Служба помощи 560

Помощь любви

Приятная тихая мелодия видеофона звучала почти пятнадцать секунд, прежде чем указательный палец белоснежной руки плавно опустился на желтую кнопку ответа. Когда вспыхнул экран розового монитора, на нем появилось лицо молодого человека. Проецируемую внешность можно было назвать заурядной. Человек улыбался почти приятной улыбкой с тенью добродушия в глазах. Он был слегка бледен, что не удивительно для жителя города, гладко выбрит, не совсем коротко подстрижен и в целом мог вполне быть кем угодно. От бедного студента старших курсов до владельца влиятельной электронной компании. Он мог оказаться журналистом, механиком, военным или роботом.

- Кто вы? – спросила девушка, присаживаясь напротив экрана.

- Агент «Службы помощи» Леп Айн, - представился молодой человек. Да. Он мог также оказаться одним из этих… помощников. Пожалуй, наиболее печальный вариант.

- Это не смешно, - сказала она.

- Это и не шутка, - ответил он, поднося к экрану раскрытое удостоверение. – Вы можете не сомневаться. Хотите, обратимся к моему шефу Прискелю прямо сейчас? Он подтвердит.

Возникла пауза. Девушка выглядела растерянной. Леп хранил стойкое молчание двадцать секунд.

- У вас не должно быть сомнений.

- Сомнения? – спросила она.

- Впереди много работы.

- А почему у меня должны быть сомнения? – перебила она, интонационно подчеркивая «сомнения». – В мире не много желающих выдать себя за помощника.

- Верно, - согласился Леп. С грустью. Посмотрел в ее недовольные голубые глаза.

- Я вам не нравлюсь?

- Нет, - она почти рассмеялась от неожиданности и бестактности вопроса.

- Странно, - задумался Леп. – И не симпатичен?

Подобное поведение развеселило ее лишь на мгновения.

- Сказать вам правду? – ответила она. – Вы отвратительны. И, вероятно, плохо воспитаны.

- Звучит гордо, - отметил Леп. – Есть один парень ниже вас классом. Он вам тоже не нравится.

- Стоило догадаться, - вздохнула девушка. Она вдруг почувствовала себя одинокой и обманутой. Затем ею овладело удивление (ведь явных причин для предыдущих чувств не было), а секундой позже – недовольство.

- Мне предстоит найти выход из ситуации, - размышлял тем временем Леп.

- Сколько вам заплатили?

Леп смотрел с экрана задумчиво.

- Это не важно, - сказал он, добавив спустя недолгую паузу: - Вы нужны ему.

- Значит Служба выполняет и ТАКУЮ работу? – ее недовольству уже не было предела.

- Не подумайте ничего дурного. Он просто хочет жениться.

- На мне? Я даже не помню кто это.

- Зато он помнит вас и обратился к нам. Следовательно, вам придется поверить, что это парень вашей мечты.

- Что вы знаете о моих мечтах?

- Кое-что знаю, - загадочно ответил агент.

Спустя новые мгновения безмолвия, он медленно спросил:

- Хотите встретиться?

- С ним? – гневно уточнила она.

- Со мной.

- Вы предлагаете встретиться с вами?

- Да, короткое необременительное свидание в ресторане «Цветы неба».

- И не надейтесь.

- Я буду там в девять.

- Даже не ждите.

Связь оборвалась. Экран погас. Палец отпустил кнопку разрыва.

Ресторан «Цветы неба» расположился под небесами. Невысокое зеленое здание известное на весь верхний уровень. «Цветы неба» не был самым дорогим рестораном, не был самым престижным, в нем не останавливались главы корпораций, он не полнился прохожими круглые сутки, не мог похвастаться отличным обслуживанием или экзотической едой. Это был самый обычный ресторан, один из десятков ресторанов города, но по совершенно непонятным причинам именно его название звучало в устах многочисленных жителей города. «Цветы неба» знали даже те, кто никогда там не был, те, кто не собирался туда, и те, кто никогда туда не зайдет. Люди шли в серый ресторан с более дорогим обслуживанием, более профессиональными официантами, зная, что в этом месте сервис отличный и публика побогаче, а по вечерам играет рояль. Они шли также в яркий ресторан, подающий разнообразную еду, инопланетную кухню, оригинальные фирменные блюда, зная, что истинным гурманам верхних уровней можно и нужно ходить только сюда. Но на вопрос, какие рестораны они знают, задай его ведущий на какой-нибудь викторине, все без исключения первым делом назвали бы «Цветы неба». А после глубоко бы задумались. Феномен зеленого здания казался необъяснимым.

Леп решил не нанимать «Цветы неба» целиком. Он оставил места для редких посетителей, освободил нескольких официантов и отпустил по делам директора. Ему не нужен был весь ресторан. Хотя обстановка уединения могла способствовать более откровенному разговору, поступившая новая информация предупреждала, что лучше сохранить в качестве прикрытия шумовой фон, созданный одинокими посторонними. Ей так будет комфортнее. Более того, Леп выяснил, что центральные столики, вокруг которых собирались музыканты, развлекающие посетителей живой музыкой, и которые Леп заказывал с утра, будут оказывать раздражающее воздействие, а потому он поспешно отменил первоначальный план, выбрав столик у окна. Она любит смотреть в окно на вид, открывающийся с высоты верхних уровней. Ему пришлось некоторое время выбирать окно с наиболее безобидным и приятным глазу видом. Трущобы были эстетически непривлекательными; крыши нижнего уровня могли напомнить ей о классовых корнях ее семьи, о чем не любили говорить ее родители; серия величественных небоскребов попадала под ее нелюбимое число; в логотипе компании, производящей электронику, использовался излишне отвлекающий красный цвет.

Наконец, Леп остановился на скромной постройке, культивирующей остатки природы. «Дом леса» настраивал на миролюбивый лад спокойными неяркими цветами, его крыша была покрыта живой зеленью, а из леса доносились приятные песни птиц и шелест деревьев. Здания за «Домом» не могли ничем напугать, они не выделялись ничем особенным, частично растворяясь в дневной дымке, горизонт скрывал туман, а единственный слабый элемент пейзажа, старый завод, находился слишком далеко, чтобы испортить общую картину. К тому же Леп подстраховался. Он позаботился, чтобы завод не работал в этот день и не дымил. Агент мог бы спрятать завод или убрать его вовсе, но решил, что не сможет тогда уложиться в рамки выделенных на работу средств.

Подобные мелочи отняли лишние часы, но Леп знал, что девушка опоздает на тридцать две минуты, и успел к ее приходу отредактировать меню, внести в список ее любимые блюда, убрать нелюбимые, получить такие экземпляры меню, которые приятно держать в руках. Он успел исключить из обстановки помещения все неподходящие цвета, расставить остальные столы по ее вкусу, подобрать соответствующие декорации и проконсультировать музыкантов с официантами, предупредив их о том, как себя нужно вести и что делать можно, а чего нельзя. Кардинально менять дизайн, архитектуру и сервис в «Цветах неба» не пришлось, благо сам ресторан Леп выбрал с наметками на будущее, намериваясь ограничиться лишь самыми необходимыми расходами. Но, на всякий случай, он вызвал доверенных людей для контроля за официантами, так как не мог поручиться за безупречность обслуживания.

Когда она вошла, все выглядело вполне обычно. Девушка двигалась уверенно, но во всем ее облике, - очаровательном платье, профессиональном макияже, безупречной походке, - наблюдалось истинно гордое величие. Принцесса? Леп не исключал. А ее фигура и аромат дорогих духов могли бы свести с ума любого мужчину. Но Леп держался удивительно стойко. Он помог ей присесть, занял свое место и мило улыбнулся. Леп знал, что улыбается мило, и гневный взгляд ее недовольных голубых глаз был тому подтверждением.

- Вы пришли, - промолвил Айн.

- Да, - с достоинством ответила она. – Я решила, что приму ваш вызов.

- Вызов? – переспросил он удивленно. Ее ответ действительно почти его удивил.

- Вы считаете, что способны распорядиться моей жизнью, - с гневом продолжила девушка. – Вам заплатили, но напрасно. Я не собираюсь становиться вещью в какой-то грязной сделке.

- Вас никто не хотел обидеть, - честно признался Леп. – Есть любящий вас человек, вы, ищущая настоящую любовь, и помощник, который объединит одинокие сердца.

- Говорить можете все что угодно, - прервала его речь собеседница. – Но я здесь лишь по одной причине: доказать вам, что из этого ничего не выйдет.

Леп грустно вздохнул.

- Вы возьмете меню? – спросил он.

Она оглянулась на замершего с бесстрастным видом невозмутимого официанта, почти грубо забрала протянутое ей меню, быстро пробежала глазами по списку и заказала свои самые любимые блюда. Леп взял то, что ел всегда.

Покончив с формальностями, она собиралась вновь продолжить обсуждение возмутительной темы.

- Вы столь самодовольны и так самоуверенно выглядите, что я не понимаю, чем же меня собирались поразить?

- Самодовольно и самоуверенно? – переспросил Леп.

- Я о вашем непростительном заявлении, - пояснила она. – О встрече у всех на виду и о самом известном ресторане.

- Что-то не так с транспортом? – на всякий случай узнал Леп. – Он прибыл не вовремя?

- Именно!... То есть прибыл он вовремя, ждал меня еще полчаса, но прямо так… на виду у всех… объявив это: «От Айна…», «Цветы неба», - девушка чуть покраснела. – Я не утверждаю, что добралась бы пешком с удовольствием, отчасти вы поступили правильно, но, все-таки, это скорее деловая встреча, а не свидание, а потому вы совершенно зря так сильно потратились.

- Поверьте, это были мелочи, - признался Леп.

- А подобное высказывание не говорит в вашу пользу, - заметила она. Все еще строго. – Вы поставили меня в неловкое положение своим поступком.

- В таком случае я мог бы попросить прощения, хотя сама идея принадлежала не мне.

Последняя фраза агента разбудила в девушке настороженность и усилила ее подозрения.

- Это его идея, да? – с нескрываемым возмущением спросила она.

- Вы убедитесь, что он на самом деле неплохой человек, - сказал Леп.

- И что же меня должно убедить? Почему он сам не доказывает это, прикрываясь посредником? Почему не появится?

- Я не спрашивал.

- Ах не спрашивали!

- Знаю только, что он пытался завязать с вами отношения, но безрезультатно.

- И правильно, значит для него это бесполезно.

- Нам несут еду.

Разговор снова прервался. Официант принес первые блюда. Разлил по бокалам дорогое вино. Они молча ели семьдесят шесть секунд.

- А как же вы собираетесь действовать? – спросила она все еще недовольным тоном, но уже с ноткой интереса.

- Вы обязательно хотите это знать? – Леп задумчиво рассмотрел тарелку.

- Ваше поведение просто ужасно, - констатировала она.

- Что ж, если вы настаиваете, - вздохнул Леп, посмотрев в ее глаза. – Я психологически подготовлю вас к встрече с ним, вы влюбитесь, сочетаетесь браком, а после будете жить долго и счастливо.

- Вот прямо так просто? – рассмеялась она.

- Многочисленные детали моей работы будут вам скучны, - сказав это, агент вновь принялся рассматривать тарелку. – А в большую половину их запрещено посвящать даже клиента.

- Невероятно, - с грустью усмехнулась она, посмотрев в окно.

Пять минут они молчали. Когда тарелки забрали и принесли горячее, тоскливая пауза на фоне ресторанных шумов стала невыносимой.

- Разве мы не в свободном мире, Леп? – спросила девушка, задержав взгляд на «Доме леса».

- Вы свободны, - уверенно сказал агент.

- Но разве вы не пытаетесь заставить меня…?

- «Заставить» – это не то же самое, что «убедить», - поправил Леп.

- То есть вы «убедите» меня? – шокировано уточнила она.

- Это не сложно. Вы идеально подходите друг другу. У него тоже печальные глаза, - Айн смотрел на нее, понимая, что если сейчас он вызовет любовь в этом нежном существе, то отчасти справится со своей задачей, но столкнется с болью и сомнениями. Агент не должен сталкиваться с сомнениями.

- Я… - Леп помедлил. – Вы задумывались о любви?

- Леп, я пришла доказать, что вы не правы, и к концу наших разговоров буду его ненавидеть.

- Не будем о нем, - неожиданно попросил Айн. – Это был мой вопрос.

Девушка посмотрела на него по-новому. В ее голосе больше не было недовольства, гнева и строгости. Теперь там звучала только тихая печаль.

- В мире сложная жизнь, - сказала она, обращая свой взор к окну. – Вокруг серые города, где больше нет места для чувств.

- Да, - согласился Леп.

Они отлично пообедали. Никто не разрушил идеальной обстановки, созданной Лепом. Первые шаги непростого пути были сделаны удачно. Но, встретившись с Принцессой, Леп понял, что он сталкивается с новыми проблемами.

Утро не предвещало ничего нового. По крайне мере, так казалось Принцессе. Напротив, пробивающийся сквозь белые занавески свет постоянно перекрывало множество мелких летящих объектов. Это хорошо было видно по бегающим по комнате теням. И девушка недовольно хмурилась, ощущая, как тени пробегают по лицу. Темные пятна плясали на потолке, сбегали по стенам и кружили на полу.

Девушка осторожно поднялась, окончательно просыпаясь. Она осмотрелась, приблизилась к окну и отодвинула шторы. С неба на город опускались тысячи лепестков.

Это был настоящий дождь из цветов. Кружась в свете солнца, лепестки блестели капельками росы, переливались, отражая друг друга. Они принадлежали самым разным цветам мира, но одинаково прекрасным и любимым самыми разными женщинами вселенной. И девушка замерла, боясь пошевелиться и разрушить сказочный поток красоты.

Сквозь лепестки вдали она заметила радугу. Настоящая радуга поднялась над городом, ярко демонстрируя себя на фоне удивительно чистого неба. Небо действительно поражало своей чистой голубизной без малейших намеков на черные облака или серый туман. И прямо из него, практически из ниоткуда, сыпались цветы с каплями свежей утренней росы.

- Доброе утро! - приветствовал ее знакомый голос.

Справа Принцесса увидела Лепа, зависшего под ее окном. Айн не левитировал. Он просто висел в воздухе, казалось, без какой-либо страховки. Несколько минут она изучала агента в легком шоке.

- Вам нравится, - утвердительно спросил он.

- Как вы… ? – беззвучно вопросила она.

- Вы о точке моего нахождения в пространстве или о погоде? – поинтересовался Леп, улыбаясь.

Ее вид говорил многое, а ее взгляд красноречиво отвечал на любые вопросы.

- Хорошо, я понял, - кивнул Леп, довольно рассмеявшись. – Хотите, полетаем? Вероятно, из окна видно далеко не все.

Девушка отрицательно замотала головой. Леп, продолжая улыбаться, поднялся до уровня ее глаз.

- Вы можете верить мне, для меня не трудно будет облететь город с вами.

Ее ищущий взгляд быстро обежал всю его фигуру.

- Никаких скрытных приспособлений на мне нет, - с радостью подтвердил ее догадки Леп. – Конечно, это не настоящая магия, но близко к тому… Так ваш ответ?

- Ни за что, - твердо молвила она, не отрываясь глядя на радугу.

Леп не отрываясь глядел на Принцессу. В какой-то момент ее внимание вновь переключилось на него.

- Хотел было признаться вам…, - сказал Леп, оборвав себя на полуслове.

- В чем? – осторожно спросила она.

- … но потом передумал, - закончил свою фразу Айн.

Минуту они смотрели друг на друга. Затем девушка открыла окно.

- Залетайте, есть разговор, - пояснила она.

- Да? – спросил приятно удивленный Леп, влетая в помещение.

- Присаживайтесь, - Принцесса указала на стул. – Я впустила вас, только потому что вы не похожи на помощников сутенеров.

- Уверяю вас, что таких не существует, - уверил Леп.

Девушка была лишь в полупрозрачной ночной сорочке, Лепа это немного смущало, но агенты умели показывать любые эмоции и чувства кроме тех, что испытывали на самом деле.

- Леп… Могу я откровенно? – спросила вдруг она.

- Конечно, - утвердительно кивнул агент.

- Леп, мне теперь не освободиться от вашего присутствия?

- Один выход всегда есть, - невозмутимо напомнил Леп.

- М-да, - с грустью задумалась она. – А если я обращусь в Службу тоже? Найму своего агента?

- Ваше право. Но вы так не поступите.

- Почему же?

- Уже наняли агента, а, следовательно, финал истории известен.

- Вы так уверены в своих силах? – с сомнением спросила она.

- Я верю в силу Службы.

Принцесса смотрела теперь изучающим взглядом. Она искала в агенте что-нибудь выдающееся или приятное. Почти мальчишеское лицо, загадочная улыбка, блеск глаз, также непонятный и настораживающий. Фигура Лепа не казалась идеальной, он был по-подростковому худой, слегка сутулился, но, в целом, соответствовал не слишком высоким запросам.

- Вы действительно так молоды, как выглядите? – спросила она.

- Нет, - ответил Леп.

- А почему же тогда я вижу вас таким?

- Потому что таким вы хотели бы меня видеть.

Не понимая до конца, о чем говорит Айн, Принцесса посмотрела на него с подозрением.

- Я удивляюсь вашей выдержке, Леп, - сказала она. – Сейчас вы выглядите совершенно непроницаемым.

- Каким? – в свою очередь удивился Леп.

- Но ведь тогда, в ресторане, вы не просто так смотрели на меня. Вы сами ко мне не равнодушны, верно?

- Вам показалось, - ответил Леп. Он произнес это слишком холодно.

Принцесса не выглядела разочаровано, но вздохнула с печалью.

- Ладно, - промолвила она. – Вылетайте отсюда.

- Как вам будет угодно, - кивнул Леп, направляясь к окну.

- Вы мне надоели, - добавила девушка, провожая его взглядом. – Хотя… Скажите на прощание, Леп, агенты все время жертвуют личным счастьем ради Службы или попадаются среди них менее фанатичные и не такие ответственные?

Выходя в окно и скрываясь в дожде из цветов, Леп предпочел оставить вопрос без ответа.

Леп назначал новые и новые свидания. Они не говорили о чем-либо особенном. Просто встречались в идеальном парке, идеальном театре, идеальном кафе, ходили по идеальным улицам отнюдь неидеального города.

Небо всегда было удивительным и прекрасным, дома расцветали сказочными красками, люди вокруг вежливо улыбались, цветы падали на дорогу, превращая путь в настоящее эстетическое удовольствие.

Они обсуждали политику, звезды, город, работу, природу, окружающее пространство и прочую ерунду или то, что казалось теперь ерундой. Айн начинал все больше нравиться Принцессе. Сам Леп по-прежнему скрывал свои мотивы, методы и цели. А мир становился волшебным.

- Знаешь, - сказал Леп, когда ночью они сидели на скамейке в «Доме леса» под деревом и смотрели на небо, - я мог бы завалить тебя комплиментами и красивыми словами, великолепными стихами, подарками, словно теми цветами, что периодически падают на нас вместо дождя…

- Оригинально, - ответила она задумчиво. – «Мог бы», но…?

- Но велика опасность оставить в подобном безобразии частичку себя, - хмуро сказал Леп.

- Я не понимаю, - сказала Принцесса грустно.

- Жаль, - промолвил Леп.

Они молчали минуту.

- Разве себя ты не показывал до сих пор? – осторожно спросила она. – Разве не ты был в разговорах, в поступках, в выбранных тобой местах встречи?

- Нет, - ответил Леп.

Девушка посмотрела на Айна. Ее удивленный взгляд очень ярко иллюстрировал последовавший вопрос.

- А где же ты?

- Прячусь, - с улыбкой ответил Леп. – Ты никогда меня не узнаешь. И, в общем-то, меня это устраивает.

Она продолжала пристально смотреть на Айна.

- Ты ведь любишь, - уверенно сказала она.

- Возможно, - согласился Леп. – Но ты тоже.

Она с грустью кивнула. Затем вновь посмотрела на небо.

- Мы нужны друг другу, Леп, - заключила Принцесса. – Бросай работу и давай вместе уедем куда-нибудь…

Шутка оказалась удачной. Они посмеялись.

- Нет, - вздохнул Леп. – Если ты любишь, значит я хорошо справляюсь со своей работой.

- Леп, - серьезно заметила она, - мне кажется, что ты меня не слушаешь, а еще – что ты ненормальный.

Это его рассмешило.

- Все СП-агенты чуть ненормальные, - сказал Леп. – В конце концов мы действительно сильно оторваны от привычного многим мира.

- Как-то по-другому мыслите? – предположила она.

- Создаем те причины, которые не видят остальные люди, - усмехнулся Айн.

- Я, конечно же, догадалась, что все вокруг специально подстроено. А корни еще глубже?

- Намного, - уверил Леп.

- Насколько?

- Не могу сказать. Это секретная информация.

- Но я могу угадать, - она задумалась, в глазах ее светился неподдельный интерес. – Вы следите за тем, чтобы моя зубная щетка была приятна зубам, а тапочки, в которые попадут мои ноги утром, были все такими же мягкими?

Леп не ответил, но хитро улыбнулся.

- Видишь, - рассмеялась она. – Я могу многое себе представить. Но, Леп, тебя не пугает, что это незаконно.

- Я и не говорил, что совершаю что-то незаконное, - сказал Леп. – Можешь не сомневаться, твои тапочки мы не трогаем. Просто меняем окружающим мир.

- Любовь не появляется в окружающем мире, она возникает между людьми, - Принцесса рассматривала звезды, поражаясь насколько красивым может быть небо, если черные тучи и серый дым не заслоняют его.

- Угу, - отозвался Леп. – Конечно.

- Разве нет? – удивилась она, отрываясь от ночного великолепия и переводя взгляд свой на собеседника.

- Важно, что ты в это веришь, - признался Леп.

- Леп, я хочу быть с тобой, - сказала она. – Мне не нужен непонятный парень, на которого ты работаешь.

- Я знаю, - ответил Леп. – Но проблема в том, что ты не знаешь меня.

Ночные звуки создали недолгую музыкальную паузу.

- Вы встретитесь с ним завтра, - спросил Леп, как всегда одновременно утверждая.

- Мне не нужен другой, - тихо прошептала она. – Леп, как ты не понимаешь? Может я недостаточно хорошо относилась к тебе, но в наши дни уже не верят в прекрасных принцев, а потому твои действия выглядели несколько необычно. Но все было великолепно и правильно. Даже несостоявшиеся полеты.

- Я знаю.

- А я знаю, что все-таки ты, - снова с грустью молвила Принцесса, - оживил эту сказку.

- Не я ее придумал, - сказал спустя секунды молчания Леп.

Утром она проснулась с той же грустью на сердце. Когда ноги ее скользнули в привычно мягкие тапочки, девушка обратила внимание на приоткрытое окно, свет из которого падал чистой непрерываемой волной в просторную комнату. Она отодвинула шторы, посмотрела на город. Дождь из цветов закончился.

Небо еще оставалось светлым и безоблачным, дым от завода поднимался, но едва заметно, город оживал, но кое-где оставались прежние краски. И ни одного лепестка не падало мимо окна. С севера прилетел сухой ветер.

Неужели Леп покинул ее, была полная ужаса мысль Принцессы.

Она отправилась в ванную и поплакала там двадцать семь минут. За час привела себя в порядок. Девушка решила, что встретится с этим типом ради Лепа. Леп просил ее. Не вслух, но просьба читалась по его глазам, жестам и контексту его речей, тут сомнений быть не может. Ей оставалось лишь надеяться, что Леп не успел улететь с планеты или неизвестный ей парень вызовет его снова на помощь. А помощь ему потребуется, в этом Принцесса не сомневалась. Если он останется жив после первого свидания, то будет из последних сил звать себе агентов, до тех пор, пока она не получит своего Лепа обратно.

Девушка покинула квартиру, очутившись на улицах города. Она шла к месту встречи медленно, подавляя печаль свою ненавистью. Окружающий мир замер, ожидая развязки. Не было вокруг людей. Дома, избавляясь от праздничных красок, не спешили возвращать прежнюю серость, превратившись в самые обычные дома, не поражающие воображение, но и не пугающие холодностью. На условном углу она уже видела стоявшего к ней спиной человека. Подозрительно знакомую худую фигуру молодого парня.

Он обернулся. Она увидела мальчишеское лицо, загадочную улыбку и милый блеск глаз. Несколько мгновений девушка провела в нерешительности. Почувствовав слезы радости на глазах, она бросилась на шею возлюбленного, соединившись с ним в продолжительном страстном поцелуе.

- Я так надеялась, что это будешь ты, - прошептала она. – Любовь моя, Леп.

- Ты мой идеал, - тихо сказал он. – Но зови меня не Леп…

Мужчина-азиат говорил недовольно и резко. Его собеседник, остающийся в тени на другой стороне стола, отвечал спокойно и выражал свое искреннее сочувствие.

- Чем вы тут на спутниках занимаетесь – отдельная тема, - негодовал азиат. – Требовалось не простое наблюдение за объектом, а сбор и предоставление мне всей возможной информации. Какой смысл в вашей работе, если вы просто таращитесь в мониторы, будто кино смотрите?

- Уверяю, мы работали, - заметил человек в тени. – Вам была предоставлена вся возможная информация, и она исправно поступала, по мере накопления…

- А этот дешевый трюк с радугой я и вовсе не понял.

- Вы просили нечто запоминающееся, а роданцы пролетали мимо…

- Да нужно было все проще устроить. Зачем травмировать стольких посторонних людей? – азиат поднялся, прекращая таким образом все дальнейшие бесполезные разговоры. – И найдите мне Шела! - потребовал он напоследок. – Пока мы приносим Службе прибыль, парень все еще возится с амброзильцами. Право же, сколько можно?

«Требуется помощь?

Услуги любого типа, в любой ситуации, для всех и каждого.

Только с «560» - удобство, гарантия и надежность!

У вас нет – это есть у нас.

Не знаете где? Спросите у нас.

Не знаете что? Мы подскажем.

А теперь «560» помогает и в общении. Когда вы не знаете, что сказать, обращайтесь в «Службу помощи», и мы ответим. Возник конфликт, ссора, не удается установить контакт с иной расой? Вас не понимают? Трудно выучить чужой язык? «560» - и все проблемы решены. Вы можете даже вовсе не открывать рта!

Ведь три цифры и никаких слов – это так просто.

Специальные скидки и подарки немым, глухим, глухонемым, больным острым расстройством личности, лицам подросткового возраста и пенсионерам. Ветеранам Последней войны с жанударами дополнительная бесплатная консультация с профессиональным психотерапевтом».

Служба помощи 560

Год и Вечность

- Вы видели, какая вода течет из-под крана? – с ярко выраженным недовольством, граничащим с сильным возмущением, спросил хозяин квартиры, отворяя дверь.

Мужчина, замерший в подъезде, был в гладко выглаженном темно-синем пиджаке, в белой накрахмаленной рубашке с черным галстуком. На нем были темные брюки и синие, начищенные до слепящего блеска, ботинки. Он выглядел поразительно чистым и гладким. Подобное с трудом могло быть объяснено элементарной аккуратностью. К одежде обязательно прицепились бы все окружающие пылинки, предательски бросаясь в глаза на темном фоне ткани. Вся грязь, повисшая в воздухе благодаря стройке, затеянной на соседней улице, неминуемо приклеилась бы к лицу, к волосам и уж точно – к сверкающим ботинкам, каким бы средством их не обработали. Ибо грязь соседней улицы клеилась вообще ко всему, что существовало во вселенной. Но мужчина, похоже, представлял собой неожиданное исключение из привычных законов мира.

В одной руке он держал черный чемоданчик.

Облик незнакомца меньше всего напоминал внешность водопроводчика, ведь к кому как не к водопроводчику мог быть обращен полный возмущения и недовольства вопрос хозяина квартиры? Однако мужчина ответил с совершенно серьезным видом: “Вас беспокоит вода из-под крана?”, фразой, которая вряд ли была бы произнесена настоящим сантехником. Настоящий сантехник, скорее всего, смутился бы или возмутился в ответ, принялся бы разглагольствовать о трудностях своей работы или замер бы, будучи в легком шоке.

Незнакомец не выглядел ни смущенным, ни ошарашенным. Он имел деловой и немного сочувствующий вид.

Хозяин квартиры же был слишком возмущен, чтобы удивляться подобному поведению.

- Да! – громко отвечал он на встречный вопрос незнакомца. – Сегодня вода меня крайне беспокоит! Вы видели этот цвет? Разве это цвет воды? Это даже не обычная грязь, а нечто неподдающееся описанию! А запах! И чертова сыпь! Я покрылся ею чуть ли не целиком! И буду чесаться как минимум до вечера, а ведь именно столько я и собирался еще пожить в этом проклятом мире! Подумать только, даже последняя в жизни ванна принесла только массу разочарований!

Хозяин квартиры взмахнул рукой, больно ударив ее о дверной косяк. Он плотнее завернулся в мокрый халат, потирая ушибленную кисть, и с досадой посмотрел на рваные банные тапочки, покрытые въевшимися желтыми пятнами.

- Я вас прекрасно понимаю, - учтиво кивнул незнакомец. – Но, боюсь, вода – не единственная ваша проблема и, конечно, не основная причина, чтобы покинуть этот мир.

- Вы правы, правы, - устало вздохнул хозяин, вытирая руки о халат. – Проходите…

Мужчина в подъезде достал свободной рукой свое удостоверение.

- Агент Службы помощи Шел Аэлонн, - представился он.

- Конечно, - согласно кивнул хозяин, - проходите…

- Вы не должны были открывать, не уточнив…

- Да мне, признаться, все равно… Из квартиры нечего брать.

- Я обязан был представиться, - настойчиво пояснил агент.

- Год Лакрый, - протянул руку хозяин. – Вы бы прошли в коридор…

Шел переступил порог, с любопытством посмотрев по сторонам. Спустя несколько мгновений он уже жал влажную руку Года.

- Я надеюсь, что не обижу вас, если узнаю некоторые детали. Обычно я располагаю всей необходимой информацией заранее, но даже Служба не может похвастаться абсолютной оперативностью, - Шел улыбнулся.

Год вдруг почувствовал себя неловко. Он еще плотнее завернулся в халат, затянул пояс потуже и, нервно оглядываясь, пригласил агента в темненькую гостиную. Помещение скромных размеров не могло похвастаться достаточным освещением. Половина настенных ламп перегорела, оставшиеся мерцали слабо, а свет из окна перекрывали деревья. Но вокруг царили относительная чистота и умеренный порядок. Шел с нескрываемым довольным видом развалился в мягком удобном кресле. Его глаза по-прежнему оживленно бегали, изучая помещение, в голосе звучали деловые нотки, но часть показательной серьезности явно потерялась в коридоре.

- У вас здесь уютно и хорошо, - заметил Аэлонн.

- Спасибо, - отозвался Год, осторожно присаживаясь на невысокий деревянный табурет. – Чаю? – встрепенулся он.

- Нет, благодарю, - отрицательно помахал рукой агент. – Я не могу задерживаться долго; очень много работы, - он в последний раз зрительно оббежал помещение, после глаза его были устремлены точно на Года. Тот долго не смог выдерживать подобный взгляд и, потупив взор, рассматривал свои заляпанные тапочки на протяжении почти всего их разговора.

- Итак, вы хотите уйти из жизни.

Год согласно кивнул, не поднимая глаз.

- И обратились за этим к нам, - Шел задумчиво хмыкнул. – Не могу не оценить вашу оригинальность.

- Я как-то выглянул в окно, - Год помедлил, собираясь с мыслями. – Во что превратился мир? Это грязь, мерзость, вызывающая искреннее отвращение. Вокруг только политика, вечные войны, бездушные механизмы, люди, больше похожие на роботов… Вы слышали о RL-345? Кибернетический организм. Он показался мне человечнее, чем те сотни зомби, что окружают меня…

- Вы пробовали просто сменить … дом, увлечения, работу…?

- Я пробовал все. И я не был в состоянии аффекта, когда звонил, - Год впервые посмотрел в изучающие глаза агента. – Это осознанное, обдуманное решение, принятое со свежей головой и в нормальном психическом состоянии, - твердо заявил он.

- Да, теперь я вижу, - согласился агент. – Признаться, я не поверил в вашу искренность, когда меня отправили сюда. Примите мои извинения.

- Конечно, вы решили, что в лучшем случае кто-то неудачно шутит, в худшем – некий скучающий миллионер ищет себе оригинальную забаву… Предупрежу сразу, что быть может выгляжу я совсем небогато, но все свои ценности я уже перевел в наличные. Мне они не понадобятся, а никаких наследников, родных или близких я все равно не имею… Довольно приличная сумма, даже для ваших обычных гонораров.

- Не самый лучший способ потратить деньги, заработанные за целую жизнь, - неожиданно прервал его Шел.

- Возможно, - кивнул Год. – Но жизнь была довольно никчемная, а мой выбор – это мой сознательный выбор.

- Поступок вполне в духе человечества.

Год воспринял высказывание за шутку и кисло улыбнулся.

- Я не хочу умереть в тех же отходах, что и подтолкнули меня к уходу.

- Естественно, - согласно кивнул Шел, как будто подобное решение действительно казалось ему естественным.

- Я подумал, что Служба сможет подсказать место или способ, чтобы покинуть мир тихо, спокойно и, может быть, красиво.

- И абсолютно добровольно, Год, - сказал вдруг агент.

Год снова приподнял глаза и посмотрел на серьезное лицо Шела.

- Вы почти меня убедили, но постепенно я стал снова сомневаться. Вы уж извините, - Шел подозрительно легко улыбнулся. – Истинному самоубийце должно быть плевать совершенно как, где и когда. Его волнует лишь сам уход, а не способ.

- А вы желаете покинуть мир? – с недовольством уточнил Год.

- Я?

- Тогда откуда вы можете знать, что движет мною? – Год так разволновался, что чуть было не сорвался на крик, но быстро успокоился и взял себя в руки. – Отчасти вы правы, я не самоубийца. Я ценю и уважаю жизнь, вот почему не смог справиться самостоятельно. Элементарным средством, полностью отвечающим моим запросам, соответствуй я простому самоубийце, был бы обычный яд, свободно продающийся в любой аптеке за десятку. Теперь вы понимаете, зачем мне понадобилась Служба? Мне требуется нечто уникальное, - и Год взглянул на Шела в третий раз, с надеждой.

