Союз весеннего звона и серебряного инея

Глава 1

Майри́н Ре́ннер кашлял, размахивая ладонью перед лицом, и пытался вдохнуть чистый воздух. Изумрудная дымка заволокла всё вокруг юного девятнадцатилетнего мага и неспешно оседала бледно-зелёной пылью: эксперимент по созданию магических накопителей провалился в очередной раз. Майрин с отточенной лёгкостью извлекал магию из тела и скрупулёзно помещал её внутрь драгоценных кристаллов. Оставалось лишь найти баланс! И именно это никак не выходило: кристалл то и дело взрывался, рассеиваясь в воздухе, а магия возвращалась к обладателю.

Майрин шагнул назад, продолжая отмахиваться от вездесущей пыли.

— Стало быть, не вид… — задумчиво хмыкнул он. — Тогда, может, размер?

Юноша прищурился и обвёл внимательным взглядом полки в мастерской: подходящего для новой попытки кристалла у него не было — придётся сделать перерыв. Реннер с досадой запустил пятерню в каштановые кудри, резким движением взлохматил волосы на затылке, вздохнул… и снова закашлялся. Мысль о свежем воздухе сверкнула в сознании солнечным зайчиком, таким же, что прыгал по стенам, проникая в комнату через стрельчатое окно. Майрин кивнул сам себе и вышел из мастерской.

* * *

Магическая академия занимала юго-западную часть Вери́диана и воистину являлась гордостью города. Древний, заставший ещё первых архимагов, замок, сплошь увитый зелёными лозами плюща, был виден издалека. Его остроконечные башни возвышались над аккуратными жёлтыми домиками, кипенно-белой ратушей и цветастыми лавками торговцев. Территория Академии простиралась почти на целую квадратную лигу: здесь был и прекрасный сад с фонтанами и разбитыми вдоль мощёных дорожек клумбами, и парочка оранжерей со всевозможными цветами и травами, и небольшое озеро, и даже такой же небольшой, но густой лес… Каждый, кто сюда попадал, мог найти место себе по душе. Вот только стать учеником Академии было не так-то просто.

Майрин с содроганием вспоминал, как провалил два из трёх испытаний. Откуда бы ему, выросшему в приюте сироте знать положения Великой Хартии? А какой из сотни вилок накалывать сыр?! Зачем вообще его накалывать вилкой?! Майрину это было неясно: можно же просто взять рукой, положить на кусок ароматного хлеба и с удовольствием съесть! Благо оставалось ещё третье — магическое — испытание. Оно Майрина и спасло, ведь с магией у Реннера никогда проблем не было. Вот «из-за» неё — да, но никогда «с».

Юноша шёл по тропинке, ведущей к его любимому месту — тихому озеру вдали от кампуса. Майрину нравилось лежать на мягкой зелёной траве, наслаждаясь солнечным теплом, слушать негромкий плеск воды от играющей в озере рыбы и размышлять обо всём на свете.

Неспешная прогулка заняла не больше четверти часа. Мысли, беспрестанно снующие по разуму в поисках решения, постепенно замедлились и затихли, едва юноша ступил на мягкий ковёр прибрежной травы. Опустившись на землю, Майрин с наслаждением растянулся под солнцем, зажмурился от его яркости и погрузился в привычное умиротворение, закинув руки под голову.

С каждой проведённой на берегу минутой граница между явью и сном становилась всё более зыбкой. Реннер чувствовал, как тело разомлевало от тепла летнего дня, а сознание плавно превращалось в невесомое облако, стремящееся уплыть куда-то далеко-далеко. Он уже почти провалился в сладкую дремоту, как над самым ухом громыхнул знакомый голос:

— Эгей, вот ты где!

Майрин вздрогнул и поморщился:

— Бронт, чтоб тебя… Я же почти спал!

— Ясен тазик, в столовую-то на обед хоть иногда приходить надо! Откуда ж силы брать, шоб глаза открытыми держались? — невозмутимо парировал тот и бесцеремонно плюхнулся рядом с Реннером на траву, доставая из-за пазухи свёрток. — На вот, матушка с кухни передала.

Майрин потянул носом. Живот тут же требовательно заурчал: от свёртка исходил головокружительный аромат. Видит Единый, есть и вправду хотелось до одури. Реннер сел и забрал из протянутой руки друга провиант, сразу принимаясь за еду.

— В штоловой тшелый агсенал пгибовов, — фыркнул Майрин, налегая на кусок жареного мяса и свежеиспечённый хлеб. — Пгоще не ховить, чем тегять вгемя на тшегемонии. Пока газбегёшься, фто к щему, мовно нефколько экфпегиментоф пговести!

— И дались тебе они! — Бронт нахмурился. — Будто одной магией мир полнится!

— А газве нет? — Реннер иронично вскинул брови, не переставая жевать. — Магия вето фамое вагное, вто гесть у фелофека!

— Важное, да не единственное, — хохотнул друг и гордо стукнул себя кулаком в грудь. — Глянь, вон, на меня! Ни капли магии, и шо теперь, не человек шо ли? Иногда и без магии можно пользу приносить. Вон, так-то от голодной смерти тебя спас!

Майрин посмотрел на него, хмыкнул и улыбнулся.

Бронт Ле́дберт был весёлым, неунывающим малым. Хотя «малым» его можно было назвать весьма условно: пухлощёкий и упитанный, в плечах Бронт был шире Реннера на две, а то и три ладони, да ещё и на голове у него было ярко-рыжее кудрявое облако, из-за чего та казалась куда больше, чем на самом деле. Майрин, при всём своём крепком сложении, выглядел на фоне Ледберта крошечным и тощим. Одна беда — Бронт родился совершенно без магии.

«Пустые» люди в Веридиане встречались крайне редко, почти у всех силы проявлялись едва ли не в младенчестве, и оттого Ледберт к своим восемнадцати считался почти прокажённым. Где такое видано — человек без магии? А вдруг он проклят? А вдруг заразен? Благо самого Бронта шепотки за спиной абсолютно не волновали. Майрин в этом плане ему даже завидовал.

Глядя на друга, Реннер в очередной раз убедился в важности своего исследования. Магические накопители позволят «пустым» использовать силы, заключённые внутри кристаллов, не имея собственных. Осталось только придумать, где же взять материал для нового эксперимента… Эх!

Когда с трапезой было покончено, Майрин снова растянулся на траве. Бронт к нему присоединился. Друзья беззаботно болтали о разных мелочах, мечтали о будущем, да и просто наслаждались погожим деньком.

— Ой! Глядите-ка, жабы вылезли погреться на бережок! — раздался вдруг поблизости тонкий, высокий голос. Вслед за ним зазвучал звонкий девичий смех.

Майрин резко открыл глаза и повернул голову на звук: в нескольких шагах от них стояла группка напомаженных незнакомок. Их платья струились дорогим шёлком и бархатом, расшитым серебряными и золотыми узорами, а причёски были до того идеальны, что казались заколдованными. Всё в девицах кричало об их благородном статусе.

Реннер мысленно фыркнул: чего ещё можно было ожидать от высокомерных аристократок? Он переглянулся с Бронтом, но тот лишь улыбнулся и едва заметно мотнул головой, мол, не обращай внимания. Может, будь он один, Майрин бы и осадил заносчивых особ, но втягивать добряка Ледберта в пустые споры совершенно не хотелось. Оттого юноша лишь отвернулся обратно и опустил веки.

— Только посмотрите, никаких манер! — возмутилась всё та же девица. — Эй, жабы, вы должны встать и поклониться в знак приветствия!

Майрин скрипнул зубами. Ну нет уж, такое терпеть он точно не будет! Пресмыкаться перед кем-то, у кого из заслуг лишь громкая фамилия? Ни за что! Пускай даже его кожаный камзол не был бы поношен, а вместо следов от экспериментов была бы изысканная вышивка!

Юноша приподнялся на локте, повернулся набок, демонстративно оглядел непрошеных гостей и едко усмехнулся:

— Жабы, в отличие от мартышек, хотя бы комаров ловят, а не просто малосодержательно вопят!

— Да как ты!.. — решительно шагнула в сторону Реннера та самая девица, которой принадлежал голос.

— И́тта, стой! — спохватилась другая, дёрнув ту за локоть назад. — Там же этот… Сын кухарки… Ну, тот самый, который без магии… — понизив голос, пробормотала она.

