Светлый Путь

Глава 1

Я открыла глаза, прислушиваясь к себе. Снилось что-то суматошное, яркое и эмоциональное. Но с каждым мигом детали все больше ускользали, как вода протекали сквозь пальцы. Единственное, что задержалось в памяти дольше всего – темноволосый мужчина с выразительным, интересным лицом и темными, горящими угольями-глазами. Как его звали? Это почему-то интересовало больше всего.

Я оглядела небольшой закуток, в котором лежала. Глаза сначала уткнулись в широкие, выровненные, вытертые до блеска бревна с одного бока от моей узкой кровати и светлую льняную шторку с красной вышивкой по краю с другого. От неловкого движения затошнило, мышцы заныли, как сведенные судорогой. Я застонала, снова откидываясь на кровати. Из-за шторы пробивался яркий свет, его недоставало в моем закутке, но белый бок печи у меня в ногах я смогла узнать.

Я еще раз попыталась потянуться к сну, но он утек окончательно, и мужчина тоже канул в туман забытья. И почему мне это казалось таким важным?

Я потерла лицо и принялась медленно вставать. Мышцы подрагивали, тошнота подступала к горлу, в глазах темнело, а когда я отодвинула штору и встала на ноги, в голове неприятно зазвенело, в виски вкрутилась резкая неприятная боль. Я замерла, стараясь отдышаться, отодвинула занавеску. По глазам резанули яркие солнечные лучи, заглядывавшие в окна. На полу разноцветными гусеницами лежали пестрые, длинные, вязаные ковры.

– Ужо встала? – раздался тихий и приятный женский голос от порога.

Я прищурила один глаз, борясь с болью, и смогла рассмотреть округлую женщину средних лет с добрыми, светлыми глазами, от которых разбегались тонкие морщинки-лучики. На ней был простой серый сарафан со светлой рубахой, но какой тонкой, изящной вышивкой он был украшен! Я даже протянула руку, когда женщина подошла ближе, но коснуться не решилась. От узоров ощущалась немалая обережная сила. Я и близко ничего подобного делать не умела, да и кто в наше время умеет? У ведьм и дар уже больше номинальный, так погадать, да глаза отвести, ну, может, еще несколько заговоров у каждой было в рукаве. А здесь я всей кожей ощущала необыкновенное величие той силы, что могла влиять на судьбу.

– На, испей, – протянула мне женщина глиняную кружку с водой.

Ради этого я и вставала. По иссохшему горлу потекла такая желанная, сладкая и прохладная водица. В голове прояснялось.

– Я ужо и на стол накрыла, пойдем, – сказала женщина, провожая меня из большой светлой комнаты, в которой я проснулась, в ту, что поменьше.

Здесь и находилась огромная печь, чей бок вместо стены грел жилое помещение. У окна притулился небольшой стол, уставленный блинами, плошками со сметаной, медом и свежими ягодами. Посреди стоял большой кувшин с молоком. Запах земляники и блинов чарующе плыл по воздуху.

– Садись, подъедай, – кинула на стол женщина. – Тебе силы еще понадобятся.

– А как вас зовут? – решила я познакомиться.

– Настасья я, знахарка, – налила знахарка мне молока в кружку. – А твое имя как?

– Александра, – на автомате ответила и задумалась, а что, кроме имени я вообще о себе помню, и был ли тот забытый сон сном?

– Имя какое чудное, – покачала головой Настасья, – Нездешнее. Ну да не мое дело. Я живу тут скромно и каждого путника должна приветить, да подсобить, чем надо. За то и посылаются нам силы и благодать.

Я удивленно моргнула и решила уточнить:

– Я – путница?

– А мне почем знать? – пожала плечами Настасья. – Это ты уже сама решай. Ты сил набирайся, а я пойду чего в дорогу соберу.

– А чем мне вам отплатить? – крикнула я уже в спину знахарки.

Та только махнула рукой.

– Отплатишь тому, кому сама помогать станешь, за иное сила на светлом пути не дается.

Я замерла, пытаясь осмыслить ее слова. Путница, светлый путь… Я не помню, откуда я взялась, но во мне просыпалось любопытство. Если простая знахарка может сотворить такую чудесную вышивку, то мне хотелось узнать, куда меня заведет эта дорога, потребность в которой будто начинала зудеть под кожей.

Пока я доедала, Настасья вернулась с холщовой сумкой.

– Ты совсем без ничего явилась, – сочувственно сказала знахарка, показывая мне маленькие деревянные пяльцы с натянутым на них кусочком белой ткани. – Я тебе там положила и сменную одежду, и еды немного собрала в дорогу, но главное это. Пяльцы тебе не для развлечения. Используй только по крайней необходимости и с умом.

Я взяла легонькую, неожиданно согревшую пальцы, вещицу. Сверху лег маленький моточек красной нити и, сверкнувшая холодным светом, черная игла.

– Нить сама Макошь дала, а игла… – Настасья замолчала, – Сама разберешься.

Иглы почему-то было страшно касаться, но я усилием воли взяла ее руку. На миг мне показалось, что она пудовая, после ощущение пропало. Но суеверный страх перед иглой остался, будто уколоться ей было равно смерти.

Настасья показала мне специальное отверстие в пяльцах, куда можно было спрятать страшный артефакт, чтобы не потерять, а после дала еще кусок льна, завернуть необычные подарки.

Настасья сразу меня не отправила на все четыре стороны. Отвела в остывающую баню, чтобы сполоснуться перед дорогой, дала сарафан вроде своего.

– А что значит эта вышивка? – с благоговением я провела рукой по узору, вившемуся по горловине.

– На удачу в дороге, – улыбнулась Настасья. – Я сюда вкладываю благословения для путников.

– Чудной свой наряд тоже забери, только лучше не надевай, не поймут у нас такого, – протянула она мне мои чистые джинсы и футболку.

На пороге меня ждали кроссовки. В голове на секунду мелькнуло воспоминание, как моя нога в этом кроссовке шагает в черную машину. Мелькнуло и пропало. Я замерла, пытаясь нащупать едва заметную нить. Казалось, потяни за нее, и память вернется…

– Ну и в путь-дорожку, – мягкий голос Настасьи отогнал мутные образы. – Пусть Боги будут к тебе милостивы!

Глава 2

Дорога легко ложилась под ноги, от моих шагов взлетали небольшие облачка пыли. А в голове теснились тяжкие мысли. Я одна, без памяти и знаний о мире пустилась в пешее путешествие лишь с небольшой сумкой. Настасья посоветовала только напоследок не сворачивать с дороги, и сказала, что мне всё тут будет в помощь. Что всё? Здесь живет хоть кто-то? Я уже иду часа четыре и вокруг, насколько хватает глаз, только леса и поля. Красивые… от одного вида в душе поднимается теплое, щемящее чувство нежности и восторга. Но безлюдные...

А еще я заметила такую удивительную вещь, – если не пытаться сосредоточиться на воспоминаниях, а просто думать о чем-то своем, то память сама подсказывает ответы.

Например, я шла и размышляла, где же я оказалась. И тут же неизвестно откуда появилось знание, что в Нижегородской области таких мест без следа человека я никогда прежде не видела. В голове всплыли картинки с асфальтированными дорогами и засеянными полями, небольшими лесочками по обочинам дорог. Мой родной край я вспомнила, значит, и остальное рано или поздно придет. Но держать путь, не зная куда, морально оказалось непросто. Мне бы хоть какую-то цель…

Вечерело, а вокруг по-прежнему ничего кроме бескрайних полей и лесов. Я остановилась на обочине и, глотая слезы жалости к себе, достала из сумки хлеб с сыром и принялась жевать.