- Возможно мы – действительно то, что вам требуется, Год, - задумчиво молвил Шел. – Но я хочу, чтобы вы ясно себе представляли: обратившись к нам, вы уйдете из жизни. Вы можете промахнуться, попытавшись застрелиться. Вас могут поймать при попытке броситься с моста. Доктора спасут вас от сильнейшего яда. Вы можете удачно приземлиться, вывалившись из окна. Вас могут собрать, склеить и клонировать, независимо от того, на сколько кусочков вы себя порубите. Но, обратившись в Службу помощи, вы уйдете из жизни, Год. Сами, полностью соглашаясь с собственными действиями и не обращая внимания ни на что. Я хочу, чтобы вы представляли себе это ясно и понимали это. Сейчас, Год. Потом может быть поздно.

Год на самом деле призадумался. Но выглядел он по-прежнему уверенным и бескомпромиссным.

- Тогда ваша воля исполнится, - с внезапным безразличием молвил Шел, отвалившись на спинку удобного кресла. – Позвольте лишь уточнить вопрос со временем. Учтите, что красиво и быстро скорее всего не получится, хотя время понятие слишком относительное, чтобы воспринимать его всерьез в таких делах…

- Ваши предложения, - настороженно позволил высказаться агенту Год, - так как я не совсем понимаю, о чем вы…

- Дело в том, что одно хорошее предложение у меня имеется прямо сейчас с собой, - сказал Шел, похлопывая по чемоданчику. – Плюсы в том, что это, вероятно, как раз то «уникальное», желаемое вами всей душой. Минусы же, - оно со мной, а, следовательно, дополнительного времени на раздумья у вас уже не будет.

- Я же говорил, что все хорошо обдумал, - устало вздохнул Год.

- Может быть, но мне что-то не верится, - улыбнулся агент. – Правда это не мое дело, да и не в рамках моей работы, - кивнул он, встречая взгляд грустного самоубийцы. – Что ж, - Аэлонн открыл чемоданчик. – Я позволю пожить вам еще где-то около двух лет.

- Что? Я надеялся умереть уже сегодня!

- Для вас пройдет всего несколько часов. Как раз то время, которое вы и собирались прожить. До вечера, - напомнил Шел с улыбкой.

Вода была маслянисто-грязная и сильно пахла машинной смазкой. Год умылся не дыша, чтобы не чувствовать этой вони. Затем он понял, что в квартире невыносимо душно.

Год вернулся в комнату, открыл форточку, но с улицы в помещение полетела дорожная пыль, сажа. Ветер нес следы проезжающего невдалеке поезда. Воздух наполнился тяжелыми металлами и ядовитыми испарениями. Год дышал с трудом. Его лицо покрылось потом, халат съежился и неприятно прилип к телу. Человек чувствовал себя подавленным и оскорбленным.

Неожиданно он заметался по квартире, заглянул в каждый угол, забился под стол, затем вернулся к креслу, в котором всего несколько минут назад сидел агент. Год заламывал руки, нервно перебирал пояс длинными сухими пальцами. Ему было невыносимо жарко. Год стянул с себя мерзкий халат и брезгливо выбросил его в коридор, как отвратительное, гадкое существо. Но чувствовал он себя лучше всего несколько мгновений. После пот прошиб его вновь, кисти затряслись, а ноги задрожали. Год задыхался.

«Ну чего ты нервничаешь? Закрой форточку, все равно при ней легче не будет...»

Год послушно остановил ядовитый ветер.

Но неожиданно спохватился, прислушавшись и оглянувшись.

«Не ищи, приятель, меня не найти...»

- Что это? – суетливо забегал Год.

Вдруг он прекратил свои метания и огляделся.

- Кто это?

«Подойди к зеркалу. Надо поговорить...»

Год послушно приблизился к комнатному зеркалу. В зеркале он увидел себя. И, в то же время, не себя.

Отражение Года казалось более самостоятельным, чем должно было быть. В глазах появилось много больше уверенности и спокойствия, жесты выглядели более плавными, лицо не выглядело бледным, желтым или холодным. Это было живое лицо человека, полного жизни и сил.

Год в зеркале держался стройно, сохранял правильную осанку, расправив плечи, выпрямив спину. Он даже улыбался.

Год не узнавал себя. На мгновения он мог поклясться, что видит не себя, но, в то же время, это был он. Кем же Год был на самом деле, он понять был уже не в силах. Он смотрел в зеркало и видел не себя, но никак не мог посмотреть на себя иначе, чтобы убедиться в самостоятельной жизни отражения окончательно.

Отражение повторяло все его движения, как и положено зеркальному отражению, и сочетание внешнего разительного отличия с полным совпадением поведения испугало Года значительно сильнее, чем вид довольной улыбки на своем лице.

«Привет...»

- А! – испугался Год, вздрогнув.

Отражение тоже вздрогнуло, но как-то весело и игриво, будто передразнивая.

«У тебя не так много времени, Год. Оно пройдет еще быстрее для тебя, ведь ты – это всего лишь ты…»

- Ты кто такой? – в шоке спросил Год.

- Можешь звать меня Век, - ответил Век. – Буду контролировать твое тело, пока ты отсутствуешь.

- Отсутствую? – переспросил Год, хлопнув глазами.

- Конечно! – радостно подмигнуло отражение. – А ты как хотел запихнуть два года всего в несколько часов?

Год успокоился и начал постепенно соображать.

“Я устал”, - подумал он, сидя на жестком кресле общественного транспортного вагона.

“Бывает, - отозвался Век. – Жизнь - процесс весьма утомительный.”

Вагон выглядел грязным изнутри. За немытыми, запотевшими окнами проносились мутные изображения серых домов. Со всех сторон сидели, стояли и покачивались люди, непонятные и непостоянные. Они часто меняли положение в душном пространстве вагона, выходили на станциях, сменяясь на таких же точно людей.

Век подумал, что все эти изменения исключительно внешнего характера оставляют саму суть современного человека – суетливость.

Например, он, Век, просто ехал в никуда, а Год вообще не замечал скорости изменения событий.

“Странно”, - задумался Год, сидя за столом.

Стол казался неприятно высоким, Год не знал, куда деть собственные локти, постоянно задевал разнообразные предметы и больно ударялся о спинку стоящего рядом стула.

“Я начинаю понимать суть всех этих вещей. Может, я даже всегда это знал.”

“Может быть и знал”, - согласился Век, отложив ложку.

Окружающие покосились на него с легким недовольством, но быстро продолжили привычную застольную беседу.

“Что опять я здесь делаю? – спросил Год. – Когда наступит конец моей жизни?”

“Любая жизнь заканчивается смертью, - хмыкнул Век. – Но и любая смерть начинается жизнью.”

“Банально”, - рассмеялся Год.

Взгляд зацепился за бутылку, из которой он не собирался пить, за еду, которой он никогда не касался, и быстро пробежал по лицам, которых он никогда не видел.

“Любая жизнь зависит от смерти, быть может больше, чем смерть зависит от жизни. Ведь все это - лишь замкнутый круг.”

“Я не люблю круги, - признался Год. – Мне обещали выход.”

“Кто вправе выходить за пределы своего круга?”

“Выходить буквально необязательно. Всегда можно остановиться. Когда объект не движется, для него наступает состояние покоя. Я хочу достичь покоя, Век.”

Век шел медленно, вслушиваясь в скрип снега под ногами. Все снежинки были разные, но, тая, они превращались в одинаковую серую холодную грязь. Солнце проваливалось в тучи дыма на горизонте. А свет городских огней слепил яркими цветами или прятался в вечерних тенях. Он не мог достичь баланса.

- Век, зачем Аэлонн подарил мне эти два года? – спросил Год, покачиваясь в общественном вагоне.

- Не знаю, – ответил Век. - Время позволяет поменять многие взгляды на мир. Может, тебе требуется время, чтобы лучше понять, зачем ты уходишь.

- Почему я не могу просто умереть?

- Потому что тебе сразу захочется жить.

- Возможно, - согласился Год, выходя на нужной станции. – Жить по-другому…

- А по-другому нельзя. Можно пытаться сколько угодно, но мир останется тем же. Мы можем менять формы своего существования, но жизнь – никогда.

- Так меня пытаются остановить от обратного выбора? – Год хмыкнул, ступая по коридору в свой офис. – Но ведь Службе всегда можно заплатить и получить любую помощь.

- Да, можно, - согласился Век, бросив стопку бумаг в серый сейф. – Нельзя изменить их действия.

- «Гарантированный успех», - Год покачал головой. Он не собирался менять свое решение. Он иронизировал. – И у Службы не бывает неудач?

- Никто не знает, - сказал Век. – Любые неувязки они всегда оперативно разрешают, а о случайностях речи вообще быть не может.

- Мне уже все равно, - махнул рукой Год, вполуха слушая лекцию профессора.

Луч солнца попал в глаз, Год сморщился, улыбнулся проходящей мимо девушке.

- Вечность, - нежно прошептал Век. – Такое необычное имя. Не слишком красивое, но определенно привлекательное.

- Я ее знаю? – нахмурившись, спросил Год.

- Конечно знаешь! Ты любишь Вечность, - напомнил Век. – Она тебе нравится. Но у тебя нет таких широких возможностей, чтобы заинтересовать ее. Вон тот тип, Лет, действует правильнее. Он живет. А ты уходишь. Любовь – жизнь для живых. Начерта она тебе теперь?

- Угу, - хмуро согласился Год, разрезая тортик. – Но ведь я, объективно, лучше Лета. Я лучше воспитан, у меня больше талантов, нет вредных привычек, я духовно значительно богаче…

- Смело сказано, - похвалил Век. – Это, пожалуй, даже правда, и я это вижу. Но ты уходишь, а Лет остается, понимаешь? Такой вот досадный недостаток. Он практичнее. Он не так любит, не глубоко, по-обычному, но это полезнее для нее, чем твои чувства.

Быть может, она это чувствует. Вряд ли понимает, но интуитивно догадывается. Ей здесь жить.

Век покинул туалет, зашел в ванную и вывернул кран подачи воды до упора.

- Мы поговорим еще? – вдруг поинтересовался Год.

Век отодвинул клавиатуру в сторону и перезагрузил компьютер.

- Конечно, а о чем мы говорили? Пойми меня правильно, прошло месяца три…

- Так холодно и одиноко, - Год поежился.

- В отличие от тебя, мне здесь нравится, - улыбнулся Век. – Хотя, время действительно бежит довольно быстро… Ты все еще здесь?

- Все еще, - эхом отозвался Год.

- А пора бы…

Год молчал некоторое время, разглядывая в зеркале отражение Века.

- Кто ты?

- Какая разница? – пожал плечами Век. – Ты такой странный смертник. Все тебя интересует, все хочется изведать.

- Да нет, - вяло прогудел Год. – Мне не важно…

Век протер стекла и рамочки настенных фотографий, где он в компании друзей был запечатлен на дальних планетах и частных вечеринках.

- Я вспомнил свою жизнь, - жалостливо заговорил Год.

- Хороший знак, - ободряюще кивнул Век, вынимая пробку из красивой фигурной бутылки дорогого вина.

Когда пробка с характерным звуком выпрыгнула, уши Года сдавила оглушительная быстрая музыка, напоминающая рев строительных работ на соседней к его дому улице. Год потряс головой, едва различая темные, неестественно кривляющиеся фигуры прыгающих существ, отдаленно напоминающих людей.

В глазах помутнело, Год почувствовал тошноту и жар. А потом он очнулся в чьих-то теплых ласковых объятиях и узнал приближение смерти.

Он вскочил, путаясь в тканях, запнулся о мокрый старый халат при попытке выскочить в коридор. Наконец, избавив тело свое от тряпок, он подбежал к зеркалу и напряженно уставился в собственные глаза.

- Я… Я…

- Ну что?

- Я ухожу. Прощай.

- Не передумаешь?

- Я понял. Я не умею жить… Никогда не умел…

- Ты и умирать-то не умеешь, - с неожиданным пренебрежением заявил Век.

А после он вслушивался в тишину минут пять. Год действительно начинал надоедать своей излишней навязчивостью, а, чувствуя приближение положенного срока, Век опасался, что печальный самоубийца не сумеет-таки совершить задуманное. Но тишина продолжалась. Тишина, казалось, осталась навсегда.

Тогда Век подождал еще недолго, чтобы убедиться наверняка, и с довольным видом направился обратно в спальню, где ждала его Вечность…

В слабо освещенных коридорах станции, холодной и безжизненной, встретились двое. Абсолютно непохожие друг на друга, они заговорили по-приятельски свободно, так как хотя и не были близкими друзьями, вместе работали на одну Службу.

- Мне не по душе все эти инопланетные умники, - признался один.

- Спокойствие, друг мой, - рассмеялся его собеседник, похлопав товарища по плечу. – Для нас любой разум должен быть инопланетным.

- Это правда, - согласился первый, поправляя очки. – Для профессионального агента нет принципиальных расовых предпочтений, но я еще помню о своих корнях, в отличие от некоторых.

- Эй, эй, - собеседник замахал руками. – Спиши свою колкость на своеобразное чувство юмора, и я тактично промолчу в свою очередь.

- Списываю, - очкарик поежился. – Но все же тот вид разумной жизни… Они такие непостоянные. То умертви их, то оживи… Ты уверен, что парень ушел из жизни насовсем?

- Обижаешь? – заулыбался веселый агент. – Это же я.

Первый невольно вздрогнул несколько раз.

- Как у вас здесь неуютно… Кофе будешь? Или занят как всегда?

- Как всегда занят, но от кофе не откажусь. Идем.

Агенты скрылись в коридорной тьме. Их бессмысленная болтовня прервалась несколько раз шипением кофеварки.

«Хотите знать больше?

Обращайтесь в «Службу помощи 560»!

Расширение и восстановление памяти,

лечение склероза и рака коры мозга,

пополнение ваших данных всей возможной информацией – только у нас!

Специальное предложение только для первого звонка:

560 единиц любой интересующей вас информации по стандартной цене!

Все, что вы хотели узнать – можно узнать у нас. Все, что вы должны знать для этого – номер 560!»

Служба помощи 560

Я тебя люблю

«Я люблю тебя», - написал Тюб.

Три слова. Три простых и не очень-то содержательных слова.

Тюб перечитал их несколько раз и понял, что где-то между десятым и двадцатым повтором несложное предложение полностью теряет всяческий смысл.

Тюб перечеркнул написанное и задумался.

- Так всегда и происходит, - пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к сидящему справа агенту СП560.

Агент «Службы помощи» Шел Аэлонн вольготно развалился в кресле, в позе ленивой и не побуждающей ни к активным действиям, ни к умным мыслям.

- Нужна помощь, - вновь пробормотал Тюб.

- Для того я и здесь, верно? – жизнерадостно отозвался Шел.

Тюб взглянул на него, как будто увидел впервые. Агент действительно не должен был находиться в его комнате, а потому присутствие Шела несколько настораживало. Тюб не стал спрашивать, как Аэлонн оказался в помещении и что он здесь делает. Агент был ему нужен.

- Не могу я все это написать, - с грустью признался Тюб. – Не знаю слов.

- Ты знаешь слова, - с улыбкой возразил Шел.

Тюб поскреб ногтем листочек бумаги.

- Может быть. Но, по-моему, это не те слова. Для нее нужно нечто особенное.

- Все нужные слова ты знаешь, - продолжал настаивать Шел.

- А чего же я не знаю? – язвительно спросил Тюб. – Что мне мешает?

- Ты не знаешь, что конкретно чувствуешь, - почти сразу ответил агент.

Тюб призадумался.

- Да. Да, наверное.

Пространство в четырех стенах занимали стол, стулья, кровать, старый шкаф с потрепанными книгами, несколько встроенных в стены компьютеров, картина с изображением зеленого леса, мягкий синий ковер на полу и кресло. В помещении царил порядок. Все поверхности регулярно протирались до блеска.

На столе покоились разнообразные бытовые приспособления для обеспечения максимального комфорта. Между ними четко выделялись средство связи, которым Тюб воспользовался для вызова агента, и лист белой бумаги, на котором в данный момент лежали руки Тюба.

- Итак, мы пишем любовное послание, - неожиданно активизировался Шел.

Он поднялся с удобного кресла и сразу оказался в непосредственной близости от Тюба, за его плечом. Тюб не заметил, совершал ли агент какие-либо движения для того, чтобы пересечь расстояние в половину комнаты (а именно столько отделяло кресло от стола). Впрочем, Тюб не задумывался над этим. Он глубоко погрузился в свои мысли и переживания.

- Держи, - Шел протянул Тюбу предмет.

Тюб вернулся в реальность, обратив внимание на Аэлонна.

- Перо?

- Это не просто перо, а универсальный переводчик.

Тюб взял переводчик и рассмотрел его со всех сторон. На вид обычная ручка; конечно, она выглядела стильно, модно, с множеством необычных деталей, выполняющих, вероятно, декоративную функцию. Перо приятно было держать в руке; пальцы сами ложились в соответствующие углубления, покрытые упругим ребристым материалом.

- Отличный корпус, - похвалил Тюб. – Почти шпионский девайс.

- Вообще-то он не состоял на вооружении спецслужб. Это пользовательский вариант.

- Угу, - отозвался Тюб, будто понимая о чем речь. – А дальше что?

- Возьми «ручку» и напиши алфавит левой рукой.

- А почему левой?

- Не спрашивай, напиши.

Тюб написал, более не спрашивая.

«Аа Бб Вв Гг Дд Ее Ее Жж Зз Ии Йй Кк Лл Мм Нн Оо Пп Рр Сс Тт Уу Фф Хх Цц Чч Шш Щщ ъ ы ь Ээ Юю Яя»

Пять минут он смотрел на свои каракули, с подозрением щурясь.

- Разве я не писал на общеупотребительном?

- Да, - подтвердил Шел, - но каждый коренной носитель того или иного языка увидит в твоих буквах свой родной алфавит.

Тюб несколько раз моргнул. Он действительно с самого рождения учился альфавианскому языку и видел именно его.

- Как это работает?

Шел улыбнулся лукаво.

- Ну насчет всех языков я, быть может, преувеличил. Данная модель распознает полностью эту систему и всего несколько планет 49-ой системы, да, пожалуй, все, но тебе большего не потребуется… К тому же встречаются индивидуальные исключения, которые выводят из строя датчики, но все же поверь, это очень полезная вещь.

- Да, - задумчиво согласился Тюб, покрутив перо в руке. – Вероятно, полезная.

- Уже включил его в счет, - с улыбкой предупредил Шел.

- Значит ли это, что, написав признание в любви, я автоматически переведу его на родной язык моей возлюбленной? – поинтересовался Тюб.

- Ам, - Шела вопрос как будто смутил. – Нет, - агент широко улыбнулся. – Эта модель работает только с алфавитом.

- Тогда на черта он нужен?

- Пиши левой рукой, и все у тебя получится, - посоветовал Аэлонн.

Медленно, стараясь как можно разборчивее и по возможности ровно, Тюб написал несколько строчек, постепенно складывая из них некий текст. В его сознании всплыла бабочка. Бабочка, которая машет крыльями и беззаботно устремляется из головы в область груди. Пока она летала кругами внутри Тюба, лист, словно сам по себе, заполнился симпатичным и отлично читаемым почерком.

Тюб прочел письмо и испугался.

- По-моему, получилось удачно, - сказал Аэлонн, подсматривая через плечо.

- Ужасно, - возразил Тюб.

- Да нет, плохого результата быть не могло, - уверенно заметил Шел.

- Это не мое признание, не моя любовь!

- Как же не твое? Твое. Ты способен и не на такое, можешь не скромничать.

- Но я не могу так больше! – взмолился Тюб. – Я должен избавиться от нее и избавиться от страданий.

Шел демонически усмехнулся.

- Сколь зловещи звуки твоих слов.

- Эй! – возмутился Тюб. – Я не имел в виду ничего дурного.

- Да я знаю, - махнул рукой Аэлонн, улыбнувшись добро.

Влюбленный перечитал послание.

- А если вдуматься, не так уж дурно, - оценил он. – Есть главная мысль. Все довольно убедительно и эмоционально.

- Вот видишь! Я же говорил, что ты справишься, - похвалил Шел.

Тюб молчал недолго, рассматривая порядок помещения невидящим взором.

- Что делать теперь? – вслух задумался он.

- Я думаю, нужно передать послание адресату, - ненавязчиво подсказал Шел.

- Ты уверен, что оно подействует? – засомневался Тюб.

- Конечно, это сильная вещь.

- Ладно, - Тюб запихнул письмо в карман. – Передать… Отличная мысль…

Город Снежной Ночи. Великолепие огней и бесконечность красок. Теплый на вид искусственный свет и холодный снег, кажущийся таким нежным. Мир контрастов. Торжество цивилизации и арена для разочарований. Место, где тем сильнее одинок человек, чем больше людей его окружает.

Снег помогал городу выглядеть чище. При наличии соответствующего настроения легко верилось в это ослепительно белое днем и раскрашенное цветными огнями ночью полотно. Картина то ли чей-то несбывшейся надежды, то ли человеческой гармонии, счастья и благополучия.

Пока машины засоряли небо, грязь земли исчезла под новым ковром. И общий вид стал чуточку радостнее.

Тюб оделся в темные тона, а потому не чувствовал себя уместным на полотне из снега. Тюб чувствовал себя недостаточно чистым.

Но ночь скрыла его недостатки.

Вяло и бездумно просуществовав всю смену, Влюбленный дождался полуночи, желанного времени, когда все работники расходились по домам.

Центральный холл в последний раз за ночь заполнился толпами людей. Тюб заметил свою возлюбленную, восхитился ее обликом, молча изучая, как она одевается, как приводит в порядок волосы и примеряет вязаную розовую шапочку.

«Послание… Передать… Отличная мысль», - подумалось Тюбу. Он пошарил по карманам своей куртки. Клочок бумаги не попался ему в руки сразу, а мгновением позже окружающие люди задвигались в разных направлениях, и возлюбленная тоже пошла со всеми.

Тюб выругался про себя, присоединился к потоку и вскоре очутился на заснеженной улице. Люди, неуместные на полотне, рассеялись и исчезли за пару мгновений. Остались только снег, огни, Тюб и пара. Возлюбленную встретил незнакомый тип. Они поговорили, обнялись. Тюб же растворился в ночи вслед за людьми.

Он еще не понимал окончательно, что происходит. Брел по улице в толпе чужого народа. Народ толкался, выбивая лишние мысли. Затем на холоде остатки мыслей подморозились, - и стало совсем хорошо.

Тюб совершил заученные до автоматизма действия. Он посмотрел в киоск на углу, заказал себе горячий ужин, вернулся домой, постирал носки, включил зарядное устройство на спине уборщика, настроил монитор на прием видеосигнала с ближайшего спутника. Тупо уставился в экран на два с половиной часа.

Ему захотелось сломать что-нибудь тяжелое.

Дабы не склониться к деструктивной деятельности окончательно, Тюб запустил пространственную симуляцию популярной электронной программы и провалился в виртуальный мир.

Быть может его уставшая голова неверно воспринимала сигналы программы. Тюб повсюду видел свою Возлюбленную. В мониторах, на картине, на стульях, на столе, вместо шкафа…

Он растерянно озирался, моргая сонными глазами и ежась от холода.

«Тюб», - улыбнулись они. Как будто бы радостно.

- Так у тебя кто-то есть? – озадаченно уточнил Тюб, моргая.

«А ты как думал?»

- Что ж, тогда ты навсегда останешься моим идеалом. Вечной любовью.

«Навсегда? Поклянись...»

- Поклясться кому? Призраку, фантому?

«Так, значит, обманываешь?»

- Нет, я люблю тебя! Кому как не тебе лучше всего знать об этом?

«Но поклясться не можешь...»

- Это бессмысленно. Загонять себя в новые рамки… Я тешусь надеждой выбраться из своей тюрьмы…

«Ну и дурень. Вот почему я никогда твоей не буду. Ты слаб...»

- Почему же слаб? – не понял Тюб. – Просто честен…

«Как же ты хочешь быть честным перед всеми и все успевать одновременно?»

- Эм, - Тюб потряс головой, отгоняя наркотический сон.

Комната распаковалась подобно картонной коробке. В помещение ворвались снег и ветер.

Они забрали всех возлюбленных и понизили температуру тела Тюба, как ему показалось, до минусовой отметки.

Он огляделся в темноте, с трудом поворачивая шею. Тюб не раздевался. Он выглядел таким же, каким выходил в Город.

«Наконец-то ты понял, в чем твоя проблема? В недостаточно отполированных ботинках!»

Тюб посмотрел на ботинки и очнулся.

Стены вернулись на место.

Влюбленный не мог понять, вернулся ли в реальность или остался во сне.

«Если бы виртуальные существа пили, я утонул бы на дне бутылки», - подумал он.

Но виртуальные существа не пили, а потому Тюб нажрался шоколадных конфет и заснул в эйфории.

Через несколько часов, показавшихся ему одним мгновением, он проснулся, соскочив с кровати будто ошпаренный.

В кресле сидел Шел Аэлонн.

- Вот ведь гад! Поверить не могу! – Тюб схватил попавшую под руку подушку и применил к ней нечеловеческую силу, в результате чего подушка лопнула, высвобождая наружу все свое наполнение.

- Предложение не всегда допустимое работой, но ради старой дружбы… Хочешь, я займусь им? – предложил Шел.

Предложил вполне серьезно, и улыбка на его лице не предвещала ничего хорошего для незнакомого типа.

Тюб прекратил потрошить подушку, уронив рваную тряпочку в кучи мусора на полу. Он окинул уставшим взглядом свои четыре стены, исследуя пальцем содержимое кармана мятых брюк.

- Ты зря не передал свое послание; она бы стала твоей, - заметил агент.

В кармане оказался скомканный лист бумаги.

- Не расстраивайся… Зато ты написал самое лучшее, стильное и проникновенное признание в любви, - подбодрил напоследок Шел.

- Это точно, - вяло согласился Тюб. Он развернул помятый листочек, пробежав глазами весь текст. Его мысли, впрочем, находились далеко, а когда возобновилось восприятие читаемого, взор Тюба зацепился за три простых слова на общеупотребительном: «я люблю тебя». После чего он подумал, что уже эти слова не имеют ровным счетом никакого смысла.

Тогда зачем читать дальше?

«Нет мыслей? Спросите у нас!

Найдем, чем заменить паузы в разговоре.

Имплантируем гениальность.

Допишем тексты.

Добавим память по сносной цене.

Предоставим источник вдохновения.

Поможем с поисками музы.

Новые мысли, найденные с нашей помощью, сохраняют за вами авторские права и на 100% являются результатом ваших творческих способностей.

Когда не о чем думать – вспомните 560!

Раскройте свои возможности!»

Служба помощи 560

Светлые стены

Каждый убивает себя как может. И как хочет. Или как должен. Все равно любая жизнь заранее запрограммирована на смерть.

В то время как все стремятся к смерти, жизнь за себя борется. Это бесполезная и безнадежная борьба, она заранее обречена на провал, но она почему-то существует и даже добивается определенных успехов. Бесполезных успехов.

"Быть может, борьба со смертью, борьба за место во вселенной и борьба за свои права, ценности, собственность порождает паранойю и страх, - размышлял Вет. – Вокруг полно параноиков. Как странно. Может это из-за языка? Общеупотребительный – такой непродуманный язык. На нем ничего не сказать, а то, что можно, всегда понимают неправильно."

В мире Вет чудом нашел себе место. Дом из одной комнаты и в меру прибыльную работу. Скорее даже место нашлось само, ведь Вет с трудом контактировал с людьми. Согласно одному из объяснений, он не успевал за их ритмом жизни. А потому ему оставалось лишь наблюдать и копить впечатления.

Люди бегают, бегают... Знакомятся друг с другом, если столкнутся случайно во время своей бесконечной суеты. Вет тоже поначалу знакомился. С девушками. Он выбрал их в качестве объекта наблюдения. С первой его связывало несколько сообщений через средства связи. Девушка на сообщения никогда не отвечала, но Вета это забавляло, и он оставался вполне доволен подобным общением. Однажды при личной встрече девушка намекнула, что ухаживать за ней бесполезно. "В мире все бесполезно", - намекнул Вет и заметил, что и не думал ухаживать за ней. Он не дарил цветы, не приглашал ее на прогулки по романтическим местам, не пел серенады под ее окном, не говорил комплименты и ни разу не отправлял открытки со стихами. По-видимому, в современном мире суеты весь процесс ухаживания упростился до нескольких сообщений. Вет хорошо помнил свои сообщения, но не мог найти в них ничего достаточно интимного. То были простые размышления о жизни, не более.

С другой девушкой ситуация сложилась хуже. На этот раз, припоминая печальный опыт, Вет не слал сообщений. Он общался в живую. И был вполне счастлив. Но как-то раз с ним связался крайне разгневанный тип. Тип напуганный и оттого злой. Он представился Мужем и потребовал прекратить какие-либо контакты с его женой под страхом насильственной смерти.

"Как-то по-детски", - подумал Вет. Такой взрослый человек. Уже муж. А общается столь грубо и некультурно. Нецивилизованно. В наше-то время.

Конечно, Вет не стал ввязываться в сомнительную историю. Он заболел.

Комната казалась больше, чем была. Из-за светлых стен. Сквозь огромные окна свет свободно проникал в помещение, заливал все видимое пространство, расширяя его и четко выделяя все находящиеся в комнате предметы. Благодаря свету человек в сером халате хорошо видел устройство своей квартиры. Пыль на старых ящиках, несколько компьютерных систем, пластиковые завалы с электронными книгами, многочисленные атрибуты одежды, аккуратно развешанные по стульям. Виртуальный стол в центре, автоматизированный шкаф в углу, пара ламп на потолке, в стене – двери на кухню, в коридор и в ванную. Дом серого человека – стандартное жилище человека в городе.

В комнате, помимо человека в халате, находились Жан (соседка) и Аббап (доктор). Жан суетилась. Она что-то говорила не прекращая, бегала вдоль светлых стен и периодически взмахивала руками. Аббап философски созерцал больного, хмыкал и иногда набирал в наладонном блокноте краткие тексты.

- Все не так плохо, как кажется, - молвил Аббап (он кого-то цитировал). – Постельный режим, покой, тишина, и наш больной встанет на ноги, поправится настолько, что будет выглядеть моложе.

- Боже мой, боже мой, - взмахнула руками Жан.

Серый человек молчал.

- Бедняга Вет, стал на себя непохож, угораздило же так заболеть, - причитала Жан.

- Вы, главное, успокойтесь, - посоветовал Аббап. – Будете за ним ухаживать?

- Разумеется, - воскликнула Жан.

Жан ухаживала за Ветом уже года три. Болезнь как повод ей совсем не требовалась.

- Он поправится, - заверил доктор. Информация с его блокнота перешла в ближайший компьютер. – Вот основные рецепты. И помните: полный покой. Никакой активности.

Он простился, направился к дверям и вышел, пожелав больному скорейшего выздоровления.

А с мгновения, как двери захлопнулись, Вет встал на ноги.

- Куда?? – ахнула Жан.

- Увы, дорогая моя Жан, много работы ждет меня, множество событий не пройдут без моего участия, - весело объяснился Вет, сбрасывая халат и позволяя автоматизированному шкафу облачить себя в свежие одежды.

- Но температура… И на улице холодно… И полный покой… - задыхаясь от внутреннего напряжения, промолвила Жан.

- Работа и долг, - пропел Вет, покидая комнату.

Свет приободрил его и даровал великолепное настроение. Вет чувствовал жар, кожный зуд и пот горячего лба, но вместе с тем, вирус не мог победить ту энергию, что двигала человека строго к поставленной цели. Болезнь забирала определенную часть сознания, но Вет был счастлив, а мысли, попавшие в туман, все-таки не покидали его.

В первый же день он породил массу слухов и сплетен. Вета многие видели на Девятой улице около угла его дома, вместе с подозрительными, хорошо одетыми людьми. На работу Вет не пришел, освободившись по болезни, но в постели тоже не лежал, а все ходил туда-сюда с деловым, но чуть более веселым чем обычно видом.

В течение следующих четырех дней он появлялся во многих местах. На вопросы отвечал шутками, всегда смешными, но бессодержательными по части требуемого ответа. Он заглянул на регулярную игру в клуб, но участие принимать отказался, убежал быстро, едва поприветствовав знакомых. Он посетил и работу, убедившись, что никаких долгов за ним не числится.

На работе Вет более не появлялся. С головой ушел в личные дела.

Жан наблюдала за его поведением с безмолвным ужасом. Вет отказывался принимать лекарства. Бесполезные микстуры пил с неохотой. Дома появлялся редко, только чтобы наскоро перекусить чем-нибудь вредным для здоровья.

Жан помнила соседа как человека тихого, оптимистичного, но малоактивного. Новое, в высшей степени необычное поведение Вета ее немного пугало. Но значительно сильнее ее волновало здоровье соседа, из-за чего она настояла на повторном медицинском осмотре, сама вызвала доктора и не выпустила Вета, когда тот попытался вновь убежать из комнаты.

- Вы губите себя, - укоризненно высказала Жан.

- Ах, дорогая Жан, мы все губим себя. Вот вы, например, зачем теряете свое драгоценное время, тратя его на меня? Ведь я никак не могу порадовать вас ответной жертвой.

- С моим временем позвольте мне разобраться самой, - ответила Жан с недовольством.

Вет в последние дни всегда был одет в уличные одежды. Сев на край кровати, он умудрился изобразить вальяжную позу легкости и упоения комфортом. Внешне он мало походил на тяжело больного. По крайне мере скрывал это великолепно. Порозовевшее лицо и некоторая вялость в движениях не являлись признаками болезни на непрофессиональный взгляд. Жан подкупила эта внешность. Она смотрела на Вета с шоком, граничащим с восхищением.

- Ваши бы силы да на выздоровление, - заметила она.

- Мои силы вовсе не предназначены для выздоровления, - странно ответил Вет.

Несколько минут они провели в молчании.

- Знаете, Жан, если бы я встретил вас на пару лет раньше, все могло бы сложиться по-другому.

- На что вы намекаете? – с подозрением в голосе спросила Жан.

- Совершенно ни на что, - рассмеялся Вет. – Мир никогда не мог понять меня правильно, и это касается не только общения. Вероятно, такие как я просто отсеиваются сами.

