вы будете спать спокойным сном.

- Я только проснулась, - ухмыльнулась женщина, - и спать пока не хочу.

- Но это необходимо, - настаивал мужчина.

- Я выпью это вечером перед сном, - резко ответила королева.

Лекарь недовольно поджал губы. Королева впервые показала ему свой характер.

- Но я, как Ваш лекарь, не советую сейчас подниматься с постели.

- Хорошо, я не буду вставать, - Аваленсия и вправду чувствовала жуткую слабость, - тогда позовите служанок и распорядитесь на счет обеда. И пусть приведут меня в порядок. Я хочу принять ванну.

- С ванной пока следует подождать, предлагаю просто влажные обтирания.

***

Аваленсия решила подняться с постели на второй день. Король больше не приходил к ней, но ее это совершенно не волновало, она привыкла к такому его отношению. С мужем она встретилась только на пятый день после рождения сына, когда был устроен большой прием во дворце.

- Ты выглядишь усталой, - сказал ей муж перед началом приема.

- Да, Ваше величество, я чувствую себя неважно. И разрешите попросить Вас об одном одолжении.

- Я сделаю все, что ты хочешь. Ты подарила мне наследника, - он впервые улыбнулся ей.

- Я хотела бы уехать в монастырь Женских слез, там мне будет спокойно. Мне трудно принять смерть ребенка. Монахини помогут мне вернуть успокоение души и приобрести силу духа.

Аваленсия постаралась придать своему голосу смирения и готовность к подчинению. Король посмотрел на нее нечитаемым взглядом и кивнул.

- Хорошо. Я прикажу подготовить все необходимое. Через день ты сможешь уехать в монастырь.

Тобасиас удивился просьбе жены, но постарался не подавать вида. Он после разговора с лекарем ожидал от жены любой реакции, но ему на следующий день доложили, что королева спокойна, только очень слаба, пока не встает с постели. Но лекарь предупредил, что это может быть затишье перед очередной истерикой, в любой момент королева может сорваться, ведь она так и не приняла сына. А еще он помнил отъезд в монастырь своей матери после смерти младшего сына, откуда она вернулась другой, спокойной. Возможно, отъезд Аваленсии будет лучшим выходом для всех, и не надо будет рассказывать жене о том, почему у них не может быть двух сыновей. А для ночных удовольствий во дворце проживает слишком много женщин, которые готовы порадовать своего короля. О том, чтобы от них не родились бастарды Тобасиас позаботился, верный ему лекарь изготовил ему нужное зелье.

А Аваленсия уезжала в далекий монастырь, чтобы появляться при дворе только в исключительных случаях. В тихом, но каком-то мрачном месте – монастыре, построенном на высокой скале над волнами холодного моря, ей было хорошо. Она нашла утешение и призвание – исцелять души. Только познав все грани какого-то отчаяния, ненужности и отвергнутости всем миром она могла понять чужую боль, найти те слова, которые возвращали к жизни. И здесь она примет данность, что больше никогда не увидит своих сыновей. В монастыре была огромная библиотека, в которой было не только священные тексты. Там словно жила древняя мудрость. А еще она полюбила долгие беседы с настоятельницей, которые насыщали Аваленсию недостающими ей знаниями этого мира.

***

Когда вереница карет, на которых в монастырь отправлялась королева, выехал со двора, Сарина и Орнелиус, стоявшие у окна второго этажа и наблюдавшие за этим, переглянулись. На их лицах читалось удовлетворение. Первая часть их мести свершилась, теперь дело за малым – вырастить Гелреда, дождаться его восшествия на трон, а потом рассказать ему правду о рождении и получить от нового короля достойных наград и места рядом с троном. Устранить Тобасиаса они всегда смогут, недаром после произошедшего король наградил верного лекаря графским титулом. И когда они встанут рядом с молодым королем, то будут подсказывать ему нужные решения. А пока Сарина взяла воспитание маленького внука в свои руки, Тобасиас был не против. Иногда она вспоминала того младенца, который первый из братьев появился на свет. И как же она ненавидела того черноволосого ребенка, точную копию своей никчемной матери, которая по ошибке стала королевой. Она все правильно сделала, дитя такой королевы не должно сесть на престол. Об их подмене детей и убийстве старшего брата никто и никогда не узнает. Старая глупая повитуха своими руками убила старшего сына короля, человек Сарины убрал саму повитуху, а своего младшего сына Тобасиас сам лично приказал убить. И никто никогда ничего не узнает.

Сарина и Орнелиус были уверены, что именно их внук – старший сын короля Тобасиаса, родившийся за несколько часов до братьев, получит родовую магию и благословение богов, взойдет на трон. Ведь именно об этом говориться в предании. Свою дочь – глупышку Роланту им обоим не было жалко, наоборот, они были ей даже благодарны - своим поступком она открыла им путь на верх и сама ушла в небесные чертоги, забрав их тайну с собой.

Им удалось тихо похоронить свою дочь, пока все королевство праздновало рождение наследника, рассказав всем, что она умерла от внезапной падучей болезни. Когда-нибудь они привезут Гелреда на ее могилу, а пока надо ждать и воспитывать послушного им будущего короля. А они оба научились ждать.

Глава 6

Глава 6.

Мартина быстро освоилась в доме Массарта. Он выделил ей самую большую комнату, в которой она решила жить с маленьким Хьюбертом. Когда мальчишка подрастет, у него будет своя комната. В Массарт вместе с Марием сделали чудесную колыбель, Мартина сшила матрас и все необходимые принадлежности. С каждым днем Хьюберт становился больше, он уже не казался таким крошечным, как в свой первый день. Скоро он уже смотрел на новый ему мир своими темными задумчивыми глазами и изучал игрушки, которые ему делали Мартина и Марий.

Женщина взяла на себя все хозяйственные хлопоты, у Массарта освободилось больше времени на работу. Они с Марием смогли быстро выполнить все текущие мелкие заказы и принялись за большой заказ – ворота для богатого дома.

С управляющим, который желал получить тело Мартины, Массарт разобрался быстро. В один из дней Мартина прибежала в кузню, где работали Массарт и Марий, в ее глазах стояли слезы.

- Мартина? Что стряслось? – Массарт отложил свои клещи, которыми держал железный прут.

- Там пришел…, - она не договорила, но мужчина сразу все понял.

- Жди здесь и никуда не ходи, - сказал он, снял с себя кожаный фартук, обтер руки и поспешил к дому.

Марий пошел следом, но кузнец дал ему знак оставаться в кузне. Мартина опустилась на деревянную колоду, которая стояла недалеко от входа в кузню. По ее лицу текли слезы.

Когда Массарт вошел в дом, в кухне он увидел мужчину лет пятидесяти, который стоял с надменным видом, сложив руки на своем большом животе и чувствовал себя здесь хозяином.

- И где Мартина? – спросил мужчина.

- Что ты хочешь от нее? – спросил Массарт.

- Она должна пойти со мной, - его щеки надулись от важности. – Она моя должница, я спас ее.

- Она никуда не пойдет, - отрезал Массарт. – Она воспитывает моего сына.

- Найми другую, а мне нужна Мартина.

- Нет.

- Да как ты смеешь со мной так разговаривать? – он закричал, брызгая слюной, его лицо начало багроветь от гнева.

- Кто ты такой, чтобы кричать на меня? – с холодным спокойствием просил Массарт. – И не следует шуметь в моем доме, мой сын спит.

- Я – управляющий барона Шарнелиса! – уже чуть тише произнес управляющий.

- А я граф Массарт Галарийский, и не тебе, мразь, кричать на меня в моем доме. Но если ты желаешь, чтобы я пригласил к нашему спору стражей, то я не буду возражать.

От неожиданности, что стоящий перед ним мужик в грязной одежде - граф, управляющий подавился вздохом.

Он сразу приметил себе Мартину, когда ездил на эту шахту – молодая красивая женщина, сломленная гибелью мужа, никому не нужная, потерянная. А ему она так даже очень нужна. И когда она обратилась к нему за помощью, чтобы получить хоть что-то за гибель мужа, он предложил ей жилье – дом своей матери. Управляющий сразу же представил, как он будет приезжать и Мартина будет утешать его. Следовало быть осторожным и не допустить, чтобы его жена узнала о «жиличке». Управляющий боялся свою жену – скандальную истеричную бабу, которая могла и побить его при случае. Поэтому он дал Мартине целый год и не приезжал в тот дом, чтобы жена ничего не заподозрила. Она даже и не знала, что у мужа есть дом, который остался ему от матери. Жена словно что-то почувствовала, когда управляющий вернулся из своей поездки на шахту домой, не спускала с мужа взгляд и следила за ним. Только спустя почти год ему удалось избавится от ее слежки. Потом он явился к Мартине и поставил ей условие, прекрасно понимая, что деваться ей некуда. И вот сегодня он приехал, чтобы получить свое – такое соблазнительное молодое тело красивой женщины, о котором он мечтал так долго, но дом оказался закрытым. Милые соседи подсказали, где искать беглянку. Он даже посмеялся тогда – как же далеко она убежала. Управляющий был уверен, что победил, но вот перед ним стоит этот здоровенный мужик, кулак которого размером с его голову и который назвался графом. Проигрывать управляющий не любил.

- Если она не пойдет со мной, то пусть уплатит мне пятьдесят золотых.

- За что это? – удивился кузнец.

- За мою милость, что я разрешил ей жить в доме моей матери.

- За эти деньги можно купить всю нашу улицу, а не только твой домишко. Ты получишь два золотых и то это слишком много. Мартина привела твой дом в порядок, вкладывала в него свои силы и крохи, которые получила за гибель своего мужа на вашей шахте. Так это еще вы должны ей вместе с бароном.

- Но…

- Или бери два золотых, или ничего не получишь. Мартина никогда не служила у твоего барона, она не принадлежит ни ему, ни тебе, она свободный человек. А сейчас она принята мною на работу, воспитывает моего сына, находится под моей защитой.

Управляющий кипел от гнева, но сделать ничего не мог. Он только злобно посмотрел на здоровяка и кивнул головой. Получив свои деньги, поспешил убраться отсюда. Пока ехал к себе, решил, что продаст этот дом, который слишком накладно содержать, слишком большой хочет казна за него налог. У него есть другой, где он живет, почти в центре столицы, он найдет, куда потратить эти деньги и так, чтобы об этом не узнала жена.

***

Мартина долго плакала, не в силах поверить, что ей больше нечего опасаться. Она сидела в своей комнате, укачивая Хьюберта, и думала. Она никогда не сможет достойно отблагодарить Массарта, который сделал для нее так много. Он взял ее не нянькой, он взял ее настоящей хозяйкой, от которой зависит уют и тепло в доме. Она будет служить ему так долго, пока сможет ходить, сделает все, чтобы вырастить Хьюберта и дать ему все, что может.

***

Потекли дни, месяцы. Незаметно для всех Хьюберту исполнился год. Он вытянулся и окреп не по годам. Мартина приготовила настоящий пир. Шустрый мальчишка, который вот уже месяц как начал ходить, был рад подаркам, которые вручили ему его родные. Марий тоже сидел с ними за столом, но после обеда, покраснев от смущения, попросился уйти. Массарт не стал его задерживать, он давно замечал, как его подмастерье заглядывается на одну девчонку.

Когда Марий убежал, Мартина уложила Хьюберта спать, потом вернулась в кухню, где за столом ее ждал Массарт.

- Уснул? – спросил мужчина, Мартина кивнула головой. – Мартина, я давно хотел тебе сказать…, - он смущенно замолчал, но потом тряхнул головой, словно отгоняя все сомнения и продолжил. – Мартина, будь моей женой? Обещаю, что ты не пожалеешь, если согласишься. Мы и так живем в одном доме, ты воспитываешь моего сына, ведешь хозяйство. И...ты очень нравишься мне.

Она смотрела на этого красивого своей мужской красотой и благородством мужчину и не могла поверить. Он никогда не позволял себе ничего такого по отношению к ней, всегда был внимательным и заботливым. Когда о них по улице поползли неприятные слухи, он всем заткнул рты, не давая ее в обиду. Мартина и не могла подумать, что она для него больше, чем наемная работница. Она не могла ответить, внутри нее бушевала настоящая буря эмоций. Она любила его и боялась показать свои чувства. Мартина и думать не могла о том, что ее чувства взаимны.

- Я не тороплю с ответом, - не получив от ее ответ, проговорил Массарт. – Но знай, я буду рад, если захочешь быть моей женой.

- Я…хочу, - тихо проговорила женщина.

Через десять дней святой наставник в храме объявил их мужем и женой перед лицом богов и людей. Рядом с ними стояли нарядно одетые Марий и Хьюберт. Последний, словно понимая важность происходящего, вел себя с достоинством, не баловался, хотя и не слушал священного наставника, а с огромным интересом рассматривал убранство храма.

Во время брачного таинства Мартина узнала, что выходит замуж за не простого кузнеца, а за графа и чуть не расплакалась, хотела даже убежать. Но Массарт взял ее за руку, посмотрел в глаза.

- Мартина, разве из-за того, что у меня есть титул ты не станешь меня любить? Или ты вообще не любишь меня?

Она зарделась и опустила голову.

- Люблю, очень люблю.

- Тогда разреши святому наставнику закончить таинство.

И снова потекла обычная жизнь, Хьюберт рос. У Массарта и Мартины через два года после заключения союза в храме родилась дочь, в которой все души не чаяли. Самым счастливым был сам отец, который не спускал с рук свою маленькую принцессу.

Когда Хьюберту исполнилось шесть лет, Массарт стал обучать его грамоте, постепенно привлекал к работе в кузне. Последнее время все чаще стали заказывать клинки, на которые возникла мода. За это богатые горожане платили большие деньги. Марий научился украшать эфесы шпаг, рукоятки мечей, превращая их в дорогие игрушки для богатых мужчин.

Скоро Марий решил уйти от Массарта, желая начать свое дело. «Хозяин, у тебя есть новый подмастерье, а я хотел бы открыть свою кожевенную лавку», - сказал Марий. Они тепло простились. Теперь Хьюберт стал подмастерьем и перенимал все хитрости кузнечного дела. Работа у него спорилась, он словно видел в железе жизнь и красоту.

Когда Хьюберту исполнилось десять Массарт впервые позволил ему выковать свой первый клинок. Глаза мальчишки светились радостью, когда его клинок прошел все испытания. Массарт тогда положил свою большую руку ему на плечо.

- Сегодня ты сделал свой первый шаг к вершине мастерства. Достигнешь ли ты ее, все будет зависеть только от тебя. Но еще запомни – чтобы ковать оружие, ты должен сам уметь сражаться им. Ты должен знать, как ведет себя оружие в разных условиях, в бою. Ты должен слышать, как поет клинок, когда ты держишь его в руке. Ты должен стать с ним единым целым. Завтра я начну учить тебя фехтованию.

На следующее утро Массарт поднял Хьюберта рано утром, повел в дальний угол сада, где подготовил для занятий настоящую площадку. Здесь день за днем он обучал мальчишку премудростям владения клинком. Несмотря на калечную ногу, Массарт двигался с какой-то звериной грацией, словно был не большим мужчиной, а ветром. День за днем, год за годом Хьюберт впитывал от своего отца науку сражаться.

- Запомни, сын, пусть ты будешь великим мастером-кузнецом, но ты должен быть еще воином, чтобы уметь защитить свой дом и тех, кто тебе дорог. Никогда не бойся врагов, пусть они боятся тебя. И старайся, чтобы никто раньше времени не узнал о том, что ты готов сражаться, пусть они будут в заблуждении и думают, что ты слаб. И тогда у тебя появится шанс разбить своих врагов, которые считали тебя трусом и слабаком. Сам первым никогда не обнажай оружие. Это обычно делают те, кто слишком слаб, не уверен в себе и не знает, как надо поступить по чести. Но если ты обнажил оружие, то бей без устали и без промаха. Запомни, только от твоего умения зависит жизнь твоих родных.

***

Хьюберт рос спокойным, рассудительным, много читал. Его необычная внешность – смуглая кожа, темные кудри, чуть раскосые темные глаза привлекала девушек. Мимо дома Массарта стали словно невзначай прохаживаться молодые девушки в надежде, что красавчик обратит на них внимание. Но Хьюберт только улыбался им и шел в кузню, где проводил почти все свое время вместе с отцом.

***

Хьюберту исполнилось двадцать. Теперь это был высокий статный красавец со спокойной улыбкой на смуглом лице. Девушки не оставляли надежды завладеть его вниманием, но ни одна из них не тронула сердце юноши. Массарт смотрел на это со стороны и качал головой. Сын напоминал ему самого себя, он также долго не мог найти ту, которую готов назвать своей женой.

Однажды к дому Массарта подъехала богатая карета, из нее вышел солидный господин в дорогой одежде. Он величественно прошел в дом, оглядывая с долей пренебрежения обстановку.

Массарт спокойно смотрел на него, проводил в кухню.

- Я слышал, что ты лучший оружейник во всем королевстве, - проговорил гость.

- Я не могу это утверждать. Я ни с кем за право называться лучшим не соревновался. Но если мое оружие ценится больше, чем оружие других оружейников, я рад.

Мужчина криво улыбнулся.

- Прошу прощения, с кем имею честь? – спросил Массарт, хотя прекрасно знал этого человека.

Они встречались очень давно, когда еще был жив отец Массарта. Сейчас герцог не узнал в кузнеце того юношу, который вместе с отцом приходил к нему, чтобы просить отсрочки выплат долгов деда, но он отказал и приказал выгнать их. Тогда Омерон был просто одним из придворных, которых слишком много бродило по королевскому дворцу. Сейчас он стал министром.

- Министр Его королевского величества герцог Омерон Леванский, - в его голосе было столько важности, что Массарт невольно улыбнулся.

- Что привело ко мне столь знатную особу?

- Я желаю заказать у тебя оружие для своих людей.

- Сколько единиц оружия вы желаете заказать?

- Мне надо сто единиц разного оружия, - Омерон достал из кармана лист бумаги, на котором были указаны наименования. – И еще одну шпагу лично для меня. Она должна быть украшена самыми лучшими драгоценными камнями. За деньги можешь не переживать, ты их получишь. Можешь прийти ко мне домой и выбрать несколько камней из моей сокровищницы…

Пока мужчины разговаривали, Хьюберт, чтобы не мешать отцу, вышел на улицу, где возле кареты прогуливалась молодая девушка. Он подошел к ней, поклонился.

- Добрый день, прекрасная незнакомка, разрешите представиться – меня зовут Хьюберт, я сын кузнеца Массарта.

Она оглянулась и смерила его презрительным взглядом.

- Мне не интересно, как тебя зовут. И не смей обращаться ко мне.

- Это почему? – удивился Хьюберт.

- Я – Лариния, дочь министра Его королевского величества Омерона Леванского.

Она отвернулась от парня, не желая больше разговаривать. Лариния уже жалела, что напросилась поехать с отцом в эту поездку. Ей так хотелось посмотреть, как живут «простые люди», что отец решился взять ее с собой. Ей недавно исполнилось семнадцать, а она еще ни разу не разговаривала с кем-то из народа. И сейчас она разглядывала эти убогие дома, пыльную улицу. И зачем только она вышла из кареты, чтобы к ней пристал этот наглец? Лариния еще раз оглянулась и посмотрела на парня. Высокий, сильный, дьявольски красив. Но он всего лишь сын кузнеца, к которому приехал отец. Он не достоин даже думать о ней. Он может только поцеловать песок возле ее ног.

А Хьюберт стоял и любовался девушкой. Такой красавицы он никогда не видел – стройная, с волосами цвета расплавленного золота, которые локонами спускались на ее плечи, глазами такой синевы, что небо завидует ей. Сердце юноши забилось часто-часто, разгоняя огонь по его венам. Он сделал к ней еще один шаг, чтобы попробовать поговорить с ней, но она выставила перед собой руку.

- Не подходи ко мне! От тебя пахнет грязью, ты испачкаешь мое платье. Я сейчас позову кучера, и он отхлестает тебя плетью. Нищий и никчемный.

Она презрительно посмотрела на Хьюберта и поспешила сесть в карету, а Хью впервые не понимал, почему с ним так говорил эта девушка? Разве он чем-то обидел ее, разве он сделал что-то такое, чтобы она говорила такие слова про него?

В это время из дома вышел министр, сел в карету, и она тронулась. На крыльце стоял Массарт.

- Отец, кто это? – спросил Хьюберт, когда поднялся к нему. Они оба смотрели вслед уезжающей от них кареты.

- Это министр Его королевского величества герцог Омерон Леванский. А с ним его дочь. Отвратительный человек. Будь с ним поосторожней.

- Ты с ним знаком? – удивился юноша.

- Приходилось встречаться, - Массарт невесело усмехнулся.

- Что он хотел от тебя?

- Приехал сделать заказ на оружие.

- А почему ты не отказался?

- Разве я должен отказываться от денег? Или ты думаешь, что я буду просто так ковать ему клинки? Нет, дорогой сын, он заплатит мне хорошую сумму. Он мне за все заплатит.

Глава 7

Глава 7.

Через день Массарт вместе с Хьюбертом отправились в дом Омерона, чтобы забрать драгоценные камни для украшения рукоятки шпаги и ножен. Юноша волновался, он сегодня снова увидит прекрасную девушку, о которой думал все это время.

В огромном особняке Омерона их встретил слуга и с самым надменным видом провел в небольшую комнату недалеко от входа.

- Подождите здесь, господин сейчас занят, когда освободится придет к вам, - произнес мужчина и вышел.

Хьюберт подошел к большому окну, выходящему в сад. Его сердце вновь забилось сильнее – по дорожкам сада прогуливалась Лариния со своими подругами. Она смеялась и была в этот миг такой прекрасной, что юноша не мог отвести от нее взгляд. Массарт подошел к сыну, встал рядом. Заметив, на кого так пристально смотрит юноша, он покачал головой.

- Сын, не стоит надеяться, что она ответит на твои чувства. Такие девушки никогда не посмотрят на простого кузнеца. Для нее ты всегда будешь грязью у ее ног.

- Мы еще посмотрим, отец, станет ли она смотреть на меня.

Массарт только покачал головой, до сих пор он не рассказал сыну о своем графском титуле и запретил жене и Марию говорить об этом мальчишке. «Он должен добиться в этой жизни всего своим трудом, мастерством, а не титулом. Когда-нибудь, когда придет время, я скажу ему, что мы – наследники древнего рода. Но к великому сожалению, от него сейчас ничего не осталось, хвастаться по этому поводу мне нечем. Это скорее проклятье, чем достояние. В нашем родовом особняке живут другие люди. Наши земли распроданы дедом за долги. Все мое богатство - только этот дом и вы – моя семья. Я – кузнец, тем и зарабатываю себе на жизнь. И я счастливый человек».

Омерон появился только через час ожидания. Он вошел с недовольным лицом, словно его отвлекли от важных дел, хотя сам назначил время визита. Министр поставил на стол деревянную шкатулку, открыл ее.

- Вот, выбери отсюда камни. Но я хочу, чтобы ножны украшал вот этот рубин, - Омерон достал камень, размером с ноготь большого пальца. – Это наш фамильный камень, и он должен украсить мое оружие, которое я оставлю своим потомкам.

Омерон общался только с Массартом, на Хьюберта даже не обратил внимания. Воспользовавшись этим, юноша продолжал наблюдать за Ларинией, которая вместе с подругами заняли небольшую беседку и о чем-то весело болтали. Он смотрел и запоминал черты ее лица, впитывал в себя ее красоту и природную грацию.

Когда мужчины покинули дом, Хьюберт старался идти медленнее в надежде, что встретит по пути прекрасную Ларинию. Но Массарт взял его под руку и поспешил увести из особняка министра.