Ноги болели, и ощущались тяжелыми, будто свинцом налитые. А я даже помочь себе не могу. Всегда я была какой-то неправильной ведьмой, только фенечки и умела плести, ни зелья, ни карты мне не давались. А потом еще и вампир… Стоп! У меня даже слезы остановились. Какой вампир? Но коварная память, почуяв, что я пытаюсь вспомнить что-то конкретное, сразу же прикинулась валенком. Как ни старалась я ухватить воспоминание за хвост, оно ускользнуло, оставив на прощание только чувство неудовлетворенности и зуда в голове, будто я упустила нечто важное.

Я тяжело вздохнула и отпила воды из небольшого бурдюка. Захотелось кричать. Я оглянулась по въевшейся под кожу привычке, вдруг кто-то услышит… И над небольшим березовым лесочком по правую сторону от дороги, как раз за моей спиной, обнаружила вившийся тонкий дымок.

Я напряженно замерла, раздумывая, надо ли мне туда. Места тут необычные, вдруг там у костра кто-то нехороший сидит? Но это может оказаться и деревенька, скрытая от лишних глаз деревьями. Можно было бы разузнать, что там дальше по пути есть, воды набрать свежей, переночевать, в конце концов.

В уме я еще сомневалась, надо ли проверять, что это за дымок, а ноги уже сами топали в нужном направлении.

Поле я пересекла быстро, а в березняк входила осторожно, стараясь не шуметь и не показаться тем, кто что-то палит, раньше времени. Минут через десять я настороженно замерла. Впереди между белыми стволами берез мелькнуло что-то темное. Я осторожно подкралась еще ближе, и, к моему удивлению, увидела, что дымок идет из старой, закопченной печи. Побелка на ней, если когда-то и была, то почти вся облетела, лишь сероватая, почти облупившаяся шелуха на стенках осталась. Кое-где проглядывали кирпичи. Но кому-то явно не помешал почтенный возраст и запущенный вид использовать печку по назначению.

Я осторожно огляделась, обошла печь по большому кругу, но ни одной живой души не увидела. Только тогда решила приблизиться.

Ржавый заслон неплотно закрывал потрескивающее дровами внутри пламя. Я поднесла к нему руки, ощущая приятное тепло.

– Чудно. Печь в лесу, – я присела на поваленное рядом бревно, растерянно потерла лицо. – Кошмар какой-то. Куда я иду? Зачем?

– А куда тебе надо? – раздался тонкий, будто карикатурный голос.

Я испуганно подскочила, принялась озираться. Но вокруг по-прежнему никого не было.

– Кто здесь? – резко спросила я, подхватывая толстую ветку, чтобы защищаться.

Но никто не нападал. На поляне стояла звенящая тишина, только какая-то птица щебетала вдали.

– Очень грозно, – насмешливо сказал неизвестный, и я поняла, что голос идет от печи.

В этот момент кусок моей палки отвалился. Трухлявая попалась. Я раздраженно отбросила бесполезное оружие, отряхнула руки.

– А кто говорит? – спросила уже спокойнее, хотя неестественный тонкий, будто детский, голос заставлял немного нервничать.

– Знамо кто, домовой!

Я присмотрелась, из загнетки на меня и правда смотрели два темных глаза. Только остальное рассмотреть в сгущающихся сумерках не получалось.

– Тут и дома нет. Неужели здесь живешь? – спросила я удивленно.

– Я, как и ты, Василисушка, странник, – горестно пропищал домовой. – Некуда податься сироте-сиротинушке!

Я свою компанию предлагать не торопилась. С домовыми прежде я не встречалась, только сказки слышала, и не все добрые…

– Я не Василиса, – недоуменно ответила я.

– По тебе сразу видно, что ты из дочерей Василисы Премудрой, только какая-то неправильная, – просветил меня домовой и неожиданно захихикал. – А давай, я тебе совет дам! Могу даже три! Для Василисы ничего не жалко!

– Ну, давай, – настороженно согласилась я.

– Первый: вернуться на тропу надо до наступления ночи, а то заблудишься, – я покосилась на солнце, минут пятнадцать у меня еще есть. – Второй: бойся Кощея. И третий: беги!

Я испуганно заморгала, огляделась, пытаясь определить источник опасности, о которой так странно меня предупредил домовой.

Под деревьями, где тьма была гуще, стоял темноволосый мужчина. Сумерки ложились мрачными тенями на его лицо, смазывая черты, глаза сверкнули, будто уголья.

Я вскрикнула и бросилась обратно к тропе.

Глава 3

Я удивительно быстро выскочила из леса и пересекла половину поля. И куда только усталость делась? Я все бежала, по ногам хлестала высокая, колкая трава, тонкие царапины на незащищенных сарафаном голенях пощипывали, но дороги все не было видно.

Cтрах все гнал. Казалось, что тот мужик позади, я слышу его тяжелое дыхание, шорох травы под ногами. Вот сейчас схватит! Моя нога неудачно стала в рытвину, и я рухнула, больно ударившись руками. Испуганно вскинулась, готовая драться, но позади никого не было. Я недоуменно осмотрела поле. Похоже, за мной никто и не думал гнаться. Вот так и слушай домовых! Или он все же спас меня?

Я тяжело пыталась отдышаться, стоя на четвереньках. После бега сарафан неприятно лип к мокрой спине, царапины на ногах щипали, а в подвернутой лодыжке разливалась тупая боль.

Я откинула назад щекочущую щеку косу и постаралась встать. Невольно охнула и пошатнулась, лодыжку прострелила боль. Как же мне идти дальше? И где дорога? Я огляделась. Солнце скрылось за горизонтом, но последние лучи еще немного освещали поле. По-идее, дорогу я уже должна была пересечь. Пробежала я прилично. Может, из-за темноты неправильно оценила пространство?

Я тяжело вздохнула. Что мне остается? Только лечь прямо посреди поля. Утра вечера мудренее. Но я почему-то вопреки моим страхам и желаниям, упрямо похромала обратно. Что это? Навязчивое желание умереть? Или попытка хоть что-то выяснить у единственного человека на много верст вокруг? Если он за мной не побежал, может, ему и не надо меня ловить? Не может же любой встречный мужчина оказать негодяем? И Настасья говорила, что на пути каждый поможет. Но до чего же страшно идти назад.

Нога стреляла болью при каждом шаге, я физически ощущала, как кроссовок все сильнее стискивал лодыжку. Опухла все-таки. С практически детской радостью я нашла корявую ветку в траве. Даже с такой неудобной и тяжелой опорой передвигаться стало намного легче. Но я уже совершенно не видела, куда наступаю. Несколько раз запнулась и ужасно нашумела. И только далекие, танцующие за деревьями отсветы огня не давали заблудиться.

Когда неожиданно передо мной вынырнула темная внушительная фигура, я завизжала во всю силу легких и, оступившись, упала.

– Ничего я тебе не сделаю, – раздался усталый мужской голос.

Я видела только светлое пятно его лица. Кажется, он протянул мне руку. Я не отказалась от помощи. Но, неудачно встав на больную ногу, повисла на том, кто прежде меня напугал до трясущихся поджилок. Сердце все еще колотилось, как бешеное.

– Что с тобой? Ударилась, ранена? – в мужском голосе проскользнули нотки беспокойства.

– Ногу подвернула, – пожаловалась я и, опершись на ближайшую березу, выпустила из рук рубашку незнакомца, за которую прежде отчаянно цеплялась.

Мужчина присел на корточки у моих ног, взял в руки лодыжку. Я охнула от холода, растекшегося по поврежденной конечности. Но боль практически сразу отступила. От облегчения я чуть не заплакала. Травма лодыжки сейчас мне казалась катастрофой.

Мужчина подхватил меня на руки и понес к печке. Я испуганно замерла.

– Лучше сегодня не наступать на ногу. А к утру отек спадет, – тихо сказал он.

