Стальная роза

Глава 1

Я равнодушно посмотрела на лежащую девушку. Светлые, уже почти седые волосы, очень бледная кожа. Следы веснушек на лице уже давно исчезли. Девушка очень худа. Впалые щеки, из-за которых ее скулы кажутся более четкими, словно скульптор переборщил, вырезая их. Хотя, возможно это так тени играют и на самом деле они не такие. Сложенные на груди кисти рук очень костлявые. Бардовое бархатное платье, которое ей уже велико.

Жалкое зрелище. Ей бы не мешало хорошенько покушать.

От бесконечного рассматривания девушки меня отвлек шум. Сверху раздались шаги. Этот мошенник опять пришел сюда? Внутри поднялась злость. Очередная попытка продать дом! Мой дом!

Пара секунд, и я наверху. Да, этот толстый мошенник с неприятным лицом снова пытается продать мой дом.

Что? За какую цену?! Этот дом стоит в три раза дороже!

— Проходите, осматривайтесь. Этот дом прекрасен, только стоит сделать небольшой ремонт. Во дворе есть изумительный сад, в котором ваши дети смогут гулять.

На лице мужчины, который осматривает дом, появилась гримаса недовольства. Мошенник занервничал. Я же подошла к (не)потенциальному покупателю и прошептала:

— Не покупай. Цена слишком большая для такого дома.

Да, я готова сказать что угодно, лишь бы этот дом оставили в покое. Мужчина не мог меня услышать, ровно, как и увидеть. Это возможно только детям. Но мужчина после моих слов неожиданно напрягся. Это меня не слабо напрягло. Неужели он меня услышал? Или почувствовал, что я рядом?

Но мужчина пошел дальше. На сад, о котором говорил толстомордый, он взглянул из окна. Сад был запущен. И причем очень давно.

— Я готов приобрести этот дом. Но только за половину той суммы, что вы назвали, — заведя руки за спину, заявил мужчина.

Что?!

Я тут же оказалась рядом с мошенником и зашептала ему, что бы он не смел соглашаться.

— Цена и так низкая, — прошипела я. — Я не позволю продать мой дом за бесценок!

Если бы он меня еще слышал… Какая же я беспомощная в этот момент!

— Простите, господин, но я не могу. Я и так снизил цену, — занервничал мошенник.

— Тогда нам говорить больше не о чем, — холодно произнес мужчина. — Этот дом не стоит той цены, что вы назвали. Сам он по себе стоит гораздо дешевле. Ведь здесь просто необходим капитальный ремонт, который обойдется совершенно не дешево.

Мошенник заколебался, у него проступил пот на лбу. Не соглашайся! И оставь мой дом, наконец, в покое!

— Погодите! Хорошо, продам за половину той суммы!

— Что?! Да как ты смеешь?! Продать! Мой! Дом! Да еще так дешево!

Стекла задребезжали. По старому пыльному зеркалу пошла сеточка трещин. Удивленно посмотрела на него и встретила в немного мутном отражении напряженный взгляд мужчины. Сообразив, что он меня видит, причем в отражении, поспешила выйти из «поля зрения» и притаилась в углу.

— Что-то не так? — спросил мошенник. Голос у него дрожал. Он боялся этого места. Наверняка по городу ходят слухи, что здесь обитают призраки. Дети не раз убегали от сюда с криками. Жаль, что взрослых не могу прогонять так же.

— Все в порядке. Думаю, что надо будет еще провести чистку.

И все-таки, этот мужчина видел меня? Но это же невозможно. Он взрослый и давно потерял то зрение, которое позволяет видеть таких, как я. Призраков. И что произошло с зеркалом и стеклами? Я смогла как-то воздействовать на предметы? Раньше у меня это не получалось. За столько лет! Первый успех!

Мужчины ушли из моего дома, окончательно договорившись. Нет сомнений, что тот мужчина не отступится и купит дом. Значит, моя задача его выселить отсюда. И новые способности мне должны помочь. Только надо сначала разобраться, как они работают.

После их ухода я пыталась повторить тот же трюк, но ничего не вышло. Какое разочарование! То явление было разовые или проявляется только при сильной эмоциональности? Если последнее, то это плохо. Просто ужасно! Ведь, будучи в таком состоянии эмоции у меня сильно приглушены. А некоторые и вообще не испытываю вовсе.

Но… толстомордый что-то говорил о детях. Значит, пока вся надежда на них. Надеюсь, они еще не слишком взрослые, чтобы перестать меня видеть. Очень надеюсь.

Тот мужчина еще несколько раз появлялся в доме. То со строителями, то со странным человеком в черных одеждах. Последний упомянутый был забавный. Что-то бурчал постоянно, делал непонятные пасы руками и зажигал какие-то сушеные травы. Кажется, меня пытались изгнать. Что ж, у него это не получилось!

С тех пор в доме стало шумно. Рабочие делали свою работу — капитальный ремонт. Стоит признаться, что ремонт все-таки был необходим. Крыша давно протекает, от стен веет холодом, которого я, правда, не чувствую. Но от этого не лучше.

Работали они, конечно, не совсем качественно. Я бы за такую работ заплатила вдвое меньше, чем обещал «новый владелец дома». Закрытой комнаты они не нашли. Это даже хорошо. Без ключа, они просто выломали бы дверь и ворвались в мое священное место.

Наверное, это безобразие с ремонтом длилось месяц. Не было мне покоя от постоянного шума и от внутренней ярости. Я не смирилась с тем, что мой дом купил какой-то холеный тип.

С наступлением дождливой осени, все прекратилось. Ремонтники убрались из дома, даровав долгожданную тишину. А я опять разглядывала девушку.

Я не знаю, сколько она уже здесь лежит. И не знаю толком спит она или давно мертва. Жизни в ней не чувствовалось.

От разглядывания меня опять отвлек шум сверху. Мигом появившись наверху, недовольно посмотрела на мужчину, которого, как оказалось зовут Маркусом. На этот раз он приехал сюда с детьми.

— Смотри какой большой дом, Лель, — прозвучал мальчишеский голос.

Я взглянула на детей и довольно улыбнулась. Мальчику на вид было лет пять, а девочке семь. Они еще могут меня видеть. Отлично. Значит, стоит немного притаиться, чтобы они не увидели меня раньше времени.

Но что-то в детях было не так. Вернее, в девочке, которая на фразу мальчика грустно осмотрелась и пожала плечами. Как-то странно она выглядит. Нездоровая белизна, темные круги под глазами. Будто она больна.

Мужчина провел детей в их комнату, помог разобрать вещи. Позже начала приезжать прислуга. Дом снова ожил. Отсюда снова ушли покой и тишина. Надеюсь, что не на долго.

Дети вели себя на удивление тихо. Отец их что ли на столько строгий, что они такие забитые?

Вечером Маркус пришел их укладывать спать. И вел он себя довольно мягко. Мягче, чем мой отец когда-то давным-давно. Так, хватит потрошить то, что было давно и почти не помню. Сейчас другая тема.

Не понимаю. Поведение отца никак не соответствует состоянию детей. В чем дело?

— Завтра придет ваша новая няня. Мне необходимо работать, чтобы мы могли жить нормально, вы знаете. Ведите себя, пожалуйста, хорошо, — мягко проговорил отец, погладив детей по голове. — И, если что-то случится, Микаэль, ты знаешь, что делать.

Мальчик улыбнулся и кивнул. Маркус ушел в кабинет. Дети же немного пошептались и уснули.

Заглянув в кабинет, увидела хмурого Маркуса. Он сидел и о чем-то думал.

— Может спать пойдешь уже? — раздраженно прошипела я. — Ты мешаешь. Среагируешь раньше времени.

Но мужчина даже не думал об этом. Ждать мне надоело. Что странно для меня. Раньше к ожиданию относилась проще. Вернувшись в детскую, приблизилась к кровати мальчика и истошно заорала. Ребенок проснулся и, увидев мое хищное искривленное лицо, испуганно закричал. Проснулась девочка.

— Папа! — закричала она и вдруг, закашляв, тяжело задышала, словно ей не хватало воздуха. Словно, она задыхалась.

Что же я делаю?! Я только напугать хотела, а не… не…

Я заметалась, не зная, что делать. Страх на столько проявлялся, что задребезжали стекла в окнах.

Так, надо брать себя в руки!

Немного успокоившись, приблизилась к мальчику.

— Что с ней? Как помочь?

После вопросов я почувствовала что-то странное. Взглянула на руки, которые держали за плечи мальчика. Мои руки! Касались живого человека!

— Как ей помочь?! — вновь спросила, прогнав растерянность.

— Ей нужны лекарства. Они у папы.

— Зови отца!

Я приблизилась к девочке и начала ей говорить что-то успокаивающее.

— Успокойся, пожалуйста. Все будет хорошо. Я не знала, что все так выйдет. Прости. Прости!

В это время мальчик слез с кровати и побежал к двери. Уже, когда был рядом, она открылась, едва не задев ребенка. Какой заботливый отец! Если бы я могла, то я бы вздохнула облегченно. И я скрылась, наблюдая за происходящим.

Маркус подбежал к девочке, достал шприц и вколол лекарство. Через пару минут Лель перестала задыхаться. Все обошлось.

— Что произошло? Вы кричали, — устало и обеспокоенно спросил мужчина.

Дети молчали.

— Я жду.

— Мы кого-то видели.

— Видели? Почему вы не спали? — сурово спросил Маркус.

— Мы спали! — возразил мальчик.

— Наверное, нам приснилось это, — тихо и немного хрипло сказала девочка.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Я понимаю, что сейчас у нас всех тяжелое время, но прошу вас, давайте без этих игр!

— Но…

— Ложитесь спать.

Мужчина ушел, а я показалась детям.

— Не кричите, пожалуйста. Я не люблю шум, — да, да, а сейчас я что спровоцировала? — Ты чем-то больна?

Микаэль и Лель настороженно переглянулись. Я даже улыбнулась.

— Папа говорит, что у нее слабое здоровье.

— Что еще он говорит?

— Что надо принимать лекарства и не волноваться. А ты кто? Зачем ты нас напугала?

Я внимательно посмотрела на брата с сестрой. Не говорить же им правду. По крайней мере всю.

— Я хозяйка этого дома. А пугала… это такое приветствие. Испытание, чтобы стать настоящими друзьями.

О, Всевышний, что я говорю? Я совсем из ума выжила.

— Правда? — спросил мальчик. — Мы прошли испытание?

Глаза детей загорелись надеждой. И… Я не смогла поступить иначе.

— Чистая правда, — серьезно кивнула головой. — Лель прошла испытание, а вот ты… Мне надо подумать. Отцу сказал, что видели кого-то, потом пытался возразить, что это не приснилось…

Лицо Мика накрыла печаль. Подбородок легонько затрясся, словно он собирался сейчас заплакать. Это меня очень испугало, и я поспешила продолжить.

— Но, ты не потерялся, когда сестре стало плохо и послушался меня. Поэтому… думаю, что… Ты прошел испытание.

— Ура!

— Тише! Вы можете стать моими друзьями, но вы должны никому не говорить обо мне. А теперь спите, уже поздно.

Переместившись вниз, принялась ругать себя. Целью было запугать их, чтобы они уговорили своего отца уехать отсюда. Но все пошло не так, как планировалось. Да, дети меня испугались, но это чуть не обернулось катастрофой. Но дальше! О чем я думала, когда назвала их своими друзьями? О чем я думала?!

Придется действовать иначе. Но как?

И что делась с возникшими вопросами? Как я смогла коснуться мальчика? Почему я испугалась? Чувство было сильным, насыщенным. Почему мне было не все равно, когда девчонка начала задыхаться? Кто бы мне на них ответил…

Глава 2

На следующий день Маркус ушел рано утром, когда пришла няня. Красивая женщина, но неприятная по сути. Каштановые волосы, приятные формы, янтарные глаза, опушенные густыми темными ресницами. И злой взгляд, который она пытается скрыть. Неужели, Маркус этого не заметил?

Однако она вела себя с детьми вполне приемлемо. Равнодушно, но следила за тем, чтобы они вовремя поели, за тем, чтобы Риэль приняла лекарства. Но помимо этого, она что-то искала. Первые несколько дней она просто осматривала дом. Как бы невзначай зашла в кабинет Маркуса, то в другую комнату, в библиотеку. Потом Карлин, так зовут няню, начала рыться в вещах. Она что-то искала. И, видимо, так и не смогла найти, потому что через неделю этого безобразия она сорвалась.

— Значит так, детки. Сейчас идете в свою комнату и сидите так тихо, чтобы я ни малейшего шороха не услышала. Иначе горько пожалеете. Все понятно? — процедила она сквозь зубы.

Дети удивленно посмотрели на нее, но ничего не сделали.

— Когда я спрашиваю, вы отвечаете, — повысила женщина голос. — Говорю что-то делать — немедленно выполняете! Вам понятно?!

— Да, — буркнула девочка и, схватив брата за руку, направилась в комнату.

— Лель, почему она так себя ведет? Мы ее чем-то обидели?

— Не знаю, Мик. Но, кажется, лучше сделать так, как она велит.

— Прошлая няня нравилась больше. Эта злая, хоть и ведет себя сегодня так.

— Мне тоже, Мик. Но папа нас не послушает, не найдет другую. Он никогда нас не слышит.

— Может, позовем ту тетю? Вдруг она поможет?

— Она уже неделю не появлялась, — обиженно произнесла Лель.

Это верно. Всю эту неделю я старалась не попадаться им на глаза и самой меньше быть рядом. Я боялась, что смогу привязаться к ним. А этого никак нельзя допустить. Дом мой больше не будет моим в таком случае. Но мне очень не нравится то, что в нем сейчас твориться. Эту семью я как-нибудь пока переживу, а вот эту крысу… Не знаю, что она ищет, но мне это совершенно не нравится. И все же придется, наверное, вмешаться.

В итоге, вздохнув, показалась перед детьми. Лучше мне упростить задачу.

— Не надо звать. Я уже здесь. И приношу глубочайшие извинения за такое долгое отсутствие.

Мальчик радостно улыбнулся и побежал ко мне, пытаясь меня обнять. Плохая идея, ребенок. Маленькие ручки сомкнулись в воздухе. Микаэль удивленно посмотрел на свои руки, как я в ту ночь на свои, и перевел на меня озадаченный и обиженный взгляд.

— Меня нельзя коснуться.