- Послушай меня, сын, не стоит добиваться внимания тех, кто не видит в тебе человека. Поверь, Лариния не та девушка, которая нужна тебе. Да, она красива, богата, но она будет любить только того, кто стоит выше ее по положению. Для таких людей не существует понятия любви, как прекрасного. Она даже не будет смотреть в твою сторону, так как ты не сможешь дать ей богатства и власть.

Хьюберт молчал, слова отца падали на него тяжелыми камнями. Но верить в то, что он не сможет растопить холодное сердце Ларинии, не хотел. Он будет стараться.

Через два дня Хьюберт, закончив дома все свои дела, поспешил к особняку Омерона в надежде увидеть Ларинию. Он нашел место напротив ее дома, откуда был виден сад и дом. Юноша просидел до вечера, но девушка так и не появилась. Хьюберт вернулся домой, стараясь не встречаться с отцом, который снова начал бы упрекать сына.

В кухне хлопотали матушка и сестра Юлирка, убирались после ужина.

- Где отец? – спросил Хьюберт.

- В своей кузне, какой-то срочный заказ у него, - ответила сестра. – А ты где был?

- Не важно, - отмахнулся Хьюберт и ушел в свою комнату.

Почти каждый вечер он приходил к дому министра в надежде встретиться с Ларинией. Только через месяц он увидел ее, когда она на открытой коляске подъехала к дому. Хьюберт вышел из своего укрытия, направился к воротам их особняка, чтобы девушка могла увидеть его. Но Лариния только мельком взглянула на парня и отвернулась, сморщив свой носик.

Почти год Хьюберт искал встречи с девушкой. Однажды увидел ее в саду возле особняка, где она гуляла с подругами. Он обошел ограду, нашел место, где не было охраны, и перескочил через забор.

- Что ты себе позволяешь? – спросила Лариния, когда юноша возник перед девушкой. – Ты как сюда попал? Стража! – крикнула она и на ее крик к ним поспешили люди.

- Лариния, дозволь поговорить с тобой, - попросил Хьюберт, наблюдая, как люди министра приближаются к ним. – Ты мне очень нравишься, я хотел бы…

- Пошел прочь! – крикнула девушка. – Стража! Стража, схватить его!

Хьюберт понял, что поговорить с ней не получится, зато может получиться весьма неприятный разговор со стражниками, развернулся и поспешил скрыться.

Он узнал, когда у нее именины. В подарок выковал чудесную розу – чуть распустившийся бутон, такой же нежный, как сама Лариния. Работы была настолько тонкой и искусной, что даже Массарт похвалил его, но при этом сказал: «Сын, думаю, что не стоит дарить розу той, кто никогда не оценит твой подарок». Однако Хьюберт был уверен, что Лариния примет его подарок и даст ему возможность поговорить с ней. Он пришел к особняку, но стражники на воротах отказались впустить. В это время сама Лариния подъехала на карете к воротам особняка. Хьюберт поспешил к дверце кареты, открыл ее, протянул розу.

- Лариния, разреши подарить тебе эту розу. Она такая же прекрасная, как ты.

Девушка выхватила из его рук цветок и бросила в пыль дороги.

- Она такая же отвратительная, как ты. Стража! Схватить его и сделайте так, чтобы я больше никогда не видела его. Убейте его!

На Хьюберта навалилось четверо здоровых стражников, скрутили юношу и поволокли куда-то в дальний угол сада, нанося ему удары. Роза была раздавлена безжалостным сапогом одного из стражников. Хьюберт пытался сопротивляться, но один из ударов по голове заставил его на время потерять сознание. Его дотащили до старого колодца в глубине сада, которым давно никто не пользовался, свалили на землю, долго били ногами, а потом скинули в колодец, закрыв сверху крышкой.

Хьюберт пришел в себя от холодной воды. Хорошо, что глубина была ему по пояс, поэтому он быстро встал на ноги, осмотрелся. Сквозь щели крышки увидел высокий ствол колодца в несколько его ростов. Юноша прислушался. Наверху было тихо, его палачи решили, что с ним покончено. Упираясь ногами и спиной в стенки колодца, Хьюберт стал подниматься наверх. Несколько раз он соскальзывал вниз по стенкам колодца, заросших мхом, снова и снова делал попытки. Тело ломило от боли, глаза заплыли. Наконец ему удалось подняться до верхних венцов, прислушался. На улице было тихо. Он головой осторожно сдвинул крышку, потом сам выбрался из колодца, снова закрыл его. От прежней любви, что жила в его сердце, ничего не осталось. Она умерла в холодной воде колодца и в пыли у ворот, где осталась раздавленная роза. Хьюберт добрался до ограды, с трудом перелез через нее и поспешил к себе домой. О своем приключении пришлось рассказать, его лицо представляло собой сплошную кровавую маску, одежда в грязи, порвана. Мать и отец слушали его, Мартина вытирала слезы, а Массарт хмурил лоб. Сестра с ужасом разглядывала его раны на теле, которые обрабатывала матушка.

- Сын, я надеюсь ты понял, что не следует лезть туда, где тебя не хотят видеть?

- Понял, отец.

- Я предупреждал тебя.

- Да. Но я должен был убедиться сам, что мои чувства ей не нужны.

На это Массарт только тяжело вздохнул.

***

Снова потянулись дни, месяцы, прошло еще два года. Хьюберт почти не выходил из дома, все время проводил с отцом в кузне. Заказов было очень много. Свой заказ министру Омерону они отдали недавно. За заказом приехал сам министр, начальник его стражей и два стражника. Увидев их через окно, Хьюберт ушел в свою комнату. Это были именно те, кто избивал его у ворот особняка. Встречаться с ними, чтобы они увидели его живым, пока не хотел. Отец, как и говорил Хьюберту, взял с министра такую плату, что тот скривился, когда ему назвали цену. Но, не желая выглядеть перед своими людьми скрягой, выплатил все до последнего медяка.

За эти два года Хьюберт постигал науку хорошей драки. Отец познакомил его со своим другом Феннором, который был отменным воином и обучал солдат в армии. Каждый день по вечерам юноша ходил к нему и учился убивать врагов руками. Теперь он мог сражаться не только с клинком в руках, но и без оружия мог дать достойный отпор. В груди Хьюберта поселилось желание расквитаться со своими убийцами.

***

Жизнь продолжалась. Весной к ним пришел молодой парень – сын известного в столице ткача, который посватал Юлирку. Массарт и Мартина были рады за свою дочь, жених был достойным мужчиной. Через месяц они сыграли свадьбу, и сестра переехала в дом мужа куда-то на окраину королевства.

***

Летом к ним приехал Барнет Вастийский, высокий крепкий мужчина лет сорока с открытым лицом, честным взглядом, чье графство находилось на границе королевства Норинии и княжества Лахтенштан.

- Мастер Массарт, слухи о Вашем мастерстве дошли и до наших дальних земель. Я приехал в столицу по делам и решил заехать к Вам сделать заказ лично. Нужно оружие - мне лично и моим людям.

- Мне приятно слышать добрые слова. Буду рад сделать достойному человеку достойное оружие. Но предупреждаю, что это будет не быстро. Хороший клинок требует времени.

- Я готов ждать столько, сколько необходимо, - кивнул головой Барнет.

- Вы сами приедете за оружием?

- К сожалению, я не так часто выбираюсь из своего поместья, да и последнее время много развелось лихих людей в наших краях, приходится постоянно контролировать леса и границу. Все мои люди постоянно находятся в патрулях, и я с ними тоже каждый день проезжаю границу. Если у Вас будет возможность доставить оружие ко мне в графство, я достойно отблагодарю за эту услугу.

Они обговорили заказ, потом граф откланялся.

Почти год Массарт и Хьюберт ковали оружие для графа Барнета. Хьюберт по-прежнему почти все время проводил дома, работал вместе с отцом в кузне. В город они выходили очень редко, по большим праздникам, стараясь не встречаться с людьми министра. Иногда к ним в гости заходил Марий со своей семьей, за это время его жена родила ему сына и дочь. В доме сразу же становилось шумно и весело. Марий по-прежнему оставался главным источником новостей. От него они узнали, что королева постоянно живет в монастыре Женских слез, приезжает в столицу только несколько раз в год – на именины мужа и на священный праздник всех богов. О принце Гелреде ходили совершенно невероятные слухи.

Глава 8

Глава 8.

Король Тобасиас сидел в обеденном зале за традиционным большим ужином вместе с придворными, который проходил раз в пять дней, и наблюдал со своим сыном, который сидел в окружении своих дружков и веселился. Возле их компании сидела Лариния, дочь министра, которая всем видом показывала, что скоро она станет женой принца. Тобасиас никак не мог понять, что не так с его сыном, постоянно сравнивал себя с ним.

С сыном все было не так с самого рождения, как должно быть с королевским сыном, охраняемым богами. Он рос хилым и слабым, хотя не должен был болеть после ритуала посвящения богам. Дама Сарина, которая полностью взяла на себя уход за ребенком, каждый раз заверяла Тобасиаса, что Гелред слаб, так как родился раньше времени, поэтому ему нужен особый уход и постоянный присмотр лекарем. Орнелиус тоже заверял его, что со временем мальчик окрепнет, а родился маленьким и слабым, так как у королевы была двойня и она родила их раньше срока. Возможно, что мальчик чувствует смерть своего брата-близнеца, поэтому переживает по-своему и болеет. Теперь рядом с ребенком постоянно находились дама Сарина и лекарь Орнелиус. К двум годам мальчик с трудом держался на ногах, почти не говорил. К трем он наконец произнес первое слово.

В пять лет должен быть проведен ритуал посвящения наследника богам в Главном Храме королевства. Тобасиас помнил, как сам проходил такой ритуал. Ощущения были настолько яркими, что он их запомнил на всю жизнь до мельчайших подробностей. Он испытывал восторг и какое-то недетское озарение, когда мать, как положено по ритуалу, внесла его на руках в Храм, ему казалось, что небесные ангелы встречают его таинственным пением, а золотой свет в Храме окутывает его, как теплое покрывало. Когда святой наставник произнес гимны в честь богов, а потом возложил на него руки, на Тобасиаса сошло благословение всех богов, он словно слышал их голоса и чувствовал огромный прилив сил. Со дня посвящения Тобасиас стал развиваться с невероятной скоростью, он обогнал всех своих сверстников по силе и крепости тела, больше никогда не болел, все уроки, которые ему преподавали лучшие наставники королевства, запоминал моментально. Но когда Гелреда принесли в Храм, мальчишка устроил истерику, пытался сорваться с рук дамы Сарины, которая внесла его в храм вместо матери, так как Аваленсия отказалась участвовать в ритуале. Пока святой наставник читал гимны богам, Гелред не прекращал свою истерику, а потом совсем упал на пол и заколотил руками и ногами, когда наставник возложил ему руки на голову. Ритуал пришлось закончить как можно быстрее и унести сына из Храма. После этого он словно изменился, стал злобным, каким-то мелочным, обидчивым и постоянно болел. Святые наставники разводили руками и не знали, что делать. Только зелья Орнелиуса приводили ребенка в относительное спокойствие. Учиться сын не желал, только строгий приказ короля заставил его сесть за книги и слушать наставников. Когда же Тобасиас решил сам проверить знания у сына, был неприятно шокирован его откровенной глупостью и нежеланием учиться. У него состоялся серьезный разговор с Гелредом, казалось, что сын слушает его и даже обещал хорошо учиться. Но прошло время, а наставники докладывали, что наследник по-прежнему не желает учиться, откровенно издевается над ними.

У короля состоялся весьма серьезный разговор с дамой Сариной, которая полностью взяла на себя воспитание Гелреда. В конце разговора король сказал:

- Дама Сарина, если Вы не примете меры к тому, чтобы мой сын взялся за учебу, я пересмотрю свое решение относительно Вас, найду ему другую наставницу.

Она побледнела, но быстро взяла себя в руки, выпрямилась.

- Ваше величество, я сделаю все, чтобы Гелред вырос настоящим наследником.

С этого дня Гелред немного изменился, стал приходить на занятия к наставникам. Когда принцу исполнилось десять, Тобасиас приказал своему лучшему воину начать обучение сына фехтованию. Верный воин взялся за дело, но совсем скоро пришел к королю:

- Ваше величество, принц Гелред не желает обучаться военному искусству и не приспособлен для этого. Он слишком слаб, чтобы держать в руках оружие, а еще он слишком ленив и труслив.

- Так сделай так, чтобы смог, - разозлился Тобасиас. – Я тебя назначил его наставником, чтобы ты научил его.

- Он отказывается слушать меня. Не могу же я наказывать его, как других воинов, - склонил голову воин.

Король вспылил и вызвал к себе сына.

- Гелред, в который раз я слышу, что ты отказываешься учиться всему, что необходимо знать и уметь будущему королю. Что происходит? Или ты не желаешь стать достойным правителем?

- Мне не надо учиться драться, чтобы стать королем. У меня будут свои воины, своя армия, - ответил мальчишка, дерзко глядя королю в глаза. – Я буду командовать ими.

- Нет, сын мой, король должен быть самым сильным воином, который поведет свою армию на врага. Король должен быть самым ярким примером для своих подданных. Он должен знать и уметь больше всех.

- Я так не считаю, отец, - дерзко ответил мальчишка. – И я не обязан знать больше всех, у меня для этого будут советники.

- Вот что, сын, я последний раз говорю с тобой о том, что ты обязан учиться. Если ты не возьмешься за ум, я подумаю, кому передам власть, когда придет время. Такой король народу не нужен. А сейчас уходи отсюда.

С горем пополам Гелред стал обучаться военному искусству. Но его наставник всегда качал головой и докладывал королю, что из принца не получится настоящий воин.

Шли годы, Гелред все больше разочаровывал Тобасиаса. Король никак не мог понять, почему божественное благословение не помогает его сыну. Он злился на жену, которая не смогла родить ему здорового сына. Из-за этого, когда она приезжала во дворец, почти не общался с ней. Когда Гелреду исполнилось пятнадцать, он все же высказал Аваленсии свое недовольство:

- Ты никчемная жена и мать, ты не смогла родить мне здорового сына.

- Это не мой сын, - спокойно ответила Аваленсия. – Я не знаю, кто родил тебе этого ребенка. Мои дети никогда бы не стали такими, как этот, - она кивнула головой на дверь, за которой находился Гелред с дамой Сариной.

После этого разговора она почти сразу же уехала в свой монастырь, где ей было хорошо и спокойно. Опять король не услышал ее, давняя обида уже не так разъедала ее сердце. Уже находясь в монастыре, она нашла древнее предание о том, что в королевской семье может быть только один сын. И когда король признал этого ребенка своим законным наследником, Аваленсия решила, что не будет больше говорить с Тобасиасом о детях, которых могла бы родить ему. И еще она не могла простить ему смерть второго сына. Ее сердце чувствовало, что сын был не настолько слаб, чтобы умереть сразу же после рождения. Король не сделал ничего, чтобы спасти его жизнь. А еще ей часто снился темноволосый мальчишка, который улыбался ей. И ее сердце начинало быстрее биться, она была уверена, что ее старший сын жив, но говорить об этом с королем не хотела.

В который раз король проверил Гелреда на родство с собой родовым артефактом. Лекарь Орнелиус, который продолжал присматривать за принцем, заверял, что сам лично видел, как старая повитуха приняла роды у королевы. Король приказал разыскать эту повитуху, но его люди доложили, что старая Мардана была убила разбойниками в своем доме в тот же день, как приняла роды у королевы. Допрошенные им люди подтвердили, что во время родов никто посторонний в покои королевы не приходил. Тобасиас не знал, что ему делать. Просить Аваленсию родить ему еще одного наследника? Но это будет против воли богов и законов королевства, он никогда не сможет принять их дар магической силы, она просто убьет его. И он прекрасно понимал, что Гелред будет плохим королем, не способным здраво рассуждать и мыслись стратегически. Оставлять королевство такому наследнику Тобасиас не желал.

***

И вот сейчас, сидя за обеденным столом, Тобасиас всматривался в лицо своего сына. Ему уже исполнилось двадцать три, через месяц будет двадцать четыре, но он выглядит слишком хилым, болезненным. Занятия по фехтованию не дали свои результаты. Тот сидел с надменным видом своего бледно-землистого лица и пил один кубок вина за другим. Люди докладывали королю, что последнее время принц слишком часто прикладывается к бутылке с вином, после чего вместе со своими дружками из знатных семей устраивают погромы в городе. Несколько раз он вызывал к себе сына, наказывал его, но проходило время и снова Гелред начинал разнузданную жизнь.

Также Тобасиас знал, что его сын не пропускает мимо себя ни одной хорошенькой девицы. Уже почти все служанки и молодые придворные дамы побывали в его постели. Сам Тобасиас тоже не был против ночных забав, поэтому смотрел на это снисходительно. Хорошо, что лекарь Орнелиус дает Гелреду нужное зелье, иначе сейчас по дворцу бегала бы целая армия бастардов.

Принцу скоро исполнится двадцать четыре, а через год он должен пройти ритуал посвящения в родовую магию и возложение малого королевского венца. Но Тобасиас прекрасно понимал, что его сын не готов к этому. Хилый, ленивый, злобный, самовлюбленный, наглый – таким не может быть король Норнии.

После долгих размышлений Тобасиас принял решение найти сыну достойную невесту, которая сможет направлять будущего короля на нужные решения, сможет удержать его от этой разнузданной жизни. Он перебирал в уме все возможные кандидатуры девиц на выданье. Вокруг Гелреда вилось слишком много желающих выдать свою дочь замуж за принца. Особенно усердствовал в этом придворный министр Омерон Леванский, который каждый раз при общении с королем убеждал Тобасиаса, что его Лариния будет самой лучшей партией для принца – она молода, умна, красива, знатна, знает, что хочет в жизни. Тобасиас знал эту девицу. Да, она красива, но слишком заносчива и эгоистична, со слугами не церемонится, может дать пощечину служанке по малейшему поводу. Слишком много его доверенные люди рассказывали о ней плохого. Вот год или два назад она приказала убить какого-то парня, который осмелился подойти к ее карете и подарить розу. Такая девица не остановится ни перед чем. Нет, ее нельзя близко подпускать к трону. Они вместе с Гелредом натворят слишком много дел. Да еще и отец Ларинии тоже слишком амбициозен, видит себя уже первым советником молодого короля.

***

Тобасиас покрутил головой, отгоняя свои мысли. Нет, из придворных дам ни одна не подходила под требования короля. Он стал перебирать имена принцесс и княжон на выданье, списки которых недавно привезли его доверенные люди. Остановился на княжне Анналане – дочери князя Терения Малийского, чье княжество граничит с его королевством. Девице исполнилось девятнадцать, она красива, умна, умеет фехтовать, может постоять за себя. Княжество Лахтенштан было крошечным, по размеру чуть больше округа столицы Норнии с ближними селениями. Он знал князя, как достойного правителя, который радеет за каждого своего подданного. В княжестве не бывает голода, болезней, князь не стремиться воевать со своими соседями, с каждым ведет достойное общение. И о его дочери все отзываются только в превосходном тоне.

Король приказал своим доверенным людям привезти портрет княжны Анналаны. К именинам Гелреда портрет Анналаны был доставлен во дворец. После праздничного пира король вызвал сына к себе, указал на портрет, который стоял посреди его рабочего кабинета.

- Сын, я нашел тебе невесту. Это княжна Анналана Малийская, княжна княжества Лахтенштан, достойная дочь своего отца. Она именно та, кто нужна тебе – умна, красива.

Гелред подошел к портрету, долго всматривался в него, потом отошел и развалился в кресле у стола короля.

- Не знаю, отец. Да, она красива, но мне она не нравится.

- Я не спрашиваю, нравится она тебе или нет. Я ставлю тебя в известность, что это твоя будущая жена. Этот брак политический, мы – короли, не вправе выбирать себе жену по сердцу. Мы должны думать о будущем нашего королевства.

Гелред скривился, но кивнул головой.

- Раз ты так хочешь, я женюсь на этой княжне. Ты доволен?

- Сын, не пора ли взяться за ум и начать думать, как будущий правитель? Не слишком ли много времени ты тратишь на попойки со своими друзьями? И опять мне жалуются горожане, которым вы причинили ущерб. Рано или поздно мне надоест терпеть твои выходки, сын. Поэтому я завтра же отправлю письмо князю Терению с предложением приехать к нам и заключить брачный союз. Все, иди.

Принц поднялся и вышел из кабинета отца, а король долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь и барабанил пальцами по столу. Вся надежда, что эта Анналана сможет взять Гелреда в свои руки.

***

А Гелред, выйдя из кабинета отца, направился в свои покои, где его дожидались друзья, с которыми он только вчера осуществил вылазку в город. В одном из кабаков они вновь напились и учинили драку с какими-то мужиками, а потом все вместе имели дочь трактирщика прямо в зале на столе. Когда трактирщик решил защитить свою дочь, верный Леронт проткнул его шпагой. Было весело.

С самого детства он знал, что станет королем после смерти своего отца. Да, он хотел стать королем и править королевством, этими людишками, которых терпеть не мог. Он ненавидел своего отца, который заставлял его учиться. Ненавидел свою мать, которая уехала в монастырь сразу же после его рождения. Он только терпел возле себя даму Сарину и лекаря Орнелиуса, которые позволяли ему делать все, что заблагорассудится. В разговорах Сарина не раз намекала ему, что она для принца не чужой человек, такая же родная, как и его отец. Она потакала всем его капризам и желаниям. Она первая и познакомила его с девицей, с которой он познал плотские утехи. Сарина прикрывала все его шалости перед королем. За это он почти не издевался над ней.

Лекаря Орнелиуса Гелред побаивался. Тот иногда так смотрел на него своим змеиным холодным взглядом, что у принца по спине бежал холодок. А еще лекарь мог дать ему свои зелья, от которых он становился словно сонный, ничего не хотелось, просто сидел у окна и смотрел невидящим взглядом куда-то во дворцовый сад, где гуляли многочисленные придворные.

Со временем Гелред научился хитрить и изворачиваться, проворачивал свои подлости так виртуозно, что вся вина падала на других, а он оставался вне подозрений. В шестнадцать он познакомился с четырьмя сыновьями знатных родов, которые вошли в его свиту. С ними принц совершал вылазки в город, где веселились так, что потом утром не могли поднять головы от подушек.

Гелред прекрасно понимал, что рано или поздно ему придется вступить в брак, этого от него требовали интересы государства. Но он каждый раз смотрел на всех тех девиц, которых ему так настойчиво предлагали все эти придворные министры и советники, и понимал, что никого из них не хочет видеть своей женой.

Самой настойчивой была дочь придворного министра Лариния, красивая до боли в глазах. Когда он впервые увидел ее на балу, застыл в изумлении, не в силах поверить, что могут быть такие красивые девушки. Но когда узнал ее поближе, вновь был шокирован ее черной душой. Она не скрывала своего намерения стать его женой и делала все, чтобы быть рядом с ним постоянно. Гелреду с трудом удавалось избавиться от ее присутствия, в этом ему часто помогали его друзья. Последнее время она вела себя, как его жена, не давая подойти к принцу ни одной девушке, могла устроить ему скандал, когда он обращал на другую девушку внимание. Ходили слухи, что из дворца пропадали девушки служанки, которых он брал к себе в постель. Но верить в то, что к их исчезновению причастна Лариния, Гелред боялся. Нет, такая жена ему не нужна.