Взбешённая особа метнулась взглядом к Бронту и скривилась, будто увидела что-то крайне мерзкое и отвратительное. Она помялась на месте, фыркнула и, задрав нос, развернулась обратно к кампусу.

— Идёмте, девочки! Не будем рисковать, вдруг эти жабы заразны! — бросила она с пренебрежением и зашагала прочь.

Девушки последовали за ней. И лишь одна слегка притормозила, остановилась и обернулась через плечо. Она посмотрела на Бронта, чуть наклонила голову вбок и хмыкнула.

Майрин прищурился, разглядывая незнакомку: пшеничного цвета локоны струились до середины лопаток, платье насыщенно-синего цвета подчёркивало точёную фигуру, а идеально ровная осанка выдавала принадлежность к благородной крови. Девушка перевела взгляд на Реннера, и их глаза встретились: её — небесно-голубые, его — карие. Она смотрела на него внимательно, будто изучающе, пока её не окликнули:

— Галино́р, ты чего? Идём!

Незнакомка вздрогнула, словно пойманная с поличным, моргнула пару раз и отвернулась, поспешив присоединиться к удаляющейся компании.

— Шот я никак не могу вспомнить… — протянул вдруг Бронт. — А разве жабы вообще заразные?

— Ясен тазик! — блеснул улыбкой Майрин и незаметно сделал простой пасс рукой, накладывая заклинание. — Ещё как!

* * *

Галино́р де Орибэ́ль подпрыгнула на кровати от оглушительных воплей, раздавшихся на женском этаже общежития. Она торопливо откинула одеяло в сторону, схватила со стоящей рядом банкетки лёгкий халат и, на ходу накинув его на плечи, выбежала в коридор.

Из распахнутых дверей выглядывали сонные, перепуганные и любопытные лица учениц Академии. Весь этаж содрогался от криков графини И́тты тер Вейн и её подруг, что стояли прямо посреди царящего хаоса. Галинор сдвинула брови: что же такого должно было у них произойти, чтобы они подняли такой шум?

Ответ ждать долго не пришлось. Багровая от ярости Итта ткнула пальцем в свою гортань и визгливо завопила:

— Ква-а-ак!! — вместо слов вырвалось у неё изо рта.

Обступившие её подруги заламывали руки, хватались за голову, но дружно вторили своей предводительнице:

— Ква-а-а?

— Ква-ква-а!

Тут и там по этажу послышались редкие поражённые оханья и более частые сдавленные смешки — сочувствовали Итте немногие. Галинор задумалась: стоит ли предложить ей помощь? Но услышав очередное «ква-а-а-а!!» из уст тер Вейн, невольно прикусила губу, сдерживая улыбку. Итта с подругами выглядели до умопомрачения уморительно. Квакали, как настоящие…

Галинор вмиг окаменела: по спине пробежался холодок, а внутри всё заледенело от осознания.

Жабы! Они квакали, как настоящие жабы!

Девушка бросилась обратно в комнату, заперла дверь и, стараясь унять колотящееся от страха сердце, произнесла своё имя. Но вместо изящного «Галинор» у неё вышло лишь тихое «ква-а-ква».

Галинор зажмурилась и топнула босой ногой по полу. Её-то за что?! Она этому вихрастому парню даже слова вчера не сказала! Дёрнул же Лукавый согласиться пройтись с Иттой до озера! Они даже подругами не были! Просто так в мире заведено — держаться с себе подобными. Этому её родители с детства научили, выгнав из замка юную камеристку, в которую влюбился её старший брат. Галинор, будучи маленькой девочкой, навсегда запомнила, как безутешен был Одило́н де Орибэль, и решила никогда не повторять его судьбу.

Девушка сжала руки в кулаки, пару раз вздохнула, успокаиваясь, и открыла глаза с твёрдым намерением исправить это недоразумение. Вот только, где искать виновника её разговоров на жабьем? Поразмыслив, Галинор решила дождаться завтрака. В конце концов, есть хотят все люди, независимо от их происхождения.

* * *

Галинор старалась сидеть неподвижно, дабы не выдать свои поиски, и лишь плавно вела взглядом по просторному залу столовой. А ещё — молилась Единому, чтобы с ней никто не заговорил. Всё-таки не пристало герцогине Орибэльской квакать за обеденным столом. Не к лицу это. Благо удача была к ней благосклонна.

Время завтрака заканчивалось, а вихрастого парня всё не было видно. Столовая потихоньку пустела, ровно как и тарелка Галинор, хоть та и оттягивала конец трапезы как могла.

Её взгляд привлекла крупная фигура, собиравшая грязную утварь с дальних столов. Галинор узнала в рыжих кудрях и широкой спине сына кухарки, над которым вчера насмехалась Итта, и в её груди затеплилась новая надежда. Он-то явно должен знать, где найти вихрастого.

Девушка проследила взглядом за рыжим и, когда тот скрылся за резной колонной, отправила в рот последний кусочек омлета, медленно поднялась из-за стола и как ни в чём не бывало направилась в ту же сторону. Подойдя к колонне, она остановилась, делая вид, что разглядывает испещрённый замысловатым орнаментом камень, огляделась — не смотрит ли кто на неё — и незаметно юркнула в скрывавшийся за колонной проход.

На кухне было шумно. Галинор поморщилась от неприятного обилия звуков, сделала небольшой шажок, выискивая взглядом рыжую кудрявую макушку, и замерла в растерянности, не находя оной. И что дальше? Ни спросить, ни позвать кого-либо… Единый, что же делать-то?

— Посторонним вход запрещён, — недовольно громыхнули у неё над ухом.

Галинор вздрогнула и развернулась: разыскиваемый ею парень нашёлся сам. Рыжий хмуро смотрел на неё, скрестив руки на груди. Девушка облегчённо вздохнула, открыла рот… и тут же его закрыла. Что она ему скажет? Ква-ква? Всё, что оставалось — лишь растерянно хлопать глазами.

Так они и стояли, пока рыжий не хмыкнул:

— Давайте-ка я вас отсюда выведу. Вы, кажись, заплутали чуток. Идите за мной.

Не говоря больше ни слова, парень повёл её по длинному коридору. И вскоре они вышли на хозяйственный двор — замощённую потёртым булыжником площадку, заставленную бочками и ящиками.

— Пойдёте прямо, потом свернёте налево, там тропа будет. Она вас к саду выведет. Там дальше разберётесь, — рыжий махнул рукой, указывая направление.

Он развернулся, явно собираясь уйти, но Галинор преградила ему путь и расставила руки в стороны.

— Это ещё шо за фокусы, — парень упёрся кулаками в пояс.

Галинор кое-как смогла объяснить, что хотела от него: изъяснялась жестами, беззвучно произносила «ма-ги-я» и рисовала в воздухе вихрастую фигуру.

— Ну и зачем вам Майрин? — наконец спросил рыжий недоверчиво.

Девушка обречённо вздохнула и показала пальцем на горло:

— Ква! Ква-а-ак! Ква-ква!

Лицо парня вытянулось. Он открыл рот… и расхохотался, обхватив руками живот.

— Ой-ма-а… — протянул рыжий, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. — Ясен тазик, с такой проблемой к директору не пойдёшь, иначе вся Академия прознает. Майрин в мастерской пропадает. Она в учебном корпусе, слева на третьем этаже.

— Ква-ква-а! — Галинор благодарно склонила голову.

— Да пожалуйста, — хохотнул рыжий.

Галинор чуть приподняла уголки губ и решительным шагом направилась в указанном направлении.

Уже стоя перед заветной дверью, девушка задумалась, а что, собственно, скажет этому Майрину. А точнее как: начнёт яростно квакать? Или, может, вихрастый окажется сообразительнее своего друга и поймёт всё сам, всё-таки её узнав? А что, если он не захочет снимать заклинание? Неужели всё-таки придётся обращаться к директору?

Галинор поёжилась. Извещать главу Академии о произошедшем не хотелось, ведь тогда это дойдёт и до родителей. Девушка легко тряхнула головой, прогоняя образ сурового отцовского взгляда, возникшего в сознании, и вздохнула. Ничего! Разберётся как-нибудь!

Она толкнула дверь, шагнула внутрь небольшой комнаты… и услышала громкий хлопок. Галинор лишь успела зажмуриться: сильный удар в грудь сбил её с ног и отбросил назад, впечатав спиной в стену. От боли в памяти всплыли слова, случайно услышанные когда-то в детстве от разъярённого конюха.

