Таверна мёртвой ведьмы

Глава 1

— Барбарусик, нет!

Услышал ли он? Конечно. Но кошка — кошка! — в этот момент была важнее хозяина. Рыжая нахалюга, не торопясь, пересекала двор и ничего не страшилась. Честная душа Барбарусика этого не вынесла. Почти взвизгнув, он бросился вперёд, напрочь забыв и о Дени, и о правилах приличия.

— Нет! Нет, Барбарусик, нет!

Куда там! Кошка опешила, но уже через миг бросилась наутёк, почему-то к воротам, что позволило мохнатому охотнику метнуться ей наперерез. И остаться бы несчастной без полосатого хвоста, если бы не карета, въехавшая в этот момент на постоялый двор. Рыжая прыгнула буквально под копыта коней. Те заржали, попытались встать на дыбы, принялись лягаться. Закричал кучер, хлопнули поводья.

Кошка заметалась между ног лошадей. Барбарусик сунулся было за ней, но, чуть не получив копытом по носу, отпрянул. А одуревшая от ужаса страдалица прыгнула на козлы, чудом избежав пинка ещё и от кучера, извернулась и каким-то невероятным образом оказалась в карете.

Оттуда вскрикнули на два голоса... А потом ещё раз, когда Барбарусик сунул бело-черную морду в окно.

— Фу! Вон! Плохой мальчик! — раздался звонкий девичий голос, и следом нахал получил по носу веером.

Дени от души согласился с незнакомкой, а вот Барбарусик опешил от таких слов и обиделся. Вследствие чего шлёпнулся на попу, как собака, и страдальчески заржал. Дениэль же едва успел выпрыгнуть из седла. Тут же ухватил виновника переполоха под уздцы и со вздохом повернулся к карете.

— Прошу простить моего коня, — начал говорить Дени, да так и застыл. На него смотрели перепуганные бледно-серые глаза в обрамлении темных ресниц. Юноша сдал назад, как-то разом охватывая весь образ: прелестное лицо, бледную кожу, синее дорожное платье.

— Разве это конь?! — возмутился рядом мужской голос, и Дени понял, что, пойманный девичьим взглядом, даже не заметил, как из противоположной двери кареты вышел представительный мужчина в возрасте. — Это собака!

И неодобрительно посмотрел сначала на Барбарусика, потом на его хозяина. Это высказывание позволило юноше наконец сбросить с себя наваждение серых глаз. Он рассмеялся и тут же покаянно покивал.

— Я в самом деле приношу свои самые искренние извинения, — обаятельно улыбнувшись, произнёс Дени. — Барбарусик объявил войну всем кошкам ещё в жеребячьем возрасте и не собирается её прекращать уже какой год.

Но мужчину обаятельными улыбками было не пронять. Он сложил руки на груди, оглядел мундир юноши и недовольно высказался:

— Я думал, гвардейцы лучше управляются с лошадьми.

— Ваша правда, — всё с той же покаянно-шаловливой улыбкой ответил Дени. — Но я больше не гвардеец.

Он расправил плечи, щёлкнул каблуками и представился:

— Дениэль Сечени, согласно указу его величества направляюсь в Окатавскую Магическую Академию для прохождения учёбы.

Лицо незнакомца немного смягчилось, хотя полностью недовольство не ушло.

— Граф Доменик Зилийский, — вынужденно ответил он. — А что ж мундир-то не сняли, студент?

Дени развёл руками.

— Отбивает желание у всяких недобрых молодцев выяснять, ношу ли я саблю для дела или просто так.

Какое-то время его разглядывали, но потом граф все же усмехнулся.

— Мне нравится ваш подход, молодой человек. Может, вы и не безнадёжны. Чего не скажешь о вашем коне.

Юноша покосился на Барбарусика, который уже вовсю тянулся к лошадям из упряжки. Увы, гордость фамильных конюшен, на которой Дени разъезжал в столице, — красавицу Бурю — матушка запретила брать, взамен выделив Барбарусика. Жаловаться вроде и не на что — сильный, выносливый, быстрый, а то, что мохнатый да с черными пятнами на белой шкуре, так это мелочи. Вот только располагались те в основном снизу, от чего казалось, что конь перманентно по брюхо в грязи. А ещё Барбарусик по какой-то прихоти судьбы считал, что он собака: не любил кошек, обожал лужи, норовил зайти в дом и очень удивлялся, если на него надевали седло.

— Это вы просто не видели его в галопе, ваше сиятельство. Мчит как ветер, — Дени улыбнулся вновь, на этот раз и графу, и девушке в карете. — Особенно если впереди пустить кошку.

