Состязание

Глава 1

— Государь, империя Шан-Ти стягивает войска к границам Кафры.

— Это еще ничего не значит. Они уже лет с тысячу пытаются оттягать этот лакомый кусок и столько же лет получают по зубам. Кафра - крепкий орешек.

— Боюсь, что в этот раз шантийцы придумали для него особые щипцы и собираются расколоть. Ложа Наблюдателей докладывает, что там замечены серьезные возмущения и даже искажения Потоков. Они тащат к границе какой-то из своих священных артефактов.

— Что мы о них знаем?

— Крайне мало, государь. Ни одному из наших осведомителей не удалось подойти близко к Храму одиннадцати реликвий. Маги не справляются с искажённой энергией, а неодаренные видят только внешнее. Инородцев же в сам храм не пускают. Утверждают, что его охраняет всевидящий дракон, читающий в душах всех приходящих.

— Дракон - это интересно! И это может стать решением.

— Ваше величество, это же всего лишь легенда! Наверняка там просто сидят вышколенные маги...

— Мой отец утверждал, что столь постоянные, не меняющиеся веками легенды указывают на одно - на правду. Вы ведь не собираетесь отрицать существование драконов в принципе? Как-никак, вы видели их в Гьятте.

Министр пожал плечами и ничего не ответил. Император еще молод и во все верит. Мало ли какие фокусы могли показывать горцы ради собственной выгоды.

— Можете быть свободны, лорд Каринг. Я должен обдумать эту ситуацию.

Как только граф Каринг покинул кабинет, император коснулся аметистовой сферы на подставке, и в дверях возник невысокий черноволосый мужчина в форме лейтенанта гвардии. Мундир сидел на нем, как на корове седло, впрочем, как и камзолы, и другое строгое одеяние. Заместитель главы имперской разведки, по слухам, полжизни прожил где-то в Беллудже и носил просторные шаровары и некое подобие халата. Так и привык.

— Кто из постоянно ведущих дела с Кафрой сейчас в столице? Меня интересуют только те, кому доверяет и противоположная сторона, и ваше ведомство.

— Мэтр Галье и господин Альтисс точно в городе. Рилан Альтисс совсем недавно вернулся из-за гор и даже привез с собой толмача.

— Доставьте их во дворец под каким-нибудь благовидным предлогом. Мне необходимо понять, что сейчас происходит у соседей. И еще. Подробный доклад Ложи Наблюдателей по Шантийскому вопросу мне на стол. На ту же аудиенцию доставьте самого чувствительного из "нюхачей", мне нужно понять, что умеют кафрийцы.

— Будет сделано.

— Это не все. Отзовите из столицы Шань-Ти одного из ваших людей, как можно скорее. Хоть Коротким переходом пусть возвращается, назад мы его посылать не будем. И сразу же по прибытии предъявите его "нюхачам". Задача - определить магическое влияние чужих артефактов и искаженных потоков. Если они вытащили одну из Одиннадцати реликвий, это не могло не оставить след. И... принесите мне самый полный сборник легенд Шань-Ти. Не удивляйтесь, иногда в них попадаются очень ценные подсказки.

Император до вечера просидел над толстенным фолиантом, перечитывая знакомые с детства шантийские легенды и сказки. Разумеется, одиннадцать реликвий, только три из которых назывались по имени, были подарены богами древнему властителю Ю Эру, собравшему под своей рукой разрозненные земли востока и подарившему империи тысячу лет мира и процветания. Все это произошло в незапамятные времена, когда "по ту сторону гор и людей-то не было". Шантийцы традиционно считали себя самыми цивилизованными во все эпохи. Жезл Седого грома подарила великому завоевателю сама лучезарная Си, спустившись с небес. Раковину Утооры, странной богини- отшельницы, для него украл сын. Лу Чиань, ради которой боги совершали безумства, силясь завоевать сердце Несущей победу, подарила императору свой Зонт. Упоминалось, что вращением этого незамысловатого предмета управляются мысли и чувства простых смертных. Остальные дарители, как и свойства их реликвий, не назывались даже косвенно. С тех времен Рассветная империя стояла неколебимо и ни разу не была побеждена. Ее границы несколько изменились, но меньше, чем при великом Ю Эре, страна не стала.

Дракон же, хранящий реликвии, появился в легендах значительно позже, уже при второй династии. Говорилось, что волшебный зверь прикипел сердцем к спасшей его девушке, оказавшейся приближенной дочери императора, да так и остался среди людей. За возможность видеть ее каждый день дракон расплатился службой. Хитрые шантийские законники составили договор так, что глупый зверь навечно попал в рабство к храмовникам. Но когда один из амбициозных властителей Шан-Ти приказал ему выступить вместе с войском и сжечь армию соседнего государства, не пожелавшего покориться, дракон отказался, указав на договор. Он ведь обязан только охранять реликвии, а на них пока никто не посягал. Вот на счет войн там ничего не значилось, посему император отправился в поход с тем, что имел - и едва унес ноги. Судя по всему, это была одна из первых попыток присоединить упрямую Кафру. Упоминание неприступных гор и странных магов, которым прислуживали сами камни, лишнее тому свидетельство. У кафрийцев в ходу и сейчас сильно отличающееся от всего известного волшебство, более всего похожее на управление силами земли и гор. С огнем они не дружат, воды боятся, а воздух считают уделом сильнейших. Более того, у соседей процветали искусства боя, вовсе не опирающиеся ни на какую магию, но от этого не менее смертоносные. Правители их учились сызмальства всему, что могли усвоить, а на трон садился самый способный - после троекратных испытаний. Может, поэтому Кафра и стояла до сих пор, точно крепость? А на счет дракона нужно будет спросить у гьяттского князя, он со своими помощниками что-нибудь да раскопает...

Торговцы, польщенные приглашением во дворец, готовы были рассказать о чем угодно и на подробности не скупились. Что покупают кафрийцы, что продают, какой монетой платят и о чем спрашивают заезжих гостей. Самым интересным оказалось одно упомянутое вскользь событие: правитель Кафры, восседавший на Заоблачном троне последние полсотни лет, решил передать бразды правления молодому и сильному последователю, но результатов даже первого этапа отбора не дождался - умер. В народе это считалось очень плохим предзнаменованием. Состязания продолжились, но Слова для гор и земли новому государю придется узнавать самому. Сейчас Кафра - как человек на тонком льду: ни уверенности, ни опоры, и жизнь ее в опасности. У почившего царя осталось восемь наследников, шестеро из которых проходят испытание. Может, боги смилостивятся, и кто-то из них услышит нужное и дойдет до конца.

Стал понятен выбранный Рассветной империей момент, и с шантийцами нельзя было не согласиться. Трон Кафры пуст, все с азартом наблюдают за претендентами, самое время подловить несколько отвлекшегося и растерявшегося неудобного соседа. Еще бы понять, что им там нужно?

Ложа Наблюдателей утверждала, что по территории Шан-Ти прокатываются волны возмущений Потоков, эпицентром которых является столица. Люди их не замечают, однако агенты передают, что поведение простых обывателей меняется. То все становятся невероятно дружелюбны и щедры, то внезапно начинают подозревать всех и каждого, то массово отправляются в храмы молиться и исповедоваться, то толпы юношей в едином порыве штурмуют армейские вербовочные конторы... Маги Ложи считали, что в Храме кто-то умело приводил в действие артефакты, добиваясь нужного эффекта. Последним достижением стало крайнее народное воодушевление: все чуть не плясали от радости, причина которой совершенно никого не волновала. Находящийся в столице человек сообщил, что при массовом стечении людей из ворот Храма выехала закрытая темной тканью большая повозка, охраняемая отборной монашеской стражей. За религиозными песнопениями проступал чей-то недовольный рык, а земля ощутимо вздрагивала, но этого никто не замечал. Эскорт проследовал к императорскому дворцу и далее, по дорогам - к границе, во главе многотысячного войска.

Вернувшийся из шантийской столицы маг выглядел, мягко говоря, плохо. Краше в гроб кладут. На императора он смотрел, как на избавителя и благодетеля, особенно, когда услышал, что возвращаться на восток не придется. Влияние чуждых, выворачивающих привычный ход Потоков, энергий видно было и без "нюхача". Разумеется, потом человек Ложи составит подробный отчет, а пока его величество приказал отправить разведчика на срочное лечение. Тем более ничего нового он не добавил к уже рассказанному.

Рикарт шел по коридору, привычно не замечая телохранителей и мастера Щитов с помощниками, сопровождавших его от дверей до дверей. Самый важный вопрос так и не получил ответа: что шантийцам понадобилось у небогатых соседей? Не горы же, и не узкие, не слишком плодородные долины. Значит, желаемое не лежит на поверхности. Интересно, кто из ныне живущих кафрийцев знает, что нужно императору Рассветной страны и почему? А если он получит этот веками вожделеемый приз, как это скажется на остальных соседях и на мире в целом? Льоффы - Стражи со времен катастрофы, а про шантийских императоров ничего такого сообщалось.

От размышлений государя оторвал мягко засиявший аметистовый шар: кто-то пришел отчитаться о выполненном поручении.

— Что нашли интересного, милорд Гральдин?

Тот одернул вечно мешающий мундир.

— Да почти ничего, ваше величество. Нюхач четко определил следы влияния грубой силы, точнее, сочетания сил. На кафрийцах это почти не сказалось, а вот наш разведчик просто увешан магическими "крючками". Подавление воли, вытягивание силы - по капле, но постоянно. Безразличие к собственной жизни, необъяснимые страхи, взаимоисключающие желания... Как он жив-то остался, не знаю. А вот эти купцы нас заинтересовали. Даже толмач у них какой-то особенный, не заметили? Благообразен, точно жрец или профессор академии, и умиротворен, как монах в великий праздник. Слушает и помалкивает, а глаза-то цепкие! Когда они покинули зал для аудиенций, он спросил одного из наших сопровождающих, возможно ли найти в столице некоего человека. Сказал, что учился у него языку, а еще считает его своим благодетелем. Мы попытались узнать имя, но вы же знаете, как эти горцы искажают наши звуки. Получилось что-то вроде Гааяд Арр.

Монарх сощурился, сосредоточенно собирая в уме детали мозаики.

— Кажется, я знаю, кого он имел в виду. «Попробуем раскрутить еще и эту ниточку», —император что-то быстро написал на листке простой белой бумаги, запечатал специальной печатью и передал собеседнику. - Доставьте в Академию, мастеру Гайдиару. Завтра мне этого толмача достаньте хоть из-под земли. Скажем, к полудню, в Хрустальную шкатулку.

Лорд Гральдин пожал плечами, но никаких вопросов не задал. Ему приходилось уже наблюдать работу императорской интуиции и ее плоды. Иногда государь обращал внимание на то, что и в голову не приходило матерым разведчикам и зубастым аналитикам, и оказывался прав.

К вечеру следующего дня государь вполне сложил для себя "кафрийскую головоломку". Страна сейчас наиболее уязвима. Передача власти невозможна - во всяком случае так, как требует многовековая традиция. Благословить на царство и открыть те тайны, что положено знать лишь правителю, может теперь только У-ман, Серебряный старец, Учитель Учителей. А его еще пойди найди в горах... Разве что сам почувствует и объявится в столице, бывало такое. Кроме того, среди проходящих испытание трое - девушки, и если одна из них поднимется на трон, то не видать Кафре спокойствия. Армия не примет, родовитые не поймут, свои же братья отравят в первые месяцы, и что, начинать сначала? Беспокойство это не праздное, средняя дочь почившего правителя ни в чем не уступает главному претенденту на престол, единокровному старшему брату, идет вровень. Там, где царевич берет силой, девица обходится умом и осторожностью. А еще ее учили самые разные учителя, не только местные мудрецы и маги, были и из-за гор гости. Предотвратить смуту и противостояние можно только одним способом - выдать девицу замуж, да не за кого попало, а за ровню. Беда только, что в стране ровни ей нет, не за родного же брата...

Разумеется, шантийцы выжидали именно этот момент, ведь в сторону границы будут смотреть только воины на заставах, а их заморочить несложно. Государь знал слово, делавшее рубежи неприступными, а кто скажет это слово сейчас?! Что хитроумным соседям нужно от маленькой Кафры, наверняка, опять же, знал лишь правитель, да его учитель, да Серебряный старец. Теперь только он и знает. А в народе давным-давно слух ходит, что спрятана где-то в горах, за линией снегов, двенадцатая реликвия шантийских богов. Обещал ее ветреный Шо Линь, покровитель путешественников, торговцев и игроков, императору Рассветной страны, а подарил своей земной возлюбленной, простой охотнице. Поговаривают, Серебряный старец ей правнуком приходится, а сама она по сей день жива и ничуть не состарилась...

Если шантийцы доберутся до реликвии, то их император получит, как минимум, две вещи: вечную жизнь и прямой выход к границам Империи. Придется держать там армию, менять привычные торговые пути, искать магов, способных противостоять этим их древним артефактам... Не проще ли придумать нечто такое, что поможет сохранить в целости маленького упрямого соседа и как-то отвадить шантийцев, хотя бы на время?

— Скажите, мастер, вы хоть какой-нибудь выход из этой ситуации видите? — спросил его величество своего бывшего наставника.

Ваюмн задумался ненадолго, сдвинув брови, и кристаллы на его лбу изменили рисунок.

— Вижу, государь. Но вам он не понравится. И еще, я боюсь, что за оставшееся до последнего испытания время мы ничего иного не придумаем.

— Полагаете, шантийцы подойдут к границам именно к этой дате?

— Да, им ведь совершенно не нужен кто-то на соседском троне, прошедший полное посвящение. Выгоднее всего вторгнуться, пока царь не совсем еще... готов.

— Пожалуй, разумнее и не придумаешь. Или они спихнут с престола царевича, или...

— Предложат ему сделку. Женят императорского сына на удачливой претендентке, и получат все, что хотят, а потом проглотят и его вместе со страной. Мы можем, увы, только...

— Опередить. Вы ведь имели в виду династический брак, мастер? — его величество смотрел мрачнее некуда, шторм во плоти - не иначе.

— Вы видите иной способ быстро и надежно помешать шантийским замыслам?

— Нет... но... Ирриор женат, Аргель женат, а Кимлан не та кандидатура, к тому же бесплоден. Остается сделать это самому. Собственно, почему нет? Гилис уже десять лет, как упокоили великие волны...

— Не пожалеете потом, ваше величество? Это ведь не скромная леди из древнего рода, там совсем иные обычаи и привычки.

— Ничего, мастер, вы мне поможете. Осталось придумать, как это все устроить.

— Помните, что сказал мой кафрийский ученик? На последние два испытания может прийти любой, не спрашивая позволения, горы не допустят ничего противозаконного. А если явитесь вы, с малой свитой, предварительно предупредив через посольство, еще и окажете царской семье особую честь.

— Интересно, почему то же самое не делают шантийцы? Им же там два шага ступить без всяких Коротких переходов.

— Видимо, горы не пускают, — с улыбкой развел руками ваюмн, — а скорее всего, передача власти всегда проходила традиционно, и у них не было возможности.

До предпоследнего испытания претендентов оставалось два дня, и дипломатическая машина на пару с разведкой не знала ни сна, ни покоя. Необходимое согласие было получено, мастер Гайдиар открыл императорскому кортежу портал на Посольскую площадь горной Элхасы, и государь устремился навстречу неизвестности, полагая, что действует на благо Империи. На счет блага он угадал, а про личное не думал, за что, возможно, и был вознагражден хитроумной судьбой.

На сидящих в ложе для особых гостей имперцев никто внимания не обращал. Какие гости, если на арене решается судьба будущего? Это более чем устраивало Рикарта, который с первых же минут пребывания в Элхасе чувствовал себя крайне неуютно. Магия здесь была особенной, мало похожей на известные ему чары земли, камней и недр. Все потоки были очень сильными, древними и поддерживались самими горами вокруг. Воздушная стихия ощущалась младшей робкой сестрой горного волшебства, а огонь и вода казались едва прирученными, плохо отзывающимися на обращенные к ним заклятия. Его величеству мерещилось, что он заперт в тесном каменном мешке, в котором едва можно дышать. Если бы не близость озера, в стародавние времена бывшего ледником, пришлось бы и вовсе туго, но Льофф всегда сумеет договориться с родной стихией. Живая чистая вода, принимавшая в себя струи сотен родников и дававшая начало бурной речке, помогала привыкнуть к чужим потокам, смягчала их тяжесть и делала более сговорчивыми.

Первую часть турнира Рикарт попросту пропустил, полностью сосредоточившись на том, чтобы уравновесить внутренние и внешние силы. Он вернулся к происходящему только когда глашатай объявил соревнования в красноречии. Тут было, чем заинтересоваться, и его величество превратился в слух. Первые двое претендентов его посмешили. Небольшого роста девушка пыталась сказать так много, что постоянно путалась и трещала, как сорока. Высокий и очень массивный воин оказался и вовсе не мастером говорить, ограничившись тремя рублеными предложениями и кучей междометий. Это состязание явно было для него мукой мученической, но поражение он принял мужественно, как и положено воину. Вторая пара была явно сильнее, но тоже ничем особенным Рикарта не удивила. Такие речи о том, зачем нужна власть и в чем она опасна, они с сестрой и братьями запросто составляли еще подростками. Наконец, объявили сильнейших: старшего сына ушедшего к следующему воплощению правителя, царевича Тизара Ву и его сестру, Эр-Мэй Лаэ. "Свет любящих глаз", перевел стоящий за плечом ваюмн. Красиво, подумал Рикарт, и очень необычно. Мастер, точно услышав его мысли, пояснил:

— Совершенно нецарский выбор. Тут принято называть детей более громкими именами. Имя маленькой царевны можно перевести как "разящая молния", а соперник Эр-Мэй зовется "Опорой народа". Видимо, почивший правитель очень любил мать этой девушки и... не хотел для нее своей участи.

— Но она, похоже, не согласна. И, как я вижу, победила в этом конкурсе своего брата. Смотрите, мастер, восемь из девяти судей подняли белые таблички!

Далее следовало состязание в воинских искусствах, значившихся, как поражение цели, отражение удара и боевой танец. Тут все были приблизительно равны — из ростового лука девушки стреляли на удивление хорошо, магические атаки отражали четко, как по нотам, только царевна с необычным именем применяла более широкий набор чар, и некоторые из них были в ходу в Империи. Боевой танец, оказавшийся сражением на легких копьях, ожидаемо выиграл силач, лишь ненамного опередив главного претендента на трон. Эр-Мэй по сумме трех состязаний шла вровень с братом, остальные безнадежно отстали, и решающее сражение должно было произойти между ними. Судьи поклонились царским отпрыскам, те отвесили ответный поклон и отправились вокруг арены - в знак уважения публике. Эр-Мэй шла крайней, ближе всего к трибунам. Зрители видели ее усталое лицо и приветливую улыбку без тени высокомерия. Ее братья и сестры к сидящим на трибунах и вовсе головы не повернули. Вот они поравнялись с гостевыми ложами, и Рикарт поймал взгляд темных, как сливы, глаз. Показалось, или алмазная твердость и уверенность на секунду сменились любопытством и легким кокетством? И губы дернулись, скрывая не положенную по этикету улыбку?

Вечером венценосные гости ужинали в покоях царевича Тизара Ву. Как старшему в роду, ему надлежало оказать положенное гостеприимство всем, кто почтил присутствием состязания. Мелкие сопредельные князья быстро почувствовали себя не в своей тарелке и удалились под благовидными предлогами, оставив наследника Кафры и императора Льоффа наедине.

— Завтра Эр-Мэй выиграет, дорогой сосед, и шантийцы вторгнутся в мою страну через три перевала. Я знаю, что в крепостях уже нет ни одного моего воина, только зачарованные шантийские куклы. Если бы не эта опасность, я бы первый преклонил перед нею колено и назвал царицей и избранницей гор. Она уравновешеннее, тоньше и осторожнее меня. Она выигрывает в стратегических играх три партии из пяти, прекрасно разбирается в людях и магически сильнее меня...

— Предложите ей пост первого советника.

— Я сделал это еще до состязаний, пообещал почти царские привилегии. Она отказала. Эр-Мэй хочет быть только первой. Только на троне. Повторяю, я бы легко смирился, но не мои братья. Они никогда не склонятся перед женщиной. А Серебряный старец, скорее всего, просто не явится на обряд, такое уже было. И все будет зря...

— А если я попрошу у моего высокого соседа руки его сестры? - улыбнулся император.

— Не шутите этим. Такие слова или надо подтверждать делом, или они будут приняты за оскорбление.

— И в мыслях не было шутить. Я хочу, чтобы Эр-Мэй Лаэ стала моей женой. Императрицей. Правильно ли будет заявить о моих намерениях перед завтрашними состязаниями?

— Это лучшее время. Вы абсолютно уверены, о мой высокий сосед?

— Разумеется. Только согласится ли ваша сестра?

— Вы плохо знаете наши обычаи, хотя это, скорее, семейная примета. Если отказать первому жениху, второго можно и не дождаться. Примером тому сестра моего отца и его тетки. По сей день ждут. Низкородные не посмеют посвататься к особам такого положения, а высокородным князьям следует отказывать осторожнее, особенно, когда есть сестры и племянницы- младше, красивее и сговорчивее.

В галереях и переходах дворца можно было запутаться, но имперцев провожали воины из свиты царевича. Когда они низко склонились перед идущей навстречу девушкой в строгом наглухо закрытом платье вишневого шёлка, Рикарт снова встретился со знакомым темно-сливовым взглядом. Эр-Мэй казалась хрупкой и нежной без доспехов, но его величество помнил, что эта юная леди — опытный и стойкий воин, на равных соперничающий с мужчинами.

Царевна не опустила взгляд, лишь загадочно улыбнулась и кивнула в ответ на положенные по этикетку слова.

— Я много слышала о вас, император. Я думала, что государь северных варваров должен быть огромен и ужасен, точно горный тигр или пещерный медведь. Рада, что ошиблась.

—Я тоже много слышал о правителях Кафры, но лишний раз убедился в правоте древней мудрости, что сотня рассказов не заменит одного пристального взгляда.

— Мы вас разочаровали? — глаза царевны смеялись.

— Вы меня поразили. Ваш брат и главный соперник удивил и заставил задуматься.

— Об остальных я и спрашивать не буду. Ответите на один мой вопрос? — а она ведь заинтересована, и не на шутку!

— Если буду в силах. Увы, я не всезнающ, - сделал печальное лицо Рикарт.

— Говорят, в вашей империи есть море...

— Можно сказать и так. Моря и океаны просто есть, а у моей империи есть к ним выход. И на юге, и на севере, и на востоке.

— Я бы хотела увидеть все своими глазами...

— Пожалуй, я знаю, как вам помочь, ваше высочество.

— Вы пришлёте мне огромный хрустальный ящик с рыбами? Напрасный труд, и рыб жалко.

— Прошу вас, подождите до завтра. Всему свое время, не так ли?

— Так. И у меня будет возможность узнать не только о море, но и о том, как умеет держать обещания император северных варваров.

Весь вечер и ночь Рикарт обдумывал уже, казалось бы, решенный шаг и все более убеждался, что упускать такую императрицу было бы ужасной ошибкой. Эр-Мэй ему нравилась, в ней чувствовался острый ум и любознательность, так похожая на его собственную. Царевна не была красива по имперским меркам, зато экзотична, точно тропическая бабочка или, скорее, редкая кошка, живущая вольно в горах. Опасный хищник, но при правильном поведении — преданный друг не хуже собаки и верный союзник до самой смерти.

Утром все получилось, как задумано. Не ожидал его величество только одного: что так упорно шедшая к престолу Кафры царевна согласится на замужество горячо и сразу. Он не стал спрашивать, почему, думалось, невеста недолго выбирала между горной, замкнутой Кафрой, знакомой до последнего камня, и целым миром по ту сторону хребта.

Будто подгадав момент, чтобы испортить радость и Эр-Мэй, и её брату, теперь уже признанному хозяину трона, примчался гонец с границы. Шантийские войска стояли у порога, а защиты не было. Испуганный юноша рассказывал, что ультиматум в чёрном лаковом чехле жег ему руки, что отдававший его офицер был надменен и грозен, подобно божеству неизбежного возмездия, а среди порядков закованной в броню пехоты танцевали хищные огненные призраки и привязанные алмазными цепями чудовища. Эр-Мэй вынуждена была оставить и жениха, и подготовку к свадьбе — того требовали обстоятельства. Она отправилась на военный совет, А Рикарт со своими приближенными остался ждать известий.

Разумеется, Кафре предлагали добровольно сложить оружие — тогда мирные жители не пострадают. Конечно же, царевич обязан был принести на золотом блюде Ожерелье Шо Линя, а в качестве гарантий вечного подчинения немедленно выдать замуж царицу Эр-Мэй Лао за третьего сына императора Шан-Ти. Ну и ещё штук двадцать требований, касающихся армии, магов и сокровищ страны. Сроку для принятия решений давалось два дня, в противном случае воины Шан-Ти все возьмут сами, а в домах жителей и царедворцев будут хозяйничать призраки и духи. Упрямая Кафра исчезнет с карт, появится новая провинция Рассветной империи.

Когда Эр-Мэй рассказала о требованиях шантийцев жениху, Рикарт сразу заметил несоответствие. Шпион не дождался последнего дня состязаний, решив, что судьба престола решена, и царевна ни за что не уступит его брату. И о том, что Эр-Мэй уже просватана, лазутчик тоже не знал. Можно было бы выиграть время, попытавшись начать переговоры, отчаянно торгуясь и используя все уловки, придуманные дипломатами. В столице ждали Серебряного старца, а он все не появлялся. Тизар нервничал, часы утекали, и никто ничего не предпринимал. В конце концов, царевна и ее венценосный жених предложили себя в качестве переговорщиков. Его свежеиспеченному величеству не стоило беспокоиться о том, что они не успеют к сроку. Ответ будет доставлен вовремя, несмотря на расстояние до границы.

Разумеется, вся свита отговаривала отчаянного императора от этой авантюры. Разумеется, Рикарт и не подумал к ней прислушаться. Овладевший им веселый азарт заставлял действовать быстрее, интуиция не предупреждала ни о чем опасном, а взгляд невесты, полный восхищения и надежды, делал его сильнее. Эр-Мэй не восторженная имперская барышня, чтобы верить словам, она обдумала и просчитала все шансы и полностью полагалась на успех опытного и умного союзника, каковым и был ее жених. Эта девушка точно знала, что делает.

Посланцы Кафры появились в указанном месте точно в срок, но никто не увидел, как они переходят перевал. Жалких два десятка человек, судя по всему, изнеженных царедворцев. Только пара высоких воинов в скромных плащах с капюшонами вызвала уважение у шантийцев, да и про тех решили, что они всего лишь телохранители вон того, главного, в богатом шлеме с серебряным забралом. Странно, вроде царевич должен быть выше и шире в плечах, хотя, кто их знает, этих горных дикарей. Снежные барсы не крупнее тигров, но тоже весьма опасны.

Шантийский полководец принял из рук кафрийского посланника черный лакированный футляр с золотыми кистями, аккуратно извлек свиток и углубился в чтение. С каждой строчкой выражение его лица становилось все более раздраженным и недовольным.

— Ваш царевич вообразил, что вот этим наглым враньем он сохранит себе трон и страну?! Нам абсолютно точно известно, что он не мог выиграть состязания! И что за бред тут написан о помолвке его сестры? Хотя его бывшее высочество, наверное, от страха перепутал своих сестер. Долго ли, в таком-то курятнике.

— Я рекомендую господину генералу допросить доверенных осведомителей, как прошел последний день состязаний, - абсолютно ровным голосом произнесла царевна. Закрытый шлем приглушал и искажал голос, и понять, кто говорит, юноша или девушка, было практически невозможно. - Я вижу, что вам предоставили неполные сведения.

— Не морочьте мне голову, все там было ясно еще позавчера.

— Все ли? Господин генерал уверен? Мне приходилось читать и слышать, что солнцеликий император Рассветной страны не прощает поспешных решений и нелепых ошибок.

— С чего это ты обо мне печешься, юнец. У меня нет повода не доверять моим людям. Они поклялись на крови говорить только правду.

— Разве я сказал, что лазутчики лгут? Я сказал, что им не известна вся правда. Великий Цзао Ли говорил, что мир меняется каждое мгновение. А уж за сутки могло произойти много всякого, в том числе и того, на что вы не рассчитывали.

— Заткнись, дикарь, не тебе поучать победоносного генерала Мон Шу! — гаркнул здоровенный амбал, стоявший за плечом сановного шантийца.

— Не вмешивайся, твое дело – бой, а не дипломатия, - недовольно оборвал защитничка генерал. — Хотите сказать, что именно вы присутствовали на состязаниях в последний день? Может, еще и участвовали? - с издевательской интонацией произнес он, обращаясь к главе кафрийских переговорщиков.

— Именно так.

— И что, царевна подарила трон брату и согласилась на замужество? Вот не понимаю, зачем алебарде вдруг муж понадобился... Царевна же всю жизнь в казармах, а не в женских покоях провела.

— У вас, я так понимаю, принято наоборот, чтобы воины в женских покоях науку стратегии и тактики постигали? Неужели правда, что болтают про великие постельные бои и искусство сражения на шпильках?

Шантиец зашипел, точно разъяренный кот, но не смог не признать — его удар мастерски парирован.

— Если царевне хватило соображения поступить так, как тут написано, - шантиец потряс свитком перед лицом собеседника, — то она — единственный настоящий мужчина среди потомков покойного царя Кафры. Тут виден неженский ум и решимость. И кто же решился жениться на этом создании? Мне, к примеру, было бы неприятно.

— Бедный третий сын императора... — с деланым сожалением вздохнул кафрийский переговорщик, — что ж вы его-то не пожалели, обрекая на брак с таким-то существом. Или его не спрашивали?

— Солнцеликий знал, что делал. Хинао достаточно послушен, чтобы выполнить волю отца, а об остальном вам знать без надобности. Так кто ж ему успел перейти дорожку? Кто этот смельчак?

— Император северных варваров, как было объявлено народу.

Шантийцы переглянулись и разразились громовым хохотом. Смеялись они долго, сгибаясь пополам, хлопая друг друга по плечам, захлебываясь и икая.

— Ох и повеселил ты нас, посланец. Давно я такого забористого вранья не слышал. Да на кой ваша дикарка сдалась нашему северному венценосному соседу? У него там что, бабы перевелись? — осипшим от смеха голосом проговорил шантийский полководец.

— Насколько мне известно, наш северный венценосный сосед сделал это лично. Он присутствовал на состязаниях. А об остальном вам знать без надобности.

— Боги всемогущие, ты бы хоть помнил, что безнаказанно врать таким, как я, не получится, — разозлился шантиец. — Я велю тебя схватить и вытрясти всю правду, а потом колесовать... — он резко выбросил вперед руку, желая схватить невысокого переговорщика за перевязь и встряхнуть, но наткнулся на невидимый щит.

Кафрийцы дружно сделали несколько шагов назад, а главу делегации ловко заслонили высокие телохранители.

— Не советую даже пытаться, почтенный. Ничего не выйдет, — глухо проговорил один из них.

— Ваше колдовство ничтожно! Оно рассыплется перед силой наших реликвий!

— Возможно. Но не перед той, что прячут в повозке за рядами пехотинцев. Зонт Лу Чиань морочит головы многим, но не таким, как я.

— Кто ты такой?! Среди горных дикарей не было колдунов... Или ты и есть Серебряный старец? Принес нам Ожерелье, чтобы защитить своих подопечных? - глумливо заржал амбал.

Генерал досадливо поморщился и несильно ткнул локтем в живот сопровождающему. Тот захлебнулся на полуслове, ловя ртом воздух.

— Ты видишь мое лицо, маг. Судя по всему, видишь и мою силу, и силу наших чародеев. А мы не знаем, кто ты, и не видим лица. Ты боишься?

— Только за ваше будущее, почтенный. Если я открою лицо, вам придется принимать очень нелегкое решение, и я не знаю, одобрит ли его ваш государь.

— Оставь мне мое будущее, маг. Если ты не откроешь лицо, я прикажу наступать.

— Что помешает тебе сделать то же самое, если я выполню твою просьбу? — высокий маг посмотрел в яркое небо. В голубой безоблачной вышине видна была какая-то птица, летящая от гор к позициям шантийцев.

— А вот и вестник, — почти пропел маг и кивнул кому-то из свиты. Немолодая полноватая женщина приложила к губам серебряную флейту, прозвучал незамысловатый мотив, и голубь сам опустился в руки кафрийцу. Как и ожидалось, к его лапке был прикреплен чехол с запиской.

По тому, как потемнело лицо шантийца, стало понятно, кому предназначалось донесение.

— Мы не читаем чужих писем. Хотя следовало бы. — маг явно усмехался, — просто мне известно, что в этом письме. А вот вам — нет. Будете и дальше упорствовать, или, хотя бы, отправите гонца к императору? Без мудрого совета вам точно не обойтись.

Он подбросил птицу в воздух, и она приземлилась на перчатку к одному из сопровождающих генерала воинов. Но полководец не спешил открывать футляр.

— Я хочу видеть, с кем имею дело. Бой должен быть честным.

— Это говорит человек, пришедший с огромной армией и реликвией, лишающей людей воли и наводящей страх, под стены мирного государства, никогда ничем не угрожавшего Рассветной империи?

— Бездна с вами. Вы сами выбрали, — пожал плечами шантиец. — Дай сюда письмо.

Генерал развернул тугой маленький свиток и поднял глаза на собеседника. Капюшон тяжелого плаща "кафрийца" упал, открывая лицо, которое бывавший в имперской Столице военачальник не мог не узнать. Что-то изменилось вокруг, мир дрогнул и зазвучал сложным аккордом, с гор подул странный горячий ветер, и шантийские войска попятились, наступая друг другу на ноги и ломая строй. Глава кафрийских переговорщиков сняла шлем и подошла к своему жениху, позволяя обнять себя за плечи.

— Старец все-таки пришел к твоему брату? - тихонько спросил Рикарт царевну.

— Нам просто повезло, — шепотом ответила Эр-Мэй. — Я знала, что характер генерала Мон Шу сыграет нам на руку, но не надеялась, что удастся настолько его заинтриговать и обойтись вообще без кровопролития. Теперь ты покажешь мне море?

Рикарт улыбнулся.

- Мне ничего не стоит перенести тебя к нему. Но твой брат вряд ли одобрит…

- Пусть. Он получил, что хотел. И я получу.

Льофф кивнул и первым шагнул в серебристую арку портала, увлекая за собой невесту. Эр-Мэй долго, затаив дыхание, смотрела на ласковые волны, мерно набегающие на золотисто-розовый, прогретый солнцем берег. А потом оглянулась, встретила взгляд таких же бесконечно-бирюзовых глаз и подумала, что ее море никогда ее не покинет.