Спи, красавица!

Глава 1

Глава 1.

«Сказки всякие нужны, сказки всякие важны»

Свет настенного бра освещал две фигуры, лежащие на диванчике в детской спальне. Малышка была накрыла голубым одеялом со звездами, светящимися в темноте, лежала на боку, устроившись удобно своей головой на плече чтицы, заглядывая в книгу, разглядывая картинки, а молодая женщина приятным грудным голосом с выражением читала неувядающий шедевр «нашего все» А.С. Пушкина:

«...Перед ним, во мгле печальной, Гроб качается хрустальный, И в хрустальном гробе том Спит царевна вечным сном. И о гроб невесты милой Он ударился всей силой. Гроб разбился. Дева вдруг Ожила. Глядит вокруг Изумленными глазами, И, качаясь над цепями, Привздохнув, произнесла: «Как же долго я спала!» И встает она из гроба… Ах!.. и зарыдали оба...»

- Тетя Настя, а как можно спать в гробу? - послышался детский голосок. - Мама мне говорила, что в гроб мертвецов кладут. А если мертвый, что как он может подняться? А королевич разве не видел, что она мертвая? И как они потом жить будут? Он ее каждый день хоронить будет? А что мертвые едят?

- Олечка, столько вопросов, - улыбнулась Анастасия и погладила светлую макушку. - Это сказка, а в сказке возможно все. Вот и наша героиня не умерла, а только спала, пока ее не разбудил королевич.

- А сколько она спала? - не унималась пятилетняя почемучка.

- Долго, очень долго. Давай посчитаем. Наш королевич Елисей и к Солнышку ходил, и к Месяцу, а потом еще долго Ветер искал. А потом долго искал пещеру, где спала царевна.

- М-м-м-м-м, - на маленьком личике с курносым носиком появилась задумчивость. - А я не могу так долго спать. Мне все время просыпаться хочется.

- Это потому, что ты еще маленькая и тебе все хочется узнать, все увидеть, - улыбнулась Анастасия. - А царевна уже выросла и умела ждать.

-А если она обкакается во сне, кто ей штанишки менял?

Анастасия рассмеялась и не смогла ничего ответить.

- Тетя Настя, а как звали царевну?

Наступило молчание. И вправду, имени то царевны в сказке нет, только один Елисей обозначен.

- А как бы ты хотела, чтобы ее звали? - спросила Анастасия у почемучки.

- Ну-у-у-у, не знаю. Может — Настенька? Как тебя!

Анастасия рассмеялась и поцеловала вкусную макушку:

- Я согласна, пусть ее будут звать Настенькой.

- Тетя Настя, а ты бы хотела попасть в сказку? - снова вопрос заставил задуматься.

- Да я каждый день, как в сказке.

Анастасия улыбнулась. Все, как в сказке - на работе начальник — Дракон настоящий(да и курит постоянно, сразу видно, что дымоглатательный дракон); главный бухгалтер — словно Кощей бессмертный, никогда лишней копейки никому не даст (да и дохлый такой же, прямо по нему скелет человека изучать можно);начальница — словно мачеха из сказки, никому покоя не дает (и как только не устает гадости делать); сотрудницы — словно сводные сестрицы, злобные, жадные, завистливые и посплетничать любят (их желание посплетничать обратно пропорционально умению работать). А дорога от дома до работы и обратно — те еще приключения, нашему Елисею и не снились. Пока три пересадки с автобуса на метро, потом на трамвай и искать уже никого не захочется.

-А ты кем бы хотела быть в сказке?

- Даже не знаю, - вздохнула Анастасия. - Все сказки хороши, но пока доживешь до «долго и счастливо», то ничего уже и не хочется.

- А я бы хотела быть…, - маленький носил сморщился, что выдавало усиленную работу фантазии Оленьки, - хотела бы быть… хотела… Не знаю, кем бы я хотела.

- Почему?

- Золушкой не хочу, у нее злые мачеха и сестры были. Рапунцель в башне долго сидела, гулять никуда не выходила, да и волосы у нее длинные, пока их вымоешь, заплетешь в косичку, голова болеть будет. Принцессу на горошине спать на целой горе матрасов заставили.

Малышка снова задумалась.

- Нет, точно не хочу никем быть в сказке. Мне и дома хорошо, и в садике. Хочу быть просто Олечкой, любимой маминой девочкой.

- Ну и ладно. А теперь давай спать.

- Давай. А мама точно завтра приедет?

- Точно. Соскучилась уже?

- Очень. Я ее долго не видела. Вот столько, - и малышка подняла обе ручки, растопырила пальчики. - Это сколько?

- Это десять дней. Давай посчитаем вместе. Раз, два, три,.., - Анастасия трогала маленький пальчик и вместе с Олечкой считала их.

- А ты еще со мной останешься, если мама уедет в свою крам..кмама..камар…?

- Командировку, - подсказала Анастасия и снова с улыбкой поцеловала вкусную макушку.

- Да, - детская голова радостно кивнула в ответ.

- Если сама никуда не уеду.

- Мне так хорошо с тобой, тетя Настя. Мы с тобой все-все сказки прочитали. Мы молодцы?

- Еще какие. Ну ладно, уже поздно, давай спать.

- Спокойной ночи, - уже засыпая ответила Олечка.

Анастасия поднялась с ее диванчика, подождала, пока маленькая почемучка уляжется поудобнее, накрыла ее одеяльцем, снова поцеловала в макушку.

- Спокойной ночи, пусть тебе приснится волшебный сон.

Потом включила на столе небольшой ночник, выключила бра и тихо вышла из детской, оставив дверь приоткрытой. Олечка засыпала быстро и не боялась оставаться одной.

Анастасия тихо прошла на кухню, сделала себе чай с мятой на ночь, села за стол и задумалась. Действительно, а кем бы она хотела быть в сказке? Потом улыбнулась своим мыслям и тряхнула головой, отгоняя всякие глупости.

Анастасия Александровна Пушкина дожила до тридцати трех лет, через неделю будет справлять очередной день рожденья, достигла возраста Христа, но до сих пор жила одна, ни котенка, ни ребенка. Родители рано оставили девушку, когда она только закончила школу. Поехали отдыхать на море впервые в жизни, взяли водную прогулку в компании еще трех семей и их катер затонул. Хорошо, что Анастасии за два дня до этого исполнилось восемнадцать, никуда ее не сдали, квартира осталась ей, несмотря на тут же появившихся родственников, желающих обвести сироту и прибрать к рукам квартиру. Смогла поступить, закончить институт, найти работу по душе и специальности. Она шла по жизни, сжав зубы и кулаки, не жалуясь, не ища легких путей. Даже выбранная в институте секция альпинизма помогла закалить ее характер, выбирать новую высоту и покорять ее. И приобретенный опыт в бассейне, куда ходила первые четыре класса, а потом легкоатлетической секции, куда она ходила до самого окончания школы, весьма помог быть выносливой, не распускать сопли, терпеть боль и поражения, но идти к своей цели и добиваться успеха.

Был муж, да сплыл восемь лет назад к своей длинноногой блондинистой шала...принцессе, которая потом его пинком под зад выкинула, когда узнала, что все деньги, которые он тратил на нее, брал у любящей жены, а у самого за душой ни гроша, даже его волшебная палочка не всегда феячит по желанию, бывают досадные сбои. Пришел потом этот королевич, мать его, Кирилл, проситься обратно, да поздно, вещи за порог выставлены, замки вместе с дверями поменяны. Постучал в дверь, поплакал в коридоре, да и ушел восвояси.

С тех пор Анастасия так и не нашла своего принца. Все какие-то дефектные попадались, то коня (в смысле, свою машину) больше любят, чем ее, то над каждой копейкой трясутся и еще пытаются заграбастать зарплату Анастасии в свои руки загребущие под предлогом — я мужчина, я должен кормить семью. А ничего, что ее зарплата раза в три, а то и четыре больше его скудного заработка и кормить его приходилось, да так, чтобы удовлетворить все его мясные-спиртные запросы. Не долго принцы задерживались.

Был еще один, прям королевич Владислав. Звучал гордо, выглядел импозантно, но оказалось, что скорее был обычным недосултаном Сулейманом, держал слишком большой гарем любовниц, выделяя каждой определенный день. Этот королевич-султан предпочитал жить у Анастасии в ее уютной двушке в центре города, откуда отправляться на случ… на осчастливливание своего гарема, принимая ее почитание и вкусные обеды, пока она не застукала его с очередной любовью всей его жизни в кафе, куда забежала выпить кофе. Тоже был слишком недоволен, когда его вещи оказались на лестничной площадке, грозил всяческими неприятностями, но проведя ночь в дежурной части местного отделения полиции за мелкое хулиганство, успокоился и больше не давал о себе знать.

Зато с работой повезло, денежная, по специальности — дизайнер интерьеров и ландшафтов, где ее знали и любили многие клиенты, стараясь попасть именно к ней. Плюс еще архитектура, так что она могла любой дом от фундамента до цветочного горшка заказчику создать. Омрачало радость от труда и заработной платы только одно, ну или два, или даже три — руководство и коллектив, а также ежедневный квест «доберись до работы без порванных колготок». Но ради достойных денег можно было и потерпеть.

И с соседкой по площадке Натальей повезло, такой же одинокой девчонкой, младше ее на шесть лет, зато с дочкой, самой лучшей на свете почемучкой, ласковой, умненькой, хитрой, доброй и общительной Олечкой, которой исполнилось пять лет. Они стали ближе, чем сестры, чем подруги. Отец девочки посчитал, что еще не готов к отцовству и слинял, как весенний снег на солнцепеке, давал о себе знать подачками, которые гордо называл «алиментами». Наталье приходилось одной крутиться, чтобы выжить в этом сказочно-жестоком мире. Родителей, как и у Анастасии, давно не стало, хорошо, что от них осталась эта квартира, за которую Наталье пришлось пережить жестокие войны с непонятно откуда появившимися родственниками, претендующими на наследство. И в этой битве ей помогла Анастасия, у которой был уже опыт таких войн.

Последнее время Наталью часто стали посылать в командировки, как незамужнюю принцессу, которая может понравиться «тамошним» королям да императорам. Тогда она нанимала нянечку, что весьма существенно сказывалось на бюджете маленькой семьи. В этот раз Анастасия сама предложила побыть с Олечкой, пока мама будет целых десять дней завязывать полезные знакомства в тридесятом государстве. На работе впервые за три года Анастасии удалось выбить отпуск на целый месяц, даже удалось выкупить путевку в Египет, давно уже хотела побродить среди пирамид и купить на память какую-нибудь ерунду в виде портрета Самой Богини Исиды на куске папируса, для которого богиня лично позировала. Но до отбытия в древние пески оставалось еще целых две недели и надо было себя чем-то занять. Анастасия не была любительницей бродить бестолково по магазинам и кафешкам. За свою жизнь она уже успела наездиться во всяческие экскурсии, налюбоваться Золотым кольцом. В этот раз хотелось просто выспаться и просто полежать на диване с книжкой, с какой-нибудь новинкой в стили фэнтези. А тут Наталья со своей бедой — Олюшку оставить не с кем. Вот она и предложила ей посидеть с почемучкой и ни дня не пожалела. Они с девчушкой прочитали все сказки из «Золотого фонда», пересмотрели все старые добрые мультфильмы, много гуляли, даже нашли уютное кафе в стиле русских сказок, куда любили приходить выпить молочный коктейль.

Чай был допит, Анастасия уже собиралась идти укладываться спать, как из прихожей раздался звук открываемого замка входной двери. Анастасия поднялась и настороженно пошла в коридор и с облегчением выдохнула. На пороге стояла сама Наталья с сумкой.

- Привет, мы тебя завтра ждали, - сказала Анастасия. - Малявочка уже спит.

- Привет! Это хорошо, хоть удастся полежать в ванной в тишине, - она улыбнулась в ответ. - Удалось пораньше убежать. В этот раз с нами наш генеральный поехал.

Наталья раздевалась и рассказывала о поездке.

- Представь, этот затхлый козел думает, что раз платит мне за мою работу, так и моим телом может пользоваться. Там принимающая сторона такой пир на весь мир закатила, а я под шумок собрала вещички и в аэропорт, удалось билеты поменять.

- Твой генеральный не отыграется потом, что сбежала от любви его страстной?

- Да кто его знает? Постараюсь натравить на него кадровичку, она давно на него слюной капает, всех соперниц под ноль уничтожает. Вот пусть и займется им, да так, чтобы и времени на других у него не оставалось.

-Наташ, я тогда домой пойду, раз ты уже дома?

- Посидеть не хочешь за рюмочкой чая? Я такую настойку привезла на оленьих рогах.

- Можно немного. Только не рогах, а пантах, - улыбнулась Анастасия.

- Да какая разница, говорят, что очень полезно, - рассмеялась Наталья. - Я быстро, не уходи.

Анастасия вернулась на кухню, вытащила из холодильника салатик, супчик, блинчики с мясом. Пока хозяйка принимала душ и переодевалась, ужин был готов, стол накрыт.

- Ого! Какая красота, - восхитилась Наталья. - А это от меня.

И она поставила на стол пузатую бутылку, содержимое которое обозвала «Пантокрином» и многозначительно поиграла бровями.

Анастасия под рюмочку-другую рассказала, как провели эти дни с Олечкой, они вместе посмеялись над детскими вопросами о мертвой царевне. Наталья рассказала, как съездила в командировку, разливая по рюмкам последний «Пантокрин», которые они оценили по достоинству и надеясь на те полезные свойства, которые так широко рекламировали дарители этого чудодейственного напитка.

- Ого! Мы засиделись, - удивилась Анастасия, посмотрев на часы. - Скоро полночь. Не обидишься, если к себе домой пойду?

- Нет, что ты. Спасибо тебе огромное.

Девушки попрощались и Анастасия ушла к себе, быстро приняла душ и легла спать. Глянула на часы на электронном будильнике, которые показывали «23.56».

- Вот и еще день прошел, - проговорила Анастасия, проваливаясь в сон. В полночь будильник тихо пиликнул, сообщая, что начался новый день. И новая жизнь для Анастасии.

Глава 2

Глава 2.

«Здравствуй Настенька. Прощай Анастасия»

-А ну вставай, негодница.

Кто-то сильно тряс Анастасию за плечо, чем вызвал у девушки кучу вопросов. Первый. Почему, мать вашу, в такую рань, еще даже солнце не позолотило, то есть не порозовело небосвод? Второй. Почему ее будят в ее законный отпуск и для чего? Третий. И кто это посмел делать в ее квартире? Что? Кто-то? В ее квартире? Кто здесь?

Анастасия открыла глаза и тут же зажмурила их. Нет, такого быть не может. И не так много они вчера этого «Пантокрина» выпили с Наташкой, чтобы до утра горячка не отпускала.

- Кому говорят! Поднимайся, лентяйка, иначе королеве на тебя пожалуюсь, - продолжал вещать противный женский голос, больше похожий на скрип пенопласта по стеклу.

От ассоциации Анастасию даже передернуло и она постаралась натянуть одеяло на голову. Точно, белочка горячку привела, ну или наоборот, вон какой-то королевой угрожают. Однако реальность начинала пугать. Под рукой вместо приятного мягкого сатина оказалась какая-то грубая дерюга. Да и «одеяло» неожиданно оголило ее ноги, что снова вызвало новые вопросы. Она ведь покупала себе большое двуспальное, чтобы всегда быть накрытой. Анастасия крутилась ночью, постоянно скидывая с себя одеяло, поэтому купила большое, чтобы вот прям не скинуть. А тут какой-то половичок вместо него.

Она резким движением откинула «одеяло» и, не открывая глаза, села на постели. И ее попа тоже была неприятно удивлена жесткостью и неудобством ортопедического матраса, купленного Анастасией год назад, чтобы порадовать свою спину.

- Чего сидишь, быстро поднимайся, - снова какая-то женщина теребила ее за плечо.

Очень медленно Анастасия открыла глаза, с трудом заставила себя не закрывать их. Обвела взглядом «свою» комнату и даже все матерные слова разом пропали куда-то. Незнакомое помещение с низким потолком, стены из грубо обработанного рубленого бруса, малюсенькое оконце, скорее напоминающее бойницу, за которым еще была темная ночь. Вместо уютной кроватки, которую Анастасии делали на заказ, с высоким подголовником, какая-то грубо сколоченная лежанка. Матрас набит чем-то таким, от чего он весь в комках, ямах и буграх. Как у дизайнера у нее сразу проскочила ассоциация с крестьянской избой 17-18 века.

- Настька, кому говорю, поднимайся окаянная, королева точно взбучку тебе устроит.

Тут Анастасия перевела взгляд на источник криков. Женщина неопределенного возраста 60+, сгорбленная в спине, в каком-то допотопном одеянии, напоминающее деревенский сарафан, надетый на рубаху с широкими рукавами на завязках. На голове платок, завязанный под подбородком.

- Ты кто? - спросила Анастасия, понимая, что с чего-то надо начинать общение и познание глубины попадалова.

- Как это — кто? Я няня. А ну быстро поднимайся! - возмутилась женщина.

- Что-то ты мало на няню похожа, - пробурчала Анастасия.

- Да что ты такое говоришь?

- Что-что, правду! Не похожа ты на няню. Они добрые, а ты ведьма злая, - огрызнулась Анастасия, начиная понимать, что это вовсе не розыгрыш, не белая горячка, а новая действительность. И даже ущипнула себя за ляжку, болевое ощущение было с ней согласно.

Все было слишком натурально, даже запахи, ощущения нельзя так подделать. Следует разобраться, что случилось и что делать. А потом решать, кто виноват и кому накостылять.

Пока няня пыхтела и пыталась найти слова, чтобы ответить ей, Анастасия махнула ей рукой.

- Успокойся, спусти пар, а то лопнешь, - чем вызвала новый виток возмущенного пыхтения.

- Да я тебя за косы оттаскаю, - наконец очнулась няня.

- Косы? - Анастасия провела по голове рукой и к своему удивлению поняла, что и вправду, у нее косы.

Она провела по ним руками, перекинув на грудь. Косы длинные, толстенные, русые. А где ее модная короткая стрижка, которую она делала две недели назад в салоне рядом с работой? Она посмотрела на свои руки. Хм, тоже не узнала их, какие-то слишком маленькие, но знакомые с работой, без маникюра. Куда маникюр делся, красивый такой — цветочки из стразов на розовом фоне? И вид ее ног добил окончательно — худенькие, маленькие, словно у подростка. У нее такие в школе были, в классе восьмом. На ней надета какая-то несуразная хламида из грубого полотна серого цвета, едва прикрывающая острые детские коленки.

- Няня, а где я? Кто я? - задала трепещущие вопросы.

- Настька, ты что, действительно вчера мозгами тронулась? Все-таки прав был лекарь, который говорил, что ты сильно головой стукнулась, когда с лестницы упала. Боялся, что не выживешь.

- Ты о моем психическом здоровье не беспокойся, лучше отвечай, где я и кто я? Анастасия снова потрогала свою голову и обнаружила на затылке шишку. Голова тут же начала болеть.

- Как это где? Ты в светелке терема своего отца, нашего царя-батюшки, Василия.

- Та-а-а-ак, царя значит, - протянула Анастасия, вспоминая, какие там сказочные должности бывают. На ум пришла считалка «На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич...».

- Ты что, запамятовала? - недоуменно переспросила няня.

- Если отец царь, то я кто? Царевна. Так?

- Царевна, а кто же еще, - ответила няня, не понимая, что от нее хотят.

- А если я царевна, так какого хрена ты меня ни свет ни заря будишь? Я спать хочу, - рявкнула на няню от души, чем облегчила душу и ослабила первую волну злости.

- Так это…, - замялась няня. - По приказу королевы нашей, жены нашего царя-батюшки. Ты должна подготовить одежду Марфушеньке, помочь умыться и одеться, когда она проснется. Булочки теплые с молочком на стол ей подать.

- А кто есть Марфушенька? - спросила Анастасия, прислушиваясь к своим ощущениям при слове «королева» и понимая, что оно никак не отзывается у нее в душе, значит чуждый элемент в ее новой реальности.

Все больше в душе укреплялось понимание, что она точно попала. В сказку попала, конкретную такую, с царями, мачехами. Даже засмеяться захотелось. «А кем бы ты хотела быть в сказке?». Ага, хотела быть именно такой вот «попадаловой», в смысле «попаданкой». Но судя по словам этой няни, не слишком-то жалуют эту Настеньку, пусть даже она царевна. Значит, будем считать, что это сказка о бедной сиротке и злобной мачехе. Все как всегда, борьба на выживание. Ну что же, будем решать вопросы по мере их поступления.

- Как это кто? Доченька нашей королевы.

-То есть, Марфушенька даже не дочка царя-батюшки?

- Нет, она дочь королевы.

- Ничего не понимаю, - тряхнула головой Анастасия и сморщилась от головной боли. - Я — царевна, а должна кому-то прислуживать? Ничего я не путаю?

- Нн-н-н-ет, - запинаясь, ответила няня. - Но это приказ нашей королевы, что ты будешь за ее дочкой смотреть, да помогать.

- А детинушке-то сколько лет? Ну и мне заодно?

- Марфушеньке-то? Так вот завтра девятнадцатый годок будет. Завтра пир намечается на весь мир, гости знатные съедутся, царевичи, королевичи, князья, сватать будут.

- А мне? - Анастасия прищурила глаза.

- Тебе-то? Так семнадцать.

Хм, явно жуткая пролетарская несправедливость и эксплуатация детского труда на лицо. Пора наводить справедливость.

-Ничего не понимаю. А куда отец мой царь-батюшка смотрит? Почему я должна кому-то прислуживать?

Няня молчала, не зная, что ответить.

- Значит так. С этого дня никакой Марфушеньке я прислуживать не собираюсь. Для этого слуги есть. И где моя старая светелка.

- Да откуда ж у тебя слуги? Только девки дворовые. А в твоей светелке Марфушенька сейчас живет.

- Вот пусть девки и прислуживают. И мне заодно. А если она мою светелку заняла, значит, найди мне другую, лучшую. Чай, дочь я царя или не дочь?

- Да как же это можно?

- Да вот так! Не буду больше Марфушеньке прислуживать. Дылда она здоровая, сама справится. Морду свою сама умыть сумеет. И у меня поболе прав, чем у этой Марфушечки-душечки.

- Что ты несешь, дурья твоя башка! - возмутилась няня.

- Но-но, я попросила бы, не с дворовой девкой разговариваешь, а с царевной. Могу и рассерчать, в острог сошлю.

Ой, пригодились сказки, которые они с Олечкой целых десять дней читали, ой пригодились. Да еще фэнтези любимые про попаданок не дали сразу с ума сойти. Но на всякий случай еще раз ущипнула себя за коленку. Больно. Значить не бред и не глюк с делирием.

Оставались еще вопросы: на сколько ее сюда закинуло, для чего, предусмотрен ли возврат товара, в смысле ее души обратно домой. И еще вопрос, который напугал Анастасию: что же сейчас с ее телом происходит? Но о плохом она решила не думать, так и здесь недолго уплыть в небытие от разрыва страдающего сердца. Немного успокоилась, подумала и решила — везде люди живут. Тем более близких родственников, детей там, любящего мужа, которые скорбеть будут и слезы по ней проливать нет. Значит пора включать режим выживания и приспосабливаться. Наша женщина нигде не пропадет.

***

Замученная вопросами Настеньки няня топталась возле ее лежанки, не зная, что делать. В любом случае ее ждет наказание, что от царя-батюшки, что он жены его злобной.

Ох, чувствовало ее сердце, когда Василий новую жену в терем привел, жениться на ней вздумал, даже о доченьке своей, сиротинушке Настюше забыл. Ну и развернулась эта королева во всю ширь, всех подмяла под себя, загнала царя под свой каблук, заставила Настю своей противной прыщавой дочке прислуживать. Хотела ведь няня уйти со двора, вернуться в свою деревню на покой, но поманили ее золотые монеты, которые королева обещала верным слугам. Но за столько лет (почитай уже восьмой годок) ни разу няня ни одной денюжки не видела. А кто по наивности пытался попросить плату за работу верную тут же пропадал, словно и не было их на дворе царском. Вот и молчала няня, выполняя все приказы злобной королевы. Главное, что свой угол есть и кормят.

***

-Ладно, - вздохнув сказала Настенька (пора к старому имени по-новому привыкать), - иди с Богом, дай поспать.

- А как же королева?

- А что с ней не так? Скажешь, что Настенька умом тронулась и лучше ее к Марфуше не подпускать, иначе покусает или булочку по морде размажет. Иди уже, дай поспать.

Няня робко поклонилась и вышла, затворив за собой скрипучую дверь. Настя снова легла на свой чудо-матрас и закрыла глаза. Хотелось плакать и смеяться. Сказка, одним словом. «Эх, Настенька, рассказала бы ты мне, что произошло с тобой», - подумала Анастасия и не успела закончить мысль, как информация потекла в нее потоком, да такая, что жалко стало эту девочку, ставшую сиротой в три года, которая и детства не видела и юность мимо нее проходила. Даром что дочь царя-батюшки, держит ее королева-мачеха в черном теле, а все из-за того, что она умнее и красивее ее дочки, не пойми от кого рожденной.

Последнее, что увидела Анастасия прежде чем заснуть, было видение молодого человека, который нежно целовал Настеньку в щечку и обещал всегда любить ее и спасти от злой мачехи.

Глава 3

Глава 3.

«Был ваш, стал наш»

-Маменька, почему меня сегодня какие-то девки разбудили и своими шершавыми руками умывали? - с порога раздался недовольный голос Марфуши. - Где эта Настька? Почему она мое платье мне не подготовила? И почему булочки не такие мягкие?

- Это что еще такое? Где Настька? - закричала королева и тут же на пороге появилась сгорбленная фигура няни.

- Ваше величество, так Настька вчера упала, головой ударилась. Лекарь сказал лежать ей надо, а то дурочкой станет, а может и совсем того, Богу душу отдаст, - пролепетала женщина.

- Пфф, - фыркнула Марфуша. - Можно подумать она до этого умной была. Да и помрет, не жалко будет.

- Что еще такое? Почему какой-то лекарь решает, что должна делать эта мерзавка? Сейчас же приведи ее сюда.

- Спит она, - еще тише прошелестела няня.

- Что? Спит? - королева подскочила с кресла возле своего зеркала, где наводила свою красоту и отталкивая Марфушу и няню, помчалась в комнату к мерзавке, которая посмела спать, когда ее доченька вот уже на ногах.

Однако эту противную девчонку в ее каморке королева не нашла.

- Где она? - рык королевы раздался по всему терему, работники тут же попряталась по углам, дворовые девки убежали со двора.

Она побежала по коридорам, открывая все двери подряд. Наконец она добралась до комнаты царя-батюшки, без стука распахнула дверь и широким шагом зашла в нее. От увиденного она остолбенела. Царь и его противная дочь Настька разговаривали, сидя у окна.

- Что здесь происходит? - ее голос шипел, почище, чем у гадюки. Она уперла руки в бока и уставилась на Василия.

- Что-что, с батюшкой разговариваю, - ответила Настя совершенно спокойно. - А тебя попрошу выйти, это наше семейное дело. Посторонним нечего уши греть.

Королева стояла и безмолвно открывала рот. С ней впервые кто-то так разговаривал.

-Что-то не ясно было в моих словах? - снова открыла рот эта девчонка.

- Василий, что позволяет эта мерз… твоя дочь? - наконец смогла проговорит разъяренная королева.

- Да ничего такого. Она права, мы просто разговаривали, как отец и дочь.

- Значит вот как? Как отец и дочь? - она зло сощурила глаза, перешла на свистящий шепот, стараясь взглядом прожечь Настьку. - То есть, мне и знать нельзя, о чем это вы тут разговариваете?

- Значит так, - кивнула Настя согласно.

- А ты знаешь, дорогой мой муж, что Настасья отказалась сегодня умывать мою Марфушеньку?

- Пока не знает, я еще не успела об этом рассказать, - Настя пожала плечами. - Не волнуйся, я все расскажу, ничего перед батюшкой не утаю. И даже то, как твоя Марфуша вчера меня с лестницы столкнула в приступе ревности.

- Каролина, выйди, - строгим голосом сказал Василий, зло глядя на свою жену.

- Вот значить как, - она набрала в грудь воздуху, чтобы разразиться бранью, но Настя перебила ее.

- Не волнуйся, матушка, нервные клетки не восстанавливаются. Да и постареешь быстрее, морщинки появятся, цвет лица испортится, если так нервничать будешь.

- Выйди, Каролина, - еще строже сказал царь.