Девушка осела на пол… а потом её сознание померкло.

Глава 2

Майрин с трудом разлепил глаза и уставился в потолок мастерской. Голова гудела, а тело ныло. Да уж, приложило так приложило! Магическая отдача оказалась чересчур сильной. Неужели это из-за того, что он срастил несколько мелких кристаллов в один? Реннер нахмурился. Нет, быть того не может, он даже не успел полностью поместить магию в кристалл… Тогда с чего вдруг всё сорвалось?

От дальней стены раздался тихий стон, и тут Майрин вспомнил, что кто-то зашёл во время эксперимента и он невольно отвлёкся, моментально потеряв контроль над магией. Вот всё и бабахнуло! Юноша поджал губы и сдавленно ругнулся. И какому идиоту приспичило явиться именно в этот момент?!

Майрин поднялся на ноги и тут же судорожно схватился за край столешницы. Ему будто не хватало сил: голова кружилась, а в теле ощущалась слабость. В памяти мелькнули слова Бронта о еде. Майрин хмыкнул: наверно, зря он перед экспериментом всё-таки не позавтракал.

Юноша доковылял до дальнего шкафа со свитками. Точнее, теперь это был скорее шкаф «из-под» свитков, потому что оные валялись хаотичной кучей на полу. И под ними кто-то едва-едва шевелился.

— Э-эй, — протянул Майрин. — Ты как там?

Брови Реннера взметнулись вверх и застыли, когда из-под вороха пергаментов показалась женская фигура. Майрин мгновенно узнал пшеничные локоны до лопаток, небесно-голубые глаза… Правда теперь в них явно бушевала злость, а не любопытство, как вчера на озере. Как же её звали? Майрин едва сдержал желание взлохматить волосы на затылке.

Голубые глаза буравили Реннера пристальным сердитым взглядом. Девушка сжала кулак и выразительно стукнула им по каменному полу:

— Да чтоб тебе Лукавый везде мерещился, хлебафлай безмозглый!

Майрин присвистнул:

— Не знал, что благородных дев учат простолюдинской ругани, — он прислонился плечом к стене и скрестил руки.

— Благородные девы и не на такое способны, когда их едва не убили!

— Больно много чести, — фыркнул Майрин. — Сама виновата: нечего было отвлекать. Чего хотела-то?

Девушка на мгновение замерла, хлопнула ресницами пару раз, а затем потупила взгляд и прикусила губу.

— Уже ничего, — тихо буркнула она. — Само как-то решилось.

Реннер хмыкнул, никак не беря в толк, почему незнакомка спокойно разговаривает. Ведь заклинание «жабьего языка» он не снимал.

— Встать можешь? — юноша окинул нечаянную жертву оценивающим взглядом, проследил за её неуклюжими попытками подняться, снисходительно вздохнул и протянул руку. — Давай помогу.

Девушка покосилась на его ладонь, поджала губы и через пару мгновений нерешительно вложила в неё свою. Её пальцы были тонкими, нежными, с аккуратными овальными ноготками. В руке Майрина — со шрамами от неудачных экспериментов и мозолями — они смотрелись чужеродно.

Опершись, незнакомка наконец-то смогла встать. Правда, ненадолго: на следующем же движении, пытаясь перешагнуть через всё ещё валяющиеся под ногами свитки, девушка запнулась и потеряла равновесие, полетев прямо на Майрина. Удар был мягким, но неожиданным: её нос больно ткнулся Реннеру в ключицу, а его подбородок столкнулся с её макушкой. Майрин инстинктивно обхватил девицу за плечи, стараясь удержаться на ногах, и они оба замерли в этом неловком объятии.

Она первой подняла на него взгляд: всё те же небесно-голубые радужки, в которых на этот раз застыл испуг и растерянность. Майрин же оторопело моргал и, сам того не замечая, разглядывал незнакомку. Разглядывал длинные пушистые ресницы, обрамляющие столь выразительные глаза, аккуратный нос, очаровательные маленькие щёчки, чуть приоткрытые пухлые губы… Реннер бродил взглядом по миловидному лицу, плавно менявшему цвет с нежно-розового на пунцовый.

Её имя вспыхнуло в памяти и сорвалось с языка, прежде чем Майрин успел это осознать.

— Галинор… — выдохнул Реннер, и голубые глаза распахнулись ещё шире.

Девушка тут же отпрянула от него и горделиво вздёрнула подбородок.

— Герцогиня Галинор де Орибэль, вообще-то!

Юноша моргнул и — на этот раз всё-таки не сдержавшись — взлохматил волосы на затылке:

— Майрин Реннер, — представился он. — Вот и познакомились.

Галинор искоса бросила на него недоверчивый взгляд и, как будто чуть поразмыслив, чуть согнула колени и кивнула. Выпрямившись, она накрыла одной рукой другую, скрестив запястья… и замерла. Девушка медленно опустила глаза и посмотрела на свои руки.

— А это ещё что? — охнула она, подняла правое запястье на уровень глаз и повертела им, разглядывая золотистый браслет.

Майрин оглядел свои руки и обнаружил такой же обруч на запястье. Юноша нахмурился, обхватил его и попытался хоть немного сдвинуть, но браслет не поддался. Шириной около трёх пальцев, он так плотно облегал кожу, что казалось, вот-вот срастётся с ней, однако совершенно её не сдавливал. Майрину даже почудилось, что от него шло едва заметное свечение.

— Не представляю, — задумчиво протянул Реннер, мотнув головой. — Но точно знаю, где посмотреть.

* * *

Галинор стояла и ждала перед знакомой дверью уже несколько минут, и её аристократическое терпение истончалось.

— Теперь можно! — донёсся из мастерской голос Майрина.

Девушка толкнула деревянное полотно и наконец-то зашла внутрь.

— Почему так долго?!

— Хочешь ещё одно магическое украшение заполучить?! — огрызнулся парень.

Галинор уязвлённо поджала губы и опустилась на мягкий стул, наколдованный Майрином для неё в какой-то из прошлых визитов.

С тех пор как герцогиня де Орибэль чудесным образом исцелилась от кваканья, прошло уже полтора месяца. Озорное лето уступило свои права величественной осени: почти все листья пожелтели, а кое-где даже срывались вниз; солнце всё менее охотно показывалось на небе и чаще пряталось за облаками, отчего тёплый ясный денёк можно было считать воистину подарком Единого.

Галинор исправно наведывалась в мастерскую Майрина, чтобы узнать, не нашёл ли тот информацию про их браслеты. Правда, с тех пор как они появились, она предпочитала сначала постучать: вдруг Реннер опять затеял какой-то эксперимент.

— Ну что? Есть что-нибудь? — с надеждой посмотрела она на парня.

— Нет, — мотнул тот головой. — В разрешённой ученикам секции ничего. Я её всю перерыл.

— Как же так?! — Галинор всплеснула руками. — И что же нам теперь делать? Ты уверен, что хорошо искал?

Майрин метнул в неё оскорблённый взгляд.

— Сомневаешься — сама иди ройся в фолиантах! Почему только я должен этим заниматься?!

— Потому что это из-за тебя на нас оказались эти… Штуки! — вспыхнула девушка.

— Потому что ты меня отвлекла!

— А ты меня заколдовал! И скажи спасибо, что я тебя не выдала Итте!

Майрин осёкся на полувдохе и отвёл глаза.

Галинор довольно хмыкнула. Она знала, что помогла парню избежать исключения. Ведь именно ей удалось убедить директора, что над Иттой и её подругами мог подшутить кто угодно. Никто же не слышал, чтобы Галинор квакала? А ведь она тоже была на злополучном озере.

Тер Вейн, конечно, была в ярости, узнав, что её обидчика так и не нашли. Но Галинор мало волновали дела графини. Её беспокоил странный браслет на запястье. Обруч совершенно не желал сниматься. Никак. Девушка перепробовала все способы, которые знала, но к успеху не приблизилась.

А ещё с Галинор творилось что-то странное: под кожей будто ёрзало и извивалось что-то чужеродное, не её. От этого она подолгу не могла уснуть, а на занятиях не получалось сосредоточиться. И даже сейчас что-то скользнуло по руке, прошлось по позвоночнику вниз и вверх и замерло между лопаток. Галинор аккуратно повела плечами, стараясь прогнать странное ощущение.