- Не шутите так.

- Если бы я мог. Но я и так могу многое, и проверить, что в моих силах, было бы весьма интересно.

Жан смотрела на него с непониманием, а Вет привычно принимал подобный взгляд как должное.

Они не часто разговаривали, но Жан всегда слушала соседа с удовольствием. Однако сейчас волнение, обеспокоенность состоянием здоровья Вета занимали мысли Жан, и она вздохнула почти облегченно, когда совпали события: в дверь позвонил доктор Аббап, а Вет все еще сидел на кровати, с улыбкой грустной радости.

Аббап внимательно изучил Вета, просканировал его при помощи различных приборов, рассмотрел полученные снимки. Зайдя в комнату, он отметил отличный внешний вид больного, его силу и тягу к жизни, мягко пожурил за уличную одежду и несоблюдение постельного режима; но по ходу осмотра лицо Аббапа становилось все более мрачным, его голос стал серьезным, в рекомендациях звучали железные ноты, характерные для строгого приказа.

Вет ответил тоном полным доброжелательности и теплоты.

Аббап призадумался. Полученные сведения о больном ставили доктора в неловкое положение. Аббап столкнулся с невозможным.

Он прошел до дверей, Жан последовала за ним поговорить. Задержавшись, доктор сказал ей свое мнение о пациенте.

- Невероятно, наш друг все еще держится. Я настоятельно рекомендую постельный режим, но, признаться, его случай ставит в тупик, - пожаловался Аббап. – В моей медицинской практике не было никого, кто бы при такой болезни столь открыто пренебрегал советами врача и оставался в живых так долго... При всех внутренних ухудшениях...

- Он говорит, будто видел особый свет, преломившийся благодаря стеклу и попавший в его комнату, - голос Жан пал до шепота.

- И созерцание света приободрило его настолько, что он стал живее, чем был до болезни? – подивился Аббап. – Надо же, какое восприятие...

- Он говорит, из-за своего восприятия и заболел, - с печалью поведала Жан.

- Должно быть ему нелегко, - доктор откланялся и поспешил удалиться.

Он проделал несколько неуверенных шагов по направлению к выходу, впав в глубокую задумчивость.

- Невероятно впечатлительный субъект. Как таких вселенная держит?

- Она их не держит. Благодаря им держится она, - ответил человек в строгом костюме и с дипломатом в руках.

Аббап обратил внимание на незнакомца, но не успел подумать, как тот очутился в коридоре.

- Агент "Службы помощи" До Юпи, - представился человек в костюме. – Прошу прощения, вы смущены, и в том моя вина.

- Вовсе нет, - возразил Аббап.

- У нас был общий клиент, - продолжал До, - но, кажется, наша работа уже выполнена, - он открыл свой чемодан. – А для вас у меня есть отличное предложение: новые эффективные лекарственные препараты, медицинское оборудование, инструменты, медботы, списки потенциальных пациентов района...

Вет прожил еще два дня. До последней минуты он оставался веселым, активно решал свои дела, бегал, шутил, общался и посещал массовые собрания молодежи. Он жил здоровой, полноценной жизнью, разве что был занят большую часть времени, но труд оказался ему в радость. Окружающие заряжались от него неким ощущением счастья. Никто не считал его больным. Жан постепенно начинала верить в великую силу жизни.

Но неожиданно Вет остановился и умер. Однажды он просто не проснулся. Впрочем, весь период болезни он практически не спал, а тут прилег отдохнуть и больше не поднялся. Незадолго до смерти он сказал Жан, что дела его наконец-то закончены, и с довольной улыбкой завалился на кровать. Жан не стала его беспокоить. Что-то резко кольнуло ее в самое сердце, некое предчувствие, женское чутье. Но она не успела обдумать его хорошо, ей показалось, что теперь все будет в порядке, Вет начнет соблюдать рекомендации врача и обязательно поправится в считанные дни. Он выглядел полным сил, с достаточной энергией для выздоровления...

Найдя остывшее тело утром, Жан долго плакала.

Она даже не стала завтракать и совсем не обратила внимание на гостя, заглянувшего в комнату. Агент "Службы помощи" не стал прерывать минуты ее горя. Он терпеливо подождал, пока Жан опустошит все запасы своих слез.

- Жан Эе? – обратился агент к девушке.

- У него хватило бы сил на создание целого мира, - молвила в печали Жан.

"Пройдите сюда", - пригласил агент, указав в коридор.

Он помог Жан идти, поддержав ее за руку, проводил ее на Девятую улицу к углу дома. К лучам света.

Агент стер ладонью квадратик пространства. Воздух значительно потеплел, а окно в мир счастья и приключений на мгновения ослепило смотрящих.

«Нужна охрана?

Обратись в СП560.

Профессиональный телохранитель сохранит вашу жизнь от посягательств.

Недремлющая стража сбережет вход от посторонних.

Зоркий конвой проследит за дальними перевозками.

Помощь – наша работа.

Надежность – наш стиль.

Безопасность – результат.

Вы в надежных руках, если это руки Службы помощи!»

Служба помощи 560

Ее слова

«Я снова слышу звук голоса в моей душе», – пришла мысль к Ору, простому работнику умственного труда, жителю Айла. После того как голова Ора превратилась в настоящий заводской цех, подобные мысли посещали его нечасто. Ор прогнал звуки и подождал остальные мысли. Подумал о себе и об Айле.

Он заметил, что находиться в Айле не так уж плохо. Здесь много интересных людей, здесь он встретил свою первую настоящую любовь, здесь щедро нагружают время разной работой... Но в любом другом месте было бы все то же самое. Повсюду есть интересные люди. Любовь приходит скорее с возрастом, чем с другим человеком. И работы везде всегда предостаточно. Были бы руки да голова. Ор подумал, что по сути в жизни вообще мало разнообразия. Вероятно, разнообразие зависит, прежде всего, от творческих способностей человека. Кто-то всегда найдет чем заняться, а кто-то будет скучать. И устройство мира «скучающим» не поможет. Жизнь предоставляет всего лишь один набор инструментов и возможностей.

Ор оценил свой набор критическим взглядом и решил, что сегодня мастерить счастливое будущее не станет.

Так как смысла во всем этом не много.

Ор занимался изучением древних рукописей и языком коренных жителей Айла, последний из которых сотни три лет как покинул мир живых. Естественно, что на столь древнем языке никто не говорил в дни молниеносного развития науки, в дни межпланетных контактов, технологических прорывов, невероятных изобретений... Даже сам Ор не говорил на языке мертвецов. Ему не с кем было говорить и совершенно незачем. Ему нравился родной язык, его устраивал язык общеупотребительный, а большего для общения не требовалось.

Но Ор изучал мертвецов не по своей воле. Таким образом он зарабатывал на жизнь. Впрочем, наличие работы не объясняло ее вид. Ор мог работать кем угодно. Он мог устроиться гораздо выгоднее. Но вряд ли он перестал бы жаловаться. Независимо от профессии.

Мир работы представлял собой мертвый архив. Ор часами копался в архиве. В соседнем отсеке часами копался его товарищ Дюп. В сотнях других отсеков также кто-то ковырялся. Ор из всех знал только Дюпа. Дюп не любил архивы тоже. И тоже не знал, почему до сих пор в них копается. Ор нечасто контактировал с товарищем. Говорить им было не о чем. Сближала только нелюбовь к архивам.

В любой момент из «Верхов» могла нагрянуть Лотта-А, немолодая тучная женщина из переселенцев с Мига. Она ругала Ора временами, особенно сильно в конце года, когда «Верхи» начинали требовать с нее отчеты; но чаще помутневший взор Лотты-А не цеплялся к таким мелочам как Ор, и ее посещения превращались в бессмысленное соблюдение глупой формальности.

«Как странно, – пришла мысль. – Мы все здесь явно не на своем месте. Мы почти не делаем ничего полезного. Но мы упорно остаемся. И ничего не меняется».

Интересно, как часто люди думают о других?

Лотта-А, проведя очередную инспекцию, вернется домой, покормит своих кошек, начнет готовить ужин, ругаться с мужем и гонять детей. Она выльет на семью часть своего раздражения, которое превратится в конце года в очередную вспышку гнева (если взор ее все-таки зацепится за Ора).

Дюп проведет вечер в сумасшедшей компании фанатов антигравитационных байков. Вернется домой глубокой ночью и засядет разбирать двигатели. Крутить, настраивать, сетуя на устаревшие детали и наследие предыдущей версии. Не смотрите, что все современные двигатели адаптируются автоматически, Дюп любит убивать время на настройку. Просто так.

Вряд ли кто-либо из них хоть на миг подумает об Оре.

Странно. Ор предположил, что человек думает о других, если одинок. Если собственное существование превратилось для него в пассивное созерцание лужи сквозь стекло. Или если он влюблен. Тогда он будет думать об одном человеке, объекте любви.

Но Ор не считал себя одиноким и не мог сказать о себе, что влюблен. Однако оба чувства были хорошо ему знакомы.

Он стоял на вершине горы и ловил ветер. Время подобно ветру. Оно быстро пролетает, но еще долго чувствуется след на лице. А потом становится холодно.

Ор чувствовал время; знал, что оно летит быстро, но никогда никуда не торопился. Он мог позволить себе созерцать мир с вершины горы. Быть может работа в старых архивах оставила свой отпечаток. Ничто не уходит бесследно. Само время не уйдет далеко.

Мир с вершины горы не выглядел чем-то выдающимся. Нужно прийти оттуда, долго взбираться на самый верх; тогда, оценив проделанный путь, можно взглянуть на жизнь и понять некую истину. Ор начал сразу с вершины. Он уже обладал своей истиной, а потому мир не казался ему особенным. Он смотрел с вершины горы и знал об увиденном все.

Время-ветер... мир, частично утопающий в облаках... гора с Ором на вершине. Можно было отдохнуть перед возвращением в архив. Перед встречей с теми же лицами.

И Ор отдыхал, размышляя о преимуществах своего положения, пока не услышал, что на гору кто-то поднимается.

Ор решил, что ему привиделось, что он задремал. Он не заметил никого вовремя, а когда понял, что наверху кто-то есть, помимо него, гостья уже садилась на соседний камень.

– О... Ничего, что я вам помешала немного?

– Все в порядке, – отозвался Ор. Отчасти ему было все равно, но неожиданная компания порадовала уголок души. – Оставайтесь, раз уж вы уже здесь.

– Вещи здесь кажутся проще, не так ли? – рассмеялась незнакомка, протягивая руку. – Эмэм.

– Ор, – представился Ор.

– Я знаю вас, – согласно кивнула Эмэм.

– Вы меня искали? – поинтересовался Ор.

– Отчасти. На самом деле я совершила незаконное проникновение и не ожидала, что здесь кто-то будет, – призналась Эмэм.

– Совершили незаконный взлом и не ожидали, что здесь кто-то будет?

– Ну, прежде всего, я не ожидала увидеть вас, – поправилась она.

Ор согласно кивнул. Они сидели минут пять, вдыхая чистый горный воздух и слушая ветер.

– Видите вон тот город? – указал рукой Ор. – Там полно людей. Несколько десятков. Все они двигаются, имитируя бурную деятельность, среди них есть торговцы, учителя, строители, воины-наемники, дети и многие другие. Но это не живые существа. Они и не пытаются казаться живыми. Смысл этого мира в другом.

– В нас? – предположила Эмэм.

– Здесь, – ответил Ор, приложив указательный палец к голове.

– Ага, – вдруг согласилась Эмэм.

– Хороший мир, – сказал Ор. – Мне здесь нравится. Здесь есть такие леса, каких уж точно не сыскать на нашей планете. Есть, правда, выжженные земли. Нельзя создать идеала, если не знаешь идеал. Личное мироощущение обязательно проникнет в творение в той или иной форме. Вот и здесь есть протяженные пустынные пространства, есть чума, которая разрушает целые деревни, есть злобные твари... Но мне все равно нравится.

– Этот мир умирает?

– Нет, – рассмеялся Ор. – Этот мир даже не развивается, пока я не участвую в процессе.

– Удобно.

– Ты не хочешь подыскать что-нибудь похожее?

– Я? Нет. Мне интереснее в реальности. Все то же самое, только с размахом.

Ор рассмеялся.

– Тебя это развеселило? – улыбнулась Эмэм.

– Не искать свой мир – в наши дни случай уникальный, – Ор заглянул в таинственные глаза собеседницы. – Работа в архивах научила меня не торопиться, я многое не успеваю, но стараюсь охватить как можно больше миров.

– Ты хочешь попробовать в жизни все? Но это невозможно.

– За одну жизнь – да. Но я уже многое успел, – с улыбкой заметил Ор.

– Как?

– Современный мир позволяет пережить многое, воспользоваться временем по-иному, – уклончиво ответил Ор. – Люди не понимают этого и не ценят такие возможности, не ценят саму жизнь как явление. В мире не много существ, которые всерьез увлекались бы жизнеощущениями. Большинство тратит время на дела, на материю, на переживания.

– А жизнеощущение – это не то же самое, что переживание? – спросила она довольным тоном «ага, вот я тебя и поймала».

– Совсем разные вещи, – возразил Ор. – Переживание – это реакция живой разумной системы на внешний раздражитель. А я, например, больше стараюсь осознать, обмыслить... Это даже не совсем то же что «проанализировать». Я не стремлюсь проникнуть в ткани жизни, я стараюсь просто ощутить ее во всей полноте. Я осознаю жизнь – я ее ощущаю.

– Старая истина, – заметила Эмэм почти с упреком.

– Я и не говорю ничего нового. Я говорю, что мало кто этим увлекается.

– А оно нужно? – с сомнением узнала Эмэм.

– Не более и не менее, чем все остальное. Кто-то должен. Иначе как живое познает структуру жизни?

– То есть с помощью таких, как ты?

– С помощью всех. Каждый чем-то занимается. Это же здорово. Я пытаюсь осознать результаты.

Эмэм обхватила свои колени, наблюдая движение облака. Ор задумчиво пробормотал что-то бессвязное.

– Так ты путешествуешь по мирам и восхищаешься ими, – сказала она.

– Я работаю в архиве, – ответил Ор. – Я привязан к смерти. Там нет ничего интересного. Холод и пустота. Эхо прошлых жизней.

– Но жизнь – это довольно трудно. В реальном мире, – пояснила Эмэм.

Ор посмотрел на город.

– Зато там есть живые.

Они посидели еще минут десять.

– Мне стало интересно, кто ты, – сказал Ор.

– Я? – Эмэм рассмеялась звонко и радостно. – Я могу посмотреть с горы на мир реальный.

– Правда? – в голосе Ора скользнуло сомнение, смешанное с надеждой.

– Мы можем встретиться. Хотя, то будет не совсем в допустимых для меня рамках.

Ор перевел взгляд с облаков над городом на Эмэм и обратно.

– Давай.

Ор прошел сквозь пелену виртуального сна, возвращаясь в архив. Он никогда не действовал так быстро. За несколько секунд собрался, выключил технику и направился к выходу. Коротко простился с удивленными сослуживцами.

В душе его зажглось нечто. Какой-то огонек. Там звучала песня.

Агент «Службы помощи» Шел Аэлонн припомнил непростое расписание. За двадцать пять стандартных часов нужно было успеть побывать в восьми секторах и более чем в двадцати системах... доставить партию зонтиков, узнать результаты археологических раскопок, провести дипломатическую встречу, починить робота класса РЛ-5, передать несколько конвертов по разным адресам, устроить диверсию на секретном военном объекте, снять котенка с крыши, проконсультировать начинающего инженера, найти книгу старого философа, спасти неосторожного горного инструктора, выбрать выигрышный билет для старушки, сочинить любовное послание, изобрести новую модель нейровизора, получить право на экспорт «товаров для шарлогианцев», расследовать убийство, сдать экзамен в академии и связаться с давно потерянным кораблем.

Но вначале он собирался поздравить Эмэм. Девочка превзошла все ожидания. Помогла клиенту с его другом и завербовала новичка практически одновременно. Многим так мало нужно для счастья...

«Носки теперь доступны через «Службу помощи»!

Удобные и модные, цветные и стильные, хлопковые и шерстяные, прочные и родные.

100% качество. Для любого времени года. Для любых планетарных и внепланетарных условий. Специальные носки вашего размера, сделанные на заказ.

Комфортно ногам – легче на душе!»

Служба помощи 560

Ветер ночного города

Близилась ночь с пятницы на субботу. Оживленные прозрачные тоннели Старого города сетью опутывали небо и глухо отзывались шумом бесконечных потоков машин. Тьма уже свободно смотрела с небес, и лабиринты улиц вовсю хвастались разнообразными огнями. Отдельные части города соревновались в количестве и качестве освещения, повсюду играла музыка, носились пьяные крики и резкие отклики. Тоннели над улицами не бывали пусты: машины устраивали заторы или развивали невероятные скорости, чудом избегая столкновений; общественные поезда катились не торопясь; грузовики попадались редко, но всегда гордо возглавляли одну из "пробок".

Поезд 36-11 опаздывал на 11 минут 47 секунд. К станции, на которой ожидал его Фем, 36-11 подошел с десятиминутным опозданием, но в пути успел отстать от неумолимо бегущего времени еще почти на две минуты. Фема подобное, бесспорно, расстроило бы, но он слишком увлекся созерцанием ангела и сам давно забыл об исчезающих часах.

Очаровательная богиня задумчиво изучала неспешно протекающий за окнами городской пейзаж.

– Все огни и огни, – сказал Фем, рискнув подойти ближе.

– Снова ты, – устало вздохнула она, прервав свое занятие, чтобы одарить недовольным взглядом Фема.

– Да ладно, – дружелюбно улыбнулся тот. – Больше месяца прошло. Можно хотя бы притвориться, что ты немного рада меня видеть.

– То было бы всего лишь мечтой, – заметила она.

– Зато как жизненно, – возразил Фем. Увидев ее непонимающие глаза (красивые, красивые глаза), он пояснил: – Мечты повсюду. Люди видят их, создают их, но вынуждены выполнять свою работу.

– Причем здесь это? – вновь вздохнула она, возвращаясь к созерцанию огней.

– Да так, – неожиданно смутился Фем. – Не слушай меня, Мин. Некоторые вещи бесполезно обсуждать. Они либо воспринимаются, либо нет.

Они смотрели на город, чувствуя, как поезд пытается нагнать быстрое время. Время по-прежнему лидировало на двенадцать минут.

– Ты всегда был таким, – сказала Мин. – Все в каких-то небесах да со статусом бродяги.

– Мы и есть в небесах, – заметил Фем.

– Вот-вот, – Мин покачала головой осуждающе.

Они смотрели в окно, но хорошо видели друг друга в частичном отражении вагона на стекле.

– Мы в тоннелях, Фем, тех самых, что, по мнению "объединения зеленых", «засоряют наши небеса». Но я уверена, что в поезд ты попал без конкретной цели и уж точно не из-за желания куда-то доехать.

– Мечты повсюду, Мин, повсюду, – рассмеялся Фем. Он чувствовал себя легко, свободно и весело. – Но на этот раз ты ошиблась. Я еду до следующей станции и даже опаздываю.

– Кто бы мог подумать, – выразила удивление Мин, хотя новость не слишком ее впечатлила. Пять минут они молчали, вместе с поездом стремясь догнать ускользающее время.

– Ты хотя бы в доме живешь? – вдруг спросила она.

Фем отметил в ее голосе неподдельное беспокойство и искреннюю заботу.

– Представь себе, – с беззаботностью ответил он, – да. В квартире, если быть точным.

Мин как будто успокоилась. "А ведь она, пожалуй, предложила бы пожить у нее", - подумал Фем, и мысль развеселила его сильнее, чем все предыдущие откровения.

– Ты не спросила, чем я питаюсь, – заметил Фем.

Она посмотрела на него с возмущением.

– Да пошел ты, – 36-11 остановился, и Мин гордо удалилась через открытые двери.

Поезд опоздал на 12 минут 15 секунд. Люди посыпались со станции в вагоны и из вагонов на станцию. Фем высыпался в общей куче. Он улыбался и смотрел на небеса сквозь стекла.

– Счастливый день, счастливый день! – напевая и пританцовывая, Фем догнал запирающего ворота старика-сторожа и похлопал его по плечам.

– Ай, неразумная молодежь, – послышалось ворчание. – Какой же день, когда над миром темная ночь? – хоть глазки повыкалывай, ей богу, – старик неуклюже развернулся, сгорбившись, но строго сверкнув большими черными глазами из-под косматых бровей.

– Прости, Дедда, но слова не мои. Просто так говорят, – весело пояснил Фем. – Говорят, подразумевая все прожитые сутки, а последние двадцать четыре часа я прожил поразительно счастливо. И лучи солнца тут совершенно ни при чем.

– Лучи, лучи, – заворчал Дедда, ковыляя обратно к забору. – Их и в полдень-то еле видно. А все из-за машин да стекляшек ентих. Понавесили тут над нами черти чего... – старик шесть раз произнес длинное собственное ругательство, прежде чем нашел в темноте нужный ключ и открыл ворота. Вся ругань у Дедды была собственная, он сам строил ее из богатых ресурсов инопланетного мата, старых корней и новых аффиксов. Фем не раз восхищался творческими способностями старика, но вслух предпочитал молчать, так как ругался Дедда, как правило, когда действительно был сильно недоволен.

– Прости, конечно, за мое опоздание, – раскланялся Фем, – но я и так почти догнал само время, отстав всего лишь на минуту в последний момент. И это, замечу, пешком, ведь поезда в наши дни не могут поспорить с такими скоростями.

– Тебе бы все шутить, – буркнул Дедда. Судя по голосу он был не в обиде. – Так значит разогрелся уже перед дистанцией, да? – он выдавил подобие кашляющего смеха, протягивая связку ключей.

– Еще как, – заулыбался Фем, принимая связку в свои руки.

– Ну так вперед, мечтатель. А я в свою будку, – Дедда, кряхтя и покрякивая, поковылял в темноту.

Фем подбросил ключи на ладони, спрятал их в карман и исчез за забором, закрыв ворота за собой.

Он бежал быстро. Холодный пьянящий ночной воздух казался удивительно свежим. Городской шум едва долетал. Мир превратился в темную ночь, ветер и бесконечную дорогу, пролетающую под ногами. Фем не считал круги. Спустя какое-то время мысли оставили его. Проблемы и раздумья остались позади, Фем убежал от себя и теперь просто следил за проносящейся дорогой, чувствуя мгновения полета, когда обе ноги отрывались от земли. Он бежал долго.

И тем неожиданнее было столкновение. Внезапное столкновение с выпрыгнувшей прямо из воздуха тенью. Фем упал. Мысли догнали его, ощущения нахлынули сокрушительной волной: бешеный стук сердца, привкус крови во рту, удивление и мимолетный испуг. Фем часто заморгал, подползая к краю пятна света от уличного фонаря.

Ему почудилось, что воздух впереди необъяснимо подрагивает в кружке пространства диаметром три метра, как будто кружок этот принадлежит планете вулканов Хотта. Благодаря неестественной дрожи границы круга четко выделялись, и Фем почти принял аномалию за материальный объект, подвешенный невысоко над беговой дорожкой. Полметра отделяли самую нижнюю точку круга от земли, и границы объекта не касались ничего.

Взгляд переместился к выпрыгнувшей тени, и Фем узрел в свете фонаря сидящее на четвереньках зеленое существо, отдаленно напоминающее гигантскую лягушку. Существо разогнулось в полный рост, торопливо оглядевшись по сторонам.

– Эй, ты! – крикнуло оно на понятном Фему языке.

– Я? – неуверенно отозвался Фем, восстанавливая дыхание.

– Да, ты, – подтвердил лягушонок. – Ты на вид вроде парень смышленый... Слушай одну тайну, пока меня не повязали.

– Да? – переспросил Фем.

Существо подскочило к нему, подозрительно принюхиваясь, а потому Фем нерешительно совершил несколько движений за пределы пятна света.

– Да я не укушу, – рассмеялся лягушонок. – Присматривался к тебе. Вроде должно у тебя получиться. Видишь? – существо ткнуло длинным кривым пальцем, как показалось Фему, в темноту.

– Что? – не понял Фем.

– Пространство, – ответил лягушонок. – Короче, оно легко поддается деформации, после чего можно прыгнуть в любую точку, – существо довольно улыбнулось. – Поначалу недалеко, конечно, но со временем... Я, вот, например, к тебе прыгнул из тоннеля с машинами.

– Прыгнул? – Фем отполз на десяток сантиметров, задрав голову, попытался разглядеть тоннели. Сеть светилась в небесах, а прямо над ним образовался невероятный даже для тоннелей затор, столь невероятный, что его было видно с земли. Цепочка огней от фар и света в кабинах прервала движение, растянувшись километров на пять. Постепенно к парализованной ветке присоединялись все новые огни из соседних тоннелей. Вскоре целый сектор паутины замер, уподобившись неподвижным звездам.

– Я много прыгал сегодня, – с гордостью объявил лягушонок. – Поэтому времени в обрез. Ты слушаешь?

– Слушаю, – не вполне осознавая собственные слова и слова существа, ответил Фем.

– Для начала нужно поверить, что все будет именно так, как ты пожелаешь. Ты человек. Люди эгоисты, значит это будет нетрудно. Потом тебе понадобится устройство для резки пространственной материи, – лягушонок вдруг схватил руку Фема и вложил нечто в раскрытую ладонь человека. Фем вздрогнул, но одернул руку только когда лягушонок ее уже отпустил. Взгляд Фема упал на зажатое в руке устройство, которым оказался темный гладкий предмет, похожий на тупой нож.

– Это, правда, не более чем обычный темный гладкий предмет, похожий на тупой нож, но тебе пригодится, – пояснило существо. Встретив непонимающие глаза, лягушонок заметил: – А ты не такой уж сообразительный, как мне показалось. Ну да ладно, мне особо выбирать не приходится, – существо принюхалось к ночному воздуху. – О, мне пора, – насторожился лягушонок. – Прощай, друг, поскакал я дальше.

Существо тенью унеслось по дороге, мгновенно исчезнув во тьме. Фем не сразу понял, куда оно пропало, но после услышал частое удаляющееся шлепанье со стороны ворот и посмотрел на черный нож в своей руке. Возникли мысли: выкинуть его в ведро для мусора, вернуть ключи Дедде и направиться к дому. Так он и решил поступить. Фем поднялся с земли, отряхнулся и покинул пятно света.

Будка Дедды светилась изнутри, но тьму помимо нее разгоняли городские огни вдоль улицы. За пределами огороженной забором территории всегда было достаточно света. Огни вернули ощущение легкости и веселья, Фем бросил тупой черный нож в мусорное ведро и почувствовал себя совсем хорошо. В дверь сторожа он стучал уже будучи самим собой.

– Быстро вы сегодня, молодой человек, – с нескрываемым недовольством заворчал Дедда.

– Отбегал свое, – усмехнулся Фем. – Теперь домой. Но прежде прогуляюсь – ночь удивительно хороша. Почти волшебна, – он отдал Дедде ключи.

– Ты бы меньше впадал в свою дурь, – привычным тоном отозвался старик. – Дай бог, повыветривается она из тебя раньше, чем мозги.

– А ветер чудесный, – рассмеялся Фем, закрывая глаза под потоками воздуха, которые развивали его волосы и теребили одежду, зовя унестись следом.

– Ай, – махнул Дедда рукой. – Обычный морозный шалун сегодня. И ничего чудесного. Лишний повод напомнить о себе старым болячкам, – старик потер спину, приглядываясь к уличным теням. – Стар уж город. И у него уж недугов полно, не поможет им ветер ентот... Глянь, вон, какое чудо остановили.

Фем обернулся вслед за взглядом сторожа и в тенях увидел фигуры людей в форме, в наручники заковывающих лягушонка. Зеленое существо не сопротивлялось, оно вело себя спокойно и максимально дружелюбно. Люди в ответ вели себя не слишком грубо, помогли арестованному сесть в машину, что-то спросили у него почти вежливым тоном. Фем тут же поблизости увидел не одну машину из Охраны Порядка, многоместный транспорт Стражей, и удивился, как мог не заметить их раньше. Процессия покинула землю, устремилась в тоннели. Фем посмотрел в небеса, но движение в сети прозрачных дорог оставалось по-прежнему замороженным.

– Видывал я и метрошных гопников, но чтоб таких, – покачал головой старик. – Небось один из тех сбежавших отморозков. Всякая шваль так и вьется, да еще у моих ворот.

– Этот, по-моему, безобидный, – заметил Фем.

– Ха, – гаркающе крякнул Дедда. – Безобидных Стражи в свою машинку не садят. Ты его знавал, что ли? – сторож с подозрением прищурился. – Ты б хоть уж с такими-то не водился. А то сам тем же уродом обернешься. Вон его скособочило-то, позеленел весь, углядел?

– Что там углядишь, если темень такая? – заулыбался Фем.

– Темень-то недаром что ночь на дворе, но Дедда твой еще как углядел, – возразил старик. – И кривого того и твои глазки. Ты Дедду еще совсем за старого не держи. Сам скажу, знаешь ты гопника ентого.

– Поклясться могу, видел только раз, – признался Фем.

– Ага, – хитро сощурился довольный Дедда.

– Показалось мне, был он уже на улице, когда я на дистанцию шел.

Фем замолчал, гадая, достаточно ли хорошо Дедда различал его глаза в темноте, чтобы распознать белую ложь. Старик некоторое время не говорил ничего.

– Ай, – махнул он рукой. – Коли был, так здесь его и словили. Топай давай, а то за разговорами и ночь пройдет, а еще спать тож нужно, – Дедда задержался на пороге будки, добавив со всей серьезностью: – Осторожней будь.

Фем кивнул. Затем улыбнулся, с целью разогнать тревоги, и пошел своей дорогой.

Ноги привели его в круглосуточную забегаловку из серии "дешево и скромно на углу". Посетителей в столь поздний час не было. Из обслуживающего персонала остались повар и один парень у кассы, но они работали, двери были открыты, внутри играла тихая музыка, а помещение казалось достаточно чистым. Фема обрадовало бы куда меньшее, а тут он был просто счастлив.

Купил большую порцию картошки с банкой безалкогольного напитка и уселся за столик у окна. Спустя считанные минуты Фем уже держал белую пластмассовую вилку в одной руке, стаканчик мандаринового сока в другой, слушал любимую песню и наслаждался беззаботными мыслями, каждая из которых была по-своему радостной.

Но стаканчик со временем опустел, а любимая песня закончилась, сменившись спокойной, но абсолютно незапоминающейся мелодией, которая навевала сон и тоску. "Жаль", – подумал Фем, доедая картошку. На миг ему почудилось, что сон действительно овладел им, но вспомнив свежий ветер волшебной ночи, Фем вернул бодрость, прислушавшись к радио и присмотревшись к банке мандаринового сока.

Мелодия вдруг прервалась, сорвавшись совершенно неожиданно на каких-то вовсе даже не финальных нотах. Вновь зазвучала знакомая любимая песня Фема.

Пораженный Фем улыбнулся, а в следующие мгновения был снова приятно удивлен, когда почти до краев наполнил стаканчик из весьма скромных размеров банки. "Начались чуть ли не чудеса", – рассмеялся про себя Фем. Вслух он не стал тревожить ночь хохотом, но радостью светилось все его лицо.

Допив сок, Фем отнес стаканчик, тарелку и банку к мусорному бачку, сбросил в него одноразовую посуду. После чего почувствовал, как уперся в нечто упругое правой рукой. Фем посмотрел на пальцы с удивлением. В руке он по-прежнему сжимал пластмассовую вилку, и вилка столкнулась с воздухом, словно воткнувшись в невидимую глазом ткань, натянутую справа от бачка параллельно стене. Не отпуская вилку, Фем попытался сдвинуть ее. С трудом, не в силах отклониться хоть на миллиметр, Фем принялся очерчивать в воздухе круг двух метров в диаметре. В границах круга возникла необъяснимая рябь. Фем почувствовал, как тяжелеет голова, а перед глазами возникает туман, мысли проваливаются в сон. В следующие мгновения он упал в заколдованный круг и очнулся в темноте ночи, на улице, поднимаясь с пыльной дороги.

"Ух ты", – подумал Фем, потряс головой, отгоняя наваждение.

Справа он увидел мусорный бачок, а позади – знакомый круг аномалии. Коснувшись воздуха на границе круга, Фем не почувствовал ничего. Его ладонь не могла попасть за ясно видимую границу пространственной дыры. Фем отдернул руку, выбросил в бачок вилку, поспешил убежать как можно дальше.

Он не испугался. Он вдруг почувствовал себя настолько свободно и легко, как не чувствовал еще никогда в жизни. Вокруг не произошло никаких серьезных изменений, но мир стал неожиданно простым, понятным, а жизнь, переполнявшая Фема, обрела иные, куда более яркие краски. Фем разводил руками и совершал прыжок. Снова. И снова. Переместился на крышу невысокого здания. Затем обратно на землю. В тоннели он прыгать не решался; ему чудилось, что недалеко кто-то не на шутку переполошился, по окрестностям суетливо шарили десятки внимательных глаз, и в тоннелях наблюдатели ожидают его в первую очередь. Но Фем прыгал, и тревоги покидали его. Он заряжался счастьем, беззаботностью. Он чувствовал саму жизнь.

Когда тело его совершило бесчисленное число перемещений, Фем понял, что в его силах не только изменять окружающее пространство.

Он выпал на улицы Серого района. Вдоль цепочки ярких фонарей шла его знакомая Мин. Фем успел улыбнуться ей и протянуть руку.

– Мир чертовски странная штука, но даже в нем есть свои радости, – согласилась Мин, сжав ладонь Фема и ответив улыбкой.

И увлекая за собой своего ангела, Фем за десяток прыжков вырвался из города сквозь паутину тоннелей, устремился к звездам.

– Я поговорил с молодым, но парень, кажется, не понимает, – заметил Жал. Он жаловался. Но интонация не выдавала истинных переживаний агента СП560.

– А чего ты хотел? – рассмеялся его собеседник.

– У него есть потенциал, нам бы пригодился такой кадр, – Жал оглянулся на припаркованную поблизости машину Стражей.

– Зачем нам еще один идиот?