— Но ведь тогда ты меня коснулась.

— Да. И я не знаю, как это вышло.

— Так, значит, ты приведение?

— Да.

— Значит, ты умерла? — начиная плакать, спросил Мик. Эти слезы на столько тронули меня, что мне стало больно. Забавно, что раньше этого чувства я не испытывала в таком состоянии.

И я не знаю умерла или нет, но детям ответила, что умерла.

— Не печалься. Все рано или поздно умирают.

— Раз ты мертвая, но привидение, значит и наша мама тоже приведение? — впервые заговорила со мной девочка.

Ответить я не успела, потому что в детскую ворвалась злая няня. Злее, чем, когда она вошла в дом утром.

— С кем вы разговариваете? — строго спросила няня.

— Ни с кем.

— Какая наглая ложь! — воскликнула женщина, а потом издала непередаваемый противный звук удивления. — Это что такое? Я спрашиваю, что это такое?!

Женщина указала пальцем с очень длинным ногтем на Микаэля. Мальчик плакал. Впервые при Карлин.

— Немедленно прекрати!

Но от этого требования маленький Мик заплакал сильнее. Няня замахнулась, чтобы ударить ребенка.

Ударить. Ребенка?

В душе забурлила злость. Неосознанно вмиг оказавшись рядом, схватила за руку женщину, не позволяя ударить. Она посмотрела на меня со смесью злости и удивления, которые сменил испуг. Псевдо няня истошно закричала. От неожиданности я отпустила ее руку и отшатнулась.

— Что это было? — растерянно пробормотала женщина, разглядывая след на руке. — Дети беса. Вас защищают бесы! — воскликнула она и поспешно вышла из комнаты. Звук поворачиваемого ключа в скважине. Она их заперла! Безумная женщина! Кто ее вообще подпустил к детям? Глупый вопрос. И так понято кто!

Обернулась к детям. Девочка заботливо обнимала брата, который старался больше не плакать.

— Она не будет вашей няней больше. Уж я об этом позабочусь, — пообещала я и отправилась к себе вниз.

В смысле, к себе? Этот дом весь мой! И почему я так беспокоюсь об этих детях?

Ответов на эти вопросы у меня не было. Как и на следующие.

Как эта «няня» смогла меня увидеть? Почему Маркус не имея способностей увидел меня тогда? Неужели, в момент сильной эмоциональности я приобретаю не только силу, но и физическую оболочку? Сколько вопросов и ни одного ответа! С появлением этой семьи все пошло не как надо. И мне это очень не нравится.

Примерно за час до прихода Маркуса, Карлин выпустила детей из комнаты — голодных детей! — и погнала их на кухню кушать холодную кашу.

— Не смейте жаловаться отцу, иначе пожалеете.

— Думается мне, пожалеешь ты, — скрестив руки на груди, проговорила я, имея твердое намерение вызвать желание у няни здесь больше не появляться.

Меня она, к сожалению, не слышала. Лель перевела на меня взгляд полный надежды. Это не укрылось от Карлин. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Я избавлю вас от этой гадости. Потом еще спасибо скажете.

Вот тут я вспыхнула.

— Это я-то гадость? Поганка, тебя вообще кто к людям пустил?

Дети хихикнули. Ну, хоть развеселила их, а то сидели с грустными мордочками, словно переняли лица у статуй в моем саду. Няне же их приподнятое настроение не понравилось, из-за чего она в очередной раз на них прикрикнула. Когда дети доели холодную кашу, вернулся их отец.

— Добрый вечер, госпожа Толь. Как вели себя дети?

— Чудесно, — приторно улыбнулась Карлин. Двуличная тварь!

Встав позади детей начала им говорить:

— Не показывайте вида, что я здесь. Как только Карлин уйдет, рассказывайте все отцу. Если что, я подскажу что говорить. Поняли?

Девочка еле заметно кивнула. С некоторой грустью я провела рукой по головам детишек. И ничего не почувствовала. Как и дети.

Ситуация оказалась хуже, чем я думала. Маркус действительно не хотел их слышать. И это никак не связывалось у меня в голове. Тот мужчина, который укладывал их спать и этот, который отмахивается от слов детей, никак не могли быть одним человеком. Неужели он не видит злые взгляды няни и несчастные детей?

— Прекратите свои капризы, — жестко сказал Маркус. — Госпожа Толь числится лучшей среди рекомендованных. Отправляйтесь в свою комнату, вы наказаны.

— Но…

— Риэль! Избавь меня от ваших глупых фантазий.

Когда в комнате осталась только я и сам хозяин кабинета, эмоционально произнесла:

— Слепой дурак!

Мужчина вскинул голову. Он меня услышал? Взгляд его исследовал помещение и остановился на зеркале, где я отражалась.

— Я снова тебя вижу. Кто ты? И это тебя я только что слышал?

— Кого же еще? — раздраженно сказала я.

— Я тебя больше не слышу. И… не вижу.

— Больше и не увидишь, — буркнула я, недоумевая, что в мыслях назвала Маркуса хозяином моего кабинета.

Похоже, придется самой избавляться от этой женщины.

Собственно, с появления Карлин прошло две недели. С того дня, когда она сорвалась на детей, стало хуже. Псевдо няня начала часто кричать без причины на детей. Они же все чаще и чаще дети пропускали время еды и им приходилось есть холодную пищу. Госпожа Толь не позволяла прислуге ее подогреть. Удивительно, что эта прислуга ничего не доложила работодателю. Моя бы воля, их бы уже здесь не было. Но, увы. Но и сам отец хорош!

Но помимо всего этого, как-то незаметно меня стало волновать не то, что мой дом занят, а… дети. Мне всей душой хотелось им помочь, подарить ласку и… это пугало. Пугало на столько, что как-то я скрылась безвылазно на сутки внизу. Я не могла в себе разобраться. Не могла понять почему все так резко изменилось. Ведь сюда залезали, и дети в поисках привидений или каких-то сокровищ, и приходили люди, планируя покупать этот дом. И во мне ничего не менялось. Детей я прогоняла, а покупатели не спешили приобретать дом, вспоминая какие-то страшные легенды.

Кроме этих детей меня еще волновало то, куда делась их мать. Умерла? Риэль ведь спрашивала меня что-то. Точно, она спрашивала привидение ли, как я, ее мама. Значит, она мертва? Но что, если им так отец сказал? Что, если она жива?

Разобраться в себе так и не удалось. Прятаться внизу дольше я не смогла. Поэтому утром я с детьми ожидала прихода госпожи Толь.

— Почему ты вчера не пришла? Эта няня заставила нас читать какие-то молитвы вслух весь день. И опять не давала нам есть. А если мы замолкали, то она кричала. А еще она звала тебя.

Из-за рассказа Лель я разозлилась. Какого беса эта женщина творит?

— У меня были дела, — ответила детям. — Зачем она меня звала?

Девочка пожала плечами.

Вот так. Стоило на день исчезнуть, как обо мне эта ужасная женщина вспомнила. Или не забывала?

Когда пришла Карлин, настроение у детей резко снизилось, даже не смотря на мое присутствие. Няня заставила их читать какие-то смехотворные молитвы и неустанно следила за ними и их реакцией. Но, видимо, не дождавшись, резким окриком приказала им замолчать и подниматься в свою комнату.

— Шевелитесь уже! — подгоняла Карлин, следуя за детьми.

И когда, после очередного окрика Лель запнулась, Карлин ударила ее по спине вицей. И откуда только она ее достала!? Девочка тихо вскрикнула. В следующее мгновение вица была откинута в сторону. Женщина гадко улыбнулась, достала из-под порота какой-то мутноватый камень, шепнула что-то и он слегка засветился.

Я почувствовала некоторую слабость и легкое головокружение, а следом и странное давление. Привычная легкость ушла, как и присущая мне прозрачная синева вида приобрела более человеческий вид. Я становилась материальной.

Материальной!?

Перевела взгляд на женщину. Она меня видела. Видела!

— Так вот ты какая, — довольно протянула Карлин и что-то зашептала. И уже более внятно добавила. — Ты служишь мне, ты принадлежишь мне, ты выполняешь мои приказы. Я привязываю тебя к себе.

— Ты серьезно думаешь, что это подействует? — Довольно равнодушно спросила я. Хотя внутри такой пожар эмоций горел! Слегка задребезжали оконные стекла. Как бы они не разбились, ведь тогда могут пострадать дети. Но! Подумать только, какой-то камень сделал меня почти живой!

— Это мы сейчас и узнаешь. Принеси мне розу. Сейчас.

Приказ на меня никак не подействовал. Это не понравилось нашей госпоже Толь, она здорово разозлилась. Уж не знаю, что она хотела сделать, но едва она дернулась, я стремительно подошла к ней — подошла! — и с силой оттолкнула к стене и сжала шею рукой. Хотела отобрать и загадочный камень, но эта противная женщина сипло что-то шепнуло и все изменилось. Резкая непривычная слабость, возвращение той самой легкости, которая сейчас казалось до тошноты противной. Забавно, что меня в таком состоянии тошнить не может. Да, я опять была в своем прежнем состоянии. И была очень слаба.

Карлин же, схватилась рукой за шею и осоловело оглядывалась вокруг. Было видно, что она боялась. И не зря. В следующий раз я буду более ловка и проворна.

Немного отойдя от шока, няня рявкнула на детей, приказав идти в свою комнату. А потом, дождавшись, когда они скроются, пошла снова рыскать по дому. Уж не ту розу ищет она, о которой говорит? Что-то мне это еще больше не нравится. Потому что откуда она может знать о ней? Откуда?!

К сожалению, я никак не могла повлиять на действия женщины. Камень, перестав воздействовать на меня словно высосал все силы, и я не могла их применить. Я могла только наблюдать. Злиться. И строить догадки.

Тем временем Карлин продолжала что-то искать. Рылась в шкафах, в столе Маркуса, искала, похоже, потайные ходы. Но ничего не нашла. Снова. И это ее злило. Ну, хоть не одна я сейчас в таком состоянии.

Глава 3

Маркус по-прежнему оставался глух к своим детям.

На следующий день мое состояние улучшилось, вернулось все на свои места. И я была полна намерений отобрать тот чудесный камень. Мне он нужнее.

Однако и Карлин была готова следовать дальше своим целям.

Едва войдя в дом, она начала приторным голосом звать меня, называя призраком. От этого мне стало противно. Я ей собака что ли? И у меня имя есть. Если она как-то узнала о розе, то и мое имя должна была узнать! Не смотря на всю эту ситуацию, я все же приблизилась к ней. Наверное, она почувствовала мое близкое присутствие, так как вздрогнула.

Карлин взяла в руки камень, тот самый камень, который она замаскировала под кулон и что-то шепнула. Я опять стала материальной. Не теряя времени, сорвала с шеи камень. Карлин вскрикнула от боли. На шее появилась красная полоса от шнурка. Так ей и надо!

— Как… У меня же защита от духов! — растерянно пробормотала псевдо-няня, приложив ладонь к шее.

— Видимо, защита не работает, — кровожадно улыбнулась я.

И отвесив пощечину, таким образом еще больше шокировав ее, прижала руку к ее горлу.

— А теперь поговорим. Какое слово-ключ? И попробуй только обмануть!

— Спириит.

— Спириит, — шепнула я со злорадством смотря на нее.

Секунда и все вернулось, как было. Я больше не была физически осязаема и видима. Только огромная усталость и неспособность чувствовать себя живой. Впрочем, я и так не чувствую себя живой.

Почувствовав, что сзади кто-то есть, обернулась. Дети. Они видели эту сцену. Я боялась увидеть в их глазах страх, но ничего такого не было. Если бы я могла, то вздохнула бы с облегчением. Они не стали меня воспринимать каким-то чудовищем, увидев жестокость с моей стороны.

— Скажите ей, чтобы она уволилась сама, — немного устало произнесла я. — Иначе ее пребывание в моем доме станет кошмаром.

Я замолчала на несколько секунд и продолжила.

— И пусть забудет про розу.

И с мыслями, что мне нужен сейчас отдых, исчезла, оказавшись в своей «норе». Забавно, призраку нужен отдых…

Необычный камень. С переходом в мое привычное состоянии, он стал призрачным, как и я. Словно теперь мы были едины. Подержав его несколько секунд в руке, повесила его на шею. И уже запоздало подумала, что после моего ухода Карлин может как-то навредить Лель и Мику. Но, решив, что после той сцены в коридоре, она побоится что-либо делать, успокоилась.

Дальше были выходные, на которых Маркус был дома. Наконец-то отдых от той ненормальной. Отдых и для меня, и для детей, конечно.

Заботливый папаша в субботу устроил обед в саду. В порядок привели только беседку, а не весь сад. Смешно и грустно от этого.

На обеде я присутствовала. Велев детям не подавать виду, что меня видят, находилась рядом с ними. Они были тихими, но радовались тому, что день проводят с отцом. Пусть и с непутевым, но он все же лучше, чем Карлин.

Дождя в этот день не было. Небо ясное, солнце еще теплое. Деревья почти полностью покрыты золотом. Осень вступала в свои права. На сколько помню, она всегда рано приходила.

Я грустно посмотрела на семью, обедающую в беседке. А ведь когда-то я со своей семьей часто проводили под крышей этой самой беседки время. В ней отец подарил мне на пятилетие кота, а ровно через год ушел в другую семью… Не смотря на тот ужасный день, я не разлюбила эту беседку, этот сад. Но грусть оставалась.

Уже вечером, после того, как за Маркусом закрылась дверь, я показалась перед детьми. Они еще не спали.

— Гвен, а почему у деревьев листья стали желтыми? — спросил Микаэль.

Я на секунду удивленно задумалась. А потом рассказала то, что рассказала мне мать, когда я ее спросила о том же.

— Скажи, ты замечал, что осенью солнца меньше, чем летом? — дождавшись кивка, я продолжила. — Хорошо. Летом, когда солнца достаточно, листья зеленые. С наступлением осени, оно появляется реже и деревьям не хватает его тепла. Им кажется, что оно забыло про них. Тогда деревья пытаются привлечь внимание солнца, меняя цвет листьев на цвет его лучей.

— Но оно ведь не обращает внимание на них целую зиму и почти всю весну.

— Верно. Солнце весной замечает, что без него нет зелени и той летней красоты и обращает свой взор обратно. Ему не хочется терять эту красоту. Без него нет травы, цветов. Нет красоты.