— Есть ещё закрытая секция, — протянул Майрин, отвлекая её от тревожных мыслей. — Пара шкафов с рукописями для профессоров. Можно поискать там, но один я туда попасть не смогу.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась девушка.

Реннер закатил глаза.

— Говорю, помощь твоя нужна будет. Ну, если ты, конечно, не хочешь посвятить кого-то ещё в наши дела.

— Ты предлагаешь мне нарушить правила?! — Галинор вскочила на ноги. — Ты с ума сошёл?! Хочешь, чтобы нас обоих вышвырнули из Академии?!

Майрин посмотрел на неё тяжёлым взглядом и медленно подошёл почти вплотную.

— Нет, не хочу. У тебя есть другие варианты, герцогиня? — тихо спросил он, выделив последнее слово, будто оно было ругательством. — Может, пойти показаться директору? Валяй. Я лишь пытаюсь вытащить нас из этого болота, не сделав всё достоянием общественности. У нас пока есть шанс разобраться со всем по-тихому.

Их лица были на расстоянии всего в пару ладоней друг от друга, и сердце у Галинор забилось быстрее от необъяснимого волнения. Девушка не понимала, отчего вдруг так разнервничалась: от удушающего страха уронить репутацию или от того, насколько неожиданно серьёзным сейчас выглядел Майрин, в котором за эти полтора месяца она видела лишь взбалмошного нарушителя спокойствия в Академии.

— А как же твой друг? Он не может? — её голос чуть дрожал.

— Бронт? В учебном корпусе? — Реннер усмехнулся. — Не глупи, Галинор, сын кухарки в библиотеке вызовет куда больше подозрений.

Собственное имя из уст Майрина показалось девушке неожиданно мягким и благозвучным. Ей отчаянно захотелось услышать его ещё раз. Нечто под кожей Галинор снова зашевелилось — спустилось от лопаток вниз и обвилось вокруг живота. У неё перехватило дыхание, и она невольно сглотнула.

— Ладно… — едва слышно произнесла девушка, опустив глаза. — Что ты от меня хочешь?

Но Майрин молчал, и эта тишина заставила Галинор вновь посмотреть на него. Она медленно скользила взглядом по острому подбородку, сомкнутым губам, ровному носу, пока не дошла до глаз глубокого, насыщенного карего цвета. Зрачки Реннера были расширены, он почти не моргал.

— Майрин, — позвала Галинор. — Что мне нужно сделать?

Юноша вздрогнул, будто очнувшись ото сна, моргнул пару раз, прочистил горло и запустил ладонь в каштановые вихры на затылке, взлохмачивая и без того растрёпанные волосы. Он отошёл на несколько шагов и принялся настукивать кончиками пальцев по бедру какой-то непонятный ритм.

— Сделаем вот как… — начал Реннер, и Галинор показалось, что его голос был по-странному хриплым.

* * *

Майрин сидел за столом в мастерской и устало тёр глаза. В последнее время он крайне легко утомлялся. Если раньше Реннер мог спокойно целый день заниматься исследованиями, то сейчас стоило ему один раз извлечь магию, как он тут же чувствовал упадок сил. И теперь Майрин, кажется, знал почему.

Вылазку в запретную секцию они с Галинор совершили вчера во время обеда. К ней им пришлось готовиться целую неделю, потому что магические навыки герцогини де Орибэль оказались едва ли на уровне первогодки Академии. Майрин чуть за голову не схватился, когда увидел сигнальное заклинание в её исполнении: тусклое, нестабильное, еле долетающее до адресата… Полная катастрофа! Совершенно не тот результат, что должен быть у восемнадцатилетней герцогини! Благо за семь дней усиленных тренировок под чутким руководством Реннера шарик-маячок Галинор воссиял ярким белым светом. Такой итог Майрина устроил.

На столе перед юношей лежал древний свиток. Казалось, он был написан ещё при первых архимагах. Майрин не успел показать его Галинор, потому что их едва вчера не засекли и им пришлось спешно ретироваться из библиотеки, но вот сам Реннер уже ознакомился с его содержанием. И не раз.

То, что Майрин увидел в старинной рукописи, совершенно его не обрадовало. Более того, он точно знал, что герцогиня Орибэльская будет тоже не в восторге.

В дверь постучали, и юноша усмехнулся: эта привычка Галинор его крайне забавляла.

— Входи!

Дубовое полотно отворилось, и в мастерскую вошла герцогиня де Орибэль. Хотя «вошла» для неё было словом совершенно неподходящим. Галинор двигалась столь изящно, грациозно и плавно, что казалось, будто она плывёт или вовсе левитирует. Реннер легко тряхнул головой, выбрасывая из неё посторонние мысли и сосредотачиваясь на их общем с Галинор деле.

— Вот, — Майрин протянул ей свиток. — Всё, что нашлось.

В небесно-голубых глазах тут же засияла радость вперемешку с любопытством. Девушка быстро приблизилась к парню, забрала рукопись и принялась её изучать. С каждой следующей секундой радость в голубых радужках всё сильнее угасала, сменяясь явно заметной паникой.

— Что это значит? — просипела Галинор. — Ты… Хочешь сказать, что мы с тобой… Обручены?!

— Не я, — фыркнул Майрин. — Свиток. И не «обручены». Просто «родственные души, предназначенные друг другу судьбой».

— Это совершенно неприемлемо! Здесь, должно быть, ошибка!

Её тонкие пальцы с силой впились в пергамент, и она лихорадочно забегала взглядом по рукописи.

— От того, что ты прочитаешь это несколько раз, текст не изменится, — вздохнул Реннер.

Майрин посмотрел на Галинор, и от увиденного в сердце больно кольнуло. Галинор тряслась, будто продрогла на лютом холоде, а в голубых глазах, казавшихся теперь льдистыми, застыли слёзы. Реннер сжал челюсти сильнее. Неужели он какое-то чудовище, что союз с ним до такого ужаса пугает? Неужели он настолько… недостоин? Он ведь просто человек. Да, без знатной фамилии, древнего рода и богатых предков… Но человек! Вот две руки, две ноги, голова и та на месте! Что с ним не так?!

Юноша сглотнул, скрипнул зубами… и, чуть погодя, шумно выдохнул.

— Э-эй, — его собственный голос прозвучал неожиданно мягко. — Тише, Галинор.

Майрин аккуратно забрал из дрожащих рук свиток, невесомо коснулся локтя девушки и усадил её на мягкий стул.

— Нельзя… — растерянно бормотала герцогиня де Орибэль. — Так нельзя… Что же скажут родители? Я не должна повторить судьбу брата… Отец будет разочарован! А что подумает матушка? Единый, что же делать?!

Реннер опустился перед ней на одно колено и заглянул в глаза:

— Галинор… Мы всё исправим, обещаю.

Девушка тихо всхлипнула:

— Правда?.. Как?

— Мы сделаем, как написано в свитке: восстановим магический баланс. Помнишь тот день, когда браслеты появились? — Галинор кивнула в ответ, и Майрин продолжил. — Это случилось из-за того, что моя магия, которую я тогда извлёк, вышла из-под контроля и попала в твоё тело. Нам всего лишь нужно вернуть её обратно, и браслеты пропадут.

— Но я… Не умею… — девушка всхлипнула снова, и пара слезинок сорвались с её ресниц.

Сердце юноши сжалось, и он рискнул дать себе небольшую вольность.

— Я тебя научу, — Майрин аккуратно стёр костяшками пальцев солёные капли с нежных щёк. — Как с сигнальным маячком. Всё получится.

И хоть он сам едва верил своим словам, то, с какой надеждой посмотрела на него Галинор в этот миг, отрезало все пути назад.

У них всё получится. Обязательно.

Глава 3

Галинор окинула взглядом свои записи, вложила их в учебник, поднялась со своего места и направилась к выходу из учебного класса. Лекция по теории магии выдалась непростой. Методы управления магическими потоками никак не желали укладываться в голове девушки: то ли из-за заумных терминов, которыми изобиловали объяснения профессора А́льбрехта, то ли из-за навязчивых мыслей о свитке из запретной секции.

После их с Майрином едва не провалившейся авантюры прошло уже две недели. И вот уже четырнадцать дней Галинор не могла не думать о древней рукописи. Слова о «предначертанном судьбой союзе» и «родственных душах» не на шутку тревожили юную герцогиню. Упаси Единый, если об этом узнаёт отец!

