Служебный пожар

Глава 1

Глава 1

Элиан Ветт не боялся темноты. Темнота не кусается. Элиан Ветт не боялся высоты. Высота не лает. Элиан Ветт боялся собак. Конкретно — соседской овчарки по кличке Барон.

В 7:42 утра Элиан лежал на кровати и смотрел в потолок. За дверью квартиры, в общем коридоре, раздавалось тяжёлое дыхание и скрежет когтей по линолеуму. Барон вышел на охоту. Элиан был добычей. Добыча не хотела быть добычей. Добыча хотела спать.

— Почему собаки чувствуют страх? — прошептал Элиан, вжимаясь в матрас так глубоко, что, кажется, начал сливаться с ним. — Это же магический радар. У них что, в носу встроенный детектор трусости? Я же не пахну страхом. Или пахну?

За дверью шорох.

Элиан замер. Дыхание — стоп. Сердце — пропуск удара.

«Он там. Он знает. Он ждёт».

«За дверью добыча, — подумал Барон из третьей квартиры, прижав ухо к двери. — Добыча не выходит. Скучно. Может, гавнуть? Гавну. Вдруг выйдет? Хозяйка говорит „нельзя“. Но хозяйка не понимает. Это вопрос национальной безопасности».

Барон гавкнул.

Один раз. Коротко. Как выстрел из небольшого, но очень серьёзного оружия.

Элиан вжался спиной в стену. Сердце ударило о рёбра так, что он удивился, почему они не треснули.

«Он знает. Это как в фильмах ужасов, только вместо маньяка — овчарка. И маньяк хотя бы человек. С ним можно договориться: „У тебя есть семья? Подумай о них“».

Взгляд упал на приложение в телефоне. Он сам его разработал. Называлось «Маршрут Без Собак». Алгоритм учитывал данные с городских камер, отзывы прохожих и лунный календарь (потому что собаки в полнолуние бесятся, это научный факт, он сам его выдумал, но звучит убедительно). Сегодня приложение показывало красный уровень угрозы. Красный, как цвет его лица, когда он видит собаку. Красный, как сигнал светофора для пешехода, который забыл, что такое «идти».

— Красный, — прошептал Элиан. — Значит, выход через чёрный ход? Нет, там дворник с болонкой. Через крышу? С пятого этажа падать опасно. Лифт? Лифт — это ловушка. Коробка смерти. Если Барон зайдёт в лифт, я покойник. Он нажмёт кнопку, я упаду замертво. Прямо в лифте. Потом будут сутки кататься с моим трупом, пока кто-то не вызовет лифтёра. Спасибо, не надо.

Он посмотрел на дверь. Барон дышал. Время шло. Элиан считал секунды. Одна собака-секунда. Две собака-секунды. Три. Он мог бы стать профессиональным счётчиком собака-секунд. Новый вид спорта. Олимпийский. Золото у Элиана Ветта, который просидел под дверью дольше всех.

Элиан сполз с кровати на пол. На четвереньках. Как собака. Он крабом подобрался к двери. Крабом, который боится собак. Редкий вид. Занесён в Красную книгу трусов. Приложил ухо к щели. Дыхание стало громче. Будто Барон дышал прямо в ухо. Элиан отдёрнулся, как ужаленный. Диагноз: хроническая боязнь собак с осложнением в виде паники.

Потом вспомнил, что у него есть глазок. Великое изобретение человечества. Стеклянная защита от реальности. Посмотрел. В глазке был коричневый мех и огромный глаз Барона, который тоже смотрел в глазок.

Элиан замер. Барон замер. Они смотрели друг на друга через глазок целую вечность. Примерно три секунды. Для Элиана — три жизни. Три инкарнации. Три раза он умер и воскрес, чтобы снова увидеть этот глаз.

Мысль Барона: «Я вижу добычу. Добыча видит меня. Кто первый моргнёт? Собаки не моргают. У нас нет век. Мы просто смотрим. Вечно. Смотри на меня. Бойся».

Элиан моргнул.

Барон радостно взлаял. Лай прозвучал как победный гимн. Как фанфары в аду.

Элиан отпрыгнул от двери и врезался в вешалку. Вешалка упала. Куртки посыпались. На Элиана. Похороны заживо. Прямо в прихожей. Барон за дверью зашёлся лаем так, что, кажется, у соседей сверху посыпалась штукатурка. Или это у Элиана посыпалась психика? Какая разница.

Голос соседки Зины: — Барон, я тя щас веником! Кому сказала! Ах ты ж пёс ...!

Звук удаляющихся когтей. Хлопок двери. Тишина.

Элиан сидел на полу среди курток и пытался вспомнить, как дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Кажется, работает. Надо запомнить этот алгоритм. Пригодится.

— День начался, — сказал он вслух. — Я выжил. Уже прогресс. Вчера я просто проснулся. Сегодня я выжил и проснулся. Рост на 100 %.

Он посмотрел на часы. 7:58. Выходить надо было в 7:45, чтобы успеть на работу без опозданий. Теперь он опаздывал на 13 минут. Но опаздывать лучше, чем быть съеденным. Хотя начальник Боратус так не считал. Боратус считал, что опоздание — это личное оскорбление. Что Элиан специально встал позже, чтобы сделать его день хуже. Паранойя начальника — отдельный вид искусства.

Быстрый душ. В смысле, быстрый? Он забежал, намочился, намылился, смыл. 40 секунд. Новый рекорд. Зубная щётка с магическим усилением — чистит за 30 секунд. Но Элиан всё равно чистил две минуты, потому что лень было покупать новую пасту, а старой осталось на донышке. Приходилось тереть дольше. Экономия на пасте привела к потере времени. Великий парадокс лени.

Протеиновый батончик на завтрак. Готовить = мыть посуду = ещё больше посуды = ещё больше мытья = бесконечный цикл кухонного ада. Батончик — спасение. Батончик — друг. Батончик не надо мыть. Батончик просто жуёшь и чувствуешь себя человеком. Почти.

Он натянул куртку, проверил, что ключи в кармане. Ключи были. Уже хорошо. Открыл дверь. Коридор был пуст. Барон уведён. Барона нет. Барон — миф. Барон — порождение его больной фантазии. Вдруг он вернётся? Вдруг он научился вызывать лифт? Умный пёс.

На третьем этаже дверь открылась.

Хозяйка Барона — женщина лет шестидесяти с пакетом и поводком. — Доброе утро, Элиан, — улыбнулась она.

Элиан замер.

Из-за её ног показалась морда. Чёрная. Влажная. С белым пятном на лбу. С глазами, которые смотрели на него как на обед.

«Барон. Он меня видит. Он знает. Это конец. Мать будет расстраиваться: „Сын, ты же обещал жениться“. Не успею. Умру холостяком».

— Барон, нельзя, — сказала хозяйка, дёрнув поводок.

Барон гавкнул.

Элиан перестал дышать.

«Всё. Сейчас он сорвётся. Сейчас побежит».

— Хорошего дня! Вы не идёте? — хозяйка потянула Барона к лифту. — Нет, спасибо, я пешком.

Сердце колотилось где-то в горле.

«Добыча убегает, — подумал Барон. — Обидно. Хотел поиграть. Люди такие нервные. Я просто „гав“. А он уже бледный. Слабый. Надо тренироваться больше».

Элиан ждал.

Лифт загудел. Двери закрылись.

Пять этажей вниз. Лёгкие работают как кузнечные мехи. Выход из подъезда — и он на свободе. Свежий воздух. Солнце. Птички. Жизнь.

Телефон мигнул зелёным.

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: МИНИМАЛЬНЫЙ

«Зелёный. Зелёный — это хорошо. Зелёный — это жизнь. Зелёный — это…»

На улице он вдохнул полной грудью.

Утро было обычным. Серое небо. Серые дома. Серые люди.

И ни одной собаки.

«Зелёный уровень. Зелёный — это хорошо».

Телефон пискнул.

УВЕДОМЛЕНИЕ: «Сегодня планерка в 9:00. Боратус»

Элиан посмотрел на сообщение.

Посмотрел на небо.

Посмотрел на телефон снова.

«Обязательная явка. Это как „добровольно-принудительно“. Только без добровольно. Боратус не знает слова „добровольно“. Он знает „приказ“ и „объяснительная“. Я пишу объяснительные чаще, чем ем».

Он вздохнул.

Дорога к метро прошла без приключений.

Элиан втиснулся в вагон и сразу понял: день перестаёт быть томным. Вагон был забит, но он нашёл место у двери — стратегическая точка для быстрого побега, если что. Поезд тронулся, за окнами замелькали огни тоннеля.

Напротив сидела девушка и красила губы. Без зеркала. Абсолютно ровно, профессиональным движением, будто всю жизнь тренировалась на американских горках. Элиан засмотрелся. Это было завораживающе: полная концентрация и ни капли сомнения.

— Как она это делает? — прошептал он вслух. — Талант, — ответил кто-то сбоку.

Элиан покосился и чуть не подпрыгнул. Рядом, буквально в сантиметре, стоял байкер. Настоящий, матёрый: кожаная куртка с нашивками, борода лопатой, татуировки на руках, кулаки размером с небольшие чемоданы. От него пахло бензином и приключениями. Элиан внутренне сжался: байкеры в его личной табели о рангах стояли сразу после собак.

Но байкер на него даже не смотрел. Он смотрел в телефон, причём с таким выражением, будто решал уравнение с тремя неизвестными. Из динамиков доносилось:

— Я не могу тебя потерять, Сакура! — трагическим голосом вещал женский персонаж. — Ты моя единственная надежда!

Элиан замер. Он узнал этот голос. Это же… это же «Сказание о принцессе Сакуре»? Тот самый романтический аниме-сериал, где герои страдают, влюбляются и плачут под дождём?

Байкер, не отрываясь от экрана, всхлипнул.

— Саске, не уходи! — шептал он, сжимая телефон так, что экран жалобно скрипел.

«Сейчас этот двухметровый бородач разрыдается, и я не знаю, что делать. Утешить? Сбежать? Притвориться, что я не замечаю? И почему я могу узнать аниме по двум фразам?»

Пассажиры вокруг тоже заметили. Девушка с помадой на секунду отвлеклась от губ и с интересом уставилась на байкера. Парень в наушниках снял один наушник, послушал, надел обратно — видимо, решил, что у него галлюцинации от недосыпа. Пенсионерка с сумкой на колёсиках толкнула соседа локтем и громко прошептала:

— Гляди, молодой, аниме смотрит. А на вид такой суровый. — Сейчас молодёжь пошла, — философски заметил сосед. — У нас вон внук тоже смотрит. Говорит, это для души.

Байкер, кажется, услышал. Он поднял глаза — и встретился взглядом с Элианом.

Элиан замер. В голове пронеслось: сейчас он разозлится, сейчас он поймёт, что над ним смеются, сейчас…

Но байкер почему-то испугался. Он отдёрнул взгляд, вжал голову в плечи и… продолжил смотреть аниме. Но теперь он смотрел исподтишка, прикрывая экран ладонью, будто школьник, которого застукали за запрещённым.

«Блин, этот мужик смотрит на меня осуждающе. Наверное, думает: взрослый дядька, а аниме смотрит. Но я не могу оторваться, там же Сакура сейчас признается в любви! Ладно, буду смотреть тихо. Пусть думает, что я просто в телефоне сижу».

Элиан стоял в полном ступоре. Этот матёрый байкер, который мог бы раздавить его одним мизинцем, боится его осуждающего взгляда? Элиана Ветта, который боится соседской овчарки?

«Что происходит? Почему он испугался? Я выгляжу как аниме-полиция? У меня на лбу написано „Я осуждаю“? Да я сам иногда смотрю… ну, не аниме, но сериалы. Тоже иногда плачу. Особенно когда собаки на экране. Но это другое».

Байкер тем временем настолько увлёкся, что снова забыл о приличиях. Из динамиков понеслось:

— Я люблю тебя, Саске! — рыдала героиня. — Сакура-а-а! — выдохнул байкер и смахнул слезу.

Элиан поймал себя на том, что ему хочется спросить: «А что там дальше? Они будут вместе?» Но он сдержался. Всё-таки незнакомый человек, да ещё и байкер.

Девушка с помадой закончила красить губы, убрала помаду и улыбнулась Элиану:

— Не переживайте, там хороший конец. Он нервный. Как мой брат. Тот тоже нервничал, когда я застала его за „Наруто“. Говорил, что это для работы. Какая работа? Он бухгалтер.

Элиан нервно кивнул:

— Я и не переживаю.

Поезд подъезжал к его станции. Элиан двинулся к дверям. На прощание оглянулся: байкер всё ещё смотрел в телефон, но теперь уже не прятался, а сидел с гордо поднятой головой, мол, да, я смотрю аниме, и что?

Двери закрылись, поезд уехал. Элиан вышел на платформу и направился к эскалатору.

— Интересно, а он досмотрит до конца? — спросил он себя вслух. — Или не успеет?

Ответа не было. Только гул метро и мысли о том, что мир всё-таки удивительное место.

Время: 9:03 утра.

Элиан влетел в двери отдела и замер, пытаясь отдышаться. Перед ним раскинулось типичное утро магической бюрократии: кто-то листал отчёты, кто-то пялился в монитор с отсутствующим взглядом, кто-то делал вид, что работает, но на самом деле просто грел руки о кружку.

Он оглядел поле боя.

Вот Лира. Сидит за идеально чистым столом, блокнот раскрыт, ручка наготове. Волосы зачёсаны так, что, кажется, каждый волосок стоит на своём месте по стойке смирно. Она не работает — она ведёт наблюдение. За всеми. Особенно за Элианом. Сейчас она смотрела на него с выражением лица, которое бывает у кота, заметившего мышку. Любопытно, но пока не опасно. Пока.

Элиан вошёл в офис ГЦОМЖ в 9:03. Три минуты опоздания. По меркам Лиры Вэнн это было практически прогул.

«Ветт опоздал на три минуты. Это не много. Но это система. Сначала три минуты. Потом пять. Потом он начнёт опаздывать на отчёты. На проверки. На жизнь. Нет. Я не допущу. Порядок — это основа цивилизации. Без порядка — хаос. Без хаоса — Лира не нужна. Стоп. Не так подумала».

Элиан почувствовал её взгляд спиной. Как будто кто-то включил рентген.

— Доброе утро, Ветт, — сказала Лира, не поднимая головы. — Ты опоздал. — Знаю. Транспорт. — Ты на метро. — В метро… люди. Много людей. Толкались.

Лира подняла глаза и посмотрела на него так, будто он сказал «я прилетел на драконе, но он сломался».

— Ладно, — сказала она. — Боратус уже спрашивал.

Элиан похолодел. Боратус спрашивал — это плохо. Боратус спрашивал — значит, будет разнос.

Рядом с ней, развалившись на стуле, сидел Дрекс. Его стол напоминал свалку: чашки, бумаги, огрызки, стикеры с надписями «Срочно!!!» и «Не забыть!», причём стикеры были наклеены друг на друга так, что образовали многослойный пирог из невыполненных обещаний. Дрекс умел создавать видимость бурной деятельности, при этом не делая ровным счётом ничего. Сейчас он листал что-то в телефоне и периодически издавал звуки, похожие на смех гиены, которая только что удачно пошутила. Одним глазом поглядывая на дверь — проверял, не идёт ли начальство.

— О, Ветт, — сказал Дрекс, не отрываясь от экрана. — А тебя Боратус искал. Три раза. Я сбился со счёта. Но мог и четыре. Я не считал, я работал. — Ты играешь, — заметил Элиан. — Я повышаю когнитивные способности. Это научно обосновано. Между прочим, в некоторых компаниях сотрудникам платят за игры. — В каких? — В моих мечтах.

Дрекс заржал и вернулся к телефону. На экране прыгали разноцветные шарики.

За столом у окна сидел Борис Иванович. Ему было, кажется, лет сто двадцать, но точный возраст было не определить, потому что он работал здесь ещё до основания отдела. Сейчас он методично перекладывал бумажки из одной стопки в другую и обратно. Никто не знал, чем он на самом деле занимается.

Он сел за свой стол. На столе высилась стопка бумаг — отчёты за прошлую неделю, которые надо было проверить, подписать, отправить. Элиан с тоской посмотрел на неё. Стопка была высотой с небольшого терьера. Если бы терьеры были бумажными и не кусались.

Элиан наконец добрался до своего стола. Монитор приветливо мигал 13 непрочитанными письмами. Все от Боратуса. Все с темой «СРОЧНО ЗАЙДИ». Первое было отправлено в 8:47, последнее — в 9:05, с интервалом примерно в минуту.

— Я покойник, — сказал Элиан вслух.

«Я опоздал. Боратус уже знает. Сейчас вызовет и будет читать мораль. Скажет, что я разгильдяй, что на мне всё держится, что без меня отдел рухнет в пучину магического хаоса. Или просто оштрафует».

Дверь кабинета Боратуса открылась, и оттуда вышел он сам. Лысый, с лицом человека, который только что узнал, что пенсионный возраст снова перенесли. Не на год — на пять. И индекс не тот. И вообще жизнь — боль.

Боратус обвёл взглядом отдел. Взгляд остановился на Элиане.

— Ветт, — сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Зайди-ка. Все зайдите. Планерка в переговорной. Через пять минут.

И ушёл обратно в кабинет.

Элиан обречённо посмотрел на Лиру. Та уже встала и поправляла блокнот.

— Пошли, — сказала она. — Не заставляй начальника ждать. Он и так нервный. — А когда он был спокойным? — спросил Элиан. — Никогда, — ответила Лира. — Но сегодня особенно.

Борис Иванович сделал вид, что не слышит, а возможно и реально не слышал.

Переговорная. Узкая комната с длинным столом, стульями и плакатом на стене: «План работы на месяц: 1. Выполнить план. 2. Не умереть». Под ним кто-то приписал маркером: «3. Дожить до зарплаты». Плакат висел здесь с прошлого года, и никто не решался его снять.

Все расселись. Боратус вошёл последним, сел во главе стола и обвёл подчинённых тяжёлым взглядом.

— У меня две новости, — начал он. — Хорошая и плохая. Начну с плохой. Пенсионный возраст опять перенесли. Я теперь выйду на пенсию, когда магические драконы научатся говорить.

«Я работаю здесь уже 35 лет. Я помню, когда магические хомяки были просто хомяками. Когда отчёты писали от руки. Когда начальник угощал коньяком. Теперь начальник — я. И коньяка нет. Только кофе и чай».

— А хорошая новость? — осторожно спросил Дрекс. — Хорошая новость: у нас есть работа. Сегодня рейд на чёрный рынок. Склад № 7. Конфискация магических животных. Нужен оценщик.

Боратус обвёл взглядом присутствующих.

— Кого отправим?

Наступила тишина. Все смотрели в стол, в потолок, в окно — куда угодно, лишь бы не встретиться глазами с начальником.

Дрекс поднял руку. Не для того, чтобы вызваться, а чтобы отмазаться.

— Боратус Петрович, я бы с радостью, но у меня отчёт по кварталу. Горит просто.

«Отчёт? Какой отчёт? Я его даже не начинал. Но рейд — это грязь, это риск, это вдруг там звери кусаются. А Ветт пусть едет».

Боратус перевёл взгляд на Лиру.

— Лира? — Я готова, — чётко сказала Лира, как солдат на плацу. — Но по инструкции требуется два оценщика. Параграф 7, пункт 3. Я могу поехать с напарником.

Она посмотрела на Элиана. Элиан почувствовал, как под этим взглядом у него заканчиваются оправдания.

Боратус тоже посмотрел на Элиана. Потом на часы. Потом снова на Элиана.

— Ветт, — сказал он. — Ты сегодня опоздал. — Было… сложное утро, — начал Элиан. — Неважно. Опоздал — значит, свободен. У тебя же нет срочных отчётов? — Боратус прищурился. — Вообще-то есть… — Элиан кивнул на стопку бумаг у себя на столе. — Подождут. Рейд важнее. Поедешь с Лирой.

Внутренний монолог Элиана: «Я опоздал на 3 минуты. За это меня отправляют в пекло. Там будут звери. Магические. Злые. С клыками. И крысы, которые жгут штаны. Я не хочу».

— Но… — попытался возразить Элиан. — Ветт, — перебил Боратус. — Ты помнишь, кто утвердил тебе испытательный срок полгода назад? Я. И если ты откажешься, я могу пересмотреть это решение. В сторону продления.

Элиан заткнулся. Испытательный срок — это была отдельная песня. Он уже отработал пять лет, а испытательный срок всё длился. Боратус умел находить лазейки.

— Вот и отлично, — подытожил Боратус. — Лира, Ветт, выезжаете через час. Оборудование возьмёте у завхоза. Формы 23-А — три экземпляра на каждого зверя. Не забудьте перчатки. Вопросы? — Сколько зверей? — спросила Лира. — По оперативной информации — около пятнадцати. Но на чёрном рынке может быть больше. Справитесь. — Справимся, — кивнула Лира и посмотрела на Элиана. — Он справится. Я прослежу.

Элиан сглотнул.

— Ветт, — добавил Боратус, уже мягче. — Это твой шанс проявить себя. Если хорошо сработаешь, может, и испытательный срок закроем. Когда-нибудь.

«Кого я обманываю? Испытательный срок у него будет вечно. Потому что если его закрыть, придётся платить премии. А премий нет. Но вы держитесь».

— Вот и молодец. Выезжаете через час. Лира, проконтролируй, чтобы он ничего не забыл. Особенно мозги. И сканеры. И мозги. Я уже говорил про мозги? — Говорили, — подтвердила Лира. — Значит, повторил. Для закрепления.

Лира кивнула и сделала пометку в блокноте. «Пункт 1: проверить мозги Ветта. Пункт 2: если найду — изъять для анализа. Пункт 3: написать отчёт об изъятии. Пункт 4: отправить отчёт в трёх экземплярах».

Планерка закончилась. Все разошлись. Лира направилась к завхозу, Дрекс довольно потёр руки и уткнулся в телефон (теперь он мог спокойно ничего не делать), а Элиан поплёлся к своему столу — собираться в рейд.

Он посмотрел на стопку бумаг. Потом на дверь, за которой скрылась Лира. Потом в потолок.

— Я не переживу этот день, — сказал он тихо.

Элиан взял со стола два сканера, проверил заряд, положил в сумку защитные перчатки и маленький огнетушитель (на всякий случай).

Он закинул сумку на плечо и направился к выходу. В дверях столкнулся с Лирой.

— Готов? — спросила она. — Нет. — Отлично. Поехали. Машина ждёт.

Они вышли из офиса. За ними с интересом наблюдал Дрекс.

«Если они не вернутся, я забираю кактус Ветта. И его стул. И его кружку. У него кружка с приколом. „Я не ленивый, я энергосберегающий“. Хочу такую».

Дверь закрылась. В отделе воцарилась тишина, нарушаемая только звуком перекладываемых бумаг Бориса Ивановича и тихим хихиканьем Дрекса над телефоном.

Заброшенный склад на окраине города. Грязные стены, тусклый свет единственной лампочки, ряды клеток. Пахнет магией, сыростью и страхом.

Время: Около 11 утра.

Элиан стоял посреди склада и пытался не дышать. Воздух здесь был такой плотный, что, кажется, его можно было резать ножом и мазать на хлеб. Вокруг суетились оперативники в форме, выводили контрабандистов, перекрикивались, гремели клетками.

— Ветт, не тормози, — раздался голос Лиры где-то за спиной. — У нас четырнадцать клеток по описи. Надо пересчитать. — Я считаю, — соврал Элиан, хотя на самом деле просто смотрел по сторонам и думал о том, как сильно он хочет домой.

— Огненная ящерица, класс В, — сказал он вслух. — Клетка девять. — Десять, — поправила Лира, не поднимая глаз от планшета. «Он сегодня невнимательный. Считает хуже, чем обычно. Обычно он ошибается в 2 % случаев. Сегодня — уже в 15 %. Почему? Стресс? Усталость? Или… что-то скрывает? Надо проверить его отчёты. Все. За последний год. 1247 штук. Люблю свою работу». — …Десять.

Контрабандистов выводили цепочкой. Человек пять, все в наручниках, с опущенными головами. Последний, мужик с пышными усами и в кожаной жилетке, натянутой на пузо, проходя мимо Элиана, вдруг остановился.

— Молодой человек, — сказал он трагическим шёпотом. — Вы ведь понимаете, что я не преступник? Я предприниматель. Нелегальный предприниматель. Это тонкая грань. — Я оценщик, — ответил Элиан. — Я просто проверяю уровень зверей. — Звери! — мужик закатил глаза. — Мои звери — это искусство! Вы посмотрите на них! Каждый со своим характером, каждый со своей магией. Я их как детей растил! — Детей не продают на чёрном рынке, — заметила Лира, проходя мимо с планшетом. — Продают, — философски заметил мужик. — В некоторых странах. Но я не одобряю. Я только зверей.

Оперативник дёрнул его за наручники и увёл. Мужик на прощание крикнул:

— Берегите их! Они хорошие! Особенно тот, в углу! Он стеснительный!

Элиан посмотрел в угол. Там, в темноте, стояла картонная коробка с надписью фломастером: «БРАК. УТИЛИЗАЦИЯ. НЕ ОТКРЫВАТЬ».

— Что там? — спросил он, кивая в ту сторону. — А, — махнул рукой оперативник, — какая-то мелочь. Контрабандисты сказали, что сами не знают, что это. Прибилось к партии. Дохлое, наверное. Вонь стоит.

Элиан почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Непонятное чувство. Не страх. Любопытство? Он сам не знал.

— Я проверю, — сказал он и направился в угол.

Лира даже головы не подняла — она сверяла номера клеток с описью.

В углу было темно. Элиан включил фонарик на телефоне. Экран телефона показал уведомление: «Осторожно! Вы входите в зону плохих решений. Хотите продолжить? Да / Нет / Позвонить маме».

Он заглянул в коробку.

На дне, на смятой газете, лежал маленький коричневый комок меха. Размером с футбольный мяч, если бы футбольные мячи умели дрожать. Уши — два сморщенных листочка, нос розовый, с белой точкой. Щенок. Слепой ещё, судя по тому, как он тыкался мордой в газету.

Элиан замер. Первая мысль: «Собака. Надо бежать». Вторая: «Она маленькая. Она не поместится в сумку? Поместится». Третья: «Почему я уже думаю про сумку? Стоп».

Щенок поднял голову и пискнул. Так жалобно, что у Элиана внутри что-то перевернулось.

— Ты чего? — спросил он шёпотом.

Щенок снова пискнул и попытался встать. Лапки разъехались, и он шлёпнулся обратно. Из носа вылетела маленькая искра и погасла в воздухе.

— Ты что, искришь? — удивился он. — Ты же маленький. Тебе нельзя искрить. У тебя даже зубов нет.

Щенок чихнул. Ещё две искры. Одна попала в рукав куртки Элиана. Он хлопнул по рукаву, потушил.

— Так, — сказал он. — Давай-ка проверим, что ты за зверь.

Элиан достал сканер. Навёл. Прибор запищал.

Элиан надел перчатку. Правую. Потом левую. Обе.

«Техника безопасности, — подумал он, доставая сканер. — Класс 3. Защита от укусов».

Замер 1: Класс А Замер 2: Класс В Замер 3: ОШИБКА 404 — нестабильный фон Замер 4: Класс D Замер 5: ОШИБКА — множественные типы магии

Элиан уставился на экран. Такого не бывает. Сканер не может ошибаться пять раз подряд. Или может? Он постучал по прибору. Тот обиженно пискнул.

«Я не сломался. Это зверь сломанный. Передай его учёным, я устал».

«Или прибор сломался, — подумал Элиан, глядя на экран. — Или это… аномалия. Аномалия = 50 страниц отчёта + комиссия + проверка моей работы + возможно, увольнение. Проблемы не приходят по одной. Они приходят с друзьями. Но я хочу жить без 50 страниц отчёта. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Хочу сделать хорошо — спрячу сам».

Элиан посмотрел на щенка. Щенок смотрел на него (насколько мог, будучи слепым). Потом чихнул. Искра попала в газету, та задымилась. Элиан машинально затоптал.

— Ветт! — раздался голос Лиры. — Ты там уснул? — Сейчас! — крикнул он в ответ.

Щенок снова пискнул. И в этом писке было столько отчаяния, что Элиан вдруг понял: если он оставит её здесь, её отправят в утилизацию. А утилизация — это смерть. А смерть — это навсегда.

— Я не могу, — сказал он щенку. — Понимаешь? Я не могу тебя взять. Я боюсь собак. У меня маленькая квартира. У меня работа. У меня нет денег на сосиски. И ты искришь. Ты спалишь мой диван.

Щенок пискнул в четвёртый раз. Элиану показалось, что это был самый грустный звук в мире. Даже грустнее, чем звук пустого холодильника в конце месяца.

— Чёрт, — сказал он.

Он оглянулся. Лира стояла спиной, что-то записывала. Оперативники грузили клетки в фургон. Контрабандистов уже увели. Никто не смотрел в его сторону. Никто не обращал на Элиана внимания. Абсолютно. Ноль. Вообще.

«Все отвернулись. Все заняты. Это знак? Или ловушка? Вдруг они специально отвернулись, чтобы проверить, украду ли я щенка? Нет, они не настолько умны. Особенно оперативники. Тот, который с кобурой, вообще, кажется, забыл, где он».

Элиан принял решение. Он не знал, правильное ли. Но оно было единственным, которое не давало ему сейчас задохнуться от жалости.

Он сгрёб щенка вместе с газетой и засунул в свою сумку. Щенок не сопротивлялся. Только пискнул ещё раз, тихо, и затих. Сумка сразу стала тёплой.

— Я сошёл с ума, — прошептал Элиан. — Окончательно. Бесповоротно. В психушку.

— Не искри! — зашипел Элиан, хлопая по сумке. — Там мои документы! Там форма 23-А! Если ты её сожжёшь, меня убьют!

Он застегнул сумку, оставив маленькую щель для воздуха. Выпрямился. Сделал глубокий вдох. Пошёл обратно к Лире.

— Ну что там? — спросила она, не поднимая головы. — Пусто, — сказал Элиан. — Коробка пустая. Наверное, сбежал кто-то. — Сбежал? — Лира подняла глаза. — С чёрного рынка? Из коробки с надписью «утилизация»? — Магия, — развёл руками Элиан. — Бывает. Зверь, наверное, невидимый. Или телепортировался. Или просто прикинулся пустотой. Хитрый.

Лира посмотрела на него долгим взглядом. Потом на сумку. Сумка слегка дёрнулась.

— Ветт, — сказала она. — У тебя сумка шевелится. — Инструменты, — быстро ответил Элиан. — Инструменты не шевелятся. — Эти — да. Новые. Магические. Сами себя переносят.

Лира прищурилась. Элиан чувствовал, как по спине бежит холодный пот.

— Ладно, но если это то, о чём я думаю, ты труп. — сказала она наконец. — Грузимся. Через десять минут уезжаем.

Она развернулась и пошла к выходу. Элиан выдохнул. Прижал сумку к груди.

— Ты меня убьёшь, — шепнул он внутрь. — Но сначала я тебя накормлю. А потом ты меня убьёшь.

Из сумки донёсся тихий, довольный писк.

Элиан вышел со склада. Солнце било в глаза. Вокруг суетились люди. А он шёл к фургону с нелегальным щенком в сумке.

ГЦОМЖ, открытое пространство, 4-й этаж. Ряды столов, мониторы, горы бумаг. На стене плакат: «ОТЧЁТНОСТЬ — НАШЕ ВСЁ. ОСОБЕННО В КОНЦЕ КВАРТАЛА».

Время: Около 14:00.

Фургон припарковался у здания. Элиан вышел, прижимая сумку к груди так бережно, будто там лежала не взрывоопасная находка, а хотя бы зарплата. Лира выпорхнула следом, уже с планшетом и блокнотом наготове.

— Ветт, — сказала она, не глядя на него. — Ты идёшь? — Иду, — ответил Элиан, лихорадочно соображая, как пронести сумку мимо охраны, коллег и, главное, Боратуса, не вызвав подозрений.

«Спокойно. Я просто несу инструменты. Инструменты иногда пищат. Иногда искрят. Иногда пахнут щенками. Это нормально. Для инновационных инструментов».

В холле охранник лениво кивнул. Элиан прошмыгнул к лифту. Лира уже стояла там, нажимая кнопку.

— Четвёртый, — сказала она. — Ага, — кивнул Элиан.

Лифт поехал. В лифте воцарилась тишина — та особая, липкая тишина, которая бывает, когда все в комнате внезапно вспоминают, что забыли выключить утюг. Лира смотрела прямо перед собой. Элиан смотрел в потолок. Сумка между ними тихо посапывала.

— Ветт, — сказала Лира, не поворачивая головы. — М? — Твои «инструменты» издают звуки. — Это… режим энергосбережения. Они так заряжаются. Звуковая зарядка. Новейшая разработка. — А пахнут они тоже по-новому?

Элиан принюхался. Из сумки действительно тянуло щенячьим духом и лёгкой гарью.

— Это… ароматизатор. Для бодрости. Лимончик с магией.

Лира повернула голову и посмотрела на него с выражением «я знаю, что ты врёшь, но пока не поймала за руку, буду наслаждаться процессом».

Двери лифта открылись. Элиан вылетел первым.

Отдел встретил их привычным гулом. Кто-то стучал по клавиатуре, кто-то перекладывал бумаги, кто-то (Дрекс) пялился в телефон и хихикал.

— О, рейдеры вернулись! — воскликнул Дрекс, отрываясь от экрана. — Как сходили? Много наловили? Ничего не потеряли? Или, наоборот, приобрели?

Он многозначительно посмотрел на сумку Элиана.

— Всё в порядке, — буркнул Элиан, пытаясь незаметно проскользнуть к своему столу.

Элиан рухнул на свой стул и поставил сумку под стол, зажав между ног. Сумка довольно заурчала. Изнутри донёсся тихий писк.

— Тихо, — прошептал Элиан, наклоняясь. — Ты сейчас в офисе. Здесь нельзя пищать. Только заполнять формы.

Сумка пискнула снова, но тише.

— Спасибо, — выдохнул Элиан. — Ветт! — рявкнул голос из кабинета. — Зайди! С отчётом! Живо!

Элиан подпрыгнул. Сумка под столом дёрнулась.

— Иди, иди, — пропел Дрекс. — А я за твоими инструментами присмотрю. Чтобы не украли. — Не надо, — быстро сказал Элиан. — Они со мной. Инструменты должны быть при оценщике. Техника безопасности.

Кабинет Боратуса был похож на музей бюрократии. Стены увешаны графиками, диаграммами и плакатом: «ПЛАН ВЫПОЛНЕН, ЕСЛИ НЕ ПРОВЕРЯТЬ». Сам Боратус сидел за столом, заваленным бумагами, и смотрел на Элиана взглядом человека, который только что подсчитал, сколько дней осталось до пенсии, и понял, что калькулятор сломался.

— Садись, — сказал он, указывая на стул.

Элиан сел. Сумку поставил на колени и прижал локтями.