– Эй, – слова коллеги будто лично задели Жала. – Я объяснил ему ситуацию. Ткань пространства – не поле для игр. По-моему, это его вразумило, иначе Стражи бы его никогда не поймали.

– Стражи никогда бы его не поймали без нас, – возразил другой агент. – Знаешь, сколько средств уйдет, чтобы заштопать все дырки? А восстановить из кусочков разбросанные по городу объекты?

– Спроси у следователей... Его энергию да в правильном бы направлении... – в голосе Жала вновь мелькнули эмоции.

– А кто будет с ним нянчиться? Прискель? Есть уже один пацан на нашу голову. По-моему, хватает всем. Но тот хотя бы позаботиться о себе может.

– Этот тоже.

– Этого придется сперва вытаскивать.

– Я бы его вытащил, – с готовностью заявил Жал.

– Смотри, может, тебе и придется. Так что бойся своих желаний! – рассмеялся его коллега.

В машину Стражи вели закованного в наручники Фема.

Фем выглядел задумчивым, но не спешил отчаиваться раньше времени. Ветер развевал его волосы, освежал лицо. Окинув взглядом доступные направления, Фем увидел старика Дедду. Дедда смотрел хмуро, осуждающе, плотно завернувшись в лохмотья. Фем виновато улыбнулся, но старик уже скрылся в ночной темноте.

Огни казались удивительно редкими.

Фем послушно сел на заднее сидение, поежился, всей кожей ощущая ограниченность окружающего пространства.

– У меня ведь есть один звонок, верно? – шутливо спросил он у ближайшего Стража.

"Закажите имплант "Ангел-хранитель", и вам больше не понадобится искать средства связи для вызова наших агентов!

Одна мысль и ваш персональный код – вот все, что нужно для сигнала 560.

Легко, удобно, надежно.

Это самый быстрый способ обеспечить себя максимальной помощью.

Умеренная цена, быстрая и безопасная установка, скидки.

Стоимость одного сигнала дешевле, чем когда-либо!

Имплант "Ангел-хранитель"... Когда требуется чудо..."

Служба помощи 560

Загадочные облака

На Алавене необычное небо.

Оно все время затянуто облаками. Прозрачными, чтобы солнце могло радовать жителей планеты, но сплошными. Этот слой непрерывно движется, вероятно вокруг всего Алавена. Настоящая оболочка облаков. Что-то постоянно поддерживает этот слой. Какой-то закон местной природы.

Облака эти – загадка. Они существуют сами по себе, но они повсюду. Они связаны с общим устройством мира, но ни на что не влияют. Дождевые тучи образуются в отдельном слое, в зоне других облаков, а облака загадочные существуют с неизвестным назначением. Жители на земле не могли сказать, почему и зачем существовал такой слой.

На Алавене жили Ам и Ама.

И они одновременно позвонили в СП560.

Ошибка в системе приема совместных с точностью до 0,0001 звонков соединила их друг с другом.

– Оу? – удивилась Ама, заметив, что на мониторе перед ней человек, совсем не похожий на оператора.

– Это, должно быть, ошибка в системе, – невольно улыбнулся Ам. – Мы позвонилислишком одновременно. Случай невероятный. Впрочем, при том количестве сигналов, что регулярно поступают в «560», подобное, наверное, возможно…

– А… – Ама выглядела грустной и задумчивой.

– Как бы то ни было, Служба нас соединила, – сказал Ам. – А может в этом заключалась их помощь? «560», слышал, работает очень быстро, – он шутил.

Ама отчего-то кивнула.

– Грустно мне жить, – сказала она. – Серо, одиноко и бессмысленно.

– Даже так? – удивился Ам. – Но в жизни много своих плюсов.

– Да, но в ней же много и своих минусов, – то ли согласилась, то ли возразила Ама.

– Исключительно ради равновесия.

– Просто так ничего не бывает? – Ама вздохнула. – Жизнь тяжела.

– Оглянитесь вокруг, найдите в мире плюсы, – посоветовал Ам. – Вам нужна помощь в этом?

Ама кивнула.

Она показалась симпатичной своему случайному собеседнику.

Произвольно и неожиданно мир соединяет живых существ.

– Позвольте мне угадать. Вам не везет в любви? – спросил Ам.

– Вы правы, – согласилась Ама. – Мне сильно не везет в любви.

– Половина звонков в СП так или иначе связаны с этой темой.

– Правда? – удивилась Ама.

– Если верить статистике, – добавил Ам. – А почему вам так не везет?

– Каждый раз это что-то новое… Или мне не отвечают…

– Ну это сплошь и рядом, – заметил Ам.

– …Или предают, или отвергают…

Ам улыбнулся по-доброму.

– Вы кажетесь мне красивым, умным, но глубоко несчастным существом. Я уверен, что все у вас наладится.

– Спасибо, – Ама смущенно опустила глаза. – Могу я спросить, а ты зачем звонил?

– Я? – Ам, казалось, смутился тоже. – Э… Пиццу заказать.

На Зайнале не было сплошных облаков. Облака там появлялись нечасто. Они выглядели самыми обычными облаками и создавали впечатление фрагментарного неба. Одним за другим облака-фрагменты пролетали по синей глади.

«Как странно», – думал Ам. Он настолько привык угадывать время звонка, что научился вызывать ошибку соединения на уровне рефлекса. Ам не знал, зачем так поступал. Не ведал, кого искал среди многочисленных клиентов СП.

Ам вспомнил про Зайнал, как только разорвал связь с Амой. «Хотелось бы там побывать, – пришла к нему мысль. – Но, впрочем, там не может быть красивее, чем на Алавене».

Ам вновь набрал номер, четко контролируя свои действия на этот раз.

Комната не выделялась ничем примечательным на фоне квартир других жителей Алавена. Она была значительно более ухоженной, чем комната любого жителя Зайнала. Высокий автоматический стеллаж был встроен в стену. Столик со старыми журналами, покрытый пылью, ютился в углу. С потолка свисали дикие растения. Протоптанный во многих местах ковер забивался под мебель по краям. Дисплеи; двери в коридор, ванную и прихожую; Одинокий плюшевый Заяц, повешенный за правое ухо на гвоздик…

Ам восседал в красном кресле, изучая мониторы, используя поцарапанные манипуляторы для исследования внутрикомпьютерного пространства и изредка выглядывая на балкон. Балкон его был оборудован машиной для быстрого производства прохладительных напитков. Что характерно для любого балкона на Алавене.

Когда в комнате материализовался агент «Службы помощи 560» Шел Аэлонн с чемоданчиком в одной руке и с горячей пиццей в другой, Ам размышлял над преимуществами периодической очистки квартиры от недельной пыли.

Задумчивый и грустный вид старого друга подтолкнул агента не ограничиваться приветствиями с пожеланием приятного аппетита.

– Твоя печаль – следствие безобидных увлечений? – поинтересовался Шел. Конечно, он знал о не совсем законных экспериментах Ама. Служба не могла закрыть глаза на частые нарушения системы приема одновременных звонков. Но Аэлонн мог временно прикрыть собой старого друга.

– Похоже, я перехватил у вас важного клиента, – признался Ам.

– Думаешь? – изобразил удивление Шел. – И кто же это был?

– Одно милейшее создание, – Ам впал в состояние бессознательного умиления.

Аэлонн хитро и снисходительно улыбнулся, прошествовал на балкон, куда чуть позже выкатилось кресло Ама. Они нацедили себе по коктейлю из машины и присели за столик, перекинуться парой слов на свежем воздухе.

– Девушка? – спросил Шел, по-прежнему криво улыбаясь.

– Да, – кивнул Ам, отхлебнув прохладительного напитка. – С Зайнала.

– А не с Алавена? – хитро поинтересовался Шел.

– На Алавене таких нет, – уверенно заявил Ам. – Я впал в растерянность, быть может впервые в жизни. А минутой позже, после нашего разговора, чувство потери и ощущение одиночества посетили мой дом.

В загадочных облаках прокричала птица. Свежий ветерок обдувал лица давних друзей, волновал жидкости в стаканах и теребил пожелтевшую скатерть, покрывающую поверхность балконного столика и гордо демонстрирующую многочисленные круглые пятна. Ам постукивал по бетону красной тапкой из искусственного меха. Агент покачивал ногой свой чемодан, поставленный у машины с напитками.

– Позволь мне рассказать старую как вселенная историю, – сказал вдруг Аэлонн.

Ам кивнул, а агент обратил свой взор к небесам.

Вставная новелла

Красавица и чудо-воин

Вран-Ми и Кэн-Ри кружились в танце в синих небесах. Они легко перелетали от одного облака к другому, проносились сквозь них на невероятных скоростях, купались в холодной дождевой воде темных туч. Мокрые золотые волосы Кэн блестели в ярких лучах солнца. Иногда Вран-Ми осторожно проводил по ним рукой, они целовались в снежно-белом пушистом облаке и знали, что если и существует абсолютное счастье мира, первыми его достигли именно они.

Близкое нахождение Кэн всегда действовало на Врана успокаивающе. Ее голос, намного более волшебный, чем звуки весеннего дождя, необыкновенно воодушевлял Вран-Ми, вселял в него уверенность в собственных силах. Вид божественного тела Кэн радовал его существо до глубины души, а красота ее неповторимого лица ослепляла с первого же взгляда, затмевая ответственные участки разума.

Сам Вран-Ми не отличался особенной выразительностью черт. Он был лысоват, одинокие пучки растрепанных волос выглядели как нечто лишнее и ненужное его круглой голове. Вран обладал силой и отвагой, подобно всякому воину, он был нахален и прямолинеен. Кэн сразу же покорило то, как грубо и прямо он признался в любви. Она в тот же момент пала в объятия его сильных рук и никогда еще не жалела о таком повороте своей судьбы.

Эта странная пара, красавица и чудо-воин, весело и беззаботно пролетала несколько циклов от облака к облаку.

Когда их видели вместе, люди обычно говорили: «Как же восхитительно красиво выглядит Кэн, и как отважно смотрится с ней рядом грубый воин Вран-Ми. Прекрасная пара! Чудесная!»

«Впрочем, божественная Кэн украсила бы любого мужчину», – осторожно отмечают некоторые, но таких немного и им не верят, так как кто может лучше смотреться в паре с богиней, как не грубый чудо-воин?

«Вран-Ми не поймет своего счастья, он не сможет вознести подобную богиню над временем, создать ради нее нерушимый памятник и преклониться перед ее красотой», – скромно говаривали одиночки.

«Шшш, – шипело на них большинство. – Не разрушайте идиллию. Нет на свете истинных богинь и богов, кроме вечного Солнца, а красоту нельзя возносить. Вран-Ми, славный воин, идеально подходит для Кэн. Какие чудесные дети у них будут!»

Детей Вран-Ми и Кэн наделать еще не успели, но все их танцы и полеты среди облаков готовили к этому.

В один цикл, кружась внутри белоснежного облака с Вран-Ми, Кэн почувствовала непреодолимое притяжение. При этом оно не было связано с ее партнером, чудо-воином. Наоборот, по мере усиления внутреннего притяжения (а со временем оно усиливалось), Кэн начинала отталкиваться от Вран-Ми.

Оттолкнувшись особенно сильно, она вылетела из облака и устремилась навстречу чувству, пока не столкнулась с молодым человеком Ар-Ки на подлете к известному городу Эркнуду.

– Ой! – громко воскликнул Ар-Ки почти одновременно с облегченным вздохом Кэн. – Как неожиданно!

– Да, действительно, – согласилась Кэн. Вблизи Ар-Ки она не чувствовала более непреодолимого притяжения в никуда, но ее захватило новое ощущение покоя.

Спустя мгновения к ним подлетел Вран-Ми, который погнался за Кэн. Его захватило новое ощущение собственности. Оно и двигало им во время погони.

– Что делаешь ты, Кэн, рядом с этим молодым человеком? – прямо спросил чудо-воин.

– Абсолютно ничего, Вран-Ми, – ответила она. – Ничего такого из того, что делали мы с тобой.

– Я только что столкнулся с прекрасной Кэн, – честно признался Ар-Ки. И также честно добавил: – Хотя мы и встречались ранее, я уверен, что мы не могли делать ничего из того, что обычно вы делаете вместе.

Вран-Ми хлопнул глазами удивленно несколько раз и почесал лысину.

– Как так вы уже встречались? Откуда ты знаешь мою Кэн?

– Все знают прекрасную Кэн, особенно в Эркнуде, ведь это ее родной город, – быстро объяснил Ар-Ки.

– Это и мой родной город, – сказал Вран-Ми. – Но я никогда не видел там тебя.

– Меня непросто заметить, – ответил Ар-Ки. – Я маленький молодой человек, и хотя живу в Эркнуде с рождения, наверняка едва вылетал из родного облака, когда город уже знал вас, Вран-Ми, по вашим подвигам.

– Да, – довольно улыбнулся Вран-Ми. – О моих подвигах наслышали и за пределами Эркнуда.

Он ухмыльнулся еще довольнее и долго разглядывал, как Кэн и Ар-Ки застыли, не мигая глядя в глаза друг другу.

Ар-Ки приветливо улыбался. Он всем улыбался приветливо, но божественной Кэн все всегда улыбались по-особому.

– А чего же ты так улыбаешься? – спросил наконец Вран-Ми после излишне затянувшейся паузы. Его суровый воинский взгляд переместился с Ар-Ки на Кэн. – Улыбаешься моей Кэн? И так пожираешь ее глазами?

– Все улыбаются прекраснейшей Кэн, – объяснил Ар-Ки. – А что до глаз, то я скорее не пожираю, а только приглядываюсь к дорогому недоступному блюду, чувствуя его тепло и аромат, если вам угодны ассоциации с едой, – объяснил он снова. Ар-Ки все мог объяснить. Особенно то, что объяснению не поддавалось.

– Ни к чему тебе к моей Кэн приглядываться, – грубо прервал Вран-Ми. – Есть и другие… блюда, – он хохотнул от своей шутки.

– Да, очень много блюд есть в небесном меню, – согласился Ар-Ки. – Но, прекраснейшая Кэн, вы так похожи на мою любовь, – он подмигнул. – Немного выше, подобно любой богине, и, увы, столь же недоступны.

– Нет богинь и богов, кроме Солнца, – с рыком процитировал Вран-Ми.

– И все же, будь у меня лишнее время, я бы вылепил ваш облик, прекраснейшая Кэн, и оставил его на века.

– Все изменчивы вокруг облака, – раздраженно вмешался Вран-Ми. – Ничего слепить из них нельзя. Кроме облаков, – он хмыкнул. – Длинный язык у тебя, малец, не наплел бы он тебе падения.

– Я молод и болтлив, – согласился Ар-Ки. – Это способ познания мира, – он склонился перед Кэн. – И красоты.

– Все эти разговоры о еде, – смущенно отлетела от Ар-Ки Кэн. – Я проголодалась.

– Мы летим в Эркнуд, в самый роскошный ресторан, – рявкнул Вран-Ми, хватая ее за руку. – С моей Кэн, – добавил он.

– Желаю вам счастья и вечного света, – традиционно попрощался Ар-Ки.

Чудесная пара полетела в сторону Эркнуда, молодой человек – в свою.

Немногочисленные свидетели той встречи пересказывали потом, как отважно Вран-Ми защитил свою Кэн от посягательств некоего фанатика. Другие говорили, что то был святой человек, увидевший истинного бога. Третьи возражают, что не бога, а богиню, так как бог один – это Солнце. Большинство же не верит ни во что (кроме, разумеется, утверждения о Солнце), сомневаясь, что подобная история вообще происходила.

Недалеко от Эркнуда появилось облако, изображающее Кэн-Ри.

В него тоже не верят, даже когда видят собственными глазами.

И снова Служба помощи 560

Загадочные облака

– И в чем смысл? – несколько разочарованно спросил Ам. – Да и история вовсе не о нас.

– У вас своя история, – согласился агент. – У каждого существа во вселенной своя история. А эта… – он помедлил мгновение. – Мне всегда хотелось рассказать ее кому-нибудь.

– И только? – Ам рассмеялся. – Я ощущаю прежний дискомфорт.

– Может, в тебе зародилось новое чувство? – предположил Шел.

– Не хватает чего-то… А чувство – это лишнее. Соображать мешает. Надо бы избавиться.

– Просто избавиться от этого чувства? Вот тебе таблетка, – агент протянул стакан воды. – Она уже приняла одну такую, – добавил он, наблюдая за реакцией Ама.

Ам думал долго.

Он смотрел в стакан и видел там необычное небо.

У Ама всегда оставались его облака.

И он был искренне благодарен им за их существование.

«Каждую секунду поступает более 100 000 000 сигналов в СП560.

Сто миллиардов операторов всегда готовы ответить.

Пятьсот миллионов высококвалифицированных агентов непрерывно помогают жителям всего мира.

Звоните и будете услышаны.

Вам помогут!»

Служба помощи 560

Дикое пространство

Служба помощи 560

Пространство казалось диким.

“Не люблю, когда весь образ жизни виден на лице”, – подумал Вод.

Пространство казалось диким.

Голова болела и болела неслабо.

Изображение в зеркале плыло вверх-вниз и особенно по краям.

Вод приблизился к своему изображению, заглянув прямо в заплывающие глаза.

«Я видел ее во сне».

– Я видел судьбу мира, – прошептало изображение, оскалившись.

Вод развернулся к краскам огня. Половина помещения пылала. Языки пламени возносились к далекой тьме, заменившей потолок. В костер прыгали призабавнейшие ушастые существа. Тяжелая музыка, глушившая посторонние звуки, давила сознание, успокаивая насильно. Вод в десятый раз поправил галстук и причесался.

Среди смертных он бывал нечасто.

Подобно разорванным страницам, события мешали друг другу. Все уже было и будет.

«Информация, – думал Вод, – вызывает такую усталость». Он не любил информацию. Само слово «информация» поднимало в нем волну скуки, тоски и создавало вкус нечто слишком реального.

«Время придумано не зря», – усмехнулся он, нажимая кнопку набора номера.

Воздух на поверхности серый, мутный, густой.

Зарево пожара, бегущие люди. Суета, предсмертные крики. Всюду кровь, лязг оружия, хрипы. Бесчисленные падающие тела. Вопли женщин и визг детей. Черные дома запирались и с оглушительным хлопком разлетались на куски, которые давили случайных пробегающих.

Хаос отчасти радовал Вода; он позабыл хандру на мгновения. «Но надо уже что-то со всем этим делать», – решил он.

Кусок грязной металлической трубы пролетел сквозь него и зашиб испуганно озирающегося парня. Одного из многих. Вод двинулся в единственном верном направлении.

«Совершение сделок? Через нас – легко!

Удачные переговоры.

Устранение угрозы конфликта.

Выгодная продажа вашей собственности.

Проследим за выполнением обещанных вам условий. Взыщем долги. Заключим договор.

Ваши дела в полном порядке, ведь вы знаете к кому обратиться за помощью!»

– Что с твоим телефоном? Мы уже решили, не тот набираем…

– Будто в этом мире есть что-то сложнее трех одинаковых цифр, – с иронией заметил Вод. – Давно отключил.

– Зачем??

– Не люблю потоки лишних гигабайтов, – Вод широко улыбнулся, собираясь завершать затянувшийся разговор. – Дел сейчас много.

– Никуда не пойдешь, – остановил его Саф.

Вод движением руки, не коснувшись Сафа, отодвинул того на десяток метров.

Белые выхватили серебряные клинки.

– Неужели вам не хватает мудрости? – удивился Вод. – Бой бесполезен.

Саф собирался что-то сказать, преодолевая разделяющее их расстояние, но взмахом руки Вод подбросил тело Сафа над землей, заставил покрутиться и упасть в пылающую груду обломков.

Более Белые не размышляли. Они атаковали противника, замахав мечами и крыльями. Но Вод только улыбнулся.

Пепельный воздух был в его власти.

Несколько движений руками, и тела Белых закрутились, натыкаясь на невидимые границы, полетели в костры, попадали на землю. Их одежды покрылись серой пылью, почернели и сморщились.

– Ныне я царю на земле, – объявил Вод.

Та битва предстояла, была и есть.

Саф, не успев собрать силы и противостоять пепельному воздуху, взмыл в небеса, невольно накренился на девяносто градусов, параллельно грязной поверхности, совершил пятнадцать оборотов, неестественно выгнув руки, и упал в груду пылающих обломков.

Вод нажал кнопку набора номера. Черные длинные пальцы с огромными когтями коснулись цифр «5», «6», «0».

«Хм, а ведь они справятся».

Дикое пространство

Пространство казалось диким.

Безумные существа на дискотеке огня, жара и грохота извивались, бились в судорогах, кривлялись, не прекращая бесконечных движений по кругу. Развалины, мусор, пепел…

– Когда времени нет, а пространство разрывает на части, – ответил Вод, – все видно одновременно. Сразу. Все сейчас. В настоящем.

Прав взглянул на собственную руку. Ладонь казалась прозрачной. Он перестал чувствовать собственное тело.

«Связь с рукой пропала, – пришла мысль к Праву. – Это не моя рука. Такой же предмет, как и все остальные, лежит на плоскости стола. Если послать сигнал из мозга, она оживет. И снова станет моей». Таково влияние нейровизора.

Он не мог долго смотреть на огонь. А огонь в его дни был повсюду. Темные очки спасали.

Прав полюбил реальный мир. Он чувствовал саму ткань пространства. Прозрачнее, чем воздух.

– А в обмен, – предположил Прав, – ты заберешь мою душу?

– Нет, – рассмеялся Вод. – Нет. Зачем она мне? Вы, смертные, смешные.

Приподняв крышку канализационного люка, на поверхность вылезла потрепанная кошка.

«Вы обратились в Службу помощи, – послышалось из громкоговорителя. – Вас слушают…»

Свет огня проходил сквозь руки.

– Что значит «не принимает»? Вы знаете, кто я? – Вод ощутил укол возмущения. – Там, на земле, хаос. Да такой, что я сам не поленился вылезти на поверхность.

Белые покачали головами. Синхронно.

– Мы предвидели твои происки.

– Вот неразумные, – вздохнул Вод. – Только время зря теряю. Порядок никогда не согласится на сомнительный союз.

Саф спустился на землю. Невольно вздрогнул, почувствовав на себе давление разрушительной силы. Он едва видел дальше вытянутой руки.

– Бог мой. Что наделало это порождение тьмы?

Прав собирал нейровизоры. И был вполне доволен своей работой.

Часы тоже были фирменные. Прав видел, как здание фирмы взорвалось, засыпав обломками множество людей, но часы остались и работали исправно.

Эта замечательная машина выдерживала удар достаточно тяжелым предметом, упавшим с высоты Верхнего Города. Она легко преодолевала труднопроходимое бездорожье, быстро развивала необходимую ныне скорость и экономно расходовала топливо, а также выглядела стильно. Даже под слоем серой грязи. Прав любил эту машину.

Мир для него – обрывки разговоров, одинокие люди, отдельные сцены, неоконченные мысли.

Короткая стрижка... А зачем в наши дни длинные волосы? Все равно выпадут.

Прав разрабатывал новые нейровизоры.

– Подари им покой, – посоветовал Вод. – Нужно чем-то урегулировать это состояние… Нет силы, способной склонить ситуацию к равновесию.

– А как же любовь, – напомнил Прав.

– Ты видишь, чтобы она помогала? – Вод картинно закатил глаза. – По-моему, людям уже давно нужно нечто новое. Забвение – как раз то.

– Разорвали непрочное пространство. Рано или поздно эти смертные существа должны были доиграться. Короткий век и узкое мировоззрение не научили их ценить явление жизни.

Тяжелое ощущение, Прав, – неожиданно искренне признался Вод. – Половина событий куда-то утекает, как вода сквозь пальцы. Пропадает в щелях. Остальные лоскуты перемешиваются, стремясь соединиться хоть как-то…

Это за законами логики.

– Я знаю, – неожиданно согласился Прав. – Понимаю. Это знакомо мне.

Существо выпрыгнуло из-под обломков.

Оно походило на здоровенного черного пса с недогоревшими, сморщенными обрывками крыльев. Монстр скалился,

выдыхая “саф, саф” и заливая густой слюной грязную землю. Глаза его пылали красным светом, а когти, величиной с ладонь Права, непрерывно скоблили обломки дома.

Прав не смог сдержать слез, задыхаясь от горя и ужаса:

– Что… Что ты сделал с ним?

– Молчи, – посоветовал Вод. – Не по собственной воле выбрался я на поверхность, и не я начал битву с Белыми.

Демонический пес дико залаял.

– Он защитит тебя, – сказал Вод, бросая Праву свободный конец цепи.

«Конец», – охнув, подумал Саф, совершая пятнадцатый поворот под действием пепельного воздуха. Со стуком и шорохом почерневшее тело пало в пылающие обломки.

– Давайте вначале подлатаем события хоть как-то, – предложил Жал.

– …Жал, агент «Службы…» – представился агент.

– Потом…

…она покинула Права. Быть может испугалась его идей; быть может ее возмутило, с каким усердием Прав отдавался своей работе.

Может они не поняли друг друга. Но случай оставил на душевном здоровье Права глубокий отпечаток.

Понимаете, что нам нужно? – загадочно улыбнулся Жал. – Этот след. Его нынешнее восприятие мира идеально для исправления сложившейся ситуации.

– Идиот, – задумался Вод.

– Не просто идиот. Сумасшедший и гений в одном лице.

Это чувство досады.

– Уходи, Прав, – гордо молвила она.

Чувство досады.

Он не спал и не ел три дня. У него высоко поднялась температура. И когда в бреду, созерцая зарево вечного огня, он увидел картину, с удивлением для себя обнаружил, что то и есть все творение в целом.

– Хм, расстройство всех чувств, да? – определил Вод.

Он плавным движением начертил в воздухе замысловатый символ, прошептав заклинание. Прав почувствовал себя лучше, бодрее и легче.

Демонический пес живо разогнал толпы обезумевших людей.

Прав терпеливо ждал. Ему было не до смеха.

– В обмен, – сказал Вод, – я получу покой, ощутив равновесие мира.

Прав смотрел на гостя с подозрением.

– Ты мне не веришь, я вижу, – рассмеялся Вод.

– Разве ты уже не ощущаешь свое равновесие?

– Да, – согласился Вод. – Равновесие будет. Оно есть.

– Мне не хватает тепла, – стоя в костре, прошептал Прав пересохшими губами.

Дерево давно подожгли, огонь уже подбирался к его ногам, но Прав улыбался.

Он видел, как мир становится целым, кусочки собираются вместе, склеиваясь в единую картину. Кое-что, конечно, потерялось, ушло безвозвратно за пределы пространства, но свет и тепло разнеслись по земле, освещая серые развалины, даря жизни краски. Над горизонтом показалось солнце. Толпа зажмурилась; Прав свободно смотрел на светило, звонко рассмеявшись.

– Тушите огни! – прогремел голос.

И со светлых небес полетели капли дождя.

Лицо обдул свежий ветер.

Стихли взрывы и крики. Люди прекратили борьбу. Остановились. Мысли вернулись в их головы. Люди задумались.

Один в поле

Один почувствовал негативное влияние. Будто поле исходило от нее. Отрицательная энергия.

Один не испугался. Против отрицательной энергии он выставил надежный барьер, изобразив маску спокойствия, искренности и доброты.

– На мне проклятие, – прояснил он ситуацию шутливо. – Любая девушка, которая мне приглянется, уже занята. По умолчанию. Всегда. Видно в детстве я прогневил какого-то шамана или ведьму.

– Я не занята, – нудно возразила она. – Но наши отношения все заворачивают в тупик. Ты какой-то… странный, – протяжной интонацией расставились ударения.

Один улыбался, чувствуя, как отрицательная энергия пошла на спад. Все внутри оборвалось, включая мысли и душу. Наступила пустота, эйфория смерти. Полная свобода, отсутствие разума и чувств.

Подлинная свобода. Один улыбался, не моргая.

– Извини, – вдруг извинилась она. – Это все из-за последних событий. Я устала.

– Да. Да, конечно, – согласился Один, вернувшись в реальный мир и улыбнувшись шире.

Застывшее изображение леса сменилось передачей новостей.

«Новое столкновение Братьев Крови с ОМП ожидается сегодня на Площади Покоя, –зачитала симпатичная ведущая с остекленевшим взглядом. – Мирному населению рекомендуется оставаться в закрытых домах и не зажигать свет у окон этой ночью».

Неловкая пауза, занятая сводкой погоды, финальными состязаниями по киберспорту и комментариями к современной политической ситуации, сменилась молчаливым созерцанием мониторов.

– Я пойду, хорошо, – тактично уточнила она.

– Конечно, – согласился Один.

– Прекращай, – возмутилась она. – Я прекрасно понимаю, что ты расстроен.

– Да? – удивился он.

– Мы… – она замерла на пороге. – Еще поговорим.

Входная дверь, сенсорами поймав движение знакомого тела, автоматически открылась, и дальнейшее промедление выглядело неуместным.

Она простилась и ушла.

Один остался с мониторами и с глупой рекламой.

Из подъезда за мгновения, которые была открыта дверь, успело влететь облако тошнотворного дыма.

«Решение ваших проблем!

Вы идете к ближайшему средству связи. Набираете несложный номер 5-6-0, и…

не платите за звонок!

Бесплатный звонок для всех, кто «в первый раз», и для постоянных клиентов –

уже повод, чтобы позвонить!

Трудности жизни есть всегда у всех...

Они исчезают после набора номера «560»!»

Служба помощи 560

Один выключил звук. Но реклама начала выводить крупный текст на экране, прямо поверх изображения, проецируя его в центр комнаты в виде яркой голограммы.

Тогда он выключил мониторы.

Стало тихо и темно.

С улицы донеслись крики, лязг оружия.

Один достиг окна за пару шагов. Девушка, вышедшая из подъезда, уже что-то рассказывала с грустным видом бородатому мужчине в форме солдата ОМП. Бородатый обнял ее, поцеловал в лоб; они пошли вдоль улицы, к военному автомобилю. Когда автомобиль взмыл в серые небеса, Один спрятался за занавеской. Осторожно покосился на удаляющуюся точку и выдал глубокомысленное «Эм».

«В наши дни пора уж определиться и занять сторону», – сказала в свое время она.

Почему-то смысл этих слов дошел до него только теперь.

Вид из окна навевал усталость.

«А что я представляю собой? Серая посредственность», – подумал Один, смыкая тяжелые веки.

Пыльные небеса сдавливали мир.

В пространстве мелькали следы рекламы. Один посмотрел на безлюдные улицы, черные стены соседних домов, на небоскребы вдали. Ему не хотелось выходить, но он понимал, что духота тихой темной комнаты хуже, чем тяжелый воздух города. По крайней мере, на улице бывает редкий ветер.

Один заправил футболку в старые драные джинсы, накинул куртку на плечи, вышел.

Ветер обдул лицо. В голове прояснилось, и Один вспомнил, что забыл карточку-ключ от входной двери.

«У нее есть, – пришла мысль. – Это повод зайти. Если она уже дома…»

Он помедлил. Ветер улетел, уныло взвыв между домами.

Один пошел вслед за ветром, стремясь уйти от тяжести серой пыли.

Крики боя налетали волнами.

Глаза резала оседающая крошка, пеленой застилающая все видимые объекты. Город накрывал сухой дождь, отчасти черный, отчасти грязного, неопределенного цвета. Клоки серой пыли, кружась грациозно и медленно, опускались на руины, целые дома, на голову, улицы, на брошенные автомобили.

Один начал задыхаться. Он понимал, что может упасть и умереть в любой момент, но упрямо брел в переулок за ветром.

– Бу, – шевельнулась серая куча около почти исчезнувшего под пылью мусорного бака.

Один остановился.

– Мистер Полестер, сэр, – заулыбался грязный пылевой монстр. Или, скорее, оскалился беззубой, черной дырой, чуть выше предполагаемого центра туловища.

– Что вас сюда привело? Разве не должны вы быть дома?

– Решил прогуляться, – помедлив, ответил Один, прекрасно осознавая, насколько глупо прозвучало его объяснение.

Куча к ответу отнеслась достаточно серьезно.

Подобрав полы лохмотьев, благодаря чему яснее стали видны очертания живого существа на фоне мусорного бака, монстр громко чихнул, разбавив сухость нескольких сантиметров мира собственными слюнями.

– Засиделись взаперти, верно? – добродушно рассмеялась куча. Или раскашлялась. – Время, правда, не самое удачное. Кровопийцы опять с Формами подрались.

– Формы? – переспросил Один.

– Так теперь ОМП называют, – иронично буркнул монстр. – К вечеру на Площади ожидают новую бойню, – он неловко распластался по земле, и очертания кучи вновь слились с общим серым фоном. – Вы меня извините, сэр, но на вашем месте я бы закопался куда-нибудь поглубже и не вылезал до завтрашнего утра, – осторожно заметил монстр, после чего совсем исчез.

– Спасибо за совет, – Один остался в грязном переулке, в тишине.

«Да, пора бы уже решить, чью сторону занять в этом мире», – подумал он, и смысл слов вновь ускользнул из памяти.

Серый сухой дождь заканчивался. Словно грязным снегом, пыль покрыла все поверхности в городе.

Один отряхнулся. Пыль размазывалась по одежде и коже, но не став чище, он все же почувствовал себя немного легче. В переулок вернулся ветер.

Один вдохнул полной грудью, прокашлялся и побрел дальше.

Он брел к Площади Покоя.

Пыль хрустела под ногами.

Один наслаждался пустотой улиц и напевал под нос забавную песню про серенький мир и грустную нереальность, про безмолвные слезы и чувства чистых небес.

Затем ноги привели его на Площадь.

Один встал точно по центру и задумался, куда дальше идти. Восток и запад демонстрировали целые дома пыльного города. Солнце успело спрятаться за вершину небоскреба. С юга и с севера вот-вот должны были показаться воины и враги.

– И дальше что? – хмыкнул Один, когда закончилась песня.

Армии подошли на закате. Братья крови выступали с юга, а войска ОМП – с севера. Две обезумевшие толпы, два непримиримых лагеря. Кое-как державшие строй под надзором немногочисленных руководителей, они все равно представляли собой силы хаоса, неукротимые и разрушительные. И в этом ОМП мало чем уступали Братьям, а Братья немногим отличались от Форм.