Королева в возмущении даже не смогла сдвинуться с места, но потом развернулась, вышла из светелки, печатая шаг, словно гвардеец на параде, и с грохотом закрыла дверь. Этот тюфяк впервые позволил повысить на нее голос! Если так дальше пойдет, то вообще выйдет из-под ее контроля. Надо срочно связываться с ведьмачкой, которая живет на дальних выселках, снова требовать эликсир подчинения. А то, гляди на него, распоясался, от рук отбился.

Она бы прямо сейчас приказала закладывать карету, но слишком много было хлопот перед завтрашним пиром-смотринами в честь дня рождения доченьки любимой единственной. И прибудет этот королевич Елисей, которого она так удачно опоила вчера настойкой-приворотом, после чего он на свою Настьку и смотреть больше не может. Но и к Марфуше не сильно успел прикипеть. Только пару раз улыбнулся и провел ее под ручку по саду. Даже не полез целоваться, как все влюбленные.

Эта Настя давно стоит поперек ее горла. Так удачно овдовел этот царь-батюшка Василий из тридесятого государства. Ее крохотное королевство, расположенное на Северном острове, давно забрал за долги барон Латимер и заставлял ее убираться вместе со своей дочкой. Немного женских хитростей и Василий увез ее к себе, поселил в своем тереме, назвал женой. У него была дочь Настасья, которой только-только исполнилось девять лет, но она обещала вырасти в красивую девушку, за которой будут бегать все царевичи-королевичи. Ее доченька Марфушенька, который было одиннадцать, выглядела очень и очень блекло, толстая, неуклюжая, лицо в прыщах. Со временем она вытянулась немного вверх, от чего перестала казаться бочкой, сошли прыщи. Но лицо оставалось бледным, нос большим, губы тонкими, сжатыми так, что и не видно было их на лице. Редкие волосы с трудом закрывали голову, приходилось носить чепцы.

Царь любил свою доченьку, чем вызывал дикую ревность у Каролины и Марфуши. После совещания с теткой Бэлль, которую королева привезла с собой, они нашли ведьмачку, которая продала ей за огромные деньги зелье подчинения, которым она стала опаивать царя. Через месяц она полностью подчинила Василия себе, заставила Настю прислуживать своей дочери, выгнала ее из светелки, поселив туда свою доченьку. Настьку отправила в тесную комнату под самую крышу.

Что она ни делала с Настей, как не гоняла, словно дворовую девку, а она с каждым днем становилась все краше и краше. Полгода назад к ним приехал королевич Елисей вместе со своим родителем в гости к Василию, увидел Настю и влюбился. А Марфуша, увидев его на званом пиру, влюбилась в Елисея, требовала у матери и царя-батюшки выдать ее замуж за королевича.

Марфуша бегала за королевичем, он убегал от нее и прибегал с Настасье, которая привечала парня. Дочь злилась и устраивала истерики. Снова Каролина посоветовалась со своей теткой, которая были хитра на выдумки и снова погнала королева карету к ведьмачке за нужными зельями.

Вчера королевич Елисей снова с утра приехал к своей ненаглядной Настьке. Но королева вовремя сослала ее чистить свинарник и пригласила королевича на обед, накрытый в самой красивой комнате. Она принарядила свою дочь, усадила ее рядом с Елисеем. Поданый ему Марфушей кубок с ягодным настоем, щедро разбавленный нужным зельем, сделал свое дело. К концу обеда королевич и не вспомнил, зачем приехал сюда и не отказывался от общения с Марфушей, хотя той хотелось не разговоров, а страстных поцелуев, для чего даже затащила его в свою светелку. Но королевичу удалось вырваться из ее объятий и убежать на постоялый двор, обещая обязательно вернуться с батюшкой на пир для празднования дня рождения Марфуши.

Когда вечером Настя возвращалась в свою каморку, ее на лестнице догнала Марфуша и в красках стала рассказывать, как она провела день в объятиях (ха-ха три раза) Елисея. Настенька смотрела на нее со слезами на глазах и не могла поверить, что тот, кто говорил ей нежные слова, хотел помочь сбежать от злобной мачехи обнимался с Марфушей, то есть предал ее.

- Ты все врешь, Марфуша, - она качала головой, утирая слезы.

- Зачем мне врать? - смеялась девица ей в лицо. - Все видели, как мы с ним в мою светелку заходили и Елисей долго не хотел уходить от меня, целовал и называл меня свою любимой, обещал приехать на пир с отцом своим и посватать меня, еле отбилась от его объятий. Так что — был твой, стал мой.

- Это неправда, - Настя не верила ни единому ее слову. - Неправда! Это все твои злые слова.

- Ах ты, мерзкая девка!

Марфуша не вытерпела и с силой толкнула ее в грудь. Девушка отскочила на пару шагов и последний шаг не нашел свою опору, она упала спиной на лестницу, скатилась на пол. Марфуша посмотрела на нее сверху вниз, вскинула голову повыше и удалилась к себе.

На шум прибежали слуги и королева. Настя все не приходила в себя.

- Отнесите ее в комнату, нечего ей тут лежать. Пусть лекарь осмотрит ее, - распорядилась королева, которая вышла на шум.

***

Когда королева ушла, Анастасия продолжила рассказывать Василию свою историю. Молчать о том, что она попала в тело его дочери, не стала. Он сначала не поверил, но постепенно проникся ее рассказом. Особенно его опечалило то, что она рассказала об издевательствах королевы и ее дочери над Настенькой.

- Ничего же не замечал, - мотал он головой, - словно кто-то глаза мне закрывал. Да как же это? Моя доченька, а в прислугах у этой Марфуши? Да и как она посмела на доченьку мою руку поднять.

- Да очень просто позволила. Они с мамашей ее постоянно над Настей издевались, за любую провинность наказывали. Василий, хочешь посмотреть, куда они твою дочь отселили? Пошли, покажу.

Они поднялись и прошли в каморку под крышей. Василий стоял и смотрел на все это, поджав губы.

- Ну как? Похоже, что здесь царевна живет?

- Прости меня, доченька, - прошептал он.

- Да поздно уже прощения просить. Исправлять надо.

- Я выгоню ее вместе с дочкой.

- Хм, думаешь так просто будет? Как-никак она королева.

- Ты права. Я подумаю. Как назло, завтра пир на весь мир в честь дня рождения Марфы. Отменять не хорошо будет, гости уже собираться начали. И надо узнать, что с Елисеем произошло, почему он от Настеньки отказался.

- Знаешь, если отказался, значит и слава Богу. Не нужен такой жених.

Прошло всего ничего, а Анастасия уже прочно срослась с этой несчастной царевной. И так захотелось отомстить этой мачехе за все издевательства над Настенькой, что просто руки зачесались. Да и на Елисея посмотреть с точки зрения опытной женщины не мешало бы, может и не совсем пропащий.

Глава 4

Глава 4.

«Пир на весь мир или непредвиденные обстоятельства»

Анастасия проговорила с царем-батюшкой до поздней ночи. Она рассказывала новоприобретенному отцу о своей земной жизни, он слушал и проникался, хотя никак не мог поверить в такое чудо чудное. Он не сразу, но принял тот факт, что в теле его дочери поселилась душа взрослой женщины. А еще больше его удивляло, что женщины в мире Анастасии сами зарабатывают, занимаются спортом, водят повозки, которые она назвала «автомобили».

- Как мне называть тебя? - спрашивал он.

- Да как и раньше — Настенька, доченька. На твой выбор, я не обижусь. И помни обо всем, о чем договорились. В том числе ничего не пить, не есть из рук своей драгоценной королевы. Если сказкам верить, что опаивала она тебя зельем приворотным.

-Никогда бы не подумал, что она на такое способна. Когда увидел ее на пиру у консула в стольном граде Северного острова, она такой была бедной, несчастной. Все жаловалась, что муж умер, родителей убили, барон Латимер в долги загнал, обещал со свету сжить, если она от своего королевства не откажется в его пользу и не уберется с острова своего. Даже столичный император не мог помочь ей.

- Ой! Не надо было ее слушать. Даю руку на отсечение, что император даже и не слышал о ее бедах. А пока соберись, батюшка, работы предстоит немерено. Я чем смогу помогу.

- Да чего уж теперь говорить, - он понуро покачал головой. - Настеньку не вернуть, на тебя вся надежда осталась. Готов принять твою помощь, сделаю все, что скажешь.

***

Утро началось с суеты. Нянька снова разбудила Настю до восхода солнца, попыталась заставить подняться ни свет ни заря и снова идти в услужение Марфушке. Но девушка молча так посмотрела на няню, что та поспешила выйти из ее каморки, ругаясь себе под нос. Она помнила, как вчера царь-батюшка вызвал ее и выговорил ей, предупредил, чтобы она помогала дочке, а не гнобила ее, угрожал выгнать из терема. Вчера она так и не смогла отвести Насте новую светелку, все свободные были ужезаняты прибывшими гостями, только приказала девкам порядок навести в ее комнатке.

После ухода няни Настя еще немного полежала, но потом поднялась, умылась из ковша в тазу, который стоял в комнате, оделась. Спать уже не дадут, слуги носились по двору, девки по терему, отовсюду слышались громкие голоса, на кухне царил творческий хаос, сопровождаемый криками царского повара. Пока она шла по коридорам, на нее никто внимание не обратил, некоторые девки даже бесцеремонно толкали ее локтями, когда пробегали мимо и, отбежав чуть дальше, хихикали. Злость начала набирать обороты, давно уже пора поставить слуг и девок на место. С подачи королевы и бездействия царя Настю давно ни во что не ставили, старались обидеть, унизить, относились к ней, как к какой-то ущербной, умственно отсталой, недалекой и безответной.

Анастасия покачала головой, во что этот царь-батюшка позволил превратить жизнь своей единственной дочери? Неужели он не видел, что происходит?

Настя прошла на кухню, осмотрелась. В огромном подобии камина на огромном вертеле зажаривалась тушка бычка, на вертелах поменьше тушки всевозможных птиц, кроликов, поросят. В огромных чанах на печах что-то бурлило, булькало. Поварята суетились, бегали под ногами поваров, мешаясь по мере своей пронырливости. Какой-то мужик выкатывал из погреба бочку с медом, ругаясь на пострелят, которые мешали ему.

-Чего зря стоишь, - вдруг прикрикнула на Настю здоровая баба, которая тащила в руках корзину с овощами и зеленью. - А ну-ка, быстро взяла и начала овощи чистить.

Настя опешила, уставилась на тетку.

- Простите, это Вы мне?

- А кому еще, Настька. Вечно от работы отлыниваешь. Быстро овощи чисти.

- А чем будете заниматься Вы?

Анастасии хотелось оставаться вежливой до конца, но явное пренебрежение к царской дочери начинало злить ее. И эта тетка явно простая работница смеет ей командовать. Точно, без происков королевы здесь не обошлось.

- А это не твое дело, - тетка надменно задрала свой немаленький подбородок.

- И все-таки, прошу напомнить, кем Вы при кухне? - в голосе послышалась нарастающая волна гнева.

Тетка на мгновение замялась, стушевалась, но потом подбоченилась свободной рукой и заявила:

- Я старшая по чистке овощей.

- Вот и занимайся своим непосредственным делом — чисткой овощей, а не раздавай команды царской дочери, - Анастасия рявкнула на нее командирским голосом так, что вокруг все остановились и застыли на своих местах, словно в игре «морская фигура на месте замри». Наступила тишина. - И впредь, если надумаешь разевать свой рот и повышать на меня голос задумайся, сколько ты мгновений после этого проработаешь на этом тепленьком месте.

В голосе звенела сталь. Анастасия привыкла ставить на место зарвавшихся заказчиков и своих «милых» сотрудниц, оттачивала на них умение правильно расставлять приоритеты и показывать каждому свое место.

Не привыкшая к такому отпору тетка вжала голову в плечи и даже стала меньше ростом.

- Не слышу ответа, - подложила Настя таким голосом, от которого те же овощи могли заморозиться прямо в корзинке.

- Да, Настя.

- Не Настя, для тебя - Анастасия Ал...Васильевна. Повтори и скажи, что поняла.

- Да, Анастасия Васильевна, буду чистить овощи.

Девушка еще раз окинула кухню взглядом и вышла. Пора задуматься о нарядном платье. Если верить воспоминаниям Настеньки, кроме сарафана, в котором она работала, у нее ничего не было. Она отправилась к батюшке.

- Доброго дня, крепкого здоровья, царь-батюшка, - проговорила она, зайдя к нему. - Вынуждена побеспокоить. Сегодня пир, а у меня нарядов нет. Скажи, у маменьки моей были какие-нибудь платья?

- Конечно были! Извини, я не подумал вчера о твоем наряде. Только, - он на мгновение замялся, - все наряды моей Василисушки в сундуки убрали да на чердак снесли. Бери, что захочешь. Там и ларчик был с ее украшениями. Я его Каролине не стал отдавать. Он спрятан в дальнем сундуке с зимней одеждой.

- Хорошо, иду на чердак.

Сопровождаемая любопытными взглядами она пошла на чердак. Одна из дворовых девок (память Настеньки услужливо подсказала, что эта служанка у Марфушки) попыталась даже преградить ей путь и рассмеялась в лицо. Однако Анастасия просто взяла ее за плечи, с силой до синяков сжала свои пальцы и, глядя ей прямо в глаза, проговорила: «Еще раз встанешь у меня на пути, это будет последнее, что ты сделаешь в своей никчемной жизни». Потом она резким движением задвинула девицу к стене и впечатала ее так, что служанка пискнула. Окружившие их тут же расступились, пропуская Настю.

Выбрав вещи, она спустилась с чердака и уже никто не осмеливался смеяться ей прямо в лицо, хотя за спиной раздавались шепотки удивленных слуг, никто не мог понять, что случилось с когда-то безответной Настькой и как сейчас с ней себя вести.

***

Столы были накрыты в самой большой палате терема — парадной трапезной, много гостей собралось сегодня в царстве-государстве. Сам царь-батюшка встречал их на высоком красном крыльце, кланяясь каждому. Рядом с ним стояла королева, гордая и надменная, которая только кивала головой, приветствуя гостей. За спиной королевы маячила Марфушка, одетая в какое-то розовое воздушное несуразное платье, похожее на скисший зефир На голове ей накрутили какие-то букли, которые торчали в разные стороны из-под девичьего венца, вышитого бисером.

Ничего более нелепого в этом диком сочетании за всю свою жизнь Анастасия не видела, даже у столичных фриков, постоянно эпатирующих публику, поэтому еле сдерживала смешок, когда смотрела на Марфушу. Да и как в сказке «Морозко» у нее были начервлёны брови, щеки натерты чем-то красным. Ну точь-в-точь Марфушенька-душенька.

Анастасии повезло, она нашла в вещах покойной Василисы очень красивое платье, которое ей напомнило наряд Настеньки из «Аленького цветочка» - красивое молочно-белое с золотой вышивкой. И туфельки под него были, белые атласные золотом шитые. Краситься Анастасия не стала, только косу заплела, да волосы атласной лентой повязала. Когда королева увидела ее в этом наряде, скривилась лицом, словно дохлую крысу съела.

-Василий, почему Настасья стоит здесь? - гневным голосом спросила королева, когда они вышли на красное крыльцо встречать гостей.

- Она дочь моя, царевна и должна стоять рядом со мной, привечать гостей, - спокойно, но со сталью в голосе ответил царь-батюшка.

Королева не стала устраивать скандал в присутствии первых гостей, которые поднимались по ступеням, только зубами со всей злости заскрипела. Каждый раз, когда она поворачивалась в сторону Насти, в ее глазах бились молнии, которые могли бы испепелить девушку. Не добавлял ей радости и тот факт, что гости с большим удовольствием разглядывали Настю, улыбались ей и проходили мимо Марфуши, стараясь прошмыгнуть мимо нее как можно быстрее.

Одним из последних гостей прибыл королевич Елисей со своим отцом королем Семиземельного королевства Иваном Андреевичем. После земного поклона Василию Иван прошел в терем, а Елисей задержался возле Марфы, рассматривая ее. Он морщил лоб, словно что-то вспоминая.

- Елисей, милый, я так рада, что ты приехал, - писклявым голосом, считая, что так надо заигрывать с мужчинами, заговорила Марфуша, протягивая ему руку. - Надеюсь, ты сядешь за столом рядом со мной?

Ничего не ответил добрый молодец, только головой задумчиво кивнул и прошел следом за отцом в терем. Проходя мимо Настеньки даже не взглянул на девушку, что весьма порадовало королеву и на ее устах расцвета злорадная улыбка.

Настасья хотела было обидеться на холодность королевича, но передумала. Как-то этот Елисей не вызывал у Анастасии желания кинуться ему на шею. На вид парень лет 19-20, хоть высокий, но худощавый. Хилый — она бы сказала. Ему до мужчины было еще далеко, ему бы подкачаться немного. Похож на молодого Баскова, лицо очень даже похоже даже цвет волос «натуральный блондин». Правда этот местный «Басков» был одет в какие-то лосины серые с жемчужным отливом, белую рубаху, темно-синий кафтан до середины бедра, вышитый золотом, высокие сапоги. Может и он мог понравится Настеньке, но вот у Анастасии Александровны, взрослой и повидавшей настоящих красавцев в своем мире, атлетически сложенных, в модных костюмах, ухоженных он вызывал желание скорее обнять и пожалеть. Вот так взять и погладить по голове, припевая что-то из «баю баюшки баю». И (по большому секрету) не любила Анастасия песни Баскова, особенно его «Шарманку», так и хотелось надеть ее на голову исполнителя. А еще ей нравились брюнеты с темными глазами. Но что поделать, хоть тело досталось от Настеньки, но чувства и предпочтения разные.

***

Лавки вдоль столов были покрыты красными коврами, столы вышитыми скатертями. Гости начали рассаживаться за столы, облизываясь на белугу с лимоном, яйцом и брусникой, жареных поросят, уток, фазанов, ковши в красной и черной икрой, жареными рублеными овощами с мясом. Вокруг гостей сновали слуги, разливая квас, мед. Манили своими румяными боками крендели и калачи. Царь с королевой, Настей и Марфушей заняли свои места за столом на возвышении. Гости один за другим начали говорить здравицы, поздравляя Марфу. Та сидела гордая и сияющая, не отводя взгляд от Елисея, которого посадили за стол по правую руку от царского. Сам Елисей сидел за столом с поникшими плечами, словно что-то давило его к земле. Иногда он поднимал голову, оглядывал царский стол, тяжело вздыхал и снова опускал голову.

Когда праздник набрал свою силу, скоморохи весело отплясали перед гостями свои пляски, гусляры, дудочники и певцы сделали небольшой перерыв, со своего места поднялась королева, постучала двузубой вилкой о серебряный кубок, привлекая к себе внимание. Постепенно наступила тишина и множество глаз уставились на нее.

- Дорогие гости, мы рады видеть вас за этим столом. Моя дочь благодарит всех за подарки и здравицы. Но у нас есть еще одно радостное событие. Вчера королевич Елисей посватался к моей дочери Марфе и мы дали согласие. Так что перед вами жених и невеста. Она демонстративно указала рукой сначала на дочь, потом на королевича.

На ее слова сам Елисей вскинул голову, в его глазах мелькнул какой-то страх, но потом он поднялся и снова опустил голову на грудь. Его отец Иван Андреевич с любопытством уставился на сына. Судя по всему для него это новость была шокирующей. Но слово сказано, сын не отрицал, поэтому король поднялся, поклонился на четыре стороны, дал знак сыну выйти и вместе с ним прошел на середину, встал перед царским столом и еще раз поклонился царской семье. Королева быстро сориентировалась, схватила Марфу за руку, вытащила ее из-за стола и потянула к Елисею, поставила ее рядом с королевичем, нажимая на спину, заставила поклониться царю-батюшке.

- Благослови молодых, царь-батюшка, пусть счастье будет у них долгим, - быстро затараторила королева, не давая никому опомниться и вставить хоть слово. - Давно наша Марфушка любит королевича, вчера счастлива была, узнав, что ее чувства взаимны и согласием ответила стать женой этого молодца.

Василий поднялся, тоже ошарашенный такой новостью, старался вспомнить какие-нибудь слова, чтобы ответить. Настя сидела и наблюдала за развитием событий. Она предполагала, что что-то должно произойти на пиру, но чтобы вот такое кардинальное взятие Бастилии! Хотя память Настеньки плакала, что ее любимый вот так отказался от нее, а рассудок Анастасии Александровны ждал, чем все закончится.

Но не успел царь-батюшка ответить, как потемнело на улице, свист и шум раздался, распахнулись окна и через одно их них влетел, как писал великий А.С. Пушкин, Черномор, страшный карла с бородой, который подлетел к Марфуше, подхватил ее на руки и, не взирая на ее крики и брыкание, вылетел в окно. Никто ничего не успел сделать, как их след простыл.

Через долгие мгновения первым отмерла королева и начала кричать, требуя тут же бросить все и помчаться спасать ее единственную и любимую дочку. Она схватила Елисея за руки, стала трясти его:

- Елисей, да очнись же! Ты обязан найти мою дочь, ты же жених ее.

Вместо Елисея ответил Иван Андреевич:

- Успокойтесь, Каролина. Мой сын отправится на ее поиски. Но вот только я не слышал от него, что он собирался жениться на Вашей дочери.

- Да какая разница, собирался — не собирался, сейчас главное мою доченьку найти, - отмахнулась королева, стараясь увести разговор в сторону, а то не дай Бог и начнет выяснять всю правду.

- Кто еще готов пойти на поиски Марфы? - наконец подал голос царь-батюшка, оглядывая собравшихся гостей.

Настя с удивлением наблюдала, как недавние герои поздравлений опускали головы и делали вид, что их здесь совершенно нет или случайно на огонек зашли медов испить. Никто не вызвался идти на поиски дочери королевы. Наступила гнетущая тишина, которую можно было даже руками потрогать.

- Понятно, - с горечью проговорил Василий. - Значит, отправиться в путь один королевич Елисей.

- Батюшка, разреши слово молвить, - поднялась со своего места Анастасия. И получив кивок, продолжила. - Разреши мне с Елисеем в путь отправиться. Дорога будет дальней, помощник королевичу все равно нужен. Да и сестрица она моя названная, не хочу в беде ее оставлять. Кто же лучше сестры поддержит ее на обратном пути?

Все гости как один охнули, услышав ее слова. Королева нахмурилась, хотела что-то сказать, но промолчала. Елисей и его отец удивленно уставились на нее, словно заговорила тумбочка, а царь-батюшка ответил:

- Ты смелая, дочь моя. Думаю, что помощь твоя королевичу будет неоценимой.

Он поклонился ей низким поклоном, потом обратился к гостям.

- Гости дорогие, будем считать, что пир закончен. Не обессудьте, но вам лучше отправится по домам.

Гости стали подниматься из-за столов и покидать палаты, тихо переговариваясь между собой. Через десять минут остались только царь, Настя, Каролина, Иван Андреевич и королевич Елисей.

- Предлагаю пройти в мою гридницу и обсудить наши дела, - сказал царь-батюшка, направляясь из палат по расписному коридору в просторную комнату, приказывая слуге подать туда кувшины с квасом и медом да миску с калачами.

Глава 5

Глава 5.

«Были сборы не долги или хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою»

Первой заговорила королева, которая театрально стала заламывать руки, падать на колени, вытирать несуществующие слезы и просила, просто умоляла скорее отправиться на поиски ее дочери. Елисей вместе с отцом сели на скамью у окна, Василий занял место за своим столом, на котором горами лежали всяческие свитки. Настя прошла в угол гриднцы и села на краешек скамьи.

- Каролина, успокойся, - наконец рявкнул Василий, которому надоело слушать крики и причитания королевы. - Успокойся, а лучше выйди и не мешай нам.

- Как ты так можешь говорить?! Похитили мою доченьку, единственную, любимую!

- Никто не спорит. Только сначала надо узнать, кто похитил и с какой целью, - ответил Василий.

- Ну, если судить по внешним данным, это мог быть злой волшебник Черномор, - вспомнила «Руслана и Людмилу» Анастасия. Как она была сейчас рада тому, что они с Оленькой перечитали все сказки Пушкина.

- Черномор? - отмер наконец Иван Андреевич.

- Да, карла с бородой, ну карлик значит злобный. Живет в воздушном замке, похищает прелестных девушек.

На это Иван Андреевич усмехнулся, чем вызвал неодобрительный, можно сказать, уничтожающий взгляд королевы.

- Что Вы имеете против моей дочери? Разве она не прелестная девушка? Вот и Елисей влюбился в нее с первого взгляда.

- Так, хватит, - прихлопнул ладошкой по столу Василий. - Каролина, выйди, дай нам спокойно поговорить.

- Но я мать! - взвилась она.

- Никто и не спорит, - отрезал Василий таким голосом, что королева невольно замолчала. Впервые он позволил повысить на нее голос. - Выйди, иначе прикажу вывести тебя.

Она поднялась с резного кресла, куда упала минутами ранее в запале истерики, с ровной спиной чеканным шагом прошла к двери и вышла, хлопнув ими так, что со стены упал подсвечник. Все оставшиеся облегченно вздохнули.

- И так, надо решить, куда едем и что берем с собой, - решила взять вопросы сборов в свои руки Анастасия. - Кто знает, где этот воздушный замок и как до него добраться?

Мужчины покачали головами.

- Та-а-а-ак. А у кого узнать?

Ответом было дружное пожатие плеч.

- Все понятно — иди туда, не знаю куда.

И снова три головы пришли в движение, покачивая в жесте неопределенности.

- Тогда давайте решать, что берем с собой. Я сейчас подготовлю примерный список то, что будет необходимо в дороге.

Мужчины в немом вопросе переглянулись между собой. Разве надо что-то с собой брать?

- Что? А как вы себе представляете эту поездку? Это вам не общественный транспорт до пункта назначения, не «Красная стрела» со всеми удобствами или «Аэрофлот». Вы, батюшка, пока бы дали задание служивым поспрашивать народ, куда это чудо-юдо нашу красу неземную утащило. Хотя бы с первоначальным направлением определимся.

Царь-батюшка поднялся, вышел. Пока его не было Иван Андреевич внимательно смотрел, как Анастасия довольно бойко пишет список и удивленно качал головой.

- Что опять не так? - она оторвалась от своего занятия.

- Впервые вижу, что девица грамоте обучена и чтобы писала да еще так бойко, - потом он посмотрел на ее письмена. - И что за буквицы такие, непонятно все.

- Это я для себя такой шрифт придумала, чтобы враги мои не сразу прочитать могли, - отмахнулась Анастасия, не рассказывать же королю, что у нее высшее образование, но она старо-русские письмена не знает. Вот и пишет, как умеет.

- Можно еще вопрос, царевна? - снова подал голос Иван Андреевич. Когда она кивнула головой, продолжил. - А зачем ты взялась с сыном моим поехать?

Она отвлеклась от своего занятия, почесала кончиком пера бровь.

- Не оставлять же детинушку неразумную один на один с трудностями.

-Настасья Васильевна. Сын ранее говорил, что ты люба ему, а не Марфа эта. Не знаешь, что случилось-приключилось с ним?

Елисей все это время сидел с таким видом, словно и не здесь он, уставился глазам в оконце.

- Что было, то прошло. А вчера он красу Марфы по достоинству оценил, сражен был наповал, весь день в ее покоях провел, - с ехидцей проговорила Анастасия.

Иван Андреевич нахмурил брови и посмотрел на своего сына, который так и сидел чучелом бессловесным.

- Не гоже это с девицей в светелке закрываться. Позор это. Значит жениться должен на ней.

- Вот и я говорю. Найдем его невестушку и женится пусть себе на здоровье.

- А ты же как? Не досадно ли тебе, Настюшка?

-Досадно, а что делать? Это его выбор. Может это и к добру произошло, не судьба нам с Елисеем вместе быть. Каждый свое счастье найдет.

Иван Андреевич хотел что-то еще спросить, но открылась дверь и вернулся Василий.

- Служивые говорят, что чудо-юдо нашу Марфу понес в страны заморские, путь к ним через Семиземельное королевство пролегает.

- Вот и замечательно, - отозвалась Анастасия, которая закончила составлять список, что надо с собой взять. - Заодно к вам домой заедем, королевич одежу сменную возьмет. Ну что? Готовы выслушать, что надо приготовить в путь?

Она начала зачитывать и с каждым пунктом у мужчина открывались все шире и шире глаза.

- А огниво-то зачем? - удивился Иван Андреевич.

- Как это зачем? А огонь как мы добывать будем. У вас же ни спичек, ни зажигалок. А огниво многоразового использования.