— Это все не правда, — тихо возразила Лель. Я слегка улыбнулась.

— Тогда почему же листья желтеют?

— Потому что Всевышний так пожелал. Чтобы осенью они желтели, а весной и летом были зеленые.

— Неправда! — возразил Мик.

—Ладно-ладно! Только не ссориться! Пусть каждый останется при своей версии, хорошо? Потом вы услышите другую и сами решите какая из них верная. Вам пора спать. Спокойной ночи, дети.

— Спокойной ночи, Гвен.

Я улыбнулась, подождала, когда они уснут и вернулась в свою «нору». Там я хмуро посмотрела на лежащую девушку. Так не должно быть. Она не должна лежать здесь. А эта семья не должна быть в моем доме. Я не должна привязываться к этим детям. Но все идет далеко не так, как надо.

Я была в ярости. Эта мерзкая женщина вернулась. Едва Маркус ушел, я накинулась на ее. Но едва коснувшись ее, почувствовала боль.

Не поняла.

Попыталась еще раз, но меня словно сильный разряд тока ударял. На ней была защита. Действительно, защита.

— Теперь ты мне ничего не сделаешь.

Я схватила первую попавшуюся вещь — вазу — и запустила ее в женщину. Ваза осколками разлетелась от защитного силового поля. Что за ерунда?

— Принеси мне розу. Иначе детки пострадают.

Все плохо. Очень плохо. Я не хочу ими рисковать. Но и розу отдать не могу ей.

— Я не знаю, где она.

— Так найди, — недовольно произнесла госпожа Толь. Она посмотрела наверх и в ее глазах зажглись злые искорки.

Обернувшись, увидела на втором этаже детей. Они стояли у лестницы, но не спускались.

— Идите в комнату, — мягко сказала я.

— Нет, — резко произнесла женщина. — Спускайтесь сюда.

Я слегка покачала головой. Дети послушали меня и ушли.

— Я предупреждала тебя, чтобы ты уволилась сама. Зачем ты вернулась? Я не знаю, где эта чертова роза. Возможно ее вообще не существует!

— Ты думаешь я поверю тебе? Мне сказали, что она должна быть здесь! Я не оступлюсь, пока ее не достану.

Ей сказали? Кто?! Кто еще знает про эту проклятую розу?

— Я приказываю тебе, найди розу!

— Ты не можешь мне приказывать, — равнодушно произнесла я.

Карлин зло посмотрела на меня.

— Верно, — неожиданно спокойно произнесла она. — Зато я могу угрожать тебе.

Внутри меня все похолодело, но внешне это никак не отразилось.

— Если ты говоришь о детях, то зря. Мне все равно что с ними будет.

— Кого ты пытаешься обмануть? Меня? Или себя? Признай, тебе дороги эти дети. Это заметить не сложно. Ты, как ангел-хранитель, охраняешь их. Я дам тебе сутки на то, чтобы ты нашла эту розу. Иначе дети пострадают.

Карлин прошла мимо меня, поднялась по лестнице на второй этаж.

— Я ведь могу рассказать все Маркусу, — негромко сказала я.

Псевдо няня обернулась.

— Можешь, — согласилась она. — Но ведь ты могла рассказать и раньше. Но не сделала этого. И, видимо, на это есть более важные причины, чем эти милые детки.

Женщина отвратительно улыбнулась, а я разбила вторую вазу.

Глава 4

Она была права.

Права в том, что пытаюсь обмануть саму себя. В том, что дети стали мне дороги. И как только возможно привязаться к ним почти за месяц? Мне даже сложно сказать, когда это произошло. То ли, когда Лель и Мик только вошли дом, то ли, когда я испугала их, а потом опрометчиво предложила дружбу.

Она была права и в том, что есть причина, почему не могу раскрыть себя Маркусу. Дом тоже был мне дорог. Почти, как Риэль и Микаэль. У меня было чувство, что как только я ему покажусь, дом больше не будет моим. Я его и так сейчас теряю. И мне страшно это осознавать. Как страшно и за то, что с детьми Карлин может что-то сделать. Особенно страшно, когда не могу влиять на нее. За выходные она здорово подготовилась к нашей очередной встрече. Она где-то нашла настоящую защиту от таких, как я. И это очень плохо.

Но противодействовать можно и не в открытую. Я могу устроить ей ловушку.

До ее ухода я обдумывала план. Где это сделать, как достать то, что мне надо. После прихода Маркуса, начала воплощать свой план.

В тот день, к счастью, она детей не тронула.

Лель и Мик, как мы договорились, сидели в своей комнате. Они не должны были выходить пока я им не скажу. Но все пошло не по плану.

Я ждала Карлин у лестницы.

— Не раздевайся, — сказала я, когда она вошла в дом.

— Ты нашла ее? — приподняла бровь госпожа Толь.

Я согласно кивнула.

— Хорошо. Приведи мальчишку с девчонкой. Они пойдут с нами.

— Нет.

— Нет? Тогда, я думаю, ты не расстроишься, если их найдут через недельку мертвыми в канаве?

Я сжала челюсти и раздраженно посмотрела на женщину.

— Мне кажется, ты не понимаешь суть происходящего. Я не на столько глупа, чтобы идти туда только с тобой. Дети — мой гарант, что ты меня не обманываешь. К тому же, ты не рассказала Маркусу обо всем, иначе меня уже давно бросили в тюрьму. Веди сюда детей и идем туда, где находится роза. Хотя я не понимаю, почему ты ее сама не принесла?

— Я не могу к ней прикоснуться, — процедила я сквозь зубы, поднимаясь по лестнице.

— Интересно, — протянула Карлин. — Ах, да. Собирай обоих детей.

Я показушно спокойно поднялась на второй этаж, как можно равнодушнее закрыла за собой дверь детской, хотя внутри такой шкал эмоций бурлил. Я злилась больше, чем, когда толстомордый пытался продать мой дом. Удивительно, что стекла еще не лопнули.

— Ты ее прогнала?

От вопроса я слегка вздрогнула.

— Вам надо одеться, — тихо сказала я, не смотря на детей. — И ничего не бойтесь.

Я могла бы просто запереться здесь и дождаться прихода Маркуса, — подумала я. — Но тогда у меня не останется шанса оставить дом моим. Поэтому я просто должна это решить сама. И пусть все пошло немного не по плану.

Я помогла детям одеться и повела их в коридор. Всевышний, как же я этого не хочу!

— Отлично, — неприятно улыбнулась Карлин. — Веди.

Привела ее к задней стороне дома, где находится спуск в подвал.

— Она внизу.

Госпожа Толь скептически посмотрела на меня.

— Пусть кто-то из детей принесет ее.

— Нет, — я пихнула детей за спину.

— Преимущество сейчас не на твоей стороне, дорогая, — напомнила про свои угрозы Карлин.

— Пойдем вдвоем. Я и ты.

— И кто-то из детей.

— Нет, — снова не согласилась я.

— Да, или я осуществлю свои угрозы.

Я немного прищурила глаза от гнева.

— Хорошо.

— С нами идет Риэль.

— Нет. Она больна. Нельзя ее подвергать такому риску.

— В этом-то и суть, моя дорогая. Она больший гарант моей безопасности, — снова улыбнулась Карлин.

Мне не оставалось ничего сделать, кроме как согласиться. Лучше бы я запрела детскую комнату, потому что сейчас план стремительно рушится.

Перед тем, как мы начали спускаться, Карлин разъяренной кошкой прошипела Мику:

— А ты, чертеныш, стоишь здесь и не двигаешься, понял? И только посмей кого-нибудь позвать — не поздоровится!

Мальчик был готов разреветься. Такое отношение этой псевдо-няни разозлило еще больше. И сделать я ничего ей сейчас не могу. Как жаль!

Подвал был не такой, как у других домов. Там были камеры, в которых много лет назад находились пленники. Пленники не моей семьи, конечно. Моя бабушка купила этот дом довольно дешево, потому что прошлым жильцом был сошедший с ума бывший военный. Он держал в подвале тех, кого удалось заманить в ловушку. Понять не могу, почему бабушку не испугало такое прошлое дома, хотя именно из-за прошлого никто не спешил его покупать.

Она, конечно, изменила весь дом, кроме подвала. Его она не трогала. Понятия не имею почему.

Здесь было довольно темно и сыро. Пахло плесенью. Ловушку я устроила в самом конце подвала.

Дойдя до конца, мы остановились перед тяжелой железной дверью.

— Она там, — сказала я.

— Ну, так чего ждешь? Открывай.

Спорить с ней сейчас смысла нет, поэтому, сжав зубы, сделала то, что она велела. Дверь с противным скрипом отворилась.

Роза лежала на небольшом пыльном постаменте. Я уверенно зашла в камеру, отметив то, что это же самое Карлин сделала весьма осторожно, подталкивая вперед себя Лель.

— Принеси ее, Риэль.

Девочка вопросительно посмотрела на меня. Я кивнула.

Лель неуверенно подошла к постаменту и не спешила брать в руки цветок.

— Ну, же! Бери ее!

Риэль вздрогнула и тут же схватила розу. Ничего особо не произошло. И, в прочем, не должно было.

— Отдай ее мне, — вздохнув, предвкушающее произнесла Карлин.

Женщина выхватила у едва подошедшей девочки несчастный цветок и чуть ее не выронила. Она укололась шипами, как я когда-то…

— Госпожа, вам принесли посылку, — произнес дворецкий, подавая мне продолговатую коробку.

Я приподняла бровь. И от кого же?

Дворецкий на счет этого ничего не смог толком сказать. Коробку принес посыльный, а от кого — неизвестно.

Я осмотрела коробку на предмет записок и ничего не нашла. Решив, что она может быть внутри, уверенно открыла ее.

— Какая красота, — восхищенно вздохнула я. — Странно, даже внутри нет записки.

— Может стоит передать это патрульным?

— Не знаю. Да и что может сделать такая безобидная красота?

Дворецкий ничего не ответил.

Я взяла розу руку и тут же укололась ее шипами. На пальцах набухли капельки крови. Выронив цветок, прижала пальцы к губам, слизнув кровь…

Вынырнув из воспоминаний, взяла Лель за руку и начала отступать назад, пока Карлин что-то недовольно шипела.

— Ну, и куда же вы? — Вкрадчиво спросила она, разворачиваясь. Тон был натянуто спокойный.

Мы замерли, хотя стоило было стремительно сделать последние пару шагов и захлопнуть эту чертову дверь! Надо было срочно действовать, но я и шага сделать не смогла.

— Видимо, ты меня плохо поняла…

— Ты получила розу. Что ты еще хочешь? — напряженно спросила я. В моем голосе проскальзывали нотки отчаяния.

— Это не та роза! — отчаянно закричала женщина, и эхо пронеслось по всему подвалу. — Это обычная садовая роза из твоего паршивого сада!

Дальше события происходили стремительно.

Говоря о том, что все конечно, Карлин схватила Лель за руку и толкнула ее вглубь камеры, а потом сжала мою голову руками. Я почувствовала ужасную боль по всему телу. Я закричала и руки резко исчезли с головы. Через отголоски боли услышала, как закрыли дверь, а после быстрый цокот каблуков и плаксивое бормотание. Я вернулась в свое обычное состояние.

Более-менее придя в себя, оглядела Лель. Напугана, но невредима.

— Ты в порядке? — на всякий случай спросила ее.

— Да, — услышала тихое согласие.

Еще не начав паниковать попыталась снова стать материальной с помощью чудо-камня. И ничего…

— Попробуй открыть дверь, — попросила я Лель, когда у меня не получилось воспользоваться камнем.

Девочка кивнула и всем своим небольшим худеньким тельцем прильнула к двери, пытаясь ее толкнуть. Не получилось. Сил не хватает.

Я отвернулась от Лель, чтобы она не видела моего отчаяния. Хватит и меня одной в таком состоянием.

План совершенно провалился. В ловушке должна была оказаться Карлин, а не Лель! Да что я говорю! Она вообще не должна была здесь оказаться!

— Лель, тебе надо будет побыть здесь одной немного. Ты справишься? — спросила ее, решив, что надо проверить Мика, пока паника мной совсем не овладела.

Страх в глаза Риэль увеличился, но она кивнула. Поцеловав ее в лоб, отправилась за Карлин, сожалея, что Лель не почувствовала прикосновения.

Псевдо-няня стремительно спускалась по ступенькам крыльца, ведя за собой Микаэля. Видимо, он не послушал Карлин и пытался позвать кого-то, иначе бы Карлин вела его через сад, а не через дом. И ему никто не поверил, потому что в доме суматохи не было!

— Отпусти меня! — закричал Мик, когда Карлин его повела прочь, за территорию дома. Она хотела увести его куда-то, а я даже не могу ее остановить! Я сильно заволновалась, из-за чего задребезжали окна.

— Мик, мы найдем тебя! — крикнула я, впадая в отчаяние.

Последовать за ними я не могла. Я привязана к дому, и прилежащей территории и покинуть это место не могла. Оставалось только дождаться Маркуса и попробовать воспользоваться чудо-камнем снова. А пока, стоит успокоиться и вернуться к Лель.

Глава 5

Слуги заволновались из-за отсутствия детей раньше, чем вернулся Маркус, но до этого никто из них не спешил связаться с ним до его прихода. А заволновались они потому что Карлин не привела обедать детей на кухню. И когда кухарка пошла искать их, никого не нашла.

Отличных слуг нанял Маркус!

Большую часть времени я проводила с Лель, лишь иногда возвращалась в дом проверить пришел ли Маркус.

Из-за волнения и страха у Лель чуть не начались приступы, от которых я отвлекала веселыми рассказами. Одновременно у меня болела душа за Микаэля. Я костерила себя за то, что не показалась Маркусу раньше, за свой выбор в пользу дома. За свой эгоизм.

Можно было бы бросить детей в этой ситуации. Тогда Маркус от горя мог съехать из дома. Или вообще не нужно было вмешиваться в это, когда Карлин начала творить тот ужас. Рано или поздно, Маркус бы заметил такое отношение к детям и, возможно, чтобы их избавить от плохих воспоминаний переехал, оставив мой дом снова пустовать.

Но я так не могла.

Я не могла так поступить с детьми. Это не в моей природе. Я никогда бы себе такого не простила.

Когда пришел Маркус, слуги ничего не сказали о пропаже детей и их няни. И когда он спросил где они, слуги стушевались, побледнели, но ничего не сказали.