На фоне развалин и хлопьев серого дождя, две пасти огромных зверей ревели и рычали. Люди рвали на себе одежды, обтирались грязной пылью, орали кличи войны в предвкушении крови. Скалились от нескрываемого удовольствия и потряхивали разнообразным оружием.

Они готовились столкнуться на середине Площади и разнести все, пережив свой эмоциональный экстаз.

Один скептически посмотрел по очереди на каждую из сторон и развернулся, чтобы навсегда оставить идиотов с их бессмысленными конфликтами.

«Если сейчас она дома, я заберу ключ и попаду к себе, – подумалось ему. – Если нет, я могу закопаться где-нибудь в пыли. Это будет мудро...»

Один уже слышал, как нарастал вой, сигнализируя о вступлении вечных противников на площадь.

Он побрел с улетающим ветром, но голову осветила неожиданная идея.

«А вдруг, – пришла мысль. – Вдруг они остановятся...»

Один вернулся на середину Площади и, подняв руки, громко крикнул:

– Люди! Прекратите бой! Остановите кровопролитие!

Две могучие армии надвигались на него с разных сторон. Голос пропал в шуме: в топоте, в боевых криках, в приказах предводителей…

«А вдруг остановятся...»

– Стойте! – воззвал Один. – Прекратите бой!

Вой нарастал.

Всего понемногу

«Вы можете попробовать все понемногу.

Все, что вы еще не испытывали, но всегда хотели или боялись.

Незабываемые ощущения от "Службы помощи".

Каждое десятое – бесплатно!»

Служба помощи 560

– Друг мой, любая тема рано или поздно переходит в философию. Если тянется достаточно долго. Ведь все, в конечном счете, основывается на восприятии человека, и философия отлично это выражает.

Возьмем простейший пример. Парень и девушка. Он написал нечто откровенное. Не слишком, но достаточно. Оформил как художественный текст, как рассказ. Она прочитала. И задала логически обоснованный вопрос: не факт ли автобиографии это. Что же он ответил? – Эрс специально отвлекся, чтобы потратить десять секунд на поглощение жидкости из кружки.

– И что он ответил? – нетерпеливо поинтересовался Ракон.

Эрс поставил кружку, хитро подмигнув.

– Девушку ему расстраивать не хочется, – издали начал он. – Она ему нравится, может быть он даже влюблен. Но откровенность у него самого вызывает вполне человеческое смущение.

– А он человек? – невольно перебил Ракон. И пожалел, так как собеседник получил возможность тянуть с окончательным ответом еще дольше.

– Конечно, он человек, – будто возмутился Эрс. – Только люди страдают такими глупостями.

– Не скажи, – вырвалось у Ракона, и он снова пожалел о своей поспешности.

– Да, встречаются формы жизни (хотя здесь правильнее было бы говорить об отдельных представителях), у которых «все как у людей», но я говорю о врожденных качествах, о качествах рода... В моих размышлениях представляются ситуации идеальные, персонажи – характерные представители своей группы, и…

– Так что же он ответил? – не выдержал Ракон.

– Ага, – Эрс потратил еще восемь секунд на кружку с пойлом.

Ракон нервно заерзал.

– Парень тактично замечает: «Можно я совру?» И после утвердительного кивка девушки говорит: «Нет».

– Э… Поясни, – Ракон вдруг запутался.

Эрс, довольный, отвалился на спинку стула, чувствуя, как принятые миллилитры энергетического коктейля бултыхаются в животе, мягко отзываются где-то в затылке.

– Вопрос не в простых, как дубовый стол, взаимоотношениях будущей пары влюбленных, – пояснил Эрс, – а в форме данной речевой ситуации. Будет ли ответ парня ложью?

– Хе, – заулыбался Ракон. Поворот истории удивил его. – Мне видится, то зависит от содержания рассказа, от…

– Да рассказ тут ни при чем, я привел его в качестве примера, – отмахнулся Эрс. – Парень мог написать музыку или программу, или вообще не написать ничего. Мысль только в их диалоге.

– Так ведь она же знает, что он врет; он сам предупредил ее специально, – развел руками Ракон.

– То правда. Но я не припомню такой хитрый вид лжи, как «ложь по договоренности».

– Мне кажется, они решили замять этот щекотливый вопрос, оставшись в неведении о мыслях друг друга.

Эрс покачал головой, наполняя кружку вновь. Шум посетителей трактира, звон стаканов и крики, потрескивание камина, мелькание теней на потолке. Все смешалось в шипящем напитке – запахи, горьковатый привкус, ощущение расслабленных мыслей.

Ракон решил чего-нибудь откушать и заказал кусок парзианского дикобраза.

– Отвечая на вопрос, предполагающий всего два ответа, отрицанием одного мы автоматически соглашается со вторым, – продолжил мысль Эрс. – Иными словами, ответив «Нет», парень уже подтвердил опасения девушки, все равно что ответив: «Да, это история о нас, факт автобиографии, так что давай уже влюбляйся в меня, и останемся мы на века вместе с той песней».

– С рассказом, – поправил Ракон.

– Да неважно, – не стал поправляться Эрс, отпивая из кружки.

– Так в чем проблема? – не понял Ракон.

Эрс посмотрел удивленно.

– Так ведь он же не ответил напрямую.

– Ты же сам сказал…

– Действительно, вопрос предполагал два ответа. Или, по крайней мере, стал предполагать, после ответа парня. Ответ включает два компонента: встречный вопрос «Можно я совру?» и, после того как было получено разрешение, собственно сам ответ «Нет». То есть парень ответил на вопрос девушки, фактически не оставляя никаких иных выводов логики, кроме «ответ: Да».

– Боги, Эрс, не загружай мои пьяные мозги, – вздохнул Ракон. – У тебя бывают замечательные идеи, но ты портишь их собственными же руками.

– Ничего я еще не порчу, – возразил Эрс. – Я рассматриваю ситуацию недосказанности и нереальную ложь. Ложь, которой вроде бы как нет.

– Нет тут никакой недосказанности. Парень нашел великолепный выход из положения.

– Конечно, великолепный, – согласился Эрс, после чего им поднесли жареного дикобраза. – Вопросы философии в жизни, по-моему, не существуют. В бытовой ситуации все предельно примитивно и легко. Но в примере есть своя изюминка, – он помедлил, наблюдая, как Ракон избавляется от неубранных из мяса иголок.

– Вопрос, мог ли врать парень своей девушке в первые же минуты зарождающейся любви? – предположил Ракон, ойкнув от укола иглой. – Так ведь он же не врал. Или врал? Подожди…

– Вопрос, как мало нужно людям для счастья, – объявил Эрс, расплывшись в довольной ухмылке.

– Чего? – не расслышал Ракон, складывая иголки в отдельную тарелочку.

– Им достаточно неполной поверхностной информации, которую они радостно домыслят и дополнят самостоятельно, не получив абсолютно никакого представления об истине.

– Ты это из истории заключил? – моргнул Ракон.

– Нет. Историей я это проиллюстрировал.

– И что там иллюстрирует твою мысль?

– Долгая счастливая жизнь влюбленных в песне.

– Чего?

– Он предупредил ее, что соврет, и соврал, избавив таким способом себя от необходимости излишне смущаться. А не кажется странным, чего это он засмущался собственных чувств, уже запечатленных в произведении?

– Да ладно тебе, это же всего лишь парень, молодой, рядом с любимой девушкой…

– Я беру ситуацию абстрактную. Он запечатлел истину в творении, но не сумел сказать ее адресату. А она сама решила, что уже знает ее, на основе сделанных ею выводов, и вполне удовлетворилась неточной информацией. Информацией не прямой, а чуть ли не поверхностной.

– Это ты загнул. Все вполне прозрачно.

– На уровне бытовой ситуации. Но в идеале… Ты можешь утверждать, что понимая структуру явления, действительно его понимаешь?

– Ну если структура мне ясна…

– То есть настолько, что заметив лишь частичку, тень этой структуры, сможешь полностью восстановить ее строение?

– Если я его знаю…

– А ты знаешь? Ведь та структура, в твоей памяти – это прошлое, не та структура, лишь тень которой ты видишь.

– Ты говорил, это одно и то же…

– Я имел в виду, ты будешь думать, что это одно и то же.

– Эрс, сожги тебя энергия, мои мозги сейчас лопнут, – возмущенно взмахнул иглой Ракон. – Что тебе не нравится в шутке «Можно я совру»?!

– Шутка работает, – развел руками Эрс. – Возьмем другой пример. Некто создал жизнь. Но не дал миру прямых ответов, а только намеки, приводящие к очевидному. Некто творческий, не обделенный талантом. Сказать образно для него значительно проще, чем напрямую. И мир отчасти оценил подобное творчество. Мир ожил. Завалил себя разнообразными ответами. Некто своего моментально добился.

– Чего?

– Жизни, – Эрс давно уже сидел с серьезным лицом и совсем забыл про коктейль. – Понимаешь, мир был произведением очевидным, как доисторическая клавиатура. А вот шутливый вопрос подкупил всех.

– Так парень шуткой своей и вызвал любовь? – охнул Ракон, вновь уколов палец.

– Причем здесь парень? – устало вздохнул Эрс. – Его вообще не было.

– А девушки?

– И девушки тоже.

– А песня?

– Песня была, но ведь разговор не о ней совсем.

– Ай, квант с тобой, – Ракон потерял последнюю надежду хоть немного разобраться в спутанной речи товарища. Тепло огня, коктейль и вкус жареного мяса оказывали свое положительное действие, Ракон уже улыбался, потягивался и засыпал.

– Вернемся к делам, – вздохнул Эрс. – Потерялся Дус.

Ракон почувствовал себя совсем хорошо. Настала очередь его рассказа, и он заранее представлял себе, как будет мучить собеседника.

– Встречал я его недавно, – сказал он. – Красный был, словно изнутри горел.

– Где? – коротко спросил Эрс.

Ракон плеснул себе энергетического коктейля и, причмокнув, сделал глоточек.

– Дело было вчера. Антрон, как всегда, заказал себе партию наушников. Я заранее прочесал свои источники и уже готовил расписку для отправки груза, как вдруг смотрю: Дус заходит. Прямо в контору.

– Молодец, – ухмыльнулся Эрс без тени иронии.

– Не скажи. Я лично чуть со стула не упал, – Ракон выпил еще. – Его бы сам сканер не узнал: рожа краснее солнца, жар ощущался метров за пять. Будто мне костер посреди кабинета развели.

– Ты все сделал, как договорились? – спросил Эрс.

– Отвел его в подсобку, там ему вкололи антидот, продезинфицировали помещение, – Ракон сообразил, что рассказал все, ни разу не отойдя от темы, отчего опечалился.

Почему он не умеет нагрузить мозги слушателя так же ловко, как Эрс?

– Что будем делать с пацаном? – попросту спросил Ракон. – Он может продолжать вечно.

– Вечно? – изобразил удивление Эрс. – Только пока хватает возможностей.

– "Служба" помогла ему со средствами, забыл? – напомнил Ракон.

– Я о возможностях мира, – обиженно пояснил Эрс. – Дус из тех людей, которые с жаром лезут не в свое дело. Ему обязательно нужно увидеть истину. Только зачем, спрашивается. Ни к чему хорошему это не приведет.

Ракон задумался и поковырялся иглой в зубах.

– На что мы рассчитываем? – уточнил он.

– Что он не догадается о возможностях, недоступных его сознанию. Естественно, мы не будем напоминать ему о них.

– Угу, – хмыкнул Ракон и невольно крякнул, когда игла воткнулась в десну.

– Вот зайди сюда человек, который заявил бы, что нас всех не существует, мы бы не стали с ним спорить, так?

Ракон снова хмыкнул, выдернул иглу и сморщился от легкой боли.

– Ведь субъективно это очень правильная мысль, – продолжал Эрс. – Более того, она может породить и другую мысль. «Нет никого, кроме меня, а все вокруг – результат моего сознания. В том числе этот человек, который в такой причудливой форме пытается доказать мне несуществование окружающих».

– То есть твое сознание предупреждает тебя, что все окружающие тебя – результат тебя же? – переспросил Ракон.

– Результат моего же сознания, – уточнил Эрс.

– И оно предупреждает тебя под видом человека, утверждающего, что не существует никого, кроме него?

– Да, – Эрс выглядел очень довольным.

Ракон принял самую расслабленную позу, хитро улыбнувшись.

– Так это очевидно, – сказал он.

– А будет оно очевидно для того человека?

– Навряд ли.

– Вот Дус как раз из таких людей, – Эрс улыбнулся широко. – Своими действиями он подтверждает истину, но не приближается к ней. Опасаться нечего.

– Идем? Дела не ждут, – заметил он, приподнимаясь.

Ракон бросил к объедкам последнюю иглу, выбрался из-за стола, покашливая, чтобы сбить отрыжку. К его хрипам присоединилось сопение застывшего над столиком официанта.

– Запишите на счет "Службы", – с улыбкой сказал ему Эрс.

Дус проснулся в полутьме. Его окружали серые очертания предметов. Достаточные, чтобы понять их форму, но не догадаться об их назначении.

Сбоку привалилось теплое тело.

Дус сосредоточился на обрывочных воспоминаниях.

«Ты сгоришь...»

«…остановись, хватит...»

Расплывчатые контуры грязной конторки.

Стойка бара.

«Привет...»

Девушка окинула его удивленным взглядом.

«Мы знакомы?»

«Нет, – ответил Дус. – Но я подумал, что еще не поздно…»

Дус прищурился, пытаясь найти сходство между существом женского пола, лежащим рядом, и девушкой из воспоминаний. Потряс головой.

Рука рефлекторно пошарила по приземистой тумбочке слева.

Что-то со звоном упало на пол. Почувствовав под пальцами коробку, Дус поспешно распаковал ее, чуть не вывернув наизнанку.

В ладонь выпало несколько таблеток. Дус проглотил сразу все.

– Эй, – шевельнулось тело.

За спутанными, но красивыми волосами Дус различил симпатичное личико.

– Думаешь, подходящее время для "колес"?

– Нет, – услышал Дус собственный голос. Мозг силился припомнить имя.

– Тогда зачем?

Дус помедлил, ожидая прояснения в голове.

– Я попробовал все наркотики вселенной, – медленно промолвил он. – Здесь, в "реале". Не дешевые компьютерные имитации. Я был всеми существами мира. Я знаю счастье, знаю любовь, знаю боль, жгучую ненависть, смертельные болезни, я был богатым и нищим, баловнем судьбы и последним неудачником. Я убивал, видел все уголки известного мира…

– Слушай, может не стоило прямо горстями? – с опаской поинтересовалась она, отбирая коробку. – Что это за таблетки? – неразличимые в темноте глаза попытались разобрать мелкие надписи на обороте.

– Я терял себя, находил себя, – Дус приподнялся. Обстановка комнаты начинала проявляться. – Не пугайся, Сил, на меня нашло лирическое настроение, и таблетки здесь ни при чем, – он оставил Силит изучать коробку, направился в ванную.

В зеркале Дус увидел себя. Он подумал, что видит настоящего себя, хотя воспоминания о множестве воплощений, о миллионах отражений в зеркалах, оставили свой отпечаток. Дус сомневался. Он не мог утверждать с уверенностью, что в зеркале действительно Дус.

Там мог быть кто угодно.

Дус попытался освободить голову от сомнений, умылся. Он сосредоточил мысль на воде. В отелях Нэвенелла всегда чистая вода.

Когда он вернулся в комнату с мыслью о воде, там горел яркий свет, нейровизор транслировал новости, а у кровати возвышался стол с горячей едой.

Дус оделся, размышляя об одежде.

– Поешь немного, – предложила Сил, что-то уже жуя.

Дус посмотрел на нее и с грустью подумал, что во внешности Сил нет ничего особенного.

– Спасибо, – услышал он себя. – Но надо идти.

Силит взяла коробку с тумбочки и бросила ее Дусу.

Рука Дуса поймала.

– Записала свой телефон и еще кое-что, – она хихикнула. – Вспомнишь про свои таблетки, – прочтешь.

Оказавшись в подъезде, Дус выбросил коробку в мусоросборник, направился к выходу.

Он не знал, куда пойти.

Над городом поднималось красное солнце.

Дус попал на улицы, и в уши ворвался шум летающих машин, рекламы, крики людей, скрип механизмов, строевой топот роботов. Все выглядело слишком обычным. Он устал от всего. Он все уже видел.

Тогда путь, не осознаваемый, но знакомый, привел его обратно в бар.

Посетителей внутри было по-утреннему немного. Царили спокойствие и относительная тишина.

– Будете что-то брать? – спросил бармен вошедшего.

Дус застыл у стойки, понимая, что заказать ему нечего.

– Два обычных, – услышал он справа.

Бармен как-то странно покосился на Дуса, но быстро разлил напиток зеленого цвета в два стакана и протянул Дусу один.

Дус осторожно выпил.

– Легче? – поинтересовался заказчик.

Дус заметил несоответствующий заведению строгий костюм и несогласующуюся с преобладающим настроением улыбку.

– Немного, – соврал он.

"Костюм" рассмеялся.

– Агент «Службы помощи» Шел Аэлонн, – представился Шел. – Думаю, со мной вы еще не знакомы.

– Может быть.

Шел выглядел чересчур довольным.

– Вас это радует? – хмыкнул Дус.

– Разве это не доказывает, что осталось еще много неизведанного? – рассмеялся агент.

– Я видел достаточно "помощников".

– Не сомневаюсь, – ситуация веселила Аэлонна до безобразия. – Более того, по моим данным, вы опробовали-таки все. И начали повторяться.

Дус с хмурым видом осушил стакан, поморщился.

Шел сменил маску веселья на маску серьезности.

– Скажу одну занятную мысль, а именно, чем художественное произведение отличается от жизни. В рассказе персонаж совершает только тот выбор, который породит историю. А в жизни история пишется независимо от выбора.

– И? – спросил Дус.

– Вы попробовали все, неужели не научились делать выводы самостоятельно? – задал ответный вопрос Аэлонн, постучав по своему стакану пальцем.

Дус молчал мгновения.

– Порой мне кажется, что я всегда знал этот мир. Открытия не были открытиями. Они не удивляли меня. Это было вроде… Воспоминаний.

– Многие загадки вселенной не открыты до сих пор, – согласился Шел. – Вы их искали?

– Да… Наверное, – Дус задумался, ушел глубоко в себя.

– Я не должен говорить вам это, – сказал вдруг Аэлонн. – Но я также люблю свою работу. Парадокс. Ведь даже в "Службе" уже процветают элементы, которых там быть не должно. А значит, выполняя свою работу, я могу потерять ее.

Неожиданно в глазах Дуса зажегся интерес.

– Ведь вы знаете, да? Знаете то, чего не хватает мне?

Шел улыбнулся отчасти виновато.

– Вы излишне торопитесь, – констатировал он. – Как казалось мне, при тех знаниях, что уже открылись вам, восприятие времени давно должно было измениться.

Разыгранным, театральным жестом Аэлонн достал из кармана брюк нечто, вложив его в ладонь Дуса.

– Вы не спешите, Дус. И все у вас будет нормально.

Шел допил зеленую жидкость из стакана, расплатился и покинул бар, исчезнув в суетной толпе на многочисленных одинаковых улицах.

Дус разжал кулак и долго разглядывал помятую коробку из-под своих таблеток.

Симпатичным женским почерком на обороте были выведены аккуратные строчки:

135416700-А3-470

«Расскажи мне, что такое жизнь».

Бегущая строка

...на точке умри. тел 111-51М. Удобные лыжи и коньки "Беги следом" тел. 999-666 Потерялся котенок Дурман, серенький, шерсть короткая, ошейник... Мы всегда хотим сказать нечто большее, чем удается в результате.***БЕГУЩАЯ СТРОКА ГОНИТСЯ ЗА ТОБОЙ. ТЫ МОЖЕШЬ ЗАКЛЮЧИТЬ В НЕЕ СВОЮ БОЛЬ, НО НЕ СМОЖЕШЬ УЙТИ. ВРЕМЕННО ИЗБАВИТЬСЯ – ДА, НО УЙТИ – НИКОГДА*** Воспользуйтесь новой системой лечения «560» всего за полцены. Нужны новые горки… тел 222-111. Ар вдруг осознал, что не понимает, о чем говорит Дег. Дег открывал рот, шевелил губами и точно издавал какие-то звуки. Ар слышал звуки. Он понимал, что это речь на родном для него языке. Но смысл уловить не мог. Он даже не мог разбить звуковой поток на отдельные фразы или слова. Моргая глазами, Ар пытался вслушаться в речь Дега. «Что это может быть? Стресс?» – подумалось ему. Дег по-прежнему говорил непонятно. «Или болезнь?» – пришла другая мысль. Ар силился вспомнить, когда это началось.Утром он слышал новости. И вроде бы воспринимал их нормально. Ведь были же мысли насчет услышанного. Ар не мог вспомнить, какие именно, но знал, что были. А этого достаточно, чтобы заключить, утром он еще не сталкивался с подобным. Потом, правда, он покинул свой дом… ***Ай! Дьявол, это больно! Вот и произошло падение мысли. Словно комок воздуха с тяжестью гири упал в голову, к затылочной части, и рухнул со скоростью слона на дно желудка. Прямо в завтрак. Завтраки с альпинистами! Только на канале «Апельсины». Что ж это такое? Ар открыл глаза. Успокоился. Его обдул холод, и в голове стало яснее. – А бвавава, пока люди говорят, они с трудом понимают что. Вынуждены обдумывать мысли заранее, – говорил Дег. – А все из-за переизбытка информации. Столько всего понапихано в несложный человеческий мозг, и все прибывает да прибывает. Без малейшего контроля. Вот люди и срываются. Бвавава… Ар потряс головой. – …вава срываются. Ты слушаешь? – Слушаю, – услышал себя Ар. – О тебе же забочусь, – зеленое лицо Дега скривилось в улыбке. Кабинет наполнился свежим воздухом. Стол Ара был по-обычному завален бумагами, дисками, карточками. Голографическое изображение виртуального места работы показывало такой же беспорядок. Стол Дега выглядел, напротив, убранным и чистым, как всегда. Строгий взгляд зеленого существа внимательно изучал Ара сквозь все голограммы. Ар вздрогнул невольно, посмотрел на часы.– Поздно уже, пойду я, пожалуй, – сказал он, поднимаясь. – А работы море. – Это точно, – вздохнув, согласился Ар. Оценив стопки НИ, он рефлекторно попытался отползти от них, все еще находясь между столом и стулом. – Тебе следует обрабатывать данные быстрее, – Дег поднялся тоже. Он со своей работой давно справился, но, видимо, решил, что бросать сотрудника ночью в одиночестве невежливо. Не рассчитав движения, Ар столкнулся со столом, успел выбросить вперед руки с раскрытыми ладонями, но те скользнули по гладкой, лакированной столешнице; он окончательно расстался с равновесием, опрокинул стул и завалился набок. Несколько дисков попадали на пол. – Ну что же ты такой неловкий! – со вздохом заметил Дег, ухватил Ара за шиворот, поднял и хорошенько встряхнул. – Аккуратней, человек. – Я немного устал, – бессознательно высказался Ар. – Тсс, – шикнул на него Дег, испуганно оглянувшись. – Хочешь, чтобы тебя с работы выгнали? – он вдруг разволновался, что было совсем нехарактерно для его уравновешенной натуры. – Иди, выспись, – посоветовал Дег, подбирая разбросанные диски. – Я тут приберусь. – Да... Да, спасибо, – вяло улыбнулся Ар и побрел в коридор. «Просто устал, – думал он. – Устал. Это логично...» Нельзя уставать. Новое средство против усталости "Мега-Мув 40К". Поднимает жизненный тонус в четыре раза. Снимает головную боль. Улучшает память. Тренирует мускулатуру. Достаточно полтаблетки в день... тел. 1Х2-Н45. Ар не заметил, как вышел из здания, в котором работал, наступив на холодный металл Верхних Уровней. Небо разрезали огни бесконечных потоков транспорта, толпы людей, ничуть не меньшие, чем днем, передвигались неровными цепочками в разных направлениях. Ар протолкнулся на станцию. Скоро он будет дома, вон и поезд прилетел на удивление рано. Распахнулись двери. Люди и редкие пришельцы забегали туда-сюда. Ар, увлекаемый потоком пассажиров, попал в вагон. Вдруг вновь почувствовал внутренние скачки. Перехватывает дыхание. Затем все внутри обрывается со скрежетом и ломом. Ай!*** Больно, черт! Ар содрогнулся, выхватывая взором отдельные картины вагона. Много живых существ. И все такие разные. Но все пользуются нашими услугами! Контроллер, немолодая женщина в сером, пропустив с десяток потенциальных безбилетников, двинулась прямо к нему. Ар суетливо зашарил по карманам. – И всегда вы медлите, молодой человек, – с гневным недовольством заметила она. – А пластмасски свои достаете с такой неохотой. – Я? – удивился Ар, вынимая карточку. – В первый раз еду. Женщина проверила карточку сканером и с тем же недовольным видом удалилась. Похоже, вялая реплика Ара не убедила ее в собственной неправоте. Ар почувствовал быстрое движение поезда, прислонился щекой к холодному стеклу окна, закрыл глаза. Остановка дыхания и падение. Остановка – падение. Словно сам воздух проваливается вниз, проскочив мимо легких. Взор прояснился. «Станция 1-1-9-4-1», – объявил женский голос. Очередной поток пассажиров набился внутрь, следом ворвался прохладный ветерок. Ар успокоился. Подрожал недолго и успокоился. Поезд полетел вперед стрелой, унося Ара от неприятных ощущений. «Что-то я перетрудился», – хмыкнул он с ироничной улыбкой. «Станция 1-1-9-4-2», – объявил голос. Женщина в сером громко обругала какого-то безбилетника. Тела прижали Ара к стеклу, щека начала примерзать. Ар поспешил отлипнуть от окна, протолкнулся к выходу. «Страница 1-1-9-4-3». Он вывалился на свежий воздух, на улицы автомобильных огней, шума, ярких вывесок. «В следующий раз по традиции воспользуюсь служебным транспортом», – решил Ар, когда его несколько раз толкнули в спину. Воздух с шумом забирался через нос. Чувствовалась ранняя весна. Еще холодная, но уже приближающаяся. Ар не любил весну. Стоило ему сосредоточиться на этой мысли, как падения начались вновь. Он не помнил, как добрался до жилых секторов. Проникнув в помещения из стали, до смерти перепугав вышедшую навстречу женщину, Ар упал на подъемник. Лифт повез наверх. Взор прояснился. Перед глазами появились перила, лестничный проем, будто со старой выцветшей фотографии проступили, и, чуть ярче, выделился выходящий от соседей мужчина в темном строгом костюме. Ар моргнул и поднялся. Голову начало разрывать изнутри, Ар впервые издал едва слышный стон, чем привлек внимание направляющегося к лестнице мужчины. – Извините, – вымолвил Ар. – У вас не найдется чего-нибудь от головной боли? Человек посмотрел на него, как показалось Ару, с интересом. Некоторое время незнакомец пристально изучал обратившегося за помощью. «Глупо, – успел подумать Ар. – Ну откуда у него таблетки от головной боли? Нужно было подойти к той женщине. Она наверняка учительница или медсестра, а сумочка ее набита медикаментами». – Конечно, – кивнул мужчина. Он положил дипломат на перила, открыл и быстро достал нужную коробку с таблетками. – Держите. – Спасибо, – отозвался Ар. Человек в костюме уже протягивал небольшую бутылку с водой. Ар выпил, не размышляя дольше пары секунд. Почувствовал себя гораздо легче. Будто все лишние мысли испарились сами собой. – Спасибо еще раз, – с благодарностью кивнул Ар, возвращая опустевшую пластиковую емкость. – Я уж решил, мне конец, – он помедлил, наблюдая, как человек в костюме метко бросает бутылку в утилизатор. – Нет. Это у строчек бывают точки, – незнакомец улыбнулся. – А у жизни с текстом практически нет ничего общего. – Да? – Отдохните, – посоветовал человек. – У вас была эта глупая мысль, верно? Про бегущую строку? Ар смотрел на незнакомца с непониманием. – Подростки балуются. Я сам только что с канала новостей, – пояснил незнакомец. – Они пропустили одну глупую шутку с низкочастотным сигналом… – он рассмеялся. – Не понимаете? Отдыхайте тогда, – человек закрыл дипломат, помахал рукой, направился по лестнице вниз. – Ее и услышали-то не все, – добавил он, остановившись. – Видимо, у вас тонкое восприятие мира, можете этим гордиться… Главное – забудьте текст. У жизни нет точки... Ар постоял недолго, прислушиваясь. Шагов незнакомца он не расслышал, но когда осторожно приблизился к перилам, человека в костюме уже не было на лестничной площадке. Предметы вновь выглядели четкими. Карточка-ключ открыла дверь с приятным писком, домашний компьютер поприветствовал хозяина. Ар медленно вошел в квартиру, ожидая новых болей. Он пять минут вслушивался в тишину. После без сил упал на кровать, мгновенно уснув. И спал как никогда тихо, спокойно, с улыбкой подлинного умиротворения... «Нужны лыжи? Звони 560! Для любой горки и безопасного спуска, на воздушной подушке, красивые, удобные...» Служба помощи тел. 5 - 6 - 0

Дедушка

Дед доживал девятый десяток. И чувствовал, что уже пора. По крайней мере, это чувствовали все окружающие.

Выпадали зубы, и волос осталось не много. Зрение потеряло остроту, даже будучи усиленным имплантами. Дед давно передвигался при помощи механизмов, вживленных когда-то в дни зрелости и расцвета сил. Механизмы ныне скрипели, все чаще отказывались сгибаться, а вопрос операции, замены «костылей» новыми, более совершенными моделями, в таком возрасте казался смешным.

С каждым днем дед ощущал себя все беспомощнее. Уж лет пятнадцать минуло, как бросил он свою землю в колониях дальних миров и переехал к родственникам. С тех пор всегда ясно понимал, какой обузой стал для молодых.

Дед этой мыслью мучился не часто и не долго. В конце концов, именно на его средства, сбереженные за годы труда и пота, жили родственники и содержали теперь его. Не на деньги же Бака, художника, которого если и назовут одаренным, то точно не в этом веке и не на этой планете. Жена непризнанного гения, Гита, не зарабатывала вовсе, имитируя бурную занятость домашним хозяйством, хотя вся деятельность сводилась к нажиманию кнопок «Пуск» на многочисленных роботах и к просмотру разных сериалов.

Истинно радовал деда лишь сын той пары, внук его умершего брата, Бавен. Мальчишка рос смышленым и удачливым, подающим большие надежды киберспортсменом. Он напоминал деду брата и вполне мог заработать свой первый миллион еще до совершеннолетия.

Других родных у деда не осталось во всей вселенной.

Его содержали и терпели. Иногда общались.

Дед делился мыслями неохотно, но внутренне всегда радовался возможности поворчать. Обычно мудрость старика никому не требовалась, а для решения жизненных вопросов всегда существовала Виртуальная Информационная Сеть.

ВИС не всегда работала исправно, но и дед, по мнению многих, нередко впадал в откровенный маразм со своими идеями.

Дед прошел через три крупные войны на родной планете и одну в дальних мирах. Жизнь слепила из него циника, философа, утратившего веру в справедливость высших сил и во вселенский порядок.

«Нет ни Создателя, ни магической энергии, – шамкая, говорил он. – Есть только жизнь. Но если почувствовать структуру жизни, можно творить настоящие чудеса».

Ребятня, прибегающая временами из соседнего сектора, слушала с упоением, веселилась и хлопала в ладоши. Взрослые же крутили пальцами у висков.

Дни тянулись уныло. Обыкновенно дед бродил по тихому переходу сектора "19", в котором жили его единственные родственники. Прислушивался к шуму рабочей техники, прилетавшему издалека, к скрипу своих «костылей», посматривал в широкие окна, тянущиеся по всей левой стене перехода.

Глаза старика не могли различить детали мира. Он мог видеть очертания соседних комплексов и оранжевые небеса; редкие машины, снующие туда-сюда по небу; окна части перехода, что заворачивала к сектору "20".

Дед брел медленно, тащил за собой полностью стальную ногу, выбрасывал слегка вперед металлическую другую, усиленную механизмами. Рука сжимала "волшебный посох", разработанный местной электронной компанией в помощь старикам.

Дед любил гулять по безлюдным переходам. Солнце – темный апельсин – взирало со светло-оранжевого неба, пробивалось в щели между высотками комплекса временами, добегало до стекла сектора, преломлялось, падало на холодный металл перехода.

Дед хмурился под лучами, спешил в тень, потом брел дальше, все ожидая увидеть в окне пройденный путь.

Он шел в сектор "20".

Вдоль стены пронеслась бегущая строка рекламы.

– Теплое утро, – заметил охранник.

Переходы не оставляли без присмотра.

Дед промолчал, намереваясь пройти мимо. Если бы то была молодая девушка или ребенок, старик проворчал бы что-то доброе. Но общаться сейчас ему не хотелось.

Старик остановился, разглядывая неровные створки тяжелых дверей за спиной охранника.

Дед никогда не ходил в сектор "20". Из своего его выпускали и впускали обратно без вопросов.

– Вы Алону Миаву, мудрец, да?

– Я не мудрее, чем любое существо в моем возрасте, – молвил дед.

– В сектор "20" собрались?

Старик промолчал, насупившись, согнув спину.

Ответ казался ему очевидным, и потому он терпеливо ждал, опираясь о "волшебный посох".

– В сектор "20", да? – переспросил охранник, изучая деда Миаву вопросительным взглядом.

Старик терпеливо ждал.

– Потому что это – переход в сектор "20", – предупредил "привратник".

Возникла продолжительная пауза. Охранник сообразил, что со старым мудрым человеком необходимо вести себя учтиво.

– Вы уверены, что вам сюда? – на всякий случай уточнил он.

Дед пробормотал нечто нечленораздельное.

– В моем положении и возрасте уже не ходят бесцельно и вообще стараются передвигаться поменьше.

– А, – задумавшись, отозвался "страж". – Так вы не сюда?

Старик стал мрачнее грозового неба.

Седые брови его глубоко наползли на черные глаза, а морщин прибавилось раза в полтора.

Проворчав хрипло, сердито, дед резко развернулся и побрел назад.

Он шел до ближайшего средства связи.

Поморщился, проходя по солнечному пятну.

«Слишком много света для такого хорошего дня», – подумал старик.