- А казан на пять литров? И что такое «литров», - поинтересовался царь-батюшка.

Анастасия долго и терпеливо разъясняла мужчина значение того, что она указала.

- Настенька, да это же гора целая! - воскликнул Василий.

- Так для этого и возьмем с собой трех лошадок. На двух мы с Елисеем, на третьей большая часть наших вещей.

Она обвела их взглядом.

- Мужчины, я что-то не пойму. Вы что, ни разу в походы не ходили?

- В походы? Ходили. Но все собирали слуги. Может, с собой пару воинов возьмете?

Тяжелый вздох девушки был им ответом.

- Лучше скажите, что Елисей умеет делать, на что я могу рассчитывать в плане его помощи?

- Умеет из лука стрелять, - как-то неуверенно ответил Иван Андреевич. - Читать, писать.

- Мда-а-а-а. Умение читать очень даже пригодиться, особенно когда будем палатку на ночь ставить, - снова вздохнула Анастасия. - Он, хоть, плавать-то умеет?

- Не обучен, - покачал головой Иван Андреевич.

- Скажите, а как вы дорогу находите, ну компасы у вас есть? - спросила Анастасия.

- Компасы? - удивленно переглянулись отцы. - А что это?

- Ну по вашему — это что-то типа клубка указующего.

- Был клубок у нас, но давно потерялся, - виновато пожал плечами Василий.

Царь-батюшка поднялся со своего места, подошел к сундукам, которые стояли в углу гриндницы, стал открывать крышки и что-то искать. В третьем по счету он что-то нашел, чуть ли не наполовину туда залез, потом радостно вынырнул из ларца.

- Вот! Нашел!

В протянутой руке он держал что-то непонятное. Увидев лица Настеньки и Ивана Андреевича, пояснил:

- Ну клубок, который путь укажет!

Настя взяла клубок, изрядно попорченный молью, тяжело вздохнула. Урон ему нанесен непоправимый, в ее руках клубок рассыпался прахом.

- Ну хоть блюдечко серебряное с яблочком? Ну там еще надо приговаривать: "Катись, катись, яблочко по серебряному блюдечку, покажи ты мне на блюдечке города и поля, и леса и моря, и гор высоту, и небес красоту».

Мужчины переглянулась в непонимании, потом Иван Андреевич наморщил лоб, о чем-то задумался, а затем улыбнулся:

- Точно! У нас такое было в королевстве. Жена Евдокиюшка моя в приданое привезла.

-Вот и хорошо, все равно придется заезжать к вам, - обрадовалась Настя. - А пока, батюшка, прикажи подготовить нам с собой припасов, чтобы в дороге мы не голодали и денег хотелось бы взять. Только прикажи в несколько кошелей деньги разложить, да медяшки от серебрушек отдельно.

Василий сидел и согласно кивал головой.

- У меня вопрос, - обратилась Настя ко всем,- как сейчас границы проходят? Нас на таможне не задержат?

-Границы, таможне? - удивились Василий и Иван, переглянувшись между собой.

- Ну на границе, черта такая между царствами-государствами, где служивые товары запрещенные к провозу проверяют, злых людей не пропускают, - пояснила Настя.

- А-а-а-а, грань, мытница, - снова закивали головами мужчины. - Так мы грамотку подорожную вам дадим, что вы не просто так по свету лытаете, а дело пытаете, да и запретного с собой ничего не везете.

Они засиделись по позднего вечера, бумаги готовили, вещи собирали. Слуги и девки сбились с ног тащить в гридницу все по списку Анастасии. Куча необходимого постепенно росла. Особенно порадовали Настю сушеные фрукты, она тут же горсть взяла себе и жевать стала. И тут же на ум пришла песенка из мультика «Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою». Эх, хорошие же были мультики, добрые, познавательные. Анастасия даже приуныла немного, но быстро вернулась в реальность.

- Батюшка, прикажи еще сухофруктов добавить, а то что там в дороге этой будет. И мясо сушеного нет?

-Как нет, сейчас прикажу принести.

И к горе вещей и продуктов прибавилось еще два туеса с фруктами и мясом.

Когда Настастья попросила принести ей мужской наряд воина по размеру, мужчины вообще смотрели на нее как на диво-дивное.

- Чего смотрите? Думаете, в длинной юбке удобно на коне, да и препятствия вдруг как преодолевать? Сами вот взяли бы и попробовали, а я посмотрю на вас. И в конец концов, я дочь царская или нет, не могу почудить? Всем скажем, что прихоть во мне взыграла, после удара головой дурная стала.

Елисей практически не принимал участие в обсуждении предстоящего похода и сборах, сидел колодой деревянной, все в окно смотрел, о чем-то брови хмурил. Отец поначалу пытался растормошить его, но не смог, рукой махнул.

- Настасьюшка, скажи, не знаешь ли ты, что с сыном моим произошло? Почему он отказался от тебя так быстро? Ведь души в тебе не чаял? - не вытерпел под конец Иван Андреевич.

- Подозреваю, что опоили Вашего сына зельем приворотным, вот и мается его душа, - ответила Настя, предварительно выглянув за дверь убедиться, что их не подслушивают. - Поэтому и хочу поехать с ним, чтобы во всем разобраться. Ну и помочь ему в дороге, похлебку приготовить, бельишко постирать.

-А еще скажи мне, девица, откуда ты все это знаешь, слова мудреные, буквы письменные? - снова спросил Иван Андреевич.

Настя в глазах царя-бат юшки увидела мелькнувшие искры страха и успокаивающе ему улыбнулась, а Ивану Андреевичу ответила:

- Так чудо чудное со мной вчера приключилось, словно сами Боги со мной знаниями поделились, многому научили, словно миры другие увидела, мудрость иноземную познала. Вот и батюшка мой тоже в радости великой от такого дара для меня. Правда, батюшка?

Василий с огромным облегчением закивал головой.

- Так все и было, друг мой. Сказалась дочь моя днем больной, спать ушла, а когда вернулась, так и призналась, что многое ей теперь ведомо.

- Вот и хорошо, - успокоился Иван Андреевич. - Вот только, что с Елисеем делать, боги не подсказали?

Настя сделала вид, что прислушивается к чему-то, потом кивнула головой:

- Говорят, что испытания он пройти должен, мужчиной стать, смысл жизни найти, цель свою увидеть.

-Доченька, может возьмешь с собой пару воинов? - снова спросил царь-батюшка.

- Не положено. Надо, чтобы сам молодец испытание прошел и невесту свою нашел, чувства свои проверил.

- Ладно, давайте спати укладываться, а то заря скоро. Отдохнуть вам надо, - подытожил сборы Василий. - Я распоряжусь, чтобы утром заутрок сытный приготовили.

Настасья и Василий проводили гостей до их опочивальни, пожелали хорошей ночи. Потом Василий провел девушку до ее комнатки.

- Ну легких тебе снов, Анастасия. Я утром прикажу воды горячей поболе в мыльне, чтобы с чистым телом в путь, перед дорогой не помешает.

- Спаси Боже, батюшка, и благодарствую, что принял меня.

Они обнялись и разошлись по своим комнатам.

Глава 6

Глава 6.

«Или путешествие в тысячу ли начинается с одного шага» (Дао дэ цзын)

Утро выдалось тихим, солнечным. Настасья порадовалась, что попала сюда в сказку в конце весны, которая выдалась ранней и теплой. Впереди целое лето, так что путешествие может оказаться приятным. Но все равно, теплые вещи она в багаже предусмотрела.

Заспанная дворовая девка проводила ее в мыльню, где Анастасия с удовольствием долго плескалась в лохани, смывая с себя весь груз Настасьиных проблем. Потом она надела на себя утренний сарафан и прошла в трапезную, где уже ее ожидали царь-батюшка, королева, Иван Андреевич и Елисей, который снова был как не в себе, вяло ковырял ложкой в стоящей перед ним миске с кашей.

- Всем доброго утра, - радостно поздоровалась Настя, прошла за стол, заняла свое место.

Слуги тут же положили ей в миску кашу с ягодами, поставили кружку с киселем. Она еще сделала себе бутерброд с маслом и сыром. Кусочек сыра позволила себе отрезать побольше, ну чтобы от души и наестся в дорогу.

Королева смотрела на Настю глазами, полными ненависти, но молчала. Она почти не ела, только отщипывала кусочки хлеба, комкала их и бросала на стол. К концу завтрака перед ней была уже гора хлебных катышков.

Когда заутрок был закончен, Василий спросил:

- Ну что, готовы в путь? Приказываю коней привести к красному крыльцу?

- Готовы, - кивнули Настя и Иван Андреевич, а Елисей только молча посмотрел на них.

- Только прошу дать пару минуток, переодеться, да вещи свои возьму, - сказала Анастасия, поднимаясь с места.

- Минуток? - снова переглянулись мужчины, снова не поняли новое для них слово.

- Не обращайте внимание, вернусь, расскажу, что это такое.

Она поспешила убежать к себе переодеться и еще раз проверить деньги и документы, которые зашила в пояса и привязала на себя. Хорошо, что вчера ей успели сшить заплечный мешок по ее рисункам, в который она сложила самое ценное. А мелкие деньги еще рассовала по карманам одежды. Когда она просила швею в штанах сделать карман, та с открытым ртом смотрела на нее, но идея очень понравилась.

***

Через двадцать минут Анастасия вышла на красное крыльцо, возле которого собралась целая толпа любопытных. У крыльца стояли четыре коня, три из них под седлами, четвертый загружен тюками. Здесь же уже на конях их ожидал отряд воинов в двенадцать человек — сопровождение короля Ивана Андреевича и Елисея. Когда провожающие увидели Настю в мужской одежке, раздался гул голосов. Но она нацепила на лицо маску уверенности, подошла к батюшке, обняла.

- Я готова, батюшка. Какой из них мой конь? - тихо спросила его, чтобы не вызывать кривотолков.

- Я приказал тебе самого смирного запрячь. Серый в яблоках, - также тихо на ухо сказал отец, обнимая ее перед дорогой, прощаясь.

- Благодарствую, отец.

Она спустилась с крыльца, вспоминая все увиденные ею картинки из своей жизни, как надо садиться на коня. До этого она ни разу не ездила верхом, да что там! Она ни разу и в живую коня-то и не видела. Но напустила на себя серьезность, разрешила конюшему помочь ей сесть в седло. Иван Андреевич и Елисей сели на своих скакунов.

-Ну, храни вас Бог! - махнул рукой Василий.

Каролина стояла рядом с ним и глазами прожигала Анастасию. Она снова молчала, опасаясь навлечь беду на тех, кто спешил на помощь ее доченьке. А вот с Василием она еще разберется. Хорошо, что рядом этой Настьки не будет.

***

Первые сотни метров для Насти были сложными, пока привыкала к седлу, ловила ритм движения. Потом приноровилась и уже ехала более менее спокойно, тем более, что отряд двигался шагом. Привыкшее к труду тело Настасьи и спортивные навыки Анастасии давали положительный результат.

- Ваше величество, а сколько до вашего королевства ехать? - спросила Анастасия, когда уже более уверенно держалась в седле.

- Да десяток дён, если медленно.

- А если быстро?

- Ну дён восемь.

-Если не против, я сегодня привыкну к верховой езде, а завтра уже ускоримся? Это мой первый опыт.

- Не возражаю, Настьюшка. Да я вообще впервые вижу, чтобы девица на коне верхом скакала. И не побоишься длинной дороги?

- Ну все когда-то бывает впервые, - улыбнулась она Ивану Андреевичу. - А чего дороги бояться? Все осилим, как говорили китайские мудрецы «путешествие в тысячу ли начинается с одного шага».

-Откуда ты все это знаешь? И кто такие китайцы? И вчера слова говорила, ранее не слышал таких, и что такое «минуточек»?

Иван Андреевич с удивлением рассматривал девушку. С виду совсем молоденькая, простая, но видно, что с огромным внутренним стержнем и не по возрасту мудрая. А Анастасия в это время думала, как можно увильнуть от ответа. Впереди десять дней пути, достанет же этот король Иван Андреевич расспросами своими. Через минуты размышлений Настя ответила:

- Не хотела вчера батюшку пугать, но Вам скажу. После ссоры с Марфой упала я, сильно головой ударилась. Пока в беспамятстве была душа моя по мирам скиталась, всякие науки в себя впитывала. Ну это я уже говорила. Вот только, что головой ударялась, отец не знает, иначе не отпустил бы. И Вы прошу, не выдавайте. Я и сама себя сейчас не узнаю, словно другой человек. Да и часть знаний об этом мире утратила, если не трудно, помогите мне, если буду что-то выспрашивать.

Ивана Андреевича такое объяснение устроило и дальше Анастасия дозированно рассказывала королю о якобы новых знаниях, а он об этом мире. От короля она узнала, что Елисей выехал к ним в царство на пару дней раньше посольства, сказал родителям, что хочет кое с кем важный вопрос обсудить. А когда Иван Андреевич прибыл днем на празднование дня рожденья Марфуши, то сын даже и не помнил, зачем ездил и выглядел странно, задумчиво.

Воины ехали позади и разговор не слышали, не хватало, чтобы потом слухи пошли разные. А вот Елисей словно приходить в себя начал, стал чаще на отца и Настю смотреть, отвечал на их вопросы, проявлял любопытство. Но вот о своих прежних чувствах к Настасье совершенно ничего не помнил. Но и Анастасия не спешила возвращать ему память.

***

Отряд двигался по дороге мимо полей, лесов, деревень. Первую остановку на обед решили сделать на живописном берегу реки. Анастасия с трудом слезла со своего скакуна. С непривычки болело все — спина, ноги, голова. Иван Андреевич и воины смотрели на нее с улыбкой, но она не обижалась, отошла чуть в сторону, сделала парочку упражнений, чтобы разогнать боль, разогнуть спину. А пока по распоряжению старшего воины устроили кострище, подвесили котелок, в котором весело забулькала вода.

- Чего сделать хотите? - спросила Настя, подходя к «повару».

- Да вот кашу сделаю, - кивнул он.

- Подожди, кое-что сейчас принесу.

Она полезла в свои тюки, достала пару лент сушеного мяса, покрошила их взятым у повара ножом, кинула в котел.

- Любезный, морковки и лучка не найдется?

- Есть малеха, сейчас достану, - ответил он и полез в тюки, привязанные к их запасной лошадке.

Через пять минут мелко нарезанная морковка и лук уже булькали в котелке. Настя еще добавила водички, чтобы получилась похлебка. Рядом на перекладине повис казан, который Настя взяла с собой. Когда закипела вода, она кинула в него собранные по дороге травы, ягоды, череночки от дикой смородины и малины. Ох и запах пошел по поляне. Воины и король заулыбались.

- Давно такого не едал, - с улыбкой сказал Иван Андреевич, работая своей ложкой, когда наваристая похлебка была готова. - И чай сил придает. Теперь понимаю, что не пропадет мой Елисей в дороге.

Когда отряд отдохнул, Настя еще раз проделала свои упражнения на растяжку мышц, попросила Ивана Андреевича научить ее самостоятельно садиться на коня. У нее получилось на второй же попытке, чему она была очень довольна.

Дальше дорога на сытый желудок пошла веселее. Кто-то из воинов затянул немудреную песню о парне, который возвращался после битвы с чудом-юдом домой, которую подхватили остальные. И когда они вечером подъезжали к деревне, где решили остановиться на ночь, настроение у всех было приподнятое.

***

Дорога заняла девять дней, уже на третий Настя смогла скакать на своем Сером во весь опор. С погодой им тоже повезло, дождь был всего два раза и то прошел ночью, прибив дневную пыль дорог. Настя с огромным любопытством ехала и разглядывала природу. Обычные пейзажи средней полосы России, ухоженные деревушки, обычные занятия селян, везде, как и на Земле, шла обычная жизнь. Постепенно она проникалась окружающим и к концу их пути ей казалось, что она всю свою жизнь жила в этом мире, пусть он и был сказочный с налетом флера 17-го века, но так было хорошо у нее на душе, что она не стеснялась улыбаться.

***

Последнюю ночь перед стольным градом Семиземельного королевства они провели на постоялом дворе довольно крупного поселения. Насте удалось вымыться как следует, а то не пристало появляться перед королевой замухрышкой немытой. Предложенный ужин порадовал вкусным мясом с овощами и приятной медовухой. Спала в эту ночь Настя хорошо, только под утро приснился какой-то сон, в котором Марфуша скиталась по какому-то лесу и звала на помощь. Выглядела она какой-то перепуганной, вся одежда порвана ветками, даже фигура немного похудела.

Настя не сразу стала открывать глаза, стараясь удержать в памяти образ Марфы и размышляя, почему воздушный замок Черномора выглядит так странно. О сне она решила никому не рассказывать. Она поднялась, умылась, быстро оделась и спустилась вниз, где работница уже накрывала стол для воинов. Она присоединились к их столу. За дорогу они сдружились, если можно так назвать, и теперь мужчины встречали ее дружественными улыбками и приветствиями. Почти сразу за Настей в трапезную пришли Иван Андреевич и Елисей. Королевич выглядел уже получше, в глазах появился интерес к жизни. Но снова никакой реакции на Настю, просто поздоровался с ней и сел за стол. Девушка пожала плечами и продолжила завтракать.

***

Ко дворцу Ивана Андреевича отряд добрался к обеду. Их уже встречали на крыльце королева Евдокия, бояре, слуги. Все с интересом разглядывали Настасью, которая соскочила с коня в своем мужском костюме, недовольно качали головами, осуждая ее наряд. Королева, хоть и обрадовалась мужу и сыну, но на Настю взглянула с прищуром, словно оценивала ее. Это она еще не знает, что завтра ее дорогой сыночек и эта девица в мужских штанах поедут дальше одни.

***

Когда Анастасия вышла в трапезную, по лицу Евдокии поняла, что Иван Андреевич уже успел ей все рассказать. В глазах королевы Настя увидела злость, страх, надежду, что все это неправда. Но на лице уже читалось смирение судьбе. Девушка поклонилась королевской чете, получила знак подойти к столу. Елисея еще не было.

- Это к тебе Елисеюшка наш ездил? - заговорила Евдокия.

- Как сказать. Общались мы до недавнего времени, пока он на Марфушку глаз не положил. Теперь вот ее женихом считается.

- А тебе какая печаль его сопровождать в края далекие?

- Да не желаю, чтобы Елисей сгинул там без пригляду. Да и едет спасать сестрицу мою названную.

- Хм.

Королева продолжала разглядывать девушку. По ее взгляду Настя не могла понять, на сколько она не нравится Евдокии по шкале от нуля до десяти. Снова она убедилась, что любая невестка свекрови не по душе приходится, дитятку родненького от мамкиной юбки забирает. Поэтому поставила оценку «десять».

- Иван Андреевич говорит, что ты о блюдце серебряном да яблочке наливном спрашивала. Позволь узнать, зачем?

- Хотелось бы узнать, где сестрицу искать и все ли с ней в порядке.

Королева поджала губы, борясь с желанием отказать, но потом махнула дворовой девке рукой. Та вернулась через пару минут, неся в руках ларец, завернутый в ткань, поставила на стол перед Евдокией. Та сняла ткань, открылаларец и побелела от злости.

- Кто брал мое блюдце и яблоко?

Анастасии показалось, что от ее крика вздрогнули даже кони на конюшне.

- Евдокиюшка, что случилось? - с тревогой спросил Иван Андреевич.

- На, смотри!

Король склонил голову над ларцом и свистнул. Настя привстала со своего места и тоже заглянула. Блюдце было помято, словно его кто-то пытался разорвать на части, а вместо яблока лежал огрызок. Настю начал разбирать смех, она долго пыталась его сдержать, но через минуту разразилась хохотом. И здесь облом.

- Чего смеешься? - взвизгнула королева.

- Да так, вспомнила кое-что. Ладно, не переживайте, без вашего гаджета обойдемся. Другие способы найдем путь узнать. Главное, что известно, где она.

- Ладно, давайте спать укладываться утро вечера мудренее и завтра в путь пора, - сказал Иван Андреевич, а Евдокия чуть ли не убила его взглядом. Вот не хотелось ей отпускать свою кровиночку куда-то в далекие далека с какой-то девицей. Чуяло сердце материнское, что придется ее деточке столько трудностей пройти.

Глава 7

Глава 7.

«Федот, да не тот. В смысле, не наша эта Маша».

Любил Черномор девиц молодых, ох, как любил. Каждые пять лет новую девицу себе подыскивал. Каждый год старался брать помоложе, так как более взрослые строптивыми оказывались, сопротивлялись своему счастью. Не всех удавалось донести до замка своего воздушного, какие-то вырывались и убегали. Кто-то пытался убить его, кто-то сбежать из воздушного замка. Всякое было в жизни карла. Последняя — дочь царя Лесного, красавица Леся единственная, кто согласилась с ним жить в его прекрасном дворце. Не особо баловал ее отец, не было у нее столько нарядных платьев и служанок. Когда прошло пять лет и пришло время отпускать девицу, она еще и уходить не хотела, грозилась неприятностями всякими. Но Черномор отправил ее к отцу с возом подарков, чтобы только успокоить ее.

Надо было задуматься о новой девице, которая следующие пять лет будет радовать глаз своей красотой и скрашивать долгие вечера. Но здоровье стало подводить, спина все чаще скрючивалась в корче, суставы рук и ног ныли, а еще глаза подводить стали. Если у себя во дворце он мог ориентироваться по памяти, ну еще к друзьям слетать по ранее проложенным маршрутам, то вот в новые места уже так просто не слетать, вся местность сливалась в разноцветные пятна. Пришлось лететь к Ягинишне, подруге своей старинной, просить ее с глазами помочь. И продала она ему за десяток камней самоцветных диво-дивное — круглые стеклышки прозрачные, которые на нос цеплялись. Назвала их Ягинишна океларами.

- Смотри, Черномор, они очень хрупкие, разбить легко. Держи их в коробочке, надевай по необходимости. И пальцами своими лишний раз не мацай, сломаешь ненароком, таких больше нет, за большие деньги они мною куплены, - напутствовала его Ягинишна. - По большому случаю достались они мне в Южных землях у тамошнего ученого.

Ну не будет же она говорить, что просто стырила их у чтеца умной книжки, когда ездила к своей сестре троюродной в Шамаханское царство. У самой-то зрение отменное, окелары ей не нужны. Но вот наконец пригодились, да и содрала она с Черномора цену знатную, на долго тех камушков хватит, и на избу новую с удобствами всякими, и на новую полетную метлу, а то старая уже поистрепалась вся и далеко на ней не улетишь, так и норовит сбросить ее где-нибудь с себя. Уже пару раз падала, хорошо, что невысоко летела.

- Спасибо тебе, Ягинюшка! Вот спасибо, так спасибо! Теперь я ух как летать смогу. Вижу в них аки орел.

- Ага, орел ты наш сизокрылый, только осторожнее летай. Ты бы бороду свою не распускал, а то зацепишься ею и ага.

- Не каркай! Без тебя знаю, что делать. Ну все, я полетел.

- Он улетел и не обещал вернутся, - махала ему вслед Ягинишна платочком, так и не дождавшись от него долгожданного поцелуя. Сколько уж сотен лет она была влюблена в этого Черномора, вздыхала о нем, пыталась приворотными зельями опоить, да все без толку. Любил он девок молодых да красивых. Хоть и она когда-то была молодой, но вот красотой родители ее обделили. Все у нее было — и хитрость, и подлость, изворотливость, но вот красоты ни капелюшки. Вот и воротил от нее свой нос Черномор, а сейчас, когда кожа на лице скукожилась, спина сгорбилась, тем более. Долго она пыталась заполучить его внимание, но все мимо. Оставалось только довольствоваться его редкими прилетами, когда ему что-то было нужно из ее арсенала зелий и настоев.

***

Отправился Черномор в края далекие к другу своему закадычному Крошке Цахесу на рюмочку вишневки, разговорились о делах своих, о девицах. И услышал Черномор от друга своего о прекрасной Людмиле — дочери князя Владимира, которая вот-вот замуж будет отдана и со дня на день пир на весь мир по этому поводу устроит отец ее. Говорят, красы она неземной, и умна, и приветлива.

- А насколько красива девица? - подпрыгивал от восторга Черномор.

- Диво, как красива! Сам бы утащил ее, но далековато мне до нее идти, да и силенки уже не те, не справлюсь с ней, если взбрыкнуть надумает.

Они еще выпили вишневки, потом Цахес корявым прутиком нарисовал на песке берега озера, возле которого им установили шатер для встречи, план.

- Вот, смотри, - пояснял Цахес, ведя линию, - вот твой замок, вот Лесное королевство, вот царство Морское, вот Горное царство, это Семиземельное королевство, а вот здесь будь осторожнее, развилка тут. Не туда свернул и попал в Тридевятое царство вместо княжества Киевского. Поэтому будь аккуратен.

- Ага-ага, понял, - кивал головой Черномор, щуря слепые глаза, разглядывая «карту».

- Ты бы окелары свои надел, чего меня стесняться, - проворчал Цахес, - а то как слепой крот щуришься.

Черномор покраснел и достал из широких штанин коробочку, открыл ее и с огромной осторожностью водрузил на нос стеклышки.

- Да стеснительно мне окелары носить, слабость свою не хочу показывать.

- Да ладно, мы друг друга вон сколько лет знаем. Да и не девка я, нечо передо мной выделываться. Ну что, смотри еще раз. Вот туточки до грани между Семиземельным и Тридевятым три-десять версты не долетаешь и поворачиваешь налево. А там уже полдня полету и ты у цели, если медленным лётом. Понятно?

- Да вроде понятно, - проморгался слеповатыми глазами Черномор, убирая в коробочку свои драгоценные окелары.

- Ладно, спать пошли, а то поздно уже, да и выпили много.

Утро встретило Черномора и Цахеса головной болью. Возраст и отсутствие здоровья сказывалось на обоих. Они позавтракали и Черномор отправился в свой замок. Пока летел думал над словами Ягинишны, что надо что-то с бородой делать, слишком длинной выросла, раз в десять длиннее его самого, так и норовила при полете зацепиться за деревья. Приходилось повыше подниматься, а силушки уже не те.

Дома он вызвал к себе эльфида Кондия, прибившегося к нему лет сто назад, когда того из дома за злые шалости выгнали и который стал ему незаменимым помощником в делах. Одно незаменимое свойство было у него — мог оказаться мгновенно в любой точке.

- Кондий, тут такое задание тебе будет. Надо в княжество Киевского смотаться, узнать о деве Людмиле.

- Может хватит уже, а, Черномор? Возраст уже…

- Что возраст, - обиделся Черномор. - Я мужчина в полном расцвете сил! Сказал — разведай, значит разведай. И к вечеру жду.

Хмыкнул эльфид и исчез, а Черномор стал слоняться по дворцу своему, раздумывая, куда на этот раз поселить девицу. Наконец выбрал комнату у самого сада подвесного, в котором цветы цветут круглый год, а птицы своим пением слух услаждают. Вызвал слуг, приказал покои подготовить к приему гостьи.

Вечером появился эльфид и доложил, что на следующий день князь киевский собирает на свой двор гостей, собирается жениха искать для дочери своей.

- День это мало, поторопиться надо. Принеси-ка мне зелий ускорительных-усилительных, - приказал Черномор.

Через пару мгновений Кондий протянул ему шкатулку с зельями. Черномор выбрал пару пузырьков и выпил из них.

- Ну все, полетел я.

- На ночь глядя? - удивился Кондий.

- Торопиться надо, силушки уже не те. Больше времени потребуется, - ответил Черномор, а сам пытался вспомнить, что там ему рисовал Цахес.

«Эх, надо было перерисовать на бересту», покачал головой Черномор, взмывая в воздух с балкона дворца, нацепив на глаза окелары. В наступающих сумерках он миновал Лесное королевство, ночью пролетел царство Морское, утром миновал Горное царство, осталось пролететь Семиземельное королевство, а там уже и Киевское княжество. И тут на него напал испуг, он категорически не мог вспомнить, сколько надо не долететь до грани между государствами и куда потом сворачивать. Пока метался в мыслях, пытаясь хоть что-то вспомнить или камень граничный найти, зацепился бородой своей о дуб высокий и полетел вниз со страшной силой. Приземление было жестким, что даже на пару мгновений вышибло у него дух. Когда он открыл глаза, понял, что его окелары разбиты на мелкие осколки. Что делать дальше, не представлял. Хотел было обратно домой возвращаться, но желание умыкнуть княжну красавицу взяло верх, он поднялся на ноги, с трудом отцепил свою бороду от ветвей, отряхнул одежду и снова взвился в воздух. Лететь было трудно, приходилось постоянно щуриться, чтобы хоть как-то дорогу видеть.