— Что происходит? Почему вы не можете ответить где госпожа Толь и дети?

— Простите, господин, но они… пропали.

— Что значит «пропали»? — ледяным тоном поинтересовался хозяин дома.

Да, хозяин. Пожалуй, пора это признать.

— Их нигде нет. С утра.

— И почему же мне об этом не сообщили ранее?

— Мы надеялись, что они просто ушли гулять. Но… они так и не вернулись.

Мужчина, коротко уведомив слуг, что они будут уволены, как только дети найдутся, вызвал патрульных.

Я же пыталась заставить действовать чудо-камень. Тщетно. Пыталась докричаться до Маркуса. Но он меня не слышал. И толку от тех способностей, если они не работают, когда надо?

Вскоре прибыли патрульные, которые допросили всех в доме.

Оказалось, Мик действительно не стал стоять перед подвалом, а пытался позвать на помощь, но ему никто не проверил.

— Господин Таркс, будьте добры показать, где у вас подвал.

Маркус кивнул, и повел их к подвалу.

Едва патрульные зашли в подвал, глава удивленно присвистнул.

— Вы знали, что у вас тут… такое?

— Нет.

Видимо Лель услышала голоса, потому что по подвалу пронесся тихий призыв о помощи. И как я не догадалась вернуться к ней и сказать ей, чтобы она позвала их?

Пара патрульных сорвались в сторону звучащего голоса.

— Здесь девочка!

— И больше никого?

— Нет, никого!

Патрульные освободили Лель из камеры, и она, когда увидела отца, с тихим возгласом кинулась к нему. Если бы я могла дышать, то вздохнула бы с облегчением. Возможно, даже бы пустила слезу.

— Осмотрите помещение и потом мне доложите, — велел глава патрульных. — Томас, бери своего напарника и обыщите город. А вы, господин Таркс, успокойте и накормите дочь. Вашего сына мы найдем. И пусть соберется вся прислуга. Необходимо всех их допросить.

Маркус действительно накормил Лель, а потом уложил спать. Я была рядом, пока она не уснула.

Мужчину я нашла в кабинете. Он сидел в кресле, хмуро смотря на портрет женщины. И когда он его повесил? Темноволосая девушка с веселой улыбкой ласково смотрела на него зелеными глазами. Кто она? Его жена?

— Почему же ты не послушал детей? — горько спросила я, не ожидая ответа.

Но, похоже, он снова меня услышал, потому что Марксу встрепенулся, оглядывая кабинет.

—Где ты?

Я промолчала. Когда же я смогу контролировать эту способность?

Мужчина пробормотал что-то и снова уставился на картину. Я же вернулась в свою «нору», решив, что утром сделаю то, что должна была сделать еще на выходных.

Я медлила.

Мне было ужасно страшно. И когда я уже собралась раскрыть себя, пришел глава патрульных.

— Есть новости? — устало спросил Маркус.

Судя по его красным глазам и мешкам под глазами, он едва свал.

— Да, господин Такрс. В зарегистрированных списках нянь госпожи Карлин Толь нет. И самой женщины тоже нет. Она умерла десяток лет назад. Кто-то воспользовался ее именем. И этот кто-то в вашем доме что-то искал. У вас что-то пропадало? Есть ли у вас враги, господин Таркс? Подумайте хорошо, потому что та женщина может быть только исполнителем и ее могут убрать. Думаю, вы и так понимаете чем это может грозить мальчику.

— Нет, не пропадало. И врагов тоже нет. Известно, что искали?

— Нет, но учитывая славу дома, то есть вероятность, что искали какой-то артефакт. У вас они есть?

— Только кристаллы связи. Но они общедоступны.

— Понятно. Вы знаете местную легенду об этом доме?

— Нет.

— Около ста лет назад тут жила семья. Молодой девушке сделал предложение избалованный парень. Отказа он не стерпел и прислал девушке особый подарок, решив, что если она не достанется ему, то и никому вообще. Типичное поведение ревнивых глупых юнцов. Подарок бы проклятый. Получив проклятие, девушка заснула мертвым сном. С тех пор, считается, что в доме обитает ее неупокоенный дух.

— Еще какой избалованный, — недовольно пробормотала я, вспоминая прошлую жизнь.

В моей жизни действительно был такой подонок.

Я сходила с ним на пару свиданий, которые прошли… Честно говоря, не очень. Его эгоистичная, самовлюбленная натура постоянно проявлялась на этих свиданиях. Я думала, что он просто хочет выставить себя неким героем, но выходило все наоборот. В общем, я решила больше не иметь с ним дела. Он оставил меня в покое. На некоторое время.

Потом умерла мама. Это событие я тяжело переживала. И в тот период времени он появился у меня на пороге с предложением руки и сердца. Получив довольно резкий отказ, он снова исчез из моей жизни. Месяца два ничего о нем я не слышала. Я даже забыла про него. А потом этот анонимный подарок.

Вечером он появился на моем крыльце пьяный. На тот момент я уже чувствовала, что со мной не все в порядке, а когда явился он, поняла от кого был подарок и чем меня он наградил. Проклятием.

— Что это было за подарок?

— А вот это самое интересное, господин Таркс. Роза. В подвале лежала тоже роза, но обычная, садовая. Есть подозрение, что цветок из легенды и есть тот самый артефакт, который кто-то ищет.

— Думаете, она в моем доме?

— Этого я не знаю. Но, если что-то найдете, сообщите незамедлительно. И не трогайте руками. А то мало ли легенды не врут. И знаете, что самое интересное? Зачем в подвале с девочкой оставлять обычную розу? Намек на то, что Риэль следующая? Тогда зачем надо было уводить Микаэля? Как свидетеля? Но таких свидетелей полон дом – слуги. Риэль уже легла спать, когда нашли цветок. Мы решили не тревожить ее. И сейчас мне бы хотелось услышать от нее о том, что произошло.

— Конечно. Она в своей комнате.

Маркус провел главу патрульных к Риэль. Там ее аккуратно расспросили о вчерашнем дне. По моей просьбе Лель сказала, что роза уже лежала там, когда Карлин привела ее туда. Зачем? Она не знает.

Глава обреченно вздохнув, что ничего важного не узнал, поспешил уйти.

— Доброго дня, Господин Таркс.

— Доброго, — отозвался Маркус.

— Папа, тебя ждут в твоем кабинете, — сказала Лель по моей просьбе, когда глава патрульных ушел.

— И кто же?

Риэль отрицательно мотнула головой.

— Не могу сказать. Но тебя там ждут!

— Риэль, это относится к тому, что сейчас происходит?

Девочка пожала плечами, но по моей подсказке сказала, что там он узнает больше.

Не знаю, решил ли Маркус, что это детские выдумки, но он все же пошел в свой кабинет. Зайдя туда, он внимательно оглядел помещение. В это время я воспользовалась чудо-камнем. Благо он уже работал.

— Не оборачивайтесь, иначе разговора не будет, — быстро проговорила я, стоя за спиной. Маркус напрягся, но не обернулся. — Не волнуйтесь, я не враг вам, и не стремлюсь причинять вред.

— Ваш голос мне знаком.

— Конечно, это ведь меня вы периодически слышали.

Глава 6

Маркус все же попытался обернуться, поэтому следующее я произнесла довольно жестко.

— Не оборачивайтесь!

— Хорошо. О чем вы хотели поговорить?

— О ваших детях, — уже более спокойно ответила я.

Эта тема Маркусу явно не понравилась.

— Не. Оборачивайтесь! — по слогам повторила я. — Я не желаю вреда для ваших детей. Все же мне они тоже дороги. И хочу сказать, что лучше бы больше уделяли внимания к тому, что они говорят!

— Детям свойственно придумывать разные небылицы.

— У этих небылиц должны быть корни. И вы должны были их проверить.

— Послушайте, дамочка, кто вы вообще такая? Как смогли пробраться в дом и подговорить Риэль? — со злостью задал вопросы Маркус и… развернулся.

Я отшатнулась на пару шагов и чуть было не вернулась в свое привычное состояние. Нельзя! Я еще не сказала все, что хотела.

Вышло неловкое молчание. Маркус стоял, разглядывая меня. И, естественно, его взгляд зацепился за уши, которые я забыла прикрыть волосами.

— Необычно, — прервав тишину, произнес Маркус.

— Это наследственное, — чувствуя неловкость, сказала я.

Вот только зачем? Будто я решила оправдываться. С такими мыслями я прикрыла уши волосами, чтобы не отвлекали.

— Так все же кто вы? Как попали в мой дом? — спросил Маркус, усаживаясь в кресло.

— Этот дом не ваш, — как можно спокойнее поправила, сильно разозлившись, что задребезжали стекла. Позднее я, конечно, костерила себя, что самой себе призналась (а это было трудно) в том, что дом больше не мой, но продолжала за него бороться. Ведь эта борьба привела в данному происшествию — Лель весь день просидела в холодном подвале, чудом не заболев, и Карлин увела куда-то Микаэля!

Когда задребезжали стекла, глазах Маркуса пронеслись искры понимания.

— И та легенда правдивая, — добавила я.

— Хотите сказать, что вы родственница…

— Еще чего! — фыркнула я. — Я и есть так самая девушка.

— Это невозможно. Это было сотню лет назад! Вы должны быть мертвы.

— Я и не жива, — невозмутимо сказала я, подходя к окну. Да, то в каком я была состоянии столько долгое время нельзя назвать жизнью. — Вспомните кого вы видели, когда приходили осматривать дом. Как дребезжали стекла. Как ваши дети испугались в первую ночь…

— Так это ты их напугала!?

От этого окрика я смутилась, ощутив вину и не обратив внимания, что Маркус перешел на «ты». Собственно, потом он продолжит держать дистанцию с «вы».

— Если бы я знала, что Лель больна, я бы этого не сделала. Я всего лишь хотела заставить вас ухать, оставив дом. Потому я уже ваших детей защищала как могла.

— Хорошо, вернемся к тому с чего начали. Что вы хотели рассказать?

— О Карлин. Она неделю-две сначала просто искала что-то, как сказал патрульный. Потом, видимо, время начало поджимать, начала выплескивать свою злость на детей. Она несколько раз кормила их остывшей едой за час до вашего прихода! Она замахивалась вицей на детей. Била их!

Когда я начала рассказывать про отношения Карлин к детям, Маркус нахмурился, сжал кулаки до побелевших костяшек.

— Она искала розу?

Я кивнула.

— Ее кто-то нанял, чтобы она ее принесла. И говорила о том, что для нее все кончено. Вероятно, ее собираются убить. Поэтому Микаэля стоит найти как можно быстрее.

— Его ищут, — глухо отозвался Маркус. — Почему эта роза важна?

— Патрульный верное сказал, что искали артефакт, чем и является роза. Она носитель древнего проклятия иномирного происхождения. Его называют «Спящей красавицей». Как забавно, что в разных мирах есть подобная сказка о спящей девушке, — невесело усмехнулась я. — Людей проклятие почти сразу убивает. Меня «убило» только на вторые сутки. Особенность проклятия является то, что тело не гниет и создается ощущение того, человек просто спит.

Я замолчала, пристально смотря на Маркуса. По сути, я сейчас сказала правду, но в одном слукавила. Но поверит ли вообще всей этой истории он? Я бы не поверила, скорее всего.

— Итак, этот артефакт находится в доме. Где именно? И почему ты сказала, что проклятие тебя убило? Сейчас ты стоишь передо мной вполне… живая, — спросил Маркус, снова перейдя на «ты».

Я ожидала эти вопросы. Но ответить я могу не на все.

— Видите этот камень? Однажды Карлин принесла его, надеясь, что он защитит ее от меня. Не вышло. Свойства камня не те. Он позволяет мне приобретать материальную оболочку. Я самый настоящий призрак, которого видят только дети до определенного возраста. А что насчет розы, то я не знаю где она. Я не помню несколько последних часов жизни.

Я задумчиво уставилась окно, пытаясь вспомнить те самые последние часы. Маркус же обдумывал все сказанное мной. Не знаю сколько так мы промолчали, но из задумчивости меня вывел его вопрос.

— Почему ты решила все это рассказать?

— Потому что я привязалась к вашим детям. Я пыталась это отрицать и вот к чему привело это мое отрицание. Наверное, мне уже пора.

Маркус лишь кивнул, не смотря на меня. А я же… Сказала и ничего не сделала. Ни использовала камень, ни просто ушла.

— Гвенивера, — наконец сказала я.

— Что?

— Я Гвенивера.

— Рад познакомиться, Гвенивера, — устало произнес Маркус. — Я…

— Маркус Таркс. Я знаю, — улыбнулась я и наконец сделала то, что должна была сделать пару минут назад — уйти.

На следующее утро пришли новости, причем приятные и не очень. Микаэля нашли. Голодного, но целого и здорового. Его привели домой, накормили, вымыли, переодели и уложили спать. Но перед сном доктор снова его осмотрел.

— Микаэль пережил огромное потрясение. Поэтому его следует несколько месяцев раз в неделю показывать психологу. Нельзя, чтобы эти события его сломили, и он замкнулся в себе. Сейчас возраст ранимый у него, не напоминайте ему о похищении. Физически он совершенно здоров, не считая, легкого обезвоживания. Если вдруг что-то изменится, вызывайте. Доброго дня.

Маркус проводил доктора до выхода и ушел в свой кабинет.

— Гвенивера, — позвал меня он.

Я, конечно, тут же появилась.

— Ну?

— Вы ведь слышали доктора?

Я согласно кивнула.

— У меня есть предложение, Гвенивера. В связи со всей этой ситуации, я хотел бы чтобы вы были няней моих детей.

Такого я не ожидала. Сначала меня взяла оторопь, а потом я расхохоталась. Хотя, похоже не следовало этого делать. Маркус помрачнел и недовольно посмотрел на меня.

— Ничему вы не учитесь, Маркус. Выползая из одной ямы, стремитесь сразу же лезть в другую яму. Вы меня даже не знаете.

— Карлин я тоже не знал. Доверился бумажкам.

— А сейчас хотите довериться словам, — усмехнулась я. — Не боитесь повторения истории?

— Вчера вы сказали, что дети стали вам дороги.

— А так же говорила, что боролась за дом, — без улыбки произнесла я, отворачиваясь. — А вообще удобно получается. Я призрак, мне платить вам нечем. Бесплатная рабочая сила.

— Вам нужны деньги? — удивился Маркус.

— И куда я их дену? — насмешливо спросила.

