Таймер, кирпич в голове и мечта,пришедшая во сне.

Глава 1

Таймер, кирпич в голове и мечта, пришедшая во сне.

Семь утра. Начинается практика клуба «Писательская йога». Наш дерзновенный руководитель – Елена Прекрасная, похоже, встала уже давно, так как в отличие от нас – участников, и бодра и весела.

После лёгкого общения и объяснения задания: на каждое из пяти заданных слов пишем текст ровно одну минуту, она произносит: «Ставлю таймер на пять минут. Время пошло».

Время пошло. У кого-то может и полетело, а у меня — кирпич в голове. Ни одной мысли.

Я так много в последнее время говорила про свои инсайты, но похоже, что инсайт — это капризный и ревнивый господин. На самом деле он не терпит, чтобы его обесценивали и из Рождественского пирога превращали в овсянку.

Вот напридумывала про себя: “...и канал-то восприятия у неё широкий, да и вообще, вся такая неординарная, одним словом — ворона белая”. Правда здесь не одним, а двумя словами пришлось себя объяснить.

Ну, да ладно, много — не мало.

И вот сижу я такая вся: на голове воображаемая корона, а Вселенная, поглядывая сверху так и ждёт, чтобы я из её прекрасного галактического пространства поймала очередной, сверкающий как алмаз, инсайт. Поймала и на корону водрузила. Ха! Ну ты, матушка, размечталась. А пострадать? А погрызть себя сомнениями?

Она вышла из конференции молча,как говориться – по-английски, решив, что попробует сделать задание чуть позже. По записи. «Надо просто переключить свою голову на домашние дела. Глядишь и мысли появятся».

Тазик с бельём потянул за собой швабру с ведром и грустные мысли о непреходящих инсайтах улетели. Как будто их и не было.

Переделав домашние дела, подошла к окну, и в очередной раз порадовалась тому, что увидела. И была эта радость проста и прекрасна, как смех ребенка, как улыбка матери.

Ветер гонял по синему небу разукрашенные солнцем облака. Золотистые осиновые листья задорно трепетали на своих тонких талиях, а милая старушка с седьмого этажа весело кормила голубей, уговаривая их клевать по очереди.

Захотелось распахнуть окно. Она резко потянулась вверх, чтобы ухватиться за ручку рамы и тут воображаемая корона на её голове съехала набекрень, а потом и вовсе свалилась на пол, рассыпавшись простыми стекляшками. Она взяла веник с совком и, без капли сожаления, убрала весь мусор. Но одну стекляшку, закатившуюся под ножку кресла, она не заметила...

— Ну вот, последнее дело закончила. Можно и почитать.

Она села в кресло и открыв книгу погрузилась в смело закрученный сюжет. Через какое-то время, отложив чтение, решила прислушаться к себе и понять, почему некоторые вещи,описанные в книге, так зацепили её. Оставаясь в кресле, она закрыла глаза, и прокручивая в голове прочитанное, незаметно провалилась в сон...

«Бегу… Дыхание — в комок, а он в свою очередь, пульсирующий, бьющийся наружу — в дрожащее сердце.

Звоню. За дверью слышу шаги и чувствую, что меня от волнения начинает тошнить.

Дверь открывается. Твоя улыбка… Такое впечатление, что ты не удивлён моим приходом. Внутри меня звучат слова:” Это я — твоя любовь… твой грех.”

Нервно смеюсь.

– Не ждал?

И прямиком, не снимая обуви, на дрожащих ногах в комнату. Мимо кровати на стул. Сижу и успокаиваюсь, глядя в давно немытое окно. Хочу твоей нежности...

Взгляд на стены… Какое милое фото. Молодая девушка сидит на траве в длинном платье, подогнув под себя ноги и на коленях держит букет полевых цветов.

— Это твоя мама?

Мой вопрос остаётся без ответа.

— Я ждал тебя. Всегда жду…”

Она открыла глаза и уставившись в одну точку, начала приходить в себя... Растревоженное сердце мощной волной гоняло воспоминания одно за другим:

«Как легко и быстро я доходила до центра города, где было много телефонных будок и можно было переходить, перебегать, “перелетать” из одной в другую. От волнения я крутила шнур, прижимала к щеке трубку и почти целовала мембрану, а голос на той стороне не отпускал — просил, умолял… И в конце разговора я каждый раз слышала твоё безысходное — «Не грусти»...

Она поняла, что хочет в прошлое.

«Вот если бы возможным было вернуться в сон и всё там изменить.... Вернуться,чтобы уже никогда не уходить от любимого. Чтобы на склоне лет не вспоминать о своей потере, о своей тоске».

Встала с кресла, подошла к пианино и, открыв крышку, взяла несколько звуков. Они совсем не хотели соединяться в мелодию. Просто капали из под пальцев одинокими каплями слёз…

«Всё! Хватит! Поздно… Довольно хандры! Смотри, какой красивый луч от солнца пришел к тебе в гости… Что там поблескивает под ножкой кресла?»

Она наклонилась и подняла старую двухкопеечную монетку. С удивлением покрутив её в ладони, положила на стол. Затем включила компьютер и ещё раз, теперь уже в записи, прослушав задание, начала писать. Писала она о мечте.

«Мечта должна быть легкой, как балерина. Тогда она – крылатая, разбежится, оттолкнется пуантами от пола и полетит… И ты за ней».

…На столе, за компьютером, там, куда она положила монетку, в весёлом и немного уставшем луче вечернего солнца, поблескивало стёклышко... Вселенная улыбалась.