Девушка невольно сжала пальцы, вцепившись сильнее в корешок прижатой к груди книги, и заставила себя глубоко вдохнуть. До этого не дойдёт. Майрин сказал, что они все исправят. Он обещал!

Герцогиня де Орибэль вышла в коридор и не успела сделать и пяти шагов, как до неё донёсся негромкий голос:

— Госпожа Галинор!

Она обернулась на звук и увидела стоящего у стены лакея. На его ливрее насыщенного синего цвета был вышит стоящий на задних лапах снежный барс, над головой которого возвышалась двенадцатиконечная звезда — фамильный герб рода де Орибэль.

Горло вмиг сдавило, а под кожей неимоверно зажгло, будто на Галинор набросили тугой горящий ошейник. Девушка стиснула зубы, едва сдерживая желание коснуться шеи.

Слуга подошёл к Галинор и низко поклонился:

— Его сиятельство герцог Ло́ренц де Орибэль ожидает в вашей комнате.

Отец?! Сердце наполнилось леденящим ужасом: столь внезапный визит родителя не означал ничего хорошего. Мысли герцогини метались в панике. Что его сюда привело?! Неужели она всё-таки попалась?! Неужели не успела?!

— О, дорогая, у тебя гости? — раздался рядом знакомый тонкий голос.

В голове, как по щелчку пальцев, всё тут же встало на свои места.

— Вы свободны, — кивнула Галинор слуге. Её голос звучал на удивление ровно и холодно, будто той бури эмоций, что бушевала сейчас внутри, вовсе не было. — Я непременно поспешу к себе, чтобы не заставлять Его Сиятельство долго ждать.

И как только лакей, ещё раз поклонившись, удалился, она развернулась к Итте.

— Это так прекрасно, когда тебя навещают родные, не правда ли? — притворно улыбнулась тер Вейн.

Чужеродный жар, не утихавший у горла, разделился на два потока и, будто став двумя огненными змеями, сначала скользнул по ключицам, потом прошёлся по плечам и устремился к ладоням. Галинор казалось, что нечто вот-вот вырвется из её пальцев и вцепится Итте в лицо, но уйти, не ответив, она не могла. Это было бы слишком невежливо, а давать тер Вейн даже малейший повод для надуманных обид — никак нельзя.

— Твоя забота не имеет границ, Итта, — мягко ответила герцогиня де Орибэль, пряча невольно сжавшийся кулак в складках юбки. — Восхищаюсь твоей внимательностью: у тебя прекрасно получается следить за жизнью других людей. Поделись секретом, как ты всё успеваешь?

Графиня улыбнулась шире, махнула рукой и тут же прикрыла ей рот, мелодично засмеявшись:

— О, ты мне льстишь, Галинор! Мне вовсе не трудно! Я просто беспокоюсь о тебе, моя дорогая! Последнее время ты отдалилась от нашего круга, погрузилась с головой в учёбу… Мне показалось, ты стала упускать из вида то, что действительно важно, вот и подумала, что отец поможет тебе восстановить баланс!

От последних двух слов герцогине Орибэльской свело зубы.

— Ну что ты, Итта, милая, — через силу улыбнулась Галинор. — Не стоило так волноваться. Я всего лишь не хочу посрамить наш род плохими оценками, вот и занимаюсь так усиленно. Ты зря переживала!

— Правда? — тер Вейн делано приподняла брови. — Тогда прими мои извинения, я перепугалась, что ты попала под дурное влияние того мерзкого простолюдина…

Упоминание Майрина всколыхнуло всё внутри. Жар метнулся от ладоней и охватил тело от макушки до пят. Галинор пришлось больно прикусить язык, чтобы не выпалить, что Реннер вовсе не мерзкий. За время их совместных занятий она узнала, что Майрин весёлый, добрый, упорный и справедливый.

— Простолюдина? — герцогиня де Орибэль нахмурилась, делая вид, что не поняла, кого тер Вейн имела в виду, хотя внутри бушевал ураган. — О ком ты?

— Галинор, дорогая, ты что, не помнишь о том вопиющем случае?! Этот отброс наложил на меня ужасное проклятье! Я говорить не могла!

— Ах, ты о том пареньке! — спохватилась та и легко махнула рукой. — Итта, милая, мы же выяснили, что это был не он. Я уже и думать забыла о такой мелочи! Или ты сомневаешься в решении директора?

Тер Вейн скривилась, но промолчала.

— Послушай, рада бы с тобой ещё поболтать, но у меня совершенно нет времени, — вздохнула Галинор. — Не могу заставлять отца ждать ещё дольше. Я пойду.

Девушка присела в вежливом книксене и развернулась, чтобы уйти. Она сделала лишь пару шагов, застыв на месте, как услышала брошенное в спину:

— В учебный корпус по вечерам ты так же спешишь.

Слова Итты вонзились в сознание ядовитыми иглами. Галинор прикрыла глаза и сжала челюсти с такой силой, что заныли виски. Она медленно развернулась и смерила надоевшую однокурсницу ледяным взглядом.

— На что ты намекаешь?

Графиня едва заметно наклонила голову в сторону.

— Просто интересно, чем ты таким занимаешься, раз бегаешь туда каждый день? А может быть… кем? — Итта растянула губы в мерзкой улыбке. — Слышала, у того отброса там мастерская на третьем этаже...

— Ты переходишь границы, тер Вейн, — холодно отрезала Галинор. Её голос прозвучал тихо, но чётко. — И границы приличий, и границы моей доброты. Я уже сказала, что занята учёбой. Твои грязные домыслы возмутительны!

— Упаси Единый! — графиня демонстративно захлопала ресницами и заломила руки. — Я не хотела тебя обидеть, Галинор! Только предостеречь! Только представь, что могут подумать люди… Это ведь такое пятно на репутации!

Герцогиня скрипнула зубами. И почему Майрин не научил её какому-нибудь заклинанию обращения в курицу? Никто бы и разницы не заметил! Итта бы всё так же кудахтала и была бы такой же безмозглой!

— Весьма ценю твою заботу, дорогая, — с натянутой вежливостью ответила она. — Надеюсь, твой отец не будет обеспокоен тем, что его дочь так наивно верит пустым слухам. Граф тер Вейн не заслуживает такого удара, не правда ли? — Галинор чуть наклонила голову в сторону, повторяя недавнее движение графини, и едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть, когда Итта уязвлённо поджала губы.

Не дожидаясь ответа однокурсницы, Галинор развернулась и ушла, не удостоив тер Вейн даже короткого книксена.

* * *

Майрин глубоко вздохнул и решительно шагнул в просторный зал, тут же растерянно замерев на месте. В нос сразу ударил аромат свежеприготовленного тушёного мяса, а до ушей донёсся гомон переговаривающихся учеников.

Столовая была самым большим помещением Академии. В ней спокойно помещались длинные ряды дубовых столов, по каждой стороне которых располагались такие же длинные скамьи. Массивные резные колонны из камня уходили куда-то ввысь к потолку, а большие стрельчатые окна, чередующиеся с цветными витражами, наполняли все пространство светом. На столах красовалась серебряная утварь: начищенные до блеска приборы, тарелки и бокалы. В воздухе витало ощущение грандиозности и величественности.

Майрин невольно поёжился. За четыре года в Академии он так и не смог привыкнуть к этому чувству. Ему было бы куда проще со сколоченным из старых досок столом и жестяной миской, покрытой вмятинами от прошлых падений, ведь Реннер рос с такими всю жизнь.

Юноша чувствовал, будто на него уставились десятки пар глаз — любопытных, оценивающих, презрительных. И всё же, стиснув зубы, Майрин скользил взглядом по залу в поисках той, ради которой сюда и пришёл.

Галинор уже больше недели не появлялась в мастерской, и юный маг не мог унять необъяснимую тревогу. Он всю голову сломал, как связаться с герцогиней. Реннер отчётливо помнил её реакцию на текст в свитке и оттого отбрасывал все идеи, которые придумывал. Заявиться к ней на занятия? Подозрительно — они учатся на разных курсах. Караулить у входа на женский этаж? Ещё хуже! Он мог бы, конечно, отправить ей сигнальный маячок с сообщением, но… Вдруг она была бы не одна? Вдруг Майрин бы ей так навредил? Он и так доставил Галинор немало хлопот…

Столь нелюбимая Реннером столовая казалась самым безопасным решением. В конце концов, есть хотят все люди, независимо от их происхождения.