Когда отец вызвал его к себе в кабинет и показал портрет будущей жены, он долго вглядывался в ее лицо. К своим двадцати четырем гадам он уже хороши читал по лицам, видел, от кого следует чего ждать. Княжна Анналана была красива. Но он видел в ее лице не только внешнюю красоту, но и ум, внутреннюю силу. С такой будет сложно, вряд ли она позволит командовать собой. Но это был лучший вариант, чем Лариния, поэтому он и не стал возражать. Гелред позволил придворному художнику написать его портрет в дар будущей жене, даже вытерпел несколько дней, позируя ему.

О выборе невесты Гелред рассказал своим друзьям. Его верный Леронт хлопнул принца по плечу:

- Да ты везунчик, Гел. Она просто красотка, да к тому же умная. Не будет тебе устраивать скандалы, как некоторые, - друг широко улыбнулся. Все прекрасно поняли, о ком идет речь. – Я бы и сам не отказался от такой жены.

- Завидуй, - оскалился в хищной улыбке Гелред. – Только попробуй тронуть мою невесту.

- А то что? – ухмыльнулся друг. – Ты же делился с нами своими девками. Так почему бы не поделиться этой княжной?

- А то, что это моя будущая жена, мать моего наследника. И если я еще раз услышу от тебя такие слова, нашей дружбе придет конец.

- Да понял я, понял, - Леронт улыбнулся. – Я же просто пошутил.

Когда портрет Гелреда был голов, Тобасиас отправил его вместе с письмом в княжество Лахтенштен.

Глава 9

Глава 9.

Когда оружие для графа Барнета было готово, Массарт сказал сыну:

- Хьюберт, ты сам поедешь в графство Барнета, отвезешь ему клинки. Будь внимателен и осторожен. Я найму дорожную карету, чтобы никто не знал о том, что ты везешь оружие. И возьми в дорогу свое личное оружие. У меня не слишком хорошие предчувствия.

- Хорошо, отец. Я все сделаю. Но я мог бы поехать верхом.

- Нет. Оружия слишком много и это привлечет внимание ненужных людей. А так обычная дорожная карета, в «которой едет молодой человек к своему дядюшке». Пусть это будет твоя основная версия, даже кучеру ничего не говори.

После дня сборов Хьюберт в наемной карете отправился в путь. Все оружие было упаковано в пять больших свертков, клинок для самого графа находился в красивом кожаном кофре. Хьюберт сам лично украшал эфес шпаги золотой нитью, а ножны драгоценными камнями. Массарт долго держал в руке готовый клинок и молчал. Потом поклонился сыну.

- Хью, ты стал настоящим Мастером. Я горжусь тобой.

***

Дорога была долгой. Хьюберт сначала скучал внутри кареты, где его трясло на каждой кочке и яме. Потом он перебрался на козлы к кучеру, с которым быстро сдружился. И всю оставшуюся дорогу до графства они провели в беседах. Немолодой мужчина любил рассказывать истории из жизни, заставляющие задуматься. Хьюберт слушал его и размышлял о своей жизни.

Когда до поместья графа оставалось всего несколько лиг пути, возничий остановил карету, прислушался.

- Господин, там впереди что-то происходит.

Хьюберт тоже прислушался и до него донесся звук боя, крики, а над лесом, через который проходил их путь, поднимался черный дым.

- Жди здесь, постарайся убрать карету с дороги, - приказал Хьюберт, соскакивая с козел и доставая свои клинки – шпагу и длинный кинжал.

Возничий все правильно понял, кивнул головой и отвел карету в глубь леса, а Хьюберт бросился на шум борьбы. Через двести шагов он выскочил на большую поляну, посреди которой горела карета. Запряженные в нее кони хрипели, но стояли на месте, за вожжи их удерживала рука мертвеца, лежащего на земле. Вокруг кареты лежали убитые. Чуть в стороне от нее Хьюберт увидел, как четверо бандитов нападают на мужчину и молодого парня, которые спина к спине отражают атаки. Их силы были на исходе, они явно были ранены. Мужчина с трудом держал свое оружие, левое плечо было проткнуто, на правой ноге зияла резаная рана, что не давало ему крепко стоять на ногах. На молодом парне тоже была кровь. Недолго думая, Хьюберт рванул им на помощь, он сразу же заколол кинжалом одного из бандитов, ранил еще одного, потом мужчина добил раненого. В оставшихся в живых бандитах, к своему неприятному удивлению, Хьюберт узнал старшего стражника министра Омерона, который несколько лет назад «убил» его. Старший стражник тоже узнал его и на какое-то время застыл со своим оружием в руках.

- Ну привет, - сказал Хьюберт, ощериваясь в хищной улыбке. – Давно я желал передать тебе привет с того света.

И он бросился в атаку. Старший стражник отмер и поднял свой клинок, желая защититься, но было поздно - кинжал Хьюберта пробил его сердце, и бандит упал на землю. Тут же на него набросился оставшийся в живых бандит, еще один из тех стражников. Он оказался сильным воином и Хьюберту пришлось потрудиться, чтобы расправиться с ним. Когда враг упал на землю, Хьюберт остановился, осмотрелся. Бой был закончен. Раненый мужчина осел не землю, закрывая рукой рану на плече. Молодой парень подбежал к нему, упал на колени и пытался оказать помощь. Хьюберт подошел к ним, быстро оценил тяжесть ранений, поспешил к коням, которые сбились в кучу на краю поляны. Он стал открывать сидельные сумки, отыскивая чистое белье. В одной из сумок он нашел не только белый холст, но и склянки с зельями. Он понюхал и понял, что нашел зелья, которые помогут остановить кровь. Он быстро подошел к мужчине, который уже без сознания лежал на земле.

- Отойди, дай я, - сказал он парню, который сидел рядом и вытирал с лица рукавом кровавые слезы.

Парень даже не поднял головы. Хьюберт сел рядом с мужчиной, срезал кровавый сюртук, залил рану зельем.

- Помоги мне, его надо поднять. Я буду перевязывать, а ты придержи его.

Парень кивнул. Они подняли мужчину, Хьюберт забинтовал его рану. Потом они осторожно положили раненого на землю. Хьюберт стал осматривать рану на ноге. Тоже срезал грязную штанину, залил рану зельем и забинтовал.

- Тебе помощь нужна? – спросил он у парня, который так и сидел на коленях.

- Нет, не знаю, - ответил ему парень.

Хьюберт присмотрелся. Перед ним сидела девушка в одежде стражников. Ее длинные волосы были заплетены в толстую косу, как часто делали стражники.

- Давай я осмотрю тебя. Зелье еще есть, надо сразу же забинтовать рану, а то потом начнется заражение. Не бойся меня, я – Хьюберт, кузнец, еду к графу Барнету. А ты кто?

- Я Ланка, - ответила девушка. – А это мой отец, Терений. Скажи, он будет жить?

В ее глазах стояли слезы и было столько надежды, что Хьюберт решил не пугать ее.

- Если мы сейчас придумаем, как его отвезти домой к графу, где должны быть лекари, то думаю, шанс у него есть.

Она молча сидела возле отца, по ее лицу, перепачканному в крови, текли слезы.

- Так, подожди, у меня здесь недалеко карета. Я сейчас приведу ее сюда.

Девушка кивнула головой. Хьюберт поднялся и побежал к месту, где оставил карету. Через несколько минут он подъехал к месту боя. Девушка так и сидела возле мужчины, который уже лежал без сознания.

- Давайте загрузим мужчину в карету, - предложил Хьюберт. – Мы потом вернемся сюда. Обязательно вернемся.

Вместе с возничим, который смотрел на поле боя с раскрытыми от ужаса глазами, перенес мужчину в карету, уложил на сиденье. Девушка села к отцу, Хьюберт взял одну из лошадей, которые стояли на поляне, и они направились в сторону поместья графа. Но совсем скоро они встретили отряд во главе с Барнетом.

- Кто вы такие и что произошло? – спросил граф.

- Доброго дня, граф Барнет, - поклонился молодой человек. – Я Хьюберт – сын кузнеца Массарта, вез вам заказ. Но увидел, что разбойники напали на карету этих господ. Скажите, есть ли у Вас в поместье лекари?

- Конечно есть, - кивнул серьезный Барнет. – Давайте так. Сейчас часть моих людей отправился вместе с вашей каретой ко мне в поместье, а мы с тобой посмотрим, что тут произошло. Я не верю, что это наши местные разбойники могли сотворить такое. Тем более, что давно уже не было нападений.

Через минуту половина отряда графа поскакала в сторону поместья, сопровождая карету с ранеными, а граф вместе с остальными своими людьми и Хьюбертом вернулись на поляну. Карета уже полностью сгорела, остались только обугленные колеса, какие-то металлические детали. На остатках сгоревшего сиденья они увидели женский труп. После осмотра они поняли, что женщина умерла раньше, чем загорелась карета – от арбалетного болта в грудь.

По одинаковой одежде, которая была на убитых, они смогли понять, что вместе с ранеными и женщиной было еще шестеро стражников и возница, труп которого лежал возле пожарища с арбалетным болтом в груди и держал в своей руке вожжи. Их кони так и стояли на краю поляны. Разбойников они насчитали двадцать одно тело.

- И кто это такие? – задумчиво спросил граф. – На разбойников, которые обычно промышляют здесь, не похожи. Слишком хорошая у них одежда и оружие тоже отменное.

Хьюберт поднял клинок, который взял из рук одного из убитых, нахмурился.

- Я кажется знаю, кто это такие. И двоих из них я тоже слишком хорошо знаю. Почти три года назад они хотели убить меня. Но мне повезло выжить, - он указал на трупы стражников, которых убил своей рукой. – Это люди министра Омерона Леванского. И оружие, - он показал графу клинок, который забрал из руки старшего стражника, указал на два клейма, - делали мы с отцом по заказу министра. Вот наше клеймо, а это – герб министра.

- И что же им здесь понадобилось? – мрачно спросил граф.

- Не знаю. Скажите, граф, а Вы знаете, кто эти люди? – Хьюберт кивнул головой в сторону дороги, куда уехала карета с ранеными.

- Кажется, знаю. На них одежда цветов княжеского дома Лахтенштана. Я с князем встречался всего несколько раз, думаю, что это он, а девушка его дочь Анналана. Я не успел сейчас разглядеть их.

- Она назвалась Ланкой, а отца назвала по имени Терений.

- Да, это они, - граф покачал головой.

- Мы потом с ними поговорим. А пока давайте подумаем, что делать с этими? - он показал рукой на разбойников. – Оставлять их так нельзя. Да еще надо поискать, где-то должны оставаться их кони.

Он отдал приказ своим людям. Через несколько минут они вернулись и привели с собой оседланных лошадей.

- Господин, мы проверили все вокруг. Больше никого не нашли, - доложил один из мужчин. Тут рядом есть овражек. Может, туда их скинем? Забросаем ветками.

Граф подумал и кивнул головой, соглашаясь.

- Погибших стражников князя положить на коней. Отвезем в поместье. Там похороним их, как положено, - приказал Барнет.

Около часа понадобилось, чтобы навести порядок на поляне, привязать тела погибших к седлам, сгоревшие останки женщины тоже упаковали в чей-то плащ. Всех коней увели с собой. Также Барнет приказал собрать все оружие – отдельно оружие бандитов, что послужит доказательством причастности министра к нападению.

Когда они приехали в поместье, дом графа гудел, как встревоженный улей. Слуги уже приготовили горячую воду для хозяина и Хьюберта, накрывали на стол. Вышедший к ним лекарь сказал, что состояние мужчины тяжелое, но опасность миновала. Он поблагодарил Хьюберта за то, что тот вовремя оказал ему помощь.

- Теперь будем надеяться на богов и на здоровье самого раненого, - сказал лекарь. – У девушки есть несколько ранений, но они не опасные. Я сделал все, что от меня зависит. Теперь они спят, я дал им зелья восстановления. Думаю, что до следующего утра они проспят.

- Спасибо, - поблагодарил его граф. Потом обернулся к Хьюберту. – Дорогой друг, ты же не торопишься домой? Я прошу тебя задержаться, чтобы все хорошенько обдумать и узнать у наших гостей, что произошло на самом деле, почему те люди решились напасть на них.

- Хорошо, я согласен, - кивнул головой молодой человек.

- Давай сделаем так. Мы сейчас накормим твоего кучера, потом отпустим его домой. Мы уже все из его кареты забрали, не волнуйся. Твое оружие мои люди перенесли в мой кабинет. Ты пока прими ванну, потом мы поужинаем, а после разберем все то, что нашли в карманах и сумках разбойников. Может и найдем какую-нибудь подсказку.

Кучер с радостью согласился поскорее убраться отсюда. Как только его накормили, он сел на козлы своей кареты и поспешил уехать. Граф отправил с ним несколько своих человек, чтобы проводить до границы графства.

После ужина Хьюберт пришел в кабинет графа, который с восторгом рассматривал изготовленное для него оружие.

- Хьюберт, я восхищен вашим мастерством! – мужчина с каким-то неподдельным восторгом крутил в руках оружие, его глаза горели от радости. Сейчас он был больше похож на счастливого мальчишку, которому родители подарили дорогую долгожданную игрушку. – Я не могу поверить, что можно сотворить такую красоту.

- Я польщен, - улыбнулся Хьюберт. – Клинок мы ковали вместе с отцом. Эфес шпаги и ножны – моя личная работа. Половина клинков для Ваших стражников тоже ковал я.

- Ты просто Мастер. Я преклоняю перед тобой голову. Я достойно награжу тебя с отцом за такую работу.

- Благодарю, - Хьюберт поклонился.

- А что ты можешь сказать по оружию, что мы забрали с поля боя?

- Я могу сказать, что все клинки, которые были у разбойников, мы с отцом ковали по заказу министра Омерона. Ошибки быть не может, я уже показывал Вам клейма. А нашли что-нибудь еще в их вещах?

- Только деньги у того, кого ты назвал старшим стражником. Большая сумма, словно ему оплатили какую-то важную работу. Никаких документов. Только богатая одежда, слишком хорошая для простых разбойников.

- Зачем министру понадобилось убивать князя и княжну?

- Не знаю, - покачал головой граф. – Завтра поговорим с ними.

На следующий день первой проснулась девушка. Лекарь сразу же осмотрел ее и остался довольным, о чем сообщил графу.

- Добрый день, - поприветствовал ее Барнет, когда девушка вошла в гостиную, где граф ожидал ее вместе с Хьюбертом.

- Добрый день, - слабо улыбнулась девушка. – Я благодарю вас за спасение.

- Надо благодарить этого юношу, - граф указал на Хьюберта, который с удивлением рассматривал девушку.

Чуть выше среднего роста, гибкая, видно, что знакома с физическими упражнениями. Ее темно-серые глаза смотрели на мужчин с уважением и благодарностью. Красивое лицо было хмурым.

- Разрешите представиться, - продолжил Барнет. – Я – граф Барнет Вастийский. Вы сейчас находитесь в моем доме. А вот этот юноша – Мастер Хьюберт. Именно ему вы обязаны спасением.

- Благодарю Вас, - она улыбнулась Хьюберту. – Вы спасли нас с отцом. Я думала, что мы погибнем.

- Скажите, а кто был в карете?

- Моя наставница, - лицо девушки посмурнело, но она сдержала себя, чтобы не заплакать. - Я ехала верхом, не люблю кареты. Наверное, меня это и спасло. Сначала разбойники убили нашего кучера, а потом мою наставницу из арбалетов. Возможно, приняли ее за меня. Другие разбойники напали на нас. С нами было шестеро стражников. Они защищали нас отцом ценой своей жизни.

- Мы привезли их тела с собой. Прошу разрешения, чтобы похоронить их достойно, как героев.

- Да, я согласна, - она снова кивнула головой.

Хьюберт наблюдал за девушкой. Было заметно, что она еще слаба после ранения и пережитого ужаса потери своих людей, но вела себя с таким достоинством, что хотелось склонить перед ней голову. Она не кокетничала, не старалась как-то привлечь к себе мужское внимание. В платье, которое ей передал граф, она выглядела юной девушкой. На вид Хьюберт дал бы ей не больше семнадцати. Но ее взгляд говорил, что она умна и умеет оценивать обстановку.

- Прошу прощения, я не представилась, - она смутилась. – Я княжна Анналана, можете меня называть Лана. Мой отец и мои подруги называют меня просто – Ланка.

Она улыбнулась так мило, что мужчины невольно залюбовались ее лицом.

- Отец – князь Терений Малийский. Мы ехали в столицу Норинии по приглашению короля Тобасиаса, - она отвела взгляд в сторону, словно это было неприятно ей говорить, - для заключения брачного договора.

- Хм, видимо, кто-то не очень хотел, чтобы вы доехали, - нахмурился граф. – Мы с Хьюбертом осмотрели вещи разбойников и могу назвать имя, кто так ласково встретил Вас – это были люди министра Омерона Леванского. Но никаких бумаг при них мы не нашли, только оружие, которое было при них, да еще Хьюберт узнал двоих.

Девушка молчала, о чем-то сосредоточенно думая. В это время в гостиной появился лекарь.

- Господин, наш раненый пришел в себя, просит Вас подойти.

Они все быстро поднялись и поспешили в комнату к князю. Мужчина лежал в постели, его лицо было бледным, осунувшимся. Он попытался подняться, сморщился от боли. Лана села возле отца и взяла его за руку.

- Князь, не поднимайтесь, - остановил его Барнет. – Вам надо лежать, у Вас тяжелое ранение. Мой лекарь сделал все, что мог. И еще вот этот юноша, - он указал на Хьюберта, который остановился возле двери комнаты, - вчера в лесу сразу оказал Вам необходимую помощь и убил оставшихся бандитов.

- Я благодарю Вас, юноша, - проговорил князь, перевел взгляд на свою дочь. – Я рад, что ты жива. Думал, что мы там и погибнем.

Барнет рассказал князю все, что им удалось узнать. Князь нахмурился и долго смотрел на дочь. Потом проговорил:

- Думаю, что мы откажемся от брака с принцем Гелредом. Я не могу отдать свою единственную дочь в жены тому, кто не может обеспечить ей безопасность. Если вы позволите, я попросил бы Вас дать мне письменные принадлежности. Я напишу отказ королю. И, граф, Вы найдете возможность доставить его в столицу?

- Не волнуйтесь, князь. Ваше письмо будет доставлено лично в руки короля, - кивнул граф. – Я сам лично отправлюсь в столицу, как только лекарь сообщит мне, что опасность вашему здоровью миновала.

- Я бы не хотел оставаться надолго в Вашем доме. Мне следует принять меры после этого нападения.

- Я понимаю, но думаю, что еще дня два-три Вам следует полежать, чтобы быстрее затянулись раны.

Два дня Хьюберт провел в доме графа Барнета. Он подружился с этим мужчиной, открытым, честным, прямым. Он восхищался графом, который вместе со своими людьми выезжал в патрули, обеспечивая безопасность проезжим по его земле. Несколько раз он общался с Анналаной, которая отказалась лежать после ранения в постели, а занималась вместе со стражами на тренировочном поле, несмотря на слабость после ранения. Хьюберт наблюдал за девушкой и восхищался ее грацией и легкостью, с которыми она порхала по полю со своим клинком. Он успел оценить его – красивый, легкий, поющий. Но он был не слишком пригодным для настоящего боя. После нападения на княжну клинок требовал серьезного «лечения».

- Хьюберт, я слышала, что Вы ковали оружие, которым сейчас тренируются стражники графа, - сказала девушка.

- Да, это так. Мой отец кузнец Массарт, известен в королевстве. Я помогаю ему.

- Я восхищаюсь вашим мастерством.

- Хотите, я сделаю для вас особый клинок? – внезапно предложил Хьюберт.

- Ой, я буду только рада получить такое оружие, - серьезно ответила девушка и внезапно улыбнулась ему.

- Ваш клинок тоже хорош…, - начал говорить юноша, но княжна перебила его.

- Но он недостаточно хорош, чтобы сражаться с врагами. Я хочу настоящее оружие.

- Я выполню Ваше желание, - склонил он голову. - Но мне потребуется время, чтобы найти нужные материалы.

- Я буду ждать, - она улыбнулась ему такой спокойной доброй улыбкой, что у Хьюберта внезапно сердце остановилось, а потом забилось с бешеной скоростью, разгоняя огонь по венам.

Через два дня граф подготовил карету для князя, в которой он мог бы ехать лежа. Князь передал Барнету письмо. После того, как карета с князем, княжной под охраной людей графа покинули поместье, Барнет и Хьюберт тоже отправились в обратный путь. Они ехали и думали, как преподнести королю сведения о том, что к покушению на князя и княжну причастен один из тех, кто слишком близко стоит к трону. Хьюберт обещал молчать о том, что ему стало известно. После долгих размышлений и разговоров они приняли решение, что Барнет посмотрит, что можно рассказать королю. Торопиться с известием, что на князя напали люди министра Омерона они не будут. Да и князь тоже предостерег их от горячей поспешности, предлагая собрать для удара все необходимые доказательства, обещая помочь им в случае необходимости.

***

А в королевском дворце ожидали прибытие невесты принца. Сам Гелред ходил и улыбался, радуясь тому, что невеста ему досталась красивой и умной, как донесли ему. Его друзья больше не шутили над невестой.

Король занимался своими делами. Он был уверен, что люди, которых послал навстречу князю и княжне придворный министр Омерон, достойно встретят их на границе и проведут до столицы, где уже все готово к торжественной встрече.

Лариния затаилась и на какое-то время пропала из дворца, что было на руку Гелреду, который не знал, как избавиться от слишком назойливой девицы, которая уже мнила себя его женой.

И только придворный министра Его королевского величества Омерон Леванский с нетерпением ожидал своих людей, которые должны были разобраться с князем и нежеланной невестой. Он тоже давно считал свою дочь невестой принца, а себя ее первым советником, который будет стоять за спиной этого малолетнего сумасброда и управлять им вместе со своей дочерью. Поэтому под видом почетной стражи, которая должна была встретить князя и княжну на границе и проводить их в столицу, послал своих людей, которые должны были избавиться от них, а потом приехать и сообщить, что не успели, так как на невесту и его отца напали разбойники и всех убили.

Глава 10

Глава 10.

Королевство было шокировано новостью о нападении на невесту принца. Повсюду рыскали люди короля в надежде найти виновных, которые не только напали на княжескую карету, но и убили посланников короля. Убитых считали героями, которые смогли защитить князя и княжну ценой своей жизни, позволили им скрыться и остаться в живых. Эту новость передавали из уст в уста, с каждым днем она обрастала жуткими подробностями, которые не имели ничего общего с действительностью.

В своем письме князь не писал о причастности к нападению министра Омерона. Прямых доказательств не имелось, никто из бандитов не остался в живых, чтобы у них можно было выпытать истинную причину нападения и имя того, кто их послал на это страшное дело. На месте обнаружили только оружие и тела людей, которые служили министру. Но последний всегда мог сказать, что эти люди ушли от него вместе с оружием, которое выкупили за свои деньги.

Граф Барнет, который передал письмо князя лично в руки королю, тоже ничего не стал говорить, так как при аудиенции присутствовал сам министр, который ловил каждое слово Барнета. Одно неосторожное слово и жизнь графа оборвется, он даже не успеет выйти из дворца. Он только сообщил, что получил это письмо из рук самого князя, которого нашел в лесу тяжело раненным, когда совершал объезд своей территории, оказал князю помощь и помог вернуться домой.

Тобасиас, прочитав письмо князя Терения, в котором тот благодарил короля за сделанное предложение, но отказался выдать свою дочь замуж за принца, опасаясь за ее жизнь, задумался. Достойных невест в списке, которые подготовили ему доверенные люди, не было. Отпустив графа домой и наградив его, король решил, что пока вопрос о женитьбе сына отложит до проведения ритуала посвящения в родовую магию и возложения малого венца. И король не заметил, как успокоился министр Омерон, который при аудиенции графа стоял в таком напряжении, словно ожидал услышать что-то страшное для себя. На следующий же день после получения письма во дворце появилась Лариния, которая снова не отходила от принца ни на шаг.