Вскоре перед ним появился стольный град и княжеский двор, полный люду и повозок. Значит не ошибся, не опоздал на пир. Силой своей нагнал тучи, поднял ветер, распахнул окна в тереме и полетел к окну. Но сослепу промахнулся, ударился плечом об оконную раму да так, что в глазах потемнело, только и успел увидеть, что посреди залы, полной гостей, стоят девица и парень, кланяются князю. Черномор подлетел к парочке, схватил девицу и вылетел с ней в окно. Первое время она вела себя спокойно, но когда он поднялся повыше, чтобы снова не зацепиться бородой, заорала так, что у него зазвенело в голове, и обхватила его за шею руками, что он чуть не задохнулся. Пришлось применить к ней силу волшебную, усыпить девицу. Ну и тяжелая она оказалась, так и тянула вниз. Снова пришлось силу свою волшебную задействовать, чтобы вес ее уменьшить. К своему замку воздушному подлетел уже на следующее утро, в предрассветных сумерках. Умаялся за дорогу, просто передал свою ношу слугам своим, приказал отнесли в приготовленные комнаты, а сам с трудом добрался до своей спальни и рухнул без сил.

***

Нормально поспать ему не дали дикие крики и женский визг. Черномор с трудом разлепил глаза и, щурясь, пошел узнать, что случилось. Слуги бегали, как оглоушенные, а эльфид пытался спрятаться куда-то под шкаф, который стоял в большом зале, в который складывали посуду и скатерти.

- Что происходит? - грозно спросил Черномор.

- Что-что, - пискнул из-под шкафа эльфид, - девица твоя проснулась. Иди сам с ней разбирайся.

Черномор боевым шагом отправился в комнату к девице, только успел открыть дверь, как в него со всей скорости влетела подушка, набитая конским волосом. Тяжелая, зараза, сбила его с ног. Одновременно раздался женский визг, от которого мозги Черномора попросили убежища где-нибудь в другом месте.

- А ну успокойся, - рявкнул он девице, которая прыгала по огромной кровати и верещала. - Чего орешь, дура.

- А ты кто еще такой? - спросила девица и попыталась кинуть в него очередную подушку, но Черномор увернулся.

Он щелкнул пальцами и она замерла. Он подошел поближе, чтобы разглядеть девицу ибо голос ее совершенно не соответствовал его представлению красоты, словно павлин кричит. Он почти вплотную приблизился к ее лицу и в ужасе понял, что утащенная им на этот раз девица совсем не красавица. Или Цахес так жестоко его обманул, чтобы посмеяться?

- Ты кто такая? Отвечай, разрешаю. Но не двигайся, - он снова щелкнул пальцами.

- Я — Марфушенька, дочь королевы Каролины, жены царя-батюшки Василия из Тридевятого царства! - ее переполняла гордость, что слышалось в надменном голосе и взгляде вяло-голубых глаз. - А ты кто такой, мерзкий гномик?

- Я не гномик, я карла Черномор! - обиделся Черномор, понимая, как он сильно ошибся.

Увиденное им лицо девицы совершенно не воодушевило его на возвышенные речи о любви неземной и к предложению стать его гостьей на пять лет. Надо было что-то придумывать. Пока мысли кузнечиками скакали в голове, она снова заверещала противным голосом:

- А ну верни меня домой немедленно, карла противный! Я замуж должна была выйти, мой королевич Елисей найдет меня, а тебя в труху сотрет. Да ты знаешь, что маменька моя с тобой сделает, когда…

Он снова щелкнул пальцами и она дальше просто беззвучно шлепала губами. Черномор в мрачном настроении ходил кругами по комнате, заложив руки в замок за спину, спотыкаясь о свою бороду, раздумывая, как он так попал и что делать. Ничего умного на ум не приходило. Он еще раз подошел к девице и более внимательно разглядел ее. Да-а-а-а, ему столько не выпить вишневки, чтобы привыкнуть к ней. Может получится как-то договориться с ней? Ну чтобы пожила тут немного, а потом он отправит ее домой.

- Слышь, Марфуша, ты хочешь получить воз подарков дорогих, каменьев разноцветных? - вкрадчивым голосом спросил Черномор. Не услышав ответа: - Ах да! - И щелкнул пальцами.

- Подарков? Целый воз и каменья? - в ее глазах заблестела жадность. - Надо подумать. А что для этого надо?

- Ну поживешь у меня с годик, потом отправлю к матушке.

- Годик? - она придирчиво оглядела Черномора.

Это было забавно видеть, как она замершая в своей нелепой позе на кровати с поднятыми руками оглядывает его блеклыми глазами.

- Годик и домой отпущу.

- А что я целый год делать здесь буду?

- Гулять в саду, наряды мерить.

- И все?

- И все.

- А пиры будут?

- Пиры? Нет. Пиров я не устраиваю. Ко мне никто попасть не может. Замок-то воздушный.

- Как воздушный? Это что, прямо на небе?

- Ну да.

- А как же я домой попаду?

- Так я тебя спущу. Послушай, если я сниму с тебя колдовство, ты больше не будешь кричать и подушками кидаться?

- Не буду, - ответила Марфуша, немного подумав. - Есть хочу.

- Хорошо, - выдохнул Черномор и щелкнул пальцами.

Марфуша осела на постели и больше не кричала, стала осматривать комнату.

- А тут ничего так, миленько.

- Это твоя комната будет. И слуги у тебя есть, выполнят любое твое желание.

- Прям любое?

- В рамках дозволенного, - отрезал Черномор, размышляя над тем, чем же ее занять целый год, а может и раньше ее домой отправить?

- Ладно. Прикажи, чтобы обед принесли, а то есть хочется.

***

Пока Марфуша ела принесенный ей слугами обед, размышляла куда она попала и что это ей даст. Карла, который предстал перед ней, ее больше смешил, чем пугал. Роста ей по плечо, длиннющая борода. Но вот то, что у него была волшебная сила ее немного напрягало. Однако изысканное убранство комнаты понравилось ей очень-очень и вид на волшебный сад, где росли цветы и пели птицы привел в полный восторг. Ее светелка в тереме Василия и в сравнение не шла. Ладно, годик ради подарков, которые она очень любила, потерпит этого карлу. А когда ей показали платья из тканей заморских, которых она отродясь никогда не видела, восхитилась до визга и согласилась на год своего заключения.

А Елисей? Она вдруг вспомнила о королевиче. Ну пусть пока поищет ее, заодно и проверит крепость приворотного зелья. Ведьмачка старая обещала, что будет принадлежать ей вечно, никого больше замечать не будет.

А Черномор вернулся в свои комнаты, задумчиво почесывая бороду.

- Эй, Кондий, узнай, что там с Людмилой?

Когда эльфид вернулся, его новости не порадовали:

- Обвенчали твою Людмилу с Русланом, счастливы они.

- Нда, это надо же так промахнуться…

Глава 8

Глава 8.

«Когда пригодились знания архитектуры и дизайна или все для тебя, Яга»

Всю ночь королева-мать не давала спать Ивану Андреевичу, причитая от: «Ну как же сыночек наш один-одинешенек по свету пойдет, кто же поможет ему, пропадет наша детинушка», до «зачем ему спасать какую-то Марфушу». Почти до самого рассвета Иван Андреевич терпел ее слезы, потом поднялся, взял подушку и ушел к своему денщику, улегся спать у него в каморке на лавке. Поэтому когда он вышел на заутрок, был зол и хмур. Прощание с сыном вышло скомканным, неуклюжим. Евдокия плакала, не скрывая слез, все цеплялась за ногу Елисея, когда он уже сел на коня и тронул поводья, чтобы отправиться в путь.

Анастасии надоел весь этот театр слез, поэтому она припустила своего коня, увлекая за собой Елисея и запасную конягу. Королевич ехал с лицом, напоминающим безразличную маску, словно и не говорил ей с месяц назад приятные слова, не брал за руки, не называл «своей любушкой». Настя попыталась заговорить с ним, но он отвечал что-то не впопад и она оставила эту идею.

Ночью она обдумывала свой маршрут, а также решала, кто может указать, как добраться до воздушного замка Черномора. По всем сказкам, следовало найти бабу Ягу, так сказать, информационный сказочный центр. Ей удалось от местных слуг узнать, где такую найти и сейчас держали к ней путь. Судя по информации, добираться до ее дома световой день, к вечеру должны доехать.

Анастасия за дорогу в королевство уже приноровилась к верховой езде и сейчас вполне свободно себя чувствовала в седле. Немного поразмыслив, что в темноте ехать не очень-то хочется, особенно по лесу, где должен стоять дом бабы Яги, пришпорила своего скакуна, а остальные поспешили за ней. По дороге они остановились на обед у небольшой речушки, перекусили взятыми с собой пирогами и запили квасом, снова отправились в путь. Нарисованный служанкой на бересте план очень помог и уже под вечер они вошли под сень деревьев, растущих на окраине густого сумеречного леса. Солнце уже подбиралось к горизонту и Настя торопилась найти избушку до темноты. Дорожка словно сама привела их на довольно большую поляну, на которой стояла классическая избушка на курьих ножках под раскидистыми лапами ели. Причем одна нога, судя по всему, немного прихрамывала, поэтому избушку периодически перекашивало и в ней слышался грохот мебели, посуды и женский крик.

- Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом, - крикнула ей Анастасия, слезая со своего коня.

Елисей тоже соскочил со своего скакуна и с интересом наблюдал за девушкой.

Избушка после приказа Анастасии дернулась, пошатнулась и стала разворачиваться, снова заваливаясь на хромую ногу. Когда перед ними оказалась дверь, избушка остановилась. Дверь распахнулась и на пороге появилась злющая тетка, на вид лет сорока-пятидесяти. Настя хмыкнула, а как же сказки, что Яга старая и страшная, а где костяная нога? Тут перед ней довольно молодая и вполне приятная женщина, но с каким-то усталым лицом. Чем-то напоминала Гоголевскую Солоху, даже платок так же на голове завязан и бусы крупные на шее.

- Чего надо? - пыхнула на них злобой Яга.

- Доброго вечера вам, добрая женщина, - поклонилась ей Анастасия, незаметно толкая Елисея в спину, чтобы и тот отвесил поклон. Он дернулся, но поклонился.

- Спрашиваю, чего надо? На постой не беру, самой тесно.

- Да мы и не напрашиваемся, - пожала плечами Настя. - Просто ехали мимо, смотрю, в помощи нашей люди нуждаются, вот решила сделать доброе дело.

- Помощи? - удивилась Яга.

Сколько лет она живет, к ней только за советом, за пакостью какой приходят или купить что-нибудь из зелий или предметов заколдованных, а тут помощь предлагают и интересно, в чем?

- Ну да, помощи. Вижу, что фундамент у твоей избушки починки требует, еще немного и совсем сломается. Нога-то одна совсем хромая.

- Ну что есть, то есть, - печально кивнула головой Яга. - А ты что, можешь новые ножки куриные найти? Таких-то больше нигде не достать.

- Да я тебе лучше могу предложить. И работать будет надежно, даже не будешь замечать, как твоя избушка поворачивается.

Был у Анастасии один заказчик, который любил встречать восходы солнца лежа в своей постели. Вот и хотел построить вращающийся дом. Порылась тогда Анастасия во всемирной паутине, нашла пару вариантов вращающегося дома, и через год заказчик осыпал ее деньгами, так все понравилось.

- Да ну?!

- Ну да! Только вопрос. Есть кому строительством у тебя заниматься?

- Да найду, вон, черти от безделья который год маются.

-Ладно, нарисую тебе чертеж, только это дорого тебе стоить будет. И на это время потребуется, а нам ехать надо, чтобы ночлег найти.

- Да ладно уж, проходите, - махнула рукой Яга и зашла в дом.

От земли до порога было около полутора метров в высоту. Настя и Елисей переглянулись. Яга снова выглянула.

- Ну, чего не заходите? Ах да!

И скинула им натуральный веревочный трап. Анастасия и Елисей привязали коней к коновязи, насыпали в мешки овса и пошли в дом. Когда закрыли за собой дверь, солнце окончательно скрылось за горизонтом.

- Добрый вечер в хату, - снова поклонилась Анастасия, оглядывая обстановку. - Меня Анастасия зовут, спутника моего Елисей.

- И куда направляетесь?

- Да вот надо найти нам воздушный замок Черномора. Утащил он невесту Елисея. Спасать едем.

- Черномора? Опять старый черт за свое взялся. Уже давно на покой пора, а он все девок таскает. Хоть бы что с ними делал, так только в шашки заставит играть или на ночь книги ему читать. Вот дурень так дурень, - и она покачала головой, словно сожалея о чем-то. - И что моя тетка Ягинишна в нем нашла, - запричитала Яга. - Ладно, подскажу, где найти его, если обещаешь мне помочь с избушкой. А пока располагайтесь.

Она подошла к занавеске, отгораживающей угол. Настя подошла, надеясь увидеть кровать, но неожиданно там оказалась дверь, ведущая в небольшую комнату, в которой стояли две кровати и стол между ними.

- Чего смотришь? - спросила Яга.

- Это что-то пространственное? - поняла Анастасия, знакомая с произведениями фэнтези.

- Ага, - с гордостью подтвердила Яга. У Кащея камушек заветный в карты выиграла, который вот такое умеет.

- Класс! Мне бы такой.

- Больше нету, один такой был. Ладно, спать укладывайтесь, завтра картинку мне нарисуешь.

- Нам бы поесть чего? - снова спросила Настя. - Или позволь воды взять, а ужин я сама приготовлю.

- Бери. В печи огонь вечно горит, не переживай. А чего это Елисей такой молчаливый?

- Так это, - Настя лихорадочно думала, что бы такое сказать, - страдает он сильно по невесте своей. Вот и впал в ступор.

-Понятно. Ладно, готовь свой ужин, а я пока свое хозяйство проверю и вышла из избушки.

Через минут сорок Настя накрыла на стол. Пока готовила все усмехалась, какая-то неправильная им Яга попалась, ни угроз, ни приветов, ни в баньке попарить, ни в печи сжарить. Да и ничего из того, чтобы указывало на связь с Навью в избушке не увидела. Мало она как-то похожа на русского Хирона.

- Отведай кашу с нами, - пригласила она Ягу, когда та вернулась в избушку.

Они собрались за столом, заработали ложками. Когда ужин был окончен, Настя решилась спросить:

- Хозяйка, скажи, не скучно одной жить?

- Скучно, Настя. Хотя я недавно здесь, всего двадцать годков, сменила тетку свою. Редко кто заезжает, она почти всех распугала своим злобством. Последний ко мне Иван-царевич заходил, свою царевну-лягушку искал. Ну еще Евдокия королева приезжала, блюдце с яблочком у меня купила, чтобы с родителями своими видеться. Да и селяне заходят, настоев купить от болячек всяких.

- А от приворота у тебя есть что?

- А тебе зачем? - но потом посмотрела Елисея и кивнула головой. - Понятно. Ваша Марфушка опоила его. Не, нету ничего. Это снять может только тот, кто зелье готовил или что-то такое должно случиться, чтобы он сам очнулся. Не помощница я тебе в этом. Ладно, давайте спать, а утром рисовать будем.

***

Ночь выдалась хлопотной. Больная куриная нога все время подворачивалась и каждый раз дом ходил ходуном. Пару раз Настя скатывалась со своей постели, потом ей это надоело, постелила себе на полу. И то периодически каталась по нему. Елисей тоже улегся рядом и они синхронно катались, как два бревнышка. Под утро болели все бока, набили по паре синяков.

Послезавтрака Настя предложила:

- Яга, давай так, я рисую тебе схему, что надо сделать, а ты мне карту, как к Черномору попасть.

- Идет.

- И скажи, кто работать будет. Мне бы с главным переговорить, на пальцах ему объяснить, что потребуется.

- Да не вопрос.

Она вышла на крыльцо и свистнула в два пальца, что аж птицы с деревьев разлетелись. Через пару минут на поляне у дома появился здоровенный мужик. Он был одет в длинную цветастую рубаху, подпоясанную веревкой, поверх меховая безрукавка мехом вовнутрь, темно-синие брюки, на голове картуз. Анастасии почему-то вспомнились лубочные картинки о ярмарках 18-19 века. Но что-то было в нем неправильное, пока Настя не увидела, что вместо обычных ног у него копыта.

- Черт что-ли? - спросила она у Яги.

- А кто же еще? - удивилась та. - Степан Яковлевич, знакомься.

На то, чтобы нарисовать чертеж и объяснить все, что необходимо ушел час. Степан Яковлевич слушал Настю и с уважением кивал головой.

- Я вот еще тут одну фишку хочу предложить, складную лестницу, чтобы не мешалась избушке поворачиваться, - сказала Настя, рисуя еще один чертеж, который Яга и Степан Яковлевич с интересом разглядывали.

- Ну вот это да! - восхищался главный черт. - Впервые такое вижу, но как же хорошо. Все сделаем, понял твою задумку.

- Могу еще кое-что подсказать, - хитро начала Анастасия. - Ты вот как себя чувствуешь, когда утром просыпаешься? - спросила она у Яги, с которой незаметно перешли на «ты».

- Тяжело, не высыпаюсь.

- Советую поставить свою мебель вот так, - и Настя взяла очередной фрагмент бересты, нарисовала на нем расположение мебели. - Вот смотри, поставь кровать свою вот сюда и спать ложись головой на восток. И все болезни пройдут, а вход на юго-восток поверни.

Она минут десять рассказывала Яге основы фен-шуя, а Яга слушала ее с таким интересом, словно ребенку сказку читали.

- Ну вот в принципе все, - подытожила Анастасия.

- Спасибо тебе! Впервые человек помогает мне. И я за это помогу тебе. Вот держи карту, как найти Черномора. А еще от меня вот, - и она протянула им накидку. - Это накидка от дождя. Какой бы дождь не шел, вы всегда сухие будете. Да и на двоих она спокойно растянется, да еще и лошадёшкам места хватит.

- А у тебя еще блюдечка с яблочком или клубка указующего нет? - с надеждой спросила Настя.

- Не осталось больше, - она с сожалением пожала плечами.

- И на этом спасибо.

Настя тепло попрощалась с Ягой и Степаном, обещалась на обратном пути заглянуть посмотреть, что получится с избушкой.

- Ну что, готов? - спросила она у Елисея, который так и сидел молча на чурбачке весь разговор, жевал травинку. Он только головой в ответ кивнул.

- Нда, это же кто такую отраву ему подсунул? Узнать бы, - спросила сама себя Яга о чем-то сильно задумавшись.

-Пора в путь, дорога дальняя, - сказала Настя, забираясь на своего коня и сверяясь с картой, нарисованной Ягой.

Предстояло пройти Семиземельное, Горное, Морское царства и Лесное королевство. И еще подумать, как попасть в воздушный замок.

Глава 9

Глава 9.

«Что наша жизнь — игра».

По Семиземельному королевству до границы с Горным царством прошли спокойно за десятницу, ночевали то в селениях, то городишках небольших, то в лесу пару раз. И постоянно Настасья пыталась разговорить Елисея. Он стал отзываться на ее вопросы, даже иногда по его лицу пробегала какая-нибудь эмоция, если рассказы Насти были ему интересны. Но все равно, больше напоминал безвольную тушку, молча принимал от нее миску с кашей или похлебкой, соглашался заехать на постоялый двор. Когда они в полдень останавливались на отдых у небольших речушек, Настасья пыталась научить его плавать. Заодно и освежиться в дороге. На второй раз он понял принцип и уже более-менее держался на воде. На третий раз, когда остановились у тихой заводи со спокойной стоячей водой, уже довольно сносно молотил руками и ногами, проплыл метров двадцать туда и обратно. Когда вышел на берег, даже улыбнулся.

- А ты почему раньше не учился плавать?

- Да не королевское это дело, - ответил Елисей. - Если надо было, то на лодках меня всегда перевозили.

- А если бы лодка перевернулась?

- Тогда лодочника казнили бы.

- Но и ты бы потонул.

Елисей задумался, с этой стороны он совершенно не думал.

К седьмому дню пути он уже смог переплыть неширокую речушку с довольно быстрым течением и был невероятно горд собой. Настасья показала ему принцип плавания на спине и это невероятно понравилось Елисею.

- Плывешь себе, небом любуешься и есть время подумать, - прокомментировал Елисей, когда у него и это стало хорошо получаться.

- Ну вот, теперь и не страшно с тобой дальше путь держать. Если что и речку переплыть сможем. Или нет?

- Сможем, - и Елисей снова улыбнулся, стал похожим на себя прежнего.

Настя смотрела на него и надеялась, что он хоть что-то вспомнит из того, что было между ними.

Однажды, пока тряслись в седлах, чтобы скоротать дорогу, решила поговорить об их отношениях, спросить, не помнит ли он, как обещался ей в помощи. На это королевич только печально пожал плечами.

- А в Марфушку-то когда успел влюбиться? - снова спросила Настасья, пока он пошел на контакт.

- Влюбиться? - он задумался, наморщил лоб, словно силился что-то вспомнить. - Не помню.

- А мила она тебе?

- Мила? Не знаю.

- А зачем тогда поехал за ней?

- Поехал? Так, сказали, что должен.

- А сам бы решился поехать?

- Не знаю.

- Скажи, Елисей, а любил ли ты кого-нибудь?

Он тяжело вздохнул.

- Не знаю. Чувство такое, что кто-то душу мне закрыл черным камнем. Ничего, что было до пира не помню.

- И меня не помнишь?

- Нет, - он снова покачал печально головой.

***

Наконец они доехали до грани между Семземельным и Горным царствами. Здесь Настя не поверила своим глазам и чуть не рассмеялась в голос. Прямо поперек дороги стояли большие широкие ворота на две телеги. С каждой стороны был забор, длиной не больше пяти метров, а дальше открытое поле. С одной с другой стороны стояли служивые, которые лениво проверяли груженые телеги, что-то отмечали в протянутых им подорожных документах. С одной и другой стороны скопились небольшие очереди, телег по десять и пару пеших компаний. Когда до них дошла очередь Настасья протянула их документы. Служивый со стороны Семиземельного царства увидев, кто перед ним, чуть на землю не упал, спеша кланяться.

- Оставь эти поклоны, лучше пропускай нас быстрее, - попросила Настя.

Он засуетился и стал подгонять впереди едущую телегу. Когда они пересекли грань и оказались на территории Горного царства, там уже их документ служивый читал с подозрением и все отказывался пропускать дальше.

- Уж не ворогом ли ты на землю нашу? - допытывался он у королевича, а тот молчал.

- Невесту мы едем искать, - пришлось вступить в допрос Анастасии. - Видишь, королевич не в себе, переживает сильно, страдает, даже говорить не в силах.

- А ты кто такая будешь?

- А я сестрица его невесты и сопровождающее его лицо. Кто-то же должен обеспечить его высочеству комфорт в дороге. Читай, там в бумаге все написано.

Минут через десять после переговоров и уплаты одной серебрушки (лично в руки) служивый их наконец-то пропустил.

- Ну и чего прицепился? - возмущалась Анастасия. - Все равно ведь пропустил.

- Служба у него такая, - пожал плечами Елисей.

- Служба службой, но и от серебрушки не отказался.

***

Чем дальше они отъезжали от границы между царствами, тем явственнее понимали, почему оно называлось Горным. Постепенно, по мере продвижения вперед, перед ними вырастали горные гряды, речки теперь попадались быстрые и холодные, дно их каменистое. Селения тоже выглядели по другому, дома сложены из камня. Селяне уже по максимуму использовали каменистую почву под свои скудные посадки, все чаще видели оплетенные виноградными лозами дома. И в постоялых дворах тоже уже предлагали другую еду, все больше мяса и пресные лепешки, а вместо медов слабое вино.

На шестой день перед ними уже на пол неба поднялась неприступная стена гор. Настя и Елисей продолжали путь, когда им дорогу перегородил отряд из четырех всадников.

- Кто такие? - спросил старший мужчина, внимательно оглядывая путников.

- Королевич Елисей из Семиземельного царства и царевна Настасья из Тридевятого государства.

- Что забыли на нашей земле?

У всех всадников вид был грозный и неприступный, на поясах висели клинки в ножнах, из-за спины торчали рукояти грозных мечей.

- Едем по делам личным, - ответила Настя. - А вы кто такие?

- Мы личные стражи царицы Тамары.

«Интересно, в какую это нас сказку занесло?», - размышляла Анастасия, лихорадочно вспоминая, что она читала об этом персонаже в своем мире. Но кроме как кадры из «Двенадцати стульев» ничего больше на ум не приходило, ну еще немного информации из истории, что была Грузинской царицей.

-Следуйте за нами, - потребовал старший всадник.

Настя и Елисей переглянулись, потом покосились на оружие воинов и согласно кивнули. Какое-то время они двигались по дороге в сторону гор, потом свернули на боковую дорогу, которая постепенно поднималась вверх и через часа два скачки привела их к выстроенному у самого подножия гор замку, обнесенному высоченными стенами. Ворота оказались открытыми и всадники проехали по опущенному через бурную реку узкому мосту, который привел их во двор замка. За стенами замка оказалась небольшая площадка, где они спешились. Коней увели в конюшни, а старший воин повел их в замок. Анастасия во все глаза рассматривала убранства коридоров и залов, через которые их вели. Елисей шел, опустив голову, словно ему совершенно ничего не было интересно.

Минут через десять блужданий по замку их привели в помещение, как Настя поняла, что-то похожее на кабинет, где увидели за рабочим столом, примостившимся возле узкого оконного проема, женщину в возрасте лет сорока-сорока пяти, с черными волосами, в платье ярко-красного цвета, от чего ее черные глаза на красивом лице «подсвечивались» и казалось, что в них плещется огонь.

- Добрый день, Ваше величество, - поклонилась Анастасия, толкая в бок Елисея, стараясь аккуратно осмотреть помещение и удивилась, увидев на небольшом столике в углу шахматную доску с расставленными на ней фигурками, искусно вырезанными из кости.

- Мне сообщили, что на нашей земле необычные путники, - ее голос был мелодичным, но твердым.

-Это чем мы необычные? - удивилась Анастасия. - Едем по делам своим. Вот Елисей едет свою невесту ли лап Черномора спасать.

- А ты зачем с ним?

- Так кто-то должен помогать ему в дороге, обед сварить, рубашонку состирнуть.

-Послушай, королевич Елисей, - обратилась к нему царица, поднимаясь со своего места и подходя к парню. - А хочешь мужем мне стать? Это в наших общих интересах, да и государства наши выиграют только от этого.

- Извини, царица, не могу. Невеста у меня есть, - наконец-то подал голос Елисей.

- Ну и что, что есть. Ее ведь Черномор унес, а я вот она, тут, перед тобой. Или не нравлюсь?

- Женщина ты красивая, любому мила будешь. Вот только сердце мое занято.

- Что-то в лице твоем не вижу страсти, - хмыкнула царица, обходя его и разглядывая со всех сторон.

- Так, устали мы с дороги, - за него ответила Настя. Который день в пути.

- Предлагаю отдохнуть с дороги, потом прошу поужинать со мной, там и поговорим, - холодным тоном проговорила Тамара, возвращаясь на своего место.

Она хлопнула в ладоши и открылась дверь, появилась служанка, которая позвала их за собой. Насте и Елисею отвели комнаты по-соседству.

- Если хотите, могу проводить в мойню, - предложила служанка, когда завела Настю в ее комнату.

- С огромным удовольствием, - она широко улыбнулась возможности вымыться в горячей воде.

Но когда ее привели в мойню, немного подзависла. В жарко натопленном помещении, полном пара, стояли две огромные бочки, наподобие японских фурако, от которых тоже поднимался пар.

- Выбирайте, какую займете.

- А во второй?

- Ваш спутник. Он сейчас тоже придет сюда.

Служанка не успела договорить, как открылась дверь и вошел Елисей, который тоже увидел куда его привели и что его ожидает, хотел уйти.

- Елисей, постой, - остановила его Настя. - В речках мы уже плавали. В бочках то же самое. Только, когда я раздеваться буду, ты просто отвернись. Потом я отвернусь.

Он тяжело вздохнул и повернулся лицом к стене. Настя быстро разделась и опустилась в горячую воду, ощущая, как поет ее тело и все-все мышцы. Потом услышала шорох и плеск воды. Елисей тоже опустился в бочку. Когда он натирался мочалом, Настя успела заметить, что за время их пути он немного окреп, раздался в плечах, становится похожим на мужчину, а не на худосочного юношу с горящими глазами и улыбнулась. Так к концу пути вообще красавцем станет, статным, сильным.