Галинор сидела в одиночестве за дальним столом. Её осанка, как и всегда, была идеально ровной, а на пшеничных локонах играли разноцветные из-за витража солнечные зайчики. Майрин невольно вздохнул от облегчения. Он решительно двинулся в сторону герцогини и сел напротив неё за соседний стол, прикинув, что на таком расстоянии подозрений вызвать не должен.

Реннер повертел головой по сторонам, как будто невзначай проходясь взглядом по герцогине. Её лицо было невозмутимым и бесстрастным, ровно таким, какое бывает у человека, спокойно занятого своей трапезой. Пальцы уверенно держали приборы, не стискивая до дрожи серебряные рукоятки. Может, он зря беспокоился и она просто была занята? Тогда почему не сообщила? Не посчитала важным?

Майрин нахмурился: не стоило ему, наверно, приходить. И что теперь ему делать? Если он встанет из-за стола, не притронувшись к еде, это будет как минимум странно! Реннер уставился на серебряную тарелку с чеканным орнаментом по ободку, полную тушёного мяса и овощного рагу, затем глянул на лежащие по сторонам от неё приборы. Раздери Лукавый того, кто придумал всё так усложнять! Зачем, спрашивается, их по несколько штук?! Какая разница: узкая вилка с длинными зубчиками или широкая с короткими?! Вкус еды от этого не меняется!

Юноша уже собрался взять приборы наобум, как вдруг из-под стола вынырнул крохотный магический огонёк. Он пролетел над приборами, коснулся ближайших к тарелке ножа и вилки, завис в воздухе, чуть неуверенно дёрнувшись, и, легко мерцая, растаял.

Майрин тут же узнал это нестабильное свечение. Он медленно перевёл взгляд на Галинор и заметил единственную деталь, изменившуюся в её выражении лица: уголки её губ были подняты вверх.

* * *

Галинор сидела за столом и методично расправлялась с ароматным обедом, то и дело возвращаясь мыслями к разговору с отцом. Когда в тот день она зашла в свою комнату, Лоренц де Орибэль стоял к ней спиной. Девушка присела в поклоне и опустила глаза в пол:

— Приветствую вас, Ваше Сиятельство. Что привело вас сюда?

Герцогиня смиренно рассматривала носок туфли, виднеющийся из-под юбки, но даже так почувствовала тяжёлый взгляд, которым глава рода, развернувшись, прошёлся по ней.

— Встань, дочь.

Галинор послушно выпрямилась, но глаза не подняла.

— Объясни мне, почему твоя подруга, графиня тер Вейн, пишет мне, что наследница рода де Орибэль на грани того, чтобы опозорить семью?

От грозного голоса отца у Галинор внутри всё задрожало, а жар, что совсем недавно обуревал её, устремился к ногам, отчего девушке казалось, будто она стоит в тазу с кипятком.

— Это совсем нет так, отец, — заверила Галинор. — Мы не подруги. Итта пытается меня опорочить.

— Графу тер Вейн нет никакой выгоды в ударе по нашей семье! — пророкотал герцог Орибэльский. — С чего бы его дочери заниматься подобным?!

— Позвольте мне всё объяснить, Ваше Сиятельство.

— Уж потрудись!

Галинор поспешила поведать главе рода историю о разгневанной Итте, над которой жестоко подшутил кто-то из учеников Академии, и о твёрдой уверенности тер Вейн в причастности одного безродного мага, и о собственном участии, доказавшем невиновность юноши.

— Дитя, твоя мать назвала тебя «серебряным инеем», чтобы ты всегда помнила одно: род де Орибэль славится своим холодным и трезвым рассудком. А ты вмешалась, чтобы защитить незнакомого тебе простолюдина?! — прикрикнул отец. — Или может он… Не такой и незнакомый?!

— Я просто… — голос девушки дрогнул.

— Галинор!!

Герцогиня Орибэльская зажмурилась.

В комнате воцарилась тишина. Густая и вязкая, как смола.

Когда Лоренц де Орибэль заговорил снова, его голос был тихим и чётким, и по мере его рассказа глаза Галинор распахивались всё шире и шире, а сама она не верила собственным ушам. Всё, во что герцогиня Орибэльская верила с детства, обернулось совсем другой стороной. Отец поведал, что великая любовь её брата Одилона была лишь расчётливым планом амбициозной камеристки их матери. Служанка вскружила голову молодому герцогу, да так, что тот намеревался взять её в жены, но позже узнал горькую правду: девица лишь хотела воспользоваться его статусом, чтобы выбиться в высший свет. Одилон был сломлен и отрёкся от титула.

— Твоя мать не хотела, чтобы ты росла без веры в любовь, поэтому эту грязь от тебя скрыли… — мрачно закончил отец.

После того дня Галинор перестала ходить в мастерскую и без остановки размышляла: вспоминала слова Майрина, действия, то, как он смотрел на неё… Всё пыталась представить Реннера таким же расчётливым и коварным. Вдруг он сам наколдовал тот свиток? Вдруг всё придумал и браслеты лишь бутафория? Она истязала себя сомнениями, мучилась ночами от кошмаров и никак не могла понять, чему верить: убеждениям, с которыми выросла, или же собственным глазам. Не могли же они её обманывать?!

Галинор вздохнула и оторвала взгляд от тарелки, огляделась по сторонам и тут увидела его: Майрин стоял у входа в столовую и озирался. Герцогиня тут же опустила глаза, чувствуя, как перехватило дыхание.

И в этот миг она поняла, что безумно соскучилась. Не по их занятиям, но по нему самому. По тому, как Майрин говорил, что думал, не скрывая эмоций: Галинор так и не смогла найти в его словах фальши, хотя так часто видела её на светских раутах. По тому, как самозабвенно он трудился над своими накопителями, пока она отрабатывала новое заклинание. По тому, как он смотрел на неё — не как на титулованную герцогиню, но как на простую девушку.

Галинор аккуратно подняла взгляд и заметила Реннера за столом напротив. Юный маг растерянно смотрел на приборы, разложенные перед собой, и герцогиня не смогла сдержать улыбку. Девушка отложила вилку и нож, взяла одной рукой бокал с водой, другую плавно опустила под стол и незаметно сделала пасс, тут же как ни в чём не бывало вернувшись к трапезе.

Когда она подняла глаза в следующий раз, их взгляды, наконец, столкнулись, и Галинор поняла ещё одно: она совершенно точно придёт сегодня на занятия.

Глава 4

* * *

Последние багровые листья отчаянно цеплялись за голые ветви деревьев. Воздух по утрам всё чаще наполнялся белёсой туманной дымкой, пряча от глаз иногда даже то, что было в нескольких шагах. Осень в Веридиане близилась к концу. Уже скоро в город придут глубокие холода, а землю покроет пушистое покрывало снега.

Галинор шла привычной тропой в учебный корпус. А точнее — на третий этаж, в уже знакомую мастерскую. Их занятия с Майрином стали для девушки ежедневной рутиной. Парень строго контролировал её успехи в магическом ремесле, ведь прежде, чем пробовать извлечь магию, нужно научиться куда более простым вещам.

Войдя в здание, герцогиня де Орибэль послала Реннеру сигнальный маячок — не зря же столько тренировалась! — а поднявшись на третий этаж, толкнула дверь, войдя уже без стука.

За прошедшие пару месяцев мастерская стала Галинор почти родной. Её уже не отталкивал землистый запах грозы, чувствовавшийся в комнате из-за магических вспышек; не пугали каменные стены, испещрённые трещинами и сколами из-за частых взрывов. Отнюдь, Галинор могла здесь успокоиться и выдохнуть: Майрин никогда не упрекал её, если она расслабляла спину, портя осанку, или вдруг слишком громко чихала. Он лишь бросал весёлый взгляд и дёргал уголком губ.

Галинор и сама повлияла на мастерскую. Помимо мягкого стула, тут появились небольшой столик для пищи, высокая вешалка для вещей, а ещё довольно большое кресло, в котором было невероятно удобно изучать свитки и рукописи. Майрин переменам сопротивлялся и упрямо отказывался колдовать вещи, но девушка стояла на своём: нельзя обходиться только одним столом и табуретом.