***

Хьюберт обо всем, что с ним произошло, рассказал только отцу, когда они ушли в свою кузню.

- Ты все правильно сделал, - сказал отец. – И думаю, что ты прав – в нападении на князя и княжну виноват Омерон. Недаром же все говорят, что Лариния давно чувствует себя во дворце новой королевой. Если бы княжна смогла прибыть во дворец, то ее ждала бы страшная участь. И думаю, что Лариния, если бы принц женился на ней после смерти княжны, не стола бы долго ждать, когда Аваленсия покинет этот мир и уйдет в небесные чертоги. Лариния слишком хочет власти и мечтает стать королевой.

Хьюберт только качал головой.

После аудиенции граф Барнет заехал к ним домой и сообщил, что не рассказал королю всю правду, так как при их разговоре присутствовало слишком много народу и сам министр. Массарт согласился с графом.

- Думаю, Вы поступили разумно. Омерон не оставил бы Вас в живых. И если было бы упомянуто имя Хьюберта, то расправа наступила сразу же. У него слишком много власти и людей, чтобы мы могли противостоять ему. Благодарю Вас.

Барнет был расстроен, что они не смогли сообщить королю всей правды.

- Не переживайте, граф, думаю, рано или поздно все злодеяния министра и его семьи всплывут наружу, - сказал Массарт.

***

Прошло еще время, приближались именины у Хьюберта – двадцать пять лет. В этот же день столица готовилась к ритуалу посвящения принца Гелреда в магию рода и возложения малого королевского венца, который со временем должна заменить большая королевская корона.

- Сын, мы с тобой должны быть в Храме во время ритуала, - сказал Массарт за несколько дней до даты.

- Это почему? – удивился Хьюберт. – Кто нас пустит туда?

- Мы, как представители древнего и знатного рода, обязаны быть там. Все мужчины – представители древних родов должны быть в Храме, чтобы запечатлеть ритуал.

- Знатного и древнего рода? – удивился Хьюберт.

- Да, сын мой. Я из древнего рода Галарийских…, -и Массарт рассказал Хьюберту историю своей семьи. – Вот поэтому мы должны быть в Храме, как установлено предками нашего короля, чтобы все знатные рода увидели божественное покровительство наследнику и передачу родовой магии и оставили этот день в памяти каждой семьи королевства.

- Почему ты не говорил мне об этом раньше? – спросил юноша.

- Я хотел, чтобы ты стал настоящим человеком, который добьется своим трудом, своим мастерством в этой жизни своего имени, а не потому, что носит титул. Посмотри на сынков знатных горожан? Разве кто-то из них сможет сделать что-то подобное, как ты? Разве кто-то из них готов взяться за оружие, чтобы защитить незнакомых ему людей и сразиться с противником, превышающим его по числу? Нет, сын. Давно уже нет достойных представителей древних родов. Они обнищали духовно. А я горжусь тобой, твоим мастерством, твоими знаниями. И я горжусь, что ты не прошел мимо, когда нужна была твоя помощь. Пусть за свою помощь ты не получил золото, но ты получил большее – уважение князя.

Хьюберт промолчал. Он получил еще большее – поцелуй Анналаны, когда они прощались. Она смотрела на него своими темно-серыми пронзительными умными глазами, а Хьюберт не мог оторвать от нее взгляда, пытался утихомирить свое рвущееся наружу сердце. «Я буду рада еще раз встретиться с тобой, - сказала ему тогда Анналана. – И я буду ждать этой встречи».

Каждую свободную минуту Хьюберт вспоминал ее легкий поцелуй в щеку, эти слова и верил, что они обязательно встретятся.

***

Незаметно в хлопотах настал день именин принца. С утра Массарт и Хьюберт привели себя в порядок, надели новые одежды и направились в Главный Храм. Вся площадь перед Храмом была полна зевак. Королевские стражи с трудом удерживали натиск толпы, желающей увидеть таинство своими глазами и первыми разнести эту радостную новость по городу. Мужчинам сквозь плотную толпу с трудом удалось добраться до парадного крыльца, где их встретил главный распорядитель, держащий в руках свиток со списком родов, которые обязаны быть при таинстве. Распорядитель долго осматривал Массарта и Хьюберта в их простых одеждах, потом нехотя кивнул, давая знак, что они могут проходить.

Зал Храма был полон народу. Несмотря на то, что законы обязывали присутствовать только мужчин, но Хьюберт заметил женщин, которые стремились как можно ближе подойти к алтарю, возле которого плотным окружением стояли королевские стражи. На Массарта и Хьюберта окружающие бросали презрительные взгляды. Кто-то указывал на них пальцами, кто-то откровенно смеялся над их простыми одеждами. Но мужчины стояли, не обращая ни на кого внимания.

В полдень раздался звон колокола на звоннице Храма, толпа зашумела в ожидании королевской четы. Вскоре у крыльца остановились богато украшенные парадные кареты, из первой вышли король и принц, из второй королева, которая даже не взяла предложенную королем руку. По ее лицу было заметно, что она пришла в Храм через силу, не желая участвовать в ритуале. Король и принц прошли по темно-синей ковровой дорожке, расшитой золотой нитью, к самому алтарю и остановились по обе стороны от него. Королева встала в нескольких шагах за спиной короля, почти у самого строя стражей. С верхов раздалось пение служек, Храм наполнился песнопением гимнов, посвященных богам и королевской чете. Почти сразу же к алтарю подошел старший святой наставник, которой поклонился королевской чете и богам.

- Сегодня мы собрались в этом Храме, чтобы узреть чудо благословения, - начал громким голосом святой наставник. – В этот день Боги одарят принца Гелреда Норинского родовой магией, чем подтвердят его право на трон.

По знаку наставника его помощники поднесли к алтарю золотой тяжелый ковчег, поставили на алтарь, поклонились и отошли на несколько шагов. Народ заволновался и стал высматривать, что же находится в ковчеге. Кто стоял ближе мог увидеть хрустальный шар и золотой венец, украшенный драгоценными камнями, покоящихся на темно-синем бархате внутреннего убранства ковчега.

- Ваше королевское величество, разрешите начать ритуал? – спросил старший святой наставник.

- Да, разрешаю, - кивнул он головой и воздел руки. - Я обращаюсь к Богам – прошу дать моему сыну Гелреду всю магическую силу нашего рода во имя королевства, чтобы он стал достойным правителем.

Король кивнул головой, давая наставнику знак начинать. Гелред стоял напротив отца и улыбался какой-то слишком хищной улыбкой, словно ему сегодня наденут на голову не малый венец, а большую королевскую корону.

Королева стояла, безучастно наблюдая за ритуалом. Хьюберт и Массарт, которым удалось подойти близко к строю стражников, могли видеть ее равнодушный взгляд, которым она смотрела на короля и принца. Зато стоящие в нескольких шагах от нее, за спинами стражей министр Омерон и его дочь Лариния наблюдали за происходящим с нетерпением. Лариния гордо вздергивала голову, словно ее сегодня провозгласят королевой. Хьюберт видел, как девушка нервно теребит платок, который сжимала в своей руке и кусала от нетерпения губы, как сам Омерон с надеждой смотрит на принца, словно тот что-то обязан сделать для него. Там же, недалеко от Омерона находились дама Сарина и лекарь Орнелиус, на лицах которых играли торжествующие улыбки.

В какой-то момент королева оторвала свой взгляд от короля и принца и стала осматривать толпу. Ее взгляд скользнул по лицу Хьюберта, пошел дальше, но потом остановился и вернулся к нему. Она впилась в него взглядом, не в силах оторваться. Никто не заметил, как сначала стремительно побледнело ее лицо, а потом на щеках вспыхнул яркий румянец. Она даже сделала движение, словно хотела броситься к юноше. Но никто не смотрел на женщину, кроме самого Хьюберта и Массарта, который стоял и хмурил брови, поглядывая то на сына, то на королеву.

В это время старший святой наставник продолжил ритуал. Он достал из ковчега хрустальный шар, оплетенный тонкой золотой нитью, в котором переливалась всеми цветами радуги магия рода Норинских. Он поднял шар над головой, призывая богов послал магию принцу. Шар засветился еще ярче и от него светящимся облачком отделились искорки, которые поднялись чуть повыше, а потом поплыли в сторону…где стояли Массарт с Хьюбертом. В зале Храма наступила тишина, никто не мог понять, что происходит. Король, принц, наставник тоже замерли, следя глазами, как облачко искр медленно плывет к Хьюберту, а потом опускается на него, окутывает, словно покрывалом, постепенно впитываясь в него. Еще немного и тело юноши засветилось, но потом свечение угасло.

По залу разнесся единый вдох. Король смотрел на происходящее, не в силах поверить в то, что увидел своими глазами. Когда-то также магия окутывала его и впитывалась в каждую частичку его тела, наполняя божественной силой и магией. Но сейчас он смотрел и не мог поверить - Магия выбрала не принца, а какого-то темноволосого парня, который стоял и также ничего не понимал. Ошибиться магия никак не могла. Так кто он такой и кто такой Гелред, который стоял и смотрел на все происходящее с какой-то звериной злостью.

Королева громко ахнула и быстрым шагом пошла к тому месту, где стояли Хьюберт и Массарт. Ей путь преграждали стражи, но она оттолкнула их. Стоящие за спинами стражей расступились перед королевой, давая ей проход.

- Сын! Мой сын! – ее голос в почти звенящей тишине громом раскатился по залу Храма. – Я говорила, что Гелред не мой сын. Вот мой сын.

Она обняла юношу, который стоял и не понимал, что происходит. Король стоял, не в силах сдвинуться с места. Он до сих пор не понимал, что случилось. Зато все понял Гелред, который схватил из ковчега малый королевский венец.

- Пусть боги одарили самозванца дарами, зато я стану королем, - почти прокричал он срывающимся от злости и досады голосом.

Когда старший святой наставник увидел, что принц хочет надеть этот венец себе на голову, крикнул:

- Нет, остановись! Боги не простят тебя.

- Мне плевать на богов. Я - будущий король.

Он надел себе венец на голову и гордо посмотрел на служителя, а потом дерзко, с вызовом во взгляде на отца.

- Ну что же ты, отец, не благословляешь меня…, - он не успел договорить, как пошатнулся, потом его глаза закатились, и он стал падать на каменный пол Храма.

Король успел сделать шаг и подставить руки, чтобы принц не грохнулся головой о камни, снял с его головы венец, передал наставнику, который тут же убрал его в ковчег, куда уже успел положить магический кристалл.

- Лекаря, - закричал король, вглядываясь в лицо сына. – Лекаря! Спасите моего сына.

К ним, расталкивая стражей, пробился Орнелиус, стал осматривать безжизненное тело принца. Потом он поднялся и покачал головой.

- Ваше величество, принц Гелред мертв. Я бессилен что-либо сделать.

К королю подошел один из стражей, взял из его рук тело принца. Король поднялся и медленно обернулся. Под его взглядом стражи снова расступились, и он увидел, как королева обнимает молодого парня, плачет у него на груди. Он подошел к ним.

- Кто может мне объяснить, что здесь происходит? – спросил он медленно, стараясь сдерживаться.

Она отпустила Хьюберта, но взяла его за руку и повернулась к королю, не стесняясь своих слез.

- Ваше величество, вот мой сын, которого я родила. Он был старшим из двух братьев. Спросите у Вашего лекаря, куда он делся в тот день и почему вместо него оказался другой ребенок, Ваш сын, но не мой.

Король обернулся, посмотрел на Орнелиуса, который стоял с мертвенно-бледным лицом. Потом перевел взгляд на даму Сарину.

- Взять их под стражу, - приказал король, указывая на лекаря и Сарину, которая после его слов упала в обморок.

Никто ее не поддержал, поэтому все стоящие рядом услышали, как звонко ударилась ее голова о каменные плиты Храма. Стражи схватили Орнелиуса, двое других взяли даму Сарину и увели из Храма.

- Я хочу услышать ответы на свои вопросы, - повторил король, вновь повернувшись к Хьюберту.

- Ваше величество, я не знаю своих родителей, - юноша спокойно смотрел на короля своими темными немного раскосыми как у родной матери глазами. - В день, когда родился принц, также родился я. Но мои родители отказались от меня и я оказался у дома Массарта. Он вырастил меня, я называю его своим отцом.

- Я подтверждаю слова моего сына Хьюберта, - с достоинством проговорил Массарт. – В то утро, когда королева родила наследника, мне на крыльцо принесли корзину с новорожденным. Он был очень мал и слаб. Я дал ему свое имя, титул и кров.

Королева стояла, не отпуская руку юноши, и со слезами на глазах смотрела на Хьюберта. Впервые за долгие годы ее сердце билось в груди. Глядя на жену и юношу, которого она держала за руку, Тобасиас видел, как сын похож на свою мать. Также были видны и черты его рода. Но все равно он повернулся к старшему святому наставнику.

- Наставник, Вы можете подтвердить, что это мой сын. Мой сын и королевы, - исправился Тобасиас.

- Да, Ваше величество. У нас есть такой артефакт, хотя считаю, что это будет лишним – Магия подтвердила его право стать наследником короны.

Наставник кивнул своим помощникам и один из них поспешил куда-то. Наставник еще раз тихо повторил для короля:

- Полагаю, что боги подтвердили право старшего сына, когда одарили этого юношу Вашей родовой магией.

- Я должен быть уверен, - сквозь сжатые зубы проговорил король. Он до сих пор находился в шоке от смерти своего сына и того, что его истинный наследник жив.

Народ так и стоял почти в полной тишине, стараясь не пропустить ни слова из того, что сейчас происходит. Стоящий напротив министр Омерон узнал и кузнеца, и его сына, стоял и скрипел зубами. Его дочь Лариния смотрела на Хьюберта и тоже еле сдерживалась, чтобы не закричать от досады. Ведь от этого парня она приказала избавиться три года назад. И вот теперь получается, что это был истинный наследник. Ей придется нелегко, чтобы добиться его внимания.

К ним вернулся взволнованный помощник наставника, протянул шкатулку с артефактом. Наставник взял артефакт в руку.

- Ваше величество, возьмите этого юношу за руку, - попросил наставник.

Король взял протянутую ему Хьюбертом руку, наставник положил им на руки артефакт, который вспыхнул ярко-алым светом.

- Теперь прошу Вас, Ваше величество, - обратился наставник к королеве.

Король отпустил руку юноши, которую тут же сжала своей королева. Наставник также поднес артефакт к их рукам. Он снова вспыхнул ярко-алым светом.

- Ваше величество, положите свою руку сверху, - попросил наставник.

Король положил на сомкнутые руки парня и жены свою ладонь, наставник поднес артефакт. Тот вспыхнул ярким золотым светом.

- Без сомнений, это ваш сын, старший сын, наделенный богами родовой магией, - торжественно произнес святой наставник. – Боги признают за ним право быть наследником трона. Поверьте, еще ни разу этот артефакт не светился так ярко.

Король убрал свою руку и смотрел на жену и юношу – своего старшего сына, законного наследника. В его груди разрасталась глухая злость и боль, что все эти годы его дурачили, выдавали сына неизвестно какой женщины за принца. Почему он не услышал мольбы жены о том, что это не ее ребенок? Все могло быть иначе. Он смотрел в лицо парня и видел в нем ум, целеустремленность, внутреннюю силу. Когда он держал его руку, чувствовал руку сильного человека, знакомого с оружием, физическим трудом. Он мог бы гордиться им, если бы услышал свою жену. И что ему теперь делать? Король посмотрел вопросительно на старшего святого наставника, словно искал у него ответ на свой вопрос. Тот понял и кивнул головой.

- Если боги указали нам истинного наследника, думаю, что нам надо закончить ритуал и возложить малый венец, - произнес наставник.

Хьюберт посмотрел на Массарта, тот кивнул. Король сделал шаг к алтарю, давая понять всем, что ритуал будет продолжен.

Глава 11

Глава 11.

Омерон стоял в Храме и не знал, что делать. Все его надежды, что его дочь скоро станет женой Гелреда, а он станет ее советником, что еще приблизит его к трону и власти, рухнули. Теперь у алтаря с малым венцом на голове стоял какой-то бродяга, сын кузнеца. И откуда он только взялся? Он никак не мог поверить в то, что этот темноволосый юноша и есть единственный наследник короля, плоть от плоти, кровь от крови короля и королевы. Для него этот выскочка навсегда останется никчемным мальчишкой, подмастерьем кузнеца, который дерзнул заглядываться на его дочь.

Омерон посмотрел на Ларинию, которая стояла с бледным лицом и кусала губы. Он знал, что по ее приказу этого парня, который стал наследным принцем, три года назад избили. Старший стражник тогда уверял, что парня больше нет в живых, и вот сейчас он стоит напротив короля, а рядом с ним сияющая счастьем королева, которая не сводит со своего сына взгляда. Ни у кого не осталось сомнений в том, что это законный наследник – он похож на своих родителей, а также боги признали его и наделили родовой магией. Теперь ничто не сможет навредить этому юнцу – ни оружие, ни яд.

Лариния тяжело дышала, размышляя, как заполучить этого простака, который не давал ей прохода, в свои руки, женить его на себе. Он же обязан ее простить, ведь тогда она не знала, что он принц. А Омерон думал, чем тот случай может обернуться для его дочери и лично для него. И как ему найти подход к этому парню, которого раньше не замечал.

Принц. Лариния передернула от брезгливости плечами, вспомнив о Гелреде. Ей приходилось терпеть этого ничтожного мерзавца, который был уверен в своей безнаказанности и творил такое, что даже ей, которая привыкла не церемониться со слугами и другими придворными девицами, становилось страшно. Сам он из себя ничего не представлял – заносчивый, наглый, до удивления глупый, с ним даже не о чем говорить, кроме как о попойках, девицах и развлечениях. А еще он любил словесно издеваться над ней, стараясь как можно побольнее уязвить и унизить. Жить с таким одна мука. Но стать королевой ей очень хотелось, поэтому терпела все его издевательства и оскорбления, устраняла всех девиц, кто смел приблизиться к принцу. Когда отец сообщил ей, что король выбрал Гелреду невесту, она долго металась по своим комнатам, круша все на свое пути, понимая, что все ее замыслы стать королевой катятся к чертям, но потом успокоилась и подсказала отцу отправить своих людей встретить невесту, какую-то там княжну из ничтожного княжества, чтобы расправиться с ней. Отец сразу же понял ее, без лишних слов под видом почетного отряда стражей отправил на границу своих лучших людей, настоящих головорезов. Но когда они получили известие, что их люди убиты, а невеста вместе со своим отцом вернулись к себе, они долго ждали, когда их умысел раскроется, одновременно распуская слухи о геройстве их стражников, которые свои жизни положили, чтобы защитить князя. Но никто ни о чем не узнал. Дорога к трону была свободна. Ей осталось совсем немного – стать женой этого никчемного человека, а после свадьбы она сразу указала бы мужу его место и сама стала бы править, оставив ему только право пить вино и гулять по девкам. Он ей больше не будет нужен. Только надо было устранить небольшое препятствие, чтобы получить королевскую корону - старую королеву-мать, которая так редко приезжала во дворец. Теперь Гелред умер на глазах всех представителей знатных родов, тем самым подтвердив незаконность занимаемого им места. Зато венец на голове этого парня, которого три года назад она приказала убить, сиял. Она снова тяжело вздохнула. Она даже не помнила его имени. Потом выпрямила спину и дерзко посмотрела на него. Нет, она станет королевой!

***

Окончание ритуала прошло под нарастающий гул голосов народа, который с увлечением обсуждал произошедшее. Ни у кого не осталось сомнений в том, что за спиной короля зрел заговор, что ему подсунули чужого ребенка. Многие помнили, когда двадцать лет назад юный Гелред устроит истерику в этом же Храме, словно боялся гнева богов.

По окончании ритуала король посмотрел на королеву и сына.

- Думаю, что нам всем следует отправиться во дворец и обо всем поговорить, - тихо сказал он, чтобы его не слышали зеваки.

- Я без своего отца никуда не поеду, - спокойно, с достоинством сказал Хьюберт.

- Я твой отец, - король стиснул зубы.

- Я считаю своим отцом графа Массарта Галарийского, - голос парня звучал тихо, но с нажимом. - Он принял меня, когда меня, как мусор выбросили на улицу. Он воспитывал меня все эти годы, давая мне еду и кров, обучал меня своему мастерству. Именно его я все годы называл отцом. И он навсегда останется для меня отцом – тем, кто вырастил и воспитал меня. Без него я никуда не пойду.

Он смотрел на короля прямо, не отводя взгляда. Тобасиас поморщился, но вынужден был согласиться. Когда они вчетвером вышли из Храма, Хьюберт вместе с Массартом проследовали за королевой в ее карету, а король под непонимающие взгляды толпы зевак в одиночестве прошел к своей. Стоящие на улице толком не знали, что случилось в Храме, почему оттуда вынесли принца, вывели лекаря и даму Сарину, а теперь рядом с счастливой королевой идет какой-то неизвестный парень и здоровый мужик. Над толпой вился гул голосов, который с каждой минутой становился все громче. Рождались совершенно невероятные слухи.

Отъезжая с площади в своей карете Тобасиас долго слушал шум толпы и думал, что теперь ему делать. Понятно, что этот Хьюберт и есть его сын, законный наследник, сомнений у него нет. Но как быть с ним? Ведь он увидел перед собой настоящего молодого мужчину, которым трудно будет управлять. Но, с другой стороны, он видел перед собой сильного духом человека, который сможет стать настоящим королем после него. Был ли он огорчен смертью Гелреда? И да, и нет. Он был его сыном по крови, что подтвердил его родовой артефакт. Но по духу Гелред не мог принадлежать королевской семье, слишком слаб, слишком эгоистичен, слишком заносчив и глуп. Все усилия Тобасиаса сделать из него достойного наследника превращались в пыль. Его сын, его истинный наследник не мог быть таким. К тому же, Тобасиас прекрасно помнил, как повел себя Гелред в пять лет в Храме. И кто совершил подмену, для чего?

А королева была счастлива. Она не выпускала из своих рук ладонь сына. Она бы целовала ее, прижимала к своей щеке, но только улыбалась, не в силах сказать ни слова. Сын, ее взрослый сын, который часто снился ей во снах, сидел перед ней и смотрел внимательным изучающим взглядом. Она любовалась им, он был так похож на нее. Ведь память не обманывала ее – первый мальчик был темным, смуглым. Ошибиться она не могла. И материнское сердце никак не могло успокоиться, слезы радости текли из ее глаз.

Когда они выехали с площади, Хьюберт улыбнулся Аваленсии.

- Прошу меня простить, Ваше величество. Я пока не смогу называть Вас матушкой. Все это время я называл матерью другую женщину, которая вместе с отцом вырастили меня, отдали мне всю свою любовь. И она навсегда останется для меня матерью. Я постараюсь со временем назвать вас «мамой», но сейчас прошу простить меня. Я не хочу никого обманывать, не люблю неискренность, поэтому и говорю прямо.

- Я все понимаю, сынок, - она улыбнулась грустной улыбкой. - Если бы ты знал, как я плакала, когда мне сказали, что ты умер. Я не виновата, что нас разлучили на столь долгое время. Я знала, что тот ребенок, которого положили мне на колени в первый день – не мой сын. Но король не хотел даже слышать об этом. Я не знаю, кто мать Гелреда, но Тобасиас точно его отец. Я верю, сын, что со временем ты сможешь понять и простить меня.