***

К ужину они спустились через два часа. Анастасия надела на себя платье, прихваченное в багаже. Елисей тоже надел чистое и по тому, как когда-то свободно висящая на нем рубашка сейчас обтягивала его плечи, он сам удивлялся и осматривал себя.

- Ну как, Елисей, подумал о моем предложении? - спросила Тамара, когда они сели за стол.

- Подумал, царица. Но не смогу я стать тебе мужем.

- Хм. Значит так ты решил. Ну что же. Вы останетесь у меня в гостях до тех пор, пока ты не решишься на положительный ответ, - в ее голосе зазвенела сталь.

«Вот это попадос, - пронеслась мысль в голове у Анастасии. - И что же теперь делать? Я же правильно поняла, что она его живым холостым не выпустит? И как я потом за него отвечать перед Иваном Андреевичем буду? И что же со мной будет?»

Елисей молчал, уставившись в тарелку с щедро нарубленным мясом.

-А можно вопрос? - решилась Анастасия.

Тамара милостиво кивнула ей.

- А со мной что будет? И что будет с Елисеем, если откажется?

- Ничего хорошего. Здесь останетесь. Навсегда. Мне никто не смеет отказывать, - она со злым выражением лица сжимала в руке вилку.

Аппетит пропал у Настасьи словно его никогда не было. Елисей тоже сидел и даже вилку в руки не брал.

- Послушайте, Ваше величество, - снова заговора Настя, загнав свой страх глубоко в душу. - Он же пацан совсем, что с него взять? Только на коне и умеет ездить. А в делах государственных вообще ничего не понимает. Елисей, скажи.

- Настя права. Ничего не понимаю. И жениться мне рано.

- И сколько тебе лет? - сощурилась Тамара.

- Двадцать один скоро исполниться.

- Мда, молодой. Но ничего, с возрастом этот недостаток пройдет, - она смотрела на него оценивающим взглядом.

- А позвольте спросить, сколько лет Вам? - влезла с вопросом Анастасия.

- У женщин такое не спрашивают. Им всегда восемнадцать. Значит так, - она тяжелым взглядом посмотрела на Анастасию и Елисея, - завтра нас обвенчают. Потом ты, - она кивнула подбородком на Настю, - поедешь куда захочешь. А Елисей останется со мной.

- Но я не могу! У меня невеста, мне ее спасать надо! - наконец у Елисея появилась хоть какая-то эмоция кроме безразличия.

- Наплевать мне на твою невесту. Я решила — ты будешь моим мужем.

- Я не могу его отдать Вам в мужья. Я перед его родителями слово держала, что приведу к невесте.

- Я его невеста.

- Да, но Вы не Марфуша.

- Я царица Тамара!

- А я клялась про Марфушу.

-Я велю тебя казнить, - почти закричала Тамара.

- А я предлагаю этот вопрос решить полюбовно. Если вы у меня в шахматы выиграете.

Тамара усмехнулась, еще никто не выигрывал у нее.

- Согласна. Три партии, до двух побед.

- Согласна.

Через десять минут женщины расставляли на доске фигуры на шахматной доске, которую так прямо на столике принесли в трапезную, Тамара сделала первый ход. Елисей смотрел за игрой и на его лице снова была новая эмоция — он переживал и волновался. Настю это радовало и придавало уверенности. Не зря же она в школе еще в шахматный кружок ходила и была чемпионом города среди школьников.

Долгих напряженных два часа шла игра. Первая партия осталась за Тамарой, которая торжествовала и не скрывала своих эмоций. А Анастасия тихо посмеивалась. Главное, заверить противника, что ты слабее.

- Предлагаю перенести остальные партии на утро, - предложила Настя, понимая, что после выигрыша придется срочно покидать замок. А в ночь уходить в неизвестной местности и тем более в горах просто убийственно.

- Испугалась? - рассмеялась Тамара.

- Нет, просто устала и спать очень хочется. Мы все равно никуда не денемся из замка.

Взмахом руки Тамара разрешила им удалиться.

- Ты зачем это затеяла? - шепотом спросил Елисей, когда они шли по коридору к выделенным им комнатам, чтобы не услышала служанка.

- Успокойся, у меня все под контролем.

***

На удивление, Анастасия спала эту ночь, как убитая. Выспалась за все дни пути. Вот только желудок давал о себе знать. Есть хотелось очень и очень. Она думала, что их не будут кормить, но пришла служанка и позвала на завтрак. По лицу Елисея Анастасия видела, что тот провел бессонную ночь и подмигнула ему, подбадривая.

- Ну что, готова продолжить? - спросила Тамара, когда им был подан завтрак.

- Готова. Только у меня условие будет, - получив кивок царицы, продолжила. - Хочу, чтобы ты перед своими верными людьми обещала нам, что если я выиграю, Вы нас отпустите. Составим письменный договор.

- Смотрю, ты дерзкая девица. Так уверена в своих силах?

- Просто примите мои условия, - она пожала плечами.

- Хорошо.

После трапезы Тамара позвала своего советника и верных министров, при них они составили договор о том, что Тамара отпустит Настю, Елисея вместе с их конями и поклажей, если сейчас Настя выиграет у нее две партии в шахматы подряд.

Принесли столик и шахматы. Все расселись вокруг игроков. Тамара сидела с довольным лицом, а Настя закрыла глаза и попросила богиню Каиссу помочь ей. Советник зазвонил в колокольчик, обозначив начало игры.

-Это не честно, - воскликнула Тамара, когда через час Анастасия поставила ей шах и мат. - Это не считается.

- Я играла честно, - Настасья смотрела прямо в глаза царице, от чего та дергалась за столом и краснела от гнева.

- Еще партию.

Она быстро расставила фигурки на поле, повернув к себе белыми. Но Настя спокойно перевернула доску белыми к себе.

- Не будем нарушать правила, а то наши судьи могу засчитать Вам проигрыш, - спокойно проговорила она и сделала первый шаг.

Царица нервничала и с каждым ходом все больше и больше ошибалась. В этот раз игра закончилась гораздо быстрее победой Насти. Тамара подскочила, рукой перевернула доску, фигурки посыпались на пол.

- Схватить их, - закричала царица, показывая на Настю и Елисея.

- Не имеете права, - Настя тоже поднялась из-за стола, - уговор был и нарушать его нельзя. Уважаемые, подтвердите, что моя правда, - она показала на свиток, который сжимал в руке советник.

«Зрители» и они же «судьи» закивали головами.

- Не к чести царице нарушать свое слово, - сказала Настасья. - Прошу подготовить наших коней, мы сейчас же покинем ваш замок.

Царица была зла, но удержать их сейчас не получится. Слишком опрометчиво она заключила с этой девицей договор, скрепленный письменно. Терять лицо Тамаре не хотелось. Она отдала приказ отпустить их, но одновременно вызвала к себе своего начальника стражников.

- Взорви проход на ту сторону гор, чтобы они пройти не смогли, - приказала она. - Когда поедут обратно, девку в подвалы, а Елисея ко мне.

Он поклонился и исчез черной тенью.

Через полчаса Анастасия, переодетая в дорожный костюм, и Елисей покинули «гостеприимный» замок и поспешили на большую дорогу, чтобы продолжить путь.

-Настасья, а если бы ты проиграла? - спросил Елисей, когда они скрылись под ветвями деревьев, растущих тоннелем вдоль дороги.

- Не имела права.

- А где ты научилась играть?

- Вся наша жизнь — игра. Поспешим, нам еще к горам подойти надо, посмотреть, что там с проходом.

***

Тамара поднялась на башню замка и наблюдала за всадниками, которые все дальше и дальше удалялись по дороге. Она упустила возможного мужа. Давно она уже искала себе мужа, но все никак не могла найти. Все соседние короли и цари были женаты и с кучей детей. Заморские правители женаты или стары, словно горы. Выходить за своих подданных она не собиралась, понимая, что начнутся клановые войны. Когда ей доложили, что по их государству едет королевич Елисей, она приказала доставить его в замок. А когда увидела перед собой молодого красивого парня, решила, что она женит его на себе. Ну и что, что разница в возрасте между ними в двадцать четыре года. Тем более, он сын правителя соседнего королевства и она сможет со временем, когда отец передаст трон сыну, присоединить их королевство к своему царству. А Семиземельное королевство было слишком лакомым кусочком, слишком отличные урожаи и тучный скот был там.

И тут эта Настасья со своими условиями. Вот зачем она повелась на ее слова? Думала, что женщины не умеют играть в шахматы, что она одна такая умная? Ну ничего, вот поедут обратно, когда поймут, что через горы им не перебраться, тогда она возьмет свое. А Настьку отправит на рынок рабов, пусть купит ее какой-нибудь старик в свой гарем.

Ветер гор трепал волосы царицы и холодил ее сердце. Она все стояла и смотрела, размышляя о том, как скоро она женит Елисея на себе. Давно не было у нее в постели молодого парня.

Глава 10

Глава 10.

«Парня в горы бери — тяни! Не бросай одного его...»

Хотя Тамара и отпустила их, но все равно на душе Анастасии притаилась тревога.

- Елисей, погоди, давай-ка свернем с дороги, - сказала она, когда они выехали на основной тракт и уже с хороший километр проехали в сторону гор.

- Что-то случилось?

- Не верю я в доброту души царицы, точно какую-то подлянку нам готовит. И отряд нукеров не зря поскакал из замка, пока мы собирались. Предлагаю свернуть с этой дороги, поехать немного другим путем. Лучше мы задержимся в пути, чем вообще не доберемся.

- Согласен, - покладисто кивнул головой Елисей.

Метров через двести они увидели узкую дорогу, отходящую вправо от тракта, свернули по ней и поспешили скрыться с открытого пространства в лесочке, к которому вела дорога. Лес встретил их тенью и прохладой. Тропинка вилась между деревьями, стали попадаться большие валуны, осыпи мелких камней. Через минут сорок они подъехали к кромке леса и увидели сквозь деревья небольшое поселение, домов на двадцать.

- Предлагаю переждать здесь, - сказала Настя.

Не успели выехать из леса, как увидели пожилого селянина, который шел по тропинке с вязанкой хвороста. Они поздоровались и спросили, где можно было бы остановиться на ночлег.

- Да у меня и можно. Дети разъехались, мы со своей старушкой вдвоем остались, дом большой, всем места хватит, - ответил он приветливо.

Дом действительно оказался большим, двухэтажным, находящимся сразу же возле леса, мужчина вывел их к дому неприметной тропинкой, так что их появление в селении никто и не заметил. Анастасия такие дома видела в горной Осетии, где по второму этажу шел круговой балкон. Возле дома были строения овчарни, баня, какие-то еще хозяйственные постройки, которые и прикрыли приход Настасьи и Елисея в дом. Из дома к ним вышла пожилая женщина с удивительно добрым лицом, которая встретила их как родных. Мужчина, который представился дада Аланом, отвел их коней под навес за домом, Настя и Елисей занесли в дом свою поклажу, а женщина, которая назвалась наной Анисой, отвела их в комнаты на втором этаже и сказала:

- Когда устроитесь, спускайтесь вниз, я пока стол накрою.

Минут через десять Настя и Елисей спустились на первый этаж. В довольно просторной чистой кухне уже был накрыт стол, дада Алан сидел во главе стола, а нана Аниса все еще суетилась, доставала из печи лепешки. Настя и Елисей поклонились хозяевам, поблагодарили за еду и сели за стол. Не успели они приступить к еде, как раздался отдаленный грохот и по земле пошла волна, что посуда на полках задребезжала, с потолка посыпалась побелка.

- Что это? - спросила Настя, которая сразу поняла, что сейчас ее опасения подтвердятся.

- Не знаю, - хмуро ответил Алан. - Давно у нас никаких землетрясений не было. Пойду узнаю, что случилось.

Он собрался и вышел.

- Да вы пока поешьте, - сказала Аниса, тоже обеспокоенная произошедшим. - Алан не скоро вернется.

Хоть и пропал аппетит у путников, но они заставили себя поесть, чтобы не обижать хозяйку. Потом Настя помогла ей убрать со стола и они сели просто беседовать и дожидаться Алана. Настя рассказала усеченный вариант своей цели путешествия — поиски пропавшей невесты, не называя своих «должностей» и принадлежности к правящим домам. Алан вернулся вечером и был очень серьезен.

- Не известно, что произошло, но единственный проход через горы на ту сторону завален. Говорят, что там даже кого-то завалило.

- Скажите, дада, а есть другой путь через горы? - спросила Настя.

- Нет, это единственный. Его очень долго прокладывали жители наших селений. И вот снова придется потратить годы.

Алан увидел их опечаленные лица и сказал:

- А вам очень надо на ту сторону гор?

- Очень, дада Алан, - подтвердили Настя и Елисей почти хором.

- Придется пешком идти. Могу показать дорогу, рассказать, куда идти. Только, сможете ли пройти через горы?

- Смогу, - Анастасия кивнула головой. - У меня есть опыт, приходилось бывать в горах у себя в государстве.

Алан критически осматривал девушку, качал головой.

- Не смотрите, что я девушка, силенки у меня есть. Только у нас просьба будет. Возможно, люди царицы Тамары будут искать двух проезжих. И обвал прохода произошел не случайно, - Настя поняла, что с этими людьми надо быть открытыми, тогда они смогут получить от них помощь. - Мы хотели бы оставить вам в благодарность наших коней, можете их даже продать потом, а сами постараемся побыстрее уйти. Только хотела бы попросить у вас теплой одежды, мы вам заплатим.

- Девочка, мы поможем вам, - через пару минут молчания ответил Алан. - И денег не надо. Только стоит дождаться темноты, иначе нам не пройти незаметными.

- Ночью?

- Да, сегодня и завтра будет полнолуние и все будет хорошо видно. Пойдем, когда луна взойдет на свою верхнюю точку. А пока отдохните, а потом мы с Анисой поможем вам собраться.

Алан помог Елисею принести на кухню их поклажу и Анастасия стала перебирать, что следует взять с собой, раскладывая все по кучкам, как заправский турист. Алан смотрел на нее и кивал головой, подбадривая ее. Он же принес два больших заплечных мешка, что-то вроде туристических рюкзаков.

- Вот, себе шил, чтобы в горы ходить. Много в них может поместиться, вот только не будет ли тяжело?

- Ничего, мы привыкшие, - ответила Настя, а Елисей согласно кивнул.

Сборы затянулись до позднего вечера, когда солнце стало заходить за горы. Аниса принесла свои теплые вещи, а Алан теплые вещи сыновей и удобные сапоги.

- Давайте немного поспите, пока луна не взошла, - предложил Алан. - Я разбужу вас.

***

В ночной час три фигуры отдалились от дома, стоящего на самой окраине селения. Две из них шли с большими мешками за спиной, обвешенные веревками и с длинными крепкими посохами в руках.

- Ну вот, пришли, - сказал Алан через час пути, останавливаясь у большого валуна.

Он был прав, сегодня была ясная ночь, луна светила так ярко, что было все хорошо видно.

- Ну что, запомнила, как идти?

- Запомнила. И за карту спасибо.

Алан долго и подробно рисовал ей «дорогу» на ту сторону гор, объясняя, как отыскать тропу и ориентироваться по звездам. А сейчас он еще раз пальцем указал на горные пики, рассказывая, куда им следует держать путь.

- Вы сейчас дойдите до пещеры Сейда, там можно будет отдохнуть, приготовить еду, огня никто не заметит. Да и последнее время никто по этой дороге не ходил, ее помнят только старики, а молодежь все проходом сквозь горы пользовалась.

Они тепло попрощались с Аланом и продолжили путь. Анастасия с интересом наблюдала за молчаливым Елисеем, которому было впервой идти в горы и нести на себе груз всего необходимого. По словам Алана, им придется идти не менее шести суток, чтобы перебраться на ту сторону гор. И он обещал, что они выйдут не на основной тракт, а чуть в стороне, что было на руку путникам. Не известно, успела ли отправить туда своих людей Тамара.

«Рюкзаки», который дал им Алан, были довольно вместительными. Навскидку, в них уместилось по 15-20 кг полезного веса. На плече Елисея еще висел его походный лук, а на поясе у Насти красовался клинок в красивых кожаных ножнах, подаренный Аланом. Такой же кинжал украшал пояс Елисея. Если Настасье было привычно с такой нагрузкой ходить в горы, то Елисей скоро начал сдавать, но упорно шел вперед. По ее прикидкам, до пещеры Сайда им оставалось идти еще около получаса, но она предложила Елисею сделать привал. Однако он отказался.

- Ничего, дойду, - сквозь зубы ответил он.

Его упертость понравилась Насте, но все равно она сделала привал минут на десять. Когда они добрались до пещеры, Елисей обессиленно сел на камень в ее глубине, скидывая с плеч свою ношу.

- Сейчас чай сделаю, - сказала Настя, доставая флягу с водой, которую им в дорогу дал Алан.

- Спасибо, - поблагодарил Елисей. - Давай помогу огонь развести.

Анастасия смотрела на него и улыбалась. Елисей взрослел на глазах, не позволил себе ныть или капризничать, а молча шел, нес поклажу и по дороге они подбирали для костра мелкие ветки, которых до пещеры набралось достаточно.

После ночного «ужина» они устроились на ночевку и заснули сразу же, как только закрыли глаза.

***

Утро встретило их ярким солнцем и прохладным воздухом. Настя снова быстро вскипятила остатки воды, сделала чай, бутерброды. Они поели и снова двинулись в путь. Теперь идти было гораздо легче в том плане, что тропа под ногами видна. Но теперь им приходилось идти по все выше и выше поднимающемся вверх горам. Настя каждый час старалась делать привалы, следила за Елисеем. Но он шел молча, упрямо сжав губы. Она видела, что ему тяжело, но преодолевал свою слабость. Настя не торопилась, чтобы не «загнать» его. Через четыре часа пути они подняли голову и увидели, что до вершины первого перевала им осталось совсем немного. На лице Елисея появилась искренняя улыбка.

-Сейчас делаем привал, поедим, а потом пойдем дальше, - сказала Настя, стягивая с плеча свой «рюкзак».

- Может дойдем до вершины, там отдохнем? - предложил Елисей. - Нам ведь совсем немного осталось.

- Это только так кажется. Поверь, за этим перевалом будет спуск, а потом новый перевал.

Еще через два часа они стояли на заснеженной вершине перевала и с восторгом разглядывали открывшуюся перед ними картину зеленой долины посреди которой под лучами солнца искрилось голубое озеро. Снежник с вершины перевала спускался почти до самого подножья горы.

- Знаешь, у меня есть идея, как сократить время в пути, - с улыбкой сказала Настя, доставая подарок Яги.

- И как?

- Поверь, тебе понравится. Ты в детстве на санках катался?

- Ну катался, - ответил Елисей, еще не понимая, что им предстоит.

- Ну тогда объясню в двух словах. Мы скатимся по снежнику на этом.

И она расстелила не снегу накидку.

- Садись, - она указала Елисею, куда ему надо сесть. - Я сяду перед тобой, ты обхватишь меня за талию и мы поедем. Эх, «мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним», - пропела она. - Готов? Только смотри аккуратно ноги. Лучше поставь их на накидку. Я сама буду рулить.

Через минуту их импровизированные сани заскользили по снежнику, все убыстряясь. Сначала от восторга визжала только одна Настя, но примерно на половине пути к ней присоединился Елисей, который громко смеялся, радуясь, как мальчишка. Когда их «транспорт» затормозил у самой границы снега и травяного покрова, у них уже не было сил смеяться. Они просто повалились на бок, продолжая весело смеяться. Когда они успокоились, Елисей поднялся, помог подняться Насте и посмотрел на путь, который им пришлось проехать.

- Ого! Мы бы здесь шли целый день, - сказал он. - А скатились так быстро!

- Предлагаю десять минут отдыха, потом пойдем дальше. Вон видишь те два пика, словно лисьи ушки, - когда Елисей кивнул, глянув на горы, которые им снова придется покорять, продолжила: - Нам теперь туда держать курс. Там следующий перевал. Будем идти, пока не устанем. Та гряда повыше будет, справишься?

- Справляюсь, - он снова улыбнулся какой-то счастливой улыбкой. - Командуй, Настя.

***

Еще три дня они покоряли одну гору за другой, то поднимаясь вверх по склону, то скатываясь, где можно, по снежникам.

- Знаешь, - сказала Настя, когда они утром проснулись после ночевки, - благодаря нашему слалому нам удалось сократить время в пути. Нам осталась последняя, самая высокая гряда. Зато за ней закончатся наши приключения в Горном царстве. Готов к трудностям?

- Готов!

И снова Настя с удовольствием наблюдала за Елисеем, который изменился на глазах, стал более открытым, чаще улыбался. Когда он пошел умываться к небольшой речушке, которая со звоном катила свои холодные воды с вершины в долину, и снял свою рубаху, увидела, что он окреп, теперь его руки оплетали сухие мышцы, плечи заметно «раздались» и на спине перекатывались наросшие за эти дни мышцы. Также их лица загорели на солнце. Юноша переставал быть мальчиком, становился мужчиной.

***

А в это время в замке царица Тамара рвала и метала, Елисей и девчонка словно сквозь землю провалились. Никто не видел, чтобы они подъезжали к тоннелю и возвращались обратно. Поставленные на тракте посты проверяли всех проезжающих, но их так и не нашли.

- Как они умудрились пройти мимо моих людей? - спрашивала Тамара у своего старшего воина, который организовал подрыв тоннеля под горами.

- Я не знаю, Ваше величество. Мы взорвали все три тоннеля, так что никак они не могли пройти через горы. Говорят, что в туннеле кого-то завалило, возможно это были они. Но мы не знаем, так как слишком долго придется разбирать камни.

- Но ты не уверен, что это они?

- Не уверен. Мы бы встретили их по дороге к горам. Но их никто не видел.

***

Последний переход оказался самым тяжелым. До границы снегов они шли долго, тяжело. Приходилось чаще останавливаться, чтобы успокоить напряженные мышцы. Когда до края снегов осталось метров сто, налетел шквальный ветер, затянул небо низкими тяжелыми тучами из которых полил холодный дождь со снегом. Они с трудом смогли найти укрытие под небольшим навесом, вжаться в него и накинуть на себя подарок Яги, который прикрыл их от потоков воды. Навес был такой маленький, что под ним можно было только стоять, тесно прижавшись друг к другу.

Елисей сначала замер, когда Настя прижалась к нему и закрыла их накидкой. Какое-то чувство проскочило у него в груди, что-то теплое и родное. Потом он осмелился обхватить ее за талию, прижал к себе чуть теснее, так как вода грозила залить их. И снова какие-то воспоминания мелькали у него перед глазами, но никак не могли проявиться в полной мере.

Настя тоже сначала замерла в его руках, но потом увидела озадаченное лицо Елисея и стала наблюдать за ним. Он словно что-то болезненно пытался вспомнить, но у него ничего не получалось. По воспоминаниям, оставшимся от Насти, они с Елисеем обнялись всего один раз, когда прощались последний раз перед тем, как он уезжал домой, чтобы рассказать своим родителям о своих намерениях относительно Насти. Видимо, он сейчас чувствовал, что уже с ним было такое, но приворотное зелье туманило его память, не давало пробиться настоящим чувствам.

Анастасия вздохнула, ей было жалко парня, но сделать ничего не могла. Оставалось ждать, когда наваждение спадет.

Непогода бушевала около часа, они оба устали стоять и когда последние капли упали на землю, тучи ушли, освобождая небо для яркого солнца, устало опустились на камень. Пришлось отдыхать еще около получаса, прежде чем отправиться дальше в путь.

Прошедший дождь принес огромную проблему. Под холодным ветром край снегов превратился в лед. Если бы у них были специальные ботинки, то можно было бы идти дальше. Но Настасья с печалью в глазах взирала на их «плоскостопые» ботинки, которые будут скользить по насту. Даже крепкие шесты — посохи, которые не раз выручали их, здесь были бессильны.

Анастасия осмотрела возвышающийся перед ними склон, заметила примерно в пятидесяти метрах от них влево камни, выступающие из-под снега. По ним можно попробовать подняться выше.

- Елисей, подожди меня здесь, я сейчас кое-что проверю.

- Я с тобой, - он решительно поднялся с камня.

- Нет, ты останешься здесь вместе с нашими вещами. Если у меня получится, я скину тебе веревку.

- Но…

- Нет. Поверь, у меня есть опыт, а у тебя нет. И рисковать тобой я не хочу.

Она перекинула моток веревки через одно плечо и пошла к камням. Холодный ветер прижимал ее к снегу и камням, что с одной стороны было хорошо. Но то, что мерзли пальцы и плохо цеплялись за выступы, мешало подъему. Почти час Настя поднималась все выше и выше, пока не оказалась на небольшом выступе в виде козырька. Она осторожно, чтобы не обвалить налипший снег, дошла до края, с которого был виден ожидающий внизу Елисей.

- Елисей, я сейчас спущу конец веревки, привяжи наши рюкзаки. Потом я подниму тебя, - крикнула она. - И шесты не забудь.

Она по одному втянула на карниз их вещи, потом она указала королевичу, чтобы он прошел к тому месту, где она поднималась, скинула веревку Елисею.

- Привязывайся за пояс, - снова крикнула она ему.

- Настя, давай я сам.

- Не выдумывай, ты сам не сможешь. Просто помогай мне, достань кинжалы и втыкай их в снег до упора.

Подъем продолжался долго. Елисею приходилось отдыхать, так как руки от напряжения тряслись. Тогда он ложился на склон, стараясь слиться с ним. Настя тоже откидывалась на спину, стараясь расслабить мышцы, но потом поднималась и снова тянула королевича.

- Давай! - кричала она и Елисей продолжал подъем.

Когда его голова показалась над выступом, Настя подскочила к нему, схватила и втащила его. Они оба упали на узкий карниз, прижавшись друг к другу, стараясь отдышаться.

-Ты как, нормально? - спросила Анастасия.

- Хорошо. Спасибо. Ты очень сильная. Я бы без тебя не справился.

Они посмотрели наверх. Оставалось еще около двухсот метров вверх по снегу.

-Справимся, - решительно сказал Елисей, Анастасия ему улыбнулась.

- Должны.

Еще через три часа после трудного подъема они устало опустились на небольшую площадку между огромными валунами, с которой в заходящих лучах солнца открывался вид на склон, за которым виднелись леса, дороги, реки, вдалеке изумрудной зеленью раскинулась равнина, на которой кое-где виднелись селения.

- Дошли, - снова с счастливой улыбкой сказал Елисей и обнял Настю. - Мы с тобой молодцы.

Также на накидке они съехали по снежнику до границы зеленой травы и снова счастливо со смехом повалились на землю. Однако на половину зашедшее за горизонт солнце заставило их поторопиться найти место для ночлега. Они решили не идти в селение, до которого было довольно далеко, а выбрали место у ручья, весело сбегающего со склона мимо небольшого лесочка. Сон навалился на них сразу же, как только они закрыли глаза.

Глава 11

Глава 11.

«Море зовет, волна поет, а мы такие загораем»

Утром путников разбудил птичий гомон. Снова ярко светило солнце, что были им на руку. Настя предложила сделать дневку, выстирать свои вещи, хорошо отдохнуть и решить, куда идти дальше. Их рюкзаки заметно полегчали из-за съеденных припасов. По словам Алана до Морского царства от этих гор еще три дня пути, если верхом. И следовало принять во внимание, что их могут разыскивать люди царицы Тамары. Вот теперь она радовалась, что добрые Алан и Аниса надавали им с собой в дорогу сменную одежду, в которой они могут сойти за местных жителей, учитывая, что лица у обоих загорели как у селян. Целый день они отдыхали, искупались в холодных струях ручья, готовили обед и разговаривали. Елисей уже не был похож на застывшую маску, он стал чаще улыбаться и тоже стал рассказывать Насте свои истории.

На следующее утро из леса на дорогу, ведущую к Морскому царству вышли два парня, один повыше, другой пониже, словно младший брат. Насте удалось замотать свои шикарные косы вокруг головы и спрятать их под шапку. С луком Елисея, который неоднократно спасал в пути, добывая им живность, пришлось с огромным сожалением расстаться, чтобы тот не выдал королевича.

Примерно в километре от бывшего тоннеля стоял пост воинов, которые осматривали всех проходящих. Насте и Елисею удалось прибиться к группе мужчин, которые из-за завала тоннеля не смогли пройти на ту сторону гор и возвращались домой. Свои кинжалы, подаренные Аланом, Настя и Елисей убрали в рюкзаки. Для мужчин они придумали легенду, что тоже хотели попасть на ту сторону, чтобы найти работу, но из-за завала пришлось отказаться, пытались найти работу здесь, но не удалось.