Признаться честно, я совсем не рассмотрела моего спасителя, когда убегала. Но сейчас мне показалось, что он довольно молод. Сильные руки легко и уверено прижимали меня к крепкой груди, да и голос не показался старым. Я хотела поблагодарить, но все слова вылетели из головы

Мужчина посадил меня на бревно перед печкой, внутри которой еще тлели угли. Я потянула носом. По воздуху плыл восхитительный запах запеченной рыбы.

– Дамир, – неожиданно представился мужчина.

– Саша, – неловко представилась я, пытаясь рассмотреть Дамира получше, но он уже отошел к печке.

Через пару минут мужчина положил мне на колени толстый кусок коры, а поверх горячий камень с рыбиной. И зачем домовой сказал мне бежать? Рыбой не захотел делиться?

– Спасибо, – все-таки поблагодарила я.

– Приборов нет, потом отведу тебя к ручью помыть руки.

Сколько правды было в советах домового? Что он там еще говорил? Про дорогу так и вышло, она исчезла. И бояться Кощея… Куда я вообще попала? Василиса Премудрая, Кощей… Сюр какой-то…

Дамир сел рядом со своей порцией. Рыба, хоть и не соленая, оказалась очень даже хороша. Правда, в темноте сложно было выбираться кости.

– Ты здесь где-то живешь? – спросил мужчина.

Насколько безопасно ему говорить, что я здесь совсем одна? Да и если бы он хотел сделать что-то плохое, уже бы это сделал…

– Я не знаю, – решила я все же не врать. – Я не помню. В голове крутятся обрывки воспоминаний про Нижегородскую область. О том, что я там прежде таких мест не видела… А ты здесь что делаешь ночью в лесу?

Я невольно слишком сильно сжала кусок коры, будто готовясь обороняться. Вот сейчас он скажет, что ест гуляющих так поздно девушек, и набросится, а я его этим же камнем с рыбой… Противный домовой! Не сказать, что я сильно доверчивая, но теперь сложно не ждать от Дамира удара каждую секунду.

– Я, признаться, тоже не знаю, где нахожусь. Очнулся сегодня утром на берегу моря, без памяти. Рядом только столбы с лицами, будто капище какое-то. Сначала я по побережью шел. Но там дальше скалы начались, не пройти. Дальше двигался вдоль реки в надежде отыскать какое-нибудь поселение. Но нашел только печку.

– Тут рядом река? – заинтересовалась я.

– Чуть в стороне, – кивнул Дамир. – Я там рыбы наловил. И ее так, много… не пуганая.

Я тяжело вздохнула. У нас с ним одна проблема.

– Ладно, давай спать, – предложил Дамир. – Утром будем думать, что делать дальше.

– А возле капища никого не было? – решила я уточнить.

– Я не нашел, – ответил мужчина. – Даже тропки никакой не было, хоть место и выглядело ухоженным.

– Я проснулась в доме у знахарки Настасьи. Она меня проводила и сказала по дороге идти. Куда, не знаю.

– Значит, тут все же есть люди, – сказал Дамир задумчиво. – Завтра будем искать твою дорогу.

Дамир уступил мне тщательно выметенное теплое место на печи, сам же постелил себе немного веток и лег рядом на земле.

Утро, и правда, оказалось вечера мудренее. Дамир при свете дня выглядел обычным мужчиной лет тридцати. Его темные волосы встали дыбом, а глаза и вовсе оказались серо-голубыми, как грозовое небо, и сейчас сонно щурились. На покрытой отросшей щетиной щеке отпечатались ветки, к виску прилип березовый лист.

– Доброе утро, – хрипло произнес мужчина, заметив, что я тоже проснулась.

Я только кивнула. Безумная надежда, что все это дурной сон, не оправдалась. Вчера ночью я даже немного вымылась в реке. И теперь щеголяла в своих родных джинсах и футболке. Если будет необходимость, я сарафан лучше поверх накину, а по этой траве только в штанах и ходить.

– Снова ты, – недовольно пискнул домовой из печки.

– У тебя явно ко мне какие-то счеты, – буркнула я.

Домовой меня проигнорировал.

– Там еще рыба вчера оставалась, – заметил Дамир, проводя рукой по волосам, на его запястье была завязана синяя нить в несколько оборотов.

Я нашла в своей сумке остатки вчерашней лепешки, но Дамир предложил оставить ее про запас. А после завтрака мы пошли искать вчерашнюю дорогу. Я думала, при свете солнца это не составить особого труда. Но мы несколько раз перешли поле, и везде росла только обычная трава. Никаких следов не то, что хорошей грунтовой дороги, но и даже жалкой тропинки.

Солнце давно перевалило за полдень, мы устали и проголодались.

– Она шла вот здесь и к тому лесу, – махнула я рукой, показывая направление. – А оттуда я пришла. Я не сумасшедшая, правда.

Дамир улыбнулся, а домовик, спрятавшийся в нагрудный карман его рубашки, насмешливо хмыкнул.

– Верю. Здесь все странно. Мы может пойти по твоим ориентирам искать ту женщину, у который ты очнулась, или двигаться дальше вдоль реки.

Я задумалась. Я шла целый день, и не всегда обращала внимание на окрестные леса. Дорога стелилась не особо-то и прямо, чтобы я смогла верно указать путь.

– Пошли к реке. Я вряд ли выведу, куда надо, – огорченно сказала я.

Дамир только ободряюще улыбнулся.

– Выберемся как-нибудь.

Домовой проказливо хихикнул. Мне начинало казаться, что этот дух Дамиру соврал. Ну какой это домовой? Больше на мелкого вредителя похож, на кикимору ту же.

Мы решили перекусить моей лепешкой и идти дальше. А вечером можно будет снова поймать рыбы и приготовить.

Сегодня пеший переход давался мне куда сложнее. Мышцы после вчерашнего марш-броска ныли, хотя после того, как разогрелись от ходьбы, стало получше, но я все равно слишком быстро вымоталась. Дамир явно был привычен к походам. Он не показывал усталости, а еще успевал находить в лесу ягоды, мог на ходу успеть нарвать редко встречающейся ежевики и малины.

– Так не честно, – попыталась отказаться я от угощения. – Ты тоже голоден.

Дамир только рассмеялся и высыпал ягоды мне в ладонь.

– Это, чтобы ты не упала по пути. Ими все равно не наешься.

Так и подкармливал и меня.

На вечерний привал мы остановились задолго до заката. Очень уж удачная, закрытая со всех сторон и ровная поляна нам попалась. Посреди Дамир наломал большую горку собранного в окрестностях сушняка. Я только сидела прямо на траве, наблюдая за уверенными действиями мужчины. Очень кстати, что помощь ему не требовалась. Даже при всем желании, сил на это у меня не осталось. Я бы просто легла спать голодной и вот прямо сейчас. Дамир собрал немного сухой травы и листьев в кучку и принялся чиркать зажигалкой.

– Без тебя я бы здесь пропала, – заметила я устало, наблюдая, как он, склонившись к самой земле, старается раздуть пламя.

– Значит, хорошо, что мы оказались здесь вместе, – улыбнулся Дамир и принялся подворачивать джинсы. – Интересно, как мы здесь оказались? И почему одновременно, но в разных местах? Это совпадение, или мы вместе во все это и влипли?

Я пожала плечами и сказала:

– Пока я только знаю, что мне чертовски повезло с попутчиком.

После этих слов внезапно от реки налетел холодный порыв ветра.

– Как бы дождь не пошел, – сказал Дамир, рассматривая медленно плывущую в нашу сторону тучу.

Я могла поклясться, что до этого небо было совершенно чистым. И что-то мне подсказывало, что природа так отреагировала на мое упоминание нечистой силы, хотя может это во мне проснулись суеверия, что неудивительно после внезапного исчезновения дороги посреди поля.