- Вы ни в чем не виноваты, я не виню Вас, Ваше величество. Просто прошу дать мне время.

- Мы будем чаще общаться, чтобы привыкнуть друг к другу. И думаю, что мы найдем место твоим названным родителям во дворце.

- Спасибо, но не стоит, - вступил в разговор Массарт. – Хоть я ношу титул графа, но я простой кузнец, у меня есть свой дом, где все сделано моими руками, где я счастлив со своей женой. Я не возражаю, если Хьюберт переедет во дворец. Я понимаю, что он единственный законный наследник трона и его место во дворце. Я сделал все, чтобы воспитать его достойным человеком. Но дальше он должен идти по жизни сам. Если он станет хорошим королем, я буду гордиться им.

- Спасибо Вам за все, - королева пожала руку Массарта. – Я принимаю Ваше решение. И прошу простить меня за все. Поверьте, меня и короля жестоко обманули. Хьюберта подменили другим младенцем, второго моего сына, его младшего брата просто убили по приказу короля. В королевской семье не может быть двух сыновей, - она снова печально улыбнулась. – Я смирилась с этим. Только старший сын, рожденный от брака, заключенного в Храме перед лицом богов становится истинным наследником родовой магии и короны. Все остальные, кто покусится на его место, будет убит богами. Но, думаю, что те, кто совершили подмену, не знали об этом. И мне совершенно не жалко Гелреда, он был страшным человеком, королевство захлебнулось бы в крови, если бы он сел на трон.

Когда кареты прибыли во дворец, Тобасиас дождался, когда королева, сын и граф Галарийский покинут свою карету, приказал следовать за ним. Встречаемые ими на пути слуги и придворные, которые не попали в Храм, ничего не понимали и молча расступались перед шествием. Король прошел в свой кабинет, остальные проследовали за ними. Следом зашел доверенный человек короля, он же его бессменный секретарь.

- Прикажи привести ко мне лекаря и даму Сарину, - приказал ему король. – А вы пока присаживайтесь. Разговор предстоит долгим и неприятным. Нам всем надо разобраться в том, что произошло двадцать пять лет назад.

Пока к королю вели лекаря и Сарину, в кабинете царила напряженная тишина. Король разглядывал своего сына и признавался сам себе, что доволен тем, что видит перед собой. В глазах парня читался ум, честь, отвага. Он плохо знал графа Галарийского, только слышал, что кто-то из знатного и древнего рода оставил свой дом и стал кузнецом, довольно хорошим мастером, у которого почти вся знать заказывала себе оружие. Он смотрел на кузнеца и сына, которые спокойно сидели и ждали, когда приведут лекаря и женщину. Они не отводили взгляд, когда король смотрел им в глаза, не заискивали, не боялись его. Столько было в них силы и благородства, что он довольно кивнул сам себе. Да, о таком сыне он мечтал. Он смотрел на королеву, глаза которой сияли от счастья, и видел перед собой все еще молодую красивую женщину, словно время не властно над ней, только возле ее глаз змеились морщинки.

Король внутренне скривился от досады. Если бы он услышал тогда свою жену, провел расследование, то давно бы уже воспитал достойного наследника. Да и с женой у него могли сложиться совсем другие отношения. Почему он сразу не разглядел в ней тот стержень, который не позволил ей согнуться? Он видел, с каким достоинством она держится, как умом светятся ее глаза, как ее лицо прекрасно. Почему он был уверен, что у них ничего не получится, что жена была нужна ему только для того, чтобы родить наследника? Они могли бы стать хорошими супругами. И как теперь ему быть с Аваленсией? Простит ли она ему все измены, холодность, невнимание?

Мысли в голове Тобасиаса крутились, разрушая все то, что складывалось в нем годами. Теперь он смотрел на все совершенно другими глазами.

Когда стражники ввели в кабинет даму Сарину и Орнелиуса, женщина упала на колени перед королем, зарыдала.

- Рассказывайте все, что Вам известно, - приказал король.

- Нам нечего рассказывать, - начал было лекарь, который до последнего надеялся, что король помилует его – слишком многое он делал для короля, храня эти тайны. И у него были нужные слова, которые могли спасти его от виселицы.

- Ты все равно будешь повешен, - спокойно сказал король, - ты и твоя жена. Поэтому, просто покайтесь и расскажите, почему все это время принцем назывался ребенок от неизвестной мне женщины. Кто она?

- Она – моя дочь Роланта, - всхлипнула Сарина и быстро заговорила, не давая Орнелиусу сказать хоть слово. - Вы взяли ее в свою постель, когда она жила со мной в замке. Ей было всего шестнадцать. Вы и меня когда-то брали к себе в постель, стали моим первым мужчиной.

На этих словах король скривился, словно от зубной боли, а королева просто отвернулась к окну. Она слишком хорошо знала о множественных любовницах короля.

- Меня не волнует, был я с тобой или нет. Расскажи, почему вы подменили моего сына, - его голос клокотал тихим гневом.

- В ту ночь моя дочь родила вашего сына и умерла. Почти сразу же за мужем прибежала служанка королевы, которая сказала, что у Ее величества начались роды. Мы с мужем подумали, что поменяем детей, так как сын моей дочери родился первым, именно он Ваш старший сын.

- И вы решили, что он станет королем, - сказал Тобасиас с нехорошей ухмылкой.

- Да, Ваше величество, - закивала Сарина, которая так и сидела на коленях посреди кабинета.

- Какая ты глупая тварь. Королем мог стать только старший сын, рожденный в браке, заключенном в Храме перед лицом богов и людей, - король скрежетнул зубами.

За ее спиной стоял бледный лекарь, который хотел своими руками задушить эту дуру, которая вот так просто признавалась во всем. Так у них был бы шанс сказать, что оба сына королевы умерли, поэтому они решили выдать своего внука за сына короля, чтобы королева не сошла с ума от горя, а так с каждым словом Сарины петля на их шеях затягивалась все сильнее. Он молчал, просто закрыл глаза и ждал приговора, обливаясь холодным потом. А Сарина продолжала в подробностях рассказывать о событиях того дня.

- Ваше величество, умоляю! Простите нас, - Сарина умоляюще смотрела на короля, которого до сих пор любила и ненавидела.

Когда она замолчала, король коротко приказал:

- Обоих повесить.

Тут же в кабинет вошли стражи и выволокли Сарину и Орнелиуса.

Стоя на эшафоте Орнелиус повернулся к жене.

- Ты как была дурой, так и помрешь от своей глупости и длинный язык. Я проклинаю тот день, когда согласился на предложение твоего отца прикрыть твой позор, гулящая девка. И дочь такую же воспитала.

А Сарина не могла поверить, что ее план мести так и не осуществится. Вместо королевского трона, возле которого должна была стоять она рядом со своим внуком-королем, она стоит на эшафоте и ждет палача.

***

После долгого и тяжелого разговора с Хьюбертом и Массартом, Тобасиас взял со своего сына слово, что тот завтра прибудет во дворец, отпустил его с тяжелым сердцем. Он так виноват перед своим сыном. Следом за ними послал своих верных людей, которые будут охранять дом кузнеца.

Оставшись наедине с Аваленсией, король склонил голову.

- Я должен просить у тебя прощения. Прости, что не верил тебе, не услышал и не понял. Я сам себя наказал, лишил себя истинного наследника. Хорошо, что Судьба сохранила его.

- Я прощаю тебя, - спокойно ответила королева, не глядя на короля. Ее взгляд был устремлен куда-то в окно. – Я давно не держу на тебя обиду, она давно прошла.

- Скажи, что с нами будет дальше? Ты останешься во дворце? – тихо спросил король.

- Останусь. Я хочу быть рядом со своим сыном. А что с нами будет? – она пожала плечами, продолжая смотреть куда-то в окно. – Ничего с нами не будет. У каждого из нас давно своя жизнь. Я просто буду рядом с сыном, - потом она повернула голову, посмотрела на Тобасиаса. - Ваше величество, я хотела бы завтра сама поехать за сыном. Разрешите взять одну из карет?

От ее обращения к себе по титулу он мысленно скривился, хотелось, чтобы она, как прежде, назвала его по имени. Потом он кивнул.

- Поезжай. Я приготовлю достойную для наследника встречу во дворце.

Глава 12

Глава 12.

Когда Хьюберт и Массарт вернулись домой, их на пороге встретила взволнованная Мартина. Вокруг дома толкались любопытные.

- Скажите, это правда? – со слезами на глазах спросила она у своих мужчин.

Весь день к ее дому приходили соседи, которые наперебой рассказывали ей о том, что их Хьюберт оказался наследным принцем. Каждый из них заискивал перед ней, старался показать, как рад этому и просил принять их дружбу. Спасло от слишком назойливых «друзей» появление королевской стражи, которая окружила дом и никому не давала подойти.

- Да, любимая, это правда, - кивнул ей Массарт, обнимая жену и заводя ее в дом подальше от любопытных глаз. – Завтра наш сын отправляется во дворец. Теперь там его дом.

- Нет, отец, мой дом здесь, рядом с теми, кто воспитал меня, дал мне все. А там – просто дворец, где мне по воле богов придется жить. Вы для меня навсегда останетесь матушкой и отцом.

Мартина расплакалась, обняла сына, он гладил ее по спине, не стараясь утешить. Кто бы утешил его. Все, что с ним сегодня произошло, до сих пор Хьюберт отказывался принять. Еще сегодня утром он был приемным сыном Массарта, а сейчас он – законный наследник короля. Он чувствовал, как на его плечи наваливается огромная ответственность за будущее. Свое будущее и будущее всего королевства.

После ужина Массарт и Хьюберт остались в кухне, мать ушла заниматься домашним хозяйством.

- Ты о чем задумался, сын? – спросил Массарт, вглядываясь с лицо юноши.

- Я не знаю, как мне быть, - ответил со вздохом Хьюберт. – Я не могу поверить в то, что сегодня произошло.

- Я тоже, - улыбнулся мужчина. – Но тебя еще что-то тревожит.

- Да, - Хьюберт кивнул головой. – Я обещал княжне Анналане сделать для нее клинок. И еще не знаю, как сказать королю, кто виноват в нападении на нее и князя.

Мужчина удивленно посмотрел на сына, потом улыбнулся и сказал:

- Ну с первым вопросом я подскажу тебе. Просто приезжай в кузню, когда у тебя будет время. У нас есть все необходимое для клинка. А со вторым, - он покачал головой, - надо подумать. И я бы еще поговорил с графом Барнетом, а также с самим князем. Скажи, сын, княжна нравится тебе?

- Да, отец, очень. Я постоянно думаю о ней.

- Сейчас у тебя есть шанс стать ее мужем, - улыбнулся Массарт. – Давай подумаем об этом позже, а пока иди отдыхай. Завтра у тебя будет трудный день.

***

С утра дом кузнеца вновь оказался окруженным любопытными, которых отгоняли королевские стражи. Мартина украдкой смахивала слезы, Массарт хмурился. Хьюберт сосредоточенно собирался в новую жизнь, перебирая свои вещи. Здесь все дышало заботой и любовью, которые с самого его детства дарили ему Массарт и Мартина. Когда мальчишке исполнилось пять лет, кузнец на множественные вопросы Хью почему он не похож на своих родителей, рассказал ему, что его подкинули к его дому. Хьюберт долго молчал, потом подошел к отцу и матери, обнял их своими маленькими ручками и серьезно сказал: «Вы всегда будете моими родителями. Что бы ни случилось».

В полдень к дому подъехала карета с королевским гербом на дверцах. Стражам пришлось разгонять толпу любопытных, чтобы карета смогла подъехать к крыльцу дома. Мартина, увидев ее через окно кухни, охнула и засуетилась.

- Массарт, как я могу встретить королевских посланников в таком виде? – в глазах женщины стояли слезы растерянности. – И я не знаю, как себя вести с ними.

- Не волнуйся, - мужчина поцеловал ее, - ты прекрасна в любом платье. А как вести? Как всегда. Пошли встречать гостей.

Вместе с Массартом она вышла на крыльцо встречать…королеву, которая сегодня была одета в платье простой горожанки.

- Прошу простить меня, - улыбнулась неловко королева, когда Массарт помог сойти ей на землю. – Я не смогла утерпеть и сама решила приехать к вам, чтобы познакомиться и поблагодарить тех людей, которые вырастили моего мальчика.

- Прошу, проходите, - склонилась в поклоне красная от смущения Мартина.

- Не надо кланяться, - тепло улыбнулась королева. - Это я должна низко поклониться вам.

Они прошли в дом, зашли в кухню, где Мартина готовила обед.

- Разрешите, я пока посмотрю комнату Хьюберта? – спросила королева. – А где он сам?

- Хью в кузне, скоро подойдет. А комнату я покажу, - склонил голову Массарт.

Он провел женщину по дому, а потом привел к комнате сына. Королева осторожно вошла в нее и улыбнулась. Она медленно шла по комнате, осторожно дотрагиваясь до стола, кровати, до вещей, которые окружали Хьюберта все это время, словно здоровалась с ними. Потом повернулась к Массарту и низко поклонилась.

- Я обязана Вам за то, что приняли моего мальчика, как своего сына.

Мужчина коротко кивнул. В это время в дом вернулся удивленный юноша.

- Ваше величество? – он поклонился. – Я бы сам приехал во дворец. Зачем Вам надо было приезжать в наш простой дом?

- Это самый прекрасный дом, - улыбнулась она. – В нем вырос ты, мой мальчик.

Они прошли в кухню, где суетящаяся Мартина уже накрывала на стол.

- Ваше величество, прошу простить меня за простую еду, я не знала, что Вы приедете к нам. Но, поверьте, мои угощения от души.

- Мартина, я привыкла к простой еде. Все эти годы я жила в монастыре, где носила простую одежду из грубой ткани, помогала на кухне, привыкла все делать своими руками. И для меня Ваша еда самая вкусная, а Ваш дом самым уютный, где мне хорошо и спокойно.

После обеда Хьюберт сказал, что готов отправится во дворец.

- Милая Мартина, - обратилась к женщине королева, когда мужчины вышли из дома, чтобы отнести вещи, - если позволите, я хотела бы иногда приезжать к вам. Мне так хорошо и спокойно в вашем доме, словно душой отдыхаю.

- Но, Ваше величество…, - женщина от растерянности не знала, что ответить.

- Знаете, моя келья в монастыре очень скромная, но и там мне было лучше, чем во дворце. А у вас просто дышится легче. И я бы хотела ближе познакомиться с Вами и поговорить о нашем мальчике, за которого я всегда буду благодарить Вас и просить богов милости. Может, поедете с нами? Вам будут оказаны все должные почести.

- Нет, Ваше величество. Я слишком простая женщина, чтобы появляться во дворце. Там не мое место, - замахала руками Мартина.

Королева сама подошла к женщине и обняла ее. Они обе немного поплакали. Потом они вышли на улицу, где возле кареты их поджидали Массарт и Хьюберт. Юноша помог королеве подняться в карету, потом обнял родителей, сел в карету, и она отъехала от дома. Массарт обнял жену, нежно поцеловал.

***

Король с нетерпением ожидал приезда Хьюберта и жены. Во дворце творилась настоящая безумная суета. Слуги готовили комнаты для истинного наследника. Тобасиас приказал открыть комнаты, находящиеся возле его покоев. В свое время он отселил Гелреда из них в другое крыло дворца, чтобы меньше встречаться с ним. На кухне готовились блюда для праздничного пира. Король сидел в своем кабинете и просто ждал.

Когда секретарь доложил, что карета, посланная за наследником, возвращается, он поднялся и поспешил в парадную залу. В коридорах и самой зале толпились множественные придворные, которые своими глазами хотели все увидеть. Тобасиасу хотелось разогнать всех любопытных, но сдержал себя. Согласно этикету, все должны увидеть их встречу.

Когда появились Аваленсия и Хьюберт, Тобасиас недовольно нахмурился, слишком простое было на королеве платье. Но она держалась так прямо, гордо, что он невольно залюбовался женщиной и вновь мысль, как он был несправедлив к ней, пронзила его. Мать и сын шли под руку. Королева смотрела на юношу сияющими от счастья глазами. Тобасиас подошел к ним, склонил голову в знак приветствия.

- Я рад видеть тебя здесь, мой сын, - проговорил он, когда Хьюберт поклонился ему. – Прошу разделить со мной трон, который со временем станет твоим. Прошу принять этот дворец, как твой дом, где ты будешь жить и править королевством.

Тобасиас развернулся и направился к возвышению, на котором стояли три трона. Он занял центральный, юноше указал трон по правую руку от себя, левый заняла королева. Мимо них стали проходить придворные, которые кланялись, называя свои титулы, должности и имена. Краем глаза Тобасиас наблюдал за сыном. Тот сидел с совершенно спокойным лицом. Он не бледнел, не смущался. В его взгляды было столько достоинства, что король невольно улыбнулся. Да, о таком именно сыне он мечтал.

Когда перед тронным возвышением появился министр Омерон Леванский, Тобасиас заметил, как напрягся Хьюберт, но постарался не подавать вида. Рядом с министром шествовала его дочь Лариния. Отец и дочь присели в низком поклоне перед королевской четой, министр представился и снова поклонился юноше. Тот спокойно кивнул в ответ. Тобасиас заметил какой-то страх в глазах отца и дочери, когда они ожидали реакции принца. Но после того, как он спокойно принял их представление, они выдохнули и отошли в сторону, освобождая место другим.

«Интересно, чего так боялся Омерон? - промелькнула мысль в голове короля. – Да и его дочь тоже была бледна. Что такое скрывают они?»

Когда череда подданных подошла к концу, Тобасиас поднялся, подал руку королеве, которая сделала вид, что не заметила ее, поднялась сама и подошла к сыну, взяв его под руку. Тобасиас почувствовал укол в сердце.

- Прошу всех разделить с нами радость, - проговорил он, обращаясь к придворным. – Прошу пройти в пиршественный зал.

Он стал спускаться по ступеням тронного возвышения, жена и сын последовали за ним. Придворные расступались, давая им дорогу к выходу.

В пиршественном зале вновь король посадил Хьюберта справа от себя. Он хотел, чтобы Аваленсия села по левую руку, но она покачала головой и села рядом с сыном. Король промолчал, заметив в глазах дамы Меронии, своей последней любовницы, торжество. Еще вчера бы он приказал посадить Меронию рядом с собой и любовался ее женскими прелестями, которые она так щедро выставила в своем немаленьком декольте. Но сейчас смотрел на нее и не понимал, что такого он нашел в женщине. Кроме внешней красоты и женских «богатств» в ней не было ничего. Даже в постели она была так себе любовницей. Сейчас его мысли занимал вопрос – как быть с королевой, которая с каждой минутой проникала в его сознание все больше и больше. Его холодное сердце начинало стучать громче, когда он смотрел на ее красивый нежный профиль, ловил ее улыбку и взгляды. Но королева не смотрела на него, что злило Тобасиаса.

Мерония не сводила взгляда с короля, давая ему знаки, что будет ждать его сегодня вечером в своей комнате. Но он просто отвернулся от нее, чем вызвал у женщины вопросительные взгляды и недовольство.

Пир шел своим чередом. Подданные один за другим поднимались со своих мест и говорили поздравления. Хьюберт сидел со спокойным лицом и что-то ел. Королева смотрела на сына и что-то тихо спрашивала у него. Юноша улыбался и также тихо отвечал ей. В груди Тобасиаса зашевелилось неприятное чувство, словно его оставили на краю дороги, по которой его никто не приглашал идти. Он сидел за столом и вглядывался в лица подданных. Почти все смотрели на Хьюберта с непониманием, долей презрения. Но в то же время в их лицах читалось желание пробиться поближе к наследнику, чтобы получить его дружбу. Особенно задумались родители незамужних девиц, которые раньше крутились возле Гелреда, желая «продать» свой товар. Тобасиас внутренне усмехнулся. Он был уверен, что Хьюберт не так прост, как о нем думает весь этот сброд знатных господ. Уже совсем скоро они поймут, что он не жалкий Гелред, которому только и надо было шумная компания, веселые девки и страшные развлечения в городе.

Король посмотрел в сторону, где сидел Омерон. Рядом с ним сидела Лариния, которая бросала взгляды на Хьюберта, стараясь поймать его взгляд. Что-то было такое в ее глазах, что Тобасиасу не понравилось. Он склонился к сыну.

- Хьюберт, скажи, ты был знаком с Омероном и его дочерью, - тихо спросил он.

- Был, - хищно улыбнулся парень. Только не задалось наше знакомство.

- Я бы хотел услышать подробности.

- Нет, Ваше величество. Это не стоит Вашего внимания. Наше общение с господином министром и его дочерью уже позади.

Тобасиас не стал настаивать, но решил дать команду своим людям проследить за министром. Что-то в последнее время изменилось в поведении своего подданного, слишком он стал заносчивым, уверенным в своей неприкасаемости. И не давала королю покоя мысль, как какие-то разбойники могли расправиться с лучшими людьми Омерона, которых тот послал на встречу к невесте Гелреда. Когда граф Барнет передавал ему письмо от князя Терения, Тобасиас чувствовал, что граф что-то явно не договаривает. Но расспрашивать его при всех он тогда не стал.

Пир закончился, король поднялся со своего места. Хьюберт и Аваленсия тоже поднялись и проследовали на выход из зала.

- Аваленсия, я зайду к тебе? – спросил Тобасиас.

- Не думаю, что это будет хорошо, - ответила она, останавливаясь и глядя на короля спокойным взглядом. – Сегодняшний вечер я бы хотела провести со своим сыном. Я слишком долго не видела его.

- Разрешите и мне быть при этом? – спросил Тобасиас, удивленный ее прямым отказом.

- Ваше величество, - проговорил Хьюберт, - мы с Вами могли бы поговорить в другой день. Заодно, Вы расскажете мне о моих задачах.

Король сжал зубы, но кивнул. Он приказал слугам проводить наследника в его комнаты. Аваленсия пошла с сыном, держа его под руку.

В своих комнатах король долго не мог найти себе места, представляя, как сейчас неподалеку от него Аваленсия разговаривает с наследником. И что она может ему рассказать? Не хотелось бы, чтобы королева рассказала сыну о том, как он, Тобасиас, игнорировал свою жену, вел себя так, словно забыл в ней. Как весь двор, глядя на своего короля, ведет себя с королевой, как с неприятной помехой, как смеялись над молодой девчонкой, которая пугливо, путая слова чужого для нее языка, пыталась поговорить с ним, а он смотрел на нее презрительно. Как он заводил себе очередную любовницу, забывая о жене, посещая ее только тогда, когда королева-мать заставляла его задуматься о наследнике. Как он «забывал» пригласить ее на очередной бал или пир. Как над смеялись, когда она тихой мишкой сидела на общих ужинах, боясь сделать что-то не так. И как после этого сын будет смотреть на него?

Его размышления прервал тихий стук, потом дверь открылась и в спальню вошла Мерония. На ней был легкий ночной наряд, который совершенно не прятал ее тело. Раньше он бы подхватил ее на руки и отнес к высокой постели. Но сейчас он скривился.

- Что тебе надо? – спросил он.

- Любимый, ты сегодня совсем не смотрел на меня. Скажи, я чем-то обидела тебя? – ее голос журчал, как ручеек.

Но от ее голоса он скривился еще больше.

- Послушай, Мерония, выйти отсюда и больше не появляйся у меня на глазах.

- Тобас, - она смотрела на него широко раскрытыми глазами, - что происходит? Разве ты больше не любишь меня?

- Я никогда не любил тебя, глупая девка.

- Но…, - в ее голосе зазвенели слезы – вечное оружие женщин.