— Я вас не заставляю, а всего лишь прошу. Могу выделить вам любую комнату. Можете управлять прислугой. Все же это был ваш дом, а не собираюсь вас отсюда выселять.

Не получилось бы выселить меня — рассеянно подумала я. И все же, чего я ломаюсь? И за детьми присмотрю, и дом будет под наблюдением. С чудо-камнем сейчас это не проблема. Так, в чем дело, Гвен? Почему ты не спешишь соглашаться?

— Вы согласны, Гвенивера? — не дождавшись моего ответа спросил Маркус.

Я внимательно взглянула в глаза Маркуса.

— Хорошо, — наконец, произнесла я. Правда немного хрипло. — Но вы перестаете игнорировать детей. Прислушиваетесь к ним. Больше интересуетесь ими. Больше проводите время с ними. И да, комнаты мне не надо. У меня есть, но чтобы ни вы, ни слуги, никто другой не стремился туда попасть.

— По рукам.

Возвращаясь к новостям, то та, что не очень свидетельствует о том, что теория об убийстве Карлин подтверждается. Ее нашли повешенной чуть позже. Выглядит, как самоубийство, но является ли эта смерть именно самоубийством… пока не подтверждено. Но ясно, что за ней стоит некто, кто как-то связан с моим прошлым.

Глава 7

Вот так и начался новый этап моей жизни.

Неизвестный охотник за розой никак не проявлялся. Ни подосланных вещей, ни посылок, ни писем… Ничего. Наверное, это время, после смерти Карлин, можно считать затишьем перед бурей.

Кроме того, моя сила росла. На данный момент я, будучи в состоянии нематериальности, могла взаимодействовать с вещами. Не всегда, но все же. По этому поводу я ощущала не только радость, но и плохое предчувствие. Не знаю какие последствия могут быть моей взросшей силы. Мне кажется, что ни к чему хорошему это не приведет.

Я много времени проводила с детьми. Учила их простым вещам, играла с ними, следила, чтобы хорошо кушали. В общем, делала все, что могла делать хорошая няня. Няня, которая заставила отца сблизиться с собственными детьми. Звучит нереально, но… Без женщины в семье тяжело.

И чтобы как-то подтолкнуть Маркуса сблизиться со своими детьми, завела такой разговор:

— Скажите, где мать Микаэля и Риэль?

— Она… умерла.

— Тяжело переживали ее смерть? — равнодушно спросила я.

— Да.

— Понятно. А теперь послушайте меня, Маркус. Похоже, вы решили утонуть в своем горе, забыв про детей. Но вы подумали, что им тоже тяжело? Получается, они лишились не только матери, но и теряют отца! Выползите наконец из свой раковины! Дети нуждаются в вас!

Маркус хмуро посмотрел на меня, но, кажется, до него дошли мои слова. Если бы не дошли, то он бы не пытался с ними сблизиться. Он сначала не слишком охотно шел на это. Вечерами ссылался на усталость, в выходные на то, что много работы с бумагами. Поначалу ему было трудно. Было видно, что ему тяжело проводить время с детьми не просто находясь рядом, а играя с ними, общаясь, как настоящий родитель. Как отец.

Но потом ему стало легче. Без моей настойчивости сам шел на контакт с детьми. Сам начинал говорить с ними, предлагал игры и играл с ними в них. Иногда проверял как они учатся (я про умение читать и считать и прочее дошкольное образование). Маркус проводил с ними время с удовольствием. Дети были рады тому, как поменялся их папа. Они больше не выглядели забитыми. В такие моменты я всегда отходила в сторону и с грустью наблюдала за этой семьей. Да, сейчас этих троих уже можно назвать семьей. У них укрепилась та духовная связь. И с грустью наблюдаю потому, что своих детей у меня никогда не будет. К сожалению.

Если говорить о детях… То после той истории они, как я и сказала, расцвели. Микаэль больше не замыкался в себе и в своих проблемах, а у Лель болезнь не проявлялась часто. Все налаживалось.

Вечерами, после того, как дети были уложены спать, я и Маркус сидели у него в кабинете и немного разговаривали. Вспоминали истории из детства, обсуждали Мика и Лель.

— На следующий год надо будет нанять Риэль учителей. Стоило, конечно, в начале этого года, но переезд, да еще история с розой…

— Лучше в школу ее отправить. Ей нужно общение со сверстниками.

— У нее болезнь…

— За последние два месяца болезнь проявилась один раз. Ей стало лучше, — хмуро напомнила ему. — К тому же там будут взрослые. Они, если что помогут ей. Маркус, поймите, ей нужно общение с другими людьми.

— Ладно, — глубоко вздохнул Маркус. — Времени еще полно, решим к тому времени. И знаете, Гвенивера, давайте уже перейдем на «ты»?

— Тогда, зови меня просто Гвен, — улыбнулась ему.

Так закончилась осень, наступила календарная зима, а снега нет. В этом году зима почему-то задерживается. Лишь во вторую неделю, в пятницу вечером, с неба начали падать первые хлопья снега, которые почти сразу же таяли, едва коснувшись земли. Ночью он не таял, и в итоге навалило его столько, что хватало слепить пару снеговиков. Дети лепить снеговика лепить не хотели. Они лепили снежки и кидались ими друг в друга, не обращая внимания на мои сердитые крики, что они промокнут и испачкаются. Но…

В конце концов, я присоединилась к ним. И так мы пробегали на улице почти весь день, прерываясь на обед, чай.

— По какому поводу веселье? — прозвучал позади голос.

Моя рука замерла, замахнувшись снежком. Опустив ее, обернулась. Дети же побросали снежки и бросились к папе.

— Ну? Так какой повод? — с улыбкой обнимая детей, переспросил Маркус.

— Первый снег, — улыбнувшись ответила я. — Что-то ты сегодня рано.

— Разрешили сегодня уйти раньше. Тебе не холодно?

О, он про то, что я только в простом платье, не смотря на то, что на улице холодно. Не может привыкнуть к тому, что мне температура не страшна и спрашивает про это уже который раз. И ответ мой не изменим:

— Нет, — и с улыбкой кинула в него снежок, который держала в руке.

Дети это приняли как сигнал к действию и принялись обкидывать Маркуса снежками.

— Ах, так?! — весело воскликнул Маркус и начал ловить Лель с Миком, уворачиваясь от снежков.

Я же отошла, наблюдая за ними. Маркус определенно изменился за это время. Стал более внимательнее, счастливее.

К несчастью, мой маневр был замечен. Маркус задумчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Сейчас. А вот вечером, когда мы уложили детей…

— Почему ты всегда отходишь? — спросил Маркус, глотнув красного вина.

Я «недоуменно» на него посмотрела.

— Да брось! Ты прекрасно поняла о чем я.

— Это… Грустно.

— Грустно?

— Да. Потому что я не живая. У меня не может быть моих собственных детей.

— Ты хочешь этого?

Я резко встала, разозлено посмотрела на мужчину и позорно сбежала. Я впервые так эмоционально среагировала за эти два месяца. Сейчас почему-то вопрос о собственных детях вызывал отвратительные эмоции, реакция была более болезненная. Уверена, если бы я могла плакать, я бы плакала.

Вернулась в свою «нору». И, находясь там, не могла понять что не так в этой комнате. Лишь потом мое сознание поняло — у лежащей там девушки текли слезы.

Со вчерашнего дня снег не думал прекращать падать. И он уже не спешил таять днем. К обеду он прекратился, а небо прояснило. В лучах невысокого солнца блестели заснеженные верхушки деревьев.

С того вечера Маркус эту тему больше не поднимал, а я и подавно. Но теперь, когда я отходила в сторону он звал меня к ним и не давал возможности отказаться, сбежать.

Поначалу я чувствовала себя неловко. Потом привыкла и все было нормально. Кроме одного. Из-за этого создавалась иллюзия семьи, которой у меня уже давно нет. И мне не хотелось ее разрушать.

Но я не могла ей поддаться. Пусть у меня и приглушены эмоции, но я уверена, что буду ощущать боль. А я не хочу этого. Для меня все уже закончено. Радости жизни должны быть у живых, а не у мертвых. Или у не совсем мертвых.

— Зачем ты это сделал? — глухо спросила я в один из вечеров. И повторила его слова, когда он «недоуменно» посмотрел на меня: — Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Мне хотелось, чтобы ты смогла почувствовать какого быть в семье, иметь детей. Ты же хотела этого.

— Хотела. Но ты подумал о детях? Я не смогу находиться с ними рядом вечно. Рано или поздно меня не станет.

— Людям свойственно уходить, — задумчиво и нахмурившись пробормотал Маркус, взглянув на портрет девушки. И резко перевел тему. — Так ты расскажешь откуда у тебя такие уши? Зачем прячешь их?

От такого резкой смены темы я немного растерялась. Опять он к этим ушам привязался. Раньше я отмалчивалась, а сейчас… Не хотела. Что случится, если я расскажу ему об этом?

Слегка прищурив глаза, посмотрела на мужчину. Он расслабленно сидел в кресле, напротив. Отросшие темно-русые волосы были растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, пиджак висел на подлокотнике.

— Как и говорила, это наследственное. Моя родня… Не из этого мира.

— Не понял. Что ты хочешь этим сказать?

— Моя бабушка пришла в этот мир из другого. И она была не человеком. Эльфом.

— Эльфом? Они же маленького роста, если верить сказкам.

— В этом мире возможно, но на моей родине эти существа фейри.

— Звучит безумно.

Я усмехнулась. Я тоже когда-то в это не верила. Но записи, которые мне достались изменили мое мнение.

Ребенком я все ставила под сомнение. В сказки не верила, которые мне часто рассказывала бабушка. Мать их тоже рассказывала. Потом бабушка умерла и лет через пять, когда мне исполнилось пятнадцать мать подарила мне бабушкину записную книжку. Там были записи о родном мире, жизни там, как бабушка попала сюда и по какой причине. Прочитав ее, я поверила всем тем сказкам и тем заверениям, что я не совсем человек. Дед у меня, как и отец человек.

Собственно, о записной книжке, которую я когда-то спрятала, Маркусу не рассказала.

— Так значит, ты эльф.

— Не чистокровный. У меня есть и человеческая кровь.

Маркус глубоко вздохнул. Да, в такое трудно поверить. Не будь у меня таких ушей я бы его не убедила.

— Интересно получается. Не думал, что есть другие миры. Надеюсь, детям ты это не рассказывала? Не хочется, чтобы они начали этим бредить.

— Только сказки, — улыбнулась я и встала, собираясь уйти.

— Ты же не начнешь снова сбегать?

— Маркус… Не стоит чтобы дети сильно привязывались ко мне.

— Да, ты говорила. Но мы все рано или поздно уйдем. Поэтому не сбегай, очень тебя прошу.

— Я постараюсь.

На следующее утро, когда я готовила детям завтрак, почувствовала резкий накат слабости и сразу после него прилив сил. Меня от этого качнуло, ноги подогнулись. Я смогла устоять и не упасть, но чашку, которую я держала в руке уронила.

— Ну что же это такое? — обеспокоенно произнесла кухарка, обернувшись на звук разбившейся чашки.

Да, у нас есть кухарка, но мне нравится готовить. Сама я не могу это съесть, хотя бы дети съедят. Забавно, раньше я это дело не любила.

— Что случилось? — придя на шум, спросил Маркус.

Что случилось? Если бы я еще сама понимала!

— Случайно уронила чашку, — недовольно пробурчав, принялась собирать осколки.

— Уверена?

Нет.

— Уверена.

Еще один приступ случился после обеда. Я была в библиотеке. На этот раз все произошло без свидетелей. И на этот раз я заподозрила, что что-то с моим телом происходит.

Немного отходя от приступа, решила сходить в свою обитель на ногах. Спустившись по лестнице оглянулась. Мне не нужны свидетели. Убедившись, что никого нет, открыла дверцу чулана, переставила от нужной стены швабры и ведра. Выглянув в коридор, закрыла за собой дверь. Повернув небольшой рычаг сверху и толкнула стену. Механизм уже много времени не использовался, поэтому стена шла тяжело. Почти сразу в проходе началась лестница, ведущая вниз. Зайдя на нее, с трудом дернула рычаг с внутренней стороны. Дверь закрылась. Полностью темно не было, стены слегка излучали сине-зеленый свет. Но мне темнота не помеха. Вижу в ней все прекрасно.

Спустившись, оказалась в своей обители. Подошла к своему телу, на которое я любовалась уже на протяжении столетия. Осмотрела его и ничего такого не нашла.

Так что же происходит? Что за странные приступы?

Ничего так и не поняв, вернулась наверх.

***

— Ты сегодня какая-то задумчивая. Что-то произошло?

— Нет, просто день такой, — задумчиво ответила я, смотря в никуда.

Маркус хмыкнул, давая понять, что не поверил.

Некоторое время мы молчали. Мне казалось, что молчание было неловким, но это меня сейчас особо не волновало.

— Гвен, я давно хотел сказать…

— Мне необходимо найти дневник бабушки, — произнесла вместе с Маркусом. — Сейчас.

— Ты знаешь где?

— На чердаке. Рабочие вроде бы его не разбирали, когда крышку чинили. Скажу тебе, что они вообще не все добросовестно делали. — немного сморщив нос произнесла последнее.

— И что в нем тебе нужно? — проигнорировав мой отзыв о рабочих, спросил мужчина.

— Ответы. Куда ты дел ключи от чердака?

Достав ключ из ящика стола, Маркус встал. Я протянула руку, чтобы его забрать, но мужчина мне не отдал его. Я вопросительно взглянула на него.

— Я с тобой.

— Как знаешь.

В итоге, мы вместе пробрались на чердак. Тут особо ничего не разбирали еще с тех времен, когда в этом доме жила нормальной жизнью я. Поэтому, когда увидела любимое мамино небольшое зеркальце, взяла его и осторожно вытерла пыль. Оно было в металлической оправе с узорами и с фиолетовыми кристаллами. Аметисты, кажется. Оно ей от ее мамы досталось.

— Твое?

— Мамино. Из родного мира.

Я оглядела чердак, пытаясь вспомнить куда я спрятала дневник. Обычно, когда я пыталась что-то спрятать пользовалась принципом «на видном месте». Так куда же…

Взгляд скользнул по небольшому окну с витражами. В детстве я любила смотреть на него. Особенно, когда был солнечный вечер. Лучи заходящего солнца проникали сквозь цветное окошко и красиво освещали чердак. Дальше я посмотрела на полки со старыми книгами и подошла к нему. Кажется, где-то здесь!