— Что изучаем сегодня? — поинтересовалась она, вешая тёплый бархатный плащ на крючок.

Галинор развернулась к парню и вопросительно подняла брови. Тот лишь хмыкнул, сделал мудрёный пасс руками и… исчез.

— Невидимость, — донёсся голос Майрина с того же места, и через пару мгновений юноша явился сам. — Заклинание непросто активировать — нужен точный контроль в запястье, но если сможешь, то более сложные будут нипочём.

Девушка коротко кивнула и приступила к уроку. Реннер объяснил, какое движение нужно сделать, и предложил сделать невидимым один из учебников на столе.

Спустя двадцать минут и бесчисленное количество попыток, злосчастная книга всё ещё была видна. Галинор чуть язык не высунула от усердия, но учебник никак не хотел исчезать.

— Да чтоб тебя! — топнула ногой она и прикусила губу от досады.

Майрин поднялся со своего места и подошёл к ней сзади. Девушка даже не успела обернуться, лишь почувствовала тепло его груди, прижавшейся к спине. Реннер осторожно, почти невесомо, коснулся её руки своей. Его пальцы, шершавые и тёплые, легли поверх её.

— Попробуй наложить заклинание, — мягко прозвучал голос парня почти у самого уха девушки. — Я посмотрю, что не так.

Галинор сглотнула, чувствуя, как к щекам подбирается жар, и сделала пасс в очередной раз.

— Вот оно что… Вот здесь, — он медленно провёл пальцами по её запястью. — Ты сгибаешь его слишком резко. Смотри, нужно вот так, — Реннер повёл её руку, исправляя ошибку. — Плавно, будто гладишь воду.

Тихий голос парня растекался тягучей патокой в сознании Галинор, а его тёплое дыхание легко щекотало шею, заставляя кожу покрываться мурашками. С каждым мгновением герцогиня де Орибэль всё больше теряла связь с реальностью. Ей мучительно хотелось закрыть глаза — голова кружилась всё сильнее и сильнее.

— Ясно? — голос Реннера звучал словно из-под толщи воды. Девушка коротко кивнула. — Тогда повтори.

Галинор сама не поняла, как смогла в точности воспроизвести движение Майрина, но учебник вдруг замерцал и растворился.

— Умница! — юноша коснулся её плеч и чуть сжал пальцами.

И в этот миг магия Майрина внутри девушки — то самое нечто у Галинор под кожей — будто вскипела. Она резко скользнула к пояснице, обожгла бедро, извиваясь, поднялась к животу и запульсировала внизу тугим жгучим узлом. Девушка охнула и схватилась за край стола.

— Гали…

— Прекрати сейчас же! — вспыхнула она, мигом отпрыгнув от парня. — Ты что творишь?!

Майрин оторопело моргнул:

— Хвалю. А что? Не нравится? Ну, не буду тогда.

— Я не про это! Твоя магия! Ты это специально?! Думаешь, раз окольцевал, — она демонстративно потрясла запястьем с браслетом. — Так всё можно?!

— Чего?! — лицо Реннера вытянулось. — Ты о чём?!

— Не прикидывайся невинным! — взвизгнула Галинор. — Обручил меня своей магией и смеешь… Непотребство устраивать?! Хотя, конечно, у тебя же даже «рин» в имени — «кольцо». Может, ты с детства знал, что тебе суждено нацепить на кого-то эти оковы?! А может, ты всё спланировал?! Наколдовал дурацкий свиток, прикинулся моей судьбой и стал соблазнять?! Точно! Ты же простолюдин! Что, решил с моей помощью в люди выбиться?!

Девушка тараторила и обвиняла Майрина, не в силах остановиться. В ушах шумело, жар внутри никак не спадал, и это до ужаса её пугало. Мысль, что эти ощущения — её собственные, совершенно не возникала в сознании. Она даже не заметила, как парень провёл рукой по дуге, и из ниоткуда, прямо над её головой, возникла небольшая тучка.

— Ну-ка остынь! — рыкнул Реннер.

И, прежде чем Галинор успела что-либо понять, на неё хлынула ледяная вода. В тот же миг все слова Галинор потонули в одном оглушительном, шипящем вздохе. Она замерла на месте, мокрая с ног до головы.

Майрин провёл рукой снова, и тёплый, сухой ветерок обдал девушку, вмиг высушивая её платье и волосы.

— А теперь послушай меня, — сказал парень с нажимом. — Во-первых, на древнем языке «рин» означает «звон». Ты-то, герцогиня, должна это знать, — с издёвкой выплюнул он. — Так что моё имя, если уж на то пошло, это «звонкий май» или «весенний звон», как тебе угодно.

Реннер сделал шаг вперёд и сверкнул глазами, всегда такими живыми и насмешливыми, но абсолютно тёмными и холодными сейчас. Галинор сжала кулаки, сдерживая желание отступить.

— Во-вторых, неизвлечённая магия подчиняется только тому, в чьём теле находится, иначе бы я не возился с тобой, чтобы вернуть себе свою! Я не планировал её лишаться! Это единственное, что у меня есть! Пока ты училась разбираться в реверансах и вилках, я оттачивал заклинания! Меня даже из приюта выгнали, потому что я там едва пожар не устроил, — Майрин горько усмехнулся. — Зато на вступительных наколдовал огненный шар такого размера, что не все выпускники Академии смогут! Думаешь, мне мастерская с небес свалилась?! — его голос дрогнул. — Я каждый год рискую её потерять, если не докажу делом, что она мне нужна!

Его слова вонзились в Галинор острее любого ножа. Она не задумывалась о том, через что прошёл Майрин. Каждый его неудачный эксперимент теперь казался не шалостью озорного парня, но отчаянной попыткой сохранить то немногое, что у него было. Раскаяние сдавило горло болезненным спазмом. Галинор вдохнула, но не успела ничего сказать. Юноша снова шагнул вперёд и чуть наклонился, приблизившись к её лицу.

— А в-третьих, я всё же думал, что за столько времени ты сможешь увидеть во мне не простолюдина, а просто человека, но ты так и осталась аристократичной неженкой, которая с такими слабыми способностями только и может, что ходить на балы да махать веером, — Реннер пренебрежительно скривился. — Не волнуйся, герцогиня, не опозоришь ты свою благородную семейку. Верни мне магию и можешь спокойно обручиться с каким-нибудь напомаженным индюком и нарожать ему толпу аристократичных детишек! Ты мне даром не нужна!

Хлёсткий удар прогремел в мастерской будто грозовой раскат. Ладонь Галинор пылала, а на щеке Реннера проступал ярко-алый след.

— Катись к Лукавому! — яростно прошипела девушка, чувствуя, как злые слёзы катятся по лицу.

Она кинулась к выходу, схватив на бегу плащ, и вылетела из мастерской, оглушительно хлопнув дверью.

* * *

Веридианская зима была снежной: весь город утопал в сугробах, отчего радостная детвора обожала играть на улицах в снежные бои. Территорию Академии покрывал защитный купол, не позволявший садовым дорожкам и фонтанам исчезнуть под белым покрывалом, но тропинку до озера всё-таки почему-то замело. Майрин шёл по ней, пустив перед собой маленький огненный шарик, который растапливал снег на пару шагов вперёд.

Ступив на берег, парень глубоко вздохнул, шумно выдохнул, выпустив изо рта большое облако пара, и поднял глаза к ясному голубому небу. Совсем такому же, как глаза у…

Реннер тряхнул головой: о Галинор он старался не думать.

После того вечера они с ней встретились лишь один раз: в тот самый день, когда она извлекла из себя магию Майрина и вернула ему. Девушка делала всё медленно, кусая губы от сосредоточенности… А Реннер, глядя на неё, поймал себя на мысли, что ему отчаянно хочется узнать их вкус. Ему вдруг стало совершенно безразлично, получится ли у Галинор вернуть ему силы. Лишь хотелось прижаться к ней и поцеловать… Глубоко в душе он даже надеялся, что ритуал сорвётся, но Реннер успел обучить девушку всему необходимому.

Когда всё закончилось, браслеты на их руках засияли мягким золотым светом и исчезли, оставив после себя лишь тонкую витиеватую линию на запястье.

— Полагаю, союз разорван, — сухо произнесла тогда Галинор. — Твоя драгоценная магия наконец у тебя. Более не смею отвлекать.