- Пошла вон, дура, - крикнул на нее Тобасиас, все больше злясь на ее глупость. - Еще раз увижу – прикажу казнить. Вон отсюда. Стража!

В спальне появилось двое крепких стражников.

- Выведите эту женщину отсюда, и чтобы я больше ее не видел в своих комнатах.

- Тобас! – она бросилась к королю, но стражники перехватили ее и выволокли из комнаты.

Король покачал с досады головой. Не хватало, чтобы королева узнала об этом визите. Тогда все планы на возможное ее прощение можно забыть.

А королева в это время сидела в комнате у своего сына и расспрашивала его о жизни. Они любовалась им и не стеснялась своих слез. А он взял ее ладошки в свои руки, легонько пожал.

- Не надо плакать, Ваше величество. Все будет хорошо. У нас с Вами все впереди. Или Вы снова уедете в монастырь?

- Нет, сын мой, теперь я буду рядом с тобой. Я и так слишком много пропустила в твоей жизни.

Она ушла из его комнат поздно ночью, на лице королевы играла улыбка. Она была самой счастливой женщиной в этом королевстве.

Глава 13

Глава 13.

На следующий день король вызвал Хьюберта к себе в кабинет. Юноша не заставил себя ждать и совсем скоро он сидел перед королем в ожидании расспросов. После долгого молчания король начал:

- Сын мой, я не знаю, что тебе там наговорила королева, но поверь, все было не так.

Хьюберт усмехнулся.

- Мы с Ее величеством не говорили в Вас. Ей было интересно, как я рос, - юноша внимательно смотрел на короля, который после его ответа сжал зубы. – Все, что было между вами, я не собираюсь выспрашивать, это только ваши отношения. Я только принял тот факт, что я – ваш истинный наследник, от этого мне не отговориться. Моя жизнь больше не принадлежит мне, теперь мне следует учиться быть королем. Собирать сплетни о вашей личной жизни, занимать чью-либо сторону я не собираюсь. Свои отношения со своей женой вы будете выстраивать сами. Мне будет достаточно, чтобы мы взаимно уважали друг друга. И еще, я не хочу, чтобы через меня кто-то из вас решал свои вопросы. Ее величеству я тоже сказал об этом, на что она ответила, что не собирается вставать между мной и Вашим величеством. Ей достаточно того, что я ее сын и она будет рядом со мной.

Король молчал и смотрел на юношу, который смотрел на него спокойным взглядом уверенного в себе человека, и не мог поверить, что королева не жаловалась сыну. Но Хьюберт смотрел на него прямо, не прятал взгляд. Потом Тобасиас медленно кивнул головой.

- Хорошо, сын, я услышал тебя. О том, как ты рос, поговорим позже. Теперь я хотел бы узнать, чему тебя обучали.

Хьюберт кивнул головой в ответ и начал рассказывать. Король внимательно слушал его и улыбался. Его сын был образованным, начитанным, умным. Завтра он поручит наставникам проверить уровень его знаний, а после Хьюберта начнут обучать искусству управления королевством. Он сам будет учить его всему необходимому. А еще он проверит его навыки фехтования.

После беседы король решил не откладывать проверку навыков Хьюберта и отвел его в тренировочный зал, где находился наставник, который ранее обучал Гелреда фехтованию. Юноша улыбнулся, когда перешагнул порог огромного зала, поклонился наставнику, чем вызвал у того улыбку уважения. Наблюдая за схваткой юноши и наставника, король был доволен - учить Хьюберта фехтованию не надо. По лицу наставника все было видно, тот удивлен и поражен подготовкой наследника, и с великим трудом удерживает эту схватку, чтобы не проиграть. Когда оружие заняло свое место, наставник подошел к королю.

- Ваше величество, мне нечему обучать Вашего сына. Даже я уступаю ему в искусстве фехтования. Но я всегда буду рад увидеть его в этом зале и заниматься с ним.

- Я буду рад такому наставнику, - ответил Хьюберт с почтением в голосе, склоняя голову.

***

Для Хьюберта началась новая жизнь, полная новых знаний, новых знакомств и обязательств. С утра до вечера его дни были заполнены обучением, беседами с королем, в которых он рассказывал о своей жизни в доме Массарта. Король был поражен, когда юноша указал на его кинжал, который Тобасиас всегда носил при себе, и сказал, что этот клинок ковал он лично и сам изготовил для него ножны. В подтверждение своих слов Хьюберт указал на клеймо, стоящее рядом с королевским гербом. По вечерам к Хьюберту приходила королева и они долго обо всем говорили. Он пока не называть ее «мамой», но отношения между ними были теплыми.

Примерно через месяц нахождения Хьюберта во дворце, когда он отдыхал после тренировки с наставником во внутреннем дворцовом саду, к нему подошла Лариния.

- Вот ты где, - улыбнулась она юноше своей самой очаровательной улыбкой, от которой парни теряли головы. – А я искала тебя.

Хьюберт не ответил, только смотрел ей в глаза. От его пристального взгляда девушка повела плечами, слишком неуютно ей стало под ним. Но она взяла себя в руки и снова улыбнулась.

- Ваше высочество, думаю, что наше небольшое недоразумение осталось позади? Вы же простите меня?

Он продолжал молчать, а девушка начала нервничать.

- Но Вы же не обижаетесь на меня? Мало ли что было в прошлом. Я тогда была очень зла на Вас. Представьте, что какой-то наглый тип преследует слабую девушку.

- И поэтому ты приказала убить меня? – он усмехнулся.

От этой ухмылки по спине девушки поползли холодные мурашки.

- Нет, Вы не так поняли, - она улыбнулась кривой улыбкой. - Я не приказывала Вас убить, я просто попросила увести Вас, - ее голос дрожал от досады.

- Хм. А я думал, что ты приказала меня убить. Или мои уши услышали не то, что ты говорила?

- Да-да, - она обрадовалась внезапной подсказке. В сердце забилась надежда, что сможет вновь получить его интерес. – Вы не так услышали меня. Если я обидела Вас тогда, то прошу прощения, Ваше высочество. Сейчас мы могли бы начать наше новое знакомство, а так кто знает – может мы станем ближе. И спустя несколько лет мы вместе посмеемся над нашими прошлыми недоразумениями, будем как шутку рассказывать нашим детям.

И она присела перед ним в глубоком поклоне так, чтобы он смог разглядеть в декольте платья ее соблазнительную юную грудь. Другой бы на его месте тут же повелся на это. Она поднялась и посмотрела ему в глаза, вновь подарив очаровательную улыбку и внутренне сжалась. Он по-прежнему оставался холодным, неприступным.

- Ну что же, - вздохнул Хьюберт, продолжая хищно улыбаться. – Я принял твое извинение. А сейчас постарайся убраться подальше и больше не попадаться мне на глаза.

- Что? – Лариния не могла поверить, что он устоял против ее обаяния. Разве не он почти два года топтался вокруг ее дома только для того, чтобы увидеть ее? Разве не он подарил ей ту чудесную розу? Если бы она тогда знала, кто перед ней, то приняла бы ее, ведь роза была прекрасна. Девушка даже разозлилась на стражника, который растоптал ее своим сапогом.

- Ты все правильно услышала. Я простил тебя. Но больше видеть не хочу.

Юноша развернулся и ушел, а Лариния осталась стоять и смотреть ему в спину. Потом она с силой сжала кулачки. Да кто он такой? Выскочка! А она дочь герцога, министра Омерона. Нет уж, никуда этот Хьюберт не денется от нее. И пусть только посмеет посмотреть на какую-нибудь другую девицу. Она сумеет постоять за свое счастье.

***

Через два месяца Хьюберт сообщил королю, что ему необходимо съездить в дом к Массарту.

- Ваше величество, у меня есть небольшой долг. Я обещал одному человеку сделать клинок. Я должен сдержать слово. Поэтому я хотел бы на десять дней отправиться к отцу.

- Твой отец – я, - скривился Тобасиас, который так и не дождался, чтобы юноша назвал его «отцом».

- Возможно, - просто кивнул головой Хьюберт. – Но пока я называю Массарта своим отцом, и буду называть его так, пока мы оба живы.

- Хорошо, - кивнул Тобасиас, но скривился от его слов. – С тобой поедут охранники.

- Не надо. Мне нечего бояться, - ответил Хьюберт. – И я смогу постоять за себя.

- Сын, когда ты вернешься, мы поговорим с тобой о браке. Ты – наследный принц и обязан взять в жены достойную девушку.

- Ваше величество, - улыбнулся Хьюберт, - у меня есть девушка, которую люблю и желаю назвать своей женой. Именно для нее я хочу изготовить клинок.

- Клинок для девушки? И кто она? – удивился король.

- Позвольте мне пока не называть ее имя. Прошу поверить, что на это есть свои причины. О них вы узнаете в свое время. А пока пусть имя моей будущей жены останется тайной для Вас и для всех. Пусть пока никто не знает о нашем этом разговоре. Поверьте, она достойная девушка чтобы назвать ее королевой.

Тобасиас отпустил сына к Массарту, но приказал своим верным людям присматривать за домом. Вечером того же дня королева приказала подать ей карету и отправилась домой к Массарту. Когда королю доложили об этом, он чуть не разбил хрустальный кубок, из которого пил вино в своем кабинете. За все это время ему так и не удалось поговорить с Аваленсией. Каждый раз встречаясь с ней, он замечал, как она расцвела. Жена и так была красивой женщиной, но сейчас она была прекрасна, затмевая своей красотой всех его любовниц. И каждый раз по вечерам Тобасиас размышлял, как вернуть Аваленсию. Мерония еще раз пыталась обратиться к нему, но он приказал выгнать ее из дворца со всей ее семьей и отправить в самые скудные земли, отобрав все имущество рода в пользу казны. Если ее отец не смог объяснить дочери, что не стоит навязываться королю и устраивать ему истерики, то пусть отвечают всем родом за ее глупость, может и остальные его любовницы, которые до сих пор не теряют надежду вернуть его внимание, не будут больше докучать Тобасиасу.

***

Мартина была рада, когда в дом вошел Хьюберт. Она бросилась обниматься с ним, долго плакала.

- Матушка, ну успокойся, - гладил ее по спине юноша. – Ничего со мной не случилось, жив и здоров.

- Да я от счастья, - махнула она рукой. – Я до сих пор не могу поверить в то, что ты наследник Его величества.

- Ну так бывает, - улыбнулся Хьюберт, - протягивая руку отцу, который пришел в дом из своей кузни. – Доброго дня, отец. Я приехал, чтобы выполнить обещание – сделать клинок для княжны. Ты мне поможешь?

- Конечно, сын. Но знаешь, это, наверное, будет последняя моя серьезная работа. Сил у меня уже не так много, чтобы махать молотом. Буду исполнять только мелкие заказы, а на что-то большее…, - он грустно покачал головой.

- Хорошо, отец, я принимаю твое решение. А сейчас давай обнимемся.

Мужчины обнялись, а Мартина со слезами на глазах любовалась своим сыном. Хоть не родным, но он был для нее больше, чем родной. Юлирка вместе с мужем уехали куда-то на границу, где собирались создать свою ткацкую мануфактуру. Они уже воспитывали троих детей и вырваться от семейных забот дочери было некогда. Иногда Мартина получала от дочери письма, сама писала ей. А Хьюберт был постоянно рядом с ней.

Когда вечером к их дому подъехала карета с королевским гербом на дверцах, Массарт и Хьюберт поспешили на крыльцо. Слуга открыл дверцу и помог королеве спуститься за землю. Все любопытные, которые продолжали толпиться возле их дома, вновь зашумели, рождая сплетни и слухи.

Королева вошла в дом, подошла к опешившей Мартине, обняла женщину.

- Прошу прощение за своеволие, приехала без приглашения. Но я хочу быть с вами, пока мой сын будет занят делом.

- Но у нас…

Мартина пыталась сказать, что у них не королевские условия, простая еда, но Аваленсия улыбнулась.

- Дорогая Мартина, я уже говорила, что долгое время жила в монастыре, носила грубую одежду и ела простую еду, которую готовила своими руками. Не волнуйтесь, я не буду Вам в обузу. Наоборот, я хотела бы помогать вам по хозяйству.

Уже к вечеру следующего дня две женщины, работая в кухне, беседовали как две старинные подруги. Мартина удивлялась, как эта женщина – королева, проста в общении и умело управляется с ножами и кухонной утварью.

Мужчины с утра до вечера работали в кузне и разговаривали.

- Хью, ты серьезно решил жениться на Анналане?

- Если она ответит согласием, то да. Я никогда не найду другой такой девушки, как княжна. Она красива, умна, умеет постоять за себя. Мне с ней очень хорошо. Она, не зная, что я наследник, общалась со мной с уважением.

- Но ты же спас ее и князя, - улыбнулся Массарт, но Хьюберт только покачал головой.

- Нет, отец. Она и без этого относилась в доме графа ко всем с уважением, даже к простой работнице, которую встретила во дворе дома.

- Если так, то желаю тебе счастья.

- Отец, ты знаешь, ко мне недавно подошла Лариния, предлагала забыть прошлое и стать друзьями. Даже намекала на наше совместное будущее, где мы будем воспитывать общих детей.

Массарт засмеялся.

- Не пойму таких людей, - сказал кузнец, когда отсмеялся. – Неужели они думают, что так просто можно забыть о совершенной ими подлости?

- Знаешь, отец, я долго думал и решил, что пора вывести министра и его дочь на чистую воду. Предлагаю тебе поехать в княжество со мной, по дороге заедем к графу Барнету, обсудим с ним то, как лучше поступить.

Кузнец задумался, потом качнул головой:

- Знаешь, сын, ты прав. Пора уже открыть глаза королю на его окружение.

Через девять дней клинок и ножны к нему были готовы. Когда Хьюберт показал оружие королеве, та долго осматривала его, потом склонила голову перед юношей.

- Я вижу, ты настоящий Мастер и горжусь тобой, - потом поклонилась Массарту и Мартине. – Спасибо, что вырастили его таким человеком. Я в неоплатном долгу перед вами. Прошу, считайте меня членом вашей семьи, для меня это огромная честь.

На следующий день за Хьюбертом и королевой приехала карета. Они тепло попрощались с Массартом и Мартиной. Во время поездки Аваленсия спросила у Хьюберта:

- Сынок, скажи, для кого ты изготовил тот клинок?

Он внимательно посмотрел в глаза королеве, размышляя – рассказать ей обо всем или нет. Потом понял, что ее помощь им тоже будет нужна.

- Я расскажу Вам, но прошу дать слово, что Вы никому не выдадите нашу тайну. Это не только моя тайна, но и других очень хороши людей, которые могут пострадать еще раз.

- Даю слово перед лицом богов, что никогда никто не узнает от меня эту тайну, - королева подняла руку в клятвенном знаке.

- Хорошо, - кивнул Хьюберт. – Этот клинок я сделал для княжны Анналаны…

Он рассказал все, что ему известно, а также рассказал о своей любви к Ларинии и как по ее приказу стражники министра чуть не убили его. И о том, как сейчас Лариния пытается подобраться к нему, предлагая дружбу. Королева слушала его внимательно, сжимая кулаки.

- Сын, я всегда буду с тобой, - произнесла женщина твердым голосом. - Вы можете рассчитывать на мою помощь. Даже король не услышит от меня ни слова. Жаль, что во дворце у нас нет поддержки, меня никогда не любили здесь и ты для них всегда будешь чужим.

- Спасибо, - он взял ее руку и осторожно поцеловал, - спасибо, матушка.

Она закусила губу, но не смогла сдержать слез радости.

- Я благословляю тебя, сынок.

***

Через несколько дней Хьюберт пришел к Тобасиасу.

- Ваше величество, я хочу съездить к важному для меня человеку. Поездка может занять около месяца.

- С тобой поедет охрана. Я прикажу министру Омерону послать с тобой отряд стражей.

- Нет. Министр ничего не должен знать. Для всех я вновь отправляюсь к своему отцу. Ни одна живая душа, тем более Омерон не должны знать, куда я отправляюсь.

Король пристально посмотрел на сына.

- Ты ничего не хочешь мне рассказать? Что ты скрываешь от меня?

- Я обязательно все расскажу Вам, Ваше величество. Но пока буду молчать.

- Ты мне не доверяешь?

- Нет, Ваше величество. Я не доверяю Вам и Вашему окружению. Однажды уже кое-кто пострадал от людей из Вашего окружения, я не могу подставлять их под опасность еще раз. Даю слово, что я обязательно все расскажу Вам, когда придет время. А пока просто сообщите всем, что я снова отправился к своему отцу.

- Королева поедет с тобой? – прищурился Тобасиас.

- Нет, Ваше величество, она останется здесь.

Король долго молчал, но потом кивнул головой.

- Ну что же, поезжай. Хотя ты своим недоверием оскорбил меня, сын.

- Я не желаю оскорблять Вас, Ваше величество, - Хьюберт прямо смотрел на короля. – Я просто беспокоюсь за дорогих мне людей.

Через три дня Хьюберт и Массарт на неприметной карете рано утром выехали из города, направляясь в сторону княжества Лахтенштан. А король закрылся в своем кабинете, раздумывая над словами юноши. Что он хотел сказать, что кто-то уже пострадал от его окружения? На ум пришло только одно – нападение на князя Терения и его дочь. Почему Хьюберт говорит, что кто-то из его окружения причастен к нападению на них? Разве это были не бандиты? И кто тогда убил людей Омерона, которых тот послал встречать невесту принца? Нехорошее предчувствие зашевелилось в душе короля, он решил присмотреть получше к этому Омерону, который в последнее время взял слишком много власти в свои руки. Да и его дочь слишком нагло ведет себя во дворце, не считаясь ни с кем. Сколько было жалоб на нее, что она избивает приставленных к ней служанок, требуя себе внимания, подобающего королеве.

Король вызвал своего верного секретаря.

- Дорогой мой, присмотри за министром Омероном и его дочерью, - приказал он.

- Хорошо, - кивнул головой мужчина. – Что бы Вы хотели узнать?

- Все, что можно. И тихо узнай, что же произошло на самом деле, когда погибли его люди, которых он отправил встречать невесту Гелреда.

Секретарь кивнул головой и тихо вышел из кабинета, а король поднялся со своего кресла, подошел к окну. Мыслей было много, слова сына что-то затронули у него в душе. А еще хотелось поговорить с Аваленсией. Он кивнул своим мыслям и отправился в ее комнаты.

Аваленсия сидела в удобном кресле у окна и читала книгу. Когда король вошел, она только взглянула на него, на лице читалось удивление.

- Добрый день, Аваленсия. Разрешишь? – Тобасиас кивнул на другое кресло, стоящее по другую сторону небольшого чайного столика, на котором стоял чайный прибор.

- Прошу, - она просто кивнула головой.

- Я хотел бы поговорить с тобой, - он смотрел на ее лицо, на котором не было ни капли удивления или интереса. Она даже не стала спрашивать, о чем он хочет поговорить. – Я хочу попробовать наши отношения сначала, чтобы мы узнали друг друга и стали друг другу настоящими супругами. Ты – моя жена, мать нашего сына, ты королева и от этого никуда не деться. Мы можем и дальше жить отдельно, как раньше, но я хочу, чтобы у нас была настоящая семья.

- Настоящая семья? – королева грустно усмехнулась, закрыла книгу, положила ее на колени. – Семья…Знаете, Ваше величество, когда я ехала к Вам, я мечтала, что у меня будет семья, что мой муж будет любить меня, я рожу ему детей, мы вместе будем воспитывать их в заботе и любви. Я мечтала об этом, была готова отдать Вам себя, свое сердце, свою душу…Но меня, маленькую девочку встретил мужчина, который только раз посмотрел на меня с интересом, а потом просто забыл обо мне. Ему было не интересно общаться с той, кто не умеет говорить на его языке. А она так старалась, всю дорогу учила приветствия, думала, что муж поможет ей быстрее выучить язык королевства. Но он просто довел свою невесту до ее покоев, повернулся и ушел. И в следующий раз он появился возле своей невесты только в день их свадьбы. И даже тогда он смотрел на нее, как на что-то мешающееся под ногами. А этой маленькой девочке нужна была простая забота и поддержка. Она приехала сюда одна без поддержки своих близких, которым было совершенно все равно, куда и для чего уезжает их дочь. Ее служанки по неизвестным причинам скончались почти сразу же, и никто не стал выяснять, почему так случилось. Маленькую девочку окружили люди, которые совершенно не считались с ее интересами и нуждами, открыто смеялись над ней. Королева-мать каждый раз унижала ее и оскорбляла, доводя до слез, хотя при своих придворных всегда показывала свою любовь и заботу… Я никогда не забуду эти унижения. А Вам было все равно, что происходит с Вашей женой. И Вы даже не задумались, что будет чувствовать маленькая перепуганная девочка, когда Вы привели ее в спальню, полную народа, которые должны были видеть, как я отдам Вам свою невинность.

Голос Аваленсии звучал ровно и спокойно, слишком ровно и слишком спокойно, но именно от этого Тобасиасу становилось не по себе. Королева замолчала, повернула голову к окну и что-то долго высматривала на улице. Король молчал. Воспоминания нахлынули на него. Он помнил, как встретил Аваленсию, разглядывал ее красивое лицо, как она пыталась говорить с ним, коверкая слова. Он тогда просто посмеялся над ней, довел до ее комнат и ушел к своей любовнице Амире, которая в то время ждала его в своих покоях. И все дни до своей свадьбы он проводил в объятиях жаркой Амиры.

- Представьте, что должна была чувствовать перепуганная девочка, - также убийственно спокойно продолжила королева, не сводя взгляда с окна, - когда ее на глазах королевы-матери и придворных грубо без какой-либо нежности и заботы взял муж. Он не замечал, как ей больно, страшно и стыдно. Он сделал свое дело, не заботясь совершенно о том, что девочка раздавлена морально, что ей очень больно. А муж поднялся и вышел из спальни. Она осталась, не в силах подняться. И никто к ней не подошел, даже лекарь. Все просто вышли из спальни.

Король снова поморщился, глядя на спокойное и немного бледное лицо жены. Он тоже хорошо помнил тот день, как он взял невинность своей жены, а потом поспешил к Амире, которая встретила его поцелуями и своим соблазнительным телом. Ему действительно было все равно, что чувствует эта чужестранка.

- А потом вы совершенно забыли обо мне, - она чуть слышно усмехнулась. - Меня даже никуда не приглашали. Я только на свой страх выходила погулять в сад, где слышала вслед себе оскорбления и смешки. Надо мной смеялись все, каждый старался побольнее уколоть меня своим злым языком. Вы забыли обо мне на долгое время. Только долг, что Вам нужен законный наследник, привел Вас ко мне в спальню. И Вы снова совершенно не считались с моими страхами и желаниями, просто грубо и быстро взяли меня и снова ушли, оставив раздавленной, униженной, - она покачала головой, а потом посмотрела прямо в глаза Тобасиаса. - Я знала о всех Ваших любовницах, которые подходили ко мне и открыто смеялись мне в лицо, рассказывали, как Вы с ними нежны и страстны, как они станут королевой, когда я сдохну или Вы выгоните меня. Я терпела. Но однажды мое терпение иссякло, когда одна из девиц, которую я застала в нашей общей спальне, куда я зашла в надежде еще раз поговорить с Вами, кинулась на меня, желая расцарапать мне лицо. И я просто убила ее. А Вы лежали в постели и просто смотрели, как унижают Вашу жену.