Дамир тем временем уже зашел в реку по колено и повел над водой рукой, после чего на поверхность всплыло несколько крупных рыбин.

– Интересная у тебя магия, – заметила я.

– Да, мне и самому кажется это удивительным, – согласился он. – Так странно пользоваться силой, о которой ничего не помнишь.

Дамир собрал рыбу, все же замочив штаны, и здесь же, на берегу, принялся ее чистить небольшим складным ножом.

Ужинали мы, когда солнце уже касалось горизонта. Туча вроде бы остановилась в задумчивости где-то неподалеку. Пламя костра уютно потрескивало, и меня по-тихоньку клонило в сон.

Проснулась же я в полной темноте от внезапного женского смеха.

Глава 4

Я резко подхватилась, пытаясь сообразить, где нахожусь. Вокруг царила полная темнота. Тишина давила на уши. Смех мне приснился, или был в реальности?

Я бы могла подумать, что нахожусь дома, но сырость, запах тины от реки и трава, щекочущая руки не могли обмануть. Даже комары, вившиеся подальше от костра, сейчас притихли. Да и костра не было…

– Дамир? – тихо позвала я.

Рядом раздалось шуршание, чиркнула зажигалка, и я с облегчение увидела сонное лицо Дамира. Он, прищурившись, осмотрел меня, после завертел головой и ощутимо напрягся.

– Костер не должен был так быстро потухнуть, – шепотом заметил он. – И почему так тихо?

Где-то плеснула вода, и снова раздался женский мелодичный смех. Его можно было назвать красивым, но по позвоночнику побежали мурашки.

Дамир сразу оказался на ногах, я встала рядом. Внезапно туча отошла в сторону, и поляну залил тусклый лунный свет.

Сначала могло показаться, что нас окружили ивовые кусты. Но от пристального рассматривания, будто морок постепенно растворялся, открывая нам белые тонкие тела со струящимися по ним мокрыми темными волосами. На поляне сидели полностью нагие, чуть светящиеся в лунном свете девушки. Они расчесывали длинные волосы, и казалось, что вода струится меж зубьями серебрящихся гребней. Это были русалки. Они будто не замечали нас, увлеченные расчесыванием волос. Лица их были печальны и скорбны.

Дамир крепко сжал мою руку. Я видела, как он пытается понять, куда отступать. Но русалки окружили нас со всех сторон. Оставалась только река. Но прятаться там от водных дев, казалось занятием странным.

Внезапно в воздухе полилась тихая песнь без слов. Одна из русалок, не размыкая губ, что-то мурлыкала. И казалось, что я не слышала прежде звуков приятнее. Дамир замер, его ладонь безжизненно расслабилась.

Другая русалка подняла на нас голову и улыбнулась, обнажая острые зубы, остальные подхватили песнь первой.

Дамир качнулся к ним, как зачарованный. Я испуганно дернула его на себя. И если сначала мужчина легко подался, то, чем дальше, тем сильнее он стремился к русалкам. Я отвесила ему пощечину, пытаясь привести в чувство. Голова Дамира мотнулась, и он замер, наконец, перестав рваться к внимательно смотрящим на нас водным девам, вся тянущим свою тихую, печальную песнь.

Дамир сжал виски руками и согнулся пополам, как от боли. Меня на мгновение поглотила паника. Русалки ничего не делали, но острые зубы одной из них намекали, что нам придется постараться, чтобы вырваться живыми. Бросаться на нечисть я боялась, но внезапно в голове вспыхнуло озарение. Подарки Настасьи!

Я судорожно принялась копаться в сумке, пытаясь найти сверток, а после дрожащими пальцами развернула кусок льна. Пяльце тепло и уютно легло в ладонь. Я не иначе, как по наитию, вставила красную нить в ледяную на ощупь иглу и сделала несколько стежков по белому полотну. Я попыталась изобразить дорогу. Больше ничего просто в голову не пришло.

Песня резко смолкла. Русалки ощерились острыми зубами и единым текучим движением принялись прыгать в воду. Я наклонилась, схватила Дамира за руку и потащила прочь по появившейся прямо на поляне тропе.

Он непонимающе поднял голову и сделал пару неуверенных шагов, после еще и побежал рядом со мной, сначала скованно, но чем дальше, тем легче. Луна освещала нам дорогу, а позади снова раздалась тоскливая песнь. Мы ускорились, и скоро у меня перестало хватать дыхания, правда и песня была уже едва слышна.

Мы пошли шагом.

– Ты спасла меня, – сказал Дамир, переводя дыхание.

– И себя, – пропыхтела я.

– Спасибо, – серьезно сказал Дамир. – У меня будто разум исчез, и осталось лишь желание танцевать с русалками.

Я хмыкнула.

– Под такой мотивчик не потанцуешь.

Мы переглянулись и рассмеялись, нервно и немного истерично.

– Знаешь, может, это странно, и мне просто показалось, – решила я все-таки поделиться своими соображениями, – Но это место очень странное. И у меня было ощущение, что это я привлекала нечисть, когда сказала… когда помянула ее.

Дамир задумался, припоминая вчерашний разговор.

– Может быть и так, – согласился он. – Но ты не могла знать. Теперь будем осторожнее. Здесь, будто сказки оживают. И некоторые из них страшные.

Я кивнула, посмотрела на два маленьких стежка на пяльцах и спрятала иглу в специальное углубление, не вытаскивая нить.

Дамир с интересом склонился над моими артефактами.

– Знакомая вещь, – кивнул он на иглу.

– Да? – удивилась я. – Знаешь, что это?

Дамир озадаченно замолчал.

– Когда говорил, будто бы знал, а попытался вспомнить, и сразу провал, – сказал он растерянно.

Как знакомо.

– Явь, Навь и Правь! – благоговейно пропищал сидевший прежде тихо домовик.

Я пожала плечами и засунула пяльцы обратно в сумку. Дорогу нам освещала луна, звуки теперь были обычные, лесные: шорохи, одинокое кваканье лягушки, где-то ухнула сова.

Правда, далеко мы не ушли. Спустя какой-то километр тропка привела нас к колодцу. Там и оборвалась.

– Ну, хоть пополним запасы питьевой воды, – вздохнул Дамир и сел прямо на траву, устало облокотившись на деревянные стены колодца.

Я села рядом, положила мужчине голову на плечо. Хотелось плакать от усталости и пережитого страха, но больше радовало, что я не одна. Дамир обнял меня левой рукой и прижал к теплому боку. Так уютно мы и сидели до рассвета. Спать больше не хотелось.

Солнце успело уже встать, когда мы зашевелились и решили все-таки хотя бы напиться. Дамир нагнулся, чтобы зачерпнуть воды в свою флягу, но так и замер, пораженно уставившись внутрь колодца.

– Дамир? – окликнула его я, но мужчина не отозвался.

Я обошла колодец и с интересом заглянула с другой стороны.

Удивительное дело, в воде отражалось звездное небо, хотя солнце стояло высоко. Я покосилась на Дамира. Его лицо застыло, а в глазах отражались ужас и боль. Я непонимающе нахмурилась и еще раз заглянула в темную воду, стараясь рассмотреть, что же так выбило из колеи спокойного Дамира.

Неожиданно я увидела себя. Только не в колодце. В памяти всплыл и так явно встал перед глазами постыдный момент, как я тайком в компьютере секретаря декана заменила в направлении на интернатуру имя моей однокурсницы на мое. Как наяву, я почувствовала свой азарт и толику страха, что застукают. А хуже всего то, что я увидела и последствия, о которых прежде не подозревала.

Света, отличница, которую я подвинула, сидела и горько рыдала в кабинете ректора, Давида Львовича Полянского.