Его собеседник рассмеялся, а из глаз незнакомки наконец начал уходить испуг.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Постоялый двор поражал размерами. Первый этаж каменный, второй — деревянный, но побелённый, с тёмно-коричневыми балками и крышей. В иное время Дени задумался бы, зачем такие хоромы на полупустынной дороге, но сейчас все его мысли заполоняла ла-орита Зилийская. Ему даже удалось помочь ей выйти из кареты и поближе рассмотреть миниатюрную фигуру, продолговатое лицо с прекрасными глазами, высоким лбом, аккуратным носом и аккуратными розовыми губами.

Бдительный отец тут же перехватил руку дочери, очень формально их представил: «Моя дочь Кларисса» — и тут же направился в таверну со странным названием «Мёртвая ведьма».

Дени смотрел им вслед. Девушка не обернулась.

Вздохнув и бросив на вывеску ещё один взгляд, юноша поморщился. Гвардейцы, конечно, народ безбашенный, но он вырос в поместье, считай, в деревне. Суеверия впитались в него с молоком кормилицы и сказками нянюшки. Конечно, образование заставило их потускнеть, но не стёрло окончательно. Поэтому-то он и не любил упоминания всуе ни смерти, ни ведьм. Присмотревшись внимательно, Дени заметил ещё одну деталь: и дверь, и окна были украшены наличниками с очень знакомой резьбой: обережные символы. «Странный контраст», — подумалось ему.

Однако Кларисса уже переступила порог таверны, и Дениэль последовал за ней.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Чем отличаются таверны в глуши от городских? Здесь не особо любезничают. Впрочем, никакого хамства хозяин себе не позволил. Общался вежливо, уважительно, но без подобострастия. Жена его и вовсе оказалась наиприятнейшей женщиной, улыбчивой и добродушной. Она проводила гостей к их комнатам, попутно шикнув на каких-то излишне громких торговцев, сидящих почти на проходе. Кроме них, в общем зале ужинало всего трое: бедно одетые мужчины, то ли чиновники, то ли мелкие ремесленники.

Кинув вещи в комнате, Дени вернулся на первый этаж, рассчитывая продолжить знакомство с семьёй Зилийских. Однако, к его разочарованию, они заказали еду в номер. Купцы пытались затащить юного гвардейца к себе в компанию, утверждая, что «пиво тут первостатейное». В другой день Дениэль, может, и не отказался бы. Но предстать перед Клариссой подвыпившим, дышать на неё пивным духом... «Вряд ли она спустится сюда», — коварно пронеслось в голове, но Дени не поддался. Отпустил какую-то шутку, похлопал ближайшего заржавшего торговца по спине и ушёл к себе.

Ещё раз оглядел большую, но какую-то неуютную комнату и посмеялся над ветками бузины у самого потолка — лучшая защита от нечисти, по мнению всех деревенских. У них в поместье постоянно везде её развешивали. Матушка ругалась и велела снимать: зря что ли дипломированным чародеям платили за защиту дома? Но служанки снимали, а потом втихаря всё равно вновь притаскивали её сероватые ветви с черными ягодами, только прятали лучше. Мама через какое-то время их вновь находила, и всё повторялось по новой. Сейчас Дени поймал себя на мысли, что вдали от родных пенатов такая немудрённая защита даже успокаивала.

Тем не менее парень долго ворочался, не мог уснуть, хотя обычно проваливался в сон, стоило только добраться до кровати. Таверна вдруг показалась ему странной. Зачем такая большая? Почему такое недоброе название? И на Барбарусика никто жаловаться не приходил...

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

В какой-то момент Дени всё-таки заснул, чтобы очнуться через пару часов от противного, проходящего по нервам скрипа. Ничего ещё не понимая, юноша сжал саблю и затаился. Звук повторился. Против ожидания он шёл не от двери, а с противоположной стороны. Лезут в окно?

Дениэль попытался что-то разглядеть в кромешной тьме. Ночью постоялый двор не освещался. Но через тонкую занавеску пробивалось бледное лунное сияние. По крайней мере так юноше показалось в первый момент.

От нового скрипа мурашки побежали по коже, заставив передёрнуть плечами. Юноша, стараясь не шуметь, поднялся с кровати и медленно подошёл к окну.

«Это просто ветка, — пытался убедить себя Дени. — Ветка и луна. Сейчас я подойду и удостоверюсь в этом. Посмеюсь над собой и лягу спать. Так-то».

С этими мыслями он отдёрнул занавеску.