Тобасиас внутренне сжался. Он тоже хорошо помнил, как его очередная любовница, которую он взял в постель за несколько дней до этого, решила, что поймала свою удачу и теперь станет королевой, хотела ударить Аваленсию, которая пришла в их супружескую спальню. Он видел горящий взгляд своей жены, когда она ударила ножом эту глупую девку. А он смотрел и не мог поверить в то, что его жена начала отращивать зубы. После этого она изменилась, теперь ее начали бояться и избегать. Верные люди Тобасиаса докладывали ему, что Аваленсия больше не терпела нападок королевы-матери, а открыто отвечала ей, ничего не боясь. А еще ему докладывали, что его жена все свое время проводит в библиотеке не за чтением любовных романов, а она изучала историю, науки, учила язык, на котором разговаривала все лучше и лучше. Теперь Тобасиас встречался со своими любовницами в покоях последних, изредка посещая свою жену. И помнил, как он неожиданно был рад, когда Орнелиус сообщил ему, что королева ждет наследника. Он действительно был рад, даже изменил свое отношение к жене, стал больше проводить с ней время. Она тянулась к нему, искала у него поддержку и защиту, но у него появилась новая любовница, с которой он забыл о беременной жене.

У Тобасиаса, кроме любовниц, было много девушек, которые побывали у него в постели всего один раз. Он не запоминал их лиц, имен. Он просто брал их, когда они сами запрыгивали к нему в постель. Если одна из них приходила к нему второй раз без его разрешения, он просто выгонял ее из дворца и ссылал всю ее семью в скудные земли. А если кто-то приходил к нему и заявлял, что ждет от него ребенка, то он просто обращался к своему лекарю Орнелиусу, который быстро избавлял девицу от ребенка. И сейчас он даже не мог вспомнить ту несчастную Роланту, которая родила от него Гелреда. Теперь он понимал, что ее отец – лекарь Орнелиус не мог так поступить с дочерью, оставил этого ребенка, которого потом выдал за сына Тобасиаса и Аваленсии.

Но иногда одна из девиц оставались в его постели надолго. Так и получилось с Элистой, которая завладела всеми его мыслями. Это была яркая и страстная связь, и поэтому он быстро забыл о жене, только изредка выслушивая своего лекаря о том, как протекает беременность. Когда ему сообщили, что жена родила, он вернулся с охоты во дворец, увидел своего сына, а потом, после истерики Аваленсии, которая вдруг заявила, что это не ее сын, отправился к Элисте, которая помогла ему забыться после всех неприятностей. С ней он забыл и о сыне и жене. И даже был рад, что жена решила убраться в этот дальний монастырь. Но после ее отъезда Элиста вдруг решила, что она должна стать королевой, слишком много она захотела и не желала понимать, что больше, чем любовницей ей не быть. Пришлось с ней попрощаться. Но уезжать из дворца она не хотела, устроила Тобасиасу скандал, свидетелями которому стали множественные подданные. Пришлось обратиться за помощью к Орнелиусу, который дал ей зелье, после которого Элиста отправилась в небесные чертоги, а ее семья уехала в скудные земли, лишившись всего имущества и титула.

Король поморщился, когда воспоминания навалились на него. А королева смотрела на него слишком спокойным взглядом, от которого в душе короля рождалась Вина, все ниже опускались его плечи.

- Когда я сообщила Вам, что этот ребенок не мой, Вы не стали ничего выяснять. Вам было легче признать меня ущербной душой, - она немного помолчала. Тобасиас с нетерпением ждал продолжения ее слов. – Каждый день я тянулась к вам, как цветок тянется к солнцу, надеясь хоть на какую-то заботу, крошку внимания. Но каждый раз Вы растаптывали меня грубым сапогом, втаптывая во всю эту грязь, убивая меня, мою надежду приобрести семью, счастье, любовь…Я только благодарна Вам за то, что разрешили мне уехать в монастырь. Если бы я осталась во дворце, то вскоре бы просто тихо умерла во сне от неизвестного зелья. Вы никогда не были мне мужем в том смысле, что заложено в него богами. Никогда не были мне поддержкой, опорой, с Вами я никогда не знала любви и нежности. Но я отпустила все это, простила Вас. Мне от Вас ничего не надо, мне нравилась жизнь в монастыре, где я была свободна и счастлива, где нашла покой и поддержку. И вот сейчас Вы хотите, чтобы я признала Вас мужем и захотела все начать сначала? – она печально покачала головой. – Нет, Ваше величество. Никакого «сначала» не будет. Мы чужие друг другу. Нас объединяет только наш сын. Я всегда знала, что он жив, видела его во сне. Я столько раз говорила Вам, что Гелред не мой сын, но Вы не хотели слушать, называя меня выжившей из ума дурой. И сейчас, когда я нашла сына, я буду рядом с ним, но не с Вами.

Она поднялась со своего кресла и отошла к окну, давая понять, что их разговор окончен. Король смотрел на ее красивое спокойное лицо и понимал, что он сам создал эту пропасть между ними, которую он никогда не сможет преодолеть. Он тяжело вздохнул, тоже поднялся с кресла и молча вышел из покоев королевы. Как он мог не увидеть в ней ту, которая стала настоящей королевой – умной, красивой, полной достоинства и достойной уважения. Все эти годы он тратил на пустышек, которые делили с ним постель и мечтали стать королевами. А у него уже была своя Королева, которую он не замечал. Ведь он мог научить свою жену любви и быть с ней счастлив. Но вот сейчас идет в свои покои. Один.

Глава 14

Глава 14.

Хьюберт и Массарт довольно быстро добрались до графства Барнета. Граф был рад увидеть своих знакомцев. За ужином Хьюберт рассказал Барнету о своем замысле. После недолгого размышления граф сказал, что готов помочь. На следующий день он приказал своим людям собираться в дорогу и к обеду они выехали в сторону границы с княжеством.

Попасть в княжеский дворец оказалось не так легко, но Хьюберт попросил главу стражей передать княжне, что к ней приехал тот, кто обещал изготовить для нее клинок. И через полчаса их уже вели по коридорам дворца. В кабинете князя их встретил сам хозяин и Анналана. Она улыбалась, глядя на юношу. Массарт внимательно смотрел на нее и потом довольно кивнул своим мыслям.

- Боги, какая красота! – воскликнула княжна, когда Хьюберт преподнес ей клинок, - она взяла его в руку и сделала несколько движений. – Он такой легкий, но сильный! Я чувствую его силу, слышу, как он поет! Хьюберт, Вы действительно Мастер.

Княжна поклонилась ему в знак благодарности. Терений с улыбкой наблюдал за дочерью. Он в прошлый раз видел, как этот юноша запал в ее душу.

- Дорогой Терений, - наконец произнес граф Барнет, - мы приехали к Вам не просто так. Разрешите представить, - он сделал жест, указывая на Хьюберта, - это наследный принц королевства Норнии Хьюберт Норинский. Боги признали его, одарили родовой магией.

Наступило молчание, Анналана нахмурилась. Вся радость от встречи растаяла. Если до этого в ее душе жила первая робкая любовь к простому парню, который спас их с отцом. То теперь перед ней стоял наследник на трон королевства, куда она никогда больше не поедет. И не известно, как изменится сам Хьюберт, когда почувствует власть в своих руках. И кто еще будет против их дружбы, что ей еще придется пережить?

Юноша сразу же заметил это и грустно улыбнулся.

- Княжна, поверьте, мне тоже не слишком понравилось, когда магия признала меня истинным наследником. Всю свою жизнь я не знал своих родителей, считал себя сыном Массарта, простого кузнеца, никогда не стремился попасть в ряды знатных людей. И для меня полной неожиданностью стало то, что мой отец Массарт, которого я всегда считал просто Мастером, имеет титул графа. Но еще большей неожиданностью стало то, что я сын короля. Если Вам неприятна мысль общаться со мной, как с наследником трона, я уйду, и Вы больше никогда не услышите обо мне.

- Подожди, Хью, - обратился к нему Барнет, - уйти ты всегда успеешь. Мы приехали к князю за помощью. Княжна, мы рассчитывали и на Вашу помощь. Разве Вы не хотите отплатить тому, кто все это устроил, кто убил ваших людей и чуть не убил Вас с отцом? Поверьте, за спиной этого человека слишком много страшных дел. Но у нас слишком мало сил, чтобы сразиться с ним. Одно его слово и нас уберут, как пешек с шахматной доски. А еще хочу сказать, что его дочь несколько лет назад приказала своим людям убить Хьюберта только потому, что она нравилась ему, а он был слишком низкого происхождения для нее. Юноше чудом удалось выжить. И как мы все думаем, она также причастна к нападению на вас. Как Вы думаете, надо ли оставлять безнаказанными таких людей? Мы приехали к вам за помощью. У нас есть план, опасный, но именно он раскроет истинное лицо этих людей перед королем.

Девушка внимательно смотрела на графа, потом посмотрела на отца, который кивнул ей. После короткого молчания она сказала:

- Я помогу.

- Спасибо, - Хьюберт склонил голову в знак признательности.

- Я хочу услышать ваш план.

Хьюберт изложил план. Князь и княжна внимательно слушали его. Анналана внесла в него несколько предложений, с которыми все согласились.

- Я благодарю Вас, Анналана, что согласились помочь, - сказал Хьюберт. – Без Вас наш план был бы невозможен.

Она ничего не ответила, только кивнула. Ей в этом плане предстоит одна из главных ролей – невесты Хьюберта, которую он везет к своему отцу. Роль опасная, но поэтому интересная. Надо как следует к ней подготовиться.

Два дня шла подготовка, на утро третьего дня кавалькада всадников покинула княжеский дворец.

***

Когда сын уехал по каким-то своим делам, король долго размышлял, что же такое происходит. Поговорить об этом с королевой не удалось, так как она в тот же день тоже куда-то уехала. Позднее его верные люди сообщили, что она живет в доме кузнеца. Он приказал выставить негласную охрану, чтобы никто не посмел напасть на дом и причинить вред королеве и продолжать следить за министром и его людьми.

На второй день министр сам явился к нему в кабинет, на его лице горело недовольство, надменность и уверенность в своих действиях.

- Ваше величество, не скажете, куда отправился Ваш сын? – в голосе министра звучала требовательность, словно Тобасиас был обязан отвечать ему.

Король оторвался от своих бумаг, внимательно посмотрел на своего подданного.

- Скажите, герцог, зачем Вам знать, куда уехал мой сын? – в голосе короля звучал стальной холод. - Почему Вы позволяете такой тон в разговоре со мной?

- Я должен знать, когда он вернется, чтобы устроить ему достойную встречу, - ответил Омерон, чуть стушевавшись.

- Министр, это не Ваша забота, - отрезал король. – Займитесь своими делами.

Омерон поклонился и вышел, скрипя зубами от злости и досады. Впервые король так резко осадил его.

***

Омерон Леванский долго шел к своей мечте – стать рядом с королем, получить в свои руки безграничную власть, управлять этими никчемными людишками, которые будут приносить ему золото. Еще его отец – простой герцог, даже не помышлял стать правой рукой короля. Он просто прожигал свою жизнь на балах, пирах и охотах. Род Леванских был одним из самых древних и имел множество привилегий, которыми отец не спешил пользоваться. Омерон смотрел на своего отца и думал, что будет делать он, когда получит наследство. Ему мало быть просто герцогом, он должен встать у трона и управлять мыслями короля. С каждым годом он пробивался на верх, приближался к королю, тогда еще совсем молодому Тобасиасу, который больше всего на свете любил женщин. Вот с этого и начал Омерон – подбирал женщин, которые становились любовницами юного короля. Через женщин он внушал Тобасиасу нужные для него решения. Когда король назначил его своим придворным министром с неограниченной властью, Омерон был доволен, но этого было мало. Он желал большего. Хоть он был всего на несколько лет старше Тобасиаса, но он был слишком умен и хитер, умел строить планы и идти к своей цели.

Когда по дворцу разнесся слух, что королева ожидает наследника, у Омерона тут же родился дерзкий план. Он нашел себе жену из старого, но обедневшего рода, которая будет молча выполнять все его приказы, заключил с ней брак в Главном храме. После этого он усердно молил богов, чтобы она родила дочь, которая станет женой наследника. Но первым жена родила сына. Омерон не дал жене прийти в себя после родов и остановился только тогда, когда лекарь сообщил ему, что жена ожидает ребенка. Второй родилась дочь, воспитание которой он взял в свои руки. Сыном занимались жена и ее служанки. Когда сыну исполнилось десять, он отправил его в военную школу для детей знатных родов, где из него делали настоящего воина и наследника рода. А из дочери Омерон лепил будущую королеву. Он сам занимался ее образованием, учил придворным хитростям, кокетству, умению плести интриги и привлекать мужское внимание. Когда ей исполнилось шестнадцать, Омерон рассказал дочери о своих планах. Он ожидал все, что угодно, но был доволен, когда в ее глазах мелькнул хищный огонек.

Всем, кто приходил к ним и просил руки Ларинии, Омерон отказывал. Она должна стать женой наследника. На меньшее они не согласны. Одновременно с этим герцог укреплял свои позиции при дворе, устранял неугодных, расправлялся со слишком строптивыми, кто мешался на его пути. Он создал свою небольшую армию из верных ему людей, которые выполняли для него самую грязную работу. Во дворце у него повсюду были свои люди, готовые выполнить любой его приказ.

Омерон тщательно следил за Гелредом, подставляя ему своих людей, которые внушали принцу необходимость взять в жены Ларинию. Но юнец был слишком упрямым, наглым, проводил все свое время в кутежах и пьянках, открыто надсмехаясь над Ларинией, которая постоянно находилась рядом с принцем. Омерон смотрел на это все, сжимая до хруста свои кулаки, обещая сам себе, что как только Гелред женится на Ларинии, он отомстит ему за все унижения своей дочери. Каждый раз Омерон внушал королю как можно быстрее поженить их детей, за это Тобасиас получить огромную поддержку знатных родов, и казалось, что Тобасиас согласен с этим.

Омерон мечтал поженить их до того, как родовая магия признает Гелреда наследником трона, так как после этого устранить его будет невозможно – магия будет защищать его. Но неожиданно его планы чуть не рухнули из-за решения короля женить своего сына на какой-то княжне никчемного княжества. Когда к нему прибежала дочь и предложила убить эту невесту, Омерон не долго думал, тут же собрал отряд своих самых надежных людей, которые никогда и никому бы не сказали об истинной цели, отправил их навстречу этой княжеской семьи.

Когда ему стало известно о смерти всех своих людей, Омерон затаился, но все обошлось. Они с дочерью быстро распустили слух о героизме своих стражников, которые защитили князя и невесту принца ценой своей жизни. Тогда король даже наградил его. И Омерон окончательно успокоился. Вот только выдать замуж свою дочь до того, как родовая магия признает Гелреда наследником, не удалось, король отложил все вопросы брака своего сына до проведения ритуала. Оставалось выжидать и продолжать свою работу, найти слабое место этого мальчишки и вынудить его жениться на Ларинии.

В Храме он стоял и наблюдал, как магия избрала другого – сына какого-то кузнеца, а Гелред упал, убитый магией. Теперь ему придется начинать все заново. Омерон смотрел на этого Хьюберта и понимал, что с ним не будет так просто, как с Гелредом. Да еще и события трехлетней давности, когда его вздорная дочь приказала убить этого парня, могли помешать его планам. Омерон следил за каждым шагом Хьюберта, пытаясь найти к нему подход. Но тот держался слишком отстраненно, не участвовал во всех дворцовых праздниках, не заводил знакомств. И еще постоянно возле него крутилась эта королева, которая ни с кем не общалась в этом огромном дворце. Да еще и король перестал слушать его советы, слишком часто прерывал министра на заседаниях королевского совета, не давая сказать ни слова.

И вот сейчас этот Хьюберт куда-то уехал. Сердце Омерона подсказывало, что для него это исчезновение наследника не принесет ничего хорошего. Он пытался подойти к королеве, чтобы узнать у нее, куда уехал ее сын, но королева тоже уехала из дворца. Тогда Омерон решил спросить об этом у самого короля. Но тот впервые так резко ответил министру, давая понять, что не собирается ему ничего сообщать. Омерон давно бы избавился от короля, но просто не мог сделать этого. Родовая магия защищала короля и всегда отвечала смертью тому, кто поднимал на короля руку. Умирать Омерону не хотелось, приходилось терпеть, ждать.

***

Пока Массарт и Хьюберт ездили в княжество, королева жила все это время в доме у Мартины. Женщины давно нашли общий язык и много разговаривали долгими вечерами. Совсем скоро Мартина перестала тушеваться перед королевой и их разговоры стали более душевными. За несколько дней до возвращения мужчин королева сообщила Мартине, что вернется во дворец, чтобы подготовиться к встрече. Она вновь предложила Мартине поехать с ней, но та категорически отказалась.

- Не привыкла я к этим дворцам, не место мне там.

- Но ты будешь моей наперсницей, - уговаривала ее королева.

- Нет, Аваленсия, не смогу я. Лучше Вы приезжайте сюда и живите с нами. Я буду только рада.

Королева уехала во дворец, а Мартина принялась готовиться к возвращению мужа.

***

О возвращении королевы Тобасиас узнал от своего верного секретаря. Он хотел отправиться к жене, чтобы поздороваться, но дела задержали его в кабинете. Он поручил секретарю следить за королевой, охранять ее. Сердце Тобасиаса предчувствовало какую-то опасность для нее и сына.

После обеда королева решила выйти во внутренний сад, чтобы отдохнуть от душных комнат дворца. Приближалась осень, ее любимая пора, когда солнце не палило, ветерок приобретал прохладу, а деревья постепенно меняли свой наряд.

Аваленсия дошла до своей любимой скамеечки в глубине парка, окруженной кустами жасмина и сирени, села, подставив лицо под ласковые лучи солнца. Она закрыла глаза, вдыхая такой приятный прохладный воздух. Вдруг возле нее послушались легкие шаги. Королева не стала открывать глаза, просто сидели и улыбалась.

- Добрый день, Ваше величество, - послышался голос Ларинии. – Я увидела Вас и решила, что могу предложить Вам свою компанию.

Королева молчала, так и сидела, улыбаясь, с закрытыми глазами. Лариния нахмурилась. Ей так надо поговорить с королевой, а та даже не обращает на нее внимание.

- Ваше величество, я хочу поговорить с Вами о Вашем сыне, - Лариния всматривалась в лицо женщины. После ее слов оно так и оставалось спокойным. – Вы понимаете, что Хьюберту уже двадцать пять, ему нужна жена, которая будет рядом с ним править королевством. Она должна быть умной, решительной. Но не все женщины, которых выберет ему король станут терпеть рядом с мужем его мать, тем более пока Вы будете носить большую королевскую корону, жена Хьюберта так и будет принцессой. Не всем это понравится.

Лариния замолчала, вглядываясь в улыбающееся лицо королевы и поморщилась. Аваленсия вообще понимает, о чем она пытается ей сказать? Так и хотелось закричать на эту старую ведьму. Но Лариния взяла себя в руки и продолжила.

- Но, если Вы предложите королю, чтобы я стала женой Вашего сына, я обещаю, что всегда буду с уважением относится в Вам, прислушиваться к Вашим словам и никогда не буду настраивать Хьюберта против Вас. Я умна, отец много времени посвящал моему образованию, я знаю все порядки во дворце, умею управлять прислугой и подданными. Ваше величество, Вы же понимаете, что я лучшая кандидатура, чтобы стать будущей королевой. Если мы с Вами договоримся, я обещаю, что мы обе будем довольны.

Девушка снова замолчала, ожидая ответа. Королева открыла глаза, поднялась со своей скамеечки и пошла по дорожке. Но, сделав несколько шагов, остановилась, обернулась.

- Нет, - спокойно ответила она и вновь продолжила свой путь.

- Что значит «нет»? – почти крикнула ей вслед Лариния.

Но королева даже не остановилась. Девушка прожигала ее взглядом, потом топнула ногой от злости и досады.

- Ты старая дура. Первое, что я сделаю, когда выйду замуж за Хьюберта – прикажу убить тебя. Посмотрим, что ты тогда скажешь, как будешь просить пощады, но не дождешься. А ведь я и вправду могла бы оставить тебе жизнь, если бы ты услышала меня.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к другому выходу из сада.

***

Через десять минут после этой встречи в саду в кабинет короля вошел доверенный человек.

- Ваше величество, сегодня я стал свидетелем…, - и он рассказал подробно о том, что увидел и услышал.

- Вот как, - король сжал кулаки. – ну что же. Не пора ли мне задуматься о том, нужен ли мне такой министр, который слишком много позволяет себе, а его дочь угрожает убить королеву?

Тобасиас сначала хотел разобраться со своим министром и его дочерью немедленно, но потом решил дождаться возвращения Хьюберта, который обещал ему рассказать что-то важное и привезти какие-то доказательства. Возможно, это имеет отношение к министру? Тогда он подождет.

Глава 15

Глава 15.

На следующий день люди короля сообщили, что возвращается Хьюберт, но не один, а со своей невестой и ее отцом. Новость для Тобасиаса была неожиданной. Он приказал своим людям подготовить достойную встречу. Когда министр Омерон ворвался в его кабинет с упреком, что король не доверяет ему такое важное поручение, король посмотрел на министра пристальным взглядом.

- Герцог, скажите, когда это в Ваши обязанности входила организация разных встреч? Для этого есть другие люди, вот они и занимаются своим делом. А Вас попрошу заняться своими делами. В следующий раз подумайте, можете ли Вы предъявлять мне претензии и нужен ли мне такой министр.

Омерон вышел из кабинета короля, кипя гневом. Как этот Тобасиас посмел так разговаривать с ним? И что ему делать, когда этот мальчишка приведет во дворец свою невесту? Как быть ему и его дочери? Пока он дошел до своих покоев во дворце, у него созрел план. Он приказал своим верным стражникам собраться в его городском доме и поспешил туда. Час спустя он всматривался в лица своих отчаянных головорезов, выстроившихся перед ним, которые должны были достойно «встретить» принца и его невесту. Убить принца, который уже находится под защитой родовой магии, у них не получится. Но должны быть убиты все, кто едет с ним. Не должно остаться ни единого свидетеля.

Люди Омерона заняли свои позиции в лесу, через который пролегал путь к столице и по которому обязательно должны проехать принц со своими будущими «родственниками». Они прождали долго, но никто, похожий на принца и его свиту не появился. Через сутки люди министра вернулись обратно. Министр ожидал их и был зол, когда из дворца пришло известие, что каким-то непонятным путем Хьюберт и его люди прибыли во дворец. Придется придумывать новый план. И еще следует узнать, что это за невеста, ее имени никто не знал.

***

Когда Тобасиасу доложили, что каким-то непонятным образом Хьюберт и его люди оказались во дворце, он быстро поднялся со своего кресла и поспешил в комнаты сына. По дороге встретил Аваленсию, которая также направлялась к Хьюберту. Они уже вдвоем вошли в покои принца, где увидели Массарта, графа Барнета, а также князя Терения и княжну Анналану в простых дорожных одеждах. Хьюберт представил своих гостей королю.

- Добрый день, князь, - первым поздоровался Тобасиас, подходя к мужчине. – Нам не довелось встретиться ранее. Но позвольте заверить Вас, что я рад нашей встрече. Прошу поверить, что к прошлому нападению на Вас я не имею никакого отношения.

- Добрый день, Ваше величество, - князь протянул ему руку для приветствия.

Король выдохнул и пожал крепкую руку мужчины.

- Добрый день, княжна, - поздоровался он с девушкой, которая была одета в мужской костюм. – И перед Вами я приношу извинения за то, что не смог обеспечить вам безопасность.

- Я принимаю извинения. Хочу сказать, что своим спасением мы обязаны Хьюберту, который пришел к нам на помощь в самый трудный момент, когда в живых остались только мы с отцом.