Она вышла из мастерской так быстро, что Майрин даже не успел ей ничего сказать. Он сотню раз успел пожалеть о грубых словах, что сказал тогда, задетый её реакцией, но исправить уже ничего не мог. Реннер вспоминал, с каким азартом и неподдельным интересом Галинор изучала новые заклятья, и понимал, что сам ошибся в суждениях. Просто они выросли в разных мирах, и то, что было доступно одному, было совершенно недосягаемо для другого.

Майрин ещё немного постоял у озера, пока не почувствовал, как что-то прохладное скользнуло вверх по рёбрам и легло на плечи, овившись вокруг шеи воротником. Реннер чуть повёл ими, списав всё на износившийся плащ, уже не защищавший от холода, и зашагал в сторону кампуса.

* * *

Галинор ворочалась в кровати и не могла перестать думать о Майрине. С того злополучного дня прошло уже почти три месяца, но в памяти то и дело возникали тёмные как ночь глаза Реннера.

Девушка уже сбилась со счёта, сколько раз просыпалась, чувствуя прикосновения тёплых рук во сне. Они вели по бёдрам, ласкали живот, сжимали в объятиях… Касались нежно и горячо, разгоняя жар по коже. Вот и сейчас, разбуженная таким сном, Галинор никак не могла успокоиться и заснуть: сердце билось где-то в горле, а тело пылало, ещё не забывшее сновидение. Она осторожно скользнула ладонью к самой горящей точке и тут же, едва дотронувшись, выгнулась, прикрыв глаза и закусив губу. Галинор судорожно вцепилась в простыню и глубоко задышала, пытаясь прийти в себя от сладостного чувства, резко захватившего сознание.

— Что же ты со мной сделал... — простонала она тихо.

Словно в ответ, под кожей что-то заёрзало, свернулось в клубок где-то в груди и загрело приятным теплом. Галинор резко распахнула глаза и села в постели, приложив руку к солнечному сплетению.

— Невозможно! — прошептала она, но ощущения её не обманывали.

Магия Майрина была по-прежнему с ней.

* * *

Галинор неслась по лестнице на третий этаж, совершенно забыв о грациозности и манерах. Она только что была у директора, к которому всё-таки решилась подойти, и то, что рассказал ей седовласый маг про узы родственных душ, потрясло её.

Девушка стремительно влетела в мастерскую и огляделась: Майрина не было, лишь утренние солнечные зайчики прыгали на стенах.

— Чтоб тебя! — выдохнула она и кинулась к шкафу со свитками. Тому самому, на который её отбросило в первый визит. — И где теперь его искать?

— Кого его? — прозвучало откуда-то сзади, и Галинор чуть не подпрыгнула. Она обернулась, прищурилась и сделала пасс рукой, развеивая заклинание: у стола тут же замерцал силуэт, и через пару мгновений на его месте явился Реннер.

— Надо же, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. — Сама научилась или помог кто?

— Где свиток? — пропустив вопрос мимо ушей, спросила девушка. — Тот, из запретной секции. Дай его мне!

Майрин нахмурился, но достал свиток из-за пазухи и протянул ей. Галинор стремительно подошла и выхватила рукопись из его пальцев. Она забегала глазами по витиеватым строчкам, наконец-то осознавая, что всё это время они толковали написанное совершенно неверно.

«Да будет ведомо: не ужиться магии вне тела хозяина своего, но коли смогла она найти покой в другой душе, то союз этот судьбой предначертан. И да явятся златые оковы на руках родственных душ, и да падут они, когда воцарится баланс магический, ибо ждать отныне сердцам начала нового в мире и согласии».

— Говоришь, заклинания оттачивал, пока я вилки держала?! — её голос звенел. — Стоило бы книжки почитать, чтобы древние тексты понимать правильно!

Галинор сжала кулаки и принялась молотить ими парня.

— Ты полный, абсолютный, самый настоящий идиот! Просто безмозглый кретин!

Одним резким движением Майрин поймал её руки, схватив за запястья, и сделал шаг вперёд, прижимая девушку своим телом к краю стола. Та сдавленно пискнула.

— Ещё одно слово… — процедил Реннер. — И туча с ледяным дождём тебе покажется мелочью! Успокойся!

От ощущения крепкого тела, прижавшегося к её собственному, у Галинор застрял воздух в горле.

— А теперь медленно говори, — уже ровно произнёс Майрин. — Что значит «понимать правильно»?

— Браслеты, — выдохнула герцогиня. — Они пропали не потому, что я вернула тебе магию… Суть баланса, чтобы у каждого из нас была магия другого. Твоя до сих пор у меня… А у тебя теперь часть моей… И это значит…

Девушка замялась, чувствуя, как жар снова поднимается к щекам.

— И это значит?.. — тон юноши смягчился.

— Что союз не разорван… — едва слышно прошептала Галинор, не в силах оторвать взгляд от карих глаз напротив.

На несколько мгновений на мастерскую опустилась тишина, прерывавшаяся только тихим звуком их дыхания. На губах Майрина заиграла лёгкая грустная улыбка.

— А ты против?

У Галинор вырвался судорожный вздох. Внутри творилось безумие: сердце рвалось из груди, словно пойманная в клетку птица; жар окутывал всё тело, а внизу живота так мучительно тянуло, что казалось, отпусти её Майрин сейчас, она сама в него вцепится.

Герцогиня де Орибэль сглотнула и легко мотнула головой:

— Нет.

Майрин тут же выпустил запястья Галинор, бережно обхватывая ладонями её лицо, и притянул к себе. Его губы нашли её мгновенно: Реннер целовал жарко, жаждуще, будто хотел выпить её всю до остатка. И Галинор ему отвечала. Отвечала на каждое движение, прижималась сильнее, путалась тонкими пальцами в его волосах, хваталась за потёртый камзол… Лишь бы чувствовать Майрина, лишь бы быть с ним.

Одним пассом Реннер смел со стола всё, что там было, и рывком усадил девушку сверху. Она тут же обхватила коленями его пояс, вцепилась пальцами в воротник и потянула за собой, отклоняясь назад. Она позволила Майрину сделать всё, что ей так часто приходило во снах, и позволила себе насладиться каждым касанием. Галинор изгибалась навстречу, подставляла шею горячим юношеским губам, кусала свои, не в силах сдержать переполнявших эмоций. И ей было и сладостно, и страшно, и до невозможности хорошо. И было совершенно неважно, из каких они семей. Всё, что имело смысл — его губы на её, тёплые пальцы, сплетённые с её собственными, и его магия под кожей, наконец-то обрётшая покой.

Когда они смогли оторваться друг от друга, запыхавшиеся и разомлевшие, Майрин подхватил Галинор на руки и опустился на кресло, усадив её к себе на колени.

— Для той, кого назвали «серебряным инеем», ты слишком горяча, душа моя, — мурлыкнул он, зарываясь носом в её волосы.

— Просто меня судьба связала с «весенним звоном», — улыбнулась девушка. — Вот и растаяла.

Майрин тихо засмеялся. И его смех показался Галинор переливчатой трелью весенней капели, что вот-вот должна была прийти в Веридиан.

* * *

Майрин Реннер кашлял, размахивая ладонью перед лицом, и пытался вдохнуть чистый воздух. Сизая дымка обвилась вокруг юного двадцатидвухлетнего мага плотным облаком.

— Аккуратнее, милый! — раздался мягкий голос в паре шагов от него, а затем в его новой мастерской задул лёгкий тёплый ветерок, развеивая неудачный результат эксперимента.

Реннер посмотрел на свою невесту и благодарно улыбнулся.

За три года, что они с Галинор были вместе, произошло много всего. Магические накопители, которые Майрин всё-таки смог создать благодаря её магии внутри, снискали невиданную славу, отчего в Веридиан рекой текли те, кто хотел наконец-то обрести свою силу.

Самый первый образец, конечно же, был вручён Бронту, который теперь постепенно осваивал самые простые заклинания.

Но главное — Галинор отплатила за уроки Реннера, обучив того всем аристократическим премудростям, которые знала сама. Да так, что герцог Орибэльский смиренно поджал губы и хоть и неохотно, но благословил их союз.

А их историю они записали на свитке и оставили в разрешённой секции библиотеки Академии. Чтобы если вдруг судьба сведёт двух таких же непохожих людей, то им хотя бы не пришлось нарушать правила.

Ведь новое начало, что обещано союзом родственных душ, должно быть в мире и согласии.