Механизмы скрипели – словно сонная песня души, подхватившей насморк.

Хрипло дыша, дед нажал посохом желтую кнопку общественного видеофона, стукнул по трем цифрам.

– Никого тут нет, – бормотал старик.

– Вас слушают, – пискнул дисплей. На экране появилось миленькое женское личико.

Дед прищурился.

– Могли бы и еще меньше повесить, – заворчал он. – На всем экономят... Чиновники!

– Вас беспокоит государство? – улыбаясь, поинтересовалась девушка, будто сменить существующий строй ничего не стоит.

Старик впервые рассмеялся. Он вдруг подумал, что скопил неплохое состояние и может позволить себе под старость лет повеселиться на славу.

– Гоните сюда ваших самых способных, – хохоча, потребовал он.

– Извините... – тактично уточнила девушка.

– Помощь нужна, – пояснил дед, застучав по стене набалдашником посоха.

Девушка улыбнулась и пропала.

– Пойду в тень, – бормотал дед, тяжело ковыляя по переходу.

Когда-то вдоль стены стояли удобные скамейки. Но их разломала молодежь, а новые никто даже не думал ставить. Ни старший по сектору, ни вышестоящее правление.

Ноги старика сгибались с трудом. Положение стоя его нисколько не обременяло, но он помнил, какие скамейки были чудесные и комфортные.

Увы, теперь в переходе остались только средства связи с городом и миром, бегущая строка рекламы да солнечные пятна. И больше ничего.

В центре перехода он остановился, задумавшись.

А навстречу ему уже бодро шагал агент "560".

– Здравствуйте, Алону Миаву, – приветствовал агент.

Старик лающе рассмеялся. Настроение его поднялось вновь.

– Вы, молодые, работаете безупречно.

Представитель "Службы" улыбнулся учтиво.

– Агент «Службы помощи»… – он достал документы из внутреннего кармана пиджака.

– Да я вас знаю, – махнул рукой дед. – Благодаря вам у меня повышенная пенсия.

– Конечно, – согласно кивнул агент. – Но правила требуют...

– К дьяволу правила, – прокашлялся дед. – Я воевал, когда "Службы" еще не было. Раз вы теперь есть – работайте активнее.

Агент согласно кивнул.

– Что вас беспокоит? – вежливо поклонился он.

– В мои года беспокоит все, – воинственно взмахнул рукой дед. – И в то же время беспокоиться уже незачем.

– Верно, – согласился агент.

Дед прищурился с подозрением:

– На смерть намекаете?

– Нет, ну что вы…

– Вижу, вижу, – засопел старик.

Агент выглядел несколько растерянным.

– Вы о смерти ничего знать не можете, – уверенно заявил дед. – Это серьезный урон. Травма для сознания, памяти, нервной системы…

– Да, это серьезный шок, – кивнул агент с пониманием.

– В моем возрасте подобные стрессы ни к чему… и без того своих болячек по горло…

– Конечно.

– Так что вы можете сделать? – прямо спросил Алону Миаву. Не дожидаясь ответа, добавил: – У меня достаточно сбережений. Что можете сделать за все?

– Все тратить сразу вовсе необязательно, – заметил агент. – Хватит и половины.

– Вот и отлично, – дед шумно крякнул, согнулся пополам в приступе дикого кашля. Его затрясло, посох выпал из рук.

Агент поспешил поддержать завалившегося старика.

Алону Миаву дышал хрипло. Он искал на полу свою палку, но не мог найти. Наконец, обессиленно опустив руки, дед позволил себя поднять.

– А, старость – что ранний рассвет, – буркнул он. – Солнце светит, а радости никакой: слепит да холодно.

Они остановились в тени.

Холодный металлический переход, стена стекла, за которой летали машины, оранжевые небеса и четко очерченный круг темного солнца. Все выглядело излишне механическим. Башни комплекса не давили и не восхищали. Они вообще не вызывали никаких чувств. Только тени летали по поверхностям города. Казалось, что если присмотреться к деталям внимательнее, можно разглядеть ключик для завода этого игрушечного мира за окном.

Алону Миаву не мог разглядеть детали мира. И воздухом душным он тоже дышать больше не мог.

– Это… – выдавил дед.

– Отдохните, – посоветовал агент. – Подумайте. А мы будем работать.

Домой Алону Миаву вернулся на своих ногах.

На подходе к воротам сектора "19" он увидел родных. Вперед выбежал Бавен, крича: «Дедушка, дедушка! Мы тебя потеряли!», а молодая пара в нерешительности остановилась.

Дед хитро щурился.

Он был по-прежнему стар. Он выглядел немощным, усохшим. Но старик свободно владел руками и ногами, чувствовал каждую клетку собственного тела и потому улыбался новыми зубами, весело смеясь всем морщинистым лицом.

Бак и Гита смотрели на деда с откровенным непониманием. Видимо, все связанные с ситуацией мысли они уже обдумали для себя, поэтому, пожав плечами, отправились заниматься ежедневными делами. Бак по-доброму улыбнулся напоследок, но как-то растерянно.

Дед прокашлялся хриплым смехом.

– Хорошо поправился, – оценил Бавен. – Поздравляю.

– Спасибо, – гаркнул дед, разглядывая старые, худые, но живые и послушные руки.

Бавен кивнул, удалился.

Заработал кондиционер.

Старик вдохнул свежего воздуха, потер спину, взял "волшебный посох".

«Весь цикл без рекламы!

Только на информационном канале Службы помощи!»

Служба помощи 560

Твой ангел

«Ангел мой. Ты любовь моя. Счастье и радость...»

«Что, мое сердечко?»

«Мы всегда будем вместе?»

«Я буду с тобой всегда...»

«Боги, он не дышит»

«Мы теряем его!»

«Боги, сделайте же что-нибудь!»

«Не вздумай покидать меня! Слышишь?!

Дьявол тебя, борись! Любимый…»

«Он ушел, Мел…»

«Нет! Любимый…»

Дарк очнулся в темноте.

– Ар, всех вас! Как же все болит… – простонал он, приподнимаясь.

Помотав головой и размяв руки, Дарк попытался привести в порядок разбежавшиеся мысли. Он все еще слышал голоса, но не понимал, кому они принадлежат, и мог только догадываться об интонации.

Дарк открыл глаза, разглядел деревянный пол, покрытый мелкими опилками и пылью.

Резкий отвратительный запах краски и клея утяжелил сознание. Дарк попытался временно не дышать, но хрипло раскашлялся.

До слуха доносились скрип досок, эхо выкриков и редких всхлипов. Частично звуки смешивались с голосами в голове, и Дарк растерялся, пытаясь определить, что из этого реально, а что – нет.

Он поднялся, внимательно осмотревшись.

Помещение напоминало «заброшенную территорию, отданную некогда под строительство новых комплексов». Множество деревянных покрытий, изделий из металла; углы, затянутые паутиной; черные мертвые провода, тоскливо свисающие с потолка.

В серой стене Дарк заметил единственное, наполовину заколоченное окно.

Он приблизился к подгнившим доскам, выбил их несколькими ударами ногой и выбрался наружу.

Темноту ночи разбавляли звезды и луны.

Дарк приземлился на землю, упав с высоты второго этажа. Выпрямился и осмотрелся.

Отряхнул свои темные одежды, но особенно сильно испачканные рукава черного балахона так и остались серыми от пыли. Дарк растеряно потер их друг о друга. Изучил взором окрестности.

Вдали ярким пятном светился ночной город.

Вокруг возвышались полуразрушенные здания трущоб.

Дарк простоял семь минут, в надежде дождаться тишины. Когда из всех мучающих его звуков осталось только тоскливое завывание ветра, он понял, что пора двигаться.

«Неприятно, – подумал Дарк, – очнуться в такой грязи с чужими голосами в голове...»

Он поежился под сильным порывом свистящего ветра, но продолжил движение к городу.

Следом, в том же направлении, со всех сторон двинулось множество теней. Дарк не знал, чем данная ночь отличается от любой другой, но в самом воздухе ощущалось нечто необычное. И тени собирались не просто так.

Через двенадцать мгновений после мысли о необычности ночи три тени отделились от тьмы окружающего пространства, устремились к Дарку, изменив таким образом общему движению темноты.

– Хотел обмануть нас своей маскировкой, Павший? – прошипела одна тень.

– Ну ты совсем поглупел, видно, раз рискнул выбраться в пространство, – заметила другая.

– Куда-то направился, да? Осмелел? – захохотала третья.

Дарк смотрел на тени с откровенным непониманием.

– Вы собираетесь меня остановить? – с недоумением спросил он.

Тени притихли.

– Павший, обнаглел… – прошипела первая.

– Мы ведь сообщим куда нужно, – заметила вторая.

– Сообщим, это да… – согласилась последняя.

Дарк согласно кивнул.

– Вперед, – усмехнувшись, подбодрил он.

Тени на секунду отступили. Затем первая с агрессивным шипением бросилась на Дарка, но тот отскочил, отмахнувшись рукой. Остальные отпрянули. Издали несколько звуков, напоминающих лай. И исчезли в темноте.

Дарк поспешил добраться до города в кратчайшие сроки.

«Кто это такие?» – мелькнула мысль.

Пошел снег.

Дарк закрыл глаза и увидел ее настолько ясно и четко, что ему захотелось не размыкать веки и остаться рядом с ее дивным образом.

Очнулся он на пустой улице, освещенной редкими фонарями. Металлические конструкции, вырастающие прямо из сугробов, скрывали множество жизней.

Одну из них Дарк желал увидеть всем сердцем.

Но он стоял, одежда его покрывалась снегом, лицо и руки замерзали, синели, а в легкие заползал холодный ветер. Устремив взор к небесам, к освещенным окнам, тихо пролетающим машинам.

Послышался скрип от ровных, уверенных шагов. Дарк ожидал появление новой тени, но то оказалось живое существо.

А после до него донеслись звуки песни.

«Мягко сжало шею шарфом.

Душу душат теплые руки.

Взор застилает вчерашний сон.

Рот не способен выпустить звуки.

Ноги желают уронить тело,

Ищут место, где бы споткнуться.

Уши стремились взлететь в небо,

А позвоночник бескрылый погнулся.

Уже не раз прохожу мимо,

А душное тепло не проходит.

Сила жизни погубит мило

И, улыбнувшись, мысль разбудит.

Слово скроет меня,

Как старый подранный стих.

Любовь даровала мне крылья,

А потом отрезала их...»

– Прошу меня извинить, – существо выступило в свет фонаря. – Агент «Службы помощи», Эрс…

– Да, мы знакомы, – прервал агента Дарк. Его глаза вновь обратились к небесам. – Доставь меня на уровень сто сорок.

Эрс оценивающе изучил фигуру Дарка.

– Не замерзнете? Там, наверху, ветер еще сильнее, – предупредил он. По голосу трудно было определить, забота это или издевка.

– Нет, – коротко ответил Дарк и закашлял.

Эрс ловко снял свой шарф и повязал его на шею Дарка, рассмеялся.

– Поболтаем недолго? – спросил агент. – До смерти обидно, что видимся столь редко.

Дарку было совсем не до смеха. Он закрутил шарф потуже, подавил новый приступ кашля. Заметил обычно, буднично, не торопясь:

– Представь, умрешь ты, а тебе предлагают варианты... Хочешь, говорят, обратно тебя отправим, хочешь – в загробный мир. Или в рай.

– Вся жизнь – набор вариантов, – заметил в ответ Эрс. – Или бесконечное множество вариантов.

И смысл ее в существовании этих вариантов.

– То есть жизнь есть, пока есть выбор?

– Я говорил о выборе? – переспросил Эрс. – Ах да, это слово «варианты» натолкнуло вас на такую мысль. Назовем набор набором «вероятностей». Лично для меня это одно и то же. Так вот, можно сказать красиво, что смысл жизни – в существовании всех смыслов, которыми наделяют жизнь. Хотя то будет не совсем верно, – Эрс вдохнул свежего воздуха. – В жизни возможно все. И все это знают, но в действительности принимают редко.

Вот человек.

Человек – это черты характера, кучка устоявшихся принципов, разновидность веры, определенный взгляд на мир… весьма ограниченный, замечу, взгляд. Задачей философии вариантов я вижу – сломать это досадное ограничение разума.

– Но ведь подобное приведет к полному копированию всех и каждого, – предположил Дарк. – Индивидуальные черты пропадут, если все начнут воспринимать жизнь одинаково.

– Варианты, друг мой, – рассмеявшись, напомнил Эрс. – Не забывайте. Никто не начнет никого копировать. Разум на такое попросту не способен. Может группка ненормальных и примет подобную философию, но остальные-то останутся при своем.

– Тогда зачем нужна такая философия?

– Как еще один вариант.

– Я запутался… – признался Дарк. – Зачем?

– Это истина, друг мой. Та самая, которая подтверждается во всем. Она уже есть. А хотите вы ее увидеть или нет – дело ваше.

– С тобой невозможно говорить нормально, – с досадой заметил Дарк.

Эрс рассмеялся. За разговор он успел совершить множество движений. Снег перестал падать на те три метра, которые занимали собеседники. Исчез ветер. Заметно потеплело. В стакан воды, появившийся в руке агента, Эрс успел бросить маленькую таблетку. Жидкость уже шипела и разбрасывала в разные стороны розовые капли.

Дарк выпил жидкость, покашлял несколько раз, но уже значительно легче.

– Лучше расскажи историю, – попросил он.

– Истории всегда проще жизни, – согласился Эрс. – И не дают никакого представления о ней.

– Почему же?

– Потому что персонажи историй не видят вариантов, – агент пронаблюдал за таянием снега под ногами, за тем, как проступает покрытие городской улицы, добавил: – Истории всегда интересовали меня только как иллюстрации к мыслям.

Дарк допил шипучий напиток, вернул стакан Эрсу и сказал:

– Я думал, у агентов найдутся миллионы историй.

– Да, – кивнул Эрс. – Но собственная всегда выглядит интереснее... Знаете историю о том, как воскресили возлюбленного своей возлюбленной. Потеряв место, отчасти уважение, должность, большую часть способностей…

Дарк молчал две минуты.

– Вы не вправе осуждать мой поступок, – прошептал он.

– Конечно, – с радостью согласился Эрс, пряча стакан. – И я не вправе решать, кому умереть и когда. Но, – также заметил он, – кое-кто считает, что раз определенное время настало, возвращать обратно не следует.

– Я… Она… – Дарк умолк, вслушиваясь в ночь.

Эрс суетливо зажестикулировал. Вернул ветер, снег и низкую температуру. В ладонь Дарка вложил металлический шарик с кнопкой.

– Это ваши другие знакомые, – подтвердил агент опасения собеседника, посмотрев в его встревоженные глаза. – На уровне сто сорок я оставил приемник. Торопитесь, времени мало. Я задержу их ненадолго.

К улице подбиралась тьма. Фонари гасли один за другим.

Дарк нажал на кнопку и успел увидеть, как Эрс демонстративно взмахнул руками, призвав две молнии с затянутых тучами небес.

Комната не выделялась ничем примечательным. Дарк бывал здесь бесчисленное множество раз. Это помещение он долгое время считал своим домом.

Из окна открывается восхитительный вид на город. На каждой стене висит свой монитор. В углу ютится приземистый шкафчик. Из скромного динамика на потолке тихо звучит песня группы с Сопалой планеты. Певцов этих Дарк никогда не любил, но теперь улыбнулся не без легкой ностальгии.

Она спала. Прижав кисть одной руки к щеке. Положив другую руку на одеяло. Мирный сон счастливой жизни.

У шкафа шевельнулся кто-то.

Дарк насторожился, но потом расслабился, облегченно вздохнув.

– Рад видеть здесь тебя, Айнь, – приветствовал он бывшую коллегу.

Айнь прошла мимо, присела на край кровати. Она напряженно наблюдала за сном Мел минут пять. Дарк тоже не мог отвести глаз от спящей.

– Ты зря тут объявился, – хмуро приветствовала Айнь.

– Но все же я рад, что ты за ней приглядываешь теперь.

Айнь не выглядела такой же довольной. Она казалась сердитой.

– Ты отличился, что тут скажешь.

– Ничего не мог поделать, – виновато улыбнулся Дарк.

– Лучше бы ничего и не делал, – возразила Айнь.

Дарк не мог понять, осуждали его или своеобразно поддерживали.

– Я… - он помедлил. – Не считаю, что некоторые хорошо справляются со своими обязанностями.

– Угу, – отозвалась Айнь, вновь посмотрев на мирно спящую Мел. – Некоторые справляться закончили и отдыхают теперь, а кое-кто остался без защиты. Сколько он продержится, по-твоему?

– Не знаю, – Дарк выглядел совершенно счастливым. – Может быть, она сможет его уберечь.

– Ты такой дурак, – вздохнула Айнь.

Мел нахмурилась и едва слышно простонала.

В комнату поползли тени.

Дарк тихо выругался. Посмотрел на безразличное лицо Айнь.

– Я должен был, – твердо заявил он. – Присмотри за ними обоими.

– Только за ней, – возразила Айнь.

– Пожалуйста…

– Всем помочь нельзя, Дарк. Пойми уже это. Даже твой знакомый это понимает.

Тени появлялись из углов, из щелей в полу, лезли из-под кровати и двери. Айнь загородила собой съежившуюся Мел.

– На твоем месте, я бы уходила ради общего блага, – напомнила Айнь.

Дарк кивнул. Отступил к окну.

– В тебе остались хоть какие-нибудь силы? – уточнила Айнь напоследок.

– На пару трюков хватит, – улыбнулся Дарк и прошел сквозь стекло.

Его встретил дикий морозный ветер. Шарф остался в комнате, опустившись на подоконник. Дарк почувствовал, как перекрыло дыхание, и полетел вниз. Воздух засвистел в ушах.

Уровни замелькали, отсчитывая секунды.

Он закрыл глаза.

И очутился на теплом пляже.

На песке сидела Мел. Дарк услышал шум моря, почувствовал палящее солнце. Подумал, что в мире для него совсем нет места.

Мел звонко рассмеялась и пошла по воде. Ее шаги оставляли разбегающиеся круги. Ступая по водной глади, она уходила к горизонту и солнцу.

Дарк вспомнил, что не умеет плавать.

Он осторожно приблизился к набегающим волнам, присел на корточки, всматриваясь в воду.

Посидел так три минуты.

И принялся с усердием чистить испачканные рукава черного балахона.

«Не можете справиться с космической пылью?

Испачкали любимую одежду?

Столкнулись с неизвестной грязью от упавшего астероида?

Универсальные Чистящие Средства «560»!

От личных вещей до покрытия вашего звездного лайнера, -

все снова сияет и дышит чистотой!

Верните миру прежний вид.

Пусть он, как прежде, заблестит!»

Служба помощи 560

Легкое перо

Окно открылось, и шумный свежий ветер влетел в комнату. Весело пробежался по столу, качнув вазу с цветами, поиграв с занавесками, скользнув по одеялу... Ветер растрепал по подушке волосы Вейт, заглянул в ее закрытые глаза.

Вейт проснулась.

Лунный свет падал с небес. С последнего этажа Старого здания угадывались очертания ночного города. Тысячи огней и суетливый рой летающих машин. Вейт потерла глаза, заморгала, разглядывая проем между поднятым стеклом и колеблющейся занавеской.

На подоконнике гордо стоял Перо.

– Перо! – радостно, восхищенно, но не без страха воскликнула Вейт, выскакивая из-под одеяла.

Перо спрыгнул на пол, демонстративно снял свою широкополую шляпу и поклонился до ковра.

– Божественная радость и смысл моей жизни, – улыбаясь, продекламировал Перо, припадая на колено.

Вейт в одной розовой полупрозрачной сорочке подбежала к любовнику, вероятно собираясь заключить его в объятия. Но Перо не выпрямился, а принялся целовать белые, пропитанные духами руки возлюбленной.

– Гуляя этой дивной ночью по крышам в свете луны, я понял, что мир не может без тех красок, которые дарит ему ваше очарование…

– Перо, – прошептала Вейт.

Перо поднялся, слился с Вейт в продолжительном поцелуе. Надел шляпу, заслышав торопливые шаги в коридоре.

Под дверью загорелся свет.

– Вейт, открывай! Я вернулся! – громом раздался грубый мужской голос.

– О боги! То муж! – взмахнула руками Вейт.

От сокрушительного удара дверь сорвалась с петель и пала на мягкий ковер. Перо отскочил к стене, выхватив острую шпагу. Его зеленый плащ затрепетал на ветру, глаза сверкнули, а кончик холодной стали нацелился на суетившиеся в дверном проеме фигуры.

Здоровенный лысый мужчина, с густой черной бородой, в мятой рубашке и с красными глазами, толкнул в комнату двоих подчиненных, громко заревел и сверкнул яростным взором в сторону полуобнаженной Вейт.

Один из охранников в нерешительности остановился, другой предпринял несколько шагов.

Перо ловко заколол ближайшего вышибалу, одним прыжком оказался в окне, замер на опасном карнизе и успел отвесить финальный поклон, послав воздушный поцелуй своей даме.

– Королева сердца моего, – сказал он, увернулся от брошенного стула и выпрыгнул, с довольной улыбкой услышав испуганный вскрик возлюбленной.

Отчасти зеленый плащ замедлил падение, но Перо едва не потерял шляпу, когда со свистом в ушах упал в кузов черной земли.

– Так вот как используете вы регулярные поставки чернозема в дендрологический парк, – заметил голос из машины.

Перо испустил облегченный вздох, поспешно выбрался из грязи и, свесившись, заглянул в кабину грузовика.

– Друг Гроций, я боялся, что ты опоздаешь.

Водитель лишь хмыкнул, почесав затылок под кепкой.

– Давайте, залазьте, дурная вы башка, – вздохнул он, открыв дверь.

Перо запрыгнул в кабину, поправил грязный плащ и виновато улыбнулся.

– Чего только не сделаешь ради любви.

– Любви? Когда бы вы знали, что такое любовь, я не торчал бы лунной ночью на такой высоте, – заворчал Гроций, улетая прочь от Старого здания. – Совсем ваш мозг природой повернулся.

– Мой разум чист, – возразил Перо.

– Для таких прыжков? – возмутился Гроций, влетая в поток машин ночного часа пик. – Есть интереснее дела и поважнее, чем соблазнять замужних женщин переслащенными речами.

– Не все хотят и не все могут, – рассмеялся Перо.

Их грузовик спустя сорок минут добрался до склада при городском парке. Гроций оставил машину в гараже, все запер и вернулся к другу, который успел отряхнуться и помыть шляпу в фонтане.

– Ночь продолжается? – рассмеялся Перо.

Веселые друзья прошли десяток тихих переходов и мостов, полюбовались видами высоких зданий.

Перо долго смотрел с очередного моста вниз.

– Подумать только, сколько бедноты и страшных существ ютится на самой земле, – заметил он.

– Хотите им помочь? – отстранено поинтересовался Гроций.

Перо вдохнул ночной ветер.

– Быть может, пожалеть, – ответил он. – Верно, даже света там не бывает... – Перо пошарил в кармане и, как будто случайно, уронил с моста монетку. – Вдруг кто-то подберет…

Гроций махнул рукой.

– Я иду отдыхать, – предупредил он. – А лучше места, чем «Полночный сигнал» не найти.

– И я иду с тобой! – с радостью вызвался Перо.

Пройдя еще пятнадцать переходов, они ворвались в древний ночной бар.

Здесь запахи напитков, ароматы дыма из курилок, звоны стаканов, плеск жидкостей, а также крики, ругательства, шепот и песни, смешались в один общий шум.

На вошедших не обратили внимания. Перо важно прошествовал к столику; когда рядом сел Гроций, щелчком подозвал робота-официанта.

– Я обладал бы девой несравненной, – с грустью сказал Перо. – Но вновь все сорвалось, а потому... я утоплю себя на дне... пятидесятого стакана.

– Смотря что будете вы пить, – философски заметил Гроций. – Но я бы не советовал усердствовать ради причуд непостоянного сердца.

Неожиданно Перо вскочил, молниеносным движением обнажив шпагу.

– Любовь не тяжелей холодной стали! – воскликнул он, протыкая подошедшего робота. – Легко поразит в самое сердце, но и выскочит без затруднений.

– И навсегда оставит рану там, – вздохнул Гроций.

– Какие раны в старом механизме?

– Ваш заказ? – равнодушно спросил робот, пронаблюдав, как сталь выскакивает из его ржавого туловища.

– Жизнь далеко не механизм, Перо, – сказал Гроций. – Да и все беды ваши – юный нрав, а не тот взгляд на мир, что вы находите якобы "не по годам умудренным".

Перо окинул взглядом пьяные шумные компании вокруг. Вскочил на стол и запел.

Свет осени, небес и первый снег –

Ничто перед богиней всемогущей.

Пройдут года, века сменяют век,

Но навсегда останется цветущим

Единственный цветок, что обладает

Единственной из истин красотой.

Одна богиня жизни отнимает,

Один цветок уводит в мир иной.

Пленителен и жарок аромат,

Отравит упоительною страстью,

И, умирая, разум будет рад

Освободиться и проститься с властью.

Легко и быстро убивает яд,

Для сердца медом сладостным представший.

Как слеп, туманен тот влюбленный взгляд,

Которым серый мир не видит павший

И для людей потерянный герой,

Посмевший лепестков ее коснуться!

Он пропадет, попав в неравный бой.

Из красок снов в реальность не вернуться…

Перо увернулся от прилетевшей бутылки, которая с оглушительным звоном и плеском разбилась о чучело оленя на стене. Он спрыгнул на пол и схватил стакан, осушил его залпом, отстегнул развевающийся плащ.

– Когда-нибудь ты чувствовал подобное, Гроций?

– Естественно, – безучастно согласился друг.

– Саму душу природы! То, что наделяет нас жизнью! – Перо перепрыгнул через стол. – А я буду петь! Сегодня, всю ночь!

Ты королева сердца моего.

Моя душа падет перед тобою.

Не знал мой мир, как просто взять его,

Но не сравнится с этой красотою

Небесный свет, в ветвях шумящих листья,

Чудесный край зеленый, ветра песня,

Лес молодой с водою рек небыстрых,

Прозрачных, неглубоких, каменистых…

Все власти новой скоро покорится.

Осталась вера в то, что сладкий яд

Проникнет не быстрей, чем мир простится,

И жизнь сохранит лучистый взгляд.

Перо покачнулся, теряя равновесие. В глазах потемнело, а мир заволокло туманом. Духота и запахи помещения почувствовались особенно сильно.

– Я что-то не пойму. Стакан же был второй. До пятого десятка далеко, – пробормотал он.

– Должно быть, то враги, – заметил Гроций обеспокоено. – Вы слишком громко пели. Я проверю кухню, – он поспешно собрался, с подозрением посмотрел на невозмутимого робота и удалился куда-то в туман.

– Подсыпали мне, да? – заплетающимся языком молвил Перо. – Нужно мне на волю. На воздух нужно...

Пошатываясь, он нашел на ощупь выход, спотыкаясь о пьяные тела и сталкиваясь с отдельными нетрезвыми посетителями. Его грубо вытолкнули наружу. Перо упал на холодный металл. Голова кружилась.

С неба полетели снежинки. Они таяли на волосах Перо. Он потерял шляпу в баре и ничего не мог разглядеть в беспросветном тумане. Руки примерзали к покрытию перехода, Перо попытался ползти, но мышцы слабели, тело парализовало, а голова отказывалась соображать.

– Ай, – выдавил он, растянувшись.

Поборов усталость, Перо открыл глаза.

– Я еще и полететь смогу, – еле слышно вымолвил он.

В двух метрах, у крыльца заведения, лежало неподвижное тело в лохмотьях.

В окоченевшей руке бродяги Перо разглядел портативное средство связи. Хотя он бы больше обрадовался телепортационному устройству, но требовать столь многого от бездомного было бы глупо.

Не слушались ни пальцы, ни рука. Перо смотрел на тело сквозь туман, пытаясь заставить себя подползти ближе.

Вдруг жизненно необходимый прибор вылетел из зажатых пальцев пьяницы и оказался в ладони Перо, на что тот удивленно заметил:

– Всегда бы так удача летела в руки.

Он собирался набрать несложный номер из трех цифр и обратиться в «Службу помощи».

Но кнопки с цифрами не нажимались. Тогда Перо с досадой выкинул устройство, решив, что в нем села батарея. «Придется найти что-то другое», – подумал он.

Заметно похолодало. Перо поднялся, побрел по пустым переходам, изредка поглядывая по сторонам, задерживая взгляд на впечатляющих видах ночного города. Он не мог найти ни одного уличного средства связи.

«Все разломали хулиганы», – пришла грустная мысль.

Остановившись у замершего фонтана, он посмотрел на блестящий в лунном свете лед.

Ледяной фонтан, который был живым и освежающим всего несколько часов назад.

Перо покачал головой, отряхнулся от снега и взлетел.

С высоты он продолжал высматривать средство связи. Телефон, видеофон… Что-нибудь.

«Можно позвонить от Вейт», – вспомнил вдруг он. Или из дома. Из дома даже лучше, там нет злого мужа, а Перо не чувствовал, что сможет в своем состоянии выдержать еще один поединок.

Но перед затуманенным взором появились знакомые сапоги.

– Вот ты где, Перо, – вздохнул друг Гроций. – А ведь я предупреждал, смотри, что пьешь.

– Гроций! – воскликнул в замешательстве Перо.

– Что? – рассмеялся Гроций. – Ты что-то говоришь? Не слышу.

Он присел рядом с неподвижным Перо, положив на его голову широкополую шляпу.

– Вечно разбрасываешь вещи где попало, – вздохнул Гроций. – Я давно пытался изменить твое излишне легкомысленное восприятие жизни.

– Нечестно, Гроций! Я считал тебя другом! – возмущенно закричал Перо.

Гроций покачал головой.

– Еще можешь вертеть языком. Удивительно, насколько сильна твоя болтливость. Я догадываюсь, что ты там пытаешься выдавить, – он подмигнул. – Но, прости, кто-то должен был тебя остановить. Прошел слух, что ты заходил к моей Клел. Уж этого я стерпеть не мог.

– Как ты мог поверить в такие грязные слухи, Гроций... – разочарованно вздохнул Перо. – К тому же ты сам вернулся тогда раньше и прекрасно знаешь, что ничего мы не успели…

Гроций задумчиво стукнул зубами.

– Давно всем известно (а уж тем более мне), что шпагой ты владеешь не менее искусно, чем языком, а потому я решил, яд – лучший способ остановить все это безобразие... И, да, прежде чем ты укажешь на просчет, я действительно мог попросту не "подхватывать" тебя сегодня, когда ты вышел из окна, но мне хотелось сказать пару слов напоследок, чтоб ты знал, почему такой финал и кто именно до тебя добрался... Прощай, друг мой.

– Бесчестный предатель! – Перо вскочил, ловким движением проткнул сердце Гроция, поразил его в глаз и отрубил ему руку.

– Прощай, прощай, – рассмеялся безглазый, однорукий Гроций, исчезая в тумане.

Перо выругался.

Он не собирался сдаваться так легко, но окружающий мир давно утратил детали и постепенно погружался в туман целиком. «Бежать», – подсказала мысль.

Перо перепрыгнул через перила моста, но, к собственному удивлению, не взлетел, а пал во тьму нижних уровней.

Внизу было совсем темно и сыро. Снег сюда едва долетал, но земля казалась влажной от подземных источников и причудливых диких растений.

Перо выбрался из куста, в который удачно приземлился.

– Смотрите, он туда, вниз упал, – послышались голоса.

По ступенькам из ближайшего здания спускался лысый бородатый мужчина с товарищами.

– Я видел его плащ в верхнем баре.

«Опять они?» – вздохнул Перо, собираясь бежать.

Земля под ногами предательски хлюпала. Перо подозревал, что на ней остаются правильные отпечатки его ног, но надеялся, что в темноте их не видно. Несколько раз он запинался о корни, наступал на что-то мягкое, живое и раздавливал нечто хрупкое с неприятным хрустом.

Спустя неопределенное время непрерывного бега, Перо выбрался на берег тихой реки.

Тихая река огибала металлическое здание. Она размывала берега, на которых росли кривые зеленые деревья, стремящиеся в высоту, к несуществующему солнцу.

Перо остановился, наблюдая, как некто скребется в зарослях.

Он огляделся, заметил средство связи на стене, обрадовался и нажал желтую кнопку.

Связь работала, что казалось совсем невероятным.

«Вставьте вашу монетку в щель», – высветилось на мониторе.

Перо безуспешно пошарил по карманам и разочаровано вздохнул. На лице его появилась грустная улыбка.

Одиннадцать минут он сидел на берегу, на холодном мокром корне дерева и пел старую песню.

Прекрасное создание и ангельский цветок.

Ты создана для любованья и любви.

И будет прав тот истинный пророк,

Который скажет: “В мире не найти

Нежнее существа и ангела светлее,

Чем вы, принцесса.

Будьте же смелее

И вспомните, что только ради вас

Вращается вся пьеса,

театр сердец,

Который бьется в нас.

Вы – королева бала, вы вольны

Заставить танцевать всех до упаду.

Взгляните на толпу. В толпе больны

Почти полсотни вами. Хуже ада

Они живут без вас,

а вы свободны,

Вправе в тот же час

Прогнать гостей одних, иль озарять

Божественной улыбкой одиноких.

Великая, вас будут прославлять

В далеких землях и во странах многих...”

В зарослях вновь раздалось шуршание. В темноте загорелись красные глаза, Перо выхватил шпагу, поднялся.

Но на берег к нему вышло удивительное существо. Оно походило на зверя, но двигалось на двух ногах с протянутой сжатой в пушистый кулак передней лапой. На мохнатой оранжевой морде застыло умилительное выражение доброты. Перо в растерянности замер, ожидая действий со стороны существа. Затем, догадавшись, убрал оружие.

Тогда существо приблизилось к нему и разжало лапу. Перо не сразу осознал, что ему протягивают выброшенную им же монетку.

Благодарно кивнув, Перо забрал монету, засунул ее в прожорливое устройство и поспешил набрать номер «Службы помощи». В процессе чего обнаружил, что кнопка с цифрой «0» на устройстве отсутствует.

Перо потряс подлый автомат, ударил его с силой, вернулся на берег.

Добрый зверь, грустно вздохнув, присел рядом.

– Тихо тут у вас, – заметил Перо. – Спокойно.

Сверху долетал слабый ветер. В темноте кто-то пел. Должно быть, птица.

Перо подумал, что когда взойдет солнце, его свет все же доберется сюда. Тогда он продолжит свой путь.

– Куда мы пойдем? – спросил Перо у сидящего рядом животного. – Направо?

Зверь посмотрел на Перо осмысленным взглядом.

– Нет? – Перо осмотрелся. – На другой берег?

Он снял шляпу и провел рукой по нечесаным волосам.

– Мы еще споем. Споем. И еще полетаем.

Перо закрыл глаза.

А когда открыл, перед ним стояла Вейт. Продолжительный поцелуй закончился. Перо надел шляпу, обернулся к окну. Вдохнул свежий ветер.

“...Богиня, привыкайте же к блаженству

И прекратите скромно прятать веки.

Моя принцесса, слава совершенства

Среди людей останется навеки.”

Служба помощи 560

В зеркале не я

Темно.

Пал знал, что если включить настольный свет, все равно будет неуютно. А если зажечь потолочные лампы, в комнате станет слишком ярко. Свет будет резать глаза, физически давить, раздражать своим существованием. Настольное же освещение разгонит только скромный участок тьмы, покажется чем-то лишним, неуместным.

И потому Пал оставался в темноте.

Когда ему становилось душно, когда тело его покрывалось потом, и он начинал прилипать к креслу, Пал открывал форточку. Тогда в комнату врывались шум оживленных улиц, гул транспорта, прохлада ночи. Вскоре, через определенный промежуток времени, прохлада оборачивалась неприятным ветром. Становилось холодно. Вой города быстро утомлял. Тогда Пал закрывал форточку.

Склоняясь под тяжестью продолжительного бодрствования, Пал уставал, маленькие глаза его прятались за веками, он плелся к постели. Ему удавалось уснуть на мгновения, после чего он поднимался открыть или закрыть форточку. Пал ронял одеяло, избавлялся от него во сне, затем искал его на полу. Ему казалось, что подушка вовсе не такая мягкая, как должна быть. А темнота ночи совсем не убаюкивала, как и звуки города с промозглым холодом, сменяемые тишиной и духотой.

Проснувшись десятый раз за ночь, Пал взобрался с ногами на стол, сел поудобнее, посмотрел в окно.

Окно было зеркалом. Но могло быть также окном. Часто на стекле высвечивались рекламные материалы и прогноз погоды. Пал научился не пускать прогноз погоды, но реклама исправно обходила любую защиту.

По ту сторону ночные огни плясали под звездами, соревнуясь с летающим транспортом.

Но в здании напротив светилось всего одно окно. В здании напротив жил Ил.

Ил тоже не спал по ночам. Он проводил все время в информационных сетях, в мирах нереальных, но живых, общался с голографическими изображениями знакомых, иногда выходил из дома за дискетами.

В центре комнаты Ила подрагивала полупрозрачная фигура Нэл.

– Все это невероятно запутано, – кивала девушка, улыбаясь.

– Я живу в каком-то рассказе, – задумчиво подытожил Ил.

– Зачем ты так? – укоризненно заметила Нэл.

– Образ мыслей, – пожаловался Ил. – Трудно быть копией. Не ощущаешь никаких изменений, но как будто знаешь, что они точно есть... Тебя никогда не клонировали?

– Нет, – ответила Нэл, рассмеявшись. – Насколько я знаю…

– Глупо, конечно… Операция жутко дорогая, законно осуществима только после смерти, а в побочных эффектах толком не разобрались до конца… – Ил почесался, посмотрел на икону. Насколько он помнил, до он точно не был верующим.

– Но ты живешь, – Нэл продолжала нежно улыбаться. – И мы можем говорить каждый вечер.

– Пожалуй, я забудусь в виртуальном сне, – поделился Ил планом на ближайшее будущее. Нэл согласно кивнула и пропала в недрах сети.

Ил собрал в кулак таблетки, спасающие дыхательные пути, громко покашлял пять раз, отошел на три шага от окна.

Тропический лес, который занимал половину помещения, сменился на пляж с набегающей морской волной. Вслед за пляжем появилась картина широких равнин, заснеженная вершина высокой горы, призвездная станция; холм, покрытый зеленой травой, быстрый ручей...

Ил семь минут созерцал звонкий ручей и вдруг решил сходить за дискетой.

В подъезде площадки и ступеньки натирал робот-уборщик. Со стенами уборщики справиться не успевали, а потому все стены были исписаны пародиями на рекламные лозунги.

Ил набросил куртку, надел тапочки, спустился до ближайшего автомата, торгующего носителями информации.

Но интересных дискет в автомате не оказалось, тогда Ил прогулялся до круглосуточного киоска, где выбор всегда был богаче.

Ночной город встретил жарой и мельтешением машин. Прохожие попадались редко, но из нескольких ночных заведений, пары ресторанов и кинотеатра доносились звуки жизни. Металл улиц неприятно нагревался от работающей неподалеку тепловой станции.

Ил дошел до киоска, постучал в окошко, заплатил за дискету и с удивлением обнаружил рядом Нэл. Они успели нерешительно поздороваться и разойтись.

Ил задумчиво побрел в свою сторону, домой, мимо темной фигуры наблюдателя.

– Пригласи ты ее в кино.

Обернувшись к фигуре, Ил остановился.

– Ты кто?

– Сосед. Я давно за вами наблюдаю, – ничуть не смутившись, пояснил Пал, выходя на свет.

– Вмешиваетесь в личную жизнь?

– А кто в наши дни этим не балуется? – рассмеялся Пал.

Ил смотрел на соседа изучающим взглядом. Немолодой и сутулый тот вовсе не походил на помощника или страхового агента. Впрочем, на бандита Пал походил еще меньше.

– Что тебе от меня нужно, старик?

– Старик? – повторно рассмеялся Пал. – Я не прожил и половины твоей жизни.

– Не прожил? – уточнил с сомнениями Ил. – Разве ты не продолжаешь жить?

– Продолжаю, верно. Но то уже другая жизнь.

Ил рассмотрел соседа подробнее, но не заметил ничего примечательного, хотя нечто едва уловимое насторожило его не на шутку.

– Кто ты?

Пал сделал шаг в центр светового пятна.

– Я прошу прощения, – слегка поклонился Ил. – Ваше столь неожиданное появление меня… напугало.

Пал поправил очки, прищурился. Он словно специально рассматривал Ила, пытаясь убедиться в чем-то.

– Представь на минуту, Ил, что со смертью все только начинается, – выпалил вдруг он. – Трудно? Противоречит образу мыслей клона, не так ли?

– Кто вы? – повторил свой вопрос Ил.

– «Кто вы», «кто я». Я был таким смешным. Смотрю на тебя, Ил, и искренне веселюсь.

– Вы не можете быть мною… – прошептал Ил.

– Конечно, не могу. Ты умер, Ил. Тебя клонировали. Это все безумно весело. Только мы все равно существуем, дружище. Это вечная болезнь цивилизации: можно набирать воду прямо из ручья, а можно из-под крана. Из-под крана, естественно, удобнее.

Над головой непривычно низко пронесся автобус. Ил воспользовался паузой, чтобы моргнуть и попытаться уйти.

– Оставьте меня.

– Да пожалуйста, – махнул рукой Пал, Ил остановился снова. – Извини, что потревожил. К старости ностальгия пробирает все чаще. Знакомо? Нет? Ну да, забыл. «Вечно молодой». До прозрения оставался всего шаг. Ты его сделал. И тебе не позволили. Одновременно, представляешь? – Пал расхохотался. – Живое доказательство бесконечных вариантов жизни. Две существующие параллельно линии. Я в восторге. Лучше не придумать. Того гляди, все эти эксперименты со временем заранее устареют. Зачем, когда не меньшая чертовщина творится уже сегодня, сейчас? Кого мне благодарить за такое веселье? СП560?

– Вы сумасшедший…

– Верно, да. Мой разум давно другой. Разум следующего поколения должен быть другим, понимаешь? А техно-прогрессивный мир быстро устаревает. Тормозит развитие жизни.

Ил минуту молча смотрел в глаза представителю «нового поколения»:

– Допустим я поверю, что вы – мое предположительно следующее воплощение… (Пал, победно улыбаясь, кивнул...) Что вы хотите сказать мне?

– Что она согласится.

Ил молчал еще минуту, пытаясь разложить ситуацию «по полочкам», как обычно поступал со всеми сложными ситуациями.

– Искусственная жизнь все более заменяет настоящую, – грустно улыбнувшись, сказал Пал. – Живите хоть немного.

– Откуда вы знаете, что она согласится?

– Ил, мне доступны таинства вселенной! А я размениваюсь на твоих подружек.

Ил не понимал, отчего старик так веселится.

– Почему бы вам ее не пригласить? – спросил Ил, подбросив и поймав дискету.

– Ну я – это все-таки не ты. Она откажется.

– Знаю одну мудрую мысль: "Иногда поход в кино – это просто поход в кино. Не более."

– Мудрая мысль, – согласился Пал. – В жизни все мелочи. Но они делают жизнь веселее.

С этими словами Пал вернулся в темноту.

– А дискета эта все равно неинтересная, – заметил он уже за пределами круга света.

Ил задумчиво посмотрел на дискету.

Над улицами из металла, над городскими огнями кружил рой из машин.

Медленно выползало солнце из линии горизонта.

На стеклах тысячи окон появлялись текущее время, утренние цитаты позитива, бежали блоки новостей и строка рекламы.

Приятно знать, что ты не умер. Даже если в зеркале нет твоего изображения.

Замечательные альбомы для марок, коллекции значков и фирменных наклеек.

Футболки с логотипом "СП560". Размеры для разных форм жизни.

Кольца и серьги. Видеоигры "560". Руководства "Поведение в ЧС".

Голографические изображения в вашем доме. Любые виды.

Служба помощи 560

Солнечный луч

I

– Когда произведение начинается с монолога, это никуда не годится, – высказал свое мнение Луч. – Будто крик петуха на восходе. В литературе петух этот совершенно лишний. Это как крик до появления солнца. Представь, сплошная темень, ни намека на свет, и вдруг крик петуха.

Джин смотрела на Луча с откровенным непониманием.

– Я к тому, что нет экспозиции, описания, сцены, изначальной ситуации, даже действия, как такового, нет, – продолжил рассуждения Луч. – Только ненужные никому слова, непонятно к чему привязанные.

– Это ты намекаешь на недостаток секса? – рискнула предположить Джин.

Теперь Луч уставился на нее.

– Джин, занятия психологией не идут тебе на пользу, – он оглянулся; вокруг собирались суетливые люди, а потому становилось тесновато. – Как бы то ни было, один вопрос меня интересует, – Луч почувствовал знакомое покалывание в груди. – Ты знаешь, где Мейл? Я давно ее не видел.

– Мейл? – хлопнула глазами Джин. – Вышла замуж и уехала.

Со скрипом и звоном, ломая нервные клетки по пути, нечто размером с шар для боулинга подпрыгнуло до внутренней стенки затылочной части черепа и шумно рухнуло обратно на дно живота.

– Да? – с трудом разомкнул вдруг пересохшие губы Луч. – Как неожиданно, – он попытался подняться, схватился за спинку стула, чтобы не упасть. – Я… Мне нужно выйти подышать.

– Угу, – безучастно согласилась Джин, возвращаясь к чтению «Загадок восприятия». – Так о чем ты говорил?

Луч опасно качнулся.

– Да так, ни о чем, – он развернулся и побрел сквозь толпу, успевшую забиться в аудиторию.

II

Распугивая людей, Луч несколько раз падал, но сумел добраться до улицы, где остановился на несколько мгновений.

Периоды жизни Луч условно делил по принципу «ежедневной программы освещения». Для него существовало «время солнца», «время фонаря» и «время лампы». Луч не любил солнце. Даже сквозь темные очки оно пробивалось и слепило глаза. Но под солнцем было тепло, и света оно давало действительно много.

Фонарь, символизирующий вечер, не столь естественный, как дневной свет, обычно раздражал. Но он так старался заменить собой солнце, что сама попытка была достойна уважения.

Лампа создавала обстановку интимную, подчеркивала красоту ночи, тишину и спокойствие сна. Под ней было одиноко, но приятно.

Кто-то выключил лампу Луча.

Пройдя пару шагов на запад, он опять упал. Лицом в снег.

Солнце успело зайти, но фонари еще не включили. Высоко в небе гудели двигателями летающие машины. В голову, под снег, проникла мысль, что было бы совсем неплохо, если бы одна из них свалилась прямо на него. Луч остыл и замерз. Спустя минуту он лишился сознания. Одинокие прохожие не обратили внимание на тело в сугробе, ведь люди редко обращают внимание на мелочи. К тому же прохожие спешили скорее успеть домой в столь поздний час.

Что интересного в каком-то пьяном, свалившемся в снег в метре от научного центра? Как будто ученые не подвержены всеобщим слабостям.

III

Мир полон знаков, которые реально существуют только в текстах. И сознание, упорно цепляясь за тексты, в жизни не может заметить те же детали под собственными ногами.

Луч и правда мог лежать без глубокого смысла. Многие видели, как утром он заходил в бар на первом этаже. Но если кто и задумывался ненадолго над лежащим телом, то это было вовсе не важно для картины.

В картине мира существовал четко определенный набор компонентов.

Ночная тьма, машины в небесах, холодный ветер, металл, камень. И Луч, втоптанный в снег.

Через полчаса включили уличные фонари.

Он очнулся, почувствовав, что задыхается. Выбрался из-под снега и неловко встал на ноги.

IV

"Солнечный луч в вашем доме!

От «Службы помощи»!

Закажите кусочек тепла.

Истинный свет, специально для вас, легко включаемый и выключаемый по желанию.

Безопасная установка, многовековая гарантия, инструкция на родном языке.

Солнечный луч – близость света и тепла как никогда.

Войди в светлый мир, купи себе солнце!"

Служба помощи 560

Место, где останавливается время

Спустя мельчайшую долю одной тысячной ничтожного мгновения я открою глаза.

За этот совсем незаметный отрезок времени сигнал из центральной нервной системы доберется до мышц лица, отвечающих за поднятие век.

И именно этот отрезок времени начинается от точки, условно обозначенной «0».

Считается, что за мгновение до смерти перед глазами проносится вся жизнь. Но что если смерть – просто остановка времени? Точка, в которой времени нет и весь пройденный путь виден, наконец, целиком. Нет никакого движения, прибавляющего все новые и новые события, а вся дорога видна как на ладони. Прошедшая жизнь не «проносится», а существует в полном объеме; конкретный отрезок с двумя точками, а не тянущаяся в бесконечность плоскость.

Ты видишь этот отрезок сразу весь, словно кусочек пленки поставленной на паузу кассеты.

Наверное, не было смысла искать место, где время останавливается, ведь лучший пример такого места – место смерти, а искать смерти раньше срока глупо. Тот срок наступит сам... А остановишь жизнь раньше – и созерцаемый отрезок окажется короче, чем мог бы, и будет он далеко не таким увлекательным.

Выходит, что жизнь моя не многого стоила.

И совсем ничего не стоила та часть, которая началась с посещения таверны «Пьяные сказки».

Я вошел туда в дурном настроении. Я завалил три экзамена в Академии и знал, что уже никогда не полечу к звездам. Я собирался утопить себя в инопланетных винах и хотя бы таким образом приблизиться к другим мирам.

Запах прогнившего дерева, тусклое освещение, громкая безрадостная музыка отпечатались в памяти. Тучный угрюмый бармен с грязной тряпкой в левой руке. Богатый выбор популярных сортов алкоголя из соседних секторов.

Но по-настоящему внимание привлек только нищий. Грязный и помятый он стоял близко к стойке, собрав вокруг себя слушателей, падких на бесплатные развлечения.

Я долго старался игнорировать нищего, прежде чем начал прислушиваться к его словам. Я успел приступить к выполнению своей программы погружения на дно стакана, уже сжимаемого в руке.

Но толпа отступила, вдруг теряя к бродяге всякий интерес. Существо в лохмотьях, отдаленно напоминавших одежду жителя среднего уровня, приблизилось к столику, село в метре от меня.

– Этот свет... – хрипло и протяжно заявил бродяга.

– Да? – поинтересовался я недовольно, но терпеливо.

– Свет сжигает.

– Вы не могли бы оставить меня? – попросил я все еще вежливо.

– Я уже раз пытался оставить свет, – ответил он, совсем распластавшись по поверхности стола, почти коснувшись полупустой бутылки кончиком пальца вытянутой иссушенной руки. – И я не смогу попасть туда снова.

– Куда? – спросил я безучастно. Я надеялся, что если он выскажется, то уйдет или свалится под стол, лишившись сознания, тогда я останусь, наконец, наедине с собственными несчастьями.

Но нищий подался вперед, а его грязная черная голова оказалась совсем близко от меня.

– В несуществующих предметов Мир, – молвил он.

Глаза бродяги походили на глаза слепого, бесцветные, затуманенные, но фраза поразила настолько, что даже резкий запах не смог заставить меня отстраниться.

Мир несуществующих предметов. Сказка из древнейших времен. Точка исчезновения представлений о явлениях, понятий о жизни. Там нет того, что способен воспринимать разум. Место, утонувшее в мифах и в сомнительных фактах.

Поговаривали, что нашедшие Мир сходили с ума. Или не замечали ничего, так и не узнав, что побывали там. Но Мир искали, чтобы получить власть, чтобы обрести подлинную свободу.

А еще – чтобы познать истину.

Но я не сразу поверил в миф. Я смотрел на нищего, ожидая продолжения его истории.

Он отпрянул, упав обратно на стул. Его голос зазвучал четче и яснее.

– Я искал любовь, но умертвил любовь. Искал дружбу и стал изгоем. Искал просветления, но канул во тьму.

Тогда я оставил поиски и нашел Ничто. И время остановилось, а пространство развернулось, открывая бездну. Я попал в Мир несуществующих предметов.

Пророческим тоном зачитав исповедь, нищий простер руки к потолку. Я заворожено слушал историю его жизни, его грехи и достойные поступки, его поиски.

– Но где же, где место остановленного времени? – задал я волнующий вопрос, ближе к финалу.

– Здесь! – торжественно объявил сумасшедший, не опуская рук.

Я вздрогнул, когда бутылка оторвалась от стола, а стакан обжег пальцы и тоже вырвался на свободу. В воздухе повисла посуда с соседних столов. Посетители вскочили со своих мест, забыли разговоры и выпивку. Во все глаза уставились на нищего. Кое-кто рискнул приблизиться к нему.

– Нет! – вдруг рявкнул бродяга со звоном разбитого стекла попадавших предметов. – Не трогайте меня! Не прикасайтесь!

Окружающие в шоке шарахнулись от него, как от прокаженного.

– Не смейте! – в панике орал он, сотрясаемый нервной дрожью.

Неожиданно бродяга бросился на толпу. Посетители отступили в стороны, освобождая путь к дверям, но добежав до стены, нищий прыгнул прямо в окно, пройдя сквозь стекло, будто то была вода, и исчез в темноте ночи.

Никто не обсуждал поведение сумасшедшего дольше нескольких минут. Большинство сошлись во мнении, что под лохмотьями «дешевый фокусник» прятал одно из старых изобретений эпохи. И только я, находившийся в непосредственной близости от «циркача», понял, что то была власть, печать Мира несуществующих предметов. Новый взгляд на привычные вещи. Событие, не представлявшее в глазах окружающих ничего особенного, так как оно осталось непонятым, не воспринятым правильно, и было обернуто разумом в привычную форму.

И вот я ищу то, чего нет. Ищу Ничто. В моей голове звучат, звучат слова сумасшедшего. Снова и снова. Его история проносится перед глазами, повторяя мою собственную, и наоборот.

Это круг или прямая. Невозможно понять. Это одновременное существование всего без действия времени. Времени нет.

Как законченное произведение.

История, которую можно начать с середины, не удосужившись взглянуть на предисловие, пропустить финал или увидеть ее всю, целиком.

Когда ты персонаж такой истории, для тебя нет понятий «вступление», «эпилог», «развитие действия». Ты точно существуешь в финале, но ты есть и в первых строках. Твой финал может быть твоим началом, начало может обернуться кульминацией всей твоей жизни, а все вместе это может оказаться только чей-то фантазией, существовать всего несколько минут от старта первого предложения до точки последнего.

Беспорядочные фрагменты в одном мгновении.

Как пять минут, которые тянутся невероятно долго. Или часы, пролетающие незаметно.

– А взять, например, такое время как 00:00, – предложил иллюстрацию бродяга.

Я, по-прежнему сжимая стакан в руке, смотрел на него с прежним недоверием.

– В 00:00 происходит официальная смена дня. То есть предыдущий день заканчивается. Что бы ты ни делал, – он глубже погрузился в лохмотья, компактнее уместившись на стуле. – Прислушайся к этой мысли! Ты жил, занимался своими делами; быть может, прямо в тот момент совершал что-то важное; но вдруг – раз! – сумасшедший щелкнул пальцами. – День сменился, предыдущий остался в прошлом, дело твое осталось в прошлом, «на той стороне реки», а в новую главу попали одни лишь обрывки.

– Но полночь – это условность, – возразил я. – Вы правильно заметили, это «официальное» время. Не настоящее.

– Все вокруг ненастоящее! – воскликнул нищий. – Все вокруг условность. И время, и пространство, и живые вокруг.

Я погрустнел, наполнив стакан вновь. Согласно кивнул.

– Вы правы отчасти. Жизнь полна иллюзий. Мы разочаровываемся в своих способностях, прячемся за самообманом. Ищем секс, говоря, будто ищем любовь. Создаем семьи, чтобы предавать друг друга. Заводим друзей, чтобы использовать их. Добиваемся свободы и устраиваем хаос. Добиваемся бессмертия под влиянием страха. Ищем счастье, чтобы скучать. Весь наш мир – мир несуществующих предметов, абстрактных понятий, призрачных явлений.

– Нет! – резко закачал головой сумасшедший. – Ведь нет и самообмана. Нет предательства, эгоизма, хаоса, страха, скуки.

– Если посмотреть так, – хмыкнув, готов был согласиться я.

– И меня нет, и тебя! Ха! Ха-ха-ха! – волны от сотрясаемого в припадке тела прошли по лохмотьям.

– Но зачем вы сотворили такое с собой? – спросил я. – Зачем вы искали Мир?

Нищий вновь прилег на стол, снова поймал мой взгляд страшными невидящими глазами, но я опять не смог отвернуться или отодвинуться от него.

– Я остановил время, – прошептал он.

Я прислушивался к шуму толпы, ожидая, когда бродяга поднимется, но тот лежал, признаки жизни едва угадывались в этой застывшей фигуре.

– Вы хотели остановить время? – не выдержав, переспросил я.

Нищий ожил, вернулся на стул, позволив мне с облегчением поставить стакан на край стола и дотянуться до бутылки.

– Я знал, что времени нет, знал! – весело затараторил сумасшедший. – Нет ничего там, и времени нет тоже! Время останавливается в Мире несуществующих предметов!

– Но… Зачем? – я оказался в растерянности.

Мой вопрос не дошел до его сознания. Сейчас он походил на совершенно невменяемого.

– Десятилетия исследований. Насмешки и сомнения коллег. Но времени нет! Я знал! – он смеялся, раскачиваясь на стуле, причмокивая от удовольствия, подобно ребенку, доказавшему всем взрослым реальность любимой сказки.

Я думал, что с точки зрения пользы для общества нет практической ценности у подобных открытий. Ведь в открытии Ничего нет ни теории, ни практики, нет даже самого открытия. Кто поймет это, кроме единиц, из которых большинство привлечет «романтика идеи», а остальные присоединятся из сочувствия? И только сам первооткрыватель познает истину.

Я слышу слова товарища:

– Нашел бы себе настоящую работу, а не бездельничал.

Что мне ответить? Я не бездельничаю.

Звучит с откровенной иронией «Ага. Точно...»

– Нет, серьезно. Я ищу прозрение, – говорю честно я.

– Да брось ты свою чепуху. Вечно на остатки наследства жить не будешь. Тем более, при твоих тратах.

Я молчу.

Я спрошу у возлюбленной.

– А что лучше? Создать семью, завести множество детишек, прожить спокойную, размеренную жизнь? – ее глаза подсказывают правильный ответ, но я скажу: – Уже все было, Ви. Для меня это слишком обычно.

– Было, но не у нас, не у тебя и не у меня, – звучит ее гипнотически прелестный голос.

– А другие на что? – устало спрошу я, и она уйдет навсегда.

Я ценю любовь. Но в истине нет любви.

– Ха-ха-ха! – трясется в припадке нищий. – Умертвил дружбу, свет, любовь.

Вероятно, каждая девушка системы Аламеи когда-то в жизни мечтала о прекрасном принце.

Но когда ты являешься принцем, не раз с грустью обнаруживаешь, что следуя за современной жизнью, твои возлюбленные больше тебя не ждут.

Впрочем, они никогда тебя не ждали, и в качестве сказки ты подходишь для них гораздо лучше.

Уже дает знать о себе опустошенная бутылка вина. Уже исчезло беспокойство о друзьях и слугах, обшаривающих родовой замок в поисках «пропавшего высочества». Исчез страх перед отцом, когда тот узнает о результатах экзаменов. Притупилось горе потерь.

Я смотрел на грязное существо в лохмотьях, на свое отражение, и видел свою жизнь.

– Но где же? Где место остановленного времени? – задаю я самый волнующий вопрос.

Стакан обжигает руку. Он взлетает и разрывается, подобно осколочной гранате. Со вспышкой света я чувствую резкую боль.

Я исчезаю. Я перестаю существовать.

Я – Ничто.

Звук толпы. Сирены. Городские шумы.

Я вижу девушку на фоне огней ночного города.

– Агент «Службы помощи» На Айреш, – представилась она. – Посмотрите на свет.

В глаз мне ударил луч света.

– Я был мертв? – спросил я.

Изучив мои зрачки, она выключила фонарик и посмотрела… как на безумца.

– Ваше Высочество, будете жить, – просто ответила На, отходя в сторону.

Мгновение прошло. Мои глаза открыты.

«…[не допущено к эфиру Аламеиским Королевским Надзором за Информацией]…»

Служба помощи 560

Законы выживания

1. Выживает тот, кто вовремя добрался до телефона.

2. Выживает тот, кто обеспечил себя Подавителями Поступающей Информации.

3. Выживает тот, кто грамотно воспользовался имеющейся информацией.

4. Всегда выживает агент от «СП560».

Часто телефоны звонят не вовремя. Ошибки в программе приема одновременных звонков, неправильно набранные номера, шутники-подростки… Но обиднее всего, когда сообщаешь свой номер добровольно, и тебе начинают звонить. С одной стороны, ты говоришь номер тому, с кем собираешься общаться. С другой, новоиспеченный собеседник выбирает момент для общения совершенно неподходящий.

Инь, поддавшись мимолетной слабости, сказала свой номер почти незнакомому молодому человеку. Что уже само по себе было странно: ранее люди никогда ее не привлекали. Обаз, ее мужчина одной с ней расы, устраивал во всех отношениях.

Инь не относилась к «любительницам экзотических развлечений» и не стремилась к «укреплению связей для лучшего понимания иного разума». Позднее она даже не могла четко сформулировать, что заставило ее доверить информацию о себе сомнительному существу.

Размышляя о тонкостях межрасовых контактов, она лежала на своей половине широкой кровати, смотрела в потолок «Заграничное небо»™ и слушала мелодичную трель телефона «Солнышко»™. Обаз спал, отвернувшись к тумбочке от «Мебель для дома»™, повисшей у постели и безмолвно предлагавшей ароматный кофе «Горячая чашка»™.

Инь терпеливо ждала, но телефон «Солнышко»™ продолжал трезвонить.

Обаз недовольно заворочался.

– Крыска моя, кто-то звонит, – сонно пробормотал он.

Инь не ответила. Спустя минуту Обаз захрапел вновь, но звонок не прекратился.

– Дьяволизм, – прошипела Инь, хватая трубку с летающей тумбочки слева. В ухо ворвался привычный гудок, информирующий о том, что телефон работает.

Инь вздохнула. Звонить перестали менее чем за мгновение до ее ответа.

Кому пришла гениальная идея беспокоить поздней ночью? Она давно привыкла к миру, где каждая отдельно взятая личность не нужна никому, если только не требуется использовать ее в своих целях. Все готовы просить что угодно для себя, но никогда не заинтересуются тобой по-настоящему. Даже Обаз «болел» этим отчасти.

Инь вдруг отчетливо поняла, что не уснет теперь под звуки храпа своего мужчины.

Вопреки собственной теории, она решила не будить Обаза. Она выбралась из одеяла «Теплота»™, спустилась с потолка «Заграничное небо»™ на пол из паркета «Современный Ремонт»™, выглянула из спальни, прислушиваясь к окружающим звукам.

На улице стучал дождь от «Вашей погоды»™, носились машины от самых разных производителей, иногда раздавались одиночные выстрелы из оружия «ZL-Лазер»™. В воздухе чувствовались отголоски информационного давления.

Реклама и новости просачивались сквозь дыры в ППИ, Инь сморщилась, поймав себя на желании заказать печенье от «Бабушки-Крыски»™. Но съесть что-нибудь было бы действительно неплохо.

Девушка спустилась на первый этаж, прошла по мягким коврам «Нежные Цветы»™, осторожно пробралась на кухню «Современный Ремонт»™. Прежде всего она приблизилась к окну «Светлое Стекло»™, где вывернула ручку Подавителя Информации «Тихий Сон»™ до предела.

Уши будто заложило вязкой ватой. В доме воцарилась тишина. Пропало желание съесть печенье.

Инь больше не слышала звуки улицы, а также свое дыхание, стук сердца, шаги по ковру.

Но она улыбнулась.

Накатила сонливость, в голове появился покой.

Сейчас бы выпить чашку кофе, не важно какого, и вернуться в одеяло к Обазу. Проспать так до утра.

Инь нацедила обычного кофе из простой кофеварки. В три глотка осушила кружку и потянулась. Сон уже начинал овладевать разумом.

Резко изменились потоки в пространстве. Инь ощутила давление мира, которое пропало через четыре секунды, но разрыв в барьере зоны ППИ успел дать ясно понять: «в дом проник некто».

– Дьяволизм, – прошипела Инь, выглянув из кухни. В темноте она не могла ничего разобрать, а звуки добирались до слуха с опозданием и далеко не все.

«Как странно, – размышляла Инь. – Воры перестали беспокоить этот дом, уже очень давно. Кто же мог забраться сюда ночью?»

Она пробралась к кладовке (слева от помещения кухни) и осторожно приоткрыла дверь, упорно вслушиваясь сквозь «вязкую вату» в тишину. Из сундука, расположенного под ровными рядами вешалок с одеждой, Инь достала ружье «Защити свой дом»™.

Звуки по-прежнему не долетали, и она, крадучись, приблизилась к лестнице на второй этаж.

Вдруг в голове зародился страх, Инь поспешила наверх, ворвалась в спальню.

Что-то капнуло сверху.

Ее нога в домашнем тапочке наступила в липкую лужу, и Инь опешила, уставившись на тело своего мужчины. Завернутое в промокшее одеяло, оно свисало с потолка и роняло кровь на паркет.

«Это ничего, – соображала Инь. – Мы клонируем его. Должно хватить сбережений. Продам загородный домик…»

Она качнулась, быстро задышав.

«Боги, так много… Куда же она все течет?»

Липкая лужа увеличивалась, заполняя постепенно всю паркетную поверхность пола.

Звук по-прежнему распространялся вяло.

Взгляд Инь натолкнулся на человека. Худощавая фигура в выходном костюме. В руке человек держал маленький предмет, похожий на средство связи. Лужа крови Обаза неторопливо затекала под табуретку, на которой стоял незнакомец.

Инь медленно выпрямилась.

Человек проделал рукой несколько едва заметных движений. И в комнату стали возвращаться звуки. В уши Инь ворвалось Эхо. Стон и вскрик. Хлюпанье, капание жидкости.

Инь крепче сжала ружье, избавляя руки от дрожи.

– Пожалуйста, не подходите, – прошептала она, не слыша себя.

Кап-кап-кап.

Скрип двери в спальню, всплеск от наступившего в лужу тапочка, неуверенный жалобный голос: «Пожалуйста, не подходите».

Услышав себя в Эхе, Инь подивилась подобному страху.

– Здравствуй, Инь, – пришел ответ человека.

Девушка заставила себя успокоиться. «10, 9, 8, 7, 6, 5», мысленно считала она, постепенно замедляя темп.

– Кто вы? – спросила Инь, продолжая считать.

4. 3. 2. 1. 2. 3. 4.

Человек ответил. Кап-кап-кап. Взгляд его метнулся к подвешенному Обазу.

Пролетело Эхо «Кто вы?», озвучив вопрос девушки.

Инь сосредоточилась на считающей мысли, замедляя пульс, избавляя тело свое от дрожи и начиная соображать.

5… 6… 7… 8… 9… 10

– Кто я? Кто он, Инь? Его не было с тобой прошлым утром.

– Это Обаз, – тихо ответила Инь. – Мой мужчина, – она оценила количество вытекшей крови. – Бывший…

Девушка посмотрела пристально на лицо человека, пытаясь прочесть по губам его реплику.

Губы человека зашевелились, а Инь поняла, что враг понимает ее слова раньше, чем пролетает Эхо.

Человек взмахнул руками, табуретка под ним закачалась.

«Обаз… мужчина… бывший», заметались по помещению звуки. Кап-кап. Табуретка не шаталась более, но Эхо донесло ее скрип. Кап.

– Это была последняя капля, Инь. Как я устал от всех этих мужиков!

– Тяжелая работа, и удовольствий в жизни не много, – пояснила Инь. Она еще не решила, каким образом умрет побеспокоивший ее маньяк, но смерть человека казалась неизбежной.

29… . 30… . 31… .

Инь успокоилась достаточно, чтобы суметь в полутьме уловить каждое слово по движению губ противника и предугадать его следующее действие.

– Я так устал, – низшее существо спустилось, поставив ноги прямо в кровавую лужу, село на табуретку, обхватило голову руками. Спустя мгновения оно закачалось в рыданиях.

– Людям свойственна усталость, – согласилась Инь, точнее прицелившись в фигуру из ружья.

– Человек, да? – рассмеялся маньяк. – Ты думаешь, я человек?

– Предполагаю, – засомневалась девушка.

– Я не могу быть из людей. Я один в этом мире, – тело человека затряслось в непродолжительных судорогах. – Печенье от «Бабушки-Крыски»™… Купите грязесмыв «6Х-500»™…

Едва не спустив курок, Инь остановила свои пальцы и, помедлив, опустила ружье, посмотрев на сумасшедшего по-новому. Незнакомец все так же раскачивался на табуретке.

– Дьяволизм, парень, тебе нужна помощь, – заметила она почти с сочувствием.

Лужа крови расширилась настолько, что теперь утекала в коридор.

В голове Инь мелькнула мысль, дотечет ли кровь до ступенек и прольется ли на первый этаж. Впрочем, сквозь щели в полу она могла уже залить кухню. «Боги, куда же ее столько?»

65. 66. 67.

Рывок. Человек бросился на Инь, сбил ее с ног. Ночная рубашка моментально промокла. Раздался выстрел ружья. Тот самый, последствия которого уже несколько секунд покоились в углу в виде раздробленной табуретки.

Инь услышала, как противник валит ее на пол. Но маньяка на ней к тому времени не было; он сбежал в коридор, по-видимому испугавшись выстрела.

Девушка попыталась подняться. Рука скользнула по мокрому паркету. В квартире уже, небось, безнадежно пропитались все ковры. Через жизнь Инь прошло множество мужчин, но эти двое первые, кто умудрился нанести настолько непоправимый ущерб ее собственности. Девушка вздохнула, перезарядила ружье.

Мокрая от крови Обаза рубашка прилипла к телу и вызывала отвращение. Это мерзкое ощущение окончательно убедило Инь в необходимости убийства.

Скрипя зубами от злости и унижения, она выглянула из спальни, внимательно посмотрела в сторону лестницы, где ковер задрался и совсем сполз на первый этаж, а на крови остался отчетливый длинный след. Эхо донесло до сознания звуки падения убийцы: крик, скольжение, стук о ступеньки. Инь смотрела на мятый окровавленный ковер и слышала, что происходило здесь секунды назад.

Она осторожно перегнулась через перила, всматриваясь в темноту.

Эхо донесло шум передвижения убийцы, но задачей Инь было угадать, где человек прячется в настоящий момент.

Она выстрелила в сторону входной двери.

«Нужно успокоиться», – напомнила себе Инь.

117. 118. 119.

Эхо оповестило, что за мгновения до выстрела человек повернул в сторону кухни.

Инь выругалась грязным непечатным выражением и услышала себя.

Убийца переключил Подавитель Информации «Тихий Сон»™ на нормальный режим работы.

Из ушей пропала вязкая вата. В доме стало значительно светлее.

«Мне тоже надоела эта игра», – мысленно согласилась Инь.

Теперь она ясно ощущала местонахождение человека. В северном углу кухни, у окна, он притаился за холодильником и подрагивал в такт рефрижератору. Инь выстрелила через тонкую стену между помещениями, прямо со второго этажа. Дверцу холодильника «Метелица»™ разнесло на части. Человек упал под ППИ «Тихий Сон»™ и больше не двигался.

Инь неторопливо спустилась на пропитанные кровью коврики, прошла на кухню, бросая ружье и борясь с желанием съесть печенье.

Убийца был мертв. Метким выстрелом ему разорвало позвоночник и прижгло края плоти вокруг огромной дыры в спине. Толкнув ногой, Инь перевернула труп, внимательно изучила застывшее в маске испуга лицо. Она не узнавала парня, отчего пожалела его только сильнее.

В руке убийца сжимал маленький электронный предмет с истекшим зарядом. То был фирменный передатчик вызова «СП560»™ с меткой приставленного постоянного агента.

Девушка с досадой рассмотрела царивший разгром вокруг, обломки холодильника «Метелица»™, дыру в стене, обвалившуюся полку с посудой, осколки фарфора, разбросанные по всему помещению. На потолок темным пятном выступила кровь со второго этажа. С покрасневших губ Инь сорвалось очередное ругательство.

Когда в квартиру позвонили, на мониторе, передающем бесцветное изображение со скрытой камеры, смущенно переминалось прекрасное создание из соседней квартиры. Эйк недолго раздумывал, прежде чем отворить дверь.

Он застыл в легком шоке. Инь в одной ночной рубашке, до мельчайших подробностей очертившей фигуру и красной от крови, стояла, потупив взор, придумывала подходящие слова.

– Извините, – начала она как можно более спокойным голосом. – Маньяк проник в дом и отключил телефон. Могу я воспользоваться вашим?

– Конечно, – учтиво кивнул Эйк, отступая в сторону.

Инь, словно в трансе, прошла в чужую квартиру, оставляя тапочками кровавые следы.

– С вами все в порядке? – на всякий случай побеспокоился Эйк.

– Да, спасибо, – поблагодарила Инь, набирая на уже заляпанной кровью трубке личный номер.

Она прислушалась к окружающим звукам, пока система определяла телефон.

– У вас хорошие ППИ, – с уважением отметила Инь.

Эйк улыбнулся. Поведение соседки сперва испугало его, но он по-прежнему находил ее очаровательной.

– Алло, – заговорила в трубку девушка, тщетно пытаясь вытереть руку о край перепачканной рубашки.

– Я принесу полотенце, – знаком дал понять Эйк. Он не хотел мешать частной телефонной беседе.

Инь улыбнулась ему, а когда сосед исчез в ванной, продолжила:

– Агент «Службы помощи»™ Инь Эль, 1-2-5-1-8-3-7-1-6-3. Мана? Кто из оперативников там с тобой сейчас? – Инь непроизвольно махнула рукой, оглянувшись на лестничную площадку. – Тут такое… Настоящий погром… Двое пострадавших... Да и квартира вся в крови… Нет, я в порядке… Ремонт за счет Службы? Да, разумеется… – голос Инь приободрился. – Захватите печенье с собой, если не трудно… – она помедлила. – И найдите Шела Аэлонна… Тут, похоже, его бывший клиент отличился…

«Купите печенье от «Бабушки-Крыски»™!»

Бабушка-Крыска™

Доброе существо

– Труднее всего отделить предсказания от обычных психических процессов: появления желаний, эмоций, страха… Когда чувствуешь, что нужно быть там, но боишься туда идти. Или хочется, чтобы было так, а не иначе. Как отделить... отфильтровать предсказания от желаний? Это факт будущего в моей голове или мне только хочется поверить в иллюзию? Мне действительно нужно быть в определенной точке, я правда предсказал событие, или все самообман?

Никто не знает полностью природу предсказаний. Быть может, в других мирах, далеко отсюда, разумные решили проблему предвидения, но в нашем мире – нет.

Мы не можем сказать, почему мы знаем.

Теория предсказаний говорит об эволюции мозга, о бесконечных потоках информации в пространстве, о ментатоках, о влиянии иных цивилизаций. Но, как любая теория, не объясняет ничего. Ведь все в итоге упирается в неизвестную до сих пор причину существования разумной жизни, – отрешенный взгляд Иоши остановился на черном дуле легкого лазерного пистолета в белой руке ангела.

Девушка хмурилась, но не спешила нажимать на кнопку. Профессия научила ее терпению.

– Если ты Предсказатель, почему не ушел? Ведь ты знал, что я приду.

– Знал, – согласился Иоши. – Мне кажется, я даже видел эту сцену задолго до того, как вам дали задание.

– И не переоделся, – иронично заметила девушка.

Иоши обратил внимание на себя, на свой зеленый халат, смущенно подтянул пояс, поправил рукава.

– Не смог изменить своим привычкам, – объяснил он. – В этом халате очень комфортно дома. Вы должны знать, что многие предпочитают халаты вечерами. По-домашнему теплые, удобные, мягкие, они создают неповторимый уют, душевно подготавливают тело и разум ко сну.

– Купите прямо сейчас со скидкой до 30%, – согласно кивнула девушка.

– Мне нравится мой халат, – Иоши затянул пояс потуже.

Четырнадцать секунд он изучал задумчивую гостью, лазерное оружие в ее руке и потолок.

– Я еще не рассказывал о причудах предсказаний? – уточнил человек.

– Нет. Только обмолвился о механизме, – ответила девушка.

– Ага, – Иоши помедлил, собираясь с мыслями. – Я уже отметил, что всегда существуют сомнения. В глубине души или в качестве ясной мысли, но они – неотделимая часть предсказания. Сомнения параллельны предчувствию. Но, тем не менее, обращаясь к дару, обязательно чувствуешь объект своего предсказания. Можно столкнуться с иллюзией, самообманом и неотделимыми сомнениями, но, как говорят Предсказатели, «просмотреть» человека никогда не трудно.

Однажды я не смог. В общественном транспорте. Девушка, – Иоши замолчал, вспоминая. – Я будто натолкнулся на стену. Мысль никак не добиралась до нее.

– Как вы используете свой дар? – перебила гостья.

– Я… – Иоши выглядел растерянным. – Помогаю людям.

Девушка смотрела на человека с недоверием.

– Почему?

Иоши молчал девятнадцать секунд.

– Не знаю, – признался он. – А вы хотели бы услышать точный ответ?

– Да.

– А потом выстрелите?

Девушка, помедлив, кивнула.

– Боитесь смерти? – вслух спросила она.

– Я? – вопрос как будто удивил человека. – Я вернусь снова, не переживайте. Но… – он вздохнул, – начну жизнь заново, совсем в другую эпоху. Я буду скучать по этому времени и по своим утерянным воспоминаниям.

– Вас могут воскресить и в этой эпохе, – напомнила гостья.

Иоши с грустью улыбнулся.

– Не смешите. Меня нельзя клонировать. Да и вы позаботитесь об исчезновении малейших следов.

Она с удивлением обнаружила, что чувствует неловкость.

За окном пролетела машина. Полумрак разорвали две вспышки света фонарей. Тишину нарушил полуминутный рев двигателя.

– Помощь – это все, чем вы занимались? – спросила гостья, когда машина улетела достаточно далеко.

Иоши невольно рассмеялся.

– Вас заинтересовала моя жизнь? – подмигнул он. – А вы всегда убивали людей?

– Да, – резко ответила она.

– Но вы же где-то проводите свободное время, я прав?

Девушка молчала, раздумывая, следует ли продолжать разговор.

– Вы правы. Есть один бар, где я регулярно появляюсь.

Иоши не понадобилось других слов. Он моментально просмотрел все занятия и увлечения гостьи.

– Я понимаю, почему для убийства выбрали вас, – заметил человек.

– И как проводишь свободное время ты? – девушка начинала терять свое легендарное терпение.

– Подобно вам наслаждаюсь жизнью, – улыбнулся Иоши. – Не так ярко и… скучновато.

– «Скучновато»? Ты считаешь мои увлечения скучными или говоришь о своих?

Иоши улыбнулся шире. Обнажил ровные белые зубы.

– А это важно?

Двенадцать секунд девушка разрывалась между желаниями: пристрелить нахала или вытянуть из него ответ на вопрос.

– Вы слышали о Лане Фаниторе? – спросил тем временем Иоши.

– Фанитор? Писатель?

– И неплохой, – человек вновь расправил рукава халата. – Он раздавал произведения через всемирную сеть связи всем желающим. А в один день (не скажу прекрасный) взял и удалил все свои записи из домашней системы.

– Но ведь его творчество осталось у поклонников, – заметила девушка.

– Верно, – Иоши рискнул отойти к креслу, но пистолет, повинуясь движениям ангела, неотрывно следовал, держа человека на мушке. – И, все же, умели раньше развлекаться.

– Это кажется забавным? – иронично поинтересовалась гостья.

Иоши сел.

– Вы не против, если я присяду? – на всякий случай уточнил он.

Гостья кивнула. Через восемь секунд она тоже села на сиротливо ютившийся в углу деревянный стул. Пистолет по-прежнему был направлен на Иоши.

Со стороны стола пискнул робот-уборщик.

Иоши поводил ногой в теплом тапке по мягкой поверхности ковра.

Погас дисплей компьютера, перешедшего в спящий режим.

Заработали вечерние комнатные лампы.

Щелкнули настенные часы, отметившие час шестой.

На стене качнулся розовый Одинокий Заяц, прибитый за ухо гвоздиком к картине «Завтрашнее утро».

Синие обои сменили цвет на фиолетовый.

Девушка поймала ощущение свежести воздуха и чистоты пространства.

– Вы думаете, закончится ли эта история трагедией, – уверенно заметил Иоши. – Мое мнение, скучные истории о жизни не имеют права заканчиваться трагично. Я говорю о всех этих претендующих на реализм произведениях, которые отчего-то официально считаются «значимыми» в искусстве. Очень многие из них заканчиваются трагично; смертью одного главного или нескольких персонажей. Меня всегда удивляло, неужели в наше время, при всех достижениях науки и техники, разумные персонажи не способны решить свои проблемы цивилизованно и мирно? Совсем другое дело – фантастическая война. Жестокость будоражит читателя, страшные события заставляют неотрывно следить за развивающимся действием, а нереальность происходящего поддерживает слабых духом. Вот где место смерти героям. Ведь создание разумной жизнью оружия смерти и ведение разумной войны – истинная трагедия мира. А не ссора в общежитии.

– Вас смущает пистолет? – догадалась девушка. – Но, согласитесь, наша ситуация мало похожа на продукт реализма.

– Эм… Соглашусь, – грустно согласился Иоши. – Мы бы могли любить друг друга…

Не удержавшись, девушка рассмеялась. Она смеялась секунд пятнадцать. А потом чуткий слух уловил осторожные шаги по лестнице.

Убийца поднялась, пистолет в твердой руке нацелился точно между глаз Иоши.

– Ты видишь финал? – требовательным тоном спросила гостья.

Иоши хранил спокойствие. Шаги приближались. По звуку девушка насчитала четверых.

– Я вижу варианты, – ответил Иоши.

– Рассказывай, – оружие накопило энергию, выключился предохранитель. Гостья собралась выстрелить.

Иоши отстраненно смотрел в несуществующую точку, сквозь лазерный пистолет, убийцу и пространство.

– Ты можешь убить меня, но уйти не успеешь, они ворвутся, поймают или причинят тебе вред. Быть может, они откроют огонь сразу, убьют нас обоих; тебя потом оживят, а меня не смогут. Твое задание будет выполнено в обоих случаях. Ты также можешь сбежать. Найти меня позже. Еще есть время.

Девушка медлила. Мысли заметались в голове. Шаги остановились за дверью. Оставались считанные секунды.

– Ты можешь попытаться убить всех, – невозмутимо продолжал Иоши. – И покинуть дом, оставив гору убитых, включая прибежавших на выстрелы свидетелей.

– Это реальные варианты? – торопливо узнала гостья.

– Возможно и не такое, – неоднозначно ответил Иоши. Глаза его обрели ясность, встретили глаза девушки. – Ты можешь уронить пистолет и остаться со мной.

Дверь слетела с петель, в помещение ворвались агенты «СП560».

Бар пустовал этим утром. На огромных экранах продолжали демонстрировать рекламные и музыкальные передачи. В пространстве носились разнообразные цвета, окрашивая облака тошнотворного дыма. Тин одиноко занимала столик на удалении от остальных, помешивала трубочкой коктейль «Для Взрослых с Долькой Апельсина», уже не первый с прошедшего вечера, и мысленно философствовала.

На сцене топтались тени, как порожденные больной фантазией существа.

Глаза Тин устало слипались, и мысли ее пребывали далеко от реальности, когда из тумана выплыл опрятного вида господин в неуместном костюме и с чемоданчиком в руке. Странный незнакомец спросил разрешения сесть за столик Тин.

– Тин Вей? – вежливо узнал он, прежде чем девушка успела ответить на просьбу отказом. – У меня есть для вас работа.

– Кто интересуется? – вяло поинтересовалась Тин.

Незнакомец свободно уселся напротив, протянул девушке портативный дисплей с цифрами и открыл чемоданчик, который поставил себе на колени.

– О, – с удивлением присвистнула Тин, увидев на дисплее сумму, только что поступившую на ее счет. – Это акт бледного благородства эпохи?

Незнакомец не ответил, продолжая перебирать вещи в чемоданчике.

– Что вы потребуете взамен? – устало, но прямо спросила Тин. – Продать вам душу или просто подержать за руку?

Белые и желтые цвета пробежали по лицам.

– Вы слышали про «доброе существо»? – незнакомец нашел в чемоданчике нужные бумаги и баллончик растворителя.

– Доброе существо? – Тин пронаблюдала, как собеседник опрыскивает из баллона заляпанную поверхность стола. Поверхность очищалась и приобретала характерный блеск буквально на глазах. Когда баллончик исчез в чемодане, работодатель сложил стопку бумаг на чистый стол и посмотрел в глаза Тин.

В глазах незнакомца Тин ничего не прочла. Она умела читать по глазам, регулярно собирала интереснейшую информацию с глаз окружающих, но взгляд незнакомца уподобился холодному взору статуи. В голове Тин даже скользнула мысль, не робот ли перед ней.

– Да. Раз в эпоху мир посещает «Доброе существо», – заговорил незнакомец с неживым взглядом. – Оно следует по пути добра и обращает окружающих в свою веру.

– Должно быть, очень громкий персонаж, – заметила Тин, протягивая руку к бумагам. – Высокопоставленный политик или пророк с телешоу? – в бумагах значилось незнакомое имя.

– Никому неизвестный человек, – незнакомец щелчком заказал коктейль.

– Логично, – подумав, согласилась Тин, перелистывая досье. – И ожидаемо. Добро незаметно, – фотографии она рассматривала с особым вниманием.

Прилетевший коктейль работодатель пододвинул к девушке.

– Прошу, для вас, – кивнул он.

Тин не стала отказываться от бесплатного угощения, но спросила со всей серьезностью:

– Зачем вам смерть доброго существа?

– Вы не можете ответить сами? – мимика незнакомца сымитировала удивление. Пятно света прошло по его мертвым глазам, и Тин поняла, что собеседник слепой.

– Я могу ответить на свой вопрос, – подтвердила девушка. – Но мне не понятно, зачем эта смерть конкретно вам. Или вы всего лишь посредник, проводник чужой воли? – Тин вернула досье работодателю. – Я запомнила все, что мне нужно, – пояснила она.

Незнакомец кивнул, уже опрыскивая бумаги из баллончика.

– Вы мне не ответите? – настойчиво спросила Тин, игнорируя манипуляции собеседника.

Незнакомец спрятал баллон и подмокшее досье в чемоданчик, захлопнул его и убрал с колен.

– Ваша жертва – Предсказатель.

Тин размышляла с минуту, окончательно протрезвев.

– Предсказатель? – переспросила она. – В досье ничего не говорится о Предсказателях.

– Этого не знают те, кто собирал досье, – пояснил работодатель. – Любые сведения о Предсказателях слишком неточны, чтобы упоминать о них в деловых бумагах.

– Известны его предположительные действия в самозащите? – осторожно узнала Тин.

– Он постарается подружиться, – пожал плечами собеседник. – Учитывая обстоятельства, поторопится.

– Верно, люди торопятся, – согласилась Тин. – Сначала торопятся сойтись, потом торопятся разойтись. Даже подружиться торопятся. Люди – очень странные существа.

Вновь возникшую паузу заполнили громкие звуки трагической музыки из популярной рок-драмы.

А сквозь толпу теней пробилась немолодая, но красивая женщина.

– Ичард! Ичард! – звала она.

На минуту Тин отвлеклась, разглядывая посетительницу, которая, пометавшись неуверенно по бару, вздрогнула от неожиданности и вдруг направилась к ним.

– Ичард! – буквально набросилась женщина на работодателя. – Что я вижу?! Ты! В баре с какой-то… бабой!

Незнакомец отреагировал с поразительным спокойствием.

– Нэн, ты мешаешь моей работе, – тихо заметил он.

Тин ожидала вспышки гнева со стороны Нэн, но последовавший взрыв заглушил модные колонки местной стереосистемы и рассеял цветной дым.

– Мешаю?! Да как ты смеешь со мной так говорить?! Похотливый червяк! Да я…!! Ты…!! – лицо женщины стало похоже на планету Марс.

Пока Нэн переводила дыхание, Тин успела выйти из-за стола, кивнуть собеседнику и попрощаться.

– Я возьмусь, – пообещала она. – Следите за колонкой новостей справа. Спасибо за коктейль, – под испепеляющим взглядом Нэн девушка сумела выдавить смущенную улыбку. – Мы действительно обсуждали работу, – объяснила Тин.

– Знаю я, как вы работаете, – огрызнулась женщина.

– И тем не менее, – Тин отступила на шаг. – Оставляю вас одних.

Незнакомец не проронил ни слова. В его глазах впервые мелькнуло нечто едва уловимое.

Может он и зрячий, подумала девушка, разворачиваясь. Звуки потерялись в новой волне ругани взбешенной Нэн. Тин покинула бар и забыла раздражающий шум, отбросила лишние мысли. В ее голове возникли внешность жертвы, адрес, план здания, возможные способы устранения человека и известные ей хитрости при общении с Предсказателями.

Двери наверх

Вы не поймете. Там была вся моя работа. Дело всей жизни.

И все исчезло в миг из-за… программной ошибки!

В древние времена, когда рукописи сжигали, уходило хотя бы несколько минут. «Минуты молчания» в честь исчезающего творения.

А тут не прошло и мгновения!

– Думаешь, он действительно переживает?

– За нас? – Лин вернулась к окну, взглянула на белые облака на синем небе, скучающими глазами в сотый раз рассмотрела серые небоскребы верхних уровней Города.

– Да.

– Думаю, переживает, – девушка развернулась, задумчиво разгладила складки платья и вдруг спросила собеседника: – Тебе никогда не казалось, что не хватает деталей?

– Деталей?

– Разных мелочей, – пояснила Лин, тремя движениями приводя в порядок прическу. – В мире недостаточная детализация.

– Быть может, нужно меньше времени проводить за компьютерами?

– Не иронизируй, – обиженно предупредила девушка, поправляя очки. – Вероятно, создавать с нуля... воссоздавать потерянный мир... трудно.

– Наверное.

– Откуда столько безразличия? – чуть ли не возмущенно спросила она.

– Извини. Не могу говорить на подобные темы серьезно.

– Я могу, – серьезно заявила Лин. – Могу строго спросить, где ты был всю ночь.

– Я?

– Да, где? – значительно строже и требовательнее спросила девушка, уткнув руки в бока и застучав ножкой по ковру.

– Я…

Далее следует незаконченная история.

Незаконченная история

Двери наверх

Внизу расположился уютный ресторанчик.

Увы, все заведение напоминало дешевую ночлежку. Здесь сдавали несколько грязных комнат, пригодных для жизни, и пару почти комфортных комнат с современными благами цивилизации. Пара комнат, оснащенная удобствами, находилась наверху, остальные занимали первый этаж. Но лестница, ведущая в подвал, приводила в темный коридор, который неожиданно заканчивался чистеньким рестораном, будто провалившимся сюда из параллельного измерения.

В ресторане регулярно прибирали, тут можно было выпить, послушать музыку, почитать прессу, узнать новости и слухи. Окружение приятно удивляло спрятанными в темноте лицами, не уродливыми и не злыми. В воздухе летало едва ощутимое счастье, такое, чтобы все его чувствовали, но не могли достать руками.

Сюр отравлял свой организм одним из местных напитков. Он сел за столик в центре помещения, так как все столики по углам были заняты темными личностями, обсуждавшими темные дела. А столик в центре, подобно яркому пятну света, бросался в глаза всем входящим посетителям. Неудивительно, что бородатый человек со смуглой кожей и хитрющими глазами, оказавшийся в заведении далеко не случайно, обратил внимание именно на Сюра.

Когда бородатый демонстративно вышел в центр светлого пятна и уселся за стол, Сюр едва не поперхнулся от человеческой наглости.

– Здесь свободно? – спросил человек, развалившись удобнее, бросив под ноги подозрительный сверток.

Сюр проглотил горькую гадость, которую успел налить из бутылки, и вытаращил возмущенные глаза.

– Нет, – грубо ответил он. – Кто вы такой? Оставьте меня в покое!

– Шас, – невозмутимо представился человек. – Знакомые зовут меня «Пятак». Мы вместе работаем в ОУП. Припоминаете?

В ОУП работали тысячи наемников, но по необъяснимым причинам люди всегда считали, что у окружающих электронная память.

– Не припоминаю, – Сюр крайне возмущенно взмахнул бутылкой. – Вы абсолютно лишенный чувства меры и такта нахал, по-хамски вторгшийся в частную жизнь! Я вас презираю и ненавижу!

– Не сомневаюсь, – рассмеялся Шас. – Но, вижу, вы осушили уже не первую бутылку. Легкий способ уйти от проблем.

– Прочь от моего стола, – Сюр повысил голос сильнее и, держа бутылку за горло, перевернул ее, замахав угрожающе. Остатки отвратной жидкости пролились на брюки.

Человек не испугался и не сдвинулся с места, жестом позвал робота-служащего.

– Пиво для друга за мой счет, – улыбаясь, заказал Шас.

– Включаю рекламу пива, – предупредил робот, высветив на стол соответствующую голограмму.

Сюр уставился на полупрозрачное изображение рекламы и затих.

– Я уж извиняюсь, – из расслабленной позы на стуле Шас ухитрился изобразить поклон, который выглядел почти вежливо. – Но у меня целых 15 (пятнадцать) свободных минут. Я увидел знакомое лицо, подумал, что смогу составить компанию.

Сюр молчал, но прилетевшее пиво схватил не раздумывая.

Шас собирался сказать нечто мудрое, но вдруг прервал сам себя.

– Вас не посетило дежавю? – серьезно спросил он. – Два персонажа беседуют в душном помещении, выражают разные мысли… Подобное уже было и не раз.

– К чему вы клоните? – с безысходностью буркнул Сюр в ответ.

Шас вновь остановился, как будто сказал нечто лишнее или не совсем уместное.

– Как бы то ни было, – сменил тему он, – вы много пьете, а это не доведет до добра.

Сюр глотнул пива, рыгнул.

– Ведь уйти от проблем можно и без помощи допинга, – продолжал тем временем Шас. – Даже в этом месте. В своем роде это уникальное здание, – "Пятак" заговорщицки подмигнул, добавил вполголоса: «Только здесь есть Двери наверх».

– Чего? – Сюр разомкнул слипающиеся веки.

Довольный произведенным эффектом человек устроился на стуле максимально удобно и объявил:

– Особое место в неизвестность. Насколько я знаю, Двери никто не открывал давным-давно.

– А что там? – Сюр допил пиво, броском запустил бутылку в робота. Бутылка, звякнув, отскочила от головы механического официанта, устремилась по направлению к полу, но робот поймал ее рукой и спрятал в карман.

– Разное говорят, – уклончиво ответил Шас. – Кто говорит – истина. Или новый бордель. Быть может, дополнительные комнаты для полуночных VIP-клиентов. Портал в другой мир. Врата времени. Путь на небеса. Или в ад. Может, старый чулан. Никто не знает.

– Их, что же, никто не открывал? – удивленно спросил Сюр, достал грязный платок из залитых выпивкой брюк, шумно высморкался.

– Когда-то, наверное, открывали, – Шас пожал плечами с безразличием. – А теперь мало кто уверен, что этаж, на который они ведут, вообще существует.

Шепот темных личностей в углах усилился, приобрел багровый оттенок.

– Все вранье, – заключил Сюр, роняя мокрый платок на пол. – Нет там никаких Дверей.

Послышался скрип со стороны коридора.

Шас изменился в лице, оглянулся, приняв затравленный вид. Спустя минуты молчания Пятак вернул самообладание, философски заметил:

– Мне помнится, в древности фантасты любили «представлять» наше время. Все эти красочные сцены, – глаза его загорелись впечатлениями, – где самоотверженные герои бегают, бегают, спасая кого-нибудь.

Сюр громко рыгнул, прочистил горло, закашлял.

– А вы знаете современный мир? – лукаво спросил Шас. – Это мир сидячий. Почти мир растений. Живая жизнь не поднимется лишний раз. Она в покое. Есть острая внутренняя борьба, она все сложнее с каждым поколением, но бегать в наши дни никто не станет. Один звонок, и роботы все за вас сделают, – Шас демонстративно достал средство связи из кармана.

– Вы к чему? – устало спросил Сюр.

– Если бы я рассказал вам про волшебное кресло, а не про Двери, это вызвало бы куда больше энтузиазма.

– Да ну, – рявкнул Сюр. – Умные вы. Я людей никогда не понимал.

– Я тоже, – рассмеялся Пятак, чем вызвал сильное недоумение у собеседника. – Вы удивлены? Я уникален. Поэтому в ОУП. Я могу людям сочувствовать. Легко объясняю их поведение. Но «понять» – это выше меня. Люди полны хаоса, сюрпризов. Достают кролика из шляпы. Видите? – Шас наклонился к столу, словно и впрямь собрался достать шляпу, а следом и длинноухого зверя. – Легко объяснить механизм извлечения кролика, но совершенно непонятно, к чему он нужен. Можно только гипотезы строить, в духе «чтобы в шляпе не задохнулся» или «чтоб всем стало весело»… И эта неясность меня пугает. Потому что тем же, полностью объяснимым способом, они в следующий раз могут удава достать. Из той же шляпы.

– Или ежика, – вздохнул Сюр.

– Понимаете? – обрадовался Шас, посмотрев на наручные часы.

– Нет. Уходите.

Пятак резко поднялся, одной рукой опрокидывая стол, другой доставая из своего свертка здоровое ружье. Сюр от неожиданности завалился вместе со стулом, едва не порезавшись об осколки разбившейся посуды.

– На пол все! – закричал Пятак, выстрелив в потолок.

Испуганные тени, жавшиеся по углам, поспешили выполнить требование.

– Чтоб я руки ваши видел, [цензура], – Пятак оббежал помещение, приглядываясь к посетителям, – [цензура] вас, – он остановился около невозмутимого робота. – Кассу открывай, [цензура] железная.

– Основы поведения при ограблениях, – объявил робот, высвечивая голограмму. – «Если вы стали заложником при ограблении…»

– Бегом!! – дико заорал Пятак.

Робот послушно двинулся к кассе.

Затаившийся за опрокинутым столом Сюр успешно выгнал алкогольный дурман из головы. Осторожно выглянул из своего укрытия.

Пятак заметно нервничал. Робот с замками не торопился, а в коридоре уже звучали шаги группы захвата.

«По моей команде», – отчетливо послышалось у входа в ресторан. Сюр прикрыл глаза, ясно увидев происходящее.

– Так, по моей команде, вламываемся внутрь и начинаем палить во все стороны. Главное – не попасть в одиноких заложников. Все остальные – террористы. Особо опасны типы в черных масках, с автоматами в руках. Этих выносите в первую очередь. Все понятно?

С угрюмым видом стражники закивали головами, выдавливая некие звуки, похожие на положительную реакцию.

– [цензура]!! [цензура]!! – безумно завыл Пятак, воем возвращая Сюра в реальность. – [цензура]-железяка! – грянул выстрел, покореженный робот пролетел над столом, за которым Сюр прятался.

С облаком слезоточивого газа Служители закона ворвались в помещение.

Когда последний стражник пробежал мимо, Сюр рискнул резко подняться, перепрыгнул через стол и бросился к выходу. Он успел пересечь коридор и достичь нижних ступенек лестницы, когда позади послышались оклики и шум погони. Перескакивая через ступеньку, Сюр, выражаясь образно, взлетел на второй этаж, оглянулся в поисках, в спешке шаря глазами по испачканным стенам и пожелтевшим обоям, по гнилым доскам пола, по закопченному потолку. Взор зацепился за скромные очертания проема в дальней стене.

– Эй! – кричали на лестнице преследователи.

«Двери», – прошептал Сюр.

Он устремился к спасительному выходу, схватился за грязную ручку Дверей, панически дернул несколько раз. Не выдержав, применил силу и сломал защелку.

Крики преследователей приближались.

Сюр распахнул Двери шире.

И застыл перед пыльным чуланом, затянутым паутиной, заполненным строительным инвентарем…

И снова Служба помощи 560

Двери наверх

– Я был дома, – ответил Сюр с честными глазами.

– Правда? – с недоверием переспросила Лин.

– Конечно, – Сюр помедлил, быстро соображая. – Я убил 5 (пять!) часов на виртуальность. Потом поел и принял душ. Раз звонил сосед, спрашивал пару дисков. Под утро дважды ошиблись номером. Еще я успел посмотреть новости и одно дурацкое шоу.

Девушка вновь отвернулась к окну.

– Жаль меня не было с тобой, – сказала она.

– Угу, – отозвался Сюр, переминаясь с ноги на ногу.

– Мне было страшно, Сюр, – призналась Лин.

Они помолчали.

– А правда, что из-за программной ошибки система перестанет функционировать уже сегодня, и единственная версия рассказа, хранящаяся в памяти, исчезнет вместе с гигабайтами разного информационного мусора? – Лин рассмеялась, показывая нервный срыв. – Глупый вопрос…

Сюр отнесся к девушке с пониманием и сочувствием.

Согрел ее руку в своих ладонях.

– Ты знаешь теорию «нового рождения»? – шептала Лин, рассматривая закат, наблюдая, как скатывается солнце за границы верхних уровней. – Сознание, рожденное творчеством, может исчезнуть. Но может появиться вновь.

– Отличный повод для оптимизма, – Сюр кивнул, его лицо озарилось улыбкой.

– То же характерно для сознания Создателя, – в трансе продолжала Лин. – Создатель может исчезнуть. Может появиться вновь. Не узнать своего творения. Попытаться создать что-то снова…

Последние лучи пробились сквозь серые небеса.

– Ты боишься? – спросил Сюр.

– Больше не боюсь, – ответила Лин.

– Остаются считанные часы.

– Да…

– Как думаешь, судьба сохранит нас для читателей?

– Кто знает… Они узнают.

– А мы узнаем?

– Думаю, нет.

– Тогда это не так уж важно, – Сюр обнял Лин и улыбнулся умиротворенно. – Хорошо быть свободным персонажем.

Лин кивнула. Финала они дождались вместе. В темноте и тепле.

«…ERROR...»

Служба