— Докладывайте, — сказал Боратус, не поднимая глаз.

Лира вышла вперёд. Достала планшет.

— Рейд завершён. Конфисковано 14 магических существ. Классы от А до С. Прибор показал нестабильные значения. Требуется дополнительная экспертиза.

Боратус посмотрел на Элиана.

— Ветт. Ты согласен?

Элиан сглотнул. Сумка на плече тихо пискнула.

«Она пискнула, — подумал Элиан. — В кабинете начальника…»

— Да, — сказал он. — Один сканер вообще умер. Пришлось его реанимировать. Не помогло. — Сканеры дорогие, Ветт. Знаешь, сколько стоит новый? — Знаю. Поэтому я его не убивал. Он сам. — Сам? — Боратус посмотрел на него с сомнением. — Голос дрожит, — заметил Боратус. — Аллергия. На… пыль. Магическую. — В офисе магическая пыль? — Она везде. Невидимая. Но чувствуется. — Ладно, — сказал Боратус. — Отчёты к завтрашнему утру. Все 14 форм. Ветт, ты отвечаешь за экспертизу.

Элиан замер.

— Я? — Да.

Мысль Элиана:

— Хорошо, — сказал он. — Сделаю. — К завтрашнему утру, — повторил Боратус. — Не опаздывай. — Не опоздаю. — И Ветт… — Да? — Выпрями спину. Ты выглядишь как вопросительный знак.

Элиан выпрямился. Сумка дёрнулась снова. «Он выпрямился. Но выглядит ещё более напряжённым».

— Всё, идите, — сказал Боратус. — У меня совещание. — С кем? — спросила Лира. — С бумагами. Они требуют внимания.

Лира кивнула. Ушла.

Элиан повернулся к двери.

— Ветт, — позвал Боратус. — Да? — Если ты что-то скрываешь… лучше скажи сейчас. Пока это не стало проблемой.

Элиан замер. Рука на дверной ручке.

«Он знает, — подумал Элиан. — Он всегда знает. Или блефует? Как правильно? Не важно. Важно — что ответить».

— Я не скрываю, — сказал он. — Просто… устал. — Усталость проходит. Проблемы — нет. — Я запомню. — Запомни. Иди.

Элиан вышел. Закрыл дверь.

Улица, метро, квартира Элиана. Вечер.

Время: Около 19:00.

Элиан вышел из офиса и только тогда позволил себе выдохнуть. Вечерний воздух пах свободой и выхлопными газами. В сумке, прижатой к груди, кто-то довольно посапывал и изредка выпускал тёплые искры, прожигающие ткань изнутри.

— Только не жги, — прошептал Элиан, хлопая по дымящемуся пятну. — Это моя единственная приличная сумка. Вторая — с дырой.

Из сумки донеслось урчание. Элиан не понял, это было согласие или угроза.

— Ладно, поехали домой. Знакомиться с диваном.

В метро было людно, но Элиан нашёл уголок у двери и вжался в стенку, прикрывая сумку телом. Рядом стояла женщина с коляской, в которой сидел не ребёнок, а огромный пушистый кот, нагло развалившийся на пледе.

— Какой красивый, — сказала женщина, заметив взгляд Элиана. — Тоже котик? — Что? А, нет. У меня… инструменты. — Инструменты? — женщина принюхалась. — А пахнет как щенок. — Это новый аромат. Для инструментов. «Лесной щенок». Очень популярно среди сантехников.

Женщина посмотрела на него с сомнением, но отстала.

Луна в сумке чихнула. Из-под молнии вылетела маленькая искра и погасла в воздухе. Рядом стоящий парень в наушниках подпрыгнул и начал оглядываться.

— Не обращайте внимания, — сказал Элиан. — Это у меня телефон искрит. Брак.

Парень кивнул и надел наушники обратно.

Элиан выдохнул. День определённо был самым длинным в его жизни.

Дома Элиан закрыл дверь на все замки, поставил сумку на пол и отошёл на шаг. Сумка лежала и тихо шевелилась.

— Ладно, — сказал он. — Давай знакомиться по-нормальному. Без искр, без поджогов, без испорченных сумок.

Он расстегнул молнию.

Из сумки показался нос. Розовый, с белой точкой. Потом голова. Потом лапы. Потом всё остальное.

Щенок вывалился на пол, чихнул, из носа вылетела искра (попала в плинтус — слава богам, не загорелось), встряхнулась и уставилась на Элиана большими тёмными глазами.

— Привет, — сказал Элиан. — Я Элиан. Я теперь твой… ну, не знаю кто. Хозяин? Опекун? Сообщник? Выбирай.

— А ты будешь Луна? Неплохое имя для тебя.

Луна наклонила голову, будто обдумывая варианты, потом подползла к его ноге и ткнулась носом в тапок. Тапок был старый, разношенный, но, видимо, пах уютом.

— Нравится? — спросил Элиан. — Это тапок. У него есть пара. Вон там, под диваном. Если найдёшь — можете подружиться.

Луна проигнорировала намёк и начала грызть тапок. Элиан смотрел на это с ужасом и умилением одновременно.

— Так, — спохватился он. — А чем тебя вообще кормить? Я купил сосиски. Собаки едят сосиски? Или им нужно что-то специальное? Может, магический корм? Или кровь младенцев? Надеюсь, что нет.

Он достал телефон и начал лихорадочно гуглить.

Поиск: «чем кормить щенка магического» Ответ: «Кормить тем же, чем и обычного, но быть готовым к взрывам» Поиск: «щенок искрит что делать» Ответ: «Купить огнетушитель и молиться» Поиск: «щенок открывает холодильник взглядом» Ответ: «по вашему запросу ничего не найдено»

Элиан отложил телефон.

— Интернет не помогает, — сказал он Луне. — Интернет пугает.

Луна тем временем доела тапок (теперь это был не тапок, а современное искусство) и с надеждой посмотрела на холодильник. Холодильник щёлкнул и приоткрылся на сантиметр.

— Нет! — заорал Элиан. — Не открывай! Я сам!

Он подбежал, захлопнул дверцу и прислонился к ней спиной, как в боевиках, только вместо взрывчатки — запасы сосисок.

— Слушай, — сказал он, глядя на Луну. — Я не готов. Я вообще не готов. Я никогда не имел собаку. Я даже рыбок не имел — они дохли от тоски, наверное. Я не знаю, что с тобой делать. Как тебя кормить? Как выгуливать? Как приучать к туалету? Где ты будешь спать?

Луна смотрела на него и, кажется, всё понимала. Или делала вид.

— Мне нужен совет, — решил Элиан и схватил телефон.

Звонок Джаксу.

— Алло? — голос Джакса звучал сонно, хотя было всего семь вечера. — Ты знаешь, который час? Я тут сериал смотрю. — Джакс, у меня щенок.

Пауза. Потом:

— Чего? — Щенок. Магический. Я его сегодня нашёл. Он у меня дома. Я не знаю, что с ним делать. — Ты? Щенок? Тот, кто боится собак? — «Он серьёзно. Он взял щенка. Тот, кто боится собак. Это как если бы пироман пошёл работать в МЧС». — Он маленький. Он не считается. Джакс, скажи, что делать? Чем кормить? Как приучать к туалету? — Ветт, я откуда знаю? У меня нет собаки. — У тебя есть дети! — И что? — Дети и собаки — почти одно и то же! Те же вопросы! Чем кормить, куда ходят в туалет, почему орут по ночам!

Джакс задумался. «Он сравнил моих детей с собаками. Это оскорбление. Или правда? Старший действительно орал по ночам до трёх лет. Младший ссал в кровать до пяти. Но они хотя бы говорят! Иногда. Когда хотят денег».

Потом сказал:

— Логика, конечно, сомнительная, но давай попробуем. Значит так. Первое: еда. Дети любят макароны с сосисками. Дай ей макароны с сосисками. — А если она магическая? — Тогда макароны тоже должны быть магическими. Свари в магической воде. — У меня нет магической воды. — Купи в магазине. Там есть отдел для магов. Дорого, но что поделать.

Элиан записывал в блокнот.

— Второе: туалет. Детей приучают к горшку. Купи ей горшок. Или лоток. Или газетку. В общем, пусть ходит куда скажешь. — А если она не захочет? — Тогда ты проиграл. Дети тоже не хотят, но потом привыкают. Главное — терпение и валидол. — Третье: сон. Дети спят в кроватках. Купи ей лежанку. Или пусть спит с тобой. Но тогда не удивляйся, если утром она будет лежать поперёк кровати, а ты — на полу. — Откуда ты знаешь? — У меня двое детей, Ветт. Я каждое утро просыпаюсь на полу.

Элиан посмотрел на Луну. Та уже забралась на диван и теперь пыталась прорыть в нём нору.

— Она роет диван, — сообщил он. — Нормально. Дети тоже роют. В смысле, рисуют на обоях. То же самое, только диван. — Джакс, у тебя странные дети. — У тебя странный щенок. Мы квиты.

Элиан вздохнул:

— Ладно. Спасибо. Попробую. — Держи меня в курсе. И, Ветт? — Да? — Купи валидол. Много. — Спасибо. Ты лучший друг. — Я знаю. Поэтому я не скажу твоей будущей жене, что ты сравнивал детей с собаками.

Джакс отключился.

Элиан убрал телефон и посмотрел на Луну. Она уже закончила рыть диван и теперь сидела на подушке, довольно жмурясь. Из носа вылетали маленькие радужные искры.

— Значит так, — сказал Элиан, стараясь придать голосу уверенность. — По пунктам. Еда: макароны с сосисками в магической воде. Воды у меня нет, но есть обычная. Будем надеяться, что не взорвёшься.

Он пошёл на кухню, Луна — за ним. Скакать она ещё не умела, поэтому просто переваливалась с боку на бок, как маленький пушистый шарик.

Элиан поставил кастрюлю на плиту, зажёг огонь (обычный, газовый — никакой магии). Луна уселась рядом и заворожённо смотрела на пламя.

— Нравится? — спросил Элиан.

Луна чихнула. Искра попала в конфорку — огонь вспыхнул ярче на секунду.

— Только не помогай, — попросил Элиан. — Я сам.

Через пятнадцать минут макароны с сосисками были готовы. Элиан выложил порцию в миску, поставил на пол. Луна подошла, обнюхала, лизнула — и начала есть с таким энтузиазмом, будто не ела неделю.

— Нравится? — улыбнулся Элиан.

Луна подняла голову, довольно урча, и макнула морду обратно в миску.

— Ладно. Пункт второй: туалет.

Элиан огляделся. В квартире не было ни лотка, ни газетки, ни горшка. Только старый тапок, который уже превратился в конфетти.

— Так, — сказал он. — Сейчас я сбегаю в круглосуточный зоомагазин. А ты сиди здесь и ничего не жги. И не открывай холодильник. И не лазь на шкаф. Особенно не лазь на шкаф, там мои заначки с печеньем.

Луна моргнула. Элиан воспринял это как согласие.

Он накинул куртку и выбежал на улицу. В зоомагазине растерянная продавщица долго слушала его сбивчивый рассказ о «щенке неизвестной породы, магическом, с искрами» и в итоге предложила:

— Возьмите универсальный лоток, пелёнки и корм для щенков с чувствительным пищеварением. Если магический — добавки не помешают. — А если он будет искрить в лоток? — Тогда… не знаю. Позвоните в МЧС?

Элиан купил всё, что посоветовали, и помчался домой.

Дома его ждал сюрприз. Луна сидела на кухне, рядом с холодильником, дверца которого была приоткрыта, а на полу валялись остатки упаковки от сосисок.

— Ты… — начал Элиан. — Ты открыла холодильник. Опять.

Луна посмотрела на него невинными глазами и икнула. Изо рта вылетела маленькая искра.

— Ладно, — сдался Элиан. — Буду прятать сосиски в сейф. Или в банк.

Он постелил пелёнку в лоток, поставил в угол и поднёс Луну.

— Вот сюда надо ходить. Понимаешь? Сюда.

Луна обнюхала лоток, посмотрела на Элиана и отошла в другой угол. Села там и начала скрести пол.

— Нет! — заорал Элиан. — Не там! Здесь!

Он снова переставил Луну. Она снова ушла.

Это продолжалось минут двадцать. В итоге Луна сделала свои дела на старую газету, которую Элиан забыл убрать после уборки.

— Газета, — сказал Элиан. — Ей нужна газета. Не лоток, не пелёнки, а именно газета. Потому что она — консерватор.

Он сгрёб газету с содержимым, выкинул, постелил свежую. Луна одобрительно чихнула.

— Пункт третий: сон.

Элиан купил лежанку. Мягкую, круглую, с бортиками. Поставил в углу спальни. Луна обошла её три раза, понюхала и запрыгнула на кровать Элиана.

— Это моя кровать, — слабо возразил Элиан.

Луна устроилась на подушке, свернулась калачиком и закрыла глаза.

— Ты будешь спать здесь? — уточнил Элиан.

Луна не ответила. Она уже спала и видела сны про бесконечные сосиски.

Элиан постоял, посмотрел на неё, потом лёг рядом, на самый край. Луна во сне пододвинулась и прижалась к нему тёплым боком. Из носа вылетали маленькие искры, но Элиан уже не боялся — просто накрыл её одеялом.

— Мы справимся, — сказал он в потолок. — Я гений. А гении всё могут. Даже воспитывать магических щенков.

Он закрыл глаза. «Завтра куплю ещё сосисок. И газет. И, наверное, страховку от пожаров. И валидол. Джакс прав, валидол пригодится».

Луна во сне чихнула. Искра попала в штору, но Элиан уже спал и не заметил. К счастью, искра погасла сама.

Ночь прошла спокойно. Если не считать того, что под утро Луна перевернулась на спину, раскинула лапы и заняла 80 % кровати. Элиан спал на полу, свернувшись калачиком.

Конец 1 главы.

Глава 2

Глава 2

ГЦОМЖ, открытое пространство, 4-й этаж.

Время: 8:55 утра.

Элиан вошёл в отдел за пять минут до начала рабочего дня. Не опоздал. Впервые за долгое время. Он чувствовал себя почти героем. Под глазами залегли тени — Луна ночью всё-таки заняла всю кровать, и Элиан спал на полу, свернувшись калачиком, но это были мелочи. Главное — он успел.

Лира уже сидела на своём месте. Блокнот открыт, ручка наготове. Она посмотрела на Элиана с лёгким удивлением:

— Ветт? Ты вовремя? — Я решил начать новую жизнь, — ответил Элиан, усаживаясь за стол. — Новая жизнь не помешала бы тебе причесаться, — заметила Лира, разглядывая его встрёпанный затылок. — Это теперь мой стиль. — Ты оценщик, Ветт. Творчество не входит в должностные обязанности. «Пришёл вовремя, но выглядит как после ночной смены. Спал плохо. Причина: что-то или кто-то мешал. Вероятность: 97 %. Наблюдать дальше».

Элиан включил компьютер и уставился в монитор. На экране замигало 23 новых письма. Все от Боратуса. Все с темой «СРОЧНО». Элиан решил, что они подождут.

— О, Ветт! — раздался голос Дрекса. — Ты живой! А я думал, тебя вчера Боратус уволил. Ты так быстро выбегал из кабинета. — Живой, как видишь. — А что это у тебя на куртке? — Дрекс ткнул пальцем в маленькую дырочку на рукаве. — Прожгли? — Это… — Элиан вспомнил вчерашнюю искру Луны. — Это кофе. Горячий кофе. Пятно. — Кофе прожёг дыру? — Очень горячий кофе. Магический. Из новой кофемашины.

Дрекс прищурился, но спорить не стал. «Кофе дыру не прожжёт. Это искра».

В углу Борис Иванович, как обычно, перекладывал бумажки. Сегодня он делал это с особой методичностью — из стопки А в стопку Б, потом из стопки Б обратно в стопку А. Цикл замыкался.

— Борис Иванович, — крикнул Элиан. — Как вы сегодня? — Сегодня как вчера, — ответил тот, не поднимая головы. — А вчера как позавчера. А позавчера был 1998-й. Хороший год.

Элиан решил не уточнять.

Дверь кабинета Боратуса распахнулась. Сам Боратус стоял на пороге с лицом человека, который только что узнал, что у него сегодня ревизия, зарплату задержали, а любимый кактус завял.

— Планерка! — рявкнул он. — Живо! Все в переговорную! Это не обсуждается! — А кофе можно взять? — спросил Дрекс. — Можно! Но если опоздаете — кофе будете пить на бирже труда!

Все зашевелились.

Переговорная. Все расселись. Лира с блокнотом. Дрекс с телефоном (под столом). Борис Иванович с отсутствующим взглядом. Элиан пытался угадать, что сейчас будет.

Боратус обвёл подчинённых тяжёлым взглядом:

— У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать? — С хорошей, — робко предложил Дрекс. — Хорошей нет. Это я образно сказал. На самом деле обе плохие. Но одна хуже другой.

— Первая новость: через час к нам приходит проверка.

В переговорной повисла тишина. Такая звонкая и напряжённая, что, казалось, её можно было настроить, как гитарную струну, и она бы лопнула от малейшего прикосновения.

— Проверка? — переспросил Дрекс. — Какая проверка? У нас же всё хорошо? Ну, относительно. Ну, не очень. Но мы стараемся! — Проверка из главного управления. Будут смотреть, как мы ведём документацию, как заполняем формы, как храним архивы. В общем, будут смотреть всё. — А предупредить? — возмутился Элиан. — Обычно же предупреждают за неделю! «Мы умрём. Все умрём. Проверка найдёт не ту форму, не тот штампик. Но найдут что-нибудь другое. У нас всегда есть что найти». — Предупредили. Вчера. Я забыл сказать.

— Вторая новость, — продолжил Боратус. — Проверяющий — мой бывший однокурсник. Мы с ним не разлей вода были. А потом он пошёл в начальство, а я остался здесь. И теперь он будет ходить и радоваться. — А почему это плохая новость? — спросил Дрекс. — Может, он по старой дружбе закроет глаза? — Потому что мы не разлей вода были, — мрачно ответил Боратус. — А потом он увел у меня невесту. На втором курсе. Я до сих пор помню. — Сколько лет прошло? — уточнила Лира. — Тридцать пять. — И вы до сих пор злитесь? — Я не злюсь. Я помню. Это разные вещи. Злость проходит, память — нет. — А невеста где сейчас? — спросил Элиан. — У него. В жёнах. Уже тридцать пять лет. И он мне до сих пор об этом напоминает. Каждый раз, когда видит. Ладно, хватит лирики. Задача: через час здесь будет этот… проверяющий. Нам нужно сделать вид, что мы работаем. И работаем хорошо. Ветт, у тебя отчёты в порядке? — Ну… — Элиан замялся. — В целом… да. Почти. Некоторые не дописаны. — Допишешь. Быстро. Лира, у тебя? — Все отчёты за последние три года в идеальном состоянии, — отчеканила Лира. — Рассортированы по датам, по видам животных, по степени опасности. Есть цветная кодировка. — Зачем цветная кодировка? — удивился Боратус. — Чтобы проверяющий сразу видел, что мы серьёзные люди. Визуальный эффект. — Ладно. Дрекс, у тебя? — У меня? — Дрекс сделал честное лицо. — У меня всё под контролем. Отчёты… ну, они почти готовы. Ну, некоторые начаты. Ну, один я начал вчера. Очень качественно начал, между прочим. — То есть у тебя ничего нет, — подвёл итог Боратус. — Я бы сказал, что у меня креативный хаос. — Креативный хаос — это когда на столе красиво разложены бумаги, — отрезал Боратус. — А у тебя там свалка. Убери. Спрячь в шкаф. Если шкаф не влезет — спрячь под стол. Если под стол не влезет — сиди на этом и не вставай.

Дрекс обиженно засопел.

— Борис Иванович, — обратился Боратус к деду. — А вы… в общем, продолжайте делать то, что делаете. Это выглядит… основательно.

Борис Иванович кивнул, не поднимая головы.

— И главное — документы. Я ввел новые формы.

Все застонали. Тихо. Но дружно. Элиан чуть ли не плакал. «Новые нужно заполнять. В двух экземплярах. В трёх. В четырёх. Я ненавижу бумагу. Бумага режет пальцы. И душу».

— Формы 55-А, 55-Б и 55-В, — сказал Боратус с гордостью. — Для учёта микроскопических отклонений в магическом фоне. — Зачем? — спросила Лира. — Для порядка! — отрезал Боратус. — Инспекторы любят порядок. Они любят формы. Они любят, когда всё по полочкам.

— Всё, — подытожил Боратус. — У всех час. Чтобы через час здесь была идеальная картина. Как в журнале «Идеальный офис». Если такого журнала нет — значит, будет.

Он встал и вышел.

Час пролетел как одна минута. Элиан лихорадочно дописывал отчёты, периодически поглядывая на дверь. Лира раскладывала папки по цветам. Дрекс сгребал мусор со стола в ящик, пока ящик не перестал закрываться, после чего просто сел на стул и накрыл мусор ногами. Борис Иванович продолжал перекладывать бумажки, но теперь делал это с ещё более важным видом.

— Идут! — крикнул кто-то из отдела.

Боратус выскочил из кабинета и направился к лифту. Через минуту он вернулся в сопровождении мужчины в строгом костюме, с портфелем и с таким выражением лица, будто он пришёл не проверять, а закрывать всё это учреждение навсегда.

— Вот наш отдел оценки, — сказал он. — Лучшие специалисты. — Почему они потеют? — спросил Пётр Ильич. — От усердия. — Почему у них глаза дёргаются? — От концентрации.

— Знакомьтесь, — сказал Боратус голосом, скрипящим как несмазанная телега. — Это Пётр Ильич, наш проверяющий. Мой… однокурсник.

Пётр Ильич оглядел отдел с лёгкой улыбкой:

— Здравствуйте, коллеги. Не часто вижу Бориса… то есть Боратуса Петровича в таком… рабочем окружении. Обычно он где-то в кабинете прячется. — Я не прячусь, я работаю, — огрызнулся Боратус. — Конечно, конечно. Ну, показывайте, что у вас тут.

Боратус начал обход. Пётр Ильич шёл рядом, заглядывая в столы, в шкафы, в лица сотрудников.

— Вот Лира, наш ведущий специалист, — представил Боратус. — У неё идеальный порядок. Даже цветная кодировка.

Пётр Ильич заглянул в блокнот Лиры:

— А что это за записи? «Ветт — опоздание на 2 минуты 43 секунды. Причина: байкер, аниме, слёзы». Это… рабочий момент? — Это система наблюдения за сотрудниками, — чётко ответила Лира. — Для повышения эффективности. — Интересный подход, — хмыкнул Пётр Ильич. — А где результаты? Эффективность повысилась? — Пока в процессе, — не моргнув глазом ответила Лира. — Понятно. Дальше.

Подошли к Дрексу. Тот сидел с каменным лицом, прижимая ноги к стулу. Из-под стола торчал край мусорного пакета.

— А это Дрекс, — сказал Боратус. — У него… творческий хаос. — А что это у вас под столом? — спросил Пётр Ильич, заглядывая. — Это… — Дрекс лихорадочно соображал. — Это экспериментальные образцы. Мы тестируем новый метод хранения черновиков. В условиях, приближенных к… мусорным. — К мусорным? — Ну, к полевым. К боевым. В общем, к реальным.

Пётр Ильич посмотрел на Боратуса. Боратус развёл руками:

— Инновации. Мы тут… не стоим на месте. — Вижу. А это кто? — Пётр Ильич кивнул в сторону Бориса Ивановича. — Это Борис Иванович. Наш… хранитель архива. Он занимается систематизацией документов.

Борис Иванович в этот момент как раз переложил стопку из точки А в точку Б.

— А что он делает? — Перекладывает, — сказал Боратус. — Вижу. А зачем? — Чтобы… систематизировать.

Пётр Ильич подошёл поближе:

— Борис Иванович, а можно вопрос? Сколько лет вы здесь работаете?

Борис Иванович поднял голову, посмотрел на проверяющего мутным взглядом и ответил:

— Я здесь работал ещё до того, как вы родились. И после того, как вы умрёте, тоже буду работать. Так что не мешайте.

Пётр Ильич отступил на шаг:

— Понятно. Дальше.

Подошли к Элиану. Тот как раз дописывал последнюю строчку в отчёте и делал вид, что очень занят.

— А это Ветт, — сказал Боратус. — Наш… ну, просто Ветт. Работает. Иногда.

Пётр Ильич заглянул в его отчёт:

— Форма 23-А. Оценка магических животных. Всё правильно. Даже подпись есть. А почему у вас на рукаве дырка? — Это… — Элиан замялся. — Это кофе. Очень горячий. Магический. — Магический кофе? — удивился Пётр Ильич. — У нас тут всё магическое, — вмешался Боратус. — Даже кофе. Мы вообще очень продвинутый отдел. Внедряем инновации. Вот, например, мы недавно ввели три новых формы для заполнения. — Форма 55-А? — В процессе, — сказал Боратус. — Инновация. — Инновация? — Пётр Ильич поднял бровь. — Да! — Боратус расцвёл. — Мы ввели учёт микроскопических отклонений! Теперь мы знаем не только класс зверя. Мы знаем… настроение зверя! — Покажите, — сказал Инспектор.

Боратус достал стопку новых форм. Толстую.

— Вот! Форма 55-А. Для грустных зверей. Форма 55-Б. Для весёлых. Форма 55-В. Для агрессивных. — А если зверь спит? — спросил Пётр Ильич. — Форма 55-Г! Для спящих!

Они пошли дальше. Элиан выдохнул.

— А старые формы? — Старые тоже остались. Теперь у нас их… ну, много. Очень много. Это повышает качество отчётности. — Или усложняет жизнь, — заметил Пётр Ильич. — Это вопрос приоритетов, — парировал Боратус.

Пётр Ильич прошёлся по отделу, заглянул в пару шкафов, полистал пару отчётов. Потом остановился и сказал:

— Знаете, коллеги, у вас тут, конечно, бардак. Творческий, как вы говорите. Но я видел и хуже. Гораздо хуже. Например, в соседнем отделе, где работают мои… ну, неважно. В общем, вы держитесь. Я напишу в отчёте, что у вас всё… относительно нормально.

Боратус выдохнул. Элиан выдохнул. Даже Дрекс перестал сжимать ноги.

— Спасибо, Пётр Ильич, — сказал Боратус. — Заходите ещё. Ну, если не хотите. — Зайду, — пообещал Пётр Ильич. — Через год. Как раз посмотрю, сколько новых форм вы ещё введёте.

Он направился к лифту. Боратус пошёл провожать.

В отделе повисла тишина, а потом Дрекс сказал:

— Я думал, он нас всех уволит. — Я думал, он нас всех посадит, — добавил Элиан. — Я думал, он меня похвалит, — сказала Лира. — Но не похвалил. Видимо, недостаточно цветов.

Борис Иванович, не поднимая головы, произнёс:

— А я думал, он никогда не уйдёт. Мешал работать.

Все посмотрели на него. Борис Иванович продолжил перекладывать бумажки.

Через минуту вернулся Боратус. Выглядел он так, будто только что выиграл войну, но проиграл все битвы.

— Всё, — сказал он. — Отбой. Проверка прошла. Работаем дальше. — А что с новыми формами? — спросил Дрекс. — Их теперь реально надо заполнять? — Реально, — вздохнул Боратус. — Ветт, сходи в кафетерий, купи всем что-нибудь к кофе. У меня как раз есть сотка. — Сотки не хватит, — заметила Лира. — Значит, купи на сотку. Поделитесь.

Он вышел в коридор и чуть не столкнулся с Джаксом.

— Слышал, у вас проверка? — спросил Джакс. — Была. Прошла. — И как? — Относительно нормально, как выразился проверяющий. — Это лучший результат, которого можно добиться в нашей конторе, — философски заметил Джакс. — Поздравляю. А чего это ты лыбишься? — А что, видно? — Как маяк. Что случилось? Девушка? Премия? Или тот щенок всё-таки не сжёг квартиру? — Не сжёг, — ответил Элиан. — Ну-ну, — хмыкнул Джакс. — Посмотрим, что ты скажешь, когда этот щенок научится летать.

Элиан замер:

— А он может научиться летать? — Всё может, — улыбнулся Джакс и ушёл.

Он вздохнул и пошёл в кафетерий.

Элиан вернулся домой в 19:00. Ровно через 10 часов и 15 минут после ухода.

Луна встретила его у двери. Сидела. Ждала. Хвост стучал по полу как метроном. «Вернулся! Живой! Пахнет офисом. Бумагой. Страхом. Сосисками (остатки). Люблю сосиски. Не люблю бумагу. Можно укусить бумагу? Нет. Хозяин устал. Буду хорошей».

— Привет, — сказал Элиан, снимая обувь. — Я знаю, что обещал вернуться раньше. Но была инспекция.

Луна гавкнула. Тихо.

— Да, я тоже думаю, что инспекция — это зло.

Он покормил её. Влажным кормом из доставки. Индейка.

«Индейка, — подумал Элиан, глядя, как она ест. — Я сегодня ел доширак. Она ест индейку. Это не справедливость. Она растёт. Ей нужен белок. Доширак тоже белок. Технически».

Луна закончила. Облизалась. Посмотрела на него.

— Что? — спросил Элиан.

Она посмотрела на дверь. Потом на него. Потом на дверь.

Мысль Луны: «Хочу гулять. Хочу мир. Хочу нюхать. Но он говорит нельзя. Почему? Я хорошая. Я не кусаю. Я только искрю. Чуть-чуть».

— Нет, — сказал Элиан. — Мы не гуляем. Мы идём к врачу.

Луна села. Наклонила голову.

— К ветеринару. К Сильвии. Она друг. Она не сделает больно. Надеюсь.

«Надеюсь, — подумал он. — Сильвия может сделать больно. Она ветеринар. У неё есть инструменты. Большие. Острые. Для зверей. Но Луна — зверь. Значит… чёрт. Надо было спросить заранее».

Он достал сумку. Ту самую. Чёрную. С логотипом ГЦОМЖ.

— Полезай.

Луна не полезла.

— Луна. В сумку.

Она легла. На бок. Закрыла глаза. «Не хочу в сумку. Темно. Тесно. Пахнет работой. Хочу на руки. Хочу видеть мир. Но он настаивает. Ладно. Потерплю. Ради еды».

— Пожалуйста, — сказал Элиан. — Это для твоей безопасности. И моей. И чтобы нас не посадили в тюрьму.

Луна открыла один глаз. Встала. Залезла в сумку. Свернулась.

«Залезла, — подумал Элиан. — Она понимает слова. Это хорошо. Или плохо? Умные собаки могут сбежать. Умные собаки могут открыть дверь. Умные собаки могут… заказать доставку корма самостоятельно. Это было бы удобно».

Он застегнул молнию. Оставил щель. Для воздуха.

— Тише, — сказал он. — Мы идём к врачу.

Они вышли. Элиан прижимал сумку к груди. Как ребёнка. Как бомбу. Как самым ценным сокровищем в мире.

На лестнице пахло кошачьей мочой и чужой жизнью.

«Подъезд — это место, — подумал Элиан, — где все знают всё о всех. Соседка Зина знает, когда я выхожу. Когда захожу. Что ем. С кем говорю. Если она узнает про щенка… узнают все. Не допущу».

На втором этаже дверь открылась. Тетя Зина. С Бароном.

«Он, — подумал Элиан. — Босс финального уровня. Если я пройду Барона — пройду всё».

— Элиан! — позвала тетя Зина. — Куда это ты? — К… другу, — сказал Элиан. Голос не дрожал. «Почему не дрожал? Я внутри умираю. Но снаружи — камень. Это стресс». — Что в сумке?

Элиан замер.

«Правду? Нет. Ложь? Какую? Книга? Обувь? Но зачем нести обувь к другу? Еда? Но еда портится. Чёрт. Чёрт. Чёрт».

— Инструменты, — сказал он. — Для работы. — А Барон хотел с тобой поиграть, — сказала тетя Зина. «Инструменты? В семь вечера? К другу? Странно».

Барон зарычал. Тихо. Утробно. «В сумке щенок. Чую. Чужой. На моей территории. Хозяйка, пусти! Надо проверить! Надо понюхать! Надо… ошейник натянулся. Не могу. Обидно».

— Барон, нельзя, — сказала баба Зина. — Элиан занят. — Да, — сказал Элиан. — Занят. Очень. — Ну иди, иди. Не задерживаю.

Он прошёл мимо. Барон тянулся. Ошейник хрустел.

«Пронесло, — подумал Элиан, выходя из подъезда. — Барон не достал. Но он чует. Собаки чуют друг друга. Это как радар. Как… магический сканер. Только с носом».

Сумка зашевелилась. «Большая собака. Но хозяин со мной. Значит, безопасно. Всё равно не люблю. Хочу домой».

— Тише, — прошептал Элиан. — Почти пришли.

Они шли по вечернему городу. Луна в сумке периодически высовывала нос и с интересом разглядывала прохожих. Один раз она чихнула на проходящую мимо женщину с собачкой. Женщина взвизгнула, потому что искра прожгла дыру в её пакете с продуктами, и оттуда посыпались яблоки.

— Извините! — крикнул Элиан, на ходу собирая яблоки. — Это случайно! Я заплачу! — Уберите своего зверя! — заорала женщина. — Он опасен! — Это не зверь, это… это… — Элиан замялся. — Это новый вид сигнализации! Очень чувствительный!

Женщина посмотрела на него как на сумасшедшего, схватила пакет с дырой и убежала.

— Ты чего творишь? — зашипел Элиан на сумку. — Я же просил!

Луна виновато пискнула и спрятала нос.

— Ладно, пошли быстрее.

Клиника «Доктор Торн» оказалась небольшим двухэтажным зданием с вывеской, на которой был изображён единорог со шприцем. Рядом с дверью висела табличка: «Приём строго по записи. Магических животных не кормить перед визитом. Огнеопасно».

Элиан толкнул дверь. Внутри пахло лекарствами, шерстью и лёгкой магией. В приёмной сидели двое: женщина с клеткой, из которой доносилось шипение, и мужчина с переноской, откуда торчали три зелёных щупальца.

— Вы к кому? — спросила девушка на ресепшене. — К Сильвии. Я по личному вопросу. Я её друг. — Фамилия? — Ветт. Элиан Ветт. Она знает.

Девушка набрала номер, что-то сказала в трубку и кивнула:

— Проходите. Второй этаж, кабинет 7.

Элиан поднялся по лестнице, стараясь не трясти сумкой. Луна внутри ворочалась и, кажется, пыталась прожевать дыру побольше.

Кабинет 7 оказался в конце коридора. На двери висела табличка: «Сильвия Торн, главный ветеринар. Вход без стука наказуем проклятием лёгкой формы».

Элиан постучал.

— Войдите, кто там! — раздался голос.

Он открыл дверь.

Кабинет был завален книгами, банками с зельями и клетками с непонятными существами. На столе стоял скелет какого-то животного с тремя головами. За столом сидела Сильвия — женщина лет 35, с вечно взлохмаченными волосами, в белом халате, на который были нашиты нашивки с магическими символами.