– Не знаю, как вышла такая ошибка, – сухо сказал пожилой ведьмак. – Но отменить так просто уже не выйдет. Вы знаете, кто дед Александры? Не хотелось бы, чтобы потом все эти вопросы задавал мне он. Давайте мы вас пока отправим в область, а в следующем году место в Нижнем Новгороде должно освободиться.

– Вы же знаете, что у меня сильный целительский дар. Только в Китеже я могу набраться нужного опыта. В Нижнем обычные больницы, – всхлипывала девушка.

– Ну-ну, – Давид Львович неискренне посочувствовал Свете.

Я очнулась, чувствительно ударившись лбом о лоб Дамира. Он вздрогнул и непонимающе посмотрел на меня. А после мы, не сговариваясь, сели на траву, прислонившись спинами к колодцу. Дамир с силой потер лицо.

– Такое ощущение, что мы в загробном мире. Здесь все работает по своим законам, – сказал он глухо.

Я вздрогнула и с ужасом уставилась на мужчину. Его версия звучала очень правдоподобно. Пришла пора покаяния.

Глава 5

Дамир все еще смотрел прямо перед собой, лицо его застыло, а зрачки глаз расширились.

– Что ты увидел? – тихо спросила я.

Некоторые вещи лучше озвучить. Это их переводит в разряд того, что можно понять и осмыслить, овеществляет.

Дамир тяжело вздохнул.

– Я убил пятерых человек, – сказал он тихо.

Я пораженно замерла, внимательно всмотрелась в лицо мужчины. Он не был похож на жестокого убийцу, хотя, что я могу об этом знать?

– Как так вышло? – решила уточнить я.

Дамир перевел взгляд на меня и заторможено моргнул.

– Ты хочешь это услышать? – спросил он удивленно.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но, если ты не собираешься и меня прикончить, как свидетеля, я готова выслушать твою историю.

– Понять бы еще с чего начать, – сказал он тихо. – Я по-прежнему помню слишком мало. К этим людям попал могущественный артефакт. И они его использовали не для защиты нашего мира от мира Нави, как и задумывалось изначально, а для усиления своей власти и могущества. У меня был выбор. Я или они. Да, они зарвались, хлебнув лишней власти, да, они подвергли опасности многих людей. Просто в решающий момент я не захотел умирать. Может быть, прямо я никого не бил по голове. Их наказал сам артефакт. Но мой малодушный выбор тоже имел последствия, которые колодец и показал. Рыдающих родственников, хаос там, где они прежде работали. А это были не последние люди в Китеж-граде.

– Звучит непонятно, – резюмировала я. – Давай докрутим эту мысль до конца. Допустим, ты решил пожертвовать собой. Умер. Тогда они бы просто продолжили жить, как и прежде? А о какой опасности ты говорил?

Дамир задумался и виновато улыбнулся.

– Я не помню. Кажется, из Нави вырвалось какое-то ужасное зло из-за ослабления границы.

Я кивнула.

– Твои слова звучат как-то странно. Будто ты просто выполнял то, что положено, а артефакт сам взял и наказал тех людей. Так не бывает.

Дамир тяжело вздохнул.

– Ты права. Я сознательно отобрал могущественный артефакт у этих людей, и они погибли без его подпитки. Они были стары, и их жизнь этот артефакт и поддерживал. Мне казалось, что я давно эту ситуацию принял. Вышло так, как вышло. И я бы снова поступил именно так, и никак иначе. Но это все равно висит камнем на сердце. Среди родственников погибших была девушка, которая мне нравилась…

Дамир нахмурился и замолчал.

– Она не простила? – угадала я.

– Я сейчас увидел в колодце, как она рыдала над могилой своей прабабушки. Правду ли он показал? Скорее всего, правду…

– А если бы она умерла из-за этого великого зла? – спросила я. – Ты же сказал, что они подвергли жизни многих людей опасности.

Дамир пожал плечами.

– Из-за границы вырвался упырь, – сказал он напряженно, а после схватился за голову. – И он бросился обращать одаренных и убивать простых людей.

Я пораженно на него уставилась, а потом коснулась шеи, там, где прятались два маленьких круглых шрама, как от укуса.

– А что у тебя? – спросил Дамир, потирая виски.

Я отвернулась.

– Это даже говорить стыдно. У тебя тут проблемы мирового масштаба. Ты спасал людей. А я просто поступила низко и подло.

– Если не хочешь, можешь не говорить, – мягко сказал Дамир. – Но, может, тебе станет легче, или мы вместе придумаем какое-то решение.

Рассказывать такое было непросто, особенно под внимательным взглядом его глаз.

– Я еще в юности в кое-кого влюбилась, – тихо проговорила я. – Тогда он мне казался самым прекрасным, сильным и смелым, настоящим героем. И со временем этот ореол не погас. Наоборот, мне казалось, что все остальные парни, по сравнению с ним, невзрачные и неинтересные. Когда пришла пора решать, куда я пойду учиться, я не знала какую профессию выбрать. Но он же доктор. И я тоже выбрала эту профессию. Не скажу, что это прям мое, но усидчивость и характер отличницы заставили меня закончить учебу. Вроде бы я уже повзрослела. Юношеская надуманная влюбленность поутихла. Но из-за распределения, я как с ума сошла. Из нашего университета одного человека направляли на интернатуру именно к этому человеку. Выбор стоял между мной и Светланой, еще одной отличницей нашего направления. Она меня всего на два бала в тесте обошла. И когда я пошла к секретарю узнать про направление, меня как перемкнуло. Он отошел на пару минут. А я поменяла наши со Светкой фамилии местами.

Мы некоторое время молчали.

– Он правда этого стоил? – спросил Дамир.

Я пожала плечами, сорвала тонкий стебель одуванчика с белой пушистой головкой и дунула. По воздуху полетели легкие зонтики, ветер подхватил их и красиво закружил.

– Я его не помню. А то, что помню… Я его будто и не знала совсем. Но мне он казался героем, великим и прекрасным.

– Таких не бывает, – в голосе Дамира послышалась усмешка.

Я повернулась к нему. Почему-то после рассказа история будто поблекла, скукожилась. И я приняла решение, если я еще не умерла и все-таки вернусь в свою жизнь, я постараюсь все исправить. Светке это место было нужнее. Я же вообще была не уверена, что хочу стать врачом, как бы это странно ни звучало после всех бессонных ночей и лет напряженной учебы.

Дамир улыбался, глядя, как кружатся в воздухе семена одуванчика, но глаза его оставались печальными.

– Я ему даже немного завидую, – сказал он тихо. – Меня никогда не выбирали.

– Выберут, – я легкомысленно пожала плечами. – И вообще, по канону всех хороших историй, мы непременно должны пожениться в конце.

Я пошутила, чтобы поднять настроение Дамиру и немного переключиться с тягостных воспоминаний, но вышло неудачно.

Дамир перевел расширившиеся от удивления глаза на меня, а я будто попала в капкан его взгляда. Стало еще более неловко, чем прежде. Я почувствовала, как жар прилил к щекам, и неловко подскочила.

– Пошли дальше! – сказала я, сделала торопливый шаг, нога неловко подвернулась и я упала руками прямо в росшую по краям тропинки крапиву.

Дамир тут же помог мне подняться и принялся рассматривать покрасневшие ладони, попробовал лечить, как лодыжку, но какого-либо эффекта я не увидела. Руки прямо на глазах покрывались болезненными волдырями.

– Это мне наказание прилетело за то, что Свете нагадила, – прошипела я. – Мгновенная карма.

– Боюсь представить, что сейчас со мной будет, – сказал Дамир, озабоченно рассматривая мои руки.

– Само скоро пройдет, – мягко отняла я ладони.

– Болит же, – сказал Дамир, провожая взглядом мои ладони. – Я слышал, что мажут соком одуванчика ожоги от крапивы.