- Хьюберт? – король посмотрел на своего сына.

Тот стоял и только кивнул головой. Королева подошла к своему сыну и обняла его.

- Добрый день, матушка. Разреши представить тебе мою невесту – княжну Анналану Малийскую.

Королева подошла к девушке и тоже обняла ее, как родную дочь.

- Я очень счастлива, - проговорила Аваленсия.

- Прошу рассказать мне, что здесь происходит, - не выдержал Тобасиас.

- Хорошо, Ваше величество, - кивнул Хьюберт. – Прошу поверить в наши слова. Все, что Вы сейчас услышите, правда. У нас есть некоторые доказательства, - он указал на сверток с оружием, которые они забрали у убитых. - И мы надеемся на Вашу помощь для разоблачения злодеяний герцога Омерона и его дочери.

- Я слушаю тебя, сын мой, - твердо ответил король.

- Тогда прошу Вашего внимания. Прошу, занимайте места, - сказал Хьюберт.

Через полчаса, пылающий от гнева Тобасиас еле сдерживался, чтобы не приказать своим людям схватить Омерона.

- Не торопитесь, Ваше величество, - сказал Терений. – Все должны увидеть истинное лицо министра и его дочери. Поэтому мы предлагаем такой план…

***

Омерон негодовал. Все его планы рушились, надо действовать быстро, на опережение. Надо устранить невесту принца, которая смогла добраться до дворца живой и невредимой. Он со своими людьми вернулся во дворец, вызвал к себе дочь, которая также была готова на все, чтобы избавиться от соперницы на трон рядом с Хьюбертом. Одновременно послал своих людей следить за королем, принцем и его невестой.

Через некоторое время ему сообщили, что невеста принца никто иная, как княжна Анналана, которая осталась живой после прошлого нападения. По спине Омерона прокатился холодный пот. Если она расскажет королю всю правду, если уже не рассказала, то ему не поздоровиться. Министр выждал какое-то время, но во дворце все было спокойно. Он немного успокоился, значит о его причастности к нападению на князя и княжну не знают. А значит, надо сделать все, чтобы и не узнали. Верные люди докладывали ему о каждом шаге короля, принца и его невесты. Лариния тоже не сидела без дела, полная решимости расправиться с княжной.

***

Примерно через час верные люди сообщили Омерону, что королева вместе с невестой принца вышли гулять в сад. Он уже собрался отправить к ним своих людей, как со своего места поднялась Лариния.

- Отец, позволь мне самой расправиться с этой невестой. Да и к королеве у меня есть парочка вопросов. Пусть только их уведут подальше от чужих ненужным нам взглядов. А там я сделаю все, как надо, разыграю нападение на них разбойников. Дай мне двоих людей с собой, чтобы прикрыли меня.

- Хорошо, дочь. Ты уверена в своих силах?

- Да, отец. Я смогу кинжалом достать эту невесту. А с королевой расправиться будет проще простого. Если что, наши люди помогут мне. Потом я подниму тревогу и всем расскажу, как увидела убегающих разбойников. Помочь королеве и княжне я не успела, они были уже мертвы.

Он кивнул, и девушка в сопровождении двух стражей поспешила в сад. Ее надежды оправдались, королева повела невесту принца в дальний участок сада, где сама любила отдыхать. Там слишком густо росли кусты жасмина и сирени, никто ничего не увидит. Подходя к скамеечке, где обычно отдыхала королева, Лариния дала своим людям знак оставаться на месте, сама прошла дальше. Завидев женщин, она хищно улыбнулась, но поспешила спрятать улыбку. И она не узнала, что к ее людям тихо подобрались стражники короля.

- Добрый день Ваше величество, княжна, - поклонилась она и повернулась к княжне. – Разрешите представиться, герцогиня Лариния Леванская, придворная дама.

- Добрый день, - ответила княжна спокойным голосом, не поднимаясь со своего места. – Княжна Анналана Малийская, невеста принца Хьюберта.

- Мне очень приятно приветствовать Вас в нашем дворце, - поклонилась Лариния, подходя еще ближе к женщинам.

- И когда этот дворец стал Вашим, - королева удивленно подняла бровь.

- Он всегда был нашим, - ответила Лариния, подойдя на расстояние, достаточном для нанесения удара. – А Вы здесь всегда были лишней, никчемная королева, - злобно ответила она Аваленсии. Потом посмотрела на княжну. – А ты никогда не должна была появиться здесь. Если в прошлый раз нам не удалость убить тебя, то сейчас я не промахнусь, и никто мне не помешает довести дело до конца. Это я должна стать королевой, а не ты, никчемная княжна.

Она вытряхнула из широкого рукава своего платья спрятанный в нем кинжал и сделала выпад в сторону Анналаны, ожидая услышать крик ужаса. Но вдруг перед ее лицом мелькнула сталь и часть ее руки с зажатым в ней кинжалом упала на землю, а Анналана уже стояла перед ней в боевой стойке с обнаженным клинком. Лариния заверещала от ужаса и боли. Кровь хлестала из обрубка руки. К ним тут же подскочили стражники короля, схватили девицу.

- Стражи, ко мне, - закричала она, - убейте их всех.

- Не стоит кричать, - спокойно ответила королева. – Никто не придет к тебе на помощь. Они уже задержаны.

- А-а-а-а-а, - Лариния стала падать на землю, теряя сознание. В ее голове успела промелькнуть мысль, как она глупо попала в чужую ловушку.

***

В это время в зале советов Тобасиас собрал срочный королевский совет. Советники заполняли зал, занимали свои места и с удивлением всматривались в принца, которого здесь не должно быть, и незнакомых им мужчин, стоящих рядом с креслом короля. По правую руку от короля также сидел незнакомый человек. Последним вошел министра Омерон, который направился к своему прежнему месту – по правую руку от короля. Но сегодня оно оказалось занятым.

- Ваше величество, прикажите этому человеку освободить мое место.

В голосе министра слышались презрение к незнакомцу и приказные нотки и это услышали все присутствующие, стали перешептываться, осуждая Омерона.

- Ваше место перед столом, - ответил король, указывая взглядом на середину зала. – Стража, помогите министру занять его место.

Двое стражей подошли к мужчине и, взяв за руки, отвели на место, указанное королем.

- Да что ты себе позволяешь? – Омерон негодовал, пытаясь вырваться из рук стражей.

Король, не обращая внимание на его крики, обратился к членам совета:

- Я собрал вас для того, чтобы решить один важный вопрос. Для начала разрешите представить Вам князя Терения Малийского, - он указал на мужчину, сидящего рядом с собой. - Вы помните, что некоторое время назад на него и княжну Анналану было совершено нападение, когда они ехали к нам, чтобы заключить брачный союз с моим сыном Гелредом. И сейчас мы узнали, кто был причастен к этому нападению, - король сделал паузу, советники стали переглядываться. – У нас есть свидетели этого нападения.

Лицо Омерона пошло красными пятнами, он перестал вырываться.

- У вас нет свидетелей, - крикнул он, но король спокойно продолжил.

- Перед Вами мой сын Хьюберт, который лично убил четверых из нападавших и узнал в них тех, кто три года назад по приказу дочери министра Ларинии чуть не убили его, избив и скинув в колодец на территории особняка Омерона. Только чудом Хьюберту удалось выжить. Он слишком хорошо запомнил своих убийц, поэтому ошибиться мой сын не мог. И, кроме того, - король дал знак. К столу подошел Хьюберт вместе с Массратом, которые положили на стол оружие, - он видел у всех нападавших оружие, которое было изготовлено по заказу министра. Вот, можете убедиться, что здесь нет обмана – вот клеймо моего сына и кузнеца, а также фамильное клеймо рода Леванских. Вы все помните, что именно Омероном для встречи невесты Гелреда был послан отряд воинов. Именно они и напали на князя и княжну, убили всех их людей. Только вмешательство моего сына спасло их от верной смерти.

- Я подтверждаю слова Его величества, - кивнул головой князь. – Именно люди с этим оружием напали на нас. Только помощь Хьюберта спасло меня и мою дочь от смерти.

- Я тоже подтверждаю слова Его величества, проговорил граф Барнет, который подошел к столу и встал рядом с Хьюбертом. – Именно эти клинки были обнаружены мной лично и моими людьми у разбойников.

Наступило молчание, слышалось только тяжелое дыхание Омерона.

- Кроме этого нам стали известные другие преступления министра…, - король не успел закончить свою речь, как открылась дверь зала и в него вошли королева и Анналана в сопровождении двух стражников.– Что случилось?

В голосе короля звучала тревога.

- Дочь министра Омерона напала на княжну с кинжалом, желая убить ее. И перед этим она призналась, что нападение, которое было в прошлом, тоже организовано их руками, - спокойно проговорила королева, глядя на министра. – Это слышали наши люди, которые охраняли нас.

Стражники, которые были с королевой, кивнули головами.

- Что с моей дочерью? – прохрипел Омерон.

- Она больше никому не сможет навредить, - ответила Анналана.

- Что с ней? – снова спросил Омерон.

- Я отрубила ей руку, которой она хотела убить меня.

Министр пошатнулся и стал падать. Стражники, которые держали Омерона, опустили его на пол.

- Своею волей – я приказываю казнить министра Омерона, его дочь. Лишить его наследника титула и имущества, сослать всю семью в скудные земли. Все, кто был связан с министром преступными связями, понесут наказание. Кто-нибудь против моего решения?

Король обвел присутствующих тяжелым взглядом, от которого все опускали головы. В зале царила тишина. Все смотрели на министра, который лежал на полу без чувств.

- Унесите его. Привести приговор в исполнение. Немедленно, - приказал король.

Стражи подхватили министра, который так и не пришел в сознание, понесли в темный двор дворца, где проходили казни. Король и совет последовал за ними. Туда же принесли Ларинию, которая уже пришла в себя, но от слабости не могла стоять на ногах. Когда на ее шею палачом была надета петля, она уставилась на Хьюберта.

- Как я жалею, что мои люди не убили тебя три года назад. Будь ты проклят, - ее красивое лицо исказилось от гневной гримасы.

Министр просто стоял и молчал. Его планы рухнули жизнь кончилась. И он тоже жалел, что три года назад его люди не убили этого выскочку.

Король взмахнул рукой, и палач дернул за рычаг.

***

Долго дворец лихорадило. Задерживались приспешники бывшего министра, вина которых была установлена. Палач не успевал приводить приговоры короля в исполнение. По королевству ползли самые невероятные слухи. Никто не мог поверить, что первый человек после короля совершил все эти преступления. Многие рода лишились своих глав, кто-то просто лишился имущества. Было много недовольных, но они старались вслух не выражать свои недовольство. Всем хотелось жить. После чистки король распустил совет, оставил только троих преданных ему людей и предложил графу Барнету войти в совет. Но тот отказался.

- Ваше величество, достаточно, что я верой и правдой служу на границе. Для меня важно, чтобы на землях, за которые я несу ответственность, был порядок.

- Я благодарю Вас за службу, - король склонил перед ним голову. – И хочу отдать Вам земли баронства И., которые лишились своих хозяев. Справитесь?

- Да, Ваше величество.

Глава 16

ЭПИЛОГ

Когда в столице был наведен порядок, виновные понесли наказания, Хьюберт попросил у Анналаны встречи. Она согласилась и назначила встречу во внутреннем дворцовом саду. Они шли по дорожке сада и молчали.

- Ваше высочество, Вы хотели со мной поговорить, - начала первой Анналана.

- Да, княжна, - кивнул головой Хьюберт и остановился.

Княжна тоже остановилась и посмотрела на серьезное лицо юноши.

- Анналана, я люблю Вас, - проговорил Хьюберт. – Полюбил в тот день, когда мы впервые встретились в том лесу при страшных обстоятельствах. Все это время Вы жили в моем сердце. Но я помню, что Вы были не рады тому, что я стал наследником престола в королевстве, куда Вы не хотели приезжать. И поэтому я не знаю, могу ли я сейчас на что-то надеяться. Если Вы откажете мне…, - он развел руками. – Вы в своем праве. Я приму любое Ваше решение.

Она долго смотрела в глаза Хьюберта и видела в них только любовь и затаенный страх, что она откажет ему.

- Да, Хьюберт, мне не понравилось, что Вы стали наследником королевства Норнии, от которой мы видели только плохое. И я в прошлом не желала выходить замуж за принца Гелреда. Я искала любой повод, чтобы отказать ему. Но когда вы спасли нас от смерти и одновременно от нежелательного мне брака, я увидела перед собой смелого и сильного человека, готового пожертвовать собой ради других. Узнавая Вас дальше, я поняла, что Вы достойный, честный, умный. Именно такого мужа я бы хотела иметь. Я была готова ответить Вам согласием, когда Вы приехали к нам в княжество, еще не зная, что вы - принц. Но после того, что случилось дальше, я поняла, что хочу быть с Вами, хочу быть Вашей женой, растить с Вами наших детей. И мне никто больше не нужен.

- Анналана, так Вы согласны стать моей женой? – спросил все еще не верящий в свое счастье Хьюберт.

Она улыбнулась.

- Да, Хью, я согласна.

Он опустился на одно колено перед княжной, взял ее руку в свои ладони и нежно поцеловал ее пальчики, потом приложился лбом к ее руке.

- Я самый счастливый на свете, - улыбнулся он.

***

Когда Анналана и Хьюберт вернулись во дворец, королева по их лицам все поняла и широко улыбнулась.

- Мой сын, думаю, что вечером следует устроить пир. Я прикажу послать за Массартом и Мартиной.

- Спасибо, матушка, - он обнял женщину, которая стала ему родной, настоящей мамой.

- Может, пройдем в кабинет к королю? Как раз он там сейчас с князем Терением что-то обсуждают, - улыбнулась Аваленсия. – Думаю, самое время узнать им о вашем решении.

Почти сразу же после свадьбы дочери князь Терений попросил у короля вассального покровительства, принес клятву верности. Через несколько дней был подписал указ об объединении земель королевства и княжества. По предложению короля Терений остался при Тобасиасе советником, а граф Барнет Вастийский стал наместником на территории бывшего княжества.

***

На следующий день королева попросила Тобасиаса принять ее. Когда женщина вошла в кабинет короля, он встал, подошел к жене, поцеловал ей руку, провел к удобному креслу.

- Ты что-то хотела? – спросил Тобасиас, когда королева о чем-то задумалась.

- Да, Ваше величество, - кивнула она головой. От ее «Ваше величество» король поморщился. Никак она не соглашалась называть его по имени. – Я пришла попросить Вас отменить этот варварский обычай – находиться в комнате молодоженов в первую брачную ночь.

- Но этому обычаю сотни лет, еще мои предки соблюдали его, - он смотрел внимательно на жену.

- Да, Ваше величество, ему сотни лет. Но разве не Вы король, который может создавать новые обычаи, отменять старые? Это настоящее варварство. Эта ночь должна принадлежать только им двоим. Это только их ночь, которая должна быть полна нежности и любви, а не стать кошмаром, который будет преследовать девушку до конца своих дней.

Король помолчал, но потом решился спросить:

- Скажи, Аваленсия, если бы в нашу первую ночь все было по-другому, у нас могло что-то получиться?

- Не знаю, Ваше величество. Кроме той ночи были другие ночи и дни. И их уже никак не исправить.

Она не стала продолжать, слишком больно воспоминания били по ней. Когда королева в первый раз высказывала все это королю, она из последних сил держалась, стараясь не показывать свою боль и обиду. Повторять все это еще раз было выше ее сил.

- Я услышал тебя.

- Я прошу не ради себя, а ради будущего нашего сына, наших внуков.

- Скажи, ты не уедешь больше в свой монастырь?

- Нет, - она покачала головой. – Я всегда буду рядом со своим сыном.

- Скажи, Аваленсия, я могу рассчитывать на твою помощь, если мне это понадобиться?

Она внимательно посмотрела в глаза короля, в которых увидела затаенную надежду на что-то хорошее, невесело улыбнулась.

- Вы можете рассчитывать на мою помощь. И еще на мою преданность короне. Но это все, что я смогу обещать Вам, Ваше величество.

- Спасибо, - он опустил голову.

Каждый день Тобасиас надеялся увидеть в глазах жены хоть малейший огонек интереса к нему. Но видел только боль и сожаление.

***

Свадебный кортеж растянулся на многие лиги. Площадь перед Главным Храмом была заполнена народом, который с нетерпением ожидал праздника. Карета с женихом и невестой подъехала к Главному храму, где их уже ожидал король. Он помог выйти из своей кареты королеве, Хьюберт помог Анналане. Она поднимались по ступеням Храма, смотрели друг на друга влюблёнными глазами и были счастливы.

Тобасиас смотрел на них и вспоминал свою свадьбу, когда он желал, чтобы все это закончилось поскорее. Он глянул на Аваленсию, которая шла следом за сыном и невесткой и счастливо улыбалась, словно она не помнила свою свадьбу. Король был благодарен своей жене за то, что она не держит на него зла, не мстит ему за его прошлые ошибки. Она просто живет ради их сына. И надежда, что когда-нибудь она сможет улыбнуться ему, не оставляла короля.

***

Прошло пять лет со дня свадьбы. Анналана родила Хьюберту двух дочерей и сына. Тобасиас наблюдал за семьей сына, где царила любовь и гармония и тихо завидовал. Его жена так ни разу не улыбнулась ему.

Королевство отмечало тридцатилетие принца Хьюберта. По просьбе короля в Главном храме королевства был проведен ритуал передачи Хьюберту большой королевской короны. Тобасиас долго думал, когда отдать свою власть сыну, потом решился. Он уже достаточно стар, чтобы решать все эти вопросы управления королевством. А Хьюберт показал себя настоящим наследником, способным справиться с любой задачей. Рядом с ним надежные люди, которые не предадут. И Тобасиас видел, как Хьюберт безжалостно расправляется с теми, кто осознанно поднимает голову против короны, желая устроить беды и хаос. Врагов за своей спиной сын не оставлял. Народ боялся принца и уважал его. И еще радовало Тобасиаса, что в сыне не было той жестокости, которая заставляет перешагнуть через интересы королевства и идти с огнем и мечем на неугодных, могла бы сделать его настоящим зверем. Он был жесток, но справедлив.

Когда старший святой наставник прочитал гимны в честь богов и короля, Тобасиас без малейшего сожаления снял со своей головы большую королевскую корону, преклонил колено перед алтарем, положив ее на алтарь.

- Перед лицом богов и народа, я Тобасиас III Норинский передаю королевскую власть своему сыну Хьюберту. Прошу богов взять его под свою защиту и помогать в делах его праведных.

Святой наставник поднял корону и под пение гимнов водрузил ее на голову Хьюберта. И вновь случилось чудо – тело будущего короля окутали золотистые искорки, которые словно впитывались в него. Присутствующие дружно ахнули, не веря своим глазам, по толпе пошли шепотки: «Истинный король», «Избранник богов». А Тобасиас был счастлив. Он верил, что отдал королевство в надежные руки.

Когда он поднялся с колена, к нему подошла Аваленсия.

- Ваше величество, я прошу Вашего разрешения совершить еще одно важное дело.

- Я думаю, что ты хорошо подумала, - кивнул Тобасиас.

- Да. Я подумала хорошо. Святой наставник, - обратилась она к служителю Храма, - я хочу передать свою корону жене молодого короля. Не может рядом с королем находиться принцесса. Рядом с ним должна быть королева.

Король и святой наставник замерли на мгновение, но потом король кивнул.

- Да, Ваше величество, - святой наставник повернулся к королеве. – Боги готовы принять Ваше решение.

Она сняла с головы большую королевскую корону и положила на алтарь. Святой наставник поднял ее и повернулся к Анналане, которая стояла позади Хьюберта, не понимая, что происходит.

- Любимая, подойди к алтарю, - шепнул ей муж.

Она сделала пару шагов и оказалась возле святого наставника. Народ, который отошел от первого шока, вновь замер от происходящего на их глазах чуда – когда святой наставник под пение гимнов возложил корону на голову Анналаны, ее тело также окутали золотистые искорки, давая понять, что и молодая королева находится под божественным покровительством.

***

Прошло несколько дней. В покои Аваленсии вошел Тобасиас.

- Разреши побеспокоить тебя, - спросил он, замерев на пороге.

Женщина отвлеклась от чтения книги, посмотрела на мужчину.

- Проходите, Ваше величество.

Он усмехнулся.

- Да какое я величество. Аваленсия, я пришел еще раз поговорить с тобой. Прошу выслушать меня.

- Хорошо, - она закрыла книгу и положила на стол.

Краем глаза Тобасиас заметил, что это труд по истории, улыбнулся. Да, его жена очень умная женщина.

- Аваленсия, я еще раз хочу спросить тебя, есть ли у меня шанс стать тебе настоящим мужем? Не спеши отвечать, - он поднял руку, полагая, что она начнет ему возражать. – Дай мне сказать. Я осознал, какую ошибку совершил в самом начале нашей жизни, не увидел тебя, не понял твою чистую душу, не услышал стук твоего большого сердца. Я много раз обижал тебя словом и делом. Но ты была слишком милосердна ко мне, прощая все это, терпела неуважение и холодность. Я благодарен тебе за это и готов каждый день просить у твоих ног прощения. Я благодарен тебе за прекрасного сына, который будет хорошим королем. За последние годы я много передумал и понял, что мне нужна в этой жизни только одна женщина – ты. Все, что было со мной, словно наваждение, посланное темными силами, которые не давали мне разглядеть в тебе свое счастье. Я верил не тем людям, любил не тех женщин, когда со мной рядом была та, которая всегда верила мне, надеялась на что-то и любила меня, несмотря ни на что. Прошлое не изменить, но можно построить наше будущее.

Тобасиас замолчал, глядя на свою жену, которая задумчиво смотрела на свои руки, сложенные на коленях.

- Аваленсия, я решил оставить эту жизнь, - она вскинула голову и посмотрела ему в глаза. – Нет, ты не так поняла. Я не собираюсь умирать. Я просто хочу стать странствующим монахом, который будет ходить по городам, селениям и помогать людям. Моя божественная сила со мной, я могу многим помочь. У меня впереди еще долгая жизнь, и я не хотел бы просто сидеть во дворце и смотреть на то, как страдают простые люди. Поэтому я решил стать странствующим монахом. Я обращался к богам, и они приняли мое решение. Я знаю, что ты умеешь своими словами лечить чужие души. Мы могли бы помогать друг другу. Я буду лечить тела, а ты души людей. Мы будем ходить от дома к дому, от селения к селению и искать страждущих. Поверь, наш сын справится со всеми делами, тем более у него есть сильная поддержка – умная и надежная Анналана. Прошу, согласись. Пусть наш путь будет труден и долог, но я предлагаю пойти по нему вместе. Если ты откажешься, я приму твое решение.

Он склонил голову в ожидании ответа.

- Когда ты собираешься уходить? – раздался тихий вопрос Аваленсии.

В груди Тобасиаса запело сердце – она впервые обратилась к нему на «ты».

- Через день. Мне надо закончить все свои дела. Я выйду из дворца до восхода солнца.

- Сын знает?

- Да, я сказал ему. Он не хотел отпускать меня, но я убедил, что это мое искупление за все ошибки, которые я совершил.

- Хорошо. Я отвечу тебе, но не сейчас.

- Спасибо, Аваленсия.

Король поднялся с кресла, поклонился женщине и вышел из ее комнаты, а она долго смотрела в окно. Мысли крутились в ее голове.

***

Через день, еще до восхода солнца из «черных» ворот дворца вышли две фигуры в добротной дорожной одежде с небольшими котомками за плечами и посохами в руках. Они шли долго и молчали. Но Тобасиас был уверен, что они еще обо многом поговорят.

**********************