Это была не ветка.

И не луна.

Прямо напротив окна в воздухе висела голова. Именно так — голова не крепилась ни к чему, но при этом парила на уровне второго этажа и излучала призрачный, серовато-голубой свет. Замерев от ужаса и неожиданности, Дени разглядывал старое женское лицо, глаза без радужки и зрачка, растрёпанные, торчащие во все стороны волосы.

«Ведьма, — мелькнуло в голове. — Мёртвая ведьма!»

В этот момент существо открыло рот, и раздался тот мерзкий скрип, который юношу и разбудил. Дени отскочил назад сразу шага на два. Занавеска упала обратно, и темнота, лишь слегка подсвеченная пробивающимся через ткань призрачным сиянием, вновь поглотила комнату.

Взгляд юноши метнулся к потолку. Бузина висела у самых балок. «А ведь тут точно дипломированные чародеи не работали». Юноша, шепча защитные заклинания, быстро оделся, почти не отрывая взгляда от окна. Как любой магически одарённый дворянин в Летних землях, Дени знал несколько основных обережных заклятий, но они не были универсальными. Против нежити, по мнению молодого гвардейца, куда лучше помогала сталь. Но что делать с призраками? Да и призрак ли это? Сколько ни копался юноша в памяти, а о летающих головах ничего в ней находил. На какой вред она в принципе способна? Остановит ли её защита бузины? Дени вспомнил про наличники. Они же недаром сделаны именно так, верно? Хватит ли этого?

Ведьмина голова напомнила о себе тем жутким скрипом-криком.

«Есть ли в комнате Клариссы бузина? Не выкинул ли её граф, как делает это маменька?»

А ведь в таверне были и другие люди: постояльцы, хозяева. Что же ему делать? Стоит ли поднимать панику?

Глава 2

Разумом Дени понимал, что лучше перестраховаться. Однако одновременно очень ярко представлял себе, насколько смешным будет выглядеть, если этот призрак не опасен или вовсе к моменту, когда все проснуться, скроется из виду. И если возмущение хозяев, как и рекомендации меньше пить от постояльцев парень ещё готов был пережить, то разочарование в глазах Клариссы уже нет.

Он некоторое время подумал и решил сначала разведать обстановку самостоятельно. Если опасность окажется неоспоримой, тогда можно и панику поднять. Идея показалась Дениэлю максимально разумной, и он тут же отправился её реализовывать. Не забыв портупею с саблей.

Сначала, наколдовав светящийся шар, юноша оглядел окно. Крепкое, основательное, даже почти без щелей, но в целом обычное, поэтому Дени решительно направился в общий зал.

Он уже закрыл комнату, когда его взгляд зацепился за косяк двери. На нем какой-то мастер вырезал тонкую, причудливую вязь. Ее не стали выделять цветом, поэтому в глаза она не бросалась.

Дени с некоторым удивлением рассматривал находку. В плетении узора он узнал все те же обережные символы. Однако они соединялись между собой похожими на вьюнки линиями. То ли просто украшение, то ли какое-то дополнительное значение. Осенённый догадкой, парень присел на корточки. Магический желтоватый свет тоже опустился, и ставили видны рисунки в полу. Только тут их сделали пошире, очевидно, опасаясь износа. Но символы с вьюнками определённо те же.

Юноша поднялся и задумался. Если допустить, что эти знаки действительно обереги, то от чего? Против буйных соседей не поможет. Зато Дени с лёгкостью мог представить, как та святящаяся голова проникает в комнату, загрызает находящихся в ней, вылетает в дверь и добирается до остальных, убивая каждого, включая хозяйскую кошку.

Чтобы избавиться от столь яркой картинки, Дени даже пришлось несколько раз тряхнуть головой. «Отставить панику! Это просто призрак! Призраки разве что настроение могут подпортить!» Парень подумал ещё, пытаясь вспомнить реальные данные, а не страшилки из детства, коих знал множество. Но, насколько он знал, привидения действительно не считались опасными.

А что касается узора… Это может быть просто украшение. Или просто строили перестраховщики. Как в замках делают несколько линий обороны, так и тут. Означает ли это, что опасности нет? Дени не знал.

Он медленно спустился по лестнице в общий зал и с удивлением обнаружил, что в нем никого нет. Обычно именно тут спали самые безденежные постояльцы. Неужели у всех нашлись монеты на комнату?

Впрочем, для намерений Дениэля это оказалось на руку. Он внимательно осмотрел дверь и окна. Везде обнаружились узоры-обереги. Причём сейчас юноше стало казаться, что вот это сочетание защитных символов и вязи между ними он видел задолго до сегодняшнего дня. Что-то в них казалось знакомым, как песенка из детства. Но вспомнить не удавалось.