– Я в детстве пробовала, не помогает. Все нормально. Пойдем дальше. Признаться, задерживаться и дальше у этого колодца мне не хотелось бы, – сказала я немного нервно. – И жарко, а там дальше в лесу можно хоть в тени спрятаться.

Дамир пошел вперед, притаптывая крапиву и высокую траву. Я следовала по пятам. Руки жгло куда больнее, чем я помнила по своему детству. На ресницах даже выступили слезы от боли. Я украдкой вытерла их о футболку на плечах.

Этот лес совсем не походил на небольшие березняки, виденные мной прежде по дороге. Казалось, что сюда солнечные лучи не попадали уже ни одно десятилетие, настолько густо сплелись ветви деревьев.

– Дальше мы не пройдем, – сказал Дамир, кивнув на непролазные заросли и лесоповал впереди.

Я устало присела по толстый ствол дерева, перегородивший проход. Вездесущие комары тут же зажужжали над ухом. Я локтем смахнула самого назойливого кровопийцу с носа.

Дамир улыбнулся и подошел ближе. Он странно поводил руками вокруг моего тела. Я шокировано наблюдала за его действиями. Комары, к моему удивлению, разлетелись в разные стороны.

– Я не видела такой магии, – пробормотала я, неловко отстраняясь.

– Некромантия. Я их немного обманул, – Дамир сел рядом и протянул мне флягу с водой.

– Ты же целитель, – я пораженно захлопала глазами.

Меня снова затопило смущением при соприкосновении пальцами, когда я брала фляжку. Ну зачем я так пошутила? Дамира, кстати, ничего не смущало. Он вел себя как ни в чем ни бывало. Вот тот момент, когда заметна наша разница в возрасте. Сколько ему? Тридцать наверняка есть.

– Я – некромант, – Дамир тоже отпил воды. – Я же рассказывал тебе про артефакт. Благодаря ему я могу лечить.

– Надо проложить нам новую тропу, – со вздохом сказала я, стряхивая с плечей рюкзак.

Касаться руками всего было еще больно. Дамир помог мне достать сверток с пяльцами.

– А где игла? – испуганно спросила я.

– Не знаю, – Дамир повертел в руках пяльцы, кусок льна, в который они были завернуты, показал мне пустое отверстие для иглы.

Я испуганно вытряхнула из сумки все содержимое на подстилку из листьев. Мы принялись перебирать вещи. Мои руки еще сильно болели, поэтому основная работа досталась Дамиру.

– Нигде нет, – сказал он напряженно. – Может тебе как-то позвать ее? Это же твой артефакт. С моим прокатывает.

– Позвать? – растерянно спросила я. – Игла? Кыс-кыс… Глупость какая-то.

Дамир вздохнул.

– Может так и не работает. Но моему требуется уверенность.

По моим щекам, вопреки всем стараниям держаться, потекли слезы. Застряли непонятно где, иглу потеряли, еще и руки эти…

Дамир растерянно замер. Я локтями размазывала слезы по лицу, но успокоиться никак не могла, наоборот, меня все больше захлестывала истерика.

– Мы справимся, все будет хорошо, – сказал он тихо, привлекая меня в свои объятия. – Тебе больно, значит, ты точно живая. А если живая, мы выберемся. Чем дальше, тем больше восстанавливается память. Теперь я точно знаю, что и не из таких передряг выпутывался. И из этой выпутаемся. Я рядом.

Я вцепилась в его рубашку и ревела выпуская все накопившиеся эмоции. Дамир гладил меня по спине и нашептывал что-то успокаивающее. И меня не сразу, но отпустило. Я, всхлипывая, отстранилась.

– Извини, – гундосо пробормотала я, приглаживая смятую и мокрую рубашку на его груди.

Неожиданно что-то неприятно кольнуло мою и так уже пострадавшую ладонь. На пальце замерла капелька крови. От раны по руке потек холод, быстро распространяясь по телу. Я присмотрелась к выглядывающему острию иглы из нагрудного кармана Дамира.

Холод подбирался к груди. Внезапно домовой тонко хихикнул. Мы совсем про него и забыли, а он ничего не забыл. Подкинул нам пакость.

Обеспокоенное мужское лицо потеряло четкость.

Перед тем, как сознание погрузилось во тьму, я успела подумать: «Как жаль, что я не успела узнать, чем закончится наше приключение с Дамиром».

Глава 6

Я стояла на берегу огненной реки, но жара не чувствовала, только холод, все глубже проникающий в душу. Ноги утопали в густой мягкой траве с причудливыми резными листиками. Впереди только мост, каменный, солидный, истертый множеством прошедших по нему ног. Другого берега не видать, но подспудно я знаю, что там. Навь. Живым там не место. А значит, я умерла? Я всегда чувствовала опасность и холод той иглы. Только она оказалась не смертью Кощеевой, а моей. Почти как в сказке о спящей красавице. Но где же мой принц? Никто меня не спасет…

Я чувствовала взгляд кого-то с той стороны, он изучал и ждал… И не он один. То тут, то там во тьме противоположной стороны вспыхивали далекие точки чужих глаз, молчаливых наблюдателей.

Внезапно буквально из воздуха передо мной соткалась фируга в черном изношенном плаще. Я испуганно замерла. Это Смерть? Но рука, доставшая из кармана резную деревянную чашу, была обычная, человеческая, мужская. Второй рукой неизвестный сорвал несколько травинок, ловким движением пальцев искрошил их в чашу и протянул ее мне.

Я испуганно замерла. Подспудно я ощущала, что именно он мне протягивает.

– Это чтобы я все забыла? – спросила я нервно. – Но я и так почти ничего не помню.

Мужчина склонил голову на бок, под капюшоном сверкнули темные глаза.

– Значит, я забуду только его, – поняла я. – А остальное может вернуться?

Мужчина кивнул.

Я задумалась. Вроде бы меня не заставляют. Хочу ли я забыть о том человеке, в которого была влюблена с юности? О моем мерзком поступке? Если не забуду, меня это будет жечь и на той стороне? Я невольно посмотрела на свои ладони. От крапивы следов не осталось.

Внезапно рядом со мной появился Дамир. А вот и принц! Я повеселела от этой ассоциации. Дамир оглядел местность, брови на его переносице сошлись, глаза помрачнели, в них сверкнул холодный металл неизвестной мне магии. Глаза-угольи! Я помнила Дамира! Именно его я видела незадолго до попадания в этой странный мир!

– Ты не обязана никуда идти! – сказал он резко. – Я вытянул из твоего тела магию Навьего Царя, пойдем обратно!

Неизвестный внезапно шагнул вперед и протянул чашу уже Дамиру. Тот пораженно замер. Было заметно, что возможность забыть манит его, куда больше моего. Забыть, сбросить груз вины со своих плеч.

На той стороне моста показалась высокая фигура сухощавого, высокого, темноволосого мужчины. Черты его лица, резкие, острые, но удивительно гармоничные, дополнялись пикообразной черной короной на голове. Шею и пальцы украшали дорогие тяжелые кольца и подвески, за спиной развевался черный плащ с серебряным шитьем. И почему-то у меня не возникло ни одного сомнения в личности этого мужчины. Это был Кощей Бессмертный, повелитель Нави.

– Венец, – прошептал Дамир с узнаванием, и на его голове появился венец, уменьшенная копия величественной короны Кощея.

Царь Навь тонко улыбнулся.

– Повелитель! – запищал домовик из кармана Дамира и вылетел маленьким темным сгустком.

В его туманном кулачке я заметила иглу. Домовой было устремился к Кощею, но игла неожиданно вырвалась и слилась с венцом Дамира, сверкнув магий напоследок.

Домовой горестно взвыл. Но Кощей нисколько не расстроился.