Осмотрев все полки, дневник я нашла на самой нижней. Взяв его в руки, повернулась чтобы сообщить о находке, как Маркус спросил, показывая мне исписанные листы:

— Твои?

Невольно я засмущалась. Не будь я призраком, лицо бы точно заалело. Кивнув, забрала у мужчины листы и положила их подальше.

— Не плохие стихи.

О, да. В подростковом возрасте я увлекалась этим. Не трудно догадаться, на какую тему я сочиняла в том нежном романтическом возрасте.

— Нет, серьезно. Ты молодец.

— Спасибо, — промямлила я и повела его обратно. — Я нашла дневник. Пойдем.

Расположились мы в кабинете. Аккуратно протерев обложку от пыли тряпочкой, провела пальцами по ней. Руки немного дрожали. Я ведь так и не прочитала весь дневник. Бабушка стремилась записать в него побольше о родном мире.

Но все же собравшись с мыслями, я раскрыла его и потерялась в нем на некоторое время. Я листала его, вырывая отрывки, искала нужную информацию. Забавно, что бабушка не начала описания с нашей расы. Поэтому, информацию об эльфах я нашла в середине дневника. Поначалу, все шло то, о чем я и так знаю. А потом бабушка начала писать о случаях, когда эльфы впадали с сон, после которого умирали. Это было проклятие. Проклятие спящей красавицы. Эльфы не всегда могли найти способ снять проклятие и в итоге, хранили сон эльфа до его смерти. Но сон длился долго. Тело не старится, но проклятие вытягивает силы и в конце концов убивает. Был случай, когда прокляли короля эльфов. Во время его сна были очевидцы, которые видели призрак короля. Но была особенность, его видели те, кто был приближен к смерти. То есть старики и смертельно больные. Иногда видели дети. Когда же тело умерло, больше призрака не видели.

Не видели… Значит, призрак исчезал. Значит, исчезну и я, когда мое тело умрет. И время это стремительно приближается…

Я оторвалась от чтения и уставилась в никуда. Что же получается… У меня осталось не так много времени.

— Ты что-то нашла? — вырвал меня из мыслей вопрос Маркуса. Вид у него был взволнованный.

Я долго думала, что ответить и…

— Нашла. Но еще не все, что мне надо.

И обратно углубилась в чтение. Как снимали это чертово проклятье? Мне вспомнился отрывок из прошлого.

Я сижу за столом и стремительно пишу письма. Четверым магам с просьбой срочно приехать. Нет, это была не просьба. Выполнение обязательства, долга. Долг, которым бабушка обязала эти четыре семьи. Обязала на три поколения. Написав эти письма, подала их дворецкому.

— Когда я усну, доставь их лично. И приведи магов сюда.

Я не помню пришли ли мне ответы. Возможно я уже уснула мертвым сном. Но, вроде долг на семьях тех магов еще висит. Долг… Какой долг?

Продолжив читать дальше, начала понимать зачем мне потребовалось исполнение долга. Проклятие могут снять четверо мага, использовав предмет через которое передалось проклятие. Один из четверых снимает проклятие, второй поддерживает физическое состояние, чтобы проклятие во время снятия не начало быстрее тянуть жизненные силы. Третий привязывает душу обратно к телу, после того, как четвертый заставит ее вернуться до того, как она уйдет за грань. Они должны быть сильны, чтобы провести этот ритуал.

Снять проклятие. Снова начать жить… Значит, мне надо искать то, что искала здесь Карлин. То, что я спрятала много лет назад. Надо найти ту самую розу.

Я подскочила с кресла, выронив дневник.

— Ты что-то нашла?

— Маркус, мне нужна роза.

— Мне кажется, сейчас не время для их цветения, — недоуменно сказал мужчина.

— Нет. Нет! Мне нужна та самая роза. Ту, которую искала Карлин. Это мой способ вернуться к жизни!

Маркус поднял бабушкин дневник и подал его мне.

— Раз нужна, значит найдем. Главное, чтобы было время на это. Оно у нас есть?

— У нас? — недоверчиво спросила я. — Ты хочешь мне помочь?

— Конечно.

— В таком случае, времени у нас достаточно и в тоже время его мало. Нам надо успеть до того, как… мое тело умрет.

Глава 8

Собственно, с этого момента и начались поиски той самой розы. Не особо активные, но… поиски. Обращали больше внимания на детали, вечером анализировали и думали, куда я могла спрятать розу. Так же я изучала дневник дальше в надежде узнать больше об этом проклятие. Но увы. Ничего нового.

Как меняет людей надежда. Возникает новое желание жить. Появляются новые стремления. Вот и меня изменила эта надежда. Я стала больше улыбаться, меньше стала походить на ледышку со своей сдержанностью. И это привело к тому, что произошло в один из вечеров.

Все было как обычно. Я и Маркус сидели у него в кабинете и болтали.

— Ты уверена, что получится… вернуться в свое прежнее состояние?

— Если найдем розу и магов.

— Ты так и не ответила — уверена или нет, — усмехнулся Маркус, задумчиво смотря на меня.

Вот прикапался же. И чего он на меня так смотрит?

— Хорошо. Я полностью не уверена, что все получится.

— Но шансы есть?

— Есть, — кивнула я.

Собственно, с этого момента все изменилось. Хорошо, если не все, то многое.

Маркус после моего ответа стремительно приблизился и, обхватив руками мое лицо, поцеловал меня. Я замешкалась на несколько секунд. Потом оттолкнула мужчину и хотела было просто сбежать, но Маркус меня удержал, схватив за руку.

— Гвен, я…

— Ты сейчас поцеловал мертвую, — ошалело перебила его.

— Технически, ты живая. Сама говорила, — несколько грустно усмехнулся Маркус.

— Думаю, на сегодня хватит, — вырвав руку, воспользовалась чудо-камнем и вернулась в свою нору.

С того вечера поменялось наше отношение друг к другу. Внешне это почти не проявлялось, но внутренне чувствовалась напряженность. Кажется, мы оба не знали толком, что делать с той ситуацией и как вести друг с другом, поэтому делали вид, что ничего не произошло.

С тех пор я начала ловить на себе немного странные и грустные взгляды Маркуса. Это было… необычно, непривычно. Я даже начала задумываться над тем, что будет с нами после того, как найдем розу. После того, как маги проведут ритуал. После того, как моя душа вернутся в мое тело.

После того, как я начну жить по-настоящему.

Во мне начал просыпаться тот самый романтик из моей прежней жизни. И я пыталась подавить его, и потому в тот вечер я слукавила. У меня не было вообще никакой уверенности, что все получится. Но я продолжала надеяться.

Так прошла зима. И календарная, и климатическая. Хотя, я немного лукавлю. Напряженность немного спала и больше такого не повторялось.

Поиски продолжались, как и приступы, которые участились. Это не радовало. Совсем не радовало. Даже тревожило, потому что вероятность другого исхода велика — я просто могла не успеть найти розу. Я потихоньку начала впадать в отчаяние, и вся моя надежда стремительно улетучивалась. Меня начал одолевать страх того, что ничего не получится.

И этот страх подтолкнул меня на следующий поступок.

— Уснули? — тихо спросила, стоя в проеме двери.

— Да, — ответил мужчина и вышел из комнаты. — Зачем тебе подсвечник?

— Не мне. Тебе, — сказала и вручила предмет ему. — Там, куда мы пойдем сейчас, понадобится тебе.

— Мне уже интересно.

Мы спустились на первый этаж. Я открыла дверь чулана, переставила инвентарь от тайной двери и привела механизм в действие. Маркус, если и удивился, то виду не подал. Видимо, привык уже к моим тайнам. Пропустив его вперед, зашла в темное пространство и закрыла дверь.

— Спускайся осторожно. Ступени от плесени могут быть скользкими.

— Беспокоишься за меня? — усмехнулся мужчина.

— Беспокоюсь, — спокойно согласилась я. —Но не за тебя. За детей.

— И почему я другого ответа не ожидал?

— Спускайся уже, — проворчала я.

Спустившись, забрала подсвечник у Маркуса и с его помощью начала зажигать находящиеся тут свечи.

— Это же…

— Ты думал, что из ничего воскресну? — стоя спиной к мужчине и продолжая зажигать свечи, спросила я.

— Признаться, я не думал об этом. Значит, это твое настоящее тело. Выглядит немного иначе. Она сильно отощала. Удивительно.

— Она? — переспросила я, перестав зажигать свечи. Что-то не нравится мне это разделение на «меня» и «ее». — Я и есть она. Просто мое призрачное состояние отражает мою внешность в тот момент, когда уснула.

— У тебя тогда волосы были золотистые, — Маркус пропустил в руках серебристую прядь волос. — А сейчас седые. Мне жаль, что с тобой это случилось.

Внутри меня неожиданно поднялась волна раздражения и злости.

— Я привела тебя сюда не для того, чтобы ты жалел меня, — жестко и холодно произнесла я. — Приступы участились. Это значит, что времени совсем мало, а розу мы так и не нашли. Я хочу, чтобы ты, если ничего не получился, и я умру… Я хочу, чтобы ты похоронил мое тело.

Маркус не мигая смотрел на меня. На его лице эмоции не отражались, но зная его я поняла, что мысли у него не положительные.

— Ты сдалась? — глухо спросил он.

Я отвела взгляд. В некоторой степени он прав. Я уже устала слепо надеяться. Поиски так к ничему и не привели. Воспоминания о последних часах моей жизни не приходили. Я понятия не имею где искать эту чертову розу, а часики тикают!

— Ты сдалась, — Повторил Маркус, только уже не спрашивая, а утверждая.

— Просто уже прошло столько времени, а мы так ничего и не нашли, — тихо произнесла я. Мы даже весь чердак разобрали. Но так ничего и не нашли. А я обошла все тайные помещения. Ни-че-го!

Я повернулась спиной к Маркусу, чтобы его вообще не видеть. Не хочу видеть осуждение или разочарование в его глазах. К тому же, так легче. Легче принимать последствия тех слов, которые я боялась произнести вслух.

Неожиданно я почувствовала, как меня обнимают сзади. Почему он меня обнимает?

— Это просто минутная слабость, стресс. Гвен, у нас все получится. Только не плачь.

Что? Я плачу?

— Я не могу плакать в этой форме существования, — подавленно произнесла я, глядя на пламя свечей.

— Плачешь. Взгляни на свое тело.

Маркус развернулся со мной, все так же обнимая меня. Я взглянула на свое лицо и… заметила едва заметно сверкающие в свете свечей влажные дорожки. Мои эмоции проявляются через тело.

— Предлагаю завтра устроить негласный выходной. Забудем про поиски на день и отдохнем от него. Можно даже устроить обед на улице в беседке.

— Хорошо. Наверное, это действительно стресс, — согласилась я, наслаждаясь объятиями.

В тот же вечер, уже находясь в кабинете Маркуса я решилась спросить то, о чем хотела уже давно узнать.

— Девушка на картине — это ведь твоя жена!

Маркус от этого вопроса тут же помрачнел. Поджав губы, он посмотрел на картину.

— Да.

— Ты до сих пор ее любишь?

Маркус как-то странно на меня глянул.

— Уже давно нет. К чему ты спрашиваешь?

— Просто так. Если так, то зачем она все еще висит?

— Просто так, — повторил мои слова Маркус.

На этом наш разговор свернулся.

Глава 9

Завтра мы действительно забыли о поисках. Устроили обед в беседке. День был замечательный, солнечный, теплый. Снег почти весь растаял.

Дети такому обеду были рады.

После еды я наливала чай детям. Они в это время начали просить поиграть папу с ними в прятки.

— Мы спрячемся, а ты нас ищешь. Потом мы тебя будем искать. Папа, ну, пожалуйста!

Конечно, он согласится. И когда придет его очередь, он будет прятаться на видном месте, чтобы дети его быстро нашли.

На видном месте…

Эта мысль на столько ко мне прицепилась, что в этот момент вспомнился эпизод последних часов нормальной жизни.

— Винсент, — позвала я дворецкого.

— Я здесь, госпожа.

— Мне нужна твоя помощь. Отведи меня в сад.

Винсент помог мне встать с кресла. Держа в руках цветок, медленно пошли в сад. Сила продолжали стремительно таять, все больше клонило в сон.

Добравшись туда, попросила Винсента вложить в поднятую руку статуи девушки розу. Дворецкий был довольно высоким, ему было это по силам.

— Только не пораньтесь ею. Иначе разделите участь со мной.

Розу стоило спрятать, потому что когда я проснусь, мне нужны будут доказательство вины. А зная этого подлеца, он захочет избавиться от этой… штуки.

А лучшее место для вещи, которую хочешь от всех скрыть — видное место.

Из воспоминаний меня вырвал голос, который громко позвал меня. Или мне показалось, что громко. Потом из рук забрали чайничек, из которого я наливала чай.

— С тобой все в порядке? — с тревогой спросил Маркус.

Я оглядела место происшествия. Чашки были заполнены до краев, чай растекся по столу. Дети смотрят на меня испуганно.

— Нет. Да, — не могу определиться с ответом. — Я знаю, где искать… Знаю…

— Тш-ш, — приложил палец к губам Маркус. — Лель, Микаэль, думаю, нам пора домой.

Закончив обед раньше, чем хотели я и Маркус поднялись в его кабинет.

— Ты вспомнила куда спрятала розу?

— Да, — кивнула я. —Она была у нас всегда перед глазами! Пойдем.

Я привела Маркуса обратно в сад.

— Смотри внимательно.

Маркус оглядел сад, но так и не заметил розу.

— Я не вижу.

— Посмотри на статую.

Маркус сделал как я сказала и… расхохотался.

— Гвен! Ты гениальна! Надо ее достать.

— Только осторожно, на ней все еще может быть проклятие!

Маркус залез на статую и достал розу. Она была из металла. Стальная. Удивительно, что за такое количество времени она не заржавела.

Аккуратно забрала у Маркуса розу. Не смотря на проклятие она и сейчас была прекрасной. Теперь дело за малым. Написать тем самым магам и спрятать до их приезда розу. И ждать. Ждать того момента, когда я наконец-то стану прежней.

Розу мы положили в сейф. На следующий день я разослала письма. Ну, не совсем я. Маркус помог.

И потянулись дни ожидания.