Бузина, кстати, нашлась и в общем зале. И в немалом количестве. «Не удивлюсь, если и под порогом ею же выложили». Дени задумался. Кто-то очень серьёзно подошёл к вопросу безопасности именно от нечисти и нежити. Ну что ж, сам он лучше не сделает. До тех чародеев, которых приглашала матушка, ему ещё учиться и учиться. Можно ли на этом успокоиться? Вопрос мучил парня все время, пока он поднимался по лестнице. Он почти уже подошёл к своей комнате, как увидел, что следующая по коридору дверь открывается. Бесшумно.

Разом стало лучше видно, но свет из комнаты не походил на свечной —слишком бледный, почти белый. Граф решил прогуляться? Кроме них двоих магией владела только Кларисса. Но приличные дворянки ночью по тавернам не шастают.

В следующий момент из комнаты вышла ла-орита Зилийская. В белой кружевной рубашке, увы, не прозрачной, но точно не такой, в какой можно выйти на люди. Дени сглотнул, во все глаза пытаясь рассмотреть то, что под ней. Ему потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что девушка светится. Светится как призрак!

В первый момент стало нехорошо. Кларисса умерла?! Она не могла! Нет!

Юноша бросился к комнате и заглянул, отчаянно боясь увидеть там бездыханное тело. Но его не обнаружилось. Дени спешно обернулся и вновь посмотрел на девушку. Она шла куда-то по коридору, но явно не к выходу.

«Может, она лунатик?» Парень слышал про такую болезнь, но никогда не сталкивался воочию. Можно ли её будить в подобном состоянии? А светится почему? Дениэль вспомнил свою кузину Леа и подумал, что на свете полно всяких необычных магий, может, есть и такая… светящаяся по ночам. «Интересно, а она вся светится или только одежда?» Воображение лихо нарисовала ему обнажённую сияющую фигуру Клариссы, обездвижив парня ещё на пару мгновений.

Однако потом Дени тряхнул головой и рванул за девушкой. Опасно её будить или нет, но гулять в ночной сорочке по провинциальной таверне точно куда рискованней.

Нагнав Клариссу, парень понял, что не ошибся: глаза девушки были открыты, но не двигались и ничего не выражали, лицо застыло будто у статуи, так у бодрствующих почти не бывает. Но тем не менее Кларисса целеустремлённо шла вперёд — судя по всему в другой конец коридора. Он сейчас скрывался во тьме: света от заклинания и «призрака» не доставало, чтобы её разогнать.

— Ла-орита, — позвал Дениэль наконец, подстраиваясь под шаг девушки и надеясь, что никому больше не взбредёт в голову прогуляться в ночи. — Ла-орита Зилийская!

Никакой реакции.

— Кларисса! — в этот раз юноша повысил голос и вложил в него отчётливо командные интонации.

Это тоже не возымело никакого эффекта.

— Клари... — Дени решился взять её за руку. И в тот же момент отлетел к стене, смачно впечатавшись в неё спиной. От боли парень несколько мгновений даже дышать не мог, хрипя и хватая ртом воздух. Ошарашенный, Дени смотрел на уходящую девушку и даже попытался что-то сказать, но в этот миг она обернулась, и сквозь прелестные черты проступило страшное старушечье лицо. То самое, которые Дениэль видел за окном.

Но как?! Как это возможно?! Не может же эта самая голова быть Клариссой? Или может?

Парень метнулся к комнате девушки и застыл на пороге. Занавеска легонько колыхалась. «Проклятье! Она открыла окно!» Дени опустил взгляд и увидел, что в деревянном полу зияет широкая щель. Она разрывала защитную вязь, а незамкнутый круг не работает! Юноше захотелось застонать. Да как же так?!

Дениэль снова метнулся к девушке. Теперь он не сомневался, что она одержима призраком. Или чем-то похуже.

Кларисса тем временем дошла до конца коридора. Юноша думал, что там она остановится, но оказалось, что с правой стороны имеется неприметная лестница, по которой девушка и начала спускаться.

Дени мысленно выругался, понимая, то совершенно не представляет, как изгнать призрака из Клариссы. Нужен был кто-то опытный, а ещё лучше маг. Парень сдал назад и постучал в дверь графа.

Никакого ответа не прозвучало. Тогда Дениэль решил не деликатничать и заколотил в дверь. Но и это не дало никакого результата, хотя юноша ожидал, что в коридор в гневе вывалятся все постояльцы.