– Сын, я ждал тебя! – прозвучал холодный, звучный голос. – Ты один из немногих потомков моего семени обрел силу, способную не только разрушать. Пойдем, и ты получишь еще больше могущества, станешь по правую руку от меня в моем Царстве.

Дамир сжал мою ладонь крепче.

– Я похищу тебе столько невест, сколько ты пожелаешь, – усмехнулся Кощей. – Можешь взять и эту.

– Я нужен в моем мире, – было заметно, как Дамир волнуется, но голос его звучал твердо.

– Там родится еще какой-нибудь мой потомок, – небрежно ответил Кощей. – В Яви нет незаменимых. Там никто не оценит по достоинству твою силу. Решать тебе – вечная жизнь в Нави, или постоянные перерождения в смертных телах, обреченных рождаться и умирать, вечно терзаясь двойственностью мира Яви, его счастьем и горем. Испей чашу забвения, и иди ко мне!

Дамир замер, а после медленно повернулся ко мне. Я видела сомнения, метавшиеся в его глазах, и тоже понимала их. Обычную жизнь не назвать простой.

– Разве Навь – это единственное окончание? – тихо спросила я. – А как же Светлый Путь?

– Она и в прошлый раз утянула Вашего сына в срединный мир, на Буян! – запищал домовой.

Меня прошило неожиданное воспоминание, как туманный темный комок влетел в грудь Дамира, толкая того в черную реку. Вот из-за кого мы здесь! Что это за домовой такой?!

Мне стало страшно за Дамира. Какая бы власть у него ни была в Нави, но это мир мертвых и всевозможной нечисти! Разве будет у него возможность когда-то оттуда вырваться, возможность расти?

Дамир по-прежнему смотрел в мои глаза, видел мой страх и молчаливую просьбу остаться. Я заметила, как растерянность постепенно уходит из его взгляда, сменяясь решимостью.

Он повернулся к Кощею. Тот смотрел холодно и почти равнодушно. Привратник ступил к нам ближе, протянул свою чашу.

Дамир проигнорировал его, достал из заднего кармана джинсов знакомый сверток с пяльцами и протянул мне. Игла сама появилась на моей ладони.

– Выведи нас отсюда, – тихо шепнул Дамир.

Глава 7

Кощей так же бесстрастно отреагировал на выбор Дамира, как и на все прежде. Кивнул и исчез, будто и не было его прежде.

Меж тем, обладатели глаз в темноте за мостом подобрались ближе к реке. Я судорожно вздохнула, рассмотрев всевозможную нечисть с рогами, клыками, змеиными хвостами… Почему-то больше всего меня в ступор вогнал ослепительный белокурый красавец. Одновременно с тем меня прошило узнаванием.

Мое прошлое, прежде спрятанное за пеленой тумана, открылось передо мной пугающим голодом глаз похожего красавца-вампира. Вспомнился укус, от которого огненной лавой по венам растеклась невыносимая боль. А после холод магии Дамира, даровавшей облегчение, спасшей меня.

Я ошарашено уставилась на Дамира. Мне и в голову не приходило, что я могла быть влюблена все это время в него, с того самого спасения в шестнадцать лет. Тот возвышенный идеал не походил на человека, который оказался таким обычным, неярким, но спокойным и надежным.

Дамир тоже заметил вампира, нахмурился, а после бросил быстрый взгляд на меня. Вспомнил. Только понял ли?

Я развернула пяльцы, вдела нить в иглу и сделала еще два стежка. Этого оказалось достаточно, чтобы сбоку появился просвет. Плотно свитые ветви деревьев поднялись, открывая тропу. Вдалеке блестели солнечные лучи.

Мы с Дамиром переглянулись и также, взявшись за руки, пошли вперед, к Солнцу.

Тропа, сначала узкая и неудобная, со временем расширялась, по бокам проклевывалась травка, деревья выглядели уже обычными, а через минут пятнадцать мы вовсе шли по самому обычному лесу. Еще через несколько минут послышались голоса птиц. И только тогда я смогла понять, какой мрак и тишина царили на границе с Навью. Невольно передернула плечами.

Дамир заметил мое движение.

– Замерзла?

Замерзла, но под ласковыми солнечными лучами, пробивающимися сквозь ветки родных сердцу берез и редких елей, тело постепенно оживало.

Я неуверенно пожала плечами в ответ.

– Я рада, что ты не ушел в Навь.

– Это был не только мой выбор. Ты тоже могла уйти, – справедливо заметил он. – И, в отличие от меня, ты бы там не задержалась, пошла дальше.

– У меня не было причин уходить, – легко улыбнулась я. – Ну разве что за тобой.

Дамир остановился, посмотрел на меня серьезно.

– А у меня не было причин остаться.

Я внимательно всмотрелась в его штормовые глаза, такие взволнованные, вопрошающие.

– Но ты остался, – заметила я.

– Потому что ты попросила.

Я мягко улыбнулась.

– Ты же все понял. Все это время я была влюблена в тебя.

Губы Дамира дрогнули, взгляд смягчился, он спросил:

– Совпали твои воспоминания с тем, что ты видишь сейчас?

Я покачала головой.

– Не совпали. Да и сейчас я тебя все еще мало знаю, – в моем голосе проскользнули прежде незнакомые игривые нотки.

– Тогда давай узнавать друг друга, – Дамир широко улыбнулся и переплел наши пальцы, – Если ты не против.

Я почувствовала, как у меня по лицу расползается счастливая улыбка. Может, я Дамира и плохо еще знаю, но у нас уже есть кое-что очень важное – доверие.

Солнечные лучи красиво подсветили его глаза, делая их прозрачными, светлыми, шторм в них улегся.

Я не сразу поняла, что на нашей тропе стало подозрительно светло. Мы оглянулись. Деревья впереди сами расступились, открывая перед нами идеально круглое озеро с островом посреди. Причем, остров был небольшой. Ровно такой, чтобы на нем хватило место одному древу – Дубу, раскинувшему ветви ввысь и вширь так, что за них цеплялись облака, но Солнце все равно ловко проглядывало сквозь листву. А в корнях что-то светилось.

Неведомые колдовские тропы вывели нас к сердцу острова Буяна. Это ощущалось во всем пространстве. Здесь и трава будто была зеленее, и небо ярче, а душу охватил неясный трепет, благоговение перед чем-то невыразимо могущественным и прекрасным.

Мы подошли ближе и, не сговариваясь, опустились на колени, склоняясь перед величием этого места.

Дамир с любопытством потрогал воду, а после прыгнул в нее, со смехом лег на спину. Его венец и не думал падать, только мокрые черные волосы облепили лоб.

– Иди ко мне, – позвал он.

– А это не святотатство? – спросила я с подозрением.

Дамир кивнул на Дуб, и я с удивлением заметила среди его листьев многочисленные ленточки, ниточки, амулетики и даже на одной из ветвей, низко спускавшихся к воде, висели чьи-то серьги.

Ну, если так… Я сняла кроссовки и опустила ноги в воду. Теплая, как парное молоко! Я с удовольствием скользнула в глубину, сделала несколько гребков. Остатки холода покинули меня в тот же миг, по телу разбежалась покалывающая пальцы энергия.

Я нырнула, а когда снова всплыла, рядом был Дамир. Он счастливо улыбался.

– Что мы здесь оставим? – спросил он.

Я загадочно улыбнулась и поплыла к острову. Вблизи стало понятно, что это и не остров вовсе, а огромный камень, по краю которого были вырезаны руны и рисунки. В корнях дерева светилось яйцо, огромное и яркое. Оно выглядело таким трогательно-беззащитным, что я не решилась даже приблизиться. Казалось, что одним неверным движением можно навредить ему, а с ним и всему острову Буяну.