Через месяц пришел первый ответ. Маг согласился, как и второй. Третий не пожелал выполнять обещание, данное еще его родственником. Четвертый согласился.

Ответ третьего мага чуть не ввел меня в отчаяние. Это значит, что надо искать другого мага. Но не всякий маг согласится на это. И где его искать?

— Гвен, я найду, — пообещал мне Маркус.

Но его обещание меня как-то не взбодрило. Время близится к лету. В наш город прибыли первые два мага. Третий в пути. Четвертый все еще не найден. Надежда на возвращение к жизни стремительно гаснет.

Вот прибыл третий маг и мы все собрались в кабинете Маркуса.

— Я рада, что вы откликнулись на мои письма. Но к сожалению, одного мага не хватает. Один из обязанных моей бабушки отрекся от обещания, данного его предком. А без четвертого сил может не хватить и все будет зря.

— Думаю, с этим проблем возникнуть не должно. В соседнем городе у меня есть знакомый маг. Он поможет, — сказал один из магов. — Сколько у вас времени?

— Месяц. Возможно больше, возможно меньше.

Да, времени у меня не особо много осталось. Приступы стали слишком часты.

— Думаю, дня через три он будет уже здесь.

— Вообще, удивительно, что вы живы. Относительно живы. Человека это проклятие бы давно убило, — сказал другой маг, высокий, средних лет. Он изучал стальную розу. И ваши уши… У людей нет таких.

— Все верно, — усмехнулась я. — Так и я не совсем человек.

В общем, мы решили, что снимать проклятие будем через четыре дня. А пока, свяжутся с другим магом, и мы подготовим мне комнату наверху.

Но все пошло не по плану…

Следующий день начался спокойно, без приступов. Вообще без приступов. Мне бы стоило над этим задуматься, но… Предвкушение, что скоро все закончится притупило мою внимательность.

И вот, вечером началось самое интересное.

Мы все были в столовой. Я только что накрыла на стол, а Маркус и дети принялись ужинать.

— Гвен, а пирожки есть? — спросил Микаэль.

— Я дам, когда все съешь, — улыбнулась я.

И улыбка тут же исчезла. Мне резко стало больно буквально везде. Невыносимо, до помрачнения рассудка. Я поняла, что мне стоило задуматься над тем, почему не было приступов. Я ошиблась, и у меня остался не месяц, а меньше. Гораздо меньше. Сейчас я умирала.

— Маркус, — Прошелестел мой голос. — Сейчас…

Мужчина все понял. Подскочив, он кинулся ко мне, но прикоснутся не смог. Не успел. Я исчезла, оставив после себя чудо-камень.

Что произошло дальше я узнала уже от Маркуса позже.

Едва я пропала, Маркус сорвался с места и побежал в мою «нору», на ходу велев прислуге привести магов. Я тяжело дышала, под глазами пролегли тени. Маркус хотел вынести меня наверх, но не решился, помня, что эта комната магически защищена. И правильно, потому что когда работали маги был большой выброс маг-энергии, который бы заметили. Комната не давала ей выйти за ее пределы. А нам не нужна огласка.

Вскоре прибыли маги, но их все еще было трое. Четвертый прибыть никак не успевал.

— Мы заметили, что у вашего сына есть дар. Если вы позволите, он будет удерживать Гвен на грани, чтобы она не ушла. Для него это, кроме небольшого истощения, ничего не грозит.

Маркус колебался несколько секунд и согласился.

Тогда маги начали свою работу. Первый начал расплетать сеть проклятия, второй поддерживал мое физическое состояние, а третий готовился привязать мою душу обратно к телу.

А я тем временем плавала в своих воспоминаниях.

Вот я познакомилась с Дэвидом, вот сцена того, как я разочаровалась в нем.

Я снова пережила смерть мамы. Потом отказ Дэвиду. Его подарок…

— Госпожа, вам принесли посылку, — произнес дворецкий, подавая мне продолговатую коробку.

Я приподняла бровь. И от кого же?

Дворецкий на счет этого ничего не смог толком сказать. Коробку принес посыльный, а от кого — неизвестно.

Я осмотрела коробку на предмет записок и ничего не нашла. Решив, что она может быть внутри, уверенно открыла ее.

— Какая красота, — восхищенно вздохнула я. — Странно, даже внутри нет записки.

— Может стоит передать это патрульным?

— Не знаю. Да и что может сделать такая безобидная красота?

Дворецкий ничего не ответил.

Я взяла розу руку и тут же укололась ее шипами. На пальцах набухли капельки крови. Выронив цветок, прижала пальцы к губам, слизнув кровь.

Из-за ранок первое впечатление немного померкло. Положив металлический цветок обратно в коробку, вернулась к своим делам.

Позже я начала ощущать недомогание. Боль в голове, тошнота, слабость. Ранки от шипов покраснели и болели. И я поняла, что все это из-за розы.

Но кто решил таким образом избавиться от меня?

К вечеру ко мне заявился Дэвид. Дверь открыла я сама… Он был пьян и потребовал вернуть его подарок:

— Понравился мой подарочек? Верни его мне. Все равно тебе он уже не нужен. Не долго осталось.

— Так это ты!? Что на розе было? Яд?

— Нет, моя дорогая, — неприятно протянул Дэвид. — Ты просто уснешь навсегда! Проклятие тебя усыпит, ты даже не почувствуешь, как умрешь.

— Убирайся отсюда! И помни, когда я сниму проклятие, спокойствие тебе только сниться будет!

— Ах, ты сука! Верни розу! — Дэвид кинулся на меня.

Он мне ничего не успел сделать. Появился дворецкий и оттолкнул его.

— Шел бы ты, пока патрульных не выхвали.

Ругаясь, Дэвид все же ушел.

Я устало прислонилась к косяку. Дворецкий поспешил меня поддержать, дабы я не упала. Не стоило мне самой открывать двери. Но по крайней мере я теперь знаю что со мной.

— Госпожа, может все-таки вызвать патрульных?

— Нет. Они не успеют мне помочь. И лучше не стоит их в это впутывать. Проклятие, которым меня наградили имеет иномирное происхождение. Людям этого мира про это знать лучше не стоит.

Проклятие было из мира Миде, откуда пришла сюда моя бабушка. И называется оно «Спящая красавица». Моя эльфийская кровь должна дать мне время, продержусь живой дольше. Вспомнилось, как бабушка рассказывала, что ей должны нам услугу четыре семьи магов. Она будто знала, что они мне понадобится.

Написав письма, подала их Винсенту.

— Доставь письма лично и приведи их сюда как можно скорее. Я не знаю как долго моя кровь может противостоять проклятию.

—Хорошо, госпожа. Можете надеяться на меня.

Ночью нас пытались ограбить. Разгромили первый этаж, что-то ища. Почему что-то? Искали розу. Не нашли. На второй этаж перебраться не успели. Слуги все переполошилась, и грабители не пожелали быть замеченными и узнанными. Можно было и не гадать, кто за ними стоит. Дэвид вряд ли отступит, поэтому стоит спрятать розу пока не прибудут маги.

Ночь я не спала — боялась, что усну и больше не проснусь. А у меня еще есть дела.

На утро спрятали розу. Бабушкин дневник решила тоже спрятать. Винсент помог мне подняться на чердак, где я его и спрятала. А теперь стоило спрятать и меня.

Самостоятельно я уже даже стоять не могла. Поэтому, в особую комнату отнес меня Винсент.

— Винсент, поспеши. И удачи, — прошептала я и уснула.

После последних воспоминаний я очутилась во тьме. Сначала она была неприветливой, но в ней не было боли. Не было вообще никаких чувств. Едва последняя мысль сформировалась, как тьма стала более доброжелательной. Под ногами появилась мощеная дорога, ведущая только вперед. Под ногами? У меня есть ноги?

Ведомая желанием, пошла по ней. Но пройти далеко не смогла. Меня остановил голос. Знакомый. Он звал меня.

— Гвен! Помнишь, ты обещала с нами быть всегда?

Обещала?..

— Гвен! Возвращайся домой. Ты нам нужна!

Домой? Где мой дом? И откуда я знаю этот голос?..

— Гвен! — настойчиво позвал меня мальчишеский голос.

— Микаэль? — вырвалось у меня.

Кто такой Микаэль?

— Гвен! Вернись! Мы тебя ждем?

Но… Там меня тоже кто-то ждет. Я взглянула на дорогу, ведущую вперед. Ведь ждет? Обернулась. Позади дороги не было.

— Гвен! Скорее!

Я поколебалась и… шагнула назад, противостоя зову тьмы.

Твердь под ногами исчезла, и я падала, падала и падала…

— …душа прикрепилась… когда?.. сильное истощение… будет слабость… — проникал в мое сознание чей-то разговор.

Я немного запаниковала, но кто-то произнес «все будет хорошо» и я успокоилась и снова очутилась во тьме, но уже в другой, обычной.

Глава 10

Меня разбудил яркий свет. Я отворачивалась от него, пытаясь заснуть снова, но борьба была не долгой. Наконец открыв глаза, я недовольно посмотрела на окно из которого лился яркий солнечный свет. Не поняла… Осмотревшись, на сколько мне позволяло мое положение, поняла, что я наверху, а не как обычно, в своей «норе».

Не поняла… Я жива?

Я жива!

Я чувствую как дышу, чувствую свое сердцебиение…

Невероятно! У нас все получилось!

Попыталась сесть, но у меня не получилось. Я была слишком слаба.

Ох, будучи призраком не чувствовала слабости. Но… я рада ей. Я так соскучилась по обычным человеческим ощущениям!

Тут послышались шаги и в комнату вошел… один из магов.

— Спящая красавица проснулась? — спросил он, улыбнувшись.

— Как вы смогли? Вас же было трое.

— Нам помог маленький Микаэль.

— С ним все в порядке? — испугалась я.

— Да, небольшое утомление и все. Но он сделал немаловажную работу: заставил вашу душу вернуться.

— Так это он меня звал! — воскликнула я. — Долго я так лежу?

— Второй день, — ответил… Маркус. — Как ты себя чувствуешь?

— Живой, — улыбнулась я.

Сюда, следом за Маркусом, подтянулись остальные два мага. Так, а теперь выясним то, что меня волнует с пробуждения.

— Почему ваши отцы или деды не пришли раньше? Я отправляла Винсента…

— Его убрали. Он пришел к нам раненый, — сказал самый высокий маг, Ричард. — Он что-то говорил про письма, которые должен был доставить, но их забрали. Больше он ничего не успел сказать, к сожалению.

На такое заявление я разозлилась. Уверена, что Дэвид в этом причастен. Жаль, что возможно сейчас он уже лежит в могиле. Но тогда кто искал эту розу? Кто-то же знал, что она у меня осталась. И для чего этому неизвестному роза?

— Вы вспомнили кто виновен в том, что произошло?

— Да, но боюсь, он уже мертв. Столько времени прошло. Послушайте, мне неловко об этом просить, но не могли б вы принести мне поесть? — попросила я, почувствовав голод.

Есть самостоятельно я не смогла — дрожали руки— поэтому меня покормили. Поев, я снова заснула. Мало мне ста лет сна…

На следующий день меня заставляли двигаться. Из-за долгого бездвижья мне было очень больно. И в итоге, за час, который казалось длился вечность, я была сильно вымотана. Самостоятельно я почти ничего не могла делать. И так длилось неделю, даже больше.

Ухаживал за мной Маркус. Правда, когда мне надо было в туалет или помыться, его заменяла девушка-слуга. Иначе было бы еще больше неловко.

— Разве тебе не надо на работу? — как-то спросила Маркуса.

— Я взял отпуск.

Услышав такой ответ, я испытала вину и стыд. Всевышний, мне было так стыдно, что из-за меня ему пришлось взять отпуск, что я разревелась.

— Гвен, ну что ты?

— Прости. Прости, — прошептала я, пытаясь успокоиться. — Просто спустя такое время эмоции ощущаю более ярко. Поэтому так реагирую. Надеюсь, что это скоро пройдет. И мне так неловко, что тебе из-за меня пришлось брать…

— Гвен, не беспокойся, — перебил меня Маркус. — Все в порядке.

После такого всплеска мне было очень неловко. Так позорно разревелась, да еще и в компании Маркуса.

Через неделю я училась заново ходить. Я уже не так уставала, сил становилось больше. Прилив эмоций уменьшился, и я перестала лить слезы по любой причине.

Для детей на время моего восстановления Маркус нанял временную няню. Мне он после того, как я восстановлюсь, предлагает прежнюю работу, но уже оплачиваемую. Я согласилась.

Маги разъехались еще в тот день, когда я очнулась. На следующий день после их отъезда, от Маркуса я узнала, что стальная роза во время ритуала рассыпалась, как только проклятие было снято. Значит, и доказательств вины Дэвида не осталось. Что ж, может это и к лучшему.

Восстанавливалась я быстро. Через две недели моего «возрождения» я уже не напоминала скелет, обтянутый кожей. Я набрала немного веса, но все еще была худа.

На третью неделю я уже более-менее оклемалась и заявила Маркусу, что услуги временной няни больше не нужны и я готова возвращаться к работе.

— Ты уверена? Может быть тебе…

— Нет! Я полностью уверена.

И я принялась активно возвращаться к своей прежней жизни. Я снова проводила много времени с Лель и Микаэлем, которые по мне очень сильно соскучились.

Я радовалась жизни. Тому, что снова могу ощутить вкус еды, тому, что могу спать и видеть сны, что снова могу чувствовать полноценно.

В выходные мы все четвером выбрались в город. Детям нужна летняя одежда. Из старой они уже выросли.

Мы проходили мимо магазинов. В основном я смотрела на людей и то, как они одеваются. Оказывается, сейчас женщины свободно одевали брюки. В общем, мода изменилась сильно.

Взглянув на витрину, я отстала от Маркуса и детей. Замерев, рассматривала темно-бежевое пальто, к которому прилагался берет того же цвета. Пальто мне настолько понравилось, что я не могла от него оторвать взгляд.

— Нравится? Хочешь, купим? — неожиданно прозвучал над ухом голос Маркуса. Слегка вздрогнув от неожиданности, ответила:

— Не стоит. К тому же сейчас лето.

— По рассказам, лето здесь часто бывает прохладное. Пойдем, померяешь, — взяв меня за руку, Маркус потянул меня в магазин. — Можем и не покупать, но если нравится, то ты должна его померить.