Дозорный пост удалось пройти, дальше постов не встретили. Через день пути они простились с работягами, которые свернули к своему селению, а Настя и Елисей пошли дальше. В небольшом городке удалось приобрести двух лошадок и дальше до границы добрались без приключений. Служивым на самой границе они также сказались братьями, которые идут в Морское царство наниматься на работу. Их даже досматривать не стали, слишком не были они похожи на тех, кого разыскивала Тамара, взяли только по серебрушке с носа как таможенную пошлину.

Чем дальше продвигались они по царству Морскому, тем теплее становилось. Они уже сняли с себя кафтаны, остались в легких рубахах и брюках, сменили теплые сапоги на легкие сапожки. Спрашивая у прохожих о дороге в Лесное королевство, старались придерживаться нужного направления, но все равно сбились на одной из развилок и на пятый день пути вышли к городу, стоящему на берегу моря, которое открылось перед ними с высокого обрыва своими сверкающими под солнцем водами.

Приморский город напомнил Насте смесь восточного базара и Средиземноморского города с белыми домами и красными крышами. Портовый город шумел на все лады, слишком много было цветной одежды, криков торговцев, устроивших свои латки прямо на улицах, запах специй витал в воздухе и чем ближе к берегу, тем сильнее смешивался с запахом рыбы.

Они нашли небольшой постоялый двор и остановились там на отдых, вымыться, отоспаться и разузнать, как лучше попасть в Лесное королевство. Хозяин постоялого двора, который принес им жареную рыбу с овощами рассмеялся.

- Эх вы, да теперь туда легче морем попасть, чем снова возвращаться к развилке. Только долго будете туда идти, потом берегом по большой дуге. Эдак все дней двадцать пройдет. А здесь сядете на корабль и через два-три дня будете почти в самой столице Лесного королевства. И вам повезло, завтра как раз отходит корабль местного торговца. Он Лесным жителям наши специи возит. Могу поговорить с ним.

- Было бы здорово, - ответил Елисей и Настя порадовалась, что он уже сам начал втягиваться в общение с окружающими.

Оставив на постоялом дворе свои вещи, они отправились на местные рынки присмотреть себе одежду. Настя так и не передумала переодеваться в платье, также присматривала себе удобные мужские брюки, сапожки, легкие рубашки. Нашли корабль, о котором говорил хозяин постоялого двора, договорились с капитаном. Вечером они вернулись в таверну, поужинали и упали без сил спать.

Рано утром хозяин разбудил их, сказал, что корабль скоро отправится. Они быстро поели, собрались и поспешили на пристань. Корабль был уже готов к отплытию, часть парусов была уже поднята и ловила попутный ветер. Солнце только-только показалось над горизонтом, волны чуть шелестели о берег, слегка покачивая судно на волнах. Неугомонные и шумные днем чайки сейчас отсыпались. Стояла такая умиротворяющая тишина, что Настя невольно замерла на палубе и глубоко вдохнула такой густой йодистый воздух.

- Проходите в свою каюту, - распорядился капитан. - Забыл предупредить, нам придется зайти на остров Буян. Это может занять еще время.

- «Мимо острова Буяна в царство славного Салтана», - вспомнила строчку из поэмы Пушкина Анастасия.

- А Вы откуда знаете? - покосился на нее подозрительно капитан, который представился им Дереком.

- Так, на ум пришло, - ответила Настя, осознав, что творчество «нашего всё» здесь вряд ли знают. - Люблю стихи сочинять, вот и рифмую иногда, что услышу.

- Все по местам! - крикнул капитан Дерек своей команде.

Настя и Елисей приросли к борту, прощаясь с землей. Тихой качкой уходил корабль все дальше и дальше от берега. Со слов команды, дорога обещала быть хорошей, попутный ветер наполнял паруса, светило солнце. Пока был виден берег, наши путешественники все стояли на палубе, когда вокруг осталась одна вода, ушли в свою каюту. Небольшое помещение с двумя подвесными гамаками вместо кроватей, ни одного иллюминатора, ни столов, ни стульев. Делать было нечего, спать не хотелось, поэтому Настя и Елисей перекусили взятыми с собой запасами и снова вышли на палубу, постарались занять место, чтобы не мешаться под ногами у матросов. Пару раз видели купца, который выходил из своей каюты, проверял свой товар, скрытый в трюмах. Несколько раз они видели стайки рыб, которые метались возле борта корабля. И один раз видели пару дельфинов, которые словно наперегонки неслись впереди носа судна.

Солнце висело на ярком небе, словно приклеенное и стало припекать. Елисей разделся до рубахи и брюк, а Настя завидовала ему. Она так и не открыла свою половую принадлежность окружающим. Даже снять шапку не могла, поэтому голова быстро вспотела и начала чесаться.

Постояв еще немного, они вернулись в свою душную каюту, устроились в гамаках. Если Насте такое «изобретение» было знакомо и она смогла найти сравнительно удобное положение, то Елисей несколько раз падал с гамака, пару раз Насте пришлось вытаскивать из ячеек его руку или ногу. Потом она подсказала ему подстелить накидку. Наконец наступила тишина.

- Насть, а что за остров Буян? - спросил Елисей.

Она задумалась, что ему рассказать. Основную версию своего мира, что Буян это возможно остров Руян или Рюген в акватории Балтийского моря, или сказочную. Решила остановиться на сказочной.

- Слышала сказ один об этом острове.

- Расскажи.

Память у нее была отличная, тем более недавно обновленная прочтением всего Пушкина вместе с соседской почемучкой и начала:

- «Три девицы под окном пряли поздно вечерком...».

По сияющим глазам Елисея она поняла, что сказка ему «зашла».

- Ух ты! - только и смог он сказать, когда она закончила известным «Я там был, мед, пиво пил и усы лишь обмочил». Потом помолчал и спросил: - Насть, а Черномор это тот который Марфушу унес?

- Нет, это его тезка. Наш Черномор злой карл, а этот положительный герой, витязь, охраняющий остров царя Гвидона.

- Хм, два Черномора, а какая разница между ними, - проговорил Елисей. - Вот если не знаешь, то можно и не к тому Черномору прийти.

От своей мысли он аж подскочил на своем гамаке и чуть не свалился с него.

- Настя! А мы точно к тому Черномору едем?

- Успокойся, к тому. Наш в воздушном замке живет, а этот в пучине морской.

Незаметно за разговорами наступила ночь. Корабль продолжал свой путь под звездным небом. Вдруг Настя проснулась от какого-то стука, словно кто-то со стороны моря стучал им в борт. Она поднялась и прислушалась. Стук повторился. Она встала с гамака, подошла к борту и приложила руку к доскам. Иллюминаторов в их каюте не было, да и что ночью бы она увидела? Через какое-то время она явно услышала стук, который отозвался у нее в руке.

Настя толкнула Елисея и они вместе вышли на палубу, подошли к рулевому.

- Нам бы капитана найти, - сказала Настя. - Там что-то в борт с нашей стороны все время бьется.

Когда недовольный Дерек появился на палубе, Настя снова сообщила ему о подозрительных стуках. Через полчаса аврала на палубу была поднята большая бочка, в которой явно кто-то находился. Елисей, широко раскрыв глаза, смотрел на происходящее.

- Настя, а вдруг там…

- Да ну, не может быть, - отмахнулась она, тоже с любопытством наблюдая, как матросы по команде капитана отдраивают крышку бочки. Когда из нее показалась лохматая голова в сопровождении неимоверной вони от испражнений и грязного тела, все отступили от бочки на добрых пять-шесть шагов.

- Ты кто? - спросил капитан.

- Спаси Бог вас, добрые люди, - ответил неучтенный пассажир. - Я Федот из Царства Озерного.

- Как ты в бочке-то оказался?

- Сбежал из неволи, из Дарестана. Денег на корабль не было, пришлось вот так в бочке на торговом судне прятаться.

- А судно-то где?

- Не знаю. Судя по всему, разбилось в шторм, меня выкинуло. Даже не знаю, который день плаваю, темно в бочке. Все запасы свои съел. Дайте хоть краюху хлеба.

- Вымойся сначала, - распорядился капитан.

Тут же парочка матросов подошли к Федоту, обмотали его веревкой за пояс и скинули за борт под его крики. Около пяти минут они таскали Федота на веревке по воде, потом подняли наверх. Бочку капитан приказал кинуть за борт, слишком вонючей была, не отмыть и перевозить в ней что-либо было невозможно. Через час все успокоились, Федота отправили в трюм к матросам.

К утру корабль пристал к красивому высокому берегу. Настя и Елисей хотели выйти в город, но капитан зыркнул на них.

- С борта не сходить, всем оставаться на местах. Мы быстро разгрузимся и дальше в путь.

Они тяжело вздохнули и стали наблюдать за тем, как матросы по пандусу споро катают бочки с каким-то товаром. Купец стоял рядом с капитаном и радостно потирал ручки, видимо удачную сделку провернул.

От большой пристани до города вела широкая дорога, по которой туда-сюда сновали повозки то пустые, то с товаром. На пристани стояло еще с десяток кораблей, с которых также споро шла разгрузка ящиков, бочек и мешков всевозможным размеров и цветов.

Разглядеть город из-за высоких крепостных стен не удалось, Настя и Елисей довольствовались видом виднеющихся маковок церквей.

Они простояли у пристани около двух часов, потом капитан отдал команду и корабль плавно продолжил свой путь в Лесное королевство. Снова вокруг одна вода, наверху жаркое солнце. Настя и Елисей сначала сидели на палубе, но ближе к обеду ушли в свою каюту, поели и легли в гамаки. Тишина и легкая качка сделали свое дело и они снова заснули. Несколько раз Настя просыпалась по нужде, последний раз ночью. Со слов матросов, они должны были прибыть к месту назначения на следующий день к обеду. Но, как говориться, человек предполагает, Бог располагает.

Настя и Елисей проснулись от того, что корпус корабля резко покачнулся, потом подпрыгнул и его стало бросать то вверх, то вниз, словно на американских горках. С улицы слышался шум ветра. При этом сильная бортовая качка раскачивала их гамаки так, что они бились друг о друга довольно ощутимо. Настя быстро подскочила, проверила пояса с зашитыми в них деньгами на себе и Елисее, собрала необходимые вещи в заплечные мешки (ОБЖ наше все) и они сели на пол в каюте, ожидая конца или света или бури. Корабль бросало из стороны в сторону, порой казалось, что он просто летит по воздуху, но потом он снова плюхался на воду так, что Настя и Елисей подскакивали на месте. Они обхватили друг друга руками, стараясь не отпускать руки, когда их словно шарик катало по полу.

Буря бушевала долго и не собиралась успокаиваться. Внезапно раздался жуткий треск и корабль вздрогнул всем корпусом, стал заваливаться на бок.

- Бежим! - крикнула Настя, поднимая за руку ошалевшего Елисея и подхватывая заплечные мешки, надевая один на себя, другой отдавая Елисею. - Нам срочно надо на палубу и покинуть корабль.

Он уже заметна накренился и стал оседать в воду. Им удалось выскочить на палубу и прыгнуть за борт, когда корпус корабля разломился на двое и стал погружаться в воду. Повсюду метались волны, стараясь утащить Настю и Елисея на дно. Вокруг была темнота, только сверкали молнии и лил дождь. Настя схватила Елисея, не отпуская его из своих рук. Уроки плавания не прошли даром, он изо всех сил старался держаться на плаву, но их сил не хватало, чтобы справиться с гневом природы. Елисей готов был уже сдаться, но Настю что-то ударило в плечо и она обрадовалась, заметив пустую бочку из-под воды. Она подтащила к ней Елисея, который намертво вцепился в бочку. Настя тоже ухватилась за нее с другой стороны в противовес и за Елисея, чтобы не потеряться в море. Она наблюдала за королевичем, который крепко держался за их спасительный «плот» и не паниковал. Он закрыл глаза и что-то шептал синими от холода и страха губами, видимо, молился всем известным ему богам.

«Молодец, - думала Настя, - другой бы на его месте уже изошелся бы на ор. А этот держится, хотя и боится, не паникует».

Казалось, что буря не закончится никогда, но постепенно ветер начал стихать, на горизонте появилась предрассветная полоса, дождь прекратился. Когда над морем появился край солнца, оно уже успокоилось и ничего не напоминало о буре. Настя осмотрелась. Рядом с ними никого не было видно, ни щепок, ни бочек, ни матросов, только на горизонте заметила что-то похожее на берег.

- Ты как? - спросила она у Елисея, который продолжал обнимать бочку.

- Не знаю, - честно ответил он. - Такое со мной впервые. И чудо, что мы выжили.

- Согласна, - улыбнулась Настя. - Смотри, мне кажется или там действительно берег?

Она кивнула головой, указывая направление.

- Похоже, что берег. Плывем туда?

До берега, по ощущениям, пришлось плыть часа два или все три. Вот где пригодились уроки плавания Анастасии. Можно сказать, Елисей закреплял полученные уроки. Девушка наблюдала за ним, ожидая, что он еще немного и сдастся, но Елисей упорно продолжал работать ногами, приближая берег. Они уже почти выбились из сил, когда, наконец почувствовали под ногами твердое дно. Берег был песчаный и довольно крутой, на котором росли высокие сосны, хорошо, что прибрежная полоса шириной метров десять позволила выйти на берег и упасть на нее, раскинуть руки и ноги. Волной к их ногам вынесло их спасительный бочонок, словно море возвращала им ненужное. Они переглянулись и рассмеялись. Смеялись долго, до слез, словно освобождались от всех своих страхов.

- «Море поет, волна зовет, а мы такие загораем», - пропела Настя и снова рассмеялась.

Елисей поддержал ее смехом. Они минут десять просто лежали на чистом песке, наслаждаясь тишиной и покоем, ярким солнцем и хвойным запахом леса.

- Ну что? Давай смотреть, что у нас осталось? - сказала Настя, поднимаясь и садясь на колени.

Она подтащила к себе заплечные мешки, которые они смогли чудом сохранить, проверила пояса с деньгами. Как подтвердил опыт, самое надежное — хранить деньги на себе. В ее земной жизни был случай, когда во время похода у одного раззявы в ущелье свалился рюкзак, в котором было все его «достояние» - карты банковские, телефон, ключи от квартиры. Не хотел он услышать совет надеть пояс со всем своим «добром».

- Еды нет, но деньги есть, кинжалы есть, кресало, сменная одежда есть. Живем!

- Узнать бы, куда нас вынесло, - Елисей тоже поднялся и сел рядом с Настей.

- Отдохнем немного и пойдем людей искать.

Глава 12

Глава 12.

«Когда дура — это не диагноз, а состояние души»

Прошел почти месяц, а Черномор готов был уже взвыть от своей «гостьи». Выделенные ей служанки готовы были заплатить кому угодно, только чтобы не прислуживать ей. Ни одного доброго слова от нее никто за все это время не слышал. Все, что дарил ей Черномор, Марфуше не нравилось, то платье слишком белое, то туфли слишком тесные, то ожерелье недостаточно большое. А про еду и говорить нечего. От ее постоянных истерик у старого Черномора уже начал дергаться глаз. Он мог почувствовать себя счастливым только в те часы, когда Марфуша изволила спать. Тогда спокойно выдыхал и весь замок.

Когда он сначала пытался приобщить ее к игре в шашки и чтению ему книг, получил жуткий отпор. Доска вместе с шашками летала ему в голову, а книги выбрасывались через балкон или в окна. Потом выяснилось, что Марфуша не умела читать, Черномор предложил научить ее, за что услышал в своей адрес кучу оскорблений и обещание нажаловаться своей матушке, которая за нее порвет обидчика на флаг Северных островов.

У Черномора постепенно закрадывалась мысль вернуть ее обратно, но только вот блуждать по миру с плохим зрением Черномору не хотелось. Занесет ее куда-нибудь и сам рад не будет. Пару раз он летал к своей давней знакомой Ягинишне в надежде, что той удалось раздобыть новые окелары, но та только разводила руками и упрекала его, что он в свое время не заметил ее любви и страсти, теперь пусть расплачивается сам и страдает рядом со вздорной девицей. В итоге с Ягинишной они разругались.

Тогда у него возникла мысль подкинуть Марфушу своему дружочку крошке Цахесу, который и посоветовал лететь за Людмилой. Не важно, что сам виноват, что государствами промахнулся, главное, что именно этот противный Цахес ему о Людмиле наплел. Приняв решение, Черномор мстительно потер свои маленькие ладошки и стал думать, как лучше завлечь Марфушу на «прогулку».

- Дорогуша, - начал он, когда отбиваясь от кинутых в него подушек, вошел в комнату Марфуши, - предлагаю слетать на пикник. Тем более повод есть хороший.

- Какой это еще? - рыкнула Марфуша, осматривая комнату, размышляя, чем еще можно кинуть в этого мелкого мерзавца.

- Так уж месяц как ты у меня! Думаю, отдых под соснами в хвойном лесу на берегу теплого моря будет самым лучшим подарком от меня.

Она осела на кровати, размышляя. Возвращаться домой, где все уныло и скучно, ей не очень то и хотелось, тем более, что таких нарядов, как здесь, ей никто носить не даст. Снова придется рядиться в сарафаны, да кокошники. Да и подарки каждый день, которые передавал ей Черномор, тоже нравились. Уже все пальцы на руках были увешаны кольцами и не по одному. На запястьях звенели браслеты с драгоценными камнями. А на шее рядов в десять плелись цепочки и бусы из каменьев драгоценных разных цветов и размеров. А еще пару хороших пригоршней всяческих дорогих украшений было припрятано в карманах. Иногда она представляла себе, как вернется домой, покажет матушке своей все богатства, а та завидовать ей будет и просить что-нибудь себе. А она матушке фигу покажет и гордо удалится в свою опочивальню.

Тут она вспомнила еще об Елисее. А что Елисей? Разве он сможет вот столько богатств подарить, чтобы она могла похвастаться перед… А перед кем она, собственно, хвастаться собралась? Перед матушкой, Настькой, дворовыми девками? Так им день-два похвастаться, а потом что? Подруг-то у нее нет, сходить некуда.

А здесь — красота неземная, в смысле воздушная! Замок словно из хрусталя, везде серебро да золото, парча да шелка. Музыка откуда-то льется красивая. Сколько она ходила по дворцу, музыкантов так и не нашла. А дома что? Одни гусляры, дудцы да скоморохи, от которых больше шуму, чем музыки? Опять же, еда изысканная. Одно ее не устраивало — Черномор, маленький, старый, словно слива сушеная все лицо сморщено, да и щурится постоянно, словно подозревает ее в чем-то. А в чем подозревать-то? Что припрятала пару десятков золотых вилок и ложек, кубков серебряных, ваз хрустальных, ну и еще чего-то там по мелочи? Не с пустыми же руками домой возвращаться.

Подумала-покумекала Марфуша и решилась слетать с Черномором на ужин званый. А чего она, собственно, теряет?

- Ладно, уговорил. Слетаем, - согласилась она.

- Вот и хорошо, вот и замечательно, - потер ручки Черномор. - Тогда завтра и слетаем. В обед улетим, вечером вернемся.

Выходя из комнат Мафушы, Черномор от души перекрестился тройным земным крестом, хотя ни в какого Бога не верил.

***

На следующее утро слуги замерли в тревожном ожидании, сжимали кулачки на удачу. Каждый понимал, для чего Черномор пригласил Марфушу отобедать где-то там на природе. До этого ни разу ни с какой похищенной им девицей никуда не летал и не отпускал ее на землю погулять.

К обеду все было собрано и готово. На «взлетном» балконе служанки приготовили корзинку с припасами, тюк с пледами и подушками. Черномор ходил по кругу в своем кабинете, нервно сжимая кулаки, опасаясь, что вдруг все пойдет не по плану. Предполагалось, что они устроятся недалеко от дома Цахеса, в тенистом лесочке, выпьют вина игристого, на подушках поваляются, потом он отпросится, словно по нужде и улетит от Марфуши быстрее стрелы. План был прост и надежен. Но все равно Черномор боялся, что что-то пойдет не так.

Марфуша появилась из своих покоев, разнаряженная во все красивое и богатое сразу, от количества украшений на ее руках и шее можно было ослепнуть. На ее надменном лице читалось торжество. Следующие за ней служанки были бледнее стен, шли на трясущихся ногах. Она с утра уже успела устроить им выволочку, оттаскать за волосы, нахлестать по щекам.

- Готова ли ты, душа моя? - спросил Черномор елейным голосом, в прищур рассматривая Марфушу.

- Готова. Чего ждем? - раздался надменный вопрос.

- Прошу проследовать на балкон, - Черномор указал рукой куда следовало идти.

Марфуша вышла на балкон и застыла памятником самой себе, ожидая отправления на природу. Черномор тяжело вздохнул, подошел к ней.

- Возьми корзины и тюк с подушками, а я возьму тебя на руки.

- Еще чего? Чтобы я — королевская дочка да что-то в рученьки свои белые брала? Ты совсем сдурел, старый сморчок?

Черномор нахмурился, но потом просветлел лицом. Это было ему даже на руку. Он сначала отнесет ее, а потом просто вернется обратно в свой замок под предлогом забрать корзины. И время проводить с ней не потребуется. Потом попасть сюда она вряд ли сможет.

- Хорошо, - кивнул он, подходя к Марфуше и обхватывая ее за талию, стараясь свести руки у нее за спиной.

Когда они поднялись в воздух, Марфуша заверещала и обхватила его руками за шею с такой силой, что Черномор испугался, что сейчас она задушит его.

- Отпусти, дура, упадем, - пытался он утихомирить брыкающуюся и орущую девицу, не видя куда летит.

- Ага, щаз, так взяла и отпустила, - и еще крепче сжала руки и в добавок обхватывая его ногами.

Практически ничего не видя и на последних крохах воздуха Черномор поспешил опуститься на землю. Приземление получилось довольно жестким, от удара Марфуша разжала руки и покатилась кубарем по земле. Немного оглушенный Черномор лежал на спине, закрыв глаза. Ему было все равно, где они. Домой он всегда сможет вернуться. Но то, что произошло дальше, вышло за пределы его плана.

Пришедшая в себя за считанные мгновения Марфуша подскочила на ноги, подбежала к Черномору, вытащила у него из-за пояса кривой нож и одним махом отрезала у него бороду. Наступила тишина, да такая, словно все звуки в этом мире разом исчезли, но через три мгновения раздался оглушительный взрыв где-то высоко в небе и во все стороны от его эпицентра словно салют полетели искры, осколки, которые стали осыпаться на землю, а потом воздушной волной подняло пыль, погнуло деревья. И тут же раздался крик Марфуши, у которой с рук и шеи стали исчезать украшения, а еще через мгновение — ее красивые наряды. Еще через какое-то время она осталась только в каких-то штанишках по колено и короткой маечке

- Ты что наделала? - полным шока голосом спросил Черномор, пытаясь рукой найти остатки своей бороды на лице. - Ты хоть понимаешь, что натворила?

А она уже ничего не слышала и не понимала, просто орала во всю свою мощь, от чего из леса поспешили улететь птицы и убраться звери.

-Заткнись, дура! - заорал на нее Черномор, понимая, что за какое-то мгновение потерял все.

Его чудесная волшебная борода валялась сейчас на земле. Все пропало, пропал его чудесный замок, его богатства, его волшебство. Он остался гол, как сокол. Хорошо, что одежку приобрел по случаю у земных мастеров. А вот наколдованная одежда и украшения Марфуши исчезли вместе с его магией.

- Что ты наделал, урод! - наконец что-то членораздельное произнесла Марфуша, в ужасе оглядывая себя. Потом она спохватилась, подлетела к Черномору и сорвала с него камзол, надевая его на себя.

- Это что ты наделала, дура. Теперь у меня ничего нет.

- Ничего не знаю, возвращай мне все и полетели обратно в замок. Не хочу больше никакого отдыха на природе.

- Ты точно дура. Как я вернусь, когда у меня магии больше нет и замка тоже больше нет?

- Как… нет? - она наконец-то стала что-то понимать и осела на землю.

- Вот так. Вся моя сила и магия в бороде была. Нет бороды — нет магии.

- А как же быть?

- Ты зачем бороду мне отрезала?

- Наказать тебя хотела, да нос она мне щекотала, когда мы летели.

- Вот дура, - Черномор сидел на земле, обхватив голову руками и раскачивался в каком-то трансе, не стесняясь слез, которые катились по его морщинистым щекам.

- Что теперь делать?

- Ничего. Я даже не знаю, где мы. Ты же меня чуть в полете не задушила и я не видел, куда летел.

- И как быть? Как я могу куда-то появиться в таком виде?

Надетый на почти голое тело камзол Черномора с трудом закрывал ее задницу. Хорошо, что он был мужчина достаточной комплекции и размерчиком подошел Марфуше, правда не застегивался.

Еще около часа Черномор вытирал горькие слезы, потом прикинул, что они не успели отлететь далеко, по окружающему ландшафту понял, что они находились где-то в Лесном королевстве, над которым и висел его замок воздушный. И где-то здесь должны жить лесные гномы. Хотя у него с ними бывали кое-какие разногласия, но сейчас это был единственный вариант найти и прибиться к ним.

Черномор тяжело поднялся и пошел куда глаза глядят в надежде когда-нибудь встретить гномов.

- Эй, ты куда это собрался? - раздался позади крик Марфуши. - Стой, я тебя не отпускала.

- Нужна ты мне, - буркнул себе под нос Черномор, углубляясь все дальше в лес.

Послышались тяжелые шаги, его догоняла Марфуша. Черномор попытался ускориться, но подслеповатые глаза плохо видели дорогу и он стал запинаться и падать.

- Ну чего ты ко мне привязалась, - устало сказал бывший злой волшебник, присаживаясь на поваленное дерево.

- Как это чего? Выводи меня к людям. Сам украл, сам и исправляй.

- А ничего, что ты мне бороду отрезала? Так-то я тебя вообще-то домой собирался отнести. А теперь и у меня дома нет.

- А куда идешь?

- Куда глаза глядят, куда приду.

Какое-то время они помолчали. Потом Черномор тяжело вздохнул, поднялся и продолжил свой путь. Они шли долго, Марфуша постоянно ныла, обвиняла его во всем и требовала вернуть домой. Сначала Черномор огрызался, потом просто шел молча. Когда солнце перевалило за полдень и поспешило к горизонту Черномор нашел небольшую полянку и устало опустился на землю.

- Я есть хочу! - заявила Марфуша. - Ты обязан меня накормить.

- Чем? Если бы ты, дура, взяла с собой корзину с провизией, мы сейчас бы поели. А так замолчи. Если невмоготу, вон, иди ягод пособирай.

- Я и собирать ягоды? Ты совсем, старый, с ума сошел? - ее крик снова раздавался на весь лес.

Черномор ничего не стал отвечать и в который раз проклинал самого себя, что решил слетать за очередной девицей. Теперь точно никаких девиц, да и тащить их некуда.

Наконец Марфуша устала орать и замолчала, наступила тишина. Черномор даже закрыл глаза от удовольствия. Но сиди не сиди, а идти надо. Через полчаса отдыха он поднялся и продолжил свой путь.

- Эй, меня забыл, - крикнула Марфуша, догоняя его.

Они шли и шли, Черномор уже с трудом переставлял ноги. Комары нещадно кусали их, от чего их лица стали похожи на опухшие маски. Марфуша ревела, махала руками и пыталась убежать от роя комаров, который постоянно висел над ее головой.

Приближался вечер и Черномор стал задумываться о ночлеге, но неожиданно услышал топот ног и дружное пение детских голосов. Он встрепенулся и ускорил шаг. Через пять минут он вышел на протоптанную лесную дорогу, по которой двигался отряд гномов.

- Родненькие мои, - бросился к ним Черномор, - дорогие, любимые! Как я рад видеть вас!

- Ты кто такой? - спросил старший из них по имени Умник.

- Ты разве меня не узнаешь? Это же я — Черномор!

- А… где борода твоя? - Умник не мог поверить в то, что видел.

- Да вот эта дура отрезала ее. Убил бы, да лопаты с собой не было прикопать.

- Так вот оно что! Это поэтому твой замок разлетелся на тысячи кусочков?

- Мой, - Черномор опечалено повесил голову. - Прости меня, Умник, за споры наши. Можно я с вами жить буду?

Гномы собрались в круг и стали о чем-то бурно переговариваться между собой. Они говорили довольно долго и Черномор стал уже переживать. А Марфуша в это время стояла чуть в стороне, не зная что ей делать.