– Алатырь-камень, – сказал Дамир, поглаживая выбитые руны. – Нас допустили к центру всех трех миров. До сих пор не понимаю, за что…

– Я тоже, – согласилась я, благоговейно рассматривая яйцо.

– Кому много дано, с того много и спросится, – серьезно сказал Дамир.

Я с трудом вытащила из кармана мокрый сверток с пяльцами и принялась вышивать некогда виденный у бабушки-ведьмы простой узор. Предыдущие стежки как раз легли в основу вышивки.

Дамир заглянул через плечо и протянул мне свою синюю нить с запястья.

– Я ее взял с одного идола на том капище, что нашел, когда очнулся здесь, – сказал он тихо.

Я кивнула и второй крест с завитушками выполнила нитью Дамира. В итоге получился свадебник – старинный обережный символ для вышивки. По сути он представлял собой два закругленных коловрата, наложенных друг на друга, но похож был на четыре переплетенных кольца.

Глава 8

Наша вышивка заняла свое место на одной из веток дуба. Углы квадратного клочка ткани хорошо завязались попарно так, чтобы узор не собрался в гармошку и был хорошо виден. Правда, Дамиру пришлось постараться. Яйцо в этот момент засветилось сильнее, по стволу дуба пробежали яркие светлячки, они сконцентрировались на ветке с нашей вышивкой, а после осыпались мягкими искорками на наши головы и плечи, тая от прикосновения.

Я точно знала, что это было. Благословение.

Дамир под водой взял меня за руку, в его глазах светилось тихое счастье. Он склонился и коснулся моих губ в коротком, нежном поцелуе, а после отстранился, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Пусть, все произошло слишком быстро. В сердце уже зародились симпатия и первая нежность. И у нас еще будет целая жизнь, чтобы узнать друг друга.

– Поплыли обратно? – спросил Дамир.

Я кивнула и спрятала пустые пяльцы в карман. Вот и пригодился сарафан. Дамиру переодеваться было не во что. Мы разошлись в разные стороны и деликатно отвернулись. Я только слышала, как Дамир отжимал свою одежду.

Нас уже ждала новая тропа. Прежняя, ведущая из темного мира Нави, закрылась за нашими спинами, стоило ступить на поляну. Но я все равно немного опасалась, ступая меж деревьев.

– А тот странный домовой остался там? – спросила я. – Откуда он у тебя вообще взялся?

– Он с нами не полетел, – ответил Дамир, довольно щурясь на солнце, его венец тускло сверкал. – Этот дух смог пересечь границу между Навью и нашим миром и уверял меня, что так и положено. Я его оставил. А что из этого вышло, ты помнишь?

Нужные воспоминая всплыли легко, будто только того и ждали.

Мы с Дамиром дежурили вместе в приемном отделении больницы. День тогда выдался относительно спокойный, не считая разрыва кисты, аппендицита и инфаркта. И тут ему позвонили и сообщили, что мой брат был ранен вырвавшимся из-за границы с Навью неизвестным существом.

Я сама навязалась в эту поездку, и, как оказалось, не только я. Домовой уже сидел в кармане Дамира, чтобы в самый неожиданный момент толкнуть его в реку-Смородину, в Навь. Я и сама не знаю, почему прыгнула следом. Это было наитием, интуицией.

– Он, скорее всего, действовал по приказу Кощея. И только благодаря тебе я оказался здесь, а не в Нави. Буян, насколько я помню, что-то вроде межмирья, место, где встречаются Явь, Навь и Правь, – сказал Дамир, довольно щурясь на солнце.

– Понять бы еще почему, – недоуменно проговорила я. – Твой домовой называл меня Василисой Премудрой.

Дамир пожал плечами.

– Все магические роды пошли от великих чародеев прошлого. Получается, твоя прародительница – Василиса Премудрая.

– А эта корона? – спросила, разглядывая ажурные плетения и остроконечные пики венца Дамира.

Он снял свое украшение, повертел в руках, а после оно просто растворилось в воздухе, но Дамира ничего не смутило.

– Я тебе уже рассказывал тогда у колодца о могущественном артефакте, из-за которого погибли люди. Он дар Кощея нам, его потомкам. Обычно артефакт выглядит, как венец, но можно попросить его исчезнуть, как я сейчас, или обратить в какое-либо оружие. Он нужен, чтобы поддерживать защиту между нашим миром и Навью. Без сил, дарованных венцом, очень сложно избавляться от тех существ, что иногда прорываются к нам из мира мертвых.

Я поежилась, вспомнив вампира.

– Меня с самого начала сильно мучило то, как я получил венец, и та ответственность, которую он налагает, – спокойно сказал Дамир.

– Сейчас не мучает? – с интересом спросила я.

Дамир с улыбкой качнул головой.

– Я смирился. Если я так буду полезен этому миру, значит, так тому и быть.

– А я вышью тебе лучший оберег, – я потрясла сумкой, со спрятанными в ней пяльцами и иглой.

– У меня, кстати, сохранился один твой оберег, и он не раз защищал меня от воздействия на разум, – Дамир вытащил мой старый кулон из-за пазухи.

Я подарила этот оберег в шестнадцать, после того, как Дамир спас меня от яда вампира. Непроизвольно на моих губах расцвела довольная улыбка. Следующий оберег будет еще лучше. Я это точно знала, чувствовала, что моя сила стала куда больше, чем прежде.

Мы еще долго шли и разговаривали, держась за руки. Время пролетело так незаметно, что я даже удивилась, когда деревья расступились, и перед нами предстала та самая изба, с которой и начался мой путь на Буяне.

Настасья сидела на крыльце и ткала пояс на пластине, разделяющей нити. Руки знахарки легко порхали, продевая меж нитей гладкую дощечку, а за ней следом пробрасывали моток с пряжей. Затянули, отделили, пробросили… Я завороженно уставилась на рукоделие.

– Ужо вернулись? – добродушно спросила Настасья.

– Вернулись, хозяйка, – ответил Дамир.

– Это хорошо, – улыбнулась знахарка, отчего вокруг глаз собрались добрые морщинки-лучики. – Очень нам не хотелось, чтобы сын Кощеев пошел по Навьему пути.

– Кому – нам? – с интересом уточнила я.

Настасья, не отрываясь от работы, кивнула на стоящие поодаль высокие, украшенные цветами столбы, с вырезанными на них ликами Богов.

– Василиса Премудрая в свое время ушла по Светлому Пути, – сказала Настасья, тщательно подбивая очередную нить. – И у всех ее потомков есть теперь ключ к Буяну. А это место, как никакое другое, позволяет заглянуть в свое сердце.

Настасья подняла на меня голубые глаза, полные света и мудрости.

— Иногда мы видим то, что причиняет боль, вскрывает нагноившиеся раны. Но так нам проще все исправить, не так ли?

У меня внезапно зачесались руки, будто я снова сунула их в крапиву. Я потерла ладони и кивнула. Я поняла, к чему было это напоминание. К тому, что я должна исправить учиненную мной несправедливость со Светой. Зуд тут же прекратился.

Настасья вытащила из передника огромные черные ножницы, напомнившие мне мою иглу и корону Дамира, и отрезала нити от станка. Она ловко завязала узел, а после иглой аккуратно спрятала нити внутрь.

– Хороший получился, – улыбнулась Настасья. – Это для вашего первенца.

Она протянула пояс Дамиру. Тот с поклоном принял подарок. А я закусила от смущения губу. Быстрые все какие…

– Я только баню протопила. Попарьтесь с дороги, поешьте, отдохните, а на рассвете проход откроется, – хлопнула по коленям Настасья. – И не надо никакой платы! Ваша плата – ваша служба другим людям! У нас только так заведено. Отдавать миру, не жалеючи, и тебе вернется сторицей!