— Граф! Лаор Зилийский! — зычный голос, натренированный в армии, тоже не разбудил никого. Никого! — Мистика какая-то...

Пробормотав это, Дени всё понял: эта дрянь ещё и сонные чары наслала! А почему на него не подействовало? Он не знал. Но медлить дальше было невозможно: даже призрачного сияния уже не было видно.

Юноша помчался к лестнице и начал спускаться по неровным, изрядно истёршимся ступенькам. Как только Кларисса тут не упала? Дени скакал вниз, проклиная повороты, которые зачем-то наделали здесь, и пытаясь разглядеть хоть отблеск мертвенно-бледного свечения.

По ощущениям, он уже спустился в подвал. Но девушка все не показывалась. Дениэль запаниковал, рванул вперёд, чуть не свалился, но вывалился в какое-то помещение. Возможно, здесь когда-то был продуктовый погреб, но сейчас толстые деревянные полки пустовали. Самое главное же, Клариссы и здесь не было! Юноша уже подумал, что на самом деле она и не спускалась по лестнице, когда краем глаза поймал едва заметный отблеск справа. Метнулся туда, и заклинение высветило основательную дверь с металлическим кольцом вместо ручки.

Дени толкнул её, но та не поддалась. Тогда потянул на себя и сразу ощутил, что она открывается. Но какая же тяжёлая! Как Кларисса с ней справилась? Точно одержима.

С немалым трудом, но он все же смог приоткрыть дверь и тут же увидел тонкую девичью фигуру. Юноша побежал к ней, мимоходом отмечая, что оказался в каком-то переходе — добротном каменном коридоре, не хуже, чем у родителей в поместье. А Кларисса тем временем открывала ещё одну такую же дверь. Легко открывала, будто та ничего не весила. А она весила! Дени как раз подскочил к ней, чтобы успеть перехватить, и ощутил на себе всю тяжесть.

«Куда она идёт?»

— Кларисса, куда ты идёшь? — спросил Дениэль.

Ответа не последовало.

— Куда ты её ведёшь, чудовище?

На миг девушка приостановилась, но тут же пошла дальше. Дени уже хотел продолжить допытываться, но побоялся, что призрак навредит Клариссе. Вместо этого парень задумался, как выгнать того из девушки. В голову лезли какие-то байки, мало похожие на правду. «Почему она позволяет мне идти за ней? Может, она не так сильна, чтобы победить меня? Может, в её арсенале всего пара трюков и есть? Как проверить?»

И снова лестница, но в этот раз они остались на первом этаже. Дени сообразил, что они просто перешли таким образом в дальнюю часть дома, возможно, отдельную пристройку. По крайней мере, выглядело здесь всё примерно так же. Только здесь явно давно никто не убирал. Затхлый запах лишь немного развеивался сквозняками из окон. Двери во многие комнаты оказались открыты, выставляя на показ остовы кроватей и столов словно скелеты невиданных монстров. Дени стало казаться, что он попал в страшную сказку и покорно бредёт в логово к чудовищу. Старый дом казался затаившимся: не скрипели полы, не скрежетали ветки об окна, не свистел ветер в щелях, не шуршали мыши, не стрекотали сверчки. Дом ждал, боясь спугнуть что-то или кого-то.

И в этой странной тишине призрачное сияние девушки казалось вполне уместным, а вот его живое колотящееся о рёбра сердце — нет. Словно герой из сказок, Дени шёл по чуждому миру и чувствовал себя татем. Да и задача у него была такая же: украсть красавицу, освободить её от чудовища и сбежать, пока то не очухалось. Один только вопрос: будет ли у его сказки счастливый финал?

Прекрасная принцесса, то есть, конечно, виконтесса, дошла тем временем до поворота и скрылась. Дени поспешил вперёд и чуть не столкнулся с девушкой, остановившейся перед странной дверью — единственной здесь выполненной в виде арки. Даже кладка стены из кривоватых мелких кирпичей тёмного, бордового цвета казалась совершенно другой, куда более древней и основательной. Но интересней всего выглядели символы, вырезанные на досках двери. Они походили на те, которые оберегали дом в основной части, однако казались ещё более чуждыми: куда больше непонятной вязи, чем знакомых знаков. Дени даже подумал, что, возможно, это просто рисунок. Однако стоило Клариссе положить ладонь на один из них, как тот засветился серебрено-голубым.

Призраку пришлось колдовать над каждой из закорючек, прежде чем этот сияние охватило весь узор.

И тогда Дени вспомнил.