- Ладно, - наконец из круга вышел Умник. - Возьмем тебя к себе. А что это за девица?

- Да никто, ошибся, притащил к себе не ту. Вот хотел домой вернуть, а она мне бороду отрезала.

Гномы, которые так гордились своими красивыми бородами, закачали осуждающе головами.

-Значит так, - объявил Умник после некоторого размышления. - Ты пойдешь с нами, а девица пусть идет на все четыре стороны.

И все закивали согласно головами, Черномор расплылся у счастливой улыбке.

- Это что такое? Почему я куда-то должна идти? А ну-ка быстро ведите меня к себе и накормите. И я устала, спать хочу.

- Ты, девица, у себя дома командовать будешь, а здесь мы главные, - рявкнул на нее старший гном и махнул рукой, призывая продолжить путь.

Гномы выстроились в колонну, Черномор встал последним и они пошагали к своей пещере. Марфуша шла за ними, спотыкаясь и осыпая их проклятьями. Когда гномы поравнялись со входом в пещеру, Умник поднял руку и все остановились, но потом он по одному стал пропускать гномов во внутрь. Когда Марфуша попыталась пройти следом за ними, Умник остановил ее, сделал шаг в пещеру и быстро завалил вход камнем. Она пыталась отодвинуть его, столкнуть, билась о камень, но он словно врос в гору. Марфуша села на землю, уперлась спиной в камень и зарыдала.

Солнце коснулось своим краем горизонта, наступали сумерки, от чего в лесу становилось темно. Где-то заухал филин, подал голос голодный волк. Марфуша подскочила и с новой силой начала долбиться в камень, требуя пустить ее. Но гномы ее уже не слышали, таких входов в их подземное жилище было множество. А этот Умник замуровал сразу же, чтобы больше никто не смог пройти в него.

Ночь Марфа провела в лесу, забравшись на дерево. Она уже не отмахивалась от комаров, которые просто облепили ее лицо и открытые части рук и ног. Почти всю ночь она не спала, отключилась только под утро и свалилась с веток на землю, больно ударившись спиной.

Три дня она бродила по лесу, не обращая уже ни на что внимание. Шла и падала, даже перестала замечать комаров и присоединившуюся к ним мошкару. Иногда ей удавалось найти поляну с ягодами, тогда она садилась на землю и объедала кусты вокруг себя. Ей везло, по дороге ей попадались лесные ключи, которые дарили ей холодную вкусную воду.

Под вечер третьего дня она упала без сил, закрыла глаза, когда услышала топот копыт и голоса. Она только и смогла что приподняться и махнуть рукой. Ее заметили и через пару минут подняли с земли, посадили на коня и куда-то повезли. Она заснула по дороге и проснулась только на следующий день.

***

Она медленно открыла глаза, разглядывая место, где очутилась. Какая-то комната, вон окно, вон дверь, а вот на скамейке сидит какой-то молодец. Увидев, что она открыла глаза, улыбнулся.

- День добрый, девица. Ты как себя чувствуешь?

- Ты что, не видишь, что умираю я, - огрызнулась Марфуша.

- Хм, - молодец покачал головой. - Как зовут тебя, откуда ты?

- Это тебя как зовут и где я? - наехала она на него.

- Я один из семи братьев, живем мы здесь в лесу, охотой занимаемся. Вот тебя и нашли, когда домой возвращались.

- Вот же…, - она хотела ругнуться, но вдруг поняла, что она королевская дочь, а они не ругаются. - Марфуша я, дочь королевы Каролины, жены царя Тридевятого царства.

- Ого! А как же тебя сюда занесло? - удивился молодец.

- Как-как, Черномор меня похитил, держал у себя в замке.

- И тебе удалось сбежать от него?

- Нет. Он пригласил меня отобедать на природе, мы из замка улетели.

- А чего назад не вернулись?

- Нет больше замка.

- А с Черномором что?

- К гномам ушел. Теперь у него нет сил волшебных. Я ему бороду сбрила.

- И зачем? - еще больше удивился молодец.

- Разозлилась на него. Ладно, я есть хочу. Подай мне обед.

Молодец посмотрел на нее недовольным взглядом, но поднялся и вышел из комнаты. Марфа попробовала подняться. Ноги-руки болели, но были целыми. Она потрогала руками лицо. Лицо тоже болело от укусов. Это ее разозлило и когда молодец принес ей миску с кашей и кувшин, потребовала у него позвать ей лекаря.

- Так нет у нас лекаря, - пожал он плечами.

- Требую, чтобы мне лекаря позвали.

- Братья домой вернуться, поговорим об этом. До ближайшего селения два дня пути.

Марфа помолчала, потом выхватила из рук молодца миску и стала из нее с жадностью есть.

Когда вечером в дом вернулись остальные братья, Марфа уже поднялась, надела выделенную ей одежду младшего брата, постоянно ругаясь и проклиная все и всех на свете. Знакомство получилось какое-то скомканное и нерадостное.

***

Марфа осталась жить в доме братьев, которые сначала обрадовались тому, что в доме появилась хозяйка, которая будет убирать и стирать, но почти сразу же поняли, что их надежды никогда не оправдаются. Постоянные требования прислуживать ей, истерики, капризы держали их в страхе. Марфуше понравилось командовать такими видными красавцами и когда они стали намекать, что ей не мешало бы убраться от них куда подальше, снова закатила истерику. Здесь она на полном обеспечении, а как сложится ее судьба где-то там не известно. Да и уж больно ей старший брат приглянулся, который совершенно не отвечал на ее намеки. Об Елисее она даже не вспоминала.

Терпения братьев хватило на десять дней. От общения с Марфушей у каждого уже дергался глаз в нервном тике, пропал аппетит и появилось желание убивать. Однажды, когда она уснула, старший брат собрал совет.

- Братья мои, так продолжаться больше не может. Надо как-то избавиться от Марфуши иначе возьму грех на душу и пришибу ее. Уходить от нас по-хорошему она не хочет. Предлагайте, что делать.

После долгих обсуждений средний брат сказал.

- Братья мои, слышал, что есть яблоки, которые поешь и заснешь надолго.

Шесть пар глаз уставились в надежде на него.

- Предлагаю принести яблочек и накормить Марфушу. Когда заснет, унести ее подальше, чтобы и дороги к нам не нашла.

- Предложение не плохое, - ответил старший брат. - Только куда нести то ее?

- Я знаю одно место, - отозвался третий брат. - Есть гора, а в ней пещера.

- А если звери дикие? - спросил средний брат.

- Так это, я не закончил. Там в пещере гроб хрустальный. Положим в него и пусть себе спит там в безопасности.

Предложение понравилось и через три дня средний брат принес корзину яблок, поставил ее на стол в трапезной. Они с напряжением стали ожидать. Марфа утром вышла из своей комнаты, увидела яблоки и направилась к столу.

- Откуда и почему не приносили до сих пор? Вы что, морили меня голодом специально?

- Да вот, когда созрели, тогда и принесли, - ответил старший брат. - Хочешь бери.

Она выбрала самое большое и вгрызлась в него, разбрызгивая сок. Братья наблюдали за тем, как от яблока остается огрызок. Потом она взяла второе и снова стала грызть его с хрустом. Когда было съедено третье яблоко, она зевнула, потянулась.

- Чего-то я спать хочу. Пошла к себе. Прошу не шуметь и не тревожить меня.

Марфуша развернулась и удалились в свою спаленку. Через пару минут оттуда послышался богатырский храп. Братья счастливо выдохнули.

- Сколько спать-то она будет? - спросил самый младший.

- Пока ее жених не поцелует, - ответил средний.

Через десять минут четыре всадника выехали из лесной чащи в сторону далеких гор. Три дня и три ночи ехали они, стараясь ненароком не разбудить Марфушу.

- А что, если гроб занят будет? - спросил второй брат.

- Сплюнь, не накаркай, - пригрозил средний. - Вот уже и гора.

Еще через полчаса четверо довольных мужчин вышли из пещеры и счастливо посмотрели на высокое синее небо, откуда им улыбалось яркое солнышко.

Глава 13

Глава 13.

«Сказка о золотой рыбке, или сделай добро и брось его в воду»

Бурная ночь и борьба за жизнь взяли свое. Настя и Елисей только смогли подняться на крутизну берега, найти место и уснули. Проспали почти весь день, только ближе к вечеру Настя открыла глаза и то потому, что голод взял свое. Она не сразу поняла, почему ей так тепло и уютно в корнях дерева, где они устроились с Елисеем, но через пару мгновений осознала, что лежит в коконе его рук, прижатая спиной к его горячей груди. Свою голову королевич положил ей на плечо и теплое дыхание мужчины щекотало ее шею. Она слегка дернула плечом, Елисей поднял голову и стал удивленно озираться, просыпаясь. Заметив, что он обнимает девушку, медленно убрал свои руки и опустил взгляд.

- Извини, я не хотел, случайно вышло, - сказал он, краснея от своих слов.

- Ничего, - Настя постаралась не зацикливаться на этом, поднялась, отряхнула с одежды песок и иголки, отошла на шаг и села на корни дерева.

- Что дальше будем делать?

- Сначала надо найти какое-нибудь селение, узнать, где мы, купить продуктов. Потом будем выяснять, где замок Черномора.

Елисей согласно покивал головой. У них не осталось даже казана, где можно было бы вскипятить воду, сделать чай, а голод напоминал о себе все больше.

- Как думаешь, где здесь селение? Куда идти? - спросила Настя и в это время они увидели, как по морю плывет лодчонка, которую рыбак направил к берегу, чуть в стороне от них.

Они подскочили на ноги и поспешили к месту, куда направлялся рыбак. Ждать пришлось около получаса, солнце все ближе приближалось к горизонту, какой-то час и оно полностью скроется.

- Добрый день, - поздоровалась Настя, а Елисей молча поклонился мужчине, когда тот затащил лодку на берег и привязал ее к вкопанному в землю столбику.

Ему на вид было около 55-60 лет, в простой холщовой одежде, простых самодельных ботинках, все какое-то слишком ветхое. В когда-то каштановых волосах густо змеилась седина, борода, доходящая до груди, была совсем седая. Лицо как у бесконечно усталого человека.

- Доброго здравия, - удивленно посмотрел на них мужчина. - Вы откуда такие взялись?

- Попали в бурю, наш корабль разбился, нам удалось спастись, - ответил Елисей. - Не могли бы сказать, где мы очутились?

- Это Лесное королевство. Здесь неподалеку мой дом, могу предложить переночевать у меня, ночь скоро, а ближайшее селение далековато.

-Благодарствуй, отец, - поклонились ему Настя и Елисей. - Давай поможем нести твои вещи.

- Да что тут нести, - он махнул рукой. - Вот только снасти, весла и ведерко, только и смог пару рыбиц наловить.

Он показал берестяное ведерко, в котором плавало с десяток мелких рыбин.

- Правда, удалось мне сегодня рыбку золотую поймать, но пришлось выпустить.

- Почему? - настороженно спросила Настя.

- Да заговорила она человечьим голосом, отпустить просила.

- И обещала исполнить любое Ваше желание? - продолжила расспрос девушка.

- Да. А ты откуда знаешь? - старик удивленно уставился на нее.

Настя лихорадочно придумывала, что ему ответить, ну не пересказывать же ему сказку, в которой они со старухой останутся ни с чем из-за жадности последней.

- Иногда на меня находят пророческие видения, - сказала она.

- И что? Что-то страшное увидела?

- Как сказать, - мысль продолжала лихорадочно работать, - есть притча, что кто обратится за помощью к золотой рыбке, останется ни с чем, да еще пострадать может.

- Ой ли? - не поверил старик.

- Да, так и есть. Вот давай проверим. Мы сейчас придем к вашему дому, а Ваша жонка сидит на крыльце у разбитого корыта. Если так и будет, то Вы ей ни слова о том, что рыбку поймали не скажете.

Старик хмыкнул, недоверчиво покачал головой и продолжил путь к своему дому. Он уже и не рад был, что взял с собой этих странных путников. Он и вправду хотел рассказать своей бабке, что поймал золотую рыбку, которая обещала исполнить любое его желание.

Через минут десять тропинка привела их к дому, где все трое в лучах заходящего солнца увидели пожилую женщину, сидящую на крыльце у разбитого корыта.

- Встречай, жена, - сказал старик. - Путников на ночь привел.

- Да ты совсем ополоумел, старый, чем я кормить их буду? - она подскочила со своего места и подошла к деду, тыкая в него пальцем. - У самих есть нечего, а ты еще кого-то в дом притащил. И где я их положу спать, дурачина?

Она расходилась все больше и больше, не обращая внимание, что путники стоят тут же и слышат весь ее ор. Старик стоял перед женой с виноватым видом, безропотно принимая все ее тычки и крики.

- Послушай, уважаемая, - прервала ее крик Настя. - Ты получишь золотой, если пустишь нас на ночлег.

- Золотой? - бабка замерла и в ее глазах появилась искра жадности. - Ты не обманешь?

- Дам утром, если ты не обманешь.

Настя решила не церемониться с этой жадной и глупой бабой, которая, судя по всему, всю свою никчемную жизнь отрывается на мужчине, выплескивая на него злобу. Она видела запущенность дома снаружи, заросшие грядки, неухоженные дорожки. На веревке сбоку от дома болталась какая-то тряпка неопределенного цвета, о которой давно уже забыли и она растрепалась ветром и дождями.

- Ну тогда проходите, - бабка оставила деда и пошла в дом.

Настя прошла следом, а Елисей помог старику отнести его снасти в перекошенную сараюху. Девушка быстро окинула взглядом убогую обстановку. Но не это было главным, а та грязь, которая царила в доме. Давно не мытый пол, на столе у печи грудой составлена грязная посуда, на широких лавках, тянущихся вдоль стен, лежали домотканые коврики, на которые даже сесть не хотелось.

Настя решительно вышла из дома, встречаясь у крыльца с Елисеем.

- Идем отсюда, ночевать в этом свинарнике я не собираюсь.

Королевич только головой кивнул.

- Уважаемый, подскажите, куда нам до ближайшего селения двигаться? - спросила Настя у старика, который тоже подошел к ним и печально опустил голову.

- Да вот, по тропинке идите, - он махнул рукой на тропинку, которая огибала его избушку и уходила в лес.

- Пойдем, проводишь нас до леса, - сказала Настя тоном, не терпящим возражения.

Старик послушно пошел за ней. Когда они отошли от дома на значительное расстояние, чтобы их не могла услышать старуха, Настя остановилась и спросила:

- Скажи, добрый человек, твоя хозяйка чем-то больна?

- Нет, - он покачал головой.

- У вас воды не хватает?

- Есть вода, свой колодец вырыт во дворе с чистейшей водой.

- Готовить она умеет?

- Умеет, но…, - тут он замолчал.

- Я вижу, что ты добрый человек, давно бы ушел от этой злобной неряхи. Ведь она тебе и жизни не дает, все время чем-то недовольна. Неужели даже в доме прибраться не может, овощей вырастить, курочек завести. Так нет же, сидит целыми днями на крыльце и ждет от моря погоды. Я права?

Старик ничего не ответил, но и по его лицу был виден ответ.

- Даже если я тебе золотой дам, она отберет его, - печально проговорила Настя и увидела слезы на глазах старика. - Тридцать лет и три года ты терпишь ее. Не устал? Ты же еще полон сил, всегда сможешь найти себе женщину, пусть даже вдовушку, но не такую грымзу. Хочешь расскажу, что произошло бы, если бы ты о золотой рыбке ей сказал?

Старик кивнул головой и с интересом ожидал ответ.

- Так вот, сначала бы она потребовала у рыбки новое корыто, потом снова послала бы тебя…, - Настя пересказала неумирающий шедевр и замолчала.

Старик тоже молчал, о чем-то размышляя про себя. Потом вскинул голову.

- Милые, подождите меня здесь, очень прошу!

- Хорошо, - ответили Настя и Елисей, не понимая еще, что решил старик.

Он развернулся и в сгущающейся темноте ночи поспешил к дому, через минут десять он запыхавшийся вернулся к ним. В его руках был котелок, в котором лежало пару картох и морковка и ведерко с рыбой, сзади за пояс заткнут топор. От дома слышался крик старухи, которая звала деда обратно, обещала все напасти ему на голову, если он не вернется.

- Я с вами пойду. Права ты, милая девица. Невмоготу мне больше со старухой жить. Пока силы есть, вернусь в свою деревню. Есть у меня там одна, любили мы сильно друг друга, пока меня отец не заставил жениться на этой, - он мотнул головой в сторону домика, от которого они торопливым шагом удалялись все дальше и дальше.

Ночь вступала в свои права, надо было думать о ночлеге. Но есть хотелось путникам неимоверно.

- Я тут один ручеек знаю, можем возле него остановиться, - предложил старик.

Через минут пятнадцать они вышли на довольно большую лесную поляну, залитую лунным светом. Среди звуков ночи они явственно услышали звон ручейка. Пока мужчины занимались строительством шалаша, Настя взялась приготовить ужин. Мужчины ели и нахваливали уху. В разговоре Настя пыталась узнать у него про воздушный замок Черномора.

- Да что я сказать могу, - ответил старик. - Говорят, что он висит где-то высоко в небесах, никто не знает где и как к нему попасть. А вас беда какая к нему ведет?

- Да похитил он сестрицу мою, - ответила Настя.

- Ну это он может, - кивнул старик. - Многих девиц к себе перетаскал, окаянный.

- Скажите, а кто помочь нам сможет найти его замок?

-Не знаю. Может кто в деревушке моей знает?

***

Дорога до деревушки заняла три дня. К полудню третьего они пришли к околице довольно большого селения, в котором жители занимались своими делами. Первой их заметила женщина в годах, которая что-то полола в своем огороде рядом с небольшим аккуратным домом с белыми ставнями на окнах, стоящем на окраине. Она увидела старика, бросила свое занятие и прижала руку к груди:

- Федя, Феденька! Это ты? - она бросилась к нему навстречу, обхватила его своими руками. - Феденька!

- Машенька! - он тоже обнял женщину.

Они долго стояли, обнявшись, и плакали от счастья встречи. Через какое-то время Федор смог проговорить, обращаясь к Насте и Елисею:

- Это моя Машенька, - на его лице цвела счастливая улыбка, от чего он словно помолодел. - Тридцать три года не виделись.

- Феденька, ты насовсем вернулся? А как же жена твоя?

- Насовсем вернулся. Я понял, что зря все эти годы провел вдалеке от тебя. Примешь ли ты меня?

-Я же тебя одного и ждала все это время, никто мне не люб был.

- С моими родителями что приключилось?

- Похоронили их. Дом твой стоял бесхозным, пока не сгорел три года назад. Заходите ко мне, люди добрые. Устали с дороги, сейчас баньку с дороги вам сделаю, обед приготовлю, на стол накрою.

Она улыбнулась Насте и Елисею, приглашая в дом. Здесь Настя почувствовала необыкновенную радость, дом сиял чистотой и уютом. Из печи доносились запахи домашней выпечки. Сама хозяйка вернулась в дом через какое-то время и захлопотала возле печи.

- Может помочь чем-нибудь? - спросила Настя.

- Ой, милая, сиди отдыхай. У меня почти все готово. Мужчин оставила с баней заниматься, так что все скоро будет. Если не тайна, кто вы, откуда и зачем к нам пришли?

Настя подумала и не стала скрываться перед этой женщиной. Для начала та стушевалась, когда узнала, что она дочь царя, а Елисей — королевич, чуть ли не расплакалась, стараясь извиниться за «убогость» своего дома. Насте с трудом удалось успокоить ее. Потом она прониклась их приключениями и поиском невесты Марфуши, которую унес Черномор.

- Да кто же его не знает, злыдня окаянного. Вон, висел его замок над землями нашего государства. Да недавно беда приключилась, разрушился его замок, грохот на все королевство стоял.

-Ох ты ж, - опечалились Настя. - А те, кто там жил, что с ними?

- Никому не ведомо, - она печально пожала плечами.

Когда вернулись мужчины, Федора даже не узнали сначала. Новая чистая одежка, аккуратно расчесанные волосы и борода, сделали свое дело, а светящиеся от счастья голубые глаза и искренняя улыбка делали его моложе.

Настя рассказала Елисею, что нет больше замка Черномора и что с ним и другими жителями не известно. Однако она не увидела в его глазах печаль. Он слишком равнодушно пожал плечами.

***

После бани и ужина Настя помогла доброй женщине убрать со стола, потом они долго сидели на кухне, разговаривали. Она видела, что Федору и Марии необходимо поговорить. Она толкнула Елисея ногой под столом и сделала знак выйти на улицу. Они вышли во двор, устроились на лавочке под яблоней. Ночь уже вступила в свои права, где-то надрывно звенели цикады, какая-то шавка лаяла, мешая спать, звезды тихо светили со своего черного неба.

- Что обо всем думаешь? - спросила Настя Елисея. - Будем дальше искать?

- Не знаю, что ответить, - признался Елисей. - У меня такое ощущение, что не хочу я искать Марфушу, словно это чувство навязанное мне.

- Не буду разубеждать, - сказала Настя, разглядывая звезды.

- Ты что-то знаешь?

- Не знаю, но предполагаю.

- Прошу, скажи, иначе точно от мыслей сойду с ума.

- Думаю, что опоили тебя Марфуша с ее мамашей сильным приворотным зельем накануне пира. Слишком ты сильно изменился за один день, даже меня не помнишь.

Он покачал головой.

- Не помню, вот только по ночам мне снятся странные сны, словно сделаю большую глупость, если женюсь на Марфе.

- Как знать, - Настя тяжело вздохнула.

- Что делать будем? Куда дальше идти?

- Давай пока просто отдохнем. Почти месяц в пути, устала я что-то. Ну если только нас Мария не выгонит. Может и удастся что-то еще узнать.

Вдруг в колодце, который находился всего в десятке шагов от них, появился свет, идущий из глубины. Настя и Елисей переглянулись, поднялись и подошли к колодцу, заглянули во внутрь. Вода поднялась почти к самому верхнему венцу, а в ней искрилась…

- Рыбка… золотая…, - пораженно проговорила Настя.

- Она самая, рыбка. Золотая. Я чего пришла, Анастасия, - проговорила она. - Спасибо тебе, что уговорила деда не сообщать своей бабке обо мне, а то она бы замучила меня и таких бы дел натворила, что потом сотню лет еще исправлять пришлось.

- Да мне то за что? - удивилась девушка.

-Ты что, не поняла? Я что-то не так сказала? Ты не дала Федору рассказать обо мне своей жадной дуре, да и за душу твою добрую. Кстати, откуда ты знаешь, что произошло бы?

- Так это…, - она замялась, не зная как рассказать о сказке Пушкина.

- Ладно, не мучайся. Просто спасибо тебе. И в знак благодарности я подарю тебе одно желание. Только подумай хорошо, чтобы напрасно его не потратить. Ты ведь когда-нибудь домой захочешь вернуться.

И Насте показалось, что рыбка ей подмигнула.

- А что для этого мне надо будет сделать?

- Да ничего особенного. Просто тихонько скажешь: «Рыбка золотая, по твоему велению, по моему хотению...», ну а дальше твое желание.

- Спасибо, - задумчиво проговорила Настя.

- Ну все, мне пора, - сказала рыбка, хвостом сбила веер брызг и нырнула в глубину колодца. Свечение тут же исчезло.

Когда притихшие Настя и Елисей вернулись в дом, Федор и Мария все еще сидели за столом и о чем-то своем молчали, держась за руки.

Глава 14

Глава 14.

«Ожидание — оно такое ожидание»

Уже месяц прошел, как Настя с Елисеем покинули родные края. Царь-батюшка не находил себе места, переживая за дочь свою, но дела царские отвлекали его от горестных мыслей, тем более, что ему удалось разоблачить королеву, которая пыталась снова опоить его зельем. Застал ее прямо над злым делом, приказал схватить и закрыть в комнате, никого к ней не пускать.

Выпытал он у слуг, как та издевалась над его дочерью, как опоила она вместе с Марфушей королевича, как столкнула Марфуша Настеньку с лестницы.

Разозлился царь-батюшка и приказал закрыть королеву в подвале темном до возвращения Марфуши, чтобы обратно на Северные остова отправить. Как ни плакала, ни просила Каролина, не услышал он ее стенаний, без всякой жалости закрыл самолично на замок дверь ее темницы.

- Я тебе еще припомню, царь ты недоделанный, - кричала ему королева из-за двери. - Вот вернется моя доченька с женихом своим, посмотрим, чья возьмет.

- Да ты бессмертная, что-ли? - удивился Василий. - Ты хоть понимаешь, что в моих руках судьба твоя? Могу и приказать казнить тебя на центральной площади, как девку простую.

- Ты еще пожалеешь, что связался со мной, дай только выйти! - не унималась королева.

- Да уже не раз пожалел. А вот на счет выйти — это ты зря надеешься.

- Ты знаешь, кому я пожаловаться могу? Да за меня сам император Северных островов заступится!

- А чего это он за тебя не заступился, когда твой Латимер выселил вас из королевства?

- Я пожалуюсь… я пожалуюсь...Папе Римскому!

- До Рима-то дойдешь? И что он забыл в моем царстве? Успокойся и прими наказание достойно.

Королева еще долго кричала и слала проклятья, но Василий вышел из подземелья, вернулся к делам своим государственным.

Ее злобную тетку Белль тоже не пришлось долго пытать, с первого же раза все и рассказала, да и старую ведьмачку выдала, которая зелья им готовила. Тетку просто проводили до берега моря синего, посадили на корабль, идущий на Северные острова и отправили с глаз долой.

С ведьмачкой долго не церемонились, отправили ее в острог подземельный, откуда еще никто не выходил. Всех слуг, которые издевались над Настенькой, повыгонял, новых нанял, да приказал терем в порядок привести, все заморские штучки-украшения, которые королева почти по всему терему расставила, приказал вынести и сжечь на заднем дворе. И стало даже дышаться легче. Светелку дочери приказал в порядок привести, вещи Марфуши перенесли в каморку на чердаке.

Только переживал сильно царь-батюшка за кровинушку свою единственную, чего только не передумал. Желание узнать, что с ней с каждым днем становилось все сильнее. Он уже и камешки раскидывал и карты кидал. Но пока ничего страшного они не сулили, только испытания трудные. Это немного утешало Василия, но ненадолго.

Когда порядок на царском дворе был наведен, принялся Василий за наведение порядка в царстве-государстве, собрал отряд верных ему людей и отправился в поход. Какое же было у него неприятное удивление, когда узнал, что попы почти всю подать себе забирают, а в казну лишь малую часть отдают. Взбеленился Василий, вернулся к себе в терем царский, приказал всех попов и старост деревенских собрать. Заслушав доклады старост о том, сколько было уплачено налогов, посчитав, сколько было получено в царскую казну, Василий был зол. Всем служителям веры дал сроку десять ден вернуть все за все годы и сумму назвал им.

А пока они деньги собирали, подсчитал, во сколько ему содержание королевы с ее дочкой обходилось, да потакание ее капризам, так вообще за голову схватился. Как совсем царство не обнищало оставалось только удивляться. От пиров решительно отказался, пышные охоты больше не устраивал. И еще через какое-то время слушал доклады верных людей о пополнении казны да расцвете государства.

Радовалось сердце Василия, что смог порядок навести. Да вот только печали за дочь душу тревожили.

Однажды пришла к нему девка дворовая, поклонилась в пол.

- Царь-батюшка, разреши слово молвить.

- Говори, что хотела.

- У королевы зеркальце было говорящее, у которого она выспрашивала, кто на свете всех милее.

- Ну?

- Так вот. Когда Вы приказали вещи королевы из терема выбросить, я взяла его себе. Ценность же это огромная. И вчера я решила спросить у зеркала.

- Ну-ну, не томи!

- И оно мне Настеньку показало! Вот!

Девка протянула ему небольшое зеркало с ладошку размером в серебряном окладе на ручке. Василий схватил его.

- И что говорить-то надо?

- Я спросила: «Зеркальце, ответь, я-ль на свете всех милее, всех румяней и белее». И оно мне Настеньку показало.

Царь поднял зеркальце, всмотрелся в пока еще свое отражение. Рукой отослал девку из гридницы и когда за ней закрылась дверь, поморгал глазами, зажмурился и произнес:

- Зеркальце, ответь, я-ль на свете всех милее, всех румяней и белее, - и замолчал, ожидая ответа.

Раздался тихий смех и голос.

- Ты чего это, старый такую дурь решил у меня спрашивать? Давно ли ты за красой своей следить стал? Разве не ты говорил, что «утром умылся, причесался, вот и красавец»?

- Ну я, - буркнул Василий. - Ты не томи, ты мне про Настю мою расскажи. Знаешь ли где она?

- Где она, не знаю, но показать могу.

- Не томи, умоляю, переживаю ведь за дочь свою.

- А раньше чего не переживал, издеваться позволял?

- Ты это, не читай мне нотаций. Я уже все понял и исправил.

- Ну раз так, то смотри.

Поверхность зеркала тронула легкая пелена, которая через мгновение растаяла и Василий увидел Настеньку, сидящую на завалинке возле небольшого, но очень аккуратного дома. Она блаженно щурилась на яркое солнце. Изображение подернулось пеленой, исчезло и снова послышался насмешливый голос.

- Ну что, надо говорить, что «ты, конечно, всех милее...»?

- Не надо. Спасибо тебе. Вижу, что у нее все хорошо.

- Вот и славно. Только просьба у меня к тебе будет.

- Какая?

- Не дергай меня понапрасну. Не чаще раз в день.

- Спасибо.

На время успокоилось отцовское сердце, но каждый день просил он у зеркальца показать дочку и радовался, когда, хоть на мгновение, видел ее счастливое лицо. Ожидать сразу же стало легче.

***

А в Семиземельном государстве Иван Андреевич уже не знал, куда деваться от своей жены, которая ни минуты не давала ему покоя, устраивая истерики, обвиняя его в том, что сына он единственного на верную гибель послал. Он уже и уезжал из дворца на охоты, в гости к соседям ездил, но все равно приходилось домой возвращаться.

Однажды не выдержал он слез и упреков, рыкнул на жену.

- Да уймись ты уже. Парню уже двадцать один год, а ты все его в младенцах неразумных держишь.

- Да как ты не понимаешь? Это же сыночек мой единственный!

- Правильно говоришь — сыночек, а ты за ним, как младенцем плачешь. Пора ему мужчиной становиться, силу свою узнать.

- Да я разве против? Только вот не понравилась мне эта Настька, пусть и царская дочь. Уж слишком она какая-то… простая. Боюсь, плохо она повлияет на него.

- Не твоего ума дело. Настасья единственная, кто согласилась с сыном нашим в поход отправиться и трудностей не побоялась. Да и многое она умеет, сам видел. Не пропадет с ней наш сын.

- Не хочу я такую жену своему сыну, - уперлась Евдокия. - Не подходит она сыну нашему.

- А какую хочешь?

- Красавицу, послушную родителям и мужу, и чтобы не стыдно было людям показать. А эта? В мужском платье во дворец приперлась, да как только от стыда не померла. Да и вести себя не умеет за столом, никакого почета ни мне, ни тебе. И что это за смех, когда беду мою увидела.

- Какую беду? - не понял сразу Иван Андреевич.

- Блюдце мое.

- Кстати, ты разузнала, кто это сотворил?

- Да, - буркнула Евдокия, сдвигая брови. - Сестрица моя младшая, когда в гости приезжала.

- Да ну? И как это она так сумела? Это же надо, серебряное блюдце словно бумагу помяла.

- Это она решила посмотреть, что ее жених без нее делает.

- И что? Увидела, как он с кем-то другой любезничает? - понял Иван Андреевич.

- Да. Разозлилась она сильно.

- А яблоко-то зачем съела?

- Это она горькую закусывала. Помнишь, она тогда пьяной по дворцу ходила, слезы лила?

- Так вот что с ней произошло! Помню.

Иван Андреевич посмеялся про себя, чтобы еще больше не злить жену и поспешил удалиться. Как бы он не старался показать, что не волнуется за сына, но все равно переживал и в душе беспокоился за него.

Как-то получил приглашение от царя Василия, поехал к нему в гости, так сказать, не посольством большим, а в частном порядке. Пир, хоть и был устроен в его честь, но такой душевный, накрыт в небольшой трапезной.

Сначала разговоры о делах государственных были, потом за жизнь под рюмочку наливочки. А потом Василий спросил:

- Иван Андреевич, известно ли тебе что-нибудь о детях наших?

- Нет, Василий. На душе маета. Хоть что-то узнать бы про них.

- Я тебе покажу кое-что. Пошли ко мне в гридницу.

Василий достал из ларца зеркальце, протянул его Ивану Андреевичу.

- И что это?

- Сейчас, - ответил Василий и обратился к зеркальцу. - Доброго дня тебе, зеркало. Разреши побеспокоить.

- Ну чего еще? - раздался недовольный голос, от которого Иван Андреевич чуть не выронил зеркало из рук. - Мы же договаривались, не чаще раза в день. А ты утром уже смотрел.

- Ну не для меня это, для друга моего, батьки Елисея. Покажи ему сына.

- Так и быть. Смотри.

И Иван Андреевич с удивлением увидел в зеркале сына своего, даже не сразу узнал. Окреп сын, стал богатырем настоящим, красивым, высоким, с уверенным взглядом. Только вот был он в обычной крестьянской рубахе и топором махал, дрова рубил, словно простой селянин. Изображение пропало. Дрожащей рукой Иван Андреевич передал зеркальце Василию.

- Что это было?

- Что-что. Сына ты своего видел. Все у него хороши, жив-здоров.

- А почему в рубахе простой и дрова колет?

- Откуда я знаю. Вот вернутся они, обо всем расспросим.

- Ты только Евдокии ничего не говори. Совсем меня поедом заест.

- Главное, что дети живы и здоровы.

- Марфушу-то нашли?

- Не знаю, да и знать не желаю. Пусть только вернется, вместе с матерью ее домой отправлю, чтобы жизнь больше никому не портили.

***

А царица Тамара продолжала разыскивать королевича, во все концы своего царства гонцов послала, всех проходящих проверяли. Она давно бы бросила его поиски, но запала она на него — молодой, красивый. Да и впервые от ее предложения кто-то отказался. До этого сами мужчины осаждали ее своими предложениями вечной любви. А тут отказался!

Недели через две нашли ее люди коней Настасьи и Елисея, которых продали на ярмарке по ту стороны гор. Но узнать продавца так и не смогли. Сколько ее люди рыскали по государству, но следов путников так и не нашли, словно сквозь землю провалились. И стала она задумываться, а может они и вправду в горе под завал попали.

Еще погрустила она о судьбе своей неудачной, молодом красивом королевиче и приняла предложение своего первого советника, который сразу же после свадьбы взял ее в ежовые рукавицы, отстранил от управления государством, закрыл в комнатах в самой высокой башне.

Глава 15

Глава 15.

«Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет»

Почти три недели провели в гостях у Марии наши путники. Хозяйка убедила их остаться, да они и сами не торопились уходить от доброй женщины. Елисей вместе с Федором помогал Марии по хозяйству, перекрыли крышу, починили забор, заменили скрипучие ступеньки, напилили-нарубили дров на зиму полный дровяник. Сама она помогала Марии в огороде, ходила в лес за грибами-ягодами, варила варенья, компоты за зиму.

Настя смотрела на королевича и подмечала произошедшие с ним изменения. Парень возмужал, раздался в плечах, окреп, пришлось новые рубахи покупать ему. Выцветшие до белого золота на солнце волосы он стягивал на челе широкой тесьмой, завязывал хвостом. Появилась кучерявая бородка, взгляд изменился, ушла юношеская неуверенность. Так как он чаще работал без рубашки на свежем воздухе и под ярким солнцем, загорел. На спине переливались красивые мышцы, красивый пресс так и манил прикоснуться к нему. Даже с учетом, что Анастасии больше нравились брюнеты, она все чаще заглядывалась на Елисея. И он тоже поглядывал на нее и улыбался своей белоснежной открытой улыбкой. Несколько раз звал ее погулять в лес, по вечерам вместе ходили на речку за околицей и под удивленные взгляды местных жителей Елисей и Настя купались, плавали на другой берег, где в лесочке собирали ягоды и грибы. Однажды Елисей нарвал девушке букет полевых цветов и, краснея, подарил.

Когда в очередной раз Настя за столом заговорила, что им пора и честь знать, идти искать Черномора, Мария огорчилась, так ей не хотелось расставаться с ними.

- Настя, Елисей, поживите пока у меня, прикипела к вам душой, словно к детям родным, - вздыхала она с тоской. - Да и вот скоро обозы придут в наше селение на первую летнюю ярмарку. Там и поговорить можно с людьми, может кто что и слышал о Черноморе да Марфуше вашей.

-Может знаете, над каким селением раньше висел замок воздушный? - спросил Елисей.

- Да у него не было постоянного места, просто плавал где-то там в небесах. Сегодня здесь, завтра там.

- А где он был, когда взорвался?

- Да не знаю я, только грохот слышала, - пожала плечами Мария. - Вот прибудут купцы на ярмарку, у них поспрашивайте, может кто что и скажет.

Прошла еще неделя, пока не начали прибывать торговые люди, устраиваться в постоялых дворах, готовить свои товары на ярмарку. Настя и Елисей ходили на торг, надеясь найти того, кто может хоть что-то рассказать о замке Черномора. Только на пятый день встретили купца, который шел со стороны царства Шамаханского с грузом тканей и специй. Разговорились с ним, оказалось, что он знаком с родственницей Ягинишны, подруги Черномора.

- Так вот, встретил я в дороге Ягинишну, передал привет от сестры ее. Пожаловалась она на Черномора, совсем он умом тронулся.

- А про то, что замок его взорвался, слыхал? - спросила Настя.

- А как же? Слышал. Даже видел в небесах огонь яркий и как летели во все стороны камни. Это как раз на границе с Шамаханским царством было.

- А с Черномором-то что? Что с людьми его, которые в замке жили? Да и что с замком-то что произошло?

- Говорят, все это Марфа учудила. Что там произошло, никому не ведомо, только остался Черномор без волшебства своего, вот и исчезло все. Говорят, что видели Черномора без бороды у гномов подземных.

- А с Марфушей что?

- Тоже только слухи слышал. Говорят, что жила она у семи братьев, да настолько надоела им, что избавились они от нее, спрятали так, чтобы больше к ним не возвращалась.

- А что за братья?

- А кто их не знает? Живут в лесу, в трех днях отсюда, охотой промышляют.

-Подробнее можете указать, как найти их?

Через минут десять Настя на руки получила обрывок бересты с коряво нарисованным планом и непонятными обозначениями. Они простились с купцом, купив у него специй, вернулись домой. Мария долго изучала «план», качала головой.

- Ничего не понимаю, что он тут накорябал.

На следующий день она сама встретилась с купцом и вызнала подробнее, где найти братьев.

Настя и Елисей снова собрались в дорогу, купили себе удобную одежду и обувь, собрали свои заплечные мешки, простились с Марией и Федором, которые украдкой смахивали слезы со своих глаз, отправились рано по утру в дорогу.

- Что делать будешь, когда Марфушу отыщем? - спросила Настя, сжимая кулачки в неприятном ожидании.

- Не знаю. Не поверишь, не хочу искать ее и не представляю, что буду делать, когда найдем.

- Может, не будем ее искать и домой вернемся?

- Нет, я слово дал, не могу отказаться. Вот найдем ее и буду решать, что делать дальше.

Настя смотрела на хмурое лицо молодого мужчины и у нее сжималось сердце. Прикипела она к нему, влюбилась. Из юноши тщедушного превратился он в красавца-мужчину. Но вот только сердце было у него занято мороком черным, хотя он тоже все чаще и чаще на Настену заглядываться стал, за руку ее брал и в глаза глядел. От этого девичье сердечко ускоряло свой бег и краснели щеки.

По дороге встретился им отряд из восьми гномов, один из которых слишком подозрительным им показался, все глаза щурил свои и за спинами своих собратьев прятаться пытался. Гномы спешили по своим делам и на расспросы Насти и Елисея отвечать не стали, быстро свернули на другую тропинку и исчезли в лесу.

Наткнулись на избушку местной бабы Яги — Ягинишны, но не повезло им, дом закрытым оказался, а на дверях записка «Улетела к родственникам. Прошу не искать».

Еще день пути и наткнулись на большой дом, спрятанный под вековыми соснами. На их стук вышел молодец, только в дом пригласил, позволил с дороги передохнуть. Вечером пришли еще шесть молодцев.

- Судя по всему, мы по адресу попали, - прошептала Настя на ухо Елисею, когда их на ужин пригласили.

- Братцы, дорогие, разыскиваю сестрицу свою Марфушу, не видели ли ее? - спросила Настя, когда уселись за стол.

Братья все, как один вздрогнули, поджали губы и почти хором ответили: «Нет, не видели». Только самый младший ниже опустил голову и промолчал. Настя поняла, с кем надо работать и после ужина смогла поймать младшенького, вывести его во двор и прижать к стволу дерева.

- Прошу, расскажи, что известно. Даю слово, ничего братьям твоим не скажу. Пойми, сестра это моя, невеста спутника моего. Мается он без нее, есть-спать не может который день. Представь, что твоя зазнобушка вот так пропала бы куда-то. Как бы ты себя чувствовал?

Младший брат долго пыхтел и отводил глаза, но потом сдался.

- Хорошо, скажу. Но только уговор — вы ни слова братьям моим не скажете.

- Слово даю! - поклялись почти хором Настя и Елисей.

- Была она у нас. Нашли ее в лесу всю комарами покусанной, к себе принесли, три дня выхаживали. Думали, что помощь от нее будет, а она капризы устраивать стала, гоняла нас словно холопов, разносолов себе требовала. А потом в брата старшего влюбилась и давай от него взаимности требовать. Несколько дней он скрывался от нее, но потом не вытерпел. Усыпили вашу Марфушу и в гору отнесли. Там она спать будет, пока ее жених не найдет и не поцелует.

- А гора-то где? - спросила Настя.

- Вот этого я не знаю, я с братьями туда не ездил, меня дома оставили. Я очень прошу, не выдавайте меня, а то братья выгонят меня из дому. Куда я подамся?

- Я же слово дала, никому не скажу, - Настя задумчиво барабанила пальцами по стволу дерева возле головы младшего брата, чем вводила его в панику. - Ладно, в дом иди, а мы тут еще немного посидим.

Младший брат сорвался с места, словно за ним дикие звери бежали.

- Так, это уже что-то конкретное. Мальца подставлять не будем. Да думаю, что братья ни за что не признаются, куда эту ду… душевную девицу увезли. Видал, как они только от одного ее имени шарахнулись?

- Видел, - кивнул Елисей. - Что предлагаешь?

- Ночь у них переночуем, а утром в путь.

- И как нам узнать, где та гора?

- Есть идея. Все утром.

***

Утром они простились с братьями и направились к ближайшему холму, присмотренному еще по пути к дому братьев, взошли на него.

- Ты все запомнил? - спросила Настя у Елисея.

- Запомнил, - кивнул он головой, и начал говорить. - Ветер, ветер, ты могуч…

Налетел порыв ветра и раздался голос.

- Приветствую тебя, Елисей. Готов ли ты найти свою невесту? Обо всем хорошо подумал? Нет ли другого желания?

- Нет, Ветер, я подумал. И прошу скажи, где найти Марфушу.

- Ну тогда слушай и запоминай:

«...Там за речкой тихоструйной Есть высокая гора, В ней глубокая нора; В той норе, во тьме печальной, Гроб качается хрустальный На цепях между столбов. Не видать ничьих следов Вкруг того пустого места, В том гробу твоя невеста».

Ветер уже собрался улететь, как Настя раскинула руки:

- Стоять! А ну-ка конкретнее, за какой речкой, какая гора? Тут этих речек словно специально разлито. Точнее направление дай.

- Зюйд-зюйд-вест. Я сейчас полечу в ту сторону, а ты следи за мной, - ответил ветер и помчался со скоростью...ветра.

Настя проследила за ним глазами.

- Идем, Елисей. Готов к встрече со своей невестой?

Он промолчал, только сильнее брови сдвинул. Чем ближе они приближались к горе, тем хмурнее становился Елисей.

- Знаешь, я не пойду, - сказал он, когда перед ними открылся вход в пещеру.

- Ты должен, Елисей. Только ты сможешь разбудить ее. А так она будет лежать в этом гробу хрустальном и спать вечным сном. Представь, она же там ничего не ест, под себя писает. Пройдет месяц-другой, помрет. Ее смерть будет на твоей совести. Я, может, тоже не хочу, чтобы она просыпалась. Но мы должны.

- Но мне придется жениться на ней, а я не хочу. У меня в сердце другая, - ответил Елисей резким голосом, пристально глядя в глаза Насте. - Я понял, что есть девушка, которая дорога мне больше жизни. И только на ней хочу жениться. Это ты, Настя.

Она гулко сглотнула и не отводила взгляд от Елисея, который ждал ее ответа.

- Елисей, послушай. На тебе сейчас заклятье, все равно от него надо избавиться. А это сможешь только, разбудив Марфушу, иначе так и будешь жить с половиной сердца. Это надо сделать, Елисей, услышь меня. Ты мне тоже очень нравишься. С человеком, который мне безразличен, я бы никогда никуда не пошла.

Они немного помолчали, потом пошли в пещеру. На стене увидели факел, зажгли его и пошли дальше в гору. Как и говорил ветер, в глубине они увидели хрустальный гроб, в котором лежала Марфуша. Елисей сбросил крышку на землю, наклонился и поцеловал Марфушу в лоб. Она открыла глаза и резко села, от чего гроб закачался на цепях, грозя опрокинуть ее на землю.

- Ты где так долго ходил? - напустилась на него девица. - Я тут чуть не померла, а ты все не спешил.

Тут она увидела за спиной Елисея Настю и в испуге распахнула глаза, стараясь забиться в угол гроба.

- Не подходи ко мне! Все равно у тебя ничего не получится. Елисей будет моим.

- Ты так и собралась всю оставшуюся жизнь в гробу сидеть или выйдешь? - спросила Настя.

С горем пополам Марфуша выбралась из гроба.

- Ведите меня домой. И я есть хочу, быстро принесите мне еды.

- Ты бы поменьше командовала, - ответила Настя. - А то домой не возьму тебя, так и будешь здесь шляться, пока тебя дикие звери на кусочки не растерзают.

Марфуша нахмурилась, но пошла следом за Елисеем, все стараясь схватить его за руку. Но ему удавалось выхватить свою руку из ее цепких пальцев. Когда они вышли из пещеры, Настя подозвала их к себе, взяли их за руки.

«Рыбка золотая, по твоему велению, по моему хотению перенеси нас троих на двор отца-батюшки», - тихо проговорила Настя и не успели они моргнуть, как оказались перед высоким крыльцом терема царя-батюшки Василия. А он сам в это время вместе с Иваном Андреевичем соскакивали со своих верных коней.

- Доченька! - бросился он к Насте, обнимая ее, прижимая к своей груди.

- Сын! - Иван Андреевич сделал шаг к Елисею и обнял его. - Как ты вырос, возмужал.

- Эй, про меня забыли, - раздался рассерженный голос Марфуши.

- Ой, и правда забыл! - хлопнул себя по лбу Василий, потом обратился к служке своему верному. - Принеси бутылек заветный, ты знаешь какой. Мы в трапезную пока пойдем.

Царь и король со своими детьми пошли в терем высокий, а Марфуша бежала следом.

- Эй! Хочу напомнить, что Елисей мой жених и я требую сегодня же свадьбу сыграть.

- Конечно-конечно, мы все помним, - улыбнулся ей Василий. - Ты в трапезную заходи пока.

- А где маменька моя? Почему меня не встречает, где она?

- А она там, где и должна быть? Чуть позже я провожу тебя к ней.

Они собрались в малой трапезной, куда пришел служка царя, протянул ему бутылек.

- На, выпей, - передал его Василий Елисею.

- Что это? - спросил королевич.

- Ты пей, потом скажу. Не отравлю, не переживай. Потом мне еще спасибо скажешь.

Елисей открыл крышку и одним глотком проглотил горькую настойку, сморщился, на минуту закрыл глаза. Потом нахмурился, тряхнул головой раз, другой и открыл глаза, оглядел всех, словно впервые увидел после долгой разлуки.

- Отец? Настенька любимая! Василий! - его лицо сияло от счастья.

- Эй, какая Настенька любимая. Я твоя невеста, - закричала Марфуша, хватая его за руку.

- Нет, Марфуша, моя невеста — Настенька. А ты с матерью своей опоили меня зельем. Я вспомнил все, что случилось.

- Да что ты такое говоришь? - начала было Марфуша, но Василий перебил ее.

- Правду он говорит. Я дал ему зелье, изготовленное ведьмачкой, которое сняло приворот. И она во всем призналась. И мать твоя, и тетка Белль тоже во всем признались. Ты тоже за все ответишь и за то, что дочь мою с лестницы столкнула. И сейчас ты присоединишься к матери своей в подземной темнице. Завтра домой отправитесь.

Василий махнул рукой, два стража схватили Марфушу под руки и увели.

- Батюшка, разреши представить тебе невесту мою — Настасью, которая все это время была рядом со мной, многому научила, не предала, не бросила в трудную минуту. Я люблю ее и прошу разрешения жениться на ней.

Потом он в пояс поклонился Василию.

- Прошу разрешения жениться на дочери Вашей. Люблю я ее больше жизни.

- Дети мои, будьте счастливы…

Вдруг картинка задрожала, напустился туман и все исчезло.

Глава 16

Анастасия проснулась от звонка будильника, который настойчиво трезвонил на прикроватной тумбе. Голова раскалывались после вчерашнего «Пантокрина», глаза не хотели открываться. Она мучительно замычала, пошарила рукой по тумбе, отключая будильник, который задался целью добить ее своим звоном. Когда наступила долгожданная тишина молодая женщина перекатилась на спину, раскинула руки. Какое блаженство — упругий матрас под спиной, мягкое легкое одеяло не сползло во сне.

Какие-то отголоски слов «Дети мои, будьте счастливы» бродили в голове. Анастасия резко поднялась, оглядела свою комнату. Знакомый интерьер, знакомая кровать. А где же Елисей?

- Это что же, все было сном?

Она осмотрела свое тело. Ногти коротко стрижены, руки загорелые, словно под солнцем долго была. И тело болело, словно после хорошей физической нагрузки.

- Сон или не сон? - она поднялась и подошла к зеркалу. На нее смотрела прежняя Анастасия Александровна, но что-то изменилось в ее лице. - Вот черт.

Она выругалась и поплелась на кухню за холодной водой и таблеткой от головы.

- Интересно, сколько я проспала? - сама у себя спросила Анастасия, почувствовав облегчение после холодной воды.

Потом она вспомнила, что она вроде бы в отпуске, тогда зачем будильник поставила? Она бы еще долго мучилась вопросами, но тут в дверь кто-то позвонил. Анастасия открыла дверь, пришла ее соседка.

- Привет, Анастасия, ты уже вернулась из своей Турции? - радостно спросила Наталья. - Загорела, похорошела. Только чего такая? Устала с дороги?

- Турции? Мы же только вчера с тобой…, - она замолчала, понимая, что что-то ни черта не понимает.

- Ну да. Перелет трудный был? - решила Наталья.

- Ага, - Анастасия решила разобраться со своими глюками самостоятельно. - Как там твоя Оленька?

- Скучает по тебе, каждый день считала до твоего возвращения. А ты чего это, на работу не собираешься?

- Собираюсь, Сейчас умоюсь, кофе выпью и на работу.

- Ну ладно, я побежала, а то Оленьку не успею в садик завести. Ой! Я же тебе хотела сказать. Помнишь, я в командировку перед твоим отпуском ездила? Так вот, недавно их генеральный к нам приезжал с ответным, так сказать, визитом. Мы посидели с ним после переговоров, поговорили и он признался, что влюбился в меня и приехал за мной. Зовет замуж.

- Ты уверена?

- Знаешь, думаю, что надо попробовать. Он хороший мужчина, надежный и еще красивый. И с Оленькой сразу же сдружился.

Настя обняла подругу.

- Я рада за тебя.

- Ладно, я побежала. Вечером еще поговорим.

И Наталья умчалась со счастливым лицом.

Анастасия уставилась на свое отражение в зеркале «прихожки». Как все это понимать? Сколько же дней пошло? Какой-то временной коллапс с ней случился, ничерта она не понимала во всем этом. И она же в Египет собиралась, причем тут Турция?

- И когда это ты, дорогая моя, в Турцию успела смотаться?

Но отражение не ответило.

Всю дорогу на работу Анастасия вспоминала Елисея, их приключения, его глаза, когда он признался ей в любви и тяжело вздыхала. Как они там — Настя и Елисей. Хотелось верить, что все у них будет хорошо.

***

Работа встретила ее так, словно она никуда и не уезжала. Обычная офисная суета, снова сплетни, интриги, злой начальник, который загрузил ее работой по самые уши. Ничего не изменилось в жизни.

Шли дни, недели, а в душе Анастасии царил туман, словно она потеряла что-то важное в своей жизни. Иногда она вспоминала свои сказочные путешествия, видела лицо Елисея, который улыбался ей. Как ей не хватало их вечерних посиделок в доме у Марии, обедов у костра, спусков по снежнику, его скромных объятий. Она никак не хотела верить, что это был всего лишь сон. А как же тогда загар? Куда делся маникюр? И откуда у нее красивое подтянутое тело, словно она и не прекращала заниматься спортом?

В обед Анастасия решила пройтись по улице, сидеть в душном кабинете не хотелось.

Она брела по улице, разглядывая все, словно видела впервые. Вдруг она наткнулась на чью-то спину, пока глазела по сторонам.

- Ой, извините, я засмотрелась и не заметила Вас, - быстро проговорила она в спину мужчины, который замер от ее «наезда».

Он медленно повернулся. Перед ней стоял...

- Елисей? - вырвалось у Анастасии.

- Простите, мы знакомы? - он удивленно смотрел на девушку.

- Н-н-нет, - наконец смогла выдавить из себя, краснея от внимательного взгляда мужчины, так похожего на ее сказочного жениха, но только лет на пятнадцать старше, с красивой салонной стрижкой, в модном костюме, который шел ему неимоверно. - Извините еще раз, я пойду.

Она хотела обойти мужчину, но он остановил ее.

- Погодите. Мне кажется, мы с Вами давно знакомы. Можно угадаю Ваше имя? Анастасия.

- Откуда? - совсем растерялась она.

- Не знаю. У меня такое чувство, словно мы должны были сегодня здесь встретиться. И если я Вас упущу, то счастье свое провороню. Еще моя бабка говорила, что найду свою суженую на дороге и звать ее будут Анастасией. Разрешите пригласить Вас в кафе?

***

А еще через три месяца Анастасия вышла замуж за своего Елисея Ивановича, который жил…

А впрочем, не все ли равно где они жил? Главное, что наши герои нашли свое счастье. И жили они дружно и счастливо, словно знали друг друга, прошли вместе и горы и море. Иногда муж внимательно смотрел на свою жену.

- Ты чего? - спрашивала она.

- Знаешь, сказка мне какая-то сниться, словно мы с тобой невесту мою искать ходили. Но нашел я свою любовь. С тобой.

***

Еще долго переживала Анастасия за свою тезку, желая узнать, как у нее дела. И приснился ей сон. Она снова оказалась в тереме отца-батюшки, но уже в большой светелке, где у зеркала сидела Настенька, свои волосы причесывала перед сном.

- Привет, Настасья, - поздоровалась Анастасия и обрадовалась, что девушка не испугалась, а счастливо улыбнулась, как давней подруге.

Они обнялись, присели на лавку у окна, проговорили долго. Настя поведала, что послезавтра она выходит замуж за своего любимого Елисея, который ждет-не дождется назвать ее женой. Все у них хорошо сложилось, даже злобная Евдокия смирилась с выбором сына, когда тот рассказал маме о всех приключениях, которые им пришлось пережить. И когда он рассказал, что Настя от смерти верной его спасла в море бушующем, смирилась и даже прослезилась.

Каролину с Марфушей царь-батюшка в тот же день посадил на корабль и под охраной стражей отправил на Северные острова. Хотя королева ругалась да проклятья слала, пригрозил ей Василий карами и пообещал вместо корабля бочкой отправить, присмирела. С тех пор они ничего не слышали о них.

- Ой, забыла рассказать! - хлопнула в ладошки Настя. - Тут баба Яга из Семиземельного королевства приезжала, просила тебе спасибо огромное сказать. Ей очень вращающийся дом понравился. Говорит, что к ней все кому не лень ходят, чтобы чудо чудное посмотреть.

- Ну и хорошо, - улыбнулась Анастасия. - Ладно, пора мне.

- Спасибо тебе, Анастасия. Многому я у души твоей научилась. Главное, что научилась не давать себя в обиду.

Они обнялись и простились. Теперь душа Анастасии была спокойной.

*********

Вот и сказке конец! Кто прочитал — тот молодец!!