Противиться я не стала.

Пальто мне по размеру подошло. И оно мне шло. Но покупать его за деньги Маркуса я не хотела.

— Гвен, считай, это выплатой за работу, когда ты была призраком.

— Но…

— Не обсуждается.

С таким же аргументом Маркус купил мне обычную повседневную одежду и обувь.

На обратном пути, чтобы как-то избавиться от неловкого молчания, спросила Маркуса:

— Давно хотела спросить, почему ты меня увидел, когда осматривал дом? Люди в твоем возрасте неспособны видеть призраков.

— Думаю, тут дело в наследственности. Моя пра-пра-прабабка была медиумом. Или она считала себя им.

—Или у нее на самом деле был дар, который тебе передался, — возразила я. — Это многое объясняет.

Вскоре мы были дома. Поужинав, я и Маркус как обычно засели в кабинете. И что-то здесь было не так. Что-то изменилось, но что? Но понять, что поменялось мне не дали.

— Гвен, ты думала над тем, что будешь делать потом? Лель и Мик вырастут…

— Ты хочешь нанять другую няню? — внешне спокойно спросила я, хотя внутри все заледенело от плохого предчувствия.

— Нет! Ни в коем случае. Гвен, я считаю, что детям нужна мать и…

— Поняла. Няня тебе больше не нужна. Ты нашел женщину. Она хоть хорошая? Ты уверен, что она примет детей?

— Гвен! Хватит меня перебивать, — жестко произнес Маркус. Я занервничала еще больше. Маркус продолжил уже более мягко. — Прости. Она хорошая и моих детей уже давно приняла. Вот только я не уверен примет ли она меня.

Не поняла. Он хочет, чтобы я их свела что ли? Эти мысли я и озвучила, на что Маркус расхохотался.

— Нет, Гвен, — успокоившись произнес он.

— Тогда я не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Гвен, женщина о которой я говорю — это ты, — вздохнув, говорит он.

Глава 11

Клянусь, если бы я услышала это две недели назад, упала бы в обморок!

Нервно взглотнув, попыталась успокоиться: сердце бешено билось, пальцы начали дрожать и в голове пустота. На Маркуса я не смотрела. Как жаль, что я не могу просто воспользоваться чудо-камнем и исчезнуть!

— Гвен, не молчи, пожалуйста.

— Я не знаю, что сказать, — тихо произнесла я, подойдя к окну. Из него был виден сад и статуя, в руке которой была роза.

— Ты можешь ответить согласием или отказом.

— Но ты ничего и не предложил.

Маркус, хотел что-то ответить, но ему помешал какой-то шум внизу. Переглянувшись, мы поспешили на первый этаж.

В гостиной было разбито окно. Среди осколков лежал камень размером с кулак и к нему был прикреплен листочек. Подойдя, аккуратно достала его и прочла то, что было написано.

«Верни моих детей».

— Что это? — спросила я, показывая записку.

Прочитав, Маркус резко помрачнел. Смяв листочек, спрятал его в карман.

— Мне надо уйти. Стекло починят через пару часов.

— Но… Маркус!

Он ничего не ответил и ушел. Что это с ним? И что значит «верни моих детей»? Кому вернуть?

Маркус долго не возвращался. Как он и сказал, стекло заменили через пару часов. А сам мужчина вернулся уже после полуночи и слегка пьяный.

— Ничего не спрашивай, Гвен. Когда-нибудь я тебе все расскажу, — сказал он, когда я его встретила в коридоре. Сказал и ушел в спальню.

Я же ощутила легкую обиду. Вот что это было? Неужели, он думает, что так легко об этом забыть? В общем, уснула я под утро. И волновало меня не только то, что кто-то разбил окно с требованием вернуть детей, но и то, что Маркус сказал мне еще до этого события.

«Гвен, я считаю, что детям нужна мать и…Она хорошая и моих детей уже давно приняла… не уверен примет ли она меня… Гвен, женщина о которой я говорю — это ты…»

Значит ли это, что он ко мне не равнодушен? Да, он меня поцеловал, когда я еще была призраком, но это могло быть помутнением рассудка. Он не сказал о чувствах ни слова. Ни тогда, ни сейчас. А выходить замуж, когда чувства только у одного человека я не хочу. Да, я влюблена в него! С тех пор, когда я его увидела в первый раз, многое поменялось. Но это не меняет того, что главных слов он так и не произнес.

Рано утром Маркус ушел на работу, даже не позавтракав. Возникает вопрос, он спал вообще или нет? Надо будет вечером с ним поговорить без всяких «когда-нибудь расскажу».

Но разговор не случился…

После обеда к нам пришла какая-то женщина. Она настойчиво стучала в дверь, пока я ее не открыла. И кого-то она мне напоминала.

— Добрый день. Я знаю, что Маркуса сейчас нет дома, он на работе. Но я не к нему, а к Риэль и Микаэлю, — с милой улыбкой произнесла она.

— А вы, собственно, кто?

—А, я не представилась? Забыла, наверное, — ага, как же! — Я Лилиана. Жена Маркуса.

Жена Маркуса… Так вот кого она мне напоминала! Она похожа на ту девушку на картине. Но подождите, о чем она говорит? Маркус же говорил, что его жена умерла. Зачем этой женщине его дети?

— Так, не знаю кто вы, но жена Маркуса мертва. К детям я вас не пущу. Уходите сами или я вызову патрульных.

— Не знаю, кто вам сказал эту чушь, — жестко, но с улыбкой произнесла она. — Но я жива. И я хочу увидеть своих детей.

В голове у меня словно что-то щелкнуло. Вчерашняя записка, странное поведение Маркуса. Что, если Маркус меня тогда обманул? Но зачем? Зачем обманул меня и зачем надо было разлучать своих детей с матерью?

— Это вы вчера окно разбили?

— Какое окно? — все так же улыбаясь невинно спросила женщина. Было заметно, что она знает, о чем речь.

— Значит, так, — вздохнула я. — Приходите, когда Маркус будет дома. Ему решать позволить вам увидеться с детьми или нет. А сейчас уходите. Иначе, я все-таки вызову патрульных.

— Нет, пожалуйста, дайте мне увидеть их! Маркус не позволяет нам видеться, а я их так давно не видела! — взмолилась она.

— Нет, — ответила я.

И закрыла дверь. К счастью, женщина не стала ломиться в дом, орать и что-то крушить. Надеюсь, она вообще не вернется.

Я судорожно вздохнула, сдерживая слезы. Так, надо успокоиться, Гвен. Вечером все узнаешь, когда Маркус придет.

Однако у меня из головы не уходил момент с портретом. Он висел в кабинете и… Нет, он раньше весел! Кажется, Маркус его убрал оттуда, а я не заметила толком. Теперь понятно почему мне казалось, что в кабинете что-то не так! Но та девушка и эта женщина очень похожи, разве что их различает возраст. Получается, она действительно жена Маркуса и мать Риэль и Мика. Как же это все сложно!

Маркус опять пришел поздно, дети уже давно спали. Я ждала его в кабинете в кресле напротив его. Поэтому, когда он зашел сюда и не включил свет, то не заметил меня. Сев в свое кресло, Маркус закинул руки за голову и шумно вздохнул.

— Ответь честно, Маркус. Твоя жена мертва?

Вздрогнув, мужчина посмотрел на меня, но так ничего и не ответил. Говорила я спокойно. Слезы уже все выплакала днем.

— Почему ты молчишь, Маркус? Почему так странно отреагировал на ту записку? Почему ты сегодня ушел так рано? Почему вчера и сегодня пришел поздно?

На мои вопросы он так ничего и не ответил. Он вообще ничего не сказал.

— Сегодня пришла женщина и просила встретиться с детьми. Кто она? И почему так похожа на девушку с картины?

— Она моя бывшая жена, — наконец сказал Маркус. — И да, она не мертва. Лилиана нехороший человек, Гвен. Она пыталась продать Лель и Мика. Врачи признали ее психически невменяемой. Она должна быть под замком и не знаю, почему ее выпустили. Мне жаль, что ты встретила ее, и мне жаль, что я тогда обманул. Я старался таким образом уйти от прошлого. Но, видимо, оно решило само прийти обратно, — усмехнулся Маркус.

— Так может вызвать патрульных?

— Уже был. У них нет оснований задерживать Лилиану сейчас.

— А как же окно?

— Пока не доказано, что это ее рук дело.

Мы немного помолчали. Молчание было напряженное, неприятное. Зато теперь раскрыты карты и догадки подтвердились.

— Гвен, не смотря на всю эту неприятную ситуацию, мое предложение все еще в силе.

Это высказывание меня взбесило, но внешне я осталась спокойна.

— Какое предложение? — ровно спросила я.

Маркус весело фыркнул. Не смотря на темноту, я увидела, как он хитро сощурился и улыбнулся.

— Гвен, — начал он, но нас прервали. В кабинет ворвалась… Лилиана.

Включив свет, она бросилась на шею Маркусу, начала что-то щебетать. Я тихонько встала и вышла, ощущая, как спину прожигает взгляд. Тут я явно лишняя.

Но что она здесь делает? И как вошла в дом? Неужели Маркус ждал ее и поэтому не закрыл дверь? Проверила детей, убедилась, что они на месте и спят.

Честно говоря, я начала сомневаться в словах Маркуса. Лилиана не казалась психически больной, и если бы хотела продать детей, то она врят ли бы отказалась от этой идеи сейчас. Она могла просто прийти и забрать их. Но она этого не сделала. И что, если записка с камнем не ее рук дело? И Маркус не удивился ее приходу… Значит, вполне вероятно, что они были в ссоре и вполне вероятно, что сейчас могут помириться. И это, наверное, к лучшему. Детям родная мать лучше. Поэтому, наверное, мне стоит уйти, чтобы Маркус сделал правильный выбор.

Да, какой к чертям выбор? Он мне ничего толком и не предлагал! Одни чертовы намеки на не пойми что! Поэтому, решено! На закате ухожу.

Ночь я не спала. Собрала вещи и решила куда отправлюсь. Бабушка оставила координаты и способы вернуться в родной мир. Пожалуй, мне стоит посетить свою кровную родину. Возможно, там я найду свое место.

Вещей оказалось не много. Вместилось все в небольшой чемодан. Отлично. Ни к чему мне кучу вещей с собой. А денег… Надеюсь, на дорогу мне хватит, а там посмотрим.

Я не знаю ушла ли Лилиана или осталась. По крайней мере я не слышала, чтобы кто-либо уходил.

Едва на улице начало светать, я оставила записку на заправленной кровати, оделась и заглянула в комнату детей. Те мирно спали и слегка посапывали.

Буду по вам скучать, Лель и Мик.

Спустившись на первый этаж, прошлась по нему. Потом, обувшись, вышла на крыльцо, закрыв за собой дверь. Было немного прохладно, но пальто согревало меня. Солнце окрасило небо в нежный желтый цвет. Выпала роса. Что ж, в путь.

Выйдя за калитку, оглянулась на дом. Было сложно покидать это место. Я здесь все же родилась, выросла. Пережила плохие и хорошие моменты.

Буду скучать по тебе, дом.

Буду скучать по тебе, Маркус. Спасибо тебе за то, что помог вернуться к жизни, что не выгнал из моего дома. Теперь уже твоего.

Прощай.

Эпилог

Путь до вокзала занял полтора часа. Около сорока минут ушло на то чтобы добраться до города пешком, остальное время ушло на покупку карты и поиск самого вокзала.

— Мне билет до Валина, пожалуйста, — сказала я в окошко кассы.

— На какие время и дату, девушка? — сонно и несколько раздраженно спросила женщина.

— Сегодня. А какой самый скорый?

— Через четыре часа.

— Давайте.

Забрав билет, направилась в зал ожидания. Рядом с залом располагалась небольшая книжная лавка. Там я купила романчик, который я надеялась отвлечет от неверных мыслей и поступков. Все же по пути на вокзал я несколько раз порывалась вернуться. Нет, раз решила, значит — решила. Больше никак.

Поначалу было сложно отвлекаться на роман. Некоторые страницы приходилось перечитывать, но в конце концов я погрузилась полностью в сюжет и героев, что чуть не прозевала свой поезд. Захлопнув роман, поспешила на перрон.

Поезд уже замедлял ход и через пару минут остановился. Четыре вагона, мой — первый. Держа в руках билет, направилась к нему.

Передо мной стояло трое человек. Контролер поставил печать на билете и пропустил пассажира. Вскоре очередь дошла до меня.

— Гвен, подожди! — услышала я, когда мне вернули мой билет с печатью.

Обернувшись, увидела Маркуса. Он с небрежно повязанным шарфом на шее и расстегнутым пальто бежал ко мне.

О, нет. Нет-нет-нет. Зачем он сюда пришел?

Мне стоило развернуться и садиться на поезд. Но я просто стояла и смотрела, как он приближается ко мне, а сердце бешено билось толи от досады, толи от предвкушения.

— Гвен, — схватив меня за плечи, сказал Маркус. — Почему ты ушла? И не говори ту чушь, что написала в записке!

— Но все так и есть, — тихо возразила я.

— Нет! Все не так! С Лилианой ничего не может быть! Я уже говорил, что она хотела сделать. И, похоже, из-за того, что не сказал сразу всю правду тебе, когда хоть как-то затрагивалась эта тема, я оттолкнул этим тебя. И я очень сожалею об этом! Гвен, я люблю тебя! И ты нужна мне, Риэль, Микаэлю.

— А что с Лилианой? — спросила я, чувствуя, что потекли слезы по щекам. Неужели он сказал…

— Забудь о ней. Мы решим все проблемы и все будет хорошо.

Я посмотрела на билет в руке.

— Гвен, — позвал меня Маркус, заставляя снова на него посмотреть. — Гвен, ты…

— Девушка, вы будете садиться в поезд или нет? Пора ехать, — прервал нас проверяющий билеты.

— Да сколько можно! — возмутился Маркус. — Каждый раз, когда я пытаюсь сделать тебе предложение, меня прерывают!

Я засмеялась сквозь слезы и… просто разорвала билет. Контролер недовольно на меня посмотрел и забрался в поезд. Махнул флажком и поезд тронулся, издав гудок.

— Гвен, — снова начал Маркус, но…

— Да согласна я! — прервала его и обняла. Похоже, здесь все-таки есть место для меня. И все, конечно, будет хо-ро-шо!

Конец.

Июнь 2018 — 29 декабря 2018