— О, Ветт! — обрадовалась она. — Живой! А я уж думала, ты меня забыл. Что принёс? Показывай.

Элиан поставил сумку на стол и расстегнул молнию. Из сумки высунулась голова Луны, оглядела кабинет, чихнула (искра попала в скелет — тот задымился, но Сильвия ловко сбила пламя рукой) и выбралась наружу.

— Ого, — сказала Сильвия, разглядывая щенка. — А это… что? — Щенок, — неуверенно ответил Элиан. — Щенок, про которого ты рассказывал, говоришь? — Сильвия прищурилась. — Щенки обычно не искрят. И не открывают холодильники взглядом. И не пахнут магией так, что у меня приборы с ума сходят.

Она достала из ящика стола какой-то сканер и навела на Луну. Прибор запищал, замигал, выдал надпись «ОШИБКА 404 — МАГИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА» и погас.

— Мой сканер стоил двести тысяч, — спокойно сказала Сильвия. — Он только что умер. Твой щенок — убийца техники. — Я заплачу, — пискнул Элиан. — Шучу. У меня их три. Сейчас второй достану.

Она достала второй сканер. Тот повёл себя так же, только перед смертью выдал надпись, похожую на «Я УХОЖУ, НЕ ИЩИТЕ МЕНЯ».

— Интересно, — задумчиво сказала Сильвия. — Очень интересно. Дай-ка я руками посмотрю.

Она взяла Луну на руки. Та довольно заурчала и ткнулась носом в халат.

— Зубы есть? — Сильвия заглянула в пасть. — Есть. Молочные. Значит, совсем маленькая. Уши чистые. Глаза реагируют. Дышит ровно. Мех нормальный. А вот магический фон… — она прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то. — Тут целый букет. Огонь, вода, гравитация, и кажется, менталика. Ты уверен, что это собака? — Я не знаю, кто это, — честно признался Элиан. — Я нашёл её на складе. В коробке с надписью «Утилизация». — На чёрном рынке? — Ага. — И притащил домой? — Ага. — И теперь хочешь, чтобы я сказала, что это нормально? — Ну… да?

Сильвия засмеялась:

— Ветт, ты гений. Или идиот. Я ещё не решила. Но щенок тебя выбрал, значит, не всё потеряно. Ладно, давай разбираться.

Она посадила Луну на стол и начала водить руками вокруг неё, будто колдуя. Луна сидела смирно и с интересом наблюдала.

— Так, — сказала Сильвия. — Первое: она абсолютно здорова. Для своего вида. Проблема в том, что я не знаю, какой это вид. — А может, она просто… ну, дворняжка? — робко предположил Элиан. — Дворняжки не светятся в темноте, Ветт. А она будет светиться. Я уже чувствую. Кстати, она тебя слушается? — Ну… иногда. Когда хочет есть. — Это уже хорошо. Значит, контакт есть. Второе: чем ты её кормишь? — Сосисками. И макаронами. — Сосисками? — Сильвия подняла бровь. — Магическое существо — и сосисками? — А что, нельзя? — Можно. Но дорого. Она будет есть много. И часто. И если не накормить вовремя, может начать искать еду сама. Например, откроет холодильник. — Она уже открывает, — вздохнул Элиан. — Взглядом. — О, — Сильвия присвистнула. — Тогда тебе нужен сейф. Или магический замок. Или и то, и другое. Кстати, она летать умеет? — Пока нет. — Научится. Обязательно. У неё гравитационный фон нестабильный. Так что готовься к полётам.

Элиан побледнел:

— И что мне делать? — Наслаждаться жизнью, — усмехнулась Сильвия. — Ветт, ты притащил домой уникума. Таких зверей в природе — единицы. Коллекционеры убили бы за неё. А она выбрала тебя. Это судьба. — Судьба, которая может спалить квартиру. — Может. Но ты же гений. Придумаешь что-нибудь. Кстати, у меня есть для тебя подарок.

Она достала из шкафа небольшую коробку и протянула Элиану:

— Это магический ошейник. Если она начнёт буянить, нажми кнопку — он её успокоит. На час. Потом надо заряжать. Не злоупотребляй. — Спасибо, — искренне сказал Элиан. — Не за что. И вот ещё — памятка по уходу за магическими щенками. Сама составляла. Там про кормёжку, про туалет, про искры. Особенно про искры. Страница 7 — огнетушители. Купи сразу три.

Элиан взял памятку и ошейник.

— Сколько я тебе должен? — Нисколько. Но если она вдруг начнёт разговаривать — сразу звони. Я хочу это слышать. — Она будет разговаривать? — Кто знает, — загадочно улыбнулась Сильвия. — Магия — штука непредсказуемая.

Луна в этот момент чихнула, и из её носа вылетела радужная искра, которая аккуратно приземлилась на памятку и прожгла в ней дыру ровно на странице про огнетушители.

— Иронично, — заметила Сильвия. — Она издевается, — простонал Элиан. — Нет, она учится. Это нормально. Главное, чтобы не спалила дом.

Она погладила Луну за ухом. Та довольно зажмурилась.

— Ладно, идите. У меня ещё пациенты. И, Ветт? — Да? — Ты молодец. Правда. Не каждый решится на такое. Держи меня в курсе.

Элиан надел ошейник и направился к выходу.

В приёмной всё так же сидели женщина с шипящей клеткой и мужчина со щупальцами. Провожая Элиана взглядом, женщина сказала:

— У вас симпатичный зверь. — Спасибо, — ответил Элиан. — Он… необычный. — Они все необычные, — философски заметила женщина. — Мой вон тоже особенный. Третью клетку меняю за месяц.

Из клетки донёсся звук, похожий на работающий перфоратор.

Элиан вышел на улицу и выдохнул.

— Ну что, Луна, — сказал он в сумку. — Ты официально признана уникумом.

Из сумки донеслось довольное урчание.

— И не спали квартиру.

Урчание стало чуть тише. Элиан воспринял это как обещание.

Они шли обратно. Луна в сумке. Огнетушитель в руке.

Прохожие смотрели.

«Мужик с огнетушителем и сумкой. Странно. Но в этом городе странно — это норма. Вчера видел дракона в маршрутке. Дракон был без билета. Его высадили. Сегодня — огнетушитель. Завтра — что?».

— Тяжело? — спросил Элиан у сумки.

Луна пискнула.

— Потерпи. Скоро дома.

Она лизнула сумку изнутри.

— Эй! — сказал Элиан. — Не лижи!

Луна замолчала.

«Не лижи, — подумал он. — Она слушается. Это хорошо. Умная собака. Слишком умная».

21:30. КВАРТИРА.

Они вернулись. Элиан выпустил Луну.

Она побежала. По кругу. Радовалась.

— Устала? — спросил он.

Луна легла. На спину. Лапы вверх.

Элиан накрыл её пледом.

— Спи, — сказал он. — Завтра новый день. — Гав, — сказала Луна. Тихо.

«Гав, — подумал Элиан. — Она сказала гав. Впервые. Это прогресс».

Он сел на пол. Рядом с ней.

«Всё будет хорошо, — подумал он. — Потому что у нас есть план. План: не попасться. Не спалить квартиру».

Луна засопела. Искра вылетела из носа. Погасла в пледе.

Элиан лёг рядом. На пол.

— Спокойной ночи, Луна. — …Пи-пи, — ответила Луна. Во сне.

Конец 2 главы.

Глава 3

Глава 3

ГЦОМЖ, 3-й этаж — отдел лицензирования.

Время: Утро, около 10:00.

Элиан стоял перед дверью с табличкой «Отдел выдачи удостоверений на право содержания магических животных». Сердце колотилось где-то в районе горла. В руках он сжимал паспорт, справку с работы и заявление, которое заполнял вчера полчаса, потому что там было 23 пункта и в каждом требовалось уточнить, не являешься ли ты магическим преступником, террористом или просто плохим человеком.

— Спокойно, — сказал он себе. — Я просто получу бумажку. Класс А. Самый низкий. Безобидный. Такие дают всем, у кого есть руки и нет хвоста. Я справлюсь.

Он толкнул дверь.

Внутри пахло канцелярией, пылью и лёгкой безнадёжностью. Вдоль стен стояли стулья, на которых сидели люди с абсолютно одинаковым выражением лиц: «Я здесь уже час, и моя жизнь никогда не будет прежней». В очереди перед окошечками маялись человек сорок.

Элиан подошёл к терминалу, нажал «Получить талон». Машина подумала, покряхтела и выдала бумажку с номером А-347 и текстом внизу: «Ожидание составляет примерно 2 часа. Можете пока выпить кофе. Или помолиться. Или то и другое».

— Два часа, — простонал Элиан. — У меня работа… — Ветт? — раздался знакомый голос.

Элиан обернулся. Из служебной двери выглядывал Джакс. В руках у него была кружка с кофе, а на лице — выражение человека, который только что сбежал с планерки и теперь наслаждается жизнью.

— Джакс! — обрадовался Элиан. — Я редко бываю на этом этаже. У нас на четвёртом своя атмосфера. — Атмосфера безнадёги, — понимающе кивнул Джакс. — Знаю. Ладно, заходи. Что тебе нужно? — Удостоверение класса А, — прошептал Элиан, оглядываясь. — Класс А? — Джакс присвистнул. — Серьёзно? Ты же у нас оценщик. Мог бы и на В накопить. — Мне только А. Для одного… проекта.

Джакс прищурился:

— Для проекта, значит. Не связано ли это с тем щенком, который у тебя дома? — Тише! — Элиан замахал руками. — Стены слышат! — Стены тут толстые, — успокоил Джакс. — Ладно, пошли. Проведу тебя без очереди. Всё-таки друг.

Он открыл служебную дверь и пропустил Элиана внутрь.

Кабинет Джакса оказался маленькой комнатушкой, заваленной папками. На столе стояли три монитора, на одном из которых была открыта какая-то игра. Джакс быстро свернул её и сделал серьёзное лицо.

— Садись, — сказал он, указывая на стул. — Давай документы.

Элиан протянул паспорт, справку и заявление. Джакс пробежал глазами, хмыкнул и начал печатать что-то на клавиатуре.

— Так, Ветт Элиан, 28 лет, работает оценщиком, не судим, не замечен в связях с тёмными магами, магический уровень — А, стабильный. Всё стандартно. Тебе нужен допуск на каких животных? — Самых обычных, — быстро сказал Элиан. — Хомячков, кошечек, попугайчиков… — Попугайчики бывают магические, — заметил Джакс. — Один мой знакомый завёл попугая, так тот теперь на древнегреческом матерится. Соседи в ужасе. — Нет, не попугайчиков. Просто… ну, самых безобидных. Класс А.

Джакс посмотрел на него долгим взглядом:

— Ветт, у тебя там не хомячок, случайно? — Случайно, — честно сказал Элиан. — Понял. Вопросов нет. Но имей в виду: если твой «хомячок» спалит город, я тебя не знаю. — Договорились.

Джакс печатал ещё минут пять. Потом нажал какую-то кнопку, и из принтера вылезла пластиковая карточка с фотографией Элиана, его данными и надписью «Класс А. Действительно до 2030 года».

— Держи, — сказал Джакс, протягивая карточку. — Теперь ты официально можешь содержать магических животных не опаснее светящегося хомяка. — Спасибо, — Элиан чуть не плакал от счастья. — Ты настоящий друг. — Знаю. А теперь иди, пока я не передумал и не вписал тебе категорию «хомяк-убийца». «Если этот щенок реально такой магический, как он говорит, то через месяц мы все будем тушить город. Надо будет купить огнетушитель. Или переехать».

Элиан схватил карточку и вылетел из кабинета.

Четвёртый этаж, родной отдел.

Элиан влетел в отдел и сразу нырнул за свой стол. Лира подняла голову от блокнота:

— Ветт, ты где был? Боратус спрашивал. — В туалете, — соврал Элиан. — Два часа? — Сложный случай.

Лира прищурилась, но ничего не сказала. Только сделала пометку в блокноте.

Мысль Лиры: «Ветт врёт. Два часа в туалете — это либо медицинская проблема, либо преступление. Вероятность преступления: 82 %».

Элиан открыл компьютер и зашёл в базу данных. Там хранились все документы на магических животных. Ему нужно было зарегистрировать Луну как официального питомца. Но не настоящего, а поддельного.

— Спокойно, — шептал он себе. — Я просто введу данные. Класс А. Порода — ну, пусть будет… дворняжка. Магические способности — отсутствуют. Особые приметы — коричневая. Всё просто.

Он начал заполнять форму 23-А. Пальцы дрожали.

Пункт 1: Вид животного. Элиан задумался. Собака? Но вдруг она не собака? Ладно, напишу «собака домашняя».

Пункт 2: Порода. Элиан посмотрел на Луну, которая в этот момент, наверное, дома грызла его второй тапок. «Метис». Звучит правдоподобно.

Пункт 3: Возраст. Примерно 2 месяца. На глаз.

Пункт 4: Магический класс. Тут самое сложное. Элиан поставил галочку напротив «А — безобидный».

Пункт 5: Описание магических способностей. Элиан замер. Если написать правду — его посадят. Если написать «нет» — а вдруг проверят? Он решил схитрить: «Слабые искры при чихании. Неопасно».

Пункт 6: Владелец. Элиан Ветт. Номер удостоверения: только что полученное.

Он нажал «Сохранить». Компьютер задумался. Потом выдал сообщение: «Внимание! Животное с такими параметрами уже существует в базе? Да/Нет».

— Нет, — прошептал Элиан и нажал «Да».

Компьютер снова задумался. Потом выдал: «Запись сохранена. Спасибо, что пользуетесь нашей системой. Удачи с питомцем».

Элиан выдохнул. Всё. Луна теперь официально числилась в базе как безобидный пёсик класса А. Если кто-то проверит — увидят только это.

— Ветт, — раздался голос за спиной.

Элиан подпрыгнул. Обернулся. Сзади стоял Дрекс и заглядывал в монитор.

— Что это ты там заполняешь? — Да так, — Элиан быстро свернул окно. — Отчёты. — Отчёты, — хмыкнул Дрекс. — А чего так нервно? Лицо красное, руки дрожат. Может, помощь нужна? — Не нужна. Всё под контролем.

Дрекс прищурился:

— А я слышал, ты сегодня утром в отдел лицензирования ходил. За удостоверением. Класс А. Интересно, зачем тебе удостоверение, если у тебя нет животных? — Для будущего, — выкрутился Элиан. — Планирую завести хомячка. — Хомячка, — повторил Дрекс. — Ну-ну.

Он отошёл, но Элиан чувствовал его взгляд спиной.

Элиан дождался, пока Дрекс сядет за свой стол, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Он открыл ящик стола, достал телефон и написал сообщение:

Элиан — Джаксу: «Удостоверение получил. Луну зарегистрировал как класс А. Если меня посадят — ты знаешь, где корм».

Джакс — Элиану: «Не переживай. В тюрьме тоже есть магические животные. Будешь при деле».

Элиан убрал телефон и посмотрел в окно. За стеклом плыли облака. Где-то там, в его квартире, спал маленький коричневый комок, который теперь официально числился безобидным хомячком.

— Я гений, — сказал себе Элиан. — Или идиот. Время покажет. — Ветт! — рявкнул голос Боратуса. — Ты чего там шепчешь? Работай! — Работаю! — крикнул Элиан и уткнулся в монитор.

На экране мигало 47 новых писем.

Конец 3 главы.

Глава 4

Глава 4

Кафетерий в здании ГЦОМЖ. Время обеда. Очередь у раздачи тянется от стойки с супом до столиков, где вечно кто-то проливает чай и потом долго извиняется, создавая магические лужи, которые потом неделю не высыхают.

Время: 13:15.

Элиан стоял в очереди и смотрел в затылок впереди стоящей женщины. Затылок был широкий, увенчанный пышной копной рыжих волос, которые, казалось, жили своей жизнью и периодически пытались сбежать с головы, чтобы основать независимое государство где-нибудь в районе вентиляции. На плече у женщины висела огромная сумка с нашивкой «МАГИЯ — ЭТО ЖИЗНЬ», и она уже четвёртую минуту выбирала между запеканкой и рыбным пирогом, создавая в очереди пробку, достойную звания «инженерная катастрофа мирового масштаба».

— Запеканка выглядит подозрительно, — объявила она голосом, которым обычно оглашают приговоры или сообщают о конце света. — У меня нюх на запеканку. Я знаю толк в мучных изделиях. Запеканка должна быть румяной, а эта бледная, как я после отпуска.

Продавщица за стеклом вздохнула так, что у неё, кажется, лопнуло терпение где-то на уровне четвёртого позвонка, и теперь она дышала исключительно силой воли и ненавистью к запеканке.

— Запеканка свежая, — процедила она сквозь зубы, которые, казалось, скрежетали друг о друга, как точильные камни. — Только утром испекли. С любовью. И магией. — С любовью и магией, — хмыкнула Инна, поправляя очки в черепаховой оправе, которые постоянно съезжали на нос. — Я сама себе любовь и магия. У меня бабушка работала в пекарне в девяностые. Она говорила: «Инночка, запеканка должна пахнуть детством, а не подозрением». А эта пахнет подозрением. И немножко грустью. И, кажется, вчерашним луком. Я чую.

Продавщица молча положила кусок запеканки. У неё уже не было сил спорить. «Я работаю здесь двенадцать лет. Я видела магических драконов, которые требовали вегетарианское меню, говорящих попугаев, которые заказывали пиццу с ананасами, и однажды мужика, который пришёл с крокодилом и просил скидку на борщ. Но Инна — это самое страшное, что случалось в этом кафетерии. Она хуже ревизии. Хуже магической проверки. Хуже моей свекрови. И её запеканка».

Элиан переступил с ноги на ногу и покосился назад. Там, в хвосте очереди, стояла девушка, на которой его взгляд задержался чуть дольше, чем позволяли приличия, закон о защите личных данных, устав ГЦОМЖ и элементарная вежливость.

Она была выше среднего роста, стройная, с тёмными волосами, собранными в небрежный, но невероятно элегантный пучок, из которого выбивалась одна непослушная прядь, падавшая на лицо как раз тогда, когда это выглядело максимально кинематографично. На ней был строгий чёрный пиджак, но под ним — простая белая футболка с принтом «I ❤ MAGIC», и это сочетание офисной строгости и лёгкой неформальности почему-то сразило Элиана наповал. Она держала поднос и смотрела в телефон, иногда улыбаясь чему-то на экране. Тёмные глаза, длинные ресницы, лёгкая улыбка — Элиан почувствовал, как сердце пропустило удар, потом ещё один, потом, кажется, просто выпрыгнуло из груди и убежало куда-то в сторону выхода, крича на бегу: «Я в норме, я в норме, просто здесь слишком жарко!»

Он её узнал. Это была Кира из юридического отдела — та самая, кого он встретил, когда он получал удостоверение на класс А. Тогда она ещё спросила, правильно ли он заполнил форму, и она помогла ему разобраться с графой 12 «Особые магические приметы». Он тогда покраснел так, что, кажется, покрасил стены коридора на три этажа вверх и заодно потолок.

— Инна! — рявкнула продавщица. — Вы будете брать или так и будете стоять до закрытия? У меня очередь! У меня обеденный перерыв через пятнадцать минут! У меня жизнь, в конце концов, и она проходит мимо, пока вы выбираете между запеканкой и пирогом! — Беру! — Инна величественно схватила поднос, на котором уже красовалась запеканка, добавила к ней салат «Магический» (из местных овощей) и компот «Вдохновение» и поплыла к кассе, как рыбацкое судно, которое наконец нашло свою гавань после долгих скитаний.

Элиан шагнул к стеклу, взял первую попавшуюся еду — кажется, это был суп-лапша, хотя он не был уверен, потому что смотрел совсем не на суп, — добавил к нему гречку с подливкой и какой-то салат, который выглядел так, будто его уже кто-то ел, но решил не заканчивать. Расплатился и, сделав глубокий вдох, обернулся.

Кира как раз подходила к стойке. Их взгляды встретились. Воздух, казалось, зазвенел.

— О, привет, — сказала Кира, и в её голосе послышалось тёплое узнавание, будто она встретила старого друга. — Вы тот парень из очереди! С формами! Думала, может, вы в магическом отделе работаете, а вы, оказывается, оценщик. — Да, — выдавил Элиан, чувствуя, что голос предательски дрожит, как желе в столовой. — Элиан. Вы спасли мне жизнь с той формой. Я потом неделю вспоминал, как заполнять графу 12. Даже снилось. — Кира, — она протянула руку, и Элиан пожал её, отметив, что ладонь у неё тёплая и мягкая, и вообще она, кажется, самая совершенная ладонь в мире. — Обращайтесь, в смысле, всегда рада помочь.

Кира улыбнулась — искренне, тепло, от чего у Элиана внутри что-то растаяло и потекло, как магический лёд на солнце, и теперь, кажется, заливало все внутренние органы счастьем и немножко подтекало в пятки.

— Слушайте, — сказал он, чуть наклонив голову. — Может, как-нибудь пообедаем вместе? Не здесь, а в нормальном месте. Я знаю одно кафе через дорогу — там хотя бы еду можно опознать без магической экспертизы. — Да, конечно. С удовольствием, — сказала Кира.

Кира улыбнулась ещё раз и сказала:

— Приятного аппетита.

Кира ушла к столику у окна, грациозно лавируя между стульями и проходящими людьми. Элиан проводил её взглядом и, спотыкаясь о собственные ноги (которые, кажется, решили жить своей жизнью), поплёлся к столику, где его уже ждал Джакс с полным подносом еды и выражением лица «я всё видел, и мне это нравится, сейчас будет цирк».

Джакс сидел за столиком у окна и с аппетитом уничтожал вторую порцию макарон по-флотски. На его лице читалось такое довольство жизнью, какое бывает только у человека, который не опаздывает на планерки, у которого дома не живёт магический щенок, жгущий занавески, и который сейчас ел чужую порцию, потому что друг занят любовью, а не едой.

— Ну? — спросил он, когда Элиан рухнул на стул, едва не опрокинув свой поднос, на котором суп-лапша, кажется, пытался сбежать из тарелки. — Что за разговор с той красоткой? Я всё видел. Ты красный, как тот магический светофор, который вечно не работает и все забыли починить, потому что чинить дороже. Она тебе номер дала? — Я забыл спросить, но она согласилась пообедать. Это сон? Я сплю? Ущипни меня!

Джакс послушно ущипнул Элиана за руку с такой силой, что тот подпрыгнул на стуле и задел локтем свой поднос. Суп-лапша покачнулась, но устояла.

— Ай! Больно! — Значит, не спишь. Радуйся. — А что она сказала? — Элиан схватил салфетку и начал нервно её комкать, превращая в магический артефакт неизвестного назначения. — Я уже забыл. Всё как в тумане. Наверное, это был знак. — Знак чего? Что в столовой сегодня нечего есть? — Джакс, не порти момент. Мне нужен её номер. Официальный. Чтобы мы договорились. Ты же знаешь, у кого спросить? Ты всех знаешь. Ты же у нас ходячая база данных офиса.

Джакс вздохнул так, будто его попросили поднять упавшую звезду и заодно спасти галактику, но без оплаты сверхурочных.

— Не знаю. Но знаю, кто знает всё. Клара из отдела кадров. Она здесь главный информатор. У неё даже есть картотека на всех сотрудников. С фотографиями, пометками «холост», «женат», «в разводе», «замечен в странных магических экспериментах», «лучше не связываться» и отдельная папка для тех, кто плохо пахнет в столовой. Если кто и знает её номер — то это она. — Иди, — Элиан умоляюще сложил руки. — Пожалуйста. Я твой должник. — Ты и так мой должник. За прошлый раз. И за позапрошлый. И за тот случай, когда ты проспал. — Буду должен ещё. Иди! Умоляю!

Некоторое время спустя. Отдел кадров.

Джакс подошёл и включил своё легендарное обаяние, которое работало в 30 % случаев, а в остальных 70 % просто смешило людей:

— Дамы, привет! Как жизнь? Как обеды? Как магические животные?

Клара подняла голову от тарелки, в которой запеканка лежала с видом мученицы, готовой к казни:

— О, Джакс! Какими судьбами? Решил присоединиться к нашему женскому клубу? Мы тут как раз обсуждаем качество еды. Лена считает, что всё нормально.

Лена, не поднимая глаз, пробормотала:

— Я ем. Просто не всё подряд. — Я по делу, — Джакс присел на краешек свободного стула, стараясь не задеть сумку Клары, которая, кажется, дышала и требовала отдельного места. — Ты знаешь рыжую девушку, которая любит поесть? — Инну? — Клара прищурилась, как кошка, заметившая открытую банку сметаны на другом конце стола. — Которая вечно ходит и улыбается, будто у неё личный маг счастья? Которая… — Да-да, она, — перебил Джакс, понимая, что Клара может продолжать до вечера. — А что? — Клара отложила вилку, и запеканка облегчённо вздохнула, радуясь отсрочке казни. — Номер её не дашь? Для друга.

Клара перевела взгляд на столик, где сидел Джакс.

— Для того стеснительного в очках, который иногда к тебе захаживает? — Он самый. — А почему он сам не подошёл? — Клара подозрительно прищурилась. — Что он, стесняется? Или у него комплекс? Или он меня боится? Я не кусаюсь. Только если попросят. — Он очень стеснительный. И влюблённый. Это вообще комбо.

Клара посмотрела на Элиана долгим изучающим взглядом. Потом перевела взгляд на свою подругу, которая всё ещё не отрывалась от телефона:

— Лен, как тебе этот парень? Нормальный? Не маньяк?

Лена подняла глаза на секунду, пожала плечами и снова уткнулась в экран:

— Не маньяк. Наверное. У маньяков глаза бегают. — Достаточная рекомендация, — кивнула Клара и полезла в свою необъятную сумку. Процесс напоминал археологические раскопки: сначала появился старый чек, потом носок (зачем?), потом книга «Как понять магию за 7 дней», потом ещё один носок, потом связка ключей, потом полбуханки хлеба, и наконец — потрёпанный блокнот с цветочками на обложке и надписью «Секретные материалы ГЦОМЖ. Не воровать! Магическая защита!»

— Так, — сказала Клара, облизнув палец и начиная листать. — Инна… Инна… А, вот. Кирилл из IT — не надо, он сисадмин, у него глаз дёргается, и он однажды пытался починить магический принтер голыми руками, теперь от него искрит. Инна из маркетинга — замужем за магом-пирокинетиком, лучше не лезть, если не хотите быть сожжённым на рабочем месте. Инна…

Она остановилась и подняла указательный палец вверх:

— Есть! Номер есть. Правда, старый. Год назад давала. Но вдруг не меняла. Люди редко меняют номера. Только если бегут от кредитов или от магических долгов.

Она продиктовала номер, Джакс записал его на салфетке, которую предусмотрительно захватил со своего столика.

— Спасибо, Клара. Ты чудо. Настоящее сокровище отдела кадров. — Я знаю, — она самодовольно улыбнулась. — Если что, у меня тоже есть номер! И я не кусаюсь! Только если попросят! — Обязательно учту, — пообещал Джакс и быстро ретировался.

Джакс вернулся за столик и торжественно протянул Элиану салфетку с номером, как рыцарь, вручающий даме сердца отрубленную голову дракона:

— Держи. Номер. Клара дала. Сказала, что старый, но вдруг работает. И что люди редко меняют номера, только если бегут от кредитов или магических долгов.

Элиан схватил салфетку, как священный грааль, как пропуск в рай, как последнюю сосиску на ужин, когда холодильник пуст, а магический щенок уже открыл его взглядом:

— Спасибо! Ты лучший! Я твой должник навеки! — Это уже стандартный статус, — отмахнулся Джакс, усаживаясь на место и принимаясь за остывшие макароны, которые уже начали склеиваться в единый магический монолит. — Только…

Он задумчиво посмотрел на столик, где только что сидела Инна.

— Ты уверен, что она та, с кем ты разговаривал? — Абсолютно! — Элиан сиял так, что на его лице можно было бы заряжать магические артефакты. — Красивая. С которой я разговаривал. Я запомнил всё. Даже то, как прядь волос упала ей на глаза. Это была самая красивая прядь в мире. — С блокнотом, говоришь? — Джакс перевёл взгляд на Инну, которая уже скрылась за дверью, но её рыжие волосы ещё маячили в стекле. У той тоже был блокнот. Потрёпанный, с цветочками, но блокнот. — И она стояла сзади тебя? — Нет, спереди. Я с ней разговаривал, когда отошёл от стойки. Она как раз подходила. И у неё такая улыбка… такая… ну, ты понял. — Конечно, — кивнул Джакс, пряча улыбку в макаронах. — Клара же сказала, что это тот номер. А Клара у нас — ходячая база данных. Ошибиться не могла. Ни за что.

«Хотя Клара могла ошибиться. Или перепутать. Или просто дать номер той, которая ей не нравится, чтобы освободить поле для манёвра. Или… Ладно, разберёмся».

— Я напишу ей вечером, — объявил Элиан, пряча салфетку в карман, прямо к сердцу, которое колотилось так, что, казалось, салфетка сейчас загорится от трения. — Приглашу в то кафе, про которое она говорила. — Приглашай, — кивнул Джакс. — А я пока доем твою гречку. Ты всё равно не ешь, ты только смотришь на неё и улыбаешься. И пускаешь слюни. Это неаппетитно, Ветт. — Ешь, — разрешил Элиан, даже не взглянув на тарелку. — Я сегодня не голоден. Я питаюсь надеждой. Это очень калорийно, между прочим.

Он встал и направился к выходу, сияя так, что на него начали оборачиваться даже те, кто обычно не обращает внимания на сияющих клерков.

— Интересно, — пробормотал Джакс, задумчиво жуя чужую гречку, которая уже успела превратиться в гречневый монолит.

Он усмехнулся и отправил в рот очередной кусок гречневого монолита.

— В любом случае, вечер обещает быть интересным. А мне остаётся только ждать и надеяться, что меня не впутают в это без моего ведома.

Он вздохнул и доел гречку.

Кафе «У Марии». Уютное место с клетчатыми скатертями, свечами и меню без магических сюрпризов.

Время: 19:00.

Элиан сидел за столиком у окна и в сотый раз поправлял салфетку. Рубашка, которую он гладил час назад, уже успела покрыться новыми складками от нервного пота, но он старался не думать об этом. Напротив стоял пустой стул, а в голове крутилась одна мысль: «Кира придёт. Кира не придёт. Кира придёт. Кира…»

Он заказал минералку, чтобы занять руки, и теперь вертел стакан, создавая на скатерти мокрые круги, которые складывались в подобие магической мандалы.

— Спокойно, — шептал он себе. — Ты гений. Гении не нервничают. Гении просто выглядят как нервные идиоты, но потом выясняется, что это был тонкий расчёт. Или не был. Но кто проверяет?

Дверь кафе открылась, и Элиан поднял глаза. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом, кажется, просто вывалилось куда-то в район желудка и забилось там в истерике.

В дверях стояла Инна.

Рыжие волосы сегодня были особенно пышными и, кажется, жили своей жизнью ещё активнее, чем обычно. На ней было цветастое платье с подсолнухами, которое идеально сочеталось с сумкой «МАГИЯ — ЭТО ЖИЗНЬ». В руках она держала небольшой букетик ромашек и сияла улыбкой, которой можно было освещать тёмные магические подвалы.

— Элиан! — воскликнула Инна и направилась к его столику, лавируя между стульями с грацией гружёного магией товарного поезда. — А я сразу поняла, что это ты! Ну, что сидишь такой красивый!

Элиан открыл рот, но звук оттуда не вышел. Только какой-то писк, похожий на сигнал сдохшего сканера.

«Это Инна. Не Кира. Инна. Та самая, которая полчаса выбирала запеканку. Я пригласил Инну. Джакс дал номер Инны. Я сижу с Инной. Джакс, ты труп. Всё пропало».

— Ты чего такой бледный? — Инна плюхнулась на стул, который жалобно скрипнул, но выдержал. — Не ожидал? Или переживаешь? Зря, я не кусаюсь. Только если попросят. Шучу!

Она засмеялась. Громко, заразительно, от души. Элиан понял, что назад дороги нет. Придётся играть по правилам. Если он сейчас встанет и уйдёт, завтра весь офис будет знать, что он хам и идиот. А если скажет правду — Инна обидится, и тогда слухи будут ещё хуже. Оставался только один вариант: сделать так, чтобы Инна сама потеряла к нему интерес. Навсегда.

— Привет, Инна, — выдавил он улыбку. — Рад тебя видеть. Ты отлично выглядишь. — Правда? — Инна засмущалась. — А я так волновалась! Думала, что надеть. Платье это ещё бабушка… ну, неважно. Главное, что тебе нравится. — Очень идёт, — соврал Элиан, отмечая про себя, что подсолнухи на платье, кажется, слегка светятся. Или это просто отражение ламп? — А давай закажем? — Инна схватила меню. — Я ужасно голодная. Сегодня в столовой была запеканка, но я ей не доверяла. У меня нюх на запеканку! Знаешь, запеканка должна быть румяной, с хрустящей корочкой, а внутри — нежной. Как в детстве. Я обожаю запеканку. А ты?

Элиан внутренне напрягся. Вот он, первый шанс.

— Ненавижу запеканку, — сказал он максимально честным голосом. — Терпеть не могу. С детства. Меня в школе запеканкой кормили, до сих пор в дрожь бросает.

Инна замерла с открытым ртом:

— Что? Серьёзно? — Абсолютно. Если вижу запеканку, у меня аппетит пропадает. Лучше вообще ничего не есть. — Но… как же… это же классика! — Инна выглядела растерянной. — Для кого классика, а для меня — кошмар. Я вообще простую еду люблю. Без изысков. Макароны с солью, например. Или гречку. Просто гречку. Без ничего.

Инна моргнула:

— Без ничего? Даже без масла? — Без масла. Масло — это лишнее. — Хм, — Инна задумалась, но быстро взяла себя в руки. — Ладно, каждый имеет право на странности. Я возьму запеканку, а ты что хочешь. — Мне то же, что и тебе, — автоматически сказал Элиан и тут же прикусил язык. — То есть нет! Мне не запеканку. Мне… салат. Самый простой. Из огурцов. Без заправки.

Официант подошёл с блокнотом. У него был такой вид, будто он видел в этом кафе всё, и его уже ничем не удивить.

— Даме запеканку, — объявила Инна. — А молодому человеку салат без заправки. — Из огурцов, — добавил Элиан. — Из огурцов, — повторил официант и посмотрел на Элиана с лёгким сочувствием. — Что-нибудь пить? — Латте, — сказала Инна. — Чай, — сказал Элиан. — Без сахара.

Инна уставилась на него:

— Без сахара? Ты что, на диете? — Не люблю сладкое. Вообще. Конфеты терпеть не могу, торты ненавижу, мороженое — фу. Чай должен быть горьким, как жизнь. — Как жизнь, — эхом повторила Инна. — А я вот сладкое люблю. Очень. Бабушка всегда говорила: «Сладкое — это маленькое счастье». — Бабушка ошиблась, — отрезал Элиан. — Сладкое — это лишний сахар, кариес и проблемы с кожей. Я за здоровый образ жизни.

Официант ушёл, а Инна посмотрела на Элиана с новым выражением. Не то чтобы разочарованным, скорее — озадаченным.

— Слушай, — сказала она. — А чем ты вообще увлекаешься? Ну, кроме работы?

Элиан понял, что настал ключевой момент.

— Я люблю тишину, — начал он. — Обожаю сидеть дома в полной тишине, чтобы ни звука. Телевизор не смотрю, музыку не слушаю. Иногда просто сижу и смотрю в стену. Часами. Это успокаивает. — В стену? — Инна округлила глаза. — Ага. Там такие узоры… если долго смотреть, можно увидеть лица. Но это не для всех. — А… на природу выезжаешь? — Нет. Там насекомые. И птицы. И вообще, солнце вредно для кожи. Я лучше дома посижу. — А с друзьями встречаешься? — Друзья — это шумно. Они постоянно что-то предлагают, куда-то зовут. Я люблю одиночество. В одиночестве хотя бы есть с кем поговорить.

Инна нервно хихикнула:

— С собой, что ли? — Ну да. Я интересный собеседник.

Принесли запеканку и салат из огурцов. Салат выглядел печально: несколько кружочков огурца, просто лежащих на тарелке. Инна с жалостью посмотрела на него, потом на свою румяную запеканку.

— Может, попробуешь кусочек? — предложила она. — Вдруг понравится? — Нет, спасибо. У меня принцип. — Какой? — Не есть то, что пахнет детством. Детство было ужасным.

Инна откусила запеканку и задумчиво пожевала.

— Знаешь, — сказала она. — А какая музыка тебе нравится? Может, что-то спокойное, классика? — Ненавижу музыку. Любой звук меня раздражает. Даже тихая музыка — это шум. Музыка — это вибрации. Вибрации расстраивают нервную систему. Я за полную тишину. — А фильмы? — Только документальные. Про станки. Или про производство гвоздей. Очень расслабляет. — Про гвозди? — Инна поперхнулась. — Да. Там такие ритмичные звуки… пресс… штам… пресс… штам… Красота. — Ты никогда не смеёшься? — спросила Инна прямо. — Смеюсь. Внутренне. Внешне — это мимические сокращения. Лишняя трата калорий. «Боже, что я несу? Я звучу как инструкция к холодильнику. Но она слушает. Она ещё не ушла. Значит, нужно усилить эффект. Нужно стать максимально невыносимым. Но вежливым. Вежливость — это броня».

— Знаешь, — продолжил он. — Я считаю, что на первом свидании нужно обсуждать совместимость бюджетов. Я веду учёт расходов. В таблице. Excel. Хочешь, покажу?

Инна поставила стакан. Твёрдо.

— Нет, — сказала она. — Не хочу. — Жаль. Там есть графики. Цветные.

Инна отложила вилку. Её лицо выражало сложную гамму чувств, среди которых главным было «как мне теперь отсюда сбежать?».

— Элиан, — осторожно начала она. — А ты вообще… ну, ты когда-нибудь любил? — Любил? — Элиан задумался. — Любовь — это химия. Выброс гормонов. Я против гормонов. Я за разум. За холодный расчёт. За одиночество. — Понятно, — протянула Инна. — А как же… ну, семья? Дети? Ты хочешь детей? — Дети — это шумно. Они кричат, бегают, требуют внимания. Я лучше заведу кактус. Они не шумят. — А кактусы же колются. — Это дисциплинирует.

Инна доела запеканку в полной тишине. Элиан с аппетитом жевал огурец, изображая полное довольство жизнью. Внутри он ликовал: план работал! Инна явно теряла интерес с каждой минутой.

«Он не ест запеканку, не пьёт сладкий чай, не слушает музыку, не смотрит кино, не любит людей, не хочет детей и разговаривает сам с собой. Это не парень — это ходячий магический артефакт неизвестного назначения. С ним даже поговорить не о чем. Кроме кактусов. И огурцов. И тишины. Я, конечно, экстравагантная, но не настолько».

— Слушай, Элиан, — сказала она, промокнув губы салфеткой. — Ты, конечно, интересный человек. Очень… необычный. Но я, наверное, пойду. Завтра рано вставать. — Уже? — Элиан изобразил разочарование. — А я думал, ещё посидим. Могу рассказать про свою коллекцию кактусов. У меня их 15 штук. У каждого имя. И характер. — В другой раз, — Инна встала так быстро, что стул чуть не упал. — Спасибо за вечер. Было… познавательно. — Вызвать тебе такси? — Нет! — вырвалось у неё слишком громко. — То есть не надо, я сама. Пешком. Полезно для здоровья.

Она схватила сумку и буквально вылетела из кафе, даже не попрощавшись как следует.

Элиан остался один. Он проводил её взглядом, дождался, пока дверь закроется, и только тогда позволил себе улыбнуться.

«Сработало. Она не хочет меня больше видеть. Слухов не будет — она же не скажет, что я пригласил её и был мил? Наоборот, будет молчать, чтобы не признаваться, что ходила на свидание с психом, который любит тишину и кактусы. Идеально».

Официант подошёл убрать посуду и с интересом посмотрел на Элиана:

— Ваша дама ушла очень быстро. Всё в порядке? — Лучше не бывает, — ответил Элиан, доставая кошелёк. — Сколько с меня? — За запеканку и огурец? — официант хмыкнул. — Недорого. Но вы, видимо, не сошлись характерами? — Можно и так сказать. Я люблю тишину, а она… ну, она была слишком живая.

Официант кивнул с понимающим видом:

— Бывает. Я вот тоже люблю тишину. Особенно после смены. А однажды ко мне пришла девушка, которая хотела, чтобы я ей на ухо шептал названия соусов. Тоже не сошлись.

Элиан расплатился и вышел на улицу. Вечерний воздух пах свободой и жареными каштанами где-то далеко. Он достал телефон и набрал Джакса.

— Ну? — раздался нетерпеливый голос. — Рассказывай! — Я тебя убью. Ты дал мне номер Инны.

Пауза. Потом:

— А ты в очереди разве не с ней говорил? И как прошло? — Она сбежала через полчаса. — Ты её обидел?! — Нет. Я был идеальным парнем. Просто сказал, что люблю тишину, ненавижу сладкое, не смотрю кино, коллекционирую кактусы и считаю, что дети — это шумно.

Джакс заржал так, что, кажется, у него в трубке что-то отвалилось:

— Ветт, ты гений! Ты специально? — А ты как думаешь? Если бы я сказал правду, она бы обиделась и пошли слухи. А теперь она сама не захочет меня видеть. И молчать будет, потому что стыдно признаться, что ходила на свидание с психом. — Гениально! Просто гениально! — Джакс продолжал ржать. — А кактусы откуда? — У меня реально есть кактус. Один. Но я сказал про 15. — Ещё лучше! Ладно, завтра в столовой расскажешь подробности. Спокойной ночи, стратег. — Спокойной.

Элиан убрал телефон и посмотрел на небо. Звёзды сегодня были особенно яркими. Или ему просто казалось от облегчения.

— Ну что ж, — похоже, я только что разрушил свою репутацию в глазах Инны. Но зато сохранил её для Киры. Надеюсь.

Конец 4 главы.

Глава 5

Глава 5

Время: 9:00, субботнее утро Квартира Элиана

Элиан проснулся от того, что в лицо дышало что-то тёплое и слегка искрящее. Он открыл глаза и увидел Луну, которая сидела у него на груди и смотрела с выражением «ты спишь, а мир полон сосисок, которые надо срочно найти».

«9:00, — подумал Элиан, глядя на будильник. — В субботу. Кто придумал субботу? Почему нельзя сделать семь дней в неделе? Или один. Один длинный день. Без утра. Утро — это зло. Особенно субботнее утро».

Луна стучала хвостом. Тук-тук-тук. Отсчитывая время до конца его спокойной жизни. «Утро! Солнце! Воздух! Улица! Другие собаки! Другие запахи! Он медленно одевается. Почему медленно? Я готова! Я готова с 6:00! Я будила его в 6:00! Он сказал «нет»! Почему «нет»? Я же милая! Я же показала глаза! Большие! Влажные! Непонимающие! Это работает на всех! Кроме него! Он устойчив к милоте! Это ненормально!»

— Доброе утро, — прохрипел Элиан, пытаясь скинуть с себя щенка. — Сколько времени?

Луна чихнула, и искра прожгла дырку в подушке. Элиан вздохнул — подушка была уже третьей за месяц. Надо было закупать их оптом.

— Ладно, вставай. Сегодня великий день. Мы идём гулять. Настоящая прогулка. На улице. Среди людей. И собак. Много собак.

— Луна, — сказал Элиан, завязывая шнурки. — Мы идём гулять. Но есть правила.

Луна наклонила голову. «Правила? Я не люблю правила. Правила — это для людей. Для щенков — есть инстинкты. Инстинкт 1: бежать. Инстинкт 2: нюхать. Инстинкт 3: кусать то, что движется. Инстинкт 4: искрить, когда весело».

— Правило 1, — продолжил Элиан. — Не лаять.

Луна гавкнула. Тихо. Как извинение.

— Правило 2. Не искрить.

Луна чихнула. Из носа вылетела маленькая искра. Погасла в ковре.

— Правило 3. Не… быть собакой.

Луна посмотрела на него. В её глазах читалось: «Я не понимаю твою человеческую логику. Притворюсь, что понимаю».

Он посмотрел на Луну. Луна посмотрела на него. Элиану показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на энтузиазм. Или на голод. С собаками всегда трудно понять.

«Сегодня я впервые выведу магическое существо в свет. Оно искрит, чихает огнём, открывает холодильник взглядом и, кажется, умеет читать мои мысли. Что может пойти не так? Абсолютно всё. Но выбора нет — ей надо гулять, а мне надо привыкать к тому, что я теперь владелец собаки. Собаки! Я, который боится собак! Ирония судьбы».

Он встал, натянул старые джинсы и свитер, который уже успел покрыться маленькими подпалинами от Луниных искр. Свитер был с принтом «I ❤ MAGIC», и Элиан надеялся, что это хоть как-то объяснит дымящиеся следы.

— Так, — сказал он, обращаясь к Луне. — Сейчас мы позавтракаем и наденем на тебя намордник. Хотя намордник в твоём случае бесполезен — ты не кусаешься, ты поджигаешь. Найти бы огнеупорный намордник. Интересно, такие продаются?

Луна склонила голову набок, явно не понимая, о чём он говорит.

— Ладно, сначала еда.

Он открыл холодильник. Холодильник был пуст, если не считать трёх сосисок, которые Луна почему-то не тронула прошлой ночью. Элиан заподозрил неладное:

— Ты почему их не съела? Заболела? Или планируешь что-то грандиозное?

Луна чихнула. Искра попала в холодильник, и тот загудел громче.

— Ясно. Оставляешь на десерт.

Элиан сварил сосиски, нарезал их в миску, поставил на пол. Луна набросилась на еду с таким энтузиазмом, будто не ела неделю, хотя сосиски были вчера, позавчера и, кажется, всю прошлую неделю.

— Знаешь, — сказал Элиан, жуя свой бутерброд. — Тебе нужен разнообразный рацион. Нельзя есть одни сосиски. Надо и витамины, и минералы, и… ну, что там ещё едят собаки? Гугл говорил про какой-то сбалансированный корм.

Луна подняла голову от миски и посмотрела на него с выражением «ты сначала себе разнообразный рацион организуй, а потом меня учи».

— Ладно, молчу.

После завтрака началась эпопея с подготовкой. Элиан достал поводок, купленный накануне в зоомагазине. Продавщица, увидев его, спросила: «Для кого?» Он ответил: «Для щенка». Она спросила: «Какой породы?» Он сказал: «Не знаю». Она посмотрела на него с подозрением, но продала самый дешёвый поводок.

— Иди сюда, — позвал Элиан, размахивая поводком. — Будем учиться.

Луна подошла, обнюхала поводок и чихнула. Искра попала в карабин, и тот задымился.

— Нет! — заорал Элиан, хватая поводок и затаптывая искру. — Это наш единственный поводок! Если ты его спалишь, я поведу тебя на верёвке! Как козу!

Луна виновато опустила голову, но Элиан знал этот взгляд — она не виновата, она просто не контролирует искры. Или контролирует, но делает вид, что нет.

С третьей попытки поводок удалось застегнуть. Луна повертелась, попыталась укусить ремешок, но Элиан отвлёк её сосиской.

— Так, запомни, — сказал он, стоя перед ней. — Мы идём гулять. На улице много людей, много собак, много машин. Нельзя ни на кого кидаться, нельзя никого поджигать, нельзя убегать, нельзя открывать холодильники взглядом — на улице их нет, но мало ли.

Луна смотрела на него с непроницаемым выражением. «Поводок! Это значит — улица! Это значит — свобода! Ограниченная свобода. Но свобода! Хозяин нервный. Я чувствую. Его сердце бьётся быстрее. Почему? Я с ним. Я защищу его. От всего. От почтальонов. От других собак. От… налоговых инспекторов. Особенно от налоговых инспекторов».

— И самое главное: если кто-то спросит, ты обычная собака. Обычная! Без магии! Поняла?

Луна чихнула. Искра прожгла дырку в линолеуме.

— Ладно, пошли.

Лифт в их доме работал через раз, и сегодня как раз был тот самый раз, когда он не работал. Элиан спускался по лестнице, держа Луну на коротком поводке. Луна радостно скакала по ступенькам, периодически чихая и оставляя на стенах маленькие подпалины.

— Не искри в подъезде! — шипел Элиан. — Соседи подумают, что пожар!

На втором этаже им встретилась тетя Зина с Бароном. Барон, увидев Луну, зашёлся лаем и рванул вверх по лестнице. Тетя Зина еле удержала поводок.

— Барон, цыц! — закричала она. — Элиан, это кто у тебя? Завёл таки? — Это Луна, — ответил Элиан, вжимаясь в стену и надеясь, что Луна не кинется на Барона.

Луна посмотрела на Барона с любопытством, чихнула (искра пролетела мимо Барона, но подпалила перила и чуть-чуть шерстку хвоста) и замахала хвостом. Барон, кажется, испугался искры и затих, только глухо рычал. «Этот щенок опасен. От него пахнет магией и жжёной резиной. Буду обходить стороной».

— Ой, а она у тебя с огоньком, — заметила тетя Зина. — Это хорошо, зимой тепло будет. — Да, — выдавил Элиан. — Очень тепло. Иногда даже слишком.

Он быстро проскочил мимо и выбежал на улицу.

На улице было солнечно, но прохладно. Элиан глубоко вдохнул свежий воздух и огляделся. Двор был полон людей: кто-то выгуливал собак, кто-то сидел на лавочках, дети играли в песочнице. Идиллия, которая могла рухнуть в любой момент.

Луна тем временем обнюхивала всё подряд: траву, скамейки, колёса машин. Периодически она чихала, и маленькие искры гасли в воздухе, не долетая до земли.

— Только не поджигай газон, — попросил Элиан. — У нас и так трава жёлтая.

Они прошли несколько метров, и тут Луна увидела голубя. Голубь сидел на асфальте и клевал что-то. Луна замерла, припала к земле и… рванула вперёд с такой скоростью, что Элиан не успел среагировать. Поводок выскользнул из рук, и Луна помчалась за голубем, громко тявкая и искря на ходу.

— Луна! Назад! — заорал Элиан и бросился за ней.

Голубь взлетел, но Луна, видимо, решила, что она тоже умеет летать, и подпрыгнула. Искры из носа полетели во все стороны. Одна попала в урну, и та задымилась.

Элиан подбежал, схватил поводок и попытался успокоить разбушевавшегося щенка:

— Тихо! Нельзя гонять голубей! Они магические, между прочим! За них штраф!

Луна недовольно засопела, но послушалась. Они пошли дальше, но теперь Луна то и дело поглядывала на небо, высматривая новую добычу.

«Я не выгуливаю собаку. Я сопровождаю ядерную боеголовку на поводке. Одна искра — и всё, прощай парк. Надо было брать огнетушитель. Хотя где его носить? В другой руке? У меня их всего две».

Они дошли до сквера. Здесь было побольше собак: маленькие, большие, лохматые, гладкие. Луна с интересом разглядывала их, но, к счастью, не рвалась знакомиться.

— Молодец, — похвалил Элиан. — Терпишь. Ещё немного, и пойдём домой.

Но не тут-то было. Из-за поворота выбежал спаниель без поводка. Хозяин шёл сзади и кричал: «Рекс, ко мне!» Рекс не слушался и нёсся прямо к Луне.

Луна насторожилась. Спаниель подбежал, обнюхал её и радостно залаял. Луна ответила вежливым чихом, от которого у спаниеля загорелась шерсть на спине.

— Ой! — закричал подбежавший хозяин. — Она подожгла моего пса! — Извините! — Элиан быстро потушил тлеющую шерсть на спаниеле. — Она случайно! У неё аллергия! — Аллергия на спаниелей? — недоверчиво спросил мужик. — На пыльцу! — выкрутился Элиан. — Весна же!

Мужик посмотрел на него подозрительно, но забрал своего Рекса и увёл.

— Луна, — прошептал Элиан. — Нельзя поджигать других собак. Они обидятся.

Луна виновато посмотрела на него и лизнула руку. Язык был горячим.

Они пошли дальше. Элиан уже начал надеяться, что самое страшное позади, когда впереди показался патруль магической полиции. Двое в форме, с нашивками и сканерами в руках, проверяли документы у прохожих с животными.

— О нет, — простонал Элиан. — Только не это.

Он попытался свернуть в сторону, но патрульные его заметили:

— Гражданин, остановитесь! Проверка документов на магическое животное.

Элиан замер. Луна наоборот заинтересовалась и потянулась к патрульным, виляя хвостом и искря носом.

— Спокойно, — шепнул ей Элиан. — Веди себя как обычная собака. — Добрый день, — сказал один из патрульных, подходя. — Ваше удостоверение и документы на животное.

Элиан дрожащими руками достал удостоверение класса А и регистрационную карточку Луны, которую он заполнил в прошлой главе.

— Вот, пожалуйста.

Патрульный взял документы, посмотрел на Луну. Та в ответ чихнула, и искра чуть не попала ему в брюки.

— Ого, — сказал патрульный, отшатываясь. — А почему она искрит? В документах указан класс А — безобидный. — Это… — Элиан лихорадочно соображал. — Это статическое электричество. У неё шерсть такая. Натирается об воздух. — Об воздух? — переспросил второй патрульный. — Да. Особенно в сухую погоду. Я ей специальный кондиционер покупаю, но пока не помогает.

Патрульные переглянулись. Первый достал сканер и навёл на Луну. Сканер запищал, показал класс А и погас.

— Странно, — сказал он. — Сканер показывает А, но у неё явно есть магический фон. — Это от меня, — быстро сказал Элиан. — Я маг. Слабой категории. Она напиталась. Мы много времени проводим вместе. — А, ну тогда ладно, — патрульный вернул документы. — Но вы бы её к ветеринару сводили. Искрит много. Вдруг болезнь какая. — Обязательно, — пообещал Элиан. — Уже записан.

Он поспешил увести Луну, пока патрульные не передумали.

Мысль первого патрульного: «Что-то тут нечисто. Но сканер говорит А — значит, А. Спорить с прибором себе дороже. Начальство не любит, когда мы находим лишнюю работу».

Мысль второго патрульного: «Кондиционер от искр. Надо будет купить такой же. А то моя кошка тоже искрит после того, как наелась магического корма».

Элиан отбежал на безопасное расстояние и выдохнул:

— Пронесло. Ещё немного, и нас бы забрали. Ты почему искришь при чужих?

Луна посмотрела на него с укором: «Я всегда искрю. Ты же знаешь».

— Ладно, пошли дальше.

Они зашли в парк. Здесь было спокойнее: дорожки, скамейки, пруд с утками. Элиан сел на скамейку, чтобы перевести дух. Луна устроилась рядом, положив голову ему на колени.

— Устал я с тобой, — сказал он. — А ведь ещё даже полдня не прошло.

Вдруг Луна навострила уши и посмотрела в сторону. Элиан поднял глаза и увидел девушку с собакой. Девушка была стройная, тёмные волосы собраны в хвост, на ней были джинсы и лёгкая куртка. Собака — большой чёрный лабрадор, спокойный и важный, шёл рядом без поводка, но не отходил.

Элиан узнал девушку. Это была Кира.

Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом, кажется, просто выпрыгнуло и спряталось за скамейку.

— Кира, — прошептал он.

Кира, заметив его, улыбнулась и помахала рукой. Потом подошла ближе.

— Элиан? Привет! — сказала она. — Какими судьбами? Ты тоже гуляешь? — Да, — выдавил Элиан, вставая и пытаясь не уронить Луну. — Вот, вышел с… Луной. — Луна? — Кира посмотрела на щенка. — Какая милая! А что за порода? — Не знаю, — честно признался Элиан. — Нашёл. Магическая дворняжка. — Магическая? — Кира засмеялась. — Это как? — Ну, искрит иногда. Но в целом безобидная.

Луна, услышав своё имя, подошла к Кире и ткнулась носом в её ногу. Потом чихнула. Искра пролетела мимо, но Кира даже не вздрогнула.

— Ой, правда искрит! — удивилась она. — А мой Бруно так не умеет. Бруно, познакомься. Он добрый. Как и я.

Лабрадор подошёл, обнюхал Луну. Луна ответила вежливым вилянием хвоста. Искры на этот раз не было.

— Они понравились друг другу, — заметила Кира. — Бруно обычно не любит мелких, но твоя Луна, видимо, особенная. — Это точно, — вздохнул Элиан.

Они разговорились. Оказалось, Кира живёт неподалёку и каждые выходные гуляет в этом парке. Бруно — её верный спутник уже пять лет.

— А я тебя в офисе часто вижу, — сказала Кира. — Ты всегда такой занятой, с бумагами. А тут — с щенком. Приятно видеть тебя расслабленным.

Элиан почувствовал, как щёки заливает краска:

— Да, выходные — это святое. Можно и расслабиться. — Слушай, — Кира посмотрела на него. — А почему ты тогда в столовой не подошёл? Я думала, мы договорились пообедать вместе, а ты пропал.

Элиан внутренне сжался, но быстро нашёлся:

— Я… ну, замотался. Работа. Отчёты. Ты же знаешь эту бюрократию. А потом выходные, и я подумал — может, в другой раз. — Понимаю, — Кира улыбнулась. — Работа у всех одна. Но сегодня же выходной. Может, прогуляемся вместе? Заодно собаки познакомятся. — С удовольствием! — выпалил Элиан громче, чем следовало.

Они пошли по аллее. Луна и Бруно бежали впереди, периодически обнюхивая друг друга. Луна старалась не искрить, но иногда из носа вылетали маленькие радужные искорки.

— Она правда необычная, — заметила Кира. — У меня у самой была когда-то магическая кошка. Тоже искрила, но редко. А твоя прямо фейерверками. — Это от счастья, — соврал Элиан. — Когда радуется, искрит. — Мило. «Какой он милый, когда краснеет. И щенок у него забавный. Надо будет пригласить его ещё погулять».

Они говорили обо всём: о работе, о собаках, о магии, о погоде. Элиан чувствовал себя так легко, как давно не чувствовал. Кира была умной, весёлой, с ней было просто.

Они дошли до пруда. Утки плавали в воде, не обращая внимания на собак. Луна с интересом смотрела на них, но, вспомнив недавний инцидент с голубем, осталась рядом.

— Знаешь, — сказала Кира, останавливаясь. — Давай обменяемся номерами? Вдруг захочешь ещё погулять вместе. Или просто поболтать.

Элиан чуть не подпрыгнул от радости:

— Да, конечно! С удовольствием!

Они обменялись телефонами. Элиан записал номер Киры в контакты, поставив рядом сердечко. Потом убрал телефон и улыбнулся:

— Я позвоню. Обязательно. — Буду ждать, — ответила Кира.

Они ещё немного постояли, глядя на уток. Потом Кира посмотрела на часы:

— Мне пора. Бруно скоро на обед. Рада была встрече, Элиан. — Взаимно.

Кира помахала рукой и пошла по тропинке. Бруно послушно потрусил рядом.

Элиан смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— У меня есть её номер, — сказал он Луне. — Сам взял. Без Джакса. Без Клары. Сам!

Луна чихнула от радости, и искра улетела в небо.

— Только не спали парк, — попросил Элиан. — А то нас арестуют, и я не смогу ей позвонить.

Домой они вернулись ближе к вечеру. Элиан был счастлив, уставший и покрытый маленькими подпалинами. Луна, набегавшись, уснула у него на руках прямо в лифте.

В квартире Элиан аккуратно положил её на диван, накрыл пледом и сел рядом.

— Знаешь, — сказал он спящей Луне. — Сегодня был лучший день. Мы встретили Киру. Я взял номер. И никто не пострадал. Ну, почти. Баронова шерсть немного подпалилась, но это не считается.

Луна во сне дёрнула лапой и чихнула. Искра попала в занавеску, но Элиан уже привычно потушил.

— Ты спи, а я позвоню Джаксу. Похвастаюсь.

Он набрал номер.

— Ну? — раздался голос Джакса. — Как прогулка? Жив ещё? — Не только жив, но и счастлив. Я встретил Киру. — Чего?! Где?! — В парке. Она гуляла с собакой. Мы разговаривали, и она сама дала мне номер! — Врёшь! — Честно! Вот, смотри, — Элиан скинул скриншот контакта.

Пауза. Потом Джакс заорал в трубку:

— Ветт, ты гений! Сам, без чьей-либо помощи, взял номер у девушки! Я горжусь тобой! Хотя подожди… а вдруг это опять Инна? — Нет! — Элиан посмотрел на имя в телефоне. — Точно Кира. Я проверял. — Ну, тогда поздравляю. Когда свидание? — Не знаю. Договорились созвониться. — Звони завтра. Не тяни. А то она передумает. — Позвоню.

Элиан отключился и посмотрел на Луну. Та спала и, кажется, видела сны о сосисках.

— Спокойной ночи, Луна. Сегодня ты была молодцом. Почти ничего не сожгла.

Луна довольно заурчала.

«Сон, — подумал он. — Суббота. День. Но я устал. Как после недели. Как после года. Как после… всей жизни. Но это хорошая усталость. От жизни. От реальной жизни. Не от форм. Не от отчётов. Не от Лиры».

Телефон пискнул. Ещё раз.

От Киры. «Привет. Это Кира. Из парка. Надеюсь, не поздно».

Элиан ответил. Быстро.

«Нет. Не поздно. Привет». «Бруно устал. Я тоже». «Луна тоже. Спит». «Она милая. Как и ты».

Элиан замер.

«Как и ты, — подумал он. — Она написала. Что я милый. Это комплимент. Или шутка? Не важно. Важно — она написала. Сама. Первая. Это хороший знак. Или очень хороший».

«Спасибо. Ты тоже». «Завтра свободен?» «Да.» «Я тоже. Но только вечером — свободно». «Вечером — тоже». «Кофе? В том кафе» «Да, можно». «19:00?» «Да, отлично». «До встречи». «До встречи».

Элиан положил телефон. На грудь. Смотрел в потолок.

«Кофе, — подумал он. — Завтра. В 19:00. С Кирой. Это свидание. Настоящее. Не с Инной. Не по плану Джакса. Это… судьба. Или удача. Или… магия. Жизнь — это… хорошо».

Луна чихнула во сне. Маленькая искра погасла в пледе.

Он закрыл глаза. Улыбнулся.

Время: 23:00

Элиан проснулся в 23:00. От того, что Луна ворочалась.

Он сел. Посмотрел на неё. Спит. Искрит. Тихо.

Он встал. Прошёлся по квартире. Тихо. Чтобы не разбудить Луну.

Он подошёл к окну. Посмотрел на улицу.

Город спал. Фонари горели. Машины не ездили. Тишина.

«Тишина, — подумал он. — Редкость. В городе. В жизни. В голове. Обычно в голове — шум. Но сейчас — тишина. И это… хорошо».

Телефон лежал на столе. С номером. С сообщением.

«Увидимся. Завтра. В 19:00. За кофе».

Он вернулся к дивану. Лёг. Рядом с Луной.

Луна вздохнула. Во сне.

«Вздыхает, — подумал он. — Как человек. Как… разумное существо. Может, она разумная? Сильвия говорила. Что она… другая».

Элиан лёг на диван рядом с ней и закрыл глаза. Он заснул с улыбкой.

Конец 5 главы.

Глава 6

Глава 6

Элиан проснулся в 7 утра, хотя свидание было назначено на 19:00. Он лежал в кровати и смотрел в потолок, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. Рядом, развалившись на подушке и занимая 80 % спального места, спала Луна. Из её носа вылетали маленькие радужные искры, прожигающие в одеяле аккуратные дырочки.

— Сегодня великий день, — прошептал Элиан. — Сегодня я иду на свидание с Кирой. Настоящее свидание. В ресторан. С нормальной едой. И девушкой, которая мне нравится.

Луна открыла один глаз, посмотрела на него с выражением «ты меня разбудил, и это было ошибкой» и снова закрыла.

— Ты даже не представляешь, как я волнуюсь. Я не был на свидании… ну, никогда. Ну, почти никогда. В школе был один раз, но мы просто сидели в парке, и она сказала, что я скучный. С тех пор прошло 10 лет, и я, кажется, стал ещё скучнее. Антисвидание с Инной не в счёт.

Луна чихнула во сне, и искра прожгла дырку в подушке. Элиан вздохнул и встал, решив, что лучше не испытывать судьбу.

— Ладно, пора готовиться.

Он открыл шкаф и уставился на свой скудный гардероб: три рубашки, две пары джинсов, один пиджак, купленный пять лет назад на распродаже, и свитер с подпалинами. Выбор был невелик.

— Так, — сказал он, развешивая рубашки на спинке стула. — Белая — классика, но на ней видно каждое пятно. Синяя — вроде ничего, но она мне маловата, после обеда будет давить. А это что? А, это та, которую Луна прожгла в прошлый раз. Тут уже три дырки, так что не вариант.

Он выбрал синюю, решив, что лучше страдать от тесной рубашки, чем выглядеть как замученный жизнью клерк.

— Надо погладить, — вспомнил он и пошёл искать утюг.

Утюг нашёлся под диваном, куда его загнала Луна, играя с мячиком. Элиан включил его и начал гладить рубашку, стараясь не думать о том, что через 12 часов он будет сидеть напротив самой красивой девушки в офисе.

Луна тем временем проснулась, спрыгнула с кровати и подошла к нему, с интересом наблюдая за процессом.

— Не мешай, — сказал Элиан. — Это ответственный момент.

Луна села рядом и стала смотреть на утюг. Утюг был горячий, и ей это явно нравилось.

— Знаешь, — продолжал Элиан, водя утюгом по рубашке. — Я должен произвести впечатление. Нельзя ударить в грязь лицом. Надо быть остроумным, галантным, интересным. Надо говорить о чём-то, кроме форм 23-А и магических хомяков.

Луна чихнула. Искра попала в рубашку. Элиан не заметил, потому что утюг как раз закрыл место попадания.

— Может, поговорить о путешествиях? Но я нигде не был. О литературе? Я читаю только инструкции. О кино? Это провал.

Он закончил гладить, повесил рубашку на плечики и положил на кровать. Рубашка выглядела идеально. Элиан довольно улыбнулся.

— Осталось выбрать штаны, носки, ботинки и придумать, о чём говорить. Мелочи.

Он пошёл в ванную бриться, оставив Луну одну в комнате.

В ванной Элиан почистил зубы. В третий раз. Чтобы дыхание было свежим. Как морозное утро в горах. Или как холодильник после разморозки.

«Зубы, — подумал он, глядя в зеркало. — Чистые. Волосы… причёсанные. Глаза… не слишком красные. Хотя нет, немного красные. От нервов».

Он вышел из ванной через 5 минут.

«Хозяин гладил тряпку. Тряпка пахла странно. Но искра сделала её интереснее. Надо проверить, что там».

Она подошла к кровати, обнюхала рубашку. В том месте, куда попала искра, ткань была чуть тёмной и слегка тлела. Луна лизнула это место. Язык был горячим, и тление усилилось. Через секунду рубашка задымилась.

Луна отскочила и с интересом наблюдала, как дым становится гуще. Она чихнула от запаха гари, и новая искра попала прямо в центр дымящегося пятна. Рубашка вспыхнула.

— Что за… — Элиан выбежал из ванной с мыльной пеной на лице и увидел, как его единственная приличная рубашка превращается в костёр на кровати. — Луна!

Он схватил с тумбочки стакан с водой и вылил на рубашку. Огонь погас, но рубашка теперь представляла собой мокрую тряпку с огромной дырой посередине.

— Ты что наделала?! — заорал Элиан.

Луна смотрела на него невинными глазами и виновато виляла хвостом. Из носа вылетела маленькая искра, которая погасла в воздухе.

«Ой. Я не хотела. Честно. Просто приснилось… что это враг. Большой белый враг. Который хочет забрать хозяина. Я защитила! Я плюнула огнём! Как в фильме! Героически! Почему он не радуется? Почему у него глаза такие большие? Как у той рыбы из глубоководья. Помните? У которой фонарик на голове. Только у него нет фонарика. Только страх».

Он посмотрел на Луну. Луна посмотрела на него. В её глазах читалось: «Я не виновата, это всё искры, а искры — это магия, а магия — это неконтролируемо».

— Ты… — начал он. — Ты же понимаешь, что это саботаж?

Луна зевнула. Показала зубы. Розовые. Острые. «Саботаж? Это вкусное? Нет, не похоже. Звучит как команда. „Саботаж!“ — и нужно бежать? Я не бегу. Я сижу. Я хорошая. Посмотри на меня. Посмотри на мои глаза. Большие. Влажные. Непонимающие. Это работает на всех. Кроме него. Он устойчив. Как бетон. Но бетон тоже трескается. Особенно от огня».

— Ладно, — сказал Элиан, выдыхая. — Это моя вина. Нельзя было оставлять тебя одну.

«Моя рубашка. Моя единственная приличная рубашка. Она сгорела. За 12 часов до свидания. Я пойду в чём? В свитере с подпалинами? В дырявой белой? Меня арестуют за оскорбление общественной морали».

Он снял сгоревшую рубашку с кровати и выбросил в мусорку. Осталась только белая, та самая, на которой видно каждое пятно.

— Придётся рискнуть. Буду аккуратно есть. И не пить красное вино.

Он достал белую рубашку, надел её и посмотрел в зеркало. Сидела она неплохо, но на воротнике было маленькое пятнышко от кофе. Элиан потёр его мылом — пятно стало больше.

— Отлично. Теперь это дизайнерская рубашка с абстрактным пятном. Буду говорить, что это магический артефакт.

Он закончил сборы, накормил Луну сосисками (она получила двойную порцию — в наказание и в благодарность одновременно), надел пиджак и вышел.

— Веди себя хорошо, — сказал он Луне. — Не жги квартиру. Я вернусь через пару часов.

— Я вернусь, — сказал он. — С сосисками.

Упоминание сосисок подействовало. Одно ухо дёрнулось. Но она не встала.

«Шантаж, — подумал Элиан. — Она использует сосиски как рычаг давления. Это манипуляция. Высокого уровня. Она учится. Скоро будет открывать взглядом сейф. Потом — мою зарплатную карту. Нужно быть начеку».

Луна посмотрела на него с выражением «я ничего не обещаю» и улеглась на диван.

Он вышел. Закрыл дверь. На все замки. И побежал к метро.

Мысль Луны: «Хозяин ушёл. Осталась я. И холодильник. Интересно, что там внутри».

В метро было людно, как всегда. Элиан стоял, прижатый к двери, и пытался не думать о том, что через час он будет сидеть напротив Киры. Мысли скакали как бешеные:

«О чём говорить? Как сидеть? Что заказать? А вдруг я что-то уроню? А вдруг она заметит пятно? А вдруг она спросит, почему я не позвонил раньше? А вдруг она вообще не придёт?»

Напротив него сидела бабушка с вязанием, которая периодически поглядывала на него с сочувствием. Рядом с ней дремал дедушка, изредка выпуская магические искры из посоха.

— Молодой человек, — сказала бабушка. — У вас рубашка мятая.

Элиан посмотрел на себя — действительно, пока он бежал к метро, рубашка успела помяться.

— Это я специально, — сказал он. — Сейчас модно. — Модно, — хмыкнула бабушка. — В наше время модно было гладить. А сейчас, видите ли, мятое носят. И дырявое. Вон у вас на воротнике пятно. Это тоже модно? — Это дизайнерское решение, — соврал Элиан. — Дизайнерское, — повторила бабушка. — А у меня внук тоже дизайнер. Он джинсы режет и продаёт за бешеные деньги. Я говорю: «Серёжа, ты бы лучше научился штаны штопать». А он: «Бабушка, это искусство». Вот и у вас, видимо, искусство.

Элиан промолчал. Ему было не до споров.

Он вышел на своей станции и направился к ресторану. Ресторан назывался «Магическая трапеза» и славился тем, что здесь готовили блюда из обычных продуктов, но с магической подачей. Элиан выбрал его, потому что, во-первых, здесь было не слишком дорого, а во-вторых, Кира любила всё необычное.

Он вошёл внутрь. Ресторан оказался уютным: приглушённый свет, клетчатые скатерти, свечи на столах и лёгкая магическая подсветка, которая меняла цвет в зависимости от настроения посетителей. Сейчас подсветка была спокойно-голубой, но, увидев Элиана, стала слегка жёлтой — видимо, почувствовала его нервозность.

— Столик на двоих? — спросила хостес, симпатичная девушка с бейджиком «Марго». — Да, на 19:00, на имя Ветт. — Проходите, ваш столик у окна.

Элиан сел и начал ждать. Минуты тянулись бесконечно. Он поправил салфетку, потом ещё раз, потом ещё. Официант подошёл спросить, не хочет ли он воды. Он отказался — боялся, что руки будут дрожать и он прольёт на рубашку.

Мысль официанта: «Этот парень явно на первом свидании. Сидит, как на иголках, салфетку уже в трубочку скрутил. Надо будет подойти, когда придёт девушка, и сделать вид, что всё под контролем».

В 19:01 дверь открылась, и вошла Кира.

Она была прекрасна. Тёмные волосы рассыпались по плечам, на ней было лёгкое платье синего цвета, которое подчёркивало её фигуру, и туфли на небольшом каблуке. В руках она держала маленькую сумочку и улыбалась.

Элиан встал так резко, что чуть не опрокинул стул.

— Привет, — сказала Кира, подходя. — Я не опоздала? — Нет! То есть да! То есть ты вовремя! Садись, пожалуйста!

Он отодвинул ей стул. Стул заскрипел, но устоял. Кира села, и Элиан вернулся на своё место, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе ушей.

— Ты отлично выглядишь, — сказал он и тут же покраснел. — Спасибо. Ты тоже. — Кира посмотрела на его рубашку. — У тебя пятно на воротнике. — Это дизайнерское, — выпалил Элиан. — Сейчас модно. — Правда? — Кира засмеялась. — А я думала, это кофе. — И кофе тоже. Дизайнерский кофе. Очень редкий.

Кира засмеялась громче, и Элиан понял, что она не смеётся над ним, а просто ей весело. Напряжение немного спало.

Официант принёс меню. Элиан открыл его и уставился в названия блюд. Ничего не понимая от волнения, он просто ткнул пальцем в первое попавшееся.

— Я буду это, — сказал он. — Стейк из магического лосося с соусом из единорожьей пыльцы? — уточнила Кира. — Интересный выбор. А я, пожалуй, возьму салат с огненными креветками и десерт «Радужное облако».

Элиан понял, что только что заказал самое дорогое блюдо в меню. Но отступать было поздно.

Официант записал и ушёл. Кира сложила руки на столе и посмотрела на Элиана:

— Ну, рассказывай. Как прошла неделя? Что нового? — Неделя? — Элиан задумался. — Ну, работа. Отчёты. Формы. Ты же знаешь. — Ты любишь свою работу? — спросила Кира. — Люблю? — Элиан задумался. — Это как любить налоги. Нужно. Важно. Но радости мало. — А что радует? — …Тишина. Когда все ушли. Когда формы заполнены. — Знаю. У нас в юридическом тоже вечно горы бумаг. А как Луна? — Луна? — Элиан оживился. — О, она отлично. Сегодня утром сожгла мою рубашку. Вот эту. Ну, не эту, а ту, в которой я собирался идти. Пришлось эту надеть. — Сожгла? — Кира удивилась. — Она же у тебя безобидная, класс А? — Ну, формально да. Но она искрит. Иногда. Часто. Ладно, постоянно. Но в основном безобидно. — Понимаю, — кивнула Кира. — У меня Бруно тоже иногда чудит. На прошлой неделе принёс с прогулки магическую кость, которая светилась в темноте. Пришлось отбирать, а он обиделся и неделю на меня смотрел с укором. — Собаки — это такое счастье, — сказал Элиан. — И головная боль одновременно. — Согласна.

Принесли закуски. Элиан с опаской посмотрел на свой стейк из лосося. Рыба выглядела обычно, если не считать того, что слегка светилась.

— Ешь смелее, — подбодрила Кира. — Это магия, но съедобная.

Элиан отрезал кусочек и положил в рот. На вкус было как обычная рыба, но с лёгким мятным послевкусием.

— Вкусно, — удивился он. — А у меня креветки островатые, — Кира запила водой. — Но тоже ничего.

Они ели и болтали. Разговор шёл легко, без неловких пауз. Кира рассказывала о своей работе, о сложных делах, о забавных случаях. Элиан слушал и вставлял комментарии, стараясь быть остроумным.

— …а тот клиент принёс договор, написанный на древнеэльфийском, — рассказывала Кира. — Мы неделю искали переводчика. Оказалось, это был заказ на пиццу. — Серьёзно? — Честно. Он просто хотел пиццу с ананасами, а написал «Да будет мир во всём мире, и да прибудет с нами ананас». Эльфы — они такие.

Элиан засмеялся и вдруг понял, что ему действительно хорошо. Рядом с Кирой он забывал о своих страхах и комплексах.

Внутренний монолог Элиана: «Она смеётся. Надо мной? Нет, вместе со мной. Кажется, я ей нравлюсь. Или она просто вежливая? Это искренне. Я надеюсь».

— А ты чем увлекаешься помимо работы? — спросила Кира. — Ну… — Элиан задумался. — Раньше я просто сидел дома и смотрел телевизор. А теперь у меня Луна, так что теперь я сижу дома и смотрю, как она жжёт вещи. — Это увлечение? — усмехнулась Кира. — Это образ жизни. Но если серьёзно, я люблю готовить. Ну, как любить… умею варить сосиски. И макароны. Иногда одновременно. — Похвально. А я люблю печь. У меня даже магическая духовка есть — сама регулирует температуру. Правда, в прошлый раз она решила, что кексы должны быть огненными, и я чуть не спалила кухню. — О, у нас с тобой много общего, — обрадовался Элиан. — Я тоже чуть не спалил кухню. Несколько раз. — Это из-за Луны? — И из-за Луны, и из-за моей невнимательности. Однажды я забыл выключить плиту, и сковородка расплавилась. — Металл? — Ага. Пришлось покупать новую.

Они засмеялись. Элиан поймал себя на мысли, что этот вечер — лучшее, что случалось с ним за последние годы.

Принесли основное блюдо. Элиан с энтузиазмом набросился на стейк, стараясь есть аккуратно, но в какой-то момент кусочек рыбы соскочил с вилки и упал прямо на рубашку, оставив жирное пятно.

— Чёрт, — вырвалось у Элиана.

Кира посмотрела на пятно:

— Теперь у тебя два дизайнерских пятна. Это повышает стоимость рубашки. — Думаешь, теперь её можно продать как эксклюзив? — Точно. На аукционе. «Рубашка Элиана Ветта, оценщика магических животных, с уникальными пятнами от стейка и кофе». Стартовая цена — миллион. — Ты надо мной смеёшься. — Немного.

Элиан вытер пятно салфеткой, но оно только размазалось.

— Ладно, буду считать, что это талисман на удачу. — Удачу в чём? — В свиданиях. Чтобы не последнее.

Кира улыбнулась:

— Не последнее? А ты уже планируешь следующее? — Ну, если ты не против… — Элиан замялся. — Я не против. Мне сегодня очень нравится.

Элиан почувствовал, как внутри всё растаяло.

На десерт подали «Радужное облако» — нечто воздушное, разноцветное и светящееся. Кира с удовольствием ела, а Элиан заказал себе обычное пирожное, боясь, что магический десерт начнёт искрить в ответ на его нервы.

— Ты не хочешь попробовать? — спросила Кира, протягивая ему ложку с облаком.

Элиан взял ложку, откусил и почувствовал, как во рту взрывается вкус детства, смешанный с чем-то невероятным.

— Это… это гениально. — Правда? А мне кажется, здесь магии многовато. Вон, смотри, оно ещё и цвет меняет.

Облако в тарелке действительно переливалось всеми цветами радуги, а когда Кира отрезала кусочек, оно слегка пискнуло.

— Оно пискнуло, — сказал Элиан. — Это нормально. Магические десерты иногда пищат, когда их режут. Это от удовольствия. — Или от боли? — Не думаю. Оно же неживое. Наверное.

Они доели десерт и заказали чай. Элиан чувствовал себя совершенно расслабленным. Страхи ушли, осталось только приятное тепло.

— Знаешь, — сказала Кира. — А ты совсем не такой, каким кажешься в офисе. — Какой я в офисе? — Ну, такой серьёзный, занятой, всё время с бумагами. А на самом деле ты весёлый и забавный. — Это я от нервов. Обычно я скучный. — Не верю. — Зря. Я могу часами рассказывать про формы 23-А. — Это ты меня пугаешь? — Немного. Чтобы не расслаблялась.

Кира засмеялась. Элиан понял, что этот смех — лучшее, что он слышал за последнее время.

Они вышли из ресторана около десяти вечера. На улице было прохладно, но Элиану было жарко от счастья.

— Спасибо за вечер, — сказала Кира. — Мне очень понравилось. — Мне тоже, — ответил Элиан. — Я даже не ожидал, что будет так хорошо. — А чего ты ожидал? — Ну, что я уроню еду, обольюсь соусом, скажу какую-нибудь глупость, и ты сбежишь. — Ты уронил еду, облился соусом и сказал глупость про формы. Но я не сбежала. — Значит, есть надежда? — Есть.

Они стояли и смотрели друг на друга. Элиан чувствовал, что должен что-то сказать, но слова куда-то исчезли.

Вдруг из-за угла выбежала… Луна.

Элиан протёр глаза. Нет, это действительно была Луна, с выражением «я сбежала, и что вы мне сделаете?».

— Луна?! — заорал Элиан. — Ты как здесь оказалась?!

Луна подбежала к нему, радостно виляя хвостом и искря носом. Изо рта у неё торчал кусок сосиски.

— Похоже, она тебя нашла, — засмеялась Кира. — Но как?! Я закрыл дверь! Она не умеет открывать… хотя она умеет открывать холодильник взглядом. Может, и дверь тоже?

Луна чихнула, и искра чуть не подпалила пиджак Элиана.

— Осторожно, — сказала Кира, отодвигаясь. — Она у тебя прямо огненная. — Это мягко сказано.

Луна чихнула снова. Искра попала в урну рядом, и та задымилась.

— Надо тушить.

Она ловко потушила урну с помощью магии. Элиан смотрел на неё с восхищением.

— Ты и такое можешь? — Это необходимая вещь, если у тебя есть магический питомец. — Мы созданы друг для друга, — вырвалось у Элиана.

Кира улыбнулась:

— Возможно.

Луна тем временем успокоилась и села рядом, довольно поскуливая.

— Ладно, — сказал Элиан. — Мне пора её домой возвращать. Иначе она спалит весь район. — Я провожу тебя, — предложила Кира. — Мы по пути? — Да, я живу недалеко.

Они пошли вместе, Луна радостно бежала впереди, иногда останавливаясь, чтобы обнюхать столбы.

— Какая она у тебя всё-таки необычная, — заметила Кира. — Я таких ещё не видела. — Я тоже не видел. И до сих пор не знаю, что это за зверь.

Они дошли до дома Элиана. Он остановился у подъезда.

— Спасибо за сегодня, — сказал он. — Правда. Это был лучший вечер. — У меня тоже, — ответила Кира. — Давай повторим? — Обязательно.

Элиан стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

— Луна, — сказал он, когда она скрылась за поворотом. — Ты сегодня сожгла мою рубашку, сбежала из дома и подожгла урну. Но ты мне немного помогла.

Луна чихнула в ответ.

— Идём домой.

Они вошли в подъезд. В лифте Элиан улыбался как дурак.

— Жизнь налаживается, — сказал он.

Мысль Луны: «Хозяин счастлив. Значит, будут сосиски. Много сосисок. Я сегодня молодец».

Дома Элиан сразу набрал Джакса.

— Ну?! — заорал тот в трубку. — Как прошло?! Ты жив?! Она жива?! Ресторан цел?! — Всё отлично, — ответил Элиан. — Даже лучше, чем отлично. — Рассказывай! — Мы болтали, смеялись, она ела радужное облако, я облился соусом, Луна сбежала и подожгла урну, и мы договорились встретиться снова.

Пауза. Потом Джакс:

— Ты сейчас серьёзно? Луна сбежала? — Да. Каким-то образом открыла дверь. — И подожгла урну? — Ага. А Кира потушила. — Ветт, это судьба. Женись на ней немедленно. — Рано ещё. — Ну, поздравляю. Я горжусь тобой. Ты смог. — Спасибо. — Спокойной ночи, влюблённый идиот. — Спокойной.

Он набрал Киру.

Гудки.

— Алло, — голос Киры. — Дошла? — Да. — Бруно ждёт? — Уже спит. — Луна тоже. — Спокойной ночи, Кира. — Спокойной ночи, Элиан.

Он положил телефон.

Элиан лёг на диван. Луна устроилась рядом, положив голову ему на ногу.

Конец 6 главы.

Глава 7

Глава 7

Элиан вошёл в отдел с лёгкой улыбкой на лице. Вчерашнее свидание с Кирой до сих пор согревало душу, а Луна, кажется, начала понимать, что поджигать занавески — плохая идея. Утро было прекрасным.

— Ветт! — раздался голос Джакса, и в следующую секунду друг буквально повис на его плече. — Дружище! Ты мне нужен! — Что случилось? Если это про деньги — их нет. — Элиан сбросил его руку и сел за стол. — Опять проиграл в карты? «Уровень «Спаси друга», — подумал он. — Это код красный. В прошлый раз был код «Одолжи тысячу до зарплаты». Тысячу я не видел до сих пор. В этот раз будет хуже. Чувствую. Моё сердце — детектор лжи. Оно бьётся чаще. Значит, опасность». — Хуже. Приезжает родственница. Двоюродная сестра. Сегодня. В 14:00 в аэропорту. — Поздравляю, — сказал Элиан. — Купи цветы. Или торт. Торт дешевле. — А у меня проверка! Приезжает начальство из главного управления, и я должен быть на месте! Если я уйду, меня уволят! Если уволят — нет ипотеки. Если нет ипотеки — жена убьёт. Если жена убьёт — дети останутся сиротами. Ты хочешь смерти детей, Ветт?

Элиан замер.

«Шантаж, — подумал он. — Классический. Давит на жалость. На детей. На ипотеку. На жену. На всё святое. Но я не святой. Я клерк. У клерков есть принципы. Принцип 1: Не подставляться. Принцип 2: Не брать чужие проблемы. Принцип 3: Если друг просит — см. Принцип 1».

— А при чём здесь я? — Ты должен мне помочь! — Джакс умоляюще сложил руки. — Ты же мой должник! Я тебе с Кирой помогал, с Инной, с документами… Я тебе жизнь спас, можно сказать! — Спас? Ты чуть не женил меня на Инне! — Но в итоге всё хорошо! А теперь твоя очередь. Возьми отгул на вторую половину дня, встреть её, покажи город, своди куда-нибудь. Умоляю!

Элиан задумался. С одной стороны, он действительно был должен Джаксу. С другой — таскать по городу незнакомую родственницу…

— Ладно, — вздохнул он. — Что за родственница? Хотя бы имя скажи. — Ариадна. Красивое имя, правда? — Джакс расплылся в улыбке. — Но это ещё не всё. — Что значит «не всё»? — Видишь ли, у меня двухкомнатная квартира. Я, жена, двое детей. Если Ариадна поживёт у нас, кто-нибудь точно не выдержит. Либо я, либо дети, либо жена. Скорее всего, я. Места нет. Физически. Если она ляжет на пол — она обидится. Если обидится — расскажет тёте. Тётя расскажет матери. Мать проклянёт меня. — И ты хочешь, чтобы она пожила у меня? — Элиан почувствовал неладное. — Ты гений! Ты читаешь мысли! — Джакс хлопнул его по плечу. — Всего на пару дней! Она приехала посмотреть город, погостить. Ну, недельку максимум. Ты же не против? — Я? Не против? — Элиан открыл рот. — А она согласна жить у незнакомого мужика? — Я уже спросил! — радостно сообщил Джакс. — До того, как спросил меня? — …Да.

Элиан закрыл глаза.

«Всё решено, — подумал он. — Без меня. Моя жизнь — это черновик. Все пишут в нём, кроме меня. Джакс. Луна. Лира. Теперь Ариадна. Я просто наблюдатель. В собственной квартире».

— Она сказала, что если ты не маньяк и не серийный убийца, то почему бы и нет. А ты не маньяк. Я поручился. — Спасибо, — буркнул Элиан. — Огромное спасибо. — Не за что! — Джакс протянул ему телефон. — Вот её фото. Чтобы ты узнал в аэропорту.

Элиан посмотрел на экран и замер.

На фото была девушка. Нет, не девушка. Богиня. Олимпийская. Спускаться не нужно — она уже здесь. С фотографии на него смотрела ослепительная блондинка. Волосы цвета платины волнами спадали на плечи, обрамляя идеальное лицо с высокими скулами, точеным носом и огромными голубыми глазами, которые, казалось, светились даже на фото. Губы были полными, чуть тронутыми блеском, а улыбка — такой, что можно было ослепнуть. На ней было лёгкое летнее платье, подчёркивающее фигуру, которую обычно показывают в журналах. Длинные ноги, тонкая талия, изящные руки — всё это вместе создавало образ богини, случайно попавшей в объектив.

«Слишком хорошо, — подумал Элиан. — Это не человек. Это иллюзия. Магия. Кто-то навёл чары. На фото. Или на меня. Я ослеп. Я не вижу ничего, кроме неё. Моё сердце — детектор лжи. Оно врёт. Оно говорит: «Беги». Но ноги не слушают. Они приросли к полу».

Элиан перевёл взгляд на Джакса. Потом снова на фото. Потом опять на Джакса.

— Это твоя двоюродная сестра? — спросил он с подозрением. — Ага. — Джакс, ты уверен, что вы родственники? — Ну да. — Посмотри на себя. А теперь на неё. Ты низкий, лысеющий, с пивным животом. Она — модель с обложки. Ты точно не приёмный? — Обижаешь! — Джакс надулся. — Мы двоюродные! По маминой линии! У нас бабушка красавица была! Просто мне не повезло. — Ты приёмный. Иначе не объяснимо. У тебя волосы тёмные. Глаза карие. Нос… обычный. У неё… всё остальное. Это мутация. Или подмена. В роддоме. Тебя подменили на обычного. Её оставили. Как элитный образец.

— Бабушка, значит, — протянул Элиан, всё ещё глядя на фото. — Ладно. Допустим. Но как её зовут? — Ариадна. Ариадна Дмитриевна Соболева. «Ариадна, — подумал Элиан. — Имя красивое. Как и она. Но имя — это звук. Она — это свет. Свет ослепляет. Свет сжигает. Как Луна. Она сожжёт… меня. Всего. До тла. Останется только пепел». — 25 лет. Не замужем. Работает дизайнером. Любит искусство, животных и долгие прогулки. И да, она вегетарианка. — Вегетарианка? — Элиан схватился за голову. — У меня в холодильнике только сосиски! — Купишь овощей! — Джакс был неумолим. — Так что, поможешь?

Элиан посмотрел на фото ещё раз. Глаза Ариадны, казалось, смотрели прямо в душу. Или это просто блики на экране?

— Ладно, — сдался он. — Но если она меня съест или засудит за неподобающее поведение, ты будешь виноват. — Договорились! — радостный Джакс убежал.

Внутренний монолог Элиана: «Я согласился. Я, Элиан Ветт, холостяк с магическим щенком и тремя сгоревшими рубашками, согласился приютить богиню на неделю. Что может пойти не так? Абсолютно всё».

Элиан подошёл к Боратусу и, сославшись на внезапную болезнь, получил разрешение уйти пораньше. Боратус посмотрел на него с подозрением:

— Ветт, ты бледный. Точно не магия? — Точно, — соврал Элиан. — Просто живот прихватило. Столовая сегодня подвела. — А, ну тогда иди. Но завтра отчёты чтобы были!

Элиан вылетел из офиса и помчался в аэропорт.

Он вызвал такси.

— Аэропорт, — сказал водителю. — Срочно. — Дорого будет, — сказал водитель. — Пробки. — Плевать, — сказал Элиан. — У меня свидание. — С девушкой? — С родственницей друга. — Это хуже, — водитель усмехнулся. — Девушку можно бросить. Родственницу — нет. Она запомнит. Расскажет всем. Станешь врагом народа. — Я знаю, — сказал Элиан. — Поэтому и спешу.

Такси поехало.

В такси он пытался придумать план: куда вести девушку, чем кормить, о чём говорить. Интернет подсказывал: океанариум, картинная галерея, кафе с вегетарианской кухней.

— Океанариум — это безопасно, — бормотал он. — Рыбы не кусаются, не искрят, не требуют сосисок. Галерея — можно просто молчать и делать умный вид. Кафе — там она поест, и я тоже. Идеально.

В аэропорту он прибыл за полчаса до прилёта. Стоял у выхода с табличкой «Ариадна», на которой фломастером было выведено имя, и нервно теребил цветок — единственный, который успел купить в ларьке.

Пассажиры выходили один за другим. Элиан всматривался в лица, но богини всё не было. И вдруг он увидел ЕЁ.

В жизни она была ещё лучше. Чем на фото. Фото не передавало света. Света, который шёл от неё. Как от магического кристалла. Только тёплого.

Ариадна вышла из стеклянных дверей, и, кажется, даже лампочки в аэропорту замигали ярче. На ней были светлые джинсы, облегающие длинные ноги, белая блузка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и лёгкий шарф, развевающийся на ходу. Волосы, собранные в небрежный пучок, рассыпались по плечам, когда она поворачивала голову. Солнечные очки, сдвинутые на лоб, открывали те самые голубые глаза, которые на фото казались фотошопом, а в реальности были ещё ярче. Она катила за собой небольшой чемодан и улыбалась прохожим, отчего те замирали на месте.

Элиан почувствовал, как ноги стали ватными.

— Элиан? — спросила она, подходя. Голос был мелодичный. — Да, — выдавил он. — Ариадна? — Можно просто Ада. — Она протянула руку. — Очень приятно. Джакс много о тебе рассказывал. — Джакс не смог, — сказал он. — Работа. — Я знаю, — сказала она. — Он написал. Спасибо, что встретил. — Надеюсь, только хорошее? — Элиан пожал её ладонь, отметив, что она тёплая и мягкая. — В основном хорошее. Ну, и пару историй про то, как ты чуть не женился на Инне. — Это было недоразумение. — Джакс сказал, что это был гениальный план. — Джакс — дурак.

Ада засмеялась. Смех был лёгким, как колокольчики. Элиан понял, что пропал. Но не так, как с Кирой. Скорее, как пропадают, когда видят что-то настолько прекрасное, что не могут отвести взгляд.

— Ну что, поехали? — спросила она. — Покажешь мне свой город? — Да. То есть, конечно. У меня план. — О, план? Это интересно. Я люблю планы. «Милый парень. Стеснительный. Краснеет каждые две минуты. Джакс говорил, у него магический щенок. Надеюсь, щенок не кусается».

Они пошли к выходу. Элиан нёс её чемодан (тяжёлый, будто там были кирпичи) и пытался не споткнуться на ровном месте.

Первым пунктом был океанариум. Элиан надеялся, что здесь будет спокойно и не придётся много говорить. Они купили билеты и вошли в полумрак.

Ада восхищённо разглядывала рыбок, медуз и акул. Элиан смотрел на неё. Она была красивее всех рыб вместе взятых.

Первая остановка. Элиан выбрал её случайно. Потому что там было прохладно. И темно. И можно было не смотреть ей в глаза. Смотреть на рыб.

Рыбы плавали. Магические. Светились. Меняли цвет. Как настроение.

— Красиво, — сказала она. Прижалась к стеклу. — Да, — сказал Элиан. — Это магические скаты. Умеют летать. В воде. — Как птицы? — Да. Только не машут крыльями. Плывут. Магией. — А ты умеешь? — Что? — Летать. — Нет. У меня класс А. Только документы поднимать. Магией.

Она рассмеялась.

— Скучно. — Зато безопасно.

— Смотри, какие смешные! — Ада ткнула пальцем в стекло, за которым плавали рыбы-клоуны. — Прямо как в мультике. — Ага, — кивнул Элиан. — А эти, полосатые? Это же рыбы-ангелы? — Похоже. — Ты не знаешь? — она обернулась. — Я в рыбах не очень. Я больше по магическим животным. — О, точно! Ты же оценщик. Расскажи!

И Элиан начал рассказывать. Про ранги, про классификацию, про то, как сложно оценить магического хорька, который притворяется безобидным. Ада слушала с интересом, задавала вопросы, смеялась в нужных местах.

— А у тебя самого есть питомец? — спросила она. — Есть. Луна. Щенок. Магический. Очень… искристый. — Искристый? Это как? — Увидишь. Только держи огнетушитель наготове.

Ада засмеялась:

— Обожаю животных. У меня дома кошка, но она обычная. Только характер магический.

Они прошли через туннель с акулами. Ада прижалась к стеклу, и Элиан увидел, как проплывающая мимо акула замерла и посмотрела на неё. Кажется, даже рыбы понимали, что перед ними богиня.

— Акула на тебя смотрит, — сказал он. — Наверное, я ей понравилась. — Ада улыбнулась. — Или она думает, что я вкусная. — Ты точно невкусная. Ты вегетарианка. — Акулы тоже бывают вегетарианцами? — Вряд ли. Но эту мы не спросим.

Они вышли из океанариума через час. Ада была в восторге, Элиан — в лёгком шоке от того, как быстро пролетело время.

— Куда дальше? — спросила она. — Картинная галерея. Там современное искусство. — О, люблю современное искусство!

Элиан внутренне поморщился: сам он в искусстве понимал примерно столько же, сколько в рыбах. Но выбора не было.

Галерея современного искусства встретила их тишиной и странными экспонатами. Ада ходила между инсталляциями, ахала и охала. Элиан плёлся сзади, пытаясь понять, что именно он должен чувствовать.

— Смотри, — сказала Ада, указывая на груду металлолома, которая называлась «Космический пейзаж № 7». — Как глубоко! Художник хотел показать, что даже в хаосе есть порядок. — Ага, — кивнул Элиан, думая: «Это просто груда мусора. Я такое каждый день из-под Луны убираю». — А это? — она подошла к чёрному квадрату на белом фоне. — «Абсолютная пустота». Гениально! — Гениально, — эхом отозвался Элиан. — Я бы повесил такое дома. — Правда? — Ада обрадовалась. — У тебя хороший вкус!

«У меня нет вкуса. Я просто хочу, чтобы ей понравилось. И чтобы она не поняла, что я ничего не понимаю».

Они дошли до зала с инсталляцией из лампочек. Ада остановилась, заворожённо глядя на мигающие огни.

— Красиво, — прошептала она.

В этот момент одна из лампочек чихнула. Элиан протёр глаза. Лампочка чихнула снова, и из неё вылетела маленькая искра.

— Это магическая инсталляция? — спросила Ада. — Наверное, — ответил Элиан, но в душе закралось подозрение: он узнал этот звук. Так чихала Луна, когда была маленькой.

Но откуда здесь Луна? Он же закрыл её дома!

Они прошли дальше, и Элиан решил, что ему показалось.

Через час галерея закончилась. Ада была счастлива, Элиан устал и проголодался.

— Теперь в кафе? — предложила она. — Да, я знаю одно место с отличной вегетарианской кухней. — Ты вегетарианец? — Нет, но ради тебя готов попробовать.

Ада улыбнулась так, что у Элиана подкосились ноги.

Кафе называлось «Зелёный лист» и было заполнено людьми в экологичной одежде, которые ели салаты и обсуждали спасение мира. Элиан чувствовал себя белой вороной в своей мятой рубашке с пятном от стейка.

Они заказали салаты, супы и какие-то зелёные смузи. Ада ела с аппетитом, Элиан мужественно жевал листья салата, мечтая о котлете.

— Скажи, — спросила Ада, отпивая смузи. — А почему ты согласился мне помогать? Ты же меня даже не знаешь. — Джакс попросил. А я ему должен. — За что? — Долгая история. Если коротко, он чуть не женил меня на не той девушке, но в итоге я нашёл ту, которая мне нравится. — О, у тебя есть девушка? — Ада приподняла бровь. — Пока нет. То есть есть, но мы только начали встречаться. Кира. Она тоже работает в нашем офисе. — Поздравляю! — Ада подняла стакан. — За любовь! — За любовь, — эхом отозвался Элиан.

Они чокнулись.

— А ты? — спросил он. — Почему одна приехала? — Надоело. Работа, дом, всё одно и то же. Решила проветриться. А тут как раз Джакс позвал. Мы с ним давно не виделись. — И как тебе город? — Пока нравится. Особенно океанариум и галерея. И кафе. И ты.

Элиан почувствовал иголки по всему телу:

— Я стараюсь. — Стараешься? Ты просто супер! Джакс говорил, ты стеснительный, но на самом деле ты очень милый. — Спасибо.

Они доели и поехали к Элиану домой.

Элиан открыл дверь и сразу понял, что что-то не так. В прихожей пахло гарью, а из комнаты доносилось подозрительное урчание.

— Луна? — позвал он.

Из комнаты выбежала Луна, радостно виляя хвостом и искря носом. За ней тянулся шлейф дыма.

— Что ты опять сожгла? — простонал Элиан.

Он забежал в комнату и увидел, что занавеска тлеет. Он схватил огнетушитель и потушил. Потом повернулся к Аде, которая стояла в дверях и с улыбкой наблюдала за происходящим.

— Познакомься, это Луна, — сказал Элиан, отдуваясь.

Луна подбежала к Аде и ткнулась носом в её ногу. Потом чихнула, и искра чуть не подпалила её джинсы. Ада ловко отскочила.

— Ого, она правда искрит! — восхитилась Ада. — Какая прелесть! — Прелесть, которая сожгла три рубашки, две занавески и один диван, — проворчал Элиан. — Но она же маленькая! — Ада присела и погладила Луну. Та довольно заурчала и лизнула её руку. Язык был горячим, но Ада не испугалась. — Она тебя приняла, — удивился Элиан. — Обычно она чужих поджигает. — У меня дар, — улыбнулась Ада. — Животные меня любят.

Луна виляла хвостом и смотрела на Аду с обожанием. Элиан почувствовал укол ревности: его щенок переключился на другую.

— Ладно, — сказал он. — Покажу тебе твою комнату. Это моя спальня, я переношу вещи в гостиную. — Не надо, я могу в гостиной. — Нет-нет, ты гостья. Спи в кровати.

Он занёс её чемодан в спальню. Комната была небольшой, но чистой. Единственным напоминанием о Луне были подпалины на подушке.

— Уютно, — сказала Ада, оглядываясь. — Мне нравится. — Правда? — удивился Элиан. — Обычно все говорят, что тут тесно. — Тесно, но уютно. Как в норке. — Спасибо, — растерялся Элиан.

Они вернулись в гостиную. Луна уже устроилась на диване и делала вид, что спит, но один глаз был открыт и следил за Адой.

— Хочешь чай? — предложил Элиан. — С удовольствием.

Он пошёл на кухню и обнаружил, что холодильник открыт, а сосиски, которые он купил утром, исчезли. Луна довольно облизывалась на диване.

— Луна! — заорал Элиан. — Ты опять!

Луна сделала вид, что не понимает, о чём речь.

— Что случилось? — спросила Ада. — Она съела все сосиски. На неделю вперёд. — Ничего, я вегетарианка, мне и не нужно. — А мне нужно! — Купим завтра.

Элиан вздохнул и поставил чайник. Через пять минут они сидели на кухне и пили чай с печеньем (которое Луна, к счастью, не нашла).

— Слушай, — сказала Ада. — Я тут подумала… Можно я останусь у тебя не на пару дней, а на неделю? Ну, или пока не увижу всё, что хочу. Город такой большой, а мне здесь нравится.

Элиан поперхнулся чаем:

— На неделю? — Если тебе неудобно, я пойму. Могу в гостиницу. — Нет-нет! — выпалил он. — Оставайся. Конечно, оставайся. Места хватит. — Правда? — Ада просияла. — Правда. Только предупреждай, если соберёшься поздно возвращаться, чтобы я не волновался. — Договорились. — она протянула руку. — Ты настоящий друг.

Элиан пожал её руку и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от предчувствия, что эта неделя будет самой безумной в его жизни.

Поздно вечером, когда Ада ушла в душ, Элиан набрал Джакса.

— Ну как? — раздался нетерпеливый голос. — Она остаётся на неделю. — Круто! — Джакс, ты подставил меня! — Чем? Она же красавица! И вегетарианка! И умная! Радуйся! — Я радуюсь. Но у меня Кира! Что я скажу Кире? — Скажи, что у тебя поселилась родственница. Это же правда. — Она мне не родственница! — Для всех — родственница. Так что не дрейфь. И вообще, может, она поможет тебе с Кирой. Женский совет там… — Ты неисправим. — Знаю. Ладно, бывай. Завтра отчёты сдавай.

Джакс отключился. Элиан посмотрел на телефон, потом на дверь ванной, откуда доносился шум воды.

— Что я делаю? — спросил он себя.

Луна, лежащая на диване, открыла один глаз и чихнула. Искра пролетела мимо занавески.

— И ты туда же.

Он лёг на диван, укрылся пледом и попытался заснуть. В голове крутились мысли о Кире, об Аде, о Луне, о сосисках.

«У меня в доме живёт богиня. Моя девушка пока не знает об этом. Мой щенок её обожает. А я лежу на диване и боюсь пошевелиться».

Из ванной вышла Ада, завёрнутая в полотенце, с мокрыми волосами.

— Спокойной ночи, Элиан. — Спокойной ночи, Ада.

Она помахала ему рукой и скрылась в спальне. Дверь закрылась.

Элиан закрыл глаза и попытался думать о чём-то скучном. Например, о формах 23-А.

Не помогло.

Конец 7 главы.

Глава 8

Глава 8

Вторник начался не со звонка будильника и не с привычного запаха пыли, осевшей за ночь на клавиатуре. Вторник начался с аромата, который не имел никакого права существовать в квартире холостяка, чей кулинарный максимум ограничивался разогревом полуфабрикатов в микроволновке. Пахло жареным беконом, свежемолотым кофе и чем-то неуловимо сладким, напоминающим о завтраках в отелях, куда Элиан Ветт никогда не попадал из-за экономии на командировочных расходах.

Элиан открыл глаза. Потолок был на месте, трещина в углу тоже никуда не делась. Значит, он всё ещё дома. Но ощущение реальности было зыбким, словно почва под ногами превратилась в зыбучие пески. Он сел на диване, привычно ожидая, что сейчас его встретит тишина и одинокий взгляд Луны, требующий утренней порции сосисок. Однако тишины не было. На кухне что-то шкворчало.

— Луна? — позвал он хрипло, протирая глаза.

Ответом ему стало тихое поскребывание когтей по ламинату и довольное посапывание. Щенок спал прямо у дивана, свернувшись калачиком, и даже не думал требовать еды. Это было первым тревожным звоночком. Луна могла проспать завтрак только в одном случае: если кто-то другой уже позаботился о её насыщении.

Элиан встал, нашёл тапки (один всё ещё прятался под журнальным столиком, видимо, Луна решила, что это лучшая игрушка недели) и побрёл к кухне. Он чувствовал себя так, словно выходил на сцену без репетиции, да ещё и забыл текст роли. В груди колотилось что-то тяжёлое и тревожное, напоминающее о просроченном кредите или внезапной налоговой проверке.

Он открыл глаза и прислушался. На кухне кто-то тихо напевал. Элиан на цыпочках подкрался к двери и выглянул.

И замер.

На кухне, у плиты, стояла Ада.

Описать её внешность было бы всё равно что пытаться описать пожар словами — можно перечислить факты, но невозможно передать жар. На ней были джинсовые шорты, которые казались выкроенными непосредственно на её бёдрах, настолько они облегали каждый изгиб. Ткань казалась слишком смелой для вторничного утра в обычной квартире, особенно для девушки, которая должна была бы спать после вчерашнего перелёта. Кроме того, белая футболка облегала торс, предательски подчеркивая силуэт. Её золотистые волосы, ещё чуть влажные после душа, рассыпались по плечам мягкими волнами, ловя утренний свет так, будто у каждого волоска был свой собственный источник освещения.

Она повернулась, услышав его шаги. В руке она держала лопатку, как скипетр, а на губах играла улыбка, которая могла бы остановить сердечный приступ или вызвать его, в зависимости от состояния здоровья наблюдателя.

Солнце, пробивающееся сквозь занавеску (ту самую, которую Луна пока не сожгла), освещало её фигуру, создавая вокруг неё ореол, достойный ангела. Или демона. Потому что Элиан чувствовал, как кровь приливает к самым разным частям тела, включая те, которые должны были оставаться в состоянии покоя как минимум до обеда.

«Это не женщина. Это Люцифер в человеческом обличье. Искуситель. Демон похоти, принявший форму идеальной девушки. Я не выдержу. Я сгорю. Я превращусь в пепел. Интересно, Луна уже выбрала, на чьей она стороне? Предательница, спит и не думает спасать хозяина».

Ада обернулась и увидела его, застывшего в дверях с открытым ртом и выпученными глазами.

— Доброе утро, — сказала она, и её голос прозвучал как мелодия, от которой у Элиана подкосились колени. — Доб… доб… — Элиан попытался произнести «доброе утро», но получилось только «доб», произнесённое шёпотом умирающего лебедя.

Он звучал как человек, который только что увидел привидение. Или, что хуже, привлекательное привидение, которое пришло забирать его душу прямо перед работой.

— Ты чего? — Ада наклонила голову, и одна прядь упала ей на глаз. Она убрала её движением, от которого любой режиссёр в мире заплакал бы от счастья. — Плохо спал?

Элиан понял, что оставаться в этой кухне ещё хотя бы минуту смертельно опасно. Его организм реагировал на присутствие Ады так, словно рядом включили мощный источник радиации. Нужно было срочно охладиться. Физически. Немедленно.

— Я… душ… — выдавил Элиан и рванул в ванную.

Он захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и попытался отдышаться. Сердце колотилось где-то в районе горла, кровь стучала в висках, а перед глазами всё ещё стоял образ Ады в коротких шортах.

Зеркало отразило его лицо: покрасневшие уши, расширенные зрачки и выражение человека, который только что успешно разминировал бомбу, но забыл, какой провод резать.

— Спокойно, — прошептал он. — Ты гений. Гении контролируют свои инстинкты. Гении не поддаются искушению. Гении… О Боже, прости меня.

Он включил душ, выкрутив вентиль на самый холодный режим. Ледяная вода обожгла тело, и Элиан зашипел, но не выключил. Струя ударила по телу, заставив судорожно вдохнуть. Это было неприятно, отрезвляюще и необходимо. Он стоял под ледяным потоком и пытался думать о чём-то отвратительном.

— Боратус, — сказал он вслух. — Боратус в одних носках. Боратус, танцующий ламбаду. Боратус, читающий рэп. Боратус на пляже в плавках-семейниках.

Образ лысого начальника с пивным животом, трясущегося в ритме ламбады, подействовал отрезвляюще. Элиан почувствовал, как жар уходит, сменяясь холодным ужасом от увиденного мысленного изображения.

— Работает, — выдохнул он. — Думать о Боратусе. Всегда думать о Боратусе. Боратус — моё спасение.

Он простоял под ледяным душем ещё пять минут, пока не замёрз до состояния сосульки. Потом выключил воду, вытерся и надел самую закрытую одежду, которую смог найти: старый спортивный костюм с длинными штанинами и рукавами.

— Так лучше, — сказал он своему отражению. — Я защищён. Я неуязвим. Я как в броне.

Он вышел из ванной и снова увидел Аду. Она стояла у стола и раскладывала тарелки. Шорты никуда не делись. Футболка никуда не делась. Элиан почувствовал, как все его защиты рухнули в одно мгновение.

Когда Элиан вернулся на кухню, стол был накрыт с такой тщательностью, словно ожидался визит королевской комиссии. Белоснежная скатерть (откуда она взялась в его квартире?), фарфоровые тарелки, приборы, разложенные под углом сорок пять градусов. На столе стояла тарелка с идеальной глазуньей, где желтки были круглыми, как два маленьких солнца, окружённая хрустящим беконом и веточками зелени, которые выглядели так, будто их только что сорвали с грядки.

Ада сидела напротив, уже завтракая. Она ела с аппетитом, который не портил её внешности, а лишь добавлял ей жизненной силы.

— Садись завтракать, — сказала Ада. — Я приготовила из того, что было в холодильнике.

Для Луны — миска с сосисками, которые та уже предательски уплетала, даже не взглянув на хозяина.

— Луна, — укоризненно сказал Элиан. — Ты даже не подождала меня.

Луна вильнула хвостом, но от еды не оторвалась. Её преданность можно было купить за сосиску. Элиан мысленно занёс это в список её недостатков.

— Она молодец, — улыбнулась Ада. — Мы с ней подружились. Сегодня я хочу пойти с ней на прогулку. И заодно купить продукты. Ты что хочешь на ужин?

Элиан замер с вилкой в руке. Она спросила: «Что ты хочешь?» Эти слова прозвучали так двусмысленно, что кровь снова прилила к голове. Нет, не к голове. А только к лобным долям. Определённо только к лобным долям.

Вопрос повис в воздухе. Казалось бы, простой бытовой вопрос. Но для Элиана он стал ловушкой. Его мозг, только что успешно охлаждённый образом Боратуса, снова начал перегреваться. Он посмотрел на Аду. На её губы. На то, как прядь волос упала ей на глаз. Кровь снова прилила к лицу, шумя в ушах.

Ему нужно было сказать что-то нейтральное.

В его голове пронеслось: «Я хочу… А ещё пиццу».

Но он не произнёс этого. Вместо этого из его горла вырвался странный звук:

— А-а-а…

Это было похоже на стон, смешанный с хрипотой и предсмертным хрипом. Элиан кивнул головой, надеясь, что это сойдёт за ответ.

— Отлично, — сказала Ада, явно не поняв, что он имел в виду. — Я что-нибудь придумаю. Ешь давай, а то опоздаешь.

Элиан запихнул в себя яичницу за три минуты, не чувствуя вкуса, допил кофе, обжёгшись, и пулей вылетел из квартиры.

— Удачи! — крикнула Ада вслед. — Ага, — донеслось уже с лестницы.

В подъезде он прислонился к холодной стене и закрыл глаза.

— Бром, — прошептал он в пустоту. — Мне нужен бром. Срочно. Большая упаковка.

В метро Элиан стоял, вцепившись в поручень, и пытался не думать об Аде. Но образы всплывали перед глазами снова и снова: её ноги, её улыбка, то, как она наклонялась, чтобы погладить Луну…

— Боратус, — шептал он. — Думай о Боратусе. Боратус, Боратус, Боратус. Боратус, который ест борщ и хлюпает. Боратус с пеной на губах после обеда. Боратус, который храпит на планерке.

Перед мысленным взором возник начальник с его вечной лысиной и усталым взглядом. Элиану стало легче ровно на секунду, а потом Ада снова вытеснила Боратуса.

— Чёрт.

Рядом стоящий мужик покосился на него и отодвинулся подальше — видимо, решил, что у соседа проблемы с психикой.

Элиан прибыл в офис за тридцать минут до начала рабочего дня. Это было беспрецедентное событие. Обычно его появление ровно в девять ноль-ноль считалось чудом инженерной мысли и точности. Но сегодня ему нужно было убежище. Офис с его серыми стенами, гулом серверов и запахом тонера казался единственным безопасным местом во вселенной.

Он сел за свой стол, положил портфель и попытался успокоить дыхание. Сердце всё ещё колотилось, напоминая об утреннем инциденте. Ему нужно было привести мысли в порядок. Очистить разум.

Элиан закрыл глаза, выпрямил спину и сложил руки на коленях. Он видел, как это делают в фильмах. Нужно представить белый свет. Нужно отпустить все привязанности. Нужно стать пустым сосудом.

Он попытался представить белый свет. Но вместо света перед глазами возникли золотистые волосы Ады. Он попытался отпустить привязанности. Но привязанности оказались крепче канатов для швартовки океанских лайнеров.

— Ветт? — удивилась она. — Ты рано. Заболел? Или случилось что? — Нет, — ответил Элиан, рухнув на свой стул. — Просто не мог больше оставаться дома. — Почему? — Лира прищурилась. — Что-то с щенком? — С щенком всё хорошо. Даже слишком хорошо. «Откуда она знает??? я же не говорил».

Лира записала что-то в блокнот. На полях появилось: «Ветт пришёл раньше. Причина: не мог оставаться дома. Вероятность проблем с щенком: 34 %. Вероятность проблем с женщиной: 66 %. Вероятность проблем с головой: 100 %».

Элиан сидел за столом и пытался медитировать, — дышать ровно и очистить разум.

— Очистить разум, — шептал он. — Убрать все мысли. Пустота. Нирвана. Боратус в купальнике.

Он представил пустоту. В пустоте появилась Ада. Потом вторая Ада. Потом целый хор Ад в коротких шортах. Элиан застонал.

— Ветт, ты чего? — раздался голос Лиры. — Ты странно себя ведёшь. — Я медитирую. — Медитируешь? На работе? — Это полезно для продуктивности.

Лира записала ещё что-то. Теперь там было: «Ветт медитирует на рабочем месте. Вероятность психического расстройства: 42 %. Рекомендуется наблюдение».

В отдел начали подходить сотрудники. Дрекс, как всегда, с телефоном, Борис Иванович, как всегда, с бумажками, которые он перекладывал уже двадцать лет. Элиан сидел с закрытыми глазами и пытался не думать.

— Ветт спит? — спросил Дрекс, плюхаясь на своё место. — Медитирует, — ответила Лира. — Медитирует? Он в секту вступил? — Не исключено. Я записала: «Возможно, секта». — Круто, — Дрекс пожал плечами. — Я тоже хочу в секту, где можно медитировать на работе. — Тебе сначала надо научиться работать, — заметила Лира. — Я работаю! Я вот думаю над отчётом. — Ты играешь в «Сапёра». — Это майнд-тренинг.

В 9:00 дверь кабинета Боратуса открылась, и начальник вышел в сопровождении женщины, от которой у всех присутствующих перехватило дыхание.

Она была высокой, с идеальной осанкой, которую не скрывал даже строгий чёрный костюм. Рыжие волосы — не просто рыжие, а цвета расплавленной меди — ниспадали на плечи тяжёлыми волнами, обрамляя лицо, которое могло бы принадлежать античной богине или персонажу средневековой легенды, только более опасному. Высокие скулы, тонкий нос с лёгкой горбинкой, губы, тронутые тёмно-вишнёвой помадой, и глаза — ярко-зелёные, с вертикальными зрачками, как у кошки. Эти глаза смотрели на мир с холодным любопытством хищника, оценивающего добычу.

Она шла медленно, и каждый её шаг отдавался цоканьем каблуков, от которого хотелось вытянуться по струнке. В руках она держала тонкую папку, а на поясе, под пиджаком, угадывался небольшой магический амулет, пульсирующий слабым светом. Запах её духов — что-то с нотками дыма и ванили — заполнил пространство.

— Знакомьтесь, — начал Боратус голосом, в котором слышалась обречённость приговорённого. — Это Елизавета Андреевна Воронцова. Новый… куратор. Из столицы. Она будет… ну, курировать. Помогать нам.

Елизавета — Лиза, как она попросила себя называть — окинула взгляд отдел. Её губы тронула лёгкая усмешка.

— Приветствую, — сказала она. Голос был низким, и в нём слышалась такая уверенность, будто она уже владела этим местом. — Надеюсь, мы сработаемся. Я не кусаюсь. Почти.

Она прошла к своему новому кабинету (бывшая подсобка, которую срочно привели в порядок), и как только дверь за ней закрылась, отдел взорвался шёпотом.

— Ты видел её глаза? — Дрекс подскочил к Элиану. — У неё кошачьи зрачки! Это магия или линзы? Я хочу такие же! — Какие линзы? — фыркнула Лира, которая уже строчила в блокноте с удвоенной скоростью. — Это С-класс. Я навела справки, пока она шла. Её перевели из столицы. Говорят, на старом месте она…

Лира понизила голос до шёпота, но так, чтобы все слышали:

— Говорят, она сожгла человека. Прямо на рабочем месте. — Что?! — Дрекс отшатнулся и чуть не уронил телефон. — Ну, не совсем сожгла, — поправился кто-то из соседнего отдела, подошедший послушать. — Я слышал, она подожгла его стол. А человек просто… ну, обгорел немного. Но выжил. Ходит теперь с ожогами третьей степени на спине. — А причина? — Он неправильно заполнил отчёт. Три раза подряд. Она предупреждала.

В отделе повисла тишина. Все невольно посмотрели на свои столы, заваленные бумагами. Дрекс быстро переложил пару папок, создавая видимость порядка.

— А ещё, — добавила Лира, заглядывая в свои записи, — у неё уровень магии С. Она может управлять огнём на расстоянии. В столице её боялись больше, чем начальника управления. Говорят, она могла заставить провинившегося сотрудника танцевать, поджаривая пятки. Но это, возможно, слухи. — Слухи? — усомнился Дрекс. — А глаза у неё тоже слухи? — Глаза — магический артефакт или врождённая особенность, — авторитетно заявила Лира. — Я записала: «Зрачки вертикальные. Возможна связь с демоническими сущностями». — С демоническими? — Элиан наконец подал голос. — Ты серьёзно? — Всё может быть. Я не исключаю никаких версий. — А почему её сослали сюда? — спросил кто-то. — Говорят, слишком рьяно боролась с бюрократией, — ответил Дрекс, который тоже успел что-то услышать. — Начальство не выдержало и отправило подальше, чтобы не поджигала важные документы. У них там архив горел три раза за полгода. — Или чтобы она тут навела порядок, — добавила Лира. — В столице её методы не оценили, а у нас… у нас бардак, ей будет где развернуться. Я уже чувствую, как моя картотека замирает от страха.

Дверь кабинета приоткрылась, и оттуда выглянула Лиза:

— Ветт? Боратус сказал, вы будете моим помощником. Зайдите.

Элиан сглотнул и, чувствуя на себе сочувственные взгляды коллег, поплёлся в кабинет. Дрекс показал ему большой палец, но это было скорее «прощай, друг», чем поддержка.

Кабинет, куда вошёл Элиан, разительно отличался от того, что было здесь раньше. Исчезли коробки и хлам, на столе появился ноутбук, стопка папок и небольшой магический светильник, пульсирующий ровным светом. В углу стоял горшок с каким-то странным растением, которое периодически выпускало маленькие искры. Лиза сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела на Элиана с лёгким любопытством.

— Садитесь, Ветт. Или можно просто Элиан? — Можно Элиан, — ответил он, осторожно присаживаясь на краешек стула. Стул был обычным, но под взглядом Лизы казался электрическим. — Отлично, — Лиза откинулась на спинку кресла. — Рассказывайте. Что здесь к чему? Я прочитала кучу отчётов, но бумаги — это одно, а живая картина — другое. Тем более, судя по слухам, я уже сожгла человека, так что хочу понять, с кем имею дело. — Вы слышали слухи? — удивился Элиан. — Это почти правда, — усмехнулась Лиза. — Это помогает держать людей в тонусе. Так что не бойтесь, я не кусаюсь. Если только вы не оставите мне неправильно заполненный отчёт. Тогда могу и укусить.

Элиан нервно хихикнул, но быстро взял себя в руки.

— Ну… у нас несколько отделов. Основной — оценка магических животных. Этим занимаемся мы. Потом отдел лицензирования, они выдают разрешения. Бухгалтерия, юридический, кадры… — Стоп, — Лиза подняла руку. — Я не про структуру. Я про людей. Кто здесь тянет, кто тормозит, кто опасен, кто просто занимает место. И кто из них красивее — я или ваша девушка? — Что? — Элиан поперхнулся воздухом. — Шучу, — улыбнулась Лиза. — Хотя ответ мне всё равно интересен. Но позже. Давайте по делу.

Элиан выдохнул:

— Ну… Лира. Она очень ответственная. Всё записывает, следит за порядком. Иногда слишком дотошная, но без неё мы бы утонули в бумагах. У неё даже есть картотека на всех сотрудников. — Записывает? — Лиза приподняла бровь. — Конкуренция — это хорошо. Люблю людей с амбициями. Дальше. — Дрекс… он, ну, не самый работящий, но умеет находить общий язык с людьми. И когда надо, он включается. В основном включается в розетку, чтобы зарядить телефон. — Включается? — усмехнулась Лиза. — То есть обычно выключен? — Ну… можно и так сказать. Но он безобидный. — Безобидные мне не нужны. Мне нужны полезные. Но ладно, пусть пока живёт. А Борис Иванович? Я заметила пожилого мужчину, который перекладывал бумажки. — Он здесь работает с незапамятных времён. Я не знаю, что он делает. И ещё он говорит, что помнит времена, когда магия была дешевле.

Лиза хмыкнула:

— Связь с прошлым. Оставим как есть. Иногда полезно иметь музейного экспоната. А вы сами, Элиан? Кто вы в этой иерархии? — Я оценщик. Класс А. Работаю, заполняю отчёты. Ничего особенного. Иногда меня кусают магические хомяки, но я привык. — Ничего особенного, — повторила Лиза, и её глаза сверкнули. — А почему тогда Боратус выбрал именно вас мне в помощники? — Наверное, потому что я свободен был, — честно ответил Элиан. — Или потому что я единственный, кто не убежал, когда вас увидел. — Не убежали? — Лиза усмехнулась. — Это плюс. Хотя, может, вы просто не чувствуете от страха? — Возможно, — признал Элиан. — Ладно. Расскажите о самых частых проблемах. С чем сталкиваетесь? — Ну, люди часто пытаются провести зверей выше классом, чем есть. Подделывают документы, занижают ранг. Мы выявляем. Иногда они приносят магических котов, которые притворяются обычными, а потом выясняется, что кот умеет читать мысли. — И много таких? — Хватает. Особенно с чёрного рынка. Там вообще звери с сюрпризами. Однажды принесли щенка, который оказался переодетым драконом. Пришлось вызывать спецслужбы. — Чёрный рынок, — задумчиво протянула Лиза. — Это интересно. У вас были с ними контакты? — Я был на рейде разок. Но это не моя специализация. Я больше по бумагам. — Но опыт есть. Запомню.

Она задавала вопросы быстро, чётко, не давая Элиану расслабиться. Её манера говорить была спокойной, но каждое слово звучало как приказ. При этом она ни разу не повысила голос, не сделала резкого движения — только играла пальцами с магическим амулетом на поясе, отчего тот иногда вспыхивал слабым светом. Элиан заметил, что когда она сердилась (а это случалось пару раз, когда он путался в показаниях), амулет начинал светиться ярче.

— Всё, — сказала она наконец, когда прошёл час. — Спасибо, Элиан. Вы мне помогли. Теперь идём обедать. Покажете, где тут у вас кормят. Надеюсь, еда лучше, чем в столице. — Я… — попытался отказаться Элиан. — У меня есть ещё работа… — Отчёты подождут, — отрезала Лиза, вставая. — Я хочу есть. И хочу посмотреть на местный контингент в неформальной обстановке. Это тоже часть знакомства. А ещё я хочу познакомиться с вашей девушкой. — Откуда вы знаете про девушку? — Лира уже успела мне доложить, — усмехнулась Лиза. — Она очень старательная. Я ценю таких.

Элиан понял, что спорить бесполезно.

В кафетерии было многолюдно, как всегда. Элиан вёл Лизу к стойке, чувствуя на себе десятки взглядов. Лиза шла с таким видом, будто делала одолжение всему заведению, просто находясь здесь. Каблуки цокали по полу, и люди расступались перед ней, как море перед Моисеем, только с большим испугом.

Она взяла салат и рыбу (Элиан машинально схватил первое попавшееся — оказалось, что это снова суп-лапша, которую он ненавидел, но менять было поздно), и они направились к столику, где обычно сидел Джакс.

Джакс, увидев их, поперхнулся компотом и начал издавать звуки, похожие на предсмертный хрип умирающего тюленя.

— Это… это кто? — прошептал он, когда Элиан сел напротив. — Лиза. Новый куратор. Мне поручили сопровождать. — Куратор? — Джакс сглотнул. — Она выглядит как… как моя бывшая жена, только в десять раз страшнее. — Тише, она слышит, — зашипел Элиан. — Я всё слышу, — подтвердила Лиза, садясь рядом с Элианом. — Сравнение с бывшей женой — не самое лестное, но я учту. Передайте бывшей жене привет.

Джакс побледнел и уткнулся в тарелку.

Лиза оглядела зал:

— Мило. Пахнет как в студенческой столовой, где я училась. Там тоже кормили едой, которую нельзя было идентифицировать без магической экспертизы. — У нас тут своя атмосфера, — сказал Джакс, пытаясь улыбнуться и не обмочиться одновременно. — Атмосфера безнадёги, — кивнула Лиза, отрезая кусочек рыбы. — Я люблю такие места. Здесь люди не притворяются. Они просто жуют и мечтают о смерти.

В этот момент в кафетерий вошла Кира. Она взяла поднос, огляделась и увидела Элиана. И Лизу. Сидящих рядом. Слишком близко.

Элиан поймал её взгляд и начал отчаянно строить гримасы, пытаясь глазами передать: «Это не то, что ты думаешь! Меня заставили! Она новый начальник! Спаси! Я не виноват!»

Кира замерла на секунду, потом её лицо приняло непроницаемое выражение. Она медленно направилась к свободному столику неподалёку, села и уткнулась в телефон, но было видно, что она косится в их сторону.

— Ваша девушка? — спросила Лиза, проследив за его взглядом. — Да, — выдавил Элиан. — Кира. — Симпатичная, — равнодушно заметила Лиза. — Но взгляд ревнивый. Будьте осторожны. — Я осторожен. — Не похоже. — Лиза отправила в рот кусочек рыбы. — Кстати, раз уж мы заговорили о красоте… Как думаете, кто красивее — я или она?

Элиан поперхнулся супом. Суп попал в нос. Он закашлялся, покраснел и начал издавать звуки, похожие на кипящий чайник.

— Что с вами? — спокойно спросила Лиза. — В… в… вопрос… — прохрипел Элиан. — Вопрос простой. Ответьте.

Джакс замер, боясь дышать. Элиан чувствовал, что сейчас решится его судьба. Он посмотрел на Киру, которая делала вид, что читает сообщения, но на самом деле следила за ними. Потом на Лизу, которая смотрела на него с лёгким любопытством, как кошка на мышку перед тем, как поиграть.

— Ну… — начал Элиан. — Вы обе очень красивые. Но по-разному. Кира… она… ну, солнечная. А вы… вы… лунная. Такая… загадочная. — Лунная, — повторила Лиза. — Комплимент принимается. Хотя обычно меня сравнивают с пожаром. Ладно, прощаю.

Она перевела взгляд на Джакса:

— А вы что молчите? Тоже хотите оценить мою внешность? — Я… я… — Джакс заикался. — Я вообще не разбираюсь в женщинах. Я женат. — Это ответ? — усмехнулась Лиза. — Ладно, расслабьтесь. Я не кусаю. Сегодня.

Она доела рыбу, отложила вилку и посмотрела на Элиана:

— Знаете, Элиан, мне кажется, ваша девушка сейчас подойдёт сюда и устроит сцену. Я права? — Надеюсь, нет, — прошептал Элиан. — А я надеюсь, что да. Давно не было развлечений.

Кира встала и направилась к их столику. Элиан почувствовал, как пол уходит из-под ног. Лиза с интересом наблюдала за приближающейся девушкой.

— Привет, — сказала Кира, подходя. — Элиан, можно тебя на минуту? — Да, конечно, — Элиан вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул. — Оставайтесь, — остановила его Лиза. — Я сама ухожу. У меня ещё дела. — Она встала и посмотрела на Киру. — Приятно познакомиться. Вы очень красивая. Элиан говорил.

Усмехнулась Лиза и, цокая каблуками, направилась к выходу.

Кира проводила её взглядом, потом посмотрела на Элиана:

— Это кто? — Новый начальник. Куратор. Из столицы. — Красивая. — И опасная. Говорят, в столице человека сожгла. — Сожгла? — Ну, стол. Но человек был рядом. — Это успокаивает.

Элиан взял её за руку:

— Прости, что не подошёл сразу. Я пытался тебе глазами показать. — Ты делал такие глаза, будто у тебя заворот кишок, — усмехнулась Кира. Она ушла к своему столику. Элиан выдохнул и рухнул на стул. — Жив? — спросил Джакс. — Не знаю, — ответил Элиан. — Кажется, да. Но нервы уже не те. — У тебя новая начальница, которая поджигает людей, и девушка, которая готова тебя убить взглядом. Ты в центре урагана. — Спасибо, утешил.

Они посидели ещё немного, обсуждая события дня. Джакс признался, что Лиза его пугает до усрачки, и он теперь будет носить с собой огнетушитель.

— Думаешь, поможет? — спросил Элиан. — Нет. Но психологически легче.

Элиан вышел из офиса с чувством, что день был длиной в год. Он устал, хотел есть и мечтал только о том, чтобы упасть на диван и чтобы никто его не трогал. Ну, или чтобы трогала Ада, но это уже были опасные мысли.

Он открыл дверь квартиры и замер.

Элиан ожидал увидеть привычный хаос. Разбросанные вещи, следы лап на полу, возможно, слегка подгоревшую занавеску. Но квартира сияла чистотой.

Пол был вымыт так, что в нём отражался свет люстры. Вещи лежали на своих местах, словно их измерили линейкой.

В квартире пахло чем-то невероятным. Чем-то, что могло бы заставить ресторанного критика разрыдаться от счастья. Элиан прошёл на кухню и увидел стол, накрытый как в ресторане: белая скатерть, свечи, салфетки, сложенные в форме лебедей, и тарелки с едой.

На тарелках было:

— запечённая рыба с травами, которая выглядела так, будто её готовил личный повар короля; — овощное рагу с какими-то изысканными специями, от которых шёл умопомрачительный аромат; — салат с рукколой, помидорами черри и сыром пармезан, идеально заправленный; — тонко нарезанное мясо (для Элиана, потому что Ада вегетарианка), выложенное в форме цветка; — и десерт — что-то воздушное, похожее на суфле, посыпанное ягодами.

— Ты вернулся! — Ада вышла из спальни. На ней были те же короткие шорты и обтягивающая футболка. Элиан снова почувствовал, как кровь приливает к лобным долям, и срочно вызвал в воображении образ Боратуса в бикини.

— Это… это ты приготовила? — выдавил он. — Ага. Ты же сказал, что хочешь. Ну, я и приготовила. Садись, остынет.

Элиан сел за стол, чувствуя себя как в ресторане, где он не может позволить себе счёт, но ему всё равно подали. Ада села напротив, зажгла свечи и улыбнулась:

— Ну как тебе? — Это… невероятно. Ты точно не профессиональный повар? — Нет, просто люблю готовить. И для тебя старалась.

Элиан попробовал рыбу. Она таяла во рту. Он закрыл глаза от удовольствия.

— Божественно. — Рада, что нравится.

Они ели и разговаривали. Элиан рассказал про новый день, про Лизу, про её характер, про то, как она всех напугала, и как она спросила, кто красивее — она или Кира.

— И что ты ответил? — спросила Ада, с интересом глядя на него. — Сказал, что она лунная, а Кира солнечная. — Дипломатично, — усмехнулась Ада. — А я бы сказала, что она рыжая бестия с комплексом бога. Но я не дипломат. — Дипломат, — повторила Ада. — Молодец. А что бы ты ответил, если бы я спросила?

Элиан замер с вилкой в руке. Вопрос повис в воздухе, как магический снаряд, готовый взорваться.

— Ты… ты шутишь? — осторожно спросил он. — Может быть, — улыбнулась Ада. — А может, и нет. — Я… — Элиан лихорадочно соображал. — Ты… ну… ты тоже красивая. Но по-другому. Ты… тёплая. Как солнце после дождя. — Тёплая, — повторила Ада. — Комплимент принимается. Ладно, не мучайся. Ешь давай.

Ада улыбнулась и налила ему ещё вина (она купила бутылку безалкогольного вина, пока гуляла с Луной). Элиан расслабился. Вкусная еда, приятная беседа, красивая девушка напротив — что могло быть лучше? Только если бы эта девушка не была сестрой его друга и не жила у него неделю. «Это идеальный вечер. Слишком идеальный. Я сижу с богиней, которая готовит как шеф-повар, улыбается как ангел и при этом не пытается меня соблазнить. Или пытается? Нет, она просто дружелюбна. Наверное. Чёрт, я опять начинаю думать о её ногах. Боратус! Думай о Боратусе! Боратус в бикини на пляже! Фу, помогло. Но ненадолго».

— О чём задумался? — спросила Ада. — О работе, — соврал Элиан. — О новом начальнике. — Расскажи ещё про неё. Она правда сожгла человека? — Говорят, только стол. Но человек выжил и теперь боится бумаг. — Уже хорошо. А какая она внешне? — Рыжая, зелёные глаза, строгий костюм. Выглядит как… ну, как будто может убить взглядом. И при этом она задала мне вопрос, от которого я чуть не подавился. — Она опасная. У неё уровень С. И глаза кошачьи. — Кошачьи глаза — это сексуально, — заметила Ада. — Но я бы на твоём месте держалась подальше. Такие женщины до добра не доводят. — Стараюсь. Но она мой начальник. — Тогда будь осторожен. — Постараюсь.

Элиан выдохнул и уткнулся в тарелку. Этот день определённо был самым странным в его жизни.

После ужина Ада убрала со стола (Элиан пытался помочь, но она сказала, что сегодня он гость, и вообще мужчины на кухне только мешают). Потом они ещё немного посидели, попили чай, и Ада ушла в спальню.

Элиан лёг на диван и уставился в потолок. Луна, которая всё это время спала в углу, подошла и устроилась у него в ногах.

— Ну что, Луна, — сказал он. — Мы в глубокой заднице. У меня дома живёт богиня, которая готовит как в ресторане и выглядит как искушение. Моя девушка видела меня с рыжей бестией и едва не бросила. А эта бестия теперь мой куратор и спрашивает, кто красивее. И всё это за один день.

Луна чихнула, и искра пролетела мимо занавески.

— Прогресс, — отметил Элиан. — Ты уже лучше целишься. Может, к концу недели научишься не поджигать квартиру?

Луна вильнула хвостом и закрыла глаза.

Элиан тоже закрыл глаза и попытался уснуть. Но перед глазами стояли два образа: Ада в шортах и Лиза в строгом костюме. А между ними — Кира с ревнивым взглядом.

— Мне нужно купить брома, — прошептал он. — Много брома. Неделя слишком большой срок. И валидол. И огнетушитель. И, наверное, адвоката.

Из спальни донеслось тихое пение. Ада напевала что-то мелодичное. Элиан вздохнул и накрылся подушкой.

— Боратус, Боратус, Боратус, — бормотал он. — Лысый Боратус, толстый Боратус, Боратус в носках, Боратус, который ест борщ и хлюпает…

Элиан достал телефон. Открыл браузер. Вбил в поисковую строку: «Бром препарат инструкция».

Он читал о побочных эффектах, о дозировках, о противопоказаниях. Ему нужно было что-то сильное. Что-то, что сможет унять этот постоянный шум в голове, этот постоянный ток, проходящий через его нервную систему.

Постепенно мысли о начальнике вытеснили все остальные, и Элиан заснул.

Посреди ночи Элиан проснулся от того, что Луна дышала ему в лицо. Она лежала на его подушке, занимая всё пространство, и довольно посапывала.

— Ты опять, — прошептал Элиан, пытаясь сдвинуть её. — Моя подушка, между прочим.

Луна не сдвинулась. Она только чихнула, и искра попала в стену.

— Ладно, — сдался Элиан и перевернулся на другой бок.

В голове снова всплыли события дня. Ада, Лиза, Кира. Три женщины, которые теперь крутились в его жизни.

— Как я до этого докатился? — спросил он себя. — Ещё месяц назад я просто боялся собак и мечтал о тишине. А теперь у меня магический щенок, который жжёт всё подряд, и три девушки, каждая из которых может меня уничтожить. Одна — сестра друга, вторая — начальница с пироманскими наклонностями, третья — девушка, которая умеет убивать взглядом.

Луна во сне дёрнула лапой и зарычала на кого-то.

— И ты ещё здесь, — добавил Элиан. — Главный разрушитель моего спокойствия. Если бы не ты, я бы жил тихо и скучно. Но с тобой моя жизнь — сплошной экшн. Спасибо, конечно, но можно было чуть меньше?

Луна не ответила. Она только пустила маленькую радужную искру, которая погасла, не долетев до занавески.

— Прогресс, — улыбнулся Элиан.

Он закрыл глаза и заснул с мыслью о том, что завтра будет новый день. И кто знает, что он принесёт.

— Надеюсь, не пожар, — прошептал он. — И не ревность. И не увольнение. И не… ладно, всё сразу.

А в спальне Ада улыбалась во сне, довольная тем, как прошёл вечер. «Милый парень. Совсем не умеет скрывать эмоции. Надо будет завтра приготовить что-нибудь особенное. И подразнить его ещё немного. Это весело. А ещё надо будет узнать, что за рыжая бестия у них появилась. Похоже, в этом офисе становится интересно».

Конец 8 главы.

Глава 9

Глава 9

Элиан сидел за своим столом и пытался дописать отчёт, который откладывал уже три дня. Мысли постоянно ускользали, возвращаясь к событиям вчерашнего вечера: Ада в шортах, Лиза с её кошачьими глазами, Кира с ревнивым взглядом. Жизнь превратилась в мыльную оперу, только без мыла и с большим количеством магии.

— Ветт! — раздался голос за спиной, и Элиан подпрыгнул на стуле.

Джакс стоял рядом с самым жалобным выражением лица, на которое только был способен. А он умел делать такое лицо, когда хотел что-то выпросить. Обычно это срабатывало на женщинах, но на Элиане — редко. Сегодня, видимо, был особый случай.

— Чего тебе? — подозрительно спросил Элиан. — Друг, — начал Джакс, усаживаясь на край стола и чуть не смахнув стопку бумаг. — У меня к тебе просьба. Очень важная. Жизненно важная. Можно сказать, вопрос жизни и смерти. — Опять твоя родственница? — Элиан почувствовал неладное. — Ада, — кивнул Джакс и театрально вздохнул. — Она хочет в оперу. Представляешь? В оперу! Ставят Вагнера. Билеты уже куплены. Дорогие. На сегодня. — И? — Элиан насторожился. — И я не могу идти, — Джакс развёл руками. — Я ненавижу оперу. Не выношу. Для меня это как пытка звуком. Я лучше сяду на магическую мину, чем буду два часа слушать, как тётки в шлемах орут на непонятном языке. — Многие так считают, — согласился Элиан. — Я тоже не фанат. — Вот! — обрадовался Джакс. — Ты меня понимаешь! Поэтому я и подумал… — Нет, — отрезал Элиан. — Ты даже не дослушал! — Я уже понял. Ты хочешь, чтобы я пошёл с Адой в оперу вместо тебя. — Ты гений! — Джакс хлопнул его по плечу. — Как ты догадался? — Потому что ты каждый раз так делаешь. Когда тебе что-то нужно, ты начинаешь с жалобного лица, а потом подсовываешь мне свои проблемы. — Это не проблемы, это возможность! — возразил Джакс. — Подумай: красивая девушка, вечернее платье, опера, романтика! А я тебе ещё и билеты даю! Лучшие места! Ну, не самые лучшие, но в партере. — У меня Кира, — напомнил Элиан. — Ада тебе как сестра! Почти. Двоюродная. Ты просто помогаешь родственнице друга культурно обогатиться. Где здесь криминал? — А если Кира узнает? — Откуда? Она в оперу не ходит, она классику не любит. Я знаю, мы обсуждали. — Вы обсуждали оперу? — Мы обсуждали много чего. Она сказала, что от Вагнера у неё голова болит. Так что шанс, что она там окажется, равен нулю. Я всё уже продумал.

Элиан задумался. С одной стороны, идея идти в оперу с Адой вызывала смешанные чувства. С другой — он действительно был должен Джаксу. И не раз.

— А почему ты сам не можешь потерпеть? — спросил он. — Ну, два часа. Посидишь, подремлешь. — Я пробовал, — трагически сказал Джакс. — В прошлый раз, когда жена затащила меня на «Травиату», я заснул так громко, что меня вывели. Вывели, Элиан! Из театра! С позором! Жена до сих пор вспоминает. — вздохнул Джакс. — Так что выручай. Билеты пропадают. Ада расстроится. А если Ада расстроится, она расскажет маме, а мама расскажет моей маме, а моя мама… ты понимаешь. — Шантаж? — Чистая правда жизни.

Элиан посмотрел на билеты, которые Джакс положил на стол. Два места в партере, недалеко от сцены. Дорогие. Красивые.

— Ладно, — сдался он. — Но это в последний раз. — Ты говорил это уже пять раз, — усмехнулся Джакс. — Но я ценю. Вечером, в семь, у подъезда. Ада будет готова. И, Элиан… — Что? — Не опоздай. И надень что-нибудь приличное. Не свитер с подпалинами.

Элиан посмотрел на свой свитер. Тот действительно был с подпалинами. Луна старалась.

— Надену, — пообещал он. — Наверное.

Джакс ушёл, довольно потирая руки. Элиан остался сидеть, глядя на билеты и думая о том, что его жизнь окончательно превратилась в цирк.

В семь вечера Элиан стоял посреди гостиной в костюме, который надевал всего два раза в жизни: на выпускной и на похороны двоюродного дедушки. Костюм был чёрным, немного тесным в плечах, но в целом смотрелся прилично. Главное — без подпалин. Луна сидела на диване и с интересом разглядывала хозяина, периодически чихая в сторону занавесок.

— Как я выгляжу? — спросил Элиан у щенка.

Луна чихнула, выпустив небольшую искру, которая пролетела мимо шторы.

— Спасибо за честность, — вздохнул Элиан.

Из спальни донёсся шорох, и Элиан замер. Дверь открылась, и вышла Ада. Он забыл, как дышать.

Ада была в вечернем платье, и это было не просто платье — это было произведение искусства, созданное, кажется, самими небесами, чтобы навсегда лишить мужчин покоя.

Платье было длинное, до самого пола, цвета глубокого сапфира — такого насыщенного синего, который напоминал ночное небо в безлунную пору, если бы это небо решило надеть на себя самую красивую женщину в мире. Ткань струилась при каждом движении, переливаясь в свете ламп мягкими волнами, словно живая вода. Лиф платья был облегающим, идеально повторяя изгибы её фигуры — тонкую талию, плавный переход к бёдрам, изящную линию плеч. Глубокое декольте открывало ложбинку, которая, казалось, была создана специально для того, чтобы Элиан забыл все слова, включая собственное имя.

Плечи Ады были прикрыты прозрачной шифоновой накидкой, расшитой мелкими стразами, которые мерцали при каждом её движении, как роса на утренней траве. Руки, оголённые до локтя, украшали длинные перчатки того же сапфирового цвета, что и платье, плотно облегающие её изящные кисти. На шее — тонкое колье с сапфиром, который, кажется, было под стать её глазам, только глаза были ярче.

Волосы Ады были собраны в сложную причёску: локоны уложены волнами и заколоты на затылке, открывая длинную изящную шею. Несколько прядей были выпущены специально, чтобы падать на плечи и создавать тот самый эффект небрежной элегантности, который стоит бешеных денег у стилистов. В волосах мерцала маленькая диадема с сапфирами, и при каждом повороте головы она вспыхивала в свете ламп.

Её лицо было идеально: лёгкий макияж подчёркивал глаза, сделав их ещё более выразительными, губы тронуты нежно-розовой помадой, скулы оттенены так, что казались выточенными из мрамора. Серьги с сапфирами покачивались при каждом движении, привлекая внимание к её шее и плечам.

Туфли на высоких каблуках — того же синего цвета, с тонкими ремешками, обвивающими щиколотки — делали её походку ещё более грациозной. Когда она шла, платье шелестело, и этот звук казался Элиану прекраснее любой оперы.

— Ну как? — спросила Ада, делая небольшой пируэт. — Ничего?

Элиан открыл рот, но звук оттуда не вышел. Только какой-то писк, похожий на сигнал сдохшего сканера. Луна на диване тоже замерла, глядя на Аду с таким же обалдевшим выражением, на которое только была способна собака.

— Эй, — Ада помахала рукой перед его лицом. — Ты тут? — Ты… — наконец выдавил Элиан. — Ты выглядишь… невероятно. Как причина конца света. Я даже не знаю, есть ли слова… — Судя по твоему лицу, слова закончились, — рассмеялась она. — Но комплимент принимается. Ты тоже ничего. Костюм идёт. Хотя пиджак немного жмёт? — Это дедушкин, — ляпнул Элиан и тут же прикусил язык. — Дедушкин? — Ада приподняла бровь. — Ну, не совсем дедушкин. Мой. Просто я его редко ношу. Он меня помнит с тех времён, когда я был стройнее. — Помнит? — Ада засмеялась. — Ладно, поехали, а то опоздаем. Лун, мы уходим. Не скучай.

Луна махнула хвостом и чихнула, но на этот раз искра попала прямо в ковёр, оставив маленькую дырочку.

— Я всё уберу, когда вернёмся, — пообещал Элиан. — Если ковёр ещё будет. — Тогда идём, кавалер, — она протянула ему руку. — Не заставляй валькирий ждать.

Они вышли из квартиры. В лифте Элиан старался смотреть прямо перед собой, но краем глаза видел отражение Ады в зеркальных дверях. Это отражение было таким же идеальным, как и оригинал.

«Я еду в оперу с женщиной, которая выглядит как богиня. Со мной в костюме, который помнит дедушку. Я должен радоваться? Или паниковать? И то, и другое одновременно. Боратус! Думай о Боратусе! Боратус в опере. Боратус в смокинге. Боратус, который пытается понять, что происходит на сцене. Фу, помогло».

На улице они поймали такси. Водитель, увидев Аду, чуть не выронил руль.

— Куда, такие красивые? — спросил он, косясь в зеркало заднего вида. — В оперный театр, — ответил Элиан. — Ого, опера. — Водитель одобрительно кивнул и тронулся с места, то и дело поглядывая на Аду. Пару раз он чуть не врезался в столб. — Осторожнее, — сказал Элиан. — Мы ещё не доехали. — Извините, — пробормотал водитель. — Засмотрелся. Давно таких красивых не вёз. — Спасибо, — улыбнулась Ада. — Вы очень вежливы.

Водитель покраснел и чуть не пропустил поворот.

Театр оперы и балета сиял огнями. Элиан и Ада вошли в фойе. Элиан чувствовал себя самозванцем. Вокруг него были люди, которые, казалось, родились в смокингах и вечерних платьях. Они говорили о постановках, о дирижёрах, о магических акцентах в музыке. Элиан же думал о том, сколько стоит билет и можно ли здесь незаметно поесть. Он со своим дедушкиным костюмом чувствовал себя белой вороной, но Ада рядом затмевала всех, так что на него никто и не смотрел.

— Красиво, — сказала Ада, оглядывая люстры и лепнину. — Я люблю оперу. Особенно Вагнера. У него музыка такая… мощная. — Ага, — кивнул Элиан, который ничего не понимал в Вагнере, но был готов согласиться с чем угодно.

Они прошли в зал. Их места оказались в партере, достаточно близко к сцене, чтобы видеть выражения лиц артистов, но достаточно далеко, чтобы не быть замеченными ими. Элиан помог Аде сесть, аккуратно устроив шлейф её платья, и сам уселся рядом, стараясь не мять брюки.

Рядом сидели пожилые супруги, которые с интересом разглядывали Аду. Элиан поймал себя на мысли, что ему приятно, что такая женщина рядом с ним. Потом вспомнил о Кире и почувствовал себя виноватым.

Свет погас, заиграла увертюра. На сцене началось действо: женщины в шлемах, с копьями, что-то кричали на немецком, размахивая руками. Элиан ничего не понимал, но музыка завораживала. Опера «Валькирия» звучала мощно, заполняя весь зал.

Элиан сидел и старался смотреть на сцену, но краем глаза всё время видел Аду, которая с упоением слушала, иногда закрывая глаза от удовольствия. В полумраке зала она казалась ещё прекраснее: сапфировое платье мерцало в отражённом свете, колье на шее вспыхивало, когда она поворачивала голову.

Свет погас. В зале воцарилась тишина, напряжённая и ожидающая. Дирижёр взмахнул палочкой.

Началось.

«Полёт валькирий» Вагнера грянул так, словно потолок театра решили демонтировать с помощью магического взрыва. Медные трубы ревели, скрипки визжали, барабаны грохотали. Элиан вздрогнул. Это была не музыка, это была атака. Магическая атака звуковыми волнами.

Он искоса посмотрел на Аду. Она сидела, закрыв глаза, и слегка покачивала головой в такт музыке. На её лице было выражение высшего наслаждения. Она чувствовала эту музыку, она понимала её. Элиан же чувствовал себя так, словно его пытали звуком дрели.

— Нравится? — шепнула Ада, наклоняясь к нему. Её дыхание коснулось его уха, и это отвлекло его от музыки куда сильнее, чем сами валькирии. — Громко, — честно ответил Элиан. — Это мощь, — прошептала она в ответ. — Это сила. Разве ты не чувствуешь?

Элиан почувствовал, как вибрирует его грудная клетка.

— Я чувствую, как люстра дрожит, — пробормотал он.

Ада улыбнулась и снова закрыла глаза.

Элиан перевёл взгляд на сцену. Там бегали женщины в крылатых шлемах. Они выглядели серьёзными. Очень серьёзными. Как Лира, когда у неё заканчивались стикеры для планшета.

— Знаешь, — шепнул Элиан, не в силах молчать. — У нас в офисе тоже есть валькирии. — Да? — Ада не открыла глаз. — Да. Одна рыжая. Новая начальница. Она тоже летает. Над душой. И тоже требует жертв.

Ада открыла один глаз и посмотрела на него.

— Ты жалуешься или хвастаешься? — Констатирую факт, — сказал Элиан. — Для отчёта. — Не отвлекайся, — она легонько толкнула его плечом. — Смотри.

Элиан посмотрел. Он пытался найти смысл в происходящем. Почему они кричат? Почему они не поют нормально? Почему никто не заполняет форму заявки на полёт?

И тут, во время очередной паузы, когда оркестр набирал воздух для нового мощного аккорда, Элиан машинально поднял голову, чтобы осмотреть ложи. Его взгляд скользнул по первому ярусу, по второму… и застыл.

Элиан поднял глаза на балконы. Там, в VIP-ложе, в одиночестве сидела она.

Лиза.

Она была в вечернем платье, и это зрелище было не менее впечатляющим, чем Ада. Платье Лизы было чёрным, как сама ночь, облегающим каждую линию её фигуры. Глубокий вырез на спине открывал идеальную кожу, на которой, кажется, можно было разглядеть каждый позвонок. Ткань была матовой, но при каждом движении вспыхивали серебряные искры — магия, вплетённая в платье. Длинные рукава скрывали руки, но на запястьях мерцали браслеты с рубинами, которые горели алым светом в такт музыке.

Её рыжие волосы были распущены и падали на плечи огненным водопадом, контрастируя с чёрным платьем. В ушах — длинные серьги с рубинами, которые покачивались в такт музыке. Губы, тронутые тёмно-вишнёвой помадой, были слегка приоткрыты, словно она что-то шептала. Глаза с вертикальными зрачками смотрели прямо на сцену, но Элиан чувствовал, что она видит всё вокруг.

На шее — колье с огромным рубином, который пульсировал слабым светом, как живое сердце. В руках она держала веер из чёрных перьев, которым иногда обмахивалась, и это движение было таким грациозным, что за ним хотелось наблюдать вечно.

Она сидела одна в целой ложе. Рядом с ней не было никого. Пустое кресло рядом подчёркивало её одиночество, но она выглядела не одинокой, а самодостаточной. Королевой в своей башне. Императрицей в своей ложе. Положив ногу на ногу так, что разрез платья открывал длинную стройную ногу. Рядом с ней на столике стоял бокал с красным вином, и она иногда подносила его к губам, не глядя, словно знала, где он находится.

И в этот момент её взгляд упал вниз, на партер. Прямо на Элиана.

Элиан замер. Лиза смотрела на него несколько секунд, потом перевела взгляд на Аду. Расстояние было немаленьким, но Элиан почувствовал этот взгляд физически, словно кто-то провёл ледяным пальцем по его позвоночнику. Её губы тронула лёгкая усмешка. Она подняла бокал, словно произнося тост, и сделала глоток.

Элиан почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он быстро отвернулся и уставился на сцену, делая вид, что очень заинтересован валькириями.

Ада сидела близко к нему. Очень близко. Её рука лежала на подлокотнике его кресла, почти касаясь его руки. Она повернулась к нему что-то сказать, и в этот момент их головы оказались рядом. Со стороны это могло выглядеть как интимная близость. Как свидание. Как нарушение субординации.

— Что с тобой? — шепнула Ада, заметив его состояние. — Ничего, — прошептал в ответ Элиан. — Просто жарко. — Тебе жарко? В зале кондиционеры. — Это от музыки.

Ада посмотрела на него с подозрением, но ничего не сказала. «Она здесь. Лиза здесь. Она видела меня с Адой. Она точно что-то заподозрит. Или уже заподозрила. Или просто развлекается. Чёрт, чёрт, чёрт. Почему я не остался дома с Луной? Она хотя бы не задаёт неудобных вопросов».

Оставшаяся часть оперы прошла для Элиана как в тумане. Он сидел, смотрел на сцену, но ничего не видел. Краем глаза он следил за ложей Лизы, но та больше не смотрела в их сторону — или делала вид, что не смотрит.

Занавес упал. Зал взорвался аплодисментами. Люди начали вставать, шуметь, двигаться к выходам, словно вода, прорвавшая плотину. Элиан почувствовал облегчение. Музыка прекратилась. Давление на уши исчезло. Но давление в груди осталось. Оно стало даже сильнее.

— Пойдём прогуляемся, — сказала Ада, вставая. Её платье зашуршало, привлекая взгляды окружающих мужчин. Элиан заметил эти взгляды. Они были завистливыми, восхищёнными. Он почувствовал странное, иррациональное чувство собственности.

Ада встала, сияя:

— Это было потрясающе! Спасибо тебе огромное! — Не за что, — ответил Элиан, думая только о том, как бы избежать встречи в фойе.

Они вышли в фойе. Оно было огромным, с высокими потолками, зеркалами в золотых рамах и люстрами, которые стоили больше, чем вся зарплата Элиана за жизнь, вместе взятая, с премиями и отпускными. Люди ходили группами, обсуждая постановку, держа бокалы с шампанским.

Но судьба, как известно, злая штука. В фойе было людно. Элиан и Ада пробирались к выходу, когда прямо перед ними, как чёрная пантера из ниоткуда, возникла Лиза.

На ней было то же платье, и вблизи оно выглядело ещё более впечатляюще. Ткань струилась, магические искры вспыхивали при каждом движении, рубины горели алым. Она улыбалась, но от этой улыбки у Элиана мороз пошёл по коже.

— Элиан, — сказала она своим низким голосом. — Какая неожиданная встреча. И вы тоже любите Вагнера? — Лиза, — выдавил Элиан. — Здравствуйте. Да, вот… решил посетить. — С девушкой, — Лиза перевела взгляд на Аду и оценивающе оглядела её с головы до ног. Ада, к чести, выдержала этот взгляд с достоинством. — Очень красивое платье. Сапфир вам идёт. — Спасибо, — ответила Ада с лёгкой улыбкой. — А вам — рубины. Смелый выбор. — Я люблю риск, — усмехнулась Лиза. — А вы, видимо, любите оперу. Редкое качество среди молодёжи. — Моя бабушка привила, — спокойно ответила Ада. — А вы часто здесь бываете? — Когда есть настроение. Сегодня оно было. А теперь, кажется, становится ещё интереснее.

Она снова посмотрела на Элиана. Тот чувствовал себя мышью между двумя кошками.

— Элиан, — сказала Лиза. — Представите нас? — Да, конечно, — Элиан сглотнул. — Это Ада. Ада, это Лиза. Мой… куратор на работе. — Куратор? — Ада приподняла бровь. — Тот самый, с кошачьими глазами? Элиан много о вас рассказывал. — Правда? — Лиза усмехнулась. — Надеюсь, только хорошее? Лиза посмотрела на Элиана. В её глазах читался вопрос. «Правда? Или ты жаловался?» — Он говорил, что вы красивая и опасная, — без запинки сказала Ада. — Пока что подтверждается только первое.

Лиза засмеялась — низко, мелодично, от чего у окружающих мурашки побежали:

— Вы мне нравитесь. Смелая. Элиан, где вы нашли такую девушку? — Она не моя девушка, — быстро сказал Элиан. — Она сестра Джакса. Двоюродная. Я просто помогаю. — Помогаете, — повторила Лиза, и в её голосе послышалась ирония. — Водите сестёр друзей в оперу. Очень благородно. А ваша девушка, Кира, знает об этом? — Кира… она… — Элиан замялся. — Она не любит Вагнера. — Понимаю, — кивнула Лиза. — Вагнер на любителя. — Вам нравится спектакль? — спросил Элиан, пытаясь сменить тему, перевести стрелки. — Вагнер всегда актуален, — сказала Лиза. — Особенно когда речь идёт о битвах, судьбах и выборе. Выбор определяет всё, не так ли, Элиан? — Да, — согласился Элиан. — Выбор… это важно. — А мне нравится, когда есть хороший финал, — сказала Ада. — Без лишних жертв. Без сожжённых мостов. — В опере жертвы неизбежны, — холодно сказала Лиза. — Это жанр. Трагедия. — В жизни тоже, — ответила Ада, и в её голосе прозвучала сталь, которая раньше была скрыта за улыбкой. — Но иногда можно выбрать, кто будет жертвой. А кто — зрителем.

Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде было больше информации, чем во всех отчётах ГЦОМЖ за год.

Но компания у вас приятная, — произнесла Лиза, она снова посмотрела на Аду. — Надеюсь, мы ещё встретимся. Мне кажется, нам есть о чём поговорить. — Буду рада, — ответила Ада с той же спокойной улыбкой.

Лиза кивнула и, развернувшись, направилась к выходу, цокая каблуками по мраморному полу. За ней тянулся шлейф аромата — дым и ваниль.

Когда она скрылась, Элиан выдохнул так, будто пробежал марафон.

— Ого, — сказала Ада. — Она… впечатляет. — Это мягко сказано, — простонал Элиан. — Ты её боишься? — Немного. Все её боятся. — А зря, — заметила Ада. — Она не опасна. Она просто хочет, чтобы её боялись. Это разные вещи. — Ты так думаешь? — Я видела таких. Она скорее будет играть, чем убивать. Но играть будет долго и со вкусом.

Элиан посмотрел на Аду с уважением:

— Ты в этом разбираешься? — Бабушка учила, — хитро улыбнулась Ада. — Пойдём, а то опоздаем на второе отделение.

Второе отделение прошло спокойнее. Лиза больше не появлялась — или делала вид, что не появлялась. Элиан даже начал расслабляться к концу.

Когда они вышли из театра, на улице моросил дождь. Ада раскрыла маленький зонтик, который каким-то чудом помещался в её клатче, и они пошли ловить такси.

— Спасибо тебе, — сказала Ада, когда они сели в машину. — Это был чудесный вечер. Правда. — Я рад, — ответил Элиан. — Хотя сначала не хотел идти. — Почему? — Опера не моё. Но Вагнер… было классно. И компания хорошая.

Ада улыбнулась и положила голову ему на плечо. Элиан замер. Сердце заколотилось где-то в горле. От неё пахло духами — что-то цветочное, лёгкое, невесомое. Волосы касались его щеки.

— Устала, — прошептала она. — Но довольна. — Отдохни, — сказал Элиан, стараясь не дышать слишком глубоко.

Всю дорогу он просидел как статуя, боясь пошевелиться. Водитель снова поглядывал в зеркало, но Элиану было всё равно. Он думал о том, что сейчас на его плече лежит самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, и что это неправильно, потому что у него есть Кира, но чёрт возьми, как же это приятно.

«Я в глубокой заднице. Она лежит на моём плече. Она пахнет как сад. Она спит. Или делает вид, что спит. Я должен её разбудить? Не должен? А если она проснётся и поймёт, что я весь в мыслях о ней? А если не поймёт? А если… Боратус! Думай о Боратусе! Боратус спит на плече у жены! Фу, опять помогло. Но ненадолго».

Такси остановилось у дома. Ада открыла глаза:

— Уже приехали? Жаль. — Жаль? — переспросил Элиан. — Ну да, так хорошо было. Ты тёплый.

Элиан покраснел до корней волос. Они вышли из машины и поднялись в квартиру.

Луна встретила их у двери, радостно виляя хвостом и искря носом. К счастью, занавески были целы, и ничего не горело.

— Умница, — похвалил Элиан, почесав её за ухом. — Не спалила квартиру.

Ада сняла туфли и, прихрамывая, прошла в гостиную:

— Каблуки — это красиво, но больно. — Хочешь чай? — предложил Элиан. — Лучше кофе. Если можно. — Можно.

Он пошёл на кухню, Ада за ним. Она села на стул, подобрав под себя ноги, и смотрела, как он возится с кофемашиной.

— Знаешь, — сказала она. — Ты очень милый. — Милый? — Элиан обернулся. — Это хорошо или плохо? — Хорошо. Милые нравятся девушкам. — А опасные? — Опасные нравятся тем, кто любит приключения. Я люблю уют.

Она улыбнулась, и Элиан почувствовал, как его сердце тает.

— А что ты думаешь о Лизе? — спросил он, чтобы сменить тему. — Она красивая, — пожала плечами Ада. — И умная. И опасная, как ты говоришь. Но я бы с ней дружила. — Дружила? Серьёзно? — Да. С такими людьми интересно. Они знают то, чего не знают другие. — Или могут сжечь. — И это тоже, — рассмеялась Ада. — Но риск — дело благородное.

Кофе был готов. Они сидели на кухне, пили и болтали о всякой ерунде. Ада рассказала о своей работе дизайнера, о том, как однажды её проект чуть не забраковали из-за магической ошибки в цветах. Элиан рассказал о Луне, о том, как она поджигает всё подряд, и о том, как он однажды чуть не утонул в отчётах.

— У вас с Кирой серьёзно? — вдруг спросила Ада. — Ну… — Элиан замялся. — Мы только начали встречаться. Но мне с ней хорошо. — Она тебе нравится? — Да. — А она тебе доверяет? — Наверное. Пока не видела меня с другими девушками.

Ада усмехнулась:

— Ты сегодня был со мной. Но это же другое? — Другое. Ты сестра Джакса. Почти родственница. — Почти, — повторила Ада. — Ладно, верю. Но будь осторожен. Такие, как Лиза, могут всё испортить одним взглядом. — Постараюсь.

Они допили кофе, и Ада ушла в спальню. Элиан остался на кухне, глядя в окно на ночной город.

— Ну что, Луна, — сказал он подошедшему щенку. — Ещё один день позади. И ещё одна женщина в моей жизни. Скоро у меня будет гарем, а не жизнь.

Луна чихнула, и искра попала в занавеску. Элиан машинально потушил.

— Прогресс, — отметил он. — Уже реже.

Он лёг на диван и закрыл глаза. В голове крутились образы: Ада в сапфировом платье, Лиза в чёрном с рубинами, Кира с ревнивым взглядом.

— Боратус, — прошептал он. — Думай о Боратусе.

Но Боратус уже не помогал.

— Бром, — прошептал он в темноту. — Обязательно бром. И валерьянка. И, возможно, снотворное.

Но уснул он быстро. Усталость взяла своё. Физическая и моральная. И ему снилось, что он дирижёр. Он стоит перед оркестром, состоящим из форм 23-А. Он взмахивает палочкой, и формы начинают летать, кружиться в вальсе. А в первой ложе сидят Ада и Лиза. И они аплодируют. Но он не знает, кому. И он не знает, что будет, когда музыка стихнет.

Конец 9 главы.

Глава 10

Глава 10

Четверг начался с предчувствия беды. Обычно четверги были днями спокойными, серединой рабочей недели, когда до пенсии ещё далеко, но до выходных уже видно свет в конце туннеля. Однако для Элиана Ветта четверги всегда были днями сдачи промежуточных отчётов, а значит, днями повышенного риска. Но сегодня риск исходил не от форм и ведомостей.

Элиан только успел сесть за свой стол и сделать первый глоток кофе, как его внутренний телефон зажужжал. На экране высветилось: «Елизавета Андреевна Воронцова — срочно».

— О нет, — простонал Элиан. — Что? — поднял голову Дрекс, который традиционно ничего не делал, но делал это с большим энтузиазмом. — Тебя вызывают? — Лиза. — Сочувствую. — Дрекс перекрестился. — Если не вернёшься, я заберу твой стул. — Спасибо, друг. Ты настоящий… — Некромаг? — подсказал Дрекс. — Потому что я буду делить твоё наследство? — Я ещё не умер. — Это пока.

Путь до кабинета начальницы занимал ровно тридцать секунд. Но для Элиана эти тридцать секунд растянулись в вечность. Он прошёл мимо стола Лиры Вэнн. Инспектор даже не подняла глаз от планшета, но уголок её губ дрогнул. Она знала. Все всегда знали. Офис был пронизан невидимыми нитями сплетен, и любая новость распространялась быстрее, чем магический сигнал тревоги.

Ноги были ватными, сердце колотилось где-то в районе горла. Он постучал.

— Войдите, — раздался низкий голос.

Он вошёл. Кабинет выглядел иначе, чем вчера. Вчера здесь пахло бумагой и страхом. Сегодня здесь пахло дорогими духами с нотками сандала и чего-то металлического, напоминающего запах крови на монете.

Лиза сидела за столом в своём обычном образе роковой женщины: строгий чёрный костюм, идеальная укладка, вертикальные зрачки, которые сегодня казались особенно хищными. На столе дымилась чашка с чем-то, что пахло кофе и серой.

— Закрой дверь и садитесь, Элиан, — сказала она, указывая на стул.

Элиан сел, чувствуя себя мышью перед удавом.

— У меня есть задание, — начала Лиза, не переходя к приветствиям. — На сегодня. Вечернее.

Элиан почувствовал, как его желудок делает сальто назад.

— Сверхурочные? — надеясь на лучшее, спросил он. — Я могу остаться. Заполнить архив. Отсортировать скрепки по цвету. — Нет, — Лиза встала. Она обошла стол и подошла к нему. Она была выше, чем казалось вчера. Или это каблуки делали её выше. Или это аура власти искажала пространство. — У меня к вам предложение, — начала Лиза, отпивая кофе. — Сегодня вечером в театре дают «Отелло» Шекспира. Я иду. И мне нужен сопровождающий. Кавалер. Джентльмен для охраны периметра и открытия дверей. — Я? — Элиан поперхнулся воздухом. — Вы. — Но… у меня дела… отчёты… Луна… она сожжёт квартиру… — Луна, — перебила Лиза, — судя по вашим рассказам, сжигает квартиру каждый день. Ещё один вечер ничего не изменит. А отчёты подождут. — Я не люблю Шекспира, — нашёл новую причину Элиан. — У него всё грустно и все умирают. — Именно поэтому я иду. Люблю, когда всё плохо заканчивается. Это жизненно. — У меня девушка есть, — выпалил Элиан. — Кира. Она может неправильно понять.

Лиза откинулась на спинку кресла и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Элиана мороз пошёл по коже:

— Ах да, Кира. И Ада. Кстати, об Аде… Она очень красивая. Вы вчера так мило смотрелись в опере. Я всё думаю: а что бы сказала Кира, если бы узнала, что вы водите в театр других девушек? Да ещё таких эффектных? — Это сестра Джакса! — запротестовал Элиан. — Я просто помогал! — Сестра, — протянула Лиза. — Конечно. Но знаете, как работают слухи? Достаточно одного намёка, и ваша Кира будет думать совсем иначе. — Вы меня шантажируете? — Я? — Лиза прижала руку к груди, изображая невинность. — Боже упаси. Я просто констатирую факты. У меня хорошая память. И длинный язык, когда надо.

Элиан понял, что попал. Капкан захлопнулся.

— Во сколько? — спросил он обречённо. — В семь. Заедете за мной. Адрес скину. — Лиза улыбнулась победно. — И, Элиан, наденьте что-нибудь приличное. Не тот костюм. Купите новый. Я заплачу. — Не надо, — буркнул Элиан. — У меня есть. — В семь, — Лиза выпрямилась. Улыбка вернулась на её лицо. — А может, я заеду за тобой. Хочу посмотреть, где ты живёшь. — Не нужно! — вырвалось у Элиана слишком быстро. — То есть… там беспорядок. Ремонт. Магический фон нестабилен. Лучше встретимся у вас. — Вот и отлично. Свободны. И не опаздывай. Опоздание будет расценено как саботаж. — Есть, — сказал Элиан. — То есть… понял.

Он развернулся и вышел из кабинета. Ноги его не слушались. Он дошёл до своего стола, сел и положил голову на холодную поверхность столешницы.

Дрекс подскочил:

— Ну что? Жив? — Она берёт меня в заложники, — простонал Элиан. — Ладно, держись. Если что — я твой стул уже присмотрел. — Спасибо, Дрекс. Ты — опора в моей жизни. «Меня шантажирует начальница-пироманка. Я иду с ней в театр на пьесу про убийство из ревности. Дома меня ждёт богиня, которая спросит, куда я иду. А Кира, если узнает, устроит мне Отелло в реале. Это не жизнь, это испанский стыд в масштабах вселенной». — Знаю.

По пути домой он забежал в магазин одежды и купил первый попавшийся пиджак и рубашку.

Элиан вернулся домой пораньше, чтобы успеть переодеться и, главное, объясниться с Адой. Нужно было объяснить ситуацию, чтобы не возникло недопонимания. Или чтобы возникло правильное недопонимание. В квартире пахло уютом и чем-то вкусным. Она сидела на кухне с книгой, пила чай и выглядела так, будто сошла с обложки журнала «Идеальный вечер».

— О, ты рано, — удивилась она. — Что случилось? — Меня взяли в заложники, — выпалил Элиан. — Кто? — Ада отложила книгу. — Бандиты? Маги? Крысы? — Хуже. Лиза. — А, рыжая бестия из оперы, — кивнула Ада. — И что она хочет? — Чтобы я пошёл с ней в театр сегодня вечером. На «Отелло». — Отелло? — Ада присвистнула. — Это где мужик душит жену из-за ревности? — Все так говорят, — вздохнул Элиан. — Да, она сама выбрала. — И ты согласился? — У меня не было выбора. Она намекнула, что расскажет Кире про оперу, если я откажусь.

Ада засмеялась:

— Она шантажирует тебя мной? Как мило! Я польщена. — Тебе смешно, а мне жить. — Жить тебе будет весело. — Ада встала и подошла к нему. — Слушай, иди. Развлекайся. Только будь осторожен. Такие женщины, как Лиза, опасны не потому, что могут сжечь, а потому что могут понравиться. — Мне нравится Кира, — твёрдо сказал Элиан. — Я знаю. Но Лиза — это уровень выше. Это не просто женщина, это стихийное бедствие. С ней нельзя играть. — Я не играю. Меня заставили. — Тем хуже. Когда заставляют, обычно теряют голову быстрее. — Ада похлопала его по плечу. — Ладно, иди собирайся. Я пока покормлю Луну и прослежу, чтобы она не спалила квартиру. — Ты ангел. — Я знаю.

Элиан пошёл в спальню (свою, временную, потому что Ада занимала его комнату) и начал перебирать вещи. Костюм, в котором он ходил на оперу, был ещё свежий, но он не хотел надевать его снова — вдруг Лиза подумает, что у него ничего другого нет. Хотя так и было.

В итоге он выбрал купленный тёмно-синий пиджак, светлые брюки и рубашку без пятен (редкость в его гардеробе). Посмотрел на себя в зеркало:

— Сойдёт, — сказал он. — Не лорд, но и не бомж.

Луна, зашедшая в комнату, чихнула в знак согласия. Искра пролетела мимо.

— Спасибо, что не подпалила, — поблагодарил Элиан.

Элиан подъехал к дому Лизы ровно в семь. Дом был сталинской постройки, с высокими потолками и лепниной на фасаде. «Конечно, — подумал Элиан. — У неё не может быть обычной хрущёвки».

Он набрал домофон. Через минуту дверь открылась, и вышла Лиза.

Элиан забыл, как дышать.

Если в опере она была в чёрном, то сегодня выбрала платье цвета глубокого изумруда, зелёного настолько тёмного, что оно казалось чёрным при тусклом свете фонарей. Ткань — тяжёлый бархат, который поглощал свет, создавая вокруг неё ауру таинственности.

Платье было сшито по фигуре, подчёркивая каждый изгиб, но при этом оставалось закрытым и строгим. Высокий воротник-стойка обрамлял её шею, словно воротник доспехов. Длинные рукава заканчивались острыми манжетами, расшитыми серебряной нитью, которая блестела, как иней. Талия была перехвачена широким кожаным поясом с серебряной пряжкой в виде переплетённых змей.

Юбка спадала вниз тяжёлыми складками, не шелестела, а скользила, словно жидкость. Сзади был небольшой шлейф, который не мешал движению, но добавлял величественности.

Её рыжие волосы сегодня были распущены, но идеально выпрямлены. По её спине стекала струя расплавленной меди, словно водопад. На голове не было диадемы, но в волосах были вплетены тонкие серебряные цепочки, которые ловили свет и создавали эффект нимба.

Макияж был холодным, расчётливым. Глаза подведены чёрным, создавая эффект маски. Губы покрыты помадой цвета тёмной вишни, почти чёрной. На шее сияло колье из изумрудов и серебра, камни которого, казалось, светились собственным внутренним светом.

На руках — длинные перчатки из зелёной кожи, доходящие до плеч.

От неё пахло холодной мятой, влажной землёй после дождя и озоном. Запахом силы, которая сдерживается усилием воли.

На плечи была накинута прозрачная шаль, расшитая золотом и рубинами, которая придавала ей вид византийской императрицы. В руках — маленький клатч того же цвета, что и платье. Туфли на высоченных каблуках делали её ещё выше, ещё величественнее, ещё недоступнее.

— Добрый вечер, Элиан, — сказала она, и голос её звучал как бархат. — Вы пунктуальны. Это плюс. — Добрый вечер, — выдавил Элиан, стараясь смотреть ей в глаза, а не на разрез платья. — Вы… вы выглядите… — Старалась, — усмехнулась Лиза. — Хороший мальчик, — она усмехнулась. — Пойдём. Не заставляй публику ждать.

Она села в машину (Элиан взял такси, потому что своего транспорта у него не было), и всю дорогу Элиан чувствовал её взгляд. Она не смотрела на него, но он чувствовал.

Театр Драмы и Магического Искусства находился в старом районе города. Это было здание, которое помнило ещё те времена, когда магия не была зарегулирована формами и лицензиями. Фасад был выполнен из тёмного камня, украшенного горгульями, которые медленно поворачивали головы, когда мимо проходили люди. Высокие арочные окна светились изнутри тёплым, янтарным светом, словно внутри горел вечный огонь.

Внутри театр был ещё более впечатляющим. Высокий потолок расписан фресками, изображающими сцены из мифов. Люстры парили в воздухе без цепей, удерживаемые заклинаниями левитации. Кресла в зале были обиты красным бархатом, а между рядами стояли статуи муз, которые иногда шептались друг с другом.

Театр встретил их огнями и толпой нарядных людей. Она взяла его под руку. Её хватка была крепкой. Не нежной, как у Ады, а владеющей. Лиза шла впереди, и люди расступались перед ней, как море перед Моисеем. На неё оборачивались, шептались, провожали взглядами. Элиан плёлся сзади, чувствуя себя лакеем, но лакеем, которому невероятно повезло.

Их места были в ложе — не такой роскошной, как в прошлый раз, но всё же с отличным обзором. Лиза села, расправив платье, и кивнула Элиану на соседнее кресло.

— Садитесь, не стойте. Вы не швейцар.

Элиан сел. Зал постепенно заполнялся. Люстры сияли, бархат кресел переливался, атмосфера была торжественной и немного давящей.

— Вы были когда-нибудь в этом театре? — спросила Лиза. — Нет, — честно ответил Элиан. — Я вообще не театрал. В оперу меня затащил Джакс. Вернее, его сестра. — Ада, — кивнула Лиза. — Кстати, где вы её нашли? Она не похожа на Джакса. — Она его двоюродная сестра. По маминой линии. — По маминой, — усмехнулась Лиза. — Значит, есть надежда, что Джакс не безнадёжен. Ладно, смотрим.

Погас свет. Заиграла увертюра. На сцене началось действо.

«Отелло» начался медленно. Актеры говорили стихами, их голоса усиливались магией, достигая самых дальних уголков зала без микрофонов.

Элиан старался следить за сюжетом, но Лиза то и дело отвлекала его комментариями. Она сидела рядом, и от неё пахло дымом и ванилью — опасное сочетание. В полумраке ложи её глаза с вертикальными зрачками светились, как у кошки.

— Смотри, — прошептала она в антракте, когда свет зажёгся. — Он верит лжи. Потому что хочет верить. Потому что страх сильнее любви. — Это классика, — сказал Элиан, растирая руку. — Ревность ослепляет. — Ревность открывает глаза, — возразила Лиза. Она повернулась к нему. В полумраке её глаза светились. — Она показывает истину. То, что скрыто. — Или создаёт иллюзию, — заметил Элиан. — Яго же манипулировал. — Манипулируют те, кто слаб, — сказала Лиза. — Сильные берут своё. Потому что настоящий мужчина должен сам разбираться в своих женщинах, а не слушать всяких Яго. Яго — классический манипулятор. Такие всегда рядом. — Вы встречали таких? — Я сама такая, — усмехнулась Лиза. — Только я манипулирую красиво. Без убийств.

На сцене Дездемона пела что-то грустное. Элиан не очень понимал, но музыка была красивой.

— А она глупая, — заметила Лиза. — Вместо того чтобы оправдываться, надо было просто послать его подальше. Или сжечь платок. Сжечь — и нет проблем. — Вы бы сожгли? — Я бы много чего сожгла. Но не мужа. Мужа можно и другими способами воспитать. — Какими? — Узнаете, если будете плохо себя вести, — улыбнулась Лиза, и от этой улыбки у Элиана мурашки побежали.

Во втором акте, когда Отелло начал ревновать, Лиза оживилась:

— Вот, смотрите! Классическая ошибка. Он уже всё придумал, а доказательств нет. Ревность — это болезнь. Не советую ей болеть. — Я не ревнивый, — сказал Элиан. — Это потому что у вас пока нет того, что можно потерять, — усмехнулась Лиза. — А когда появится — посмотрим. — У меня есть Кира. — Кира, — повторила Лиза. — Милая девушка. Но она слишком правильная. Таких легко обмануть. — Я не обманываю. — Конечно, — Лиза посмотрела на него с иронией. — А Ада? Это не обман? — Это помощь другу. — Помощь другу, — протянула Лиза. — Ну-ну.

Она снова уставилась на сцену, а Элиан остался с неприятным осадком.

В антракте они вышли в фойе. Лиза взяла шампанского, Элиан минералки.

— Вы не пьёте? — спросила она. — Мне ещё вас провожать. — Смелый, — усмехнулась Лиза. — Боитесь, что я напьюсь и подожгу театр? — Принцип.

Лиза посмотрела на него с интересом:

— А вы, Элиан, полны сюрпризов. Думала, вы тряпка, а вы… с принципами. — Я не тряпка, — обиделся Элиан. — Я просто осторожный. — Это одно и то же. — Нет. Осторожный — это я. Тряпка — это Дрекс.

Лиза засмеялась — искренне, от души. Элиан даже удивился: она умеет так смеяться?

— Ладно, — сказала она. — Засчитано. Идём дальше.

Третий акт был самым напряжённым. Отелло душил Дездемону, и зал затаил дыхание. Магия актёров была настолько сильной, что некоторые зрители плакали взаправду.

Лиза не плакала. Она смотрела внимательно, словно изучала технику удушения.

Лиза сидела неподвижно, но Элиан заметил, как её глаза сузились, а рука сжала подлокотник кресла.

— Дурак, — прошептала она, когда занавес упал. — Какой же он дурак. — Почему? — Потому что убил любовь. Из-за глупой ревности. Если бы он просто поговорил с ней, всё было бы иначе. — Но Яго… — Яго — это обстоятельства. Они всегда будут. Важно, как ты на них реагируешь. Отелло выбрал смерть. А мог выбрать жизнь.

Лиза повернулась к нему. В полумраке её глаза горели, как угли.

— Запомните, Элиан. Если вы когда-нибудь будете ревновать — сначала поговорите. Убить всегда успеете. А поговорить можно только один раз. — Я запомню, — пообещал Элиан. — Смотрите. — Но знаешь…, — шепнула она. — Мне нравится, как он это сделал. Решительно. Без колебаний. — Он же убил невиновную, — ужаснулся Элиан. — Он восстановил порядок, — сказала Лиза. — Нарушенный порядок хуже смерти.

Они вышли из театра под овации. Лиза была задумчива, и Элиан не решался нарушить тишину.

Такси остановилось у дома Лизы. Она вышла, и Элиан вышел за ней — из вежливости.

— Спасибо за вечер, — сказал он. — Было… познавательно. — Вам понравилось? — спросила Лиза, поворачиваясь к нему. — Да, неожиданно. Хотя грустно. — Жизнь вообще грустная штука, — усмехнулась Лиза. — Но в ней есть место и красоте. Вы сегодня были красивы. В смысле, хорошо выглядели. И вели себя прилично. — Тебе понравилась Ада? — вдруг спросила Лиза, не поворачивая головы.

Элиан споткнулся.

— В смысле? — Та девушка. Из оперы. Тебе с ней удобно? — Она… приятная, — осторожно сказал Элиан. — Но она уедет. Через неделю. — А Кира? — Лиза остановилась. Повернулась к нему. — Она не уедет. Она работает рядом. — Кира — коллега, — сказал Элиан. — Мы были друзьями. — Друзья, — повторила Лиза. Она сделала шаг к нему. Прижала его к стене ближайшего здания. Тень от фонаря упала на них, скрывая их от прохожих. — Знаешь, Элиан, я не люблю делиться. — Я не вещь, — сказал он, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Все вещи, — сказала Лиза. — Люди тоже. Вопрос только в том, кто владелец.

Она провела пальцем в перчатке по его щеке. Кожа была холодной.

— Подумай об этом, — сказала она. — До завтра, Элиан. Не опаздывайте. — Не буду.

Она скрылась в подъезде, а Элиан поехал домой.

Всю дорогу он думал о том, что Лиза сегодня была другой. Не той хищницей, которая шантажирует и пугает, а… почти человеком. Почти.

Дома его ждала Ада. Она сидела на кухне с книгой, пила чай и выглядела так, будто никуда не уходила и вообще живёт здесь вечно. Луна спала у неё на коленях, изредка выпуская маленькие искры.

— Ну как? — спросила Ада, увидев Элиана. — Убил тебя Отелло? — Нет, — Элиан рухнул на стул. — Но Лиза комментировала так, что я чуть не умер со смеху и ужаса одновременно. — Рассказывай.

Элиан рассказал всё: про платье, про театр, про комментарии Лизы, про её слова о ревности и о том, что надо говорить.

— Она права, — заметила Ада. — Насчёт ревности. — Ты тоже так думаешь? — Конечно. Если бы люди больше разговаривали, разводов было бы меньше. И убийств. — Ты философ. — Я дизайнер. Это одно и то же. — Ада отпила чай. — А что насчёт тебя? Ты будешь говорить с Кирой? — О чём? — Обо мне. О Лизе. О том, что ты ходишь по театрам с красивыми женщинами. — Я не знаю, — честно признался Элиан. — Если скажу, она подумает, что я хвастаюсь. Или что я изменяю. — А ты не изменяешь? — Нет! — Тогда что ты теряешь? — Ада пожала плечами. — Честность — лучшая политика. Особенно с теми, кого любишь. — Ты так говоришь, будто у тебя большой опыт. — Есть немного. — Ада улыбнулась. — Ладно, иди спать. Завтра новый день. И новые проблемы. — Спасибо за поддержку. — Не за что. Я здесь живу, между прочим. Мне тоже не хочется, чтобы тут устраивали драмы из-за ревности.

Элиан улыбнулся и пошёл в гостиную. Луна уже перебралась на диван и заняла стратегическую позицию в центре.

— Дай место, — попросил Элиан.

Луна чихнула. Искра попала в стену.

— Ладно, я на полу.

Он лёг на пол, подложив подушку. Луна довольно засопела на диване.

— Предательница, — прошептал Элиан.

Из кухни донеслось:

— Спокойной ночи, Элиан! — Спокойной, Ада!

Он закрыл глаза и попытался уснуть. В голове крутились образы: Лиза в вишнёвом платье, Ада в сапфировом, Кира с ревнивым взглядом.

— Бром, — прошептал он в темноту. — Завтра. Обязательно куплю бром.

Он закрыл глаза. Ему снилось, что он — Отелло. Но вместо платка у него была форма 23-Б. И он душил ею не Дездемону, а свой здравый смысл.

Конец 10 главы.

Глава 11

Глава 11

Пятница в офисе ГЦОМЖ обычно пахла надеждой. Запах свежей бумаги смешивался с предвкушением двух дней свободы от форм, отчетов и Лиры Вэнн. Элиан Ветт уже мысленно упаковывал портфель, когда к его столу подошёл Джакс. В руках друга не было кофе, не было бумаг. Была только широкая, заговорщическая улыбка, которая обычно предвещала либо крупный выигрыш, либо крупную неприятность.

— Ветт! — раздался голос, и на его стол приземлился Джакс. Буквально. Он подпрыгнул и сел прямо на бумаги. — Слезь с отчётов, — простонал Элиан. — Я их три дня делал. — Отчёты подождут, у меня гениальная идея! — Джакс сиял так, что на него больно было смотреть. — Мы идём в поход! — Куда? — В горы! На два дня! Завтра с утра! Я, жена, ты, Ада, и можешь позвать Киру! Четыре часа пешком, ночёвка в палатках, шашлык, природа, романтика!

Элиан замер с открытым ртом:

— Ты предлагаешь мне идти в поход с тобой, твоей женой, Адой и Кирой? Ты в своём уме? — В полном! — Джакс хлопнул его по плечу. — Подумай: свежий воздух, красивые виды, возможность сблизиться с Кирой. А Ада присмотрит, чтобы никто никого не ревновал. Ну, и мы с женой для компании. — А если Лиза узнает? — Откуда? Она же не ясновидящая.

В этот момент дверь кабинета Лизы открылась, и она сама вышла в общий зал. Увидев их, она направилась прямо к столу Элиана.

— О чём шепчетесь? — спросила она с лёгкой улыбкой, от которой у Элиана похолодела спина. — Да так, — начал Джакс. — О походе… в горы… завтра… — В горы? — Лиза приподняла бровь. — Как интересно. И кто идёт? — Ну… я с женой, Элиан, его девушка Кира и его… ну, Ада, сестра моя. — Ада, — повторила Лиза, и её глаза блеснули. — Та самая красавица из оперы? И Кира? И вы все вместе? Элиан, вы смелый человек. — Я не виноват, — пискнул Элиан. — Это Джакс придумал. — Джакс —, — усмехнулась Лиза. — Я тоже пойду. — Что? — выдохнули Элиан и Джакс хором. — Я сказала: я тоже пойду. Люблю горы, люблю походы. И мне интересно посмотреть на вашу компанию в неформальной обстановке. — Она улыбнулась своей хищной улыбкой. — Не возражаете? — Мы… ну… — замялся Джакс. — Вот и отлично. Элиан, предупредите свою девушку, что нас будет больше. И Аду. Уверена, мы подружимся.

Она развернулась и ушла, цокая каблуками. Джакс и Элиан остались сидеть с открытыми ртами.

— Ты её позвал? — прошептал Джакс. — Нет! Она сама! — Она что-то задумала. — Она всегда что-то задумывает. — Тебе конец. — Спасибо, друг. Ты меня утешил.

Элиан вышел в коридор и набрал Киру. Она ответила после второго гудка.

— Привет, — голос у неё был весёлый. — Что случилось? — Кира, у меня предложение… но оно странное. — Я люблю странное. — Джакс зовёт в поход в горы на два дня. Завтра. Мы, он с женой, Ада… и, кажется, Лиза. — Лиза? — Кира удивилась. — Та самая, с кошачьими глазами? — Да. Она напросилась сама. — И Ада будет? — Она сестра Джакса, — быстро сказал Элиан. — Понятно. — Пауза. — И я хочу, чтобы ты пошла, потому что… потому что ты мне нужна. — Нужна? — Да. Без тебя я там пропаду. Они меня съедят.

Кира фыркнула:

— Думаешь, я тебя защищу? — Ты единственная, кто может.

Пауза. Потом она вздохнула:

— Ладно. Пойду. Но если я увижу что-то подозрительное, ты пожалеешь. — Обещаю, подозрительного не будет. Только горы, шашлыки и комары. — Комары — это подозрительно? — Всё может быть.

Они договорились о времени и месте встречи. Элиан отключился и выдохнул.

— Осталось предупредить Аду, — сказал он себе. — И Лизу. И Джакса. И купить палатку. И… Боже, зачем я на это согласился?

Дома Элиана ждал сюрприз. Ада уже собрала рюкзак — огромный, тяжёлый, но упакованный с идеальной аккуратностью.

— Ты знала? — спросил он. — Джакс позвонил, — кивнула Ада. — Сказал, что Лиза тоже идёт. Интересная компания собирается. — Ты не против? — Я за. Давно хотела посмотреть на вашу Лизу вблизи. И на Киру. Интересно, кто кого переглядит. — Это не соревнование. — Для них — соревнование. Ты просто пешка. — Спасибо, утешила.

Ада рассмеялась:

— Не переживай, я буду тебя защищать. Если что — закрою собой. — Ты ангел. — Я знаю.

Они собрали вещи. Луна носилась вокруг, пытаясь укусить рюкзаки и периодически чихая искрами в стены.

— Ты тоже идёшь, — сказал Элиан Луне. — Будешь нашим талисманом.

Луна чихнула в знак согласия и прожгла дырку в занавеске.

— Я купил огнеупорные, — успокоила Ада. — Не переживай. — Ты гений. — Я знаю.

Место встречи — автобусная остановка у подножия гор. Элиан приехал первым, с Луной на поводке и огромным рюкзаком за спиной. Луна радостно обнюхивала столбы и скамейки, оставляя на них маленькие подпалины.

Через пять минут подошла Ада. На ней были походные штаны, облегающая футболка и лёгкая куртка. Выглядела она так, будто сошла с обложки журнала «Турист года». Рюкзак был неподъёмным, но она несла его с лёгкостью.

Следующей появилась Кира с Бруно. Чёрный лабрадор важно вышагивал рядом, косясь на Луну. Кира была в джинсах и свитере, с небольшим рюкзаком.

— Привет, — сказала она, чмокнув Элиана в щёку. — Ада? — она посмотрела на соперницу. — Привет, — улыбнулась Ада. — Ты Кира? Элиан много о тебе рассказывал. Ты такая же красивая, как он говорил. — Спасибо, — Кира немного расслабилась. — Ты тоже ничего.

Бруно и Луна обнюхали друг друга. Луна чихнула, и искра пролетела над ухом Бруно. Тот даже не дёрнулся — видимо, привык к магии.

Наконец подкатил Джакс с женой. Жена Джакса оказалась высокой брюнеткой с идеальной осанкой и лёгким акцентом. Её звали Ингрид, и она была родом из Скандинавии.

— Здравствуйте, — сказала она с лёгким акцентом. — Я Ингрид. Очень рада познакомиться. Джакс много о вас рассказывал. — Надеюсь, только хорошее, — улыбнулась Кира. — Он говорил, что вы все сумасшедшие, — спокойно ответила Ингрид. — Но это хорошо. — Она про меня так говорит, — вставил Джакс. — Но я нормальный. — Ты ненормальный, — отрезала Ингрид.

И последней, ровно в назначенное время, появилась Лиза. На ней были чёрные походные штаны, чёрная футболка и чёрная куртка. Рыжие волосы стянуты в хвост. На плече — небольшой, но явно магический рюкзак, который слегка пульсировал. На поясе — знакомый амулет.

— Все в сборе? — спросила она, оглядывая компанию. — Отлично. Поехали.

Она прошла мимо, и все почувствовали запах дыма и ванили.

— Весело будет, — прошептал Джакс. — Заткнись, — прошептал в ответ Элиан.

Автобус был старым, дребезжащим, но водитель — весёлый дедок с магическим посохом — обещал довезти до места.

Поездка заняла три часа. Автобус трясло на каждой кочке. Лиза сидела впереди, рядом с водителем, и периодически давала советы по маршруту. Кира и Ада сидели через проход, обмениваясь вежливыми, но холодными улыбками. Элиан сидел позади них, зажав голову руками.

— Завтра в это же время заберу, — сказал он, высаживая их у подножия. — Если не встретите — значит, вас медведи съели. Шучу. Или нет.

Автобус уехал, оставив их наедине с горами.

— Ну что, погнали, — скомандовал Джакс и первым двинулся вверх по тропе.

Тропа была крутой, каменистой, и через час все начали уставать. Первой сдалась Ингрид — она остановилась, чтобы попить воды. Джакс, пыхтя как паровоз, тащил огромный рюкзак.

— Ты что туда положил? — спросил Элиан. — Шашлыки, мясо, овощи, две палатки, спальники, посуду, мангал… — Мангал?! — Складной! Он лёгкий!

Лиза и Ада шли рядом с Элианом.

— Ты отстаешь, — заметила Лиза через час. Она даже не запыхалась. Её дыхание было ровным. — У меня… астма, — соврал Элиан, опираясь на палку. — Магическая. На высоту. — Запишу, — сказала Лиза. — В личное дело. — Ты выдержишь? — спросила Ада. Она тоже выглядела свежей, словно только что вышла из салона красоты, а не шла четыре часа по горной тропе. — Я… клерк, — прохрипел Элиан. — Моя стихия… бумага. Не камни. — Бумага тоже может резать, — заметила Кира, проходя мимо. Она протянула ему бутылку воды. — Пей. Не умирай сейчас. Нам ещё палатки ставить.

Элиан сделал глоток. Вода была холодной. Это помогло.

Лиза шла легко, как горная козочка, даже не запыхавшись. Ада тоже держалась молодцом. Кира чуть отставала, но не жаловалась. Бруно и Луна носились вокруг, выискивая белок.

Через два часа Джакс рухнул на камень:

— Всё, я труп. Оставьте меня здесь. Ингрид, ты выйдешь замуж за другого. — Я уже замужем, — напомнила Ингрид. — И не за таким слабаком. Вставай. — Не могу. — Вставай, или я расскажу маме, что ты ноешь.

Джакс встал как ошпаренный:

— Только не маме.

Лиза усмехнулась:

— Дрессировка работает.

Ингрид гордо улыбнулась.

Четыре часа подъёма превратились в испытание воли. Элиан думал, что умрёт, но рядом шла Кира, и он не мог показать слабость. Ада периодически подбадривала всех. Лиза шла молча, но иногда бросала комментарии:

— Хороший вид. Отсюда видно, как Джакс потеет. Завораживающее зрелище. — Я не потею, я увлажняюсь, — огрызнулся Джакс. — Называйте как хотите.

Наконец они добрались до места кемпинга — ровная поляна у ручья, с видом на горы. Идеально. Вид открывался потрясающий: долины внизу, покрытые туманом, вершины гор, окрашенные в розовый цвет. Элиан упал на камень.

— Всё, — выдохнул Элиан, сбрасывая рюкзак. — Я никогда больше не пойду в поход. — Будешь вспоминать этот день как лучший в жизни, — пообещала Ада.

Палатки ставили быстро. Джакс и Ингрид поставили свою — огромный шатёр на двоих. Элиан, Кира и Ада решили, что им нужны две отдельные: одна для Элиана (и Луны), вторая для девушек. Лиза поставила свою одноместную палатку с явно магической защитой — она светилась в сумерках.

— Там сигнализация от комаров и медведей, — пояснила она. — И от назойливых соседей. — А от кого конкретно? — спросил Джакс. — От тебя.

Когда стемнело, разожгли костёр. Джакс достал шашлык, мясо, овощи и начал колдовать над мангалом. Ингрид помогала, ловко нарезая салат. Ада и Кира сидели у костра и болтали о чём-то своём. Лиза сидела чуть в стороне, наблюдая за всеми с лёгкой улыбкой.

Элиан жарил хлеб на палочках и чувствовал себя почти счастливым. Луна и Бруно лежали рядом, утомлённые прогулкой. Луна изредка чихала, и искры улетали в темноту.

— А знаете, — вдруг сказала Ада, когда все уже наелись и расслабились. — У меня новость. — Какая? — спросил Джакс. — Меня взяли на работу. Дизайнером в крупную компанию. — Поздравляю! — закричали все. — Спасибо. — Ада улыбнулась и посмотрела на Элиана. — Только есть одна проблема… мне нужно где-то жить, пока не найду квартиру. Элиан, можно я поживу у тебя ещё немного?

Повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом и мазать на хлеб.

Кира замерла с кружкой чая в руке. Лиза приподняла бровь и перевела взгляд с Ады на Элиана. Джакс поперхнулся шашлыком. Ингрид спокойно помешивала салат, делая вид, что ничего не происходит.

— Ты… живёшь у Элиана? — спросила Кира голосом, в котором послышался лёд. — Ах да, — Ада сделала вид, что только что вспомнила. — Я не говорила? Джакс попросил меня приютить, пока я в городе. У него двое детей, тесно. А Элиан согласился.

Кира посмотрела на Элиана. Взгляд был тяжёлым.

— Ты не говорил. Она сидела неподвижно, глядя в огонь. Её лицо было каменным, но пальцы сжимали кружку так, что костяшки побелели. — Я… — начал Элиан. — Я хотел, но… — Но не успел, — закончила за него Лиза. — Он всё время собирался, но то опера, то театр, то работа. Знаете, как это бывает. — Спасибо, Лиза, — простонал Элиан. — Всегда пожалуйста.

Ада смотрела на Киру с невинным выражением:

— Прости, если я создала неловкость. Мы с Элианом просто друзья. Я сплю в его комнате, а он на диване. Всё прилично. — В его комнате? — Кира побледнела. — Ну да. Он уступил мне спальню. Я же гостья.

Лиза тихо фыркнула, но ничего не сказала.

Кира глубоко вздохнула, видимо, считая до десяти. Потом выдавила улыбку:

— Конечно, я понимаю. Ты же сестра Джакса. Элиан просто помогает. — Именно, — обрадовался Элиан. — Помогаю! — Помогает, — повторила Кира. — Ладно. Живи. Но когда найдёшь квартиру, сразу съезжай. — Обязательно, — пообещала Ада.

Лиза смотрела на эту сцену с явным удовольствием. Джакс пытался стать незаметным, но его пузо торчало из-за рюкзака. Ингрид спокойно доедала салат.

— А вы, Лиза? — вдруг спросила Ада. — Как вам наш поход? — Забавно, — ответила Лиза. — Наблюдать за людьми в неформальной обстановке — моё хобби. — И какие выводы? — Пока только предварительные. Но обещает быть интересно.

Она перевела взгляд на Киру, потом на Элиана, потом на Аду. Улыбнулась своей хищной улыбкой:

— Спокойной ночи.

И ушла в свою светящуюся палатку.

Кира сидела молча, глядя в огонь. Элиан чувствовал себя последним идиотом. Ада, кажется, ничуть не переживала.

— Кира, — начал он. — Я могу всё объяснить. — Не надо, — отрезала она. — Я сама разберусь. Иди спать. — Но… — Иди.

Элиан поплёлся в свою палатку. Луна побежала за ним. В палатке он рухнул на спальник и уставился в потолок.

— Ну что, Луна, — прошептал он. — Кажется, я только что разрушил свои отношения. Луна чихнула в ответ. — Спасибо за поддержку.

Элиан проснулся от того, что Луна дышала ему в лицо. За ночь она умудрилась занять весь спальник и теперь лежала поперёк, довольно посапывая.

— Вставай, — прошептал Элиан. — Надо спасать отношения.

Он вылез из палатки и увидел, что все уже проснулись. Кира сидела у костра с кружкой чая и смотрела в сторону гор. Ада готовила завтрак. Лиза медитировала на камне. Джакс и Ингрид собирали рюкзаки.

— Доброе утро, — сказал Элиан, подходя к костру.

Никто не ответил.

— Я всё слышал, — раздался голос Лизы, не открывая глаз. — Ваше сердце бьётся чаще обычного. Нервы. — Вы и это слышите? — Я много что слышу.

Вдруг земля дрогнула. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы все насторожились.

— Что это? — спросил Джакс. — Оползень, — сказала Лиза, открывая глаза. — Где-то рядом.

И тут сверху посыпались камни. Небольшие, но достаточно, чтобы испугать. Все вскочили. Луна залаяла и вдруг…

— Мама! — сказала Луна.

Все замерли.

— Что? — переспросил Элиан. — Мама! — повторила Луна чётко, глядя на Элиана. — Мама, камни! — Она говорит! — заорал Джакс. — Она сказала «мама»! — Ингрид выглядела потрясённой.

Луна посмотрела на всех и добавила:

— Еда. Хочу.

Элиан сел на землю:

— Моя собака разговаривает. Моя магическая собака, которая жжёт занавески, теперь ещё и разговаривает. — Она назвала тебя мамой, — хихикнула Ада. — Это прекрасно. — Я не мама. Я папа. В смысле, хозяин. — Мама, — упрямо повторила Луна. — Еда. — Сейчас, — Элиан полез в рюкзак за сосисками. — Только перестань меня позорить.

Лиза подошла ближе и с интересом разглядывала Луну:

— Говорящий магический щенок. Редкость. Очень редкий экземпляр. Элиан, вы даже не представляете, что у вас за сокровище. — Представляю. Она сожгла три рубашки, диван и одну занавеску. — Это мелочи. Она может стоить миллионы. — Она не продаётся. — Я и не предлагаю. Просто констатирую факт.

Они быстро собрались и начали спускаться. Луна бежала впереди, иногда оглядываясь и крича: «Быстро! Камни!» Бруно нервно оглядывался, но держался рядом с Кирой.

Спуск занял меньше времени, чем подъём. Внизу их уже ждал автобус с тем же дедком.

— Живы? — спросил он. — А я уж думал, не придете. — Почти, — ответил Джакс.

Автобус тронулся.

В городе они вышли на той же остановке. Все были уставшие, грязные, но довольные.

— Ну что, — сказал Джакс. — Поход удался. Все живы, собака заговорила, Лиза никого не сожгла. — Ещё не вечер, — усмехнулась Лиза. — Я думала, хуже будет, — призналась Кира, глядя на Лизу. — Вы оказались… нормальной. — Я всегда нормальная. Просто у меня методы специфические. — Ладно, — Кира повернулась к Элиану. — Мы поговорим завтра. Обо всём. Об Аде, о Лизе, о твоей говорящей собаке. — Хорошо, — кивнул Элиан.

Кира чмокнула его в щёку, забрала Бруно и ушла.

Ада подошла к Элиану:

— Ну что, мама, пойдём домой? — Не называй меня так. — А как тебя называть? Луна сказала «мама». Значит, мама. — Я папа. — Для неё ты мама. Смирись.

Лиза, проходя мимо, бросила:

— Элиан, в понедельник жду отчёт о походе. В трёх экземплярах. С описанием говорящей собаки. — Это обязательно? — Это приказ.

Она ушла, цокая каблуками.

Джакс и Ингрид обняли их на прощание.

— Ты молодец, — сказал Джакс. — Спасибо, друг. — Не за что. Я ещё придумаю что-нибудь. — Не надо. — Обязательно.

Ингрид покачала головой:

— Он безнадёжен. Но я его люблю. Пока.

Они ушли. Элиан и Ада остались вдвоём с Луной.

— Ну что, мама, — сказала Ада. — Пойдём домой. Я приготовлю ужин. А ты будешь рассказывать, как ты это всё выдерживаешь. — Я сам не знаю. — Я знаю. Ты сильный. — Спасибо.

Они пошли к метро. Луна бежала впереди, иногда оглядываясь и крича: «Домой! Еда!»

— Она теперь всегда будет говорить? — спросил Элиан. — Наверное. Привыкай. — А если она начнёт комментировать мою жизнь? — Будет весело. — Я не хочу весело. Я хочу тихо.

Элиан вздохнул и улыбнулся.

— Луна, — позвал он. — Ты как? — Хорошо, мама, — ответила Луна. — А ты? — Я… нормально. — Нормально — это хорошо.

Ада засмеялась. Элиан засмеялся. Даже Луна, кажется, улыбнулась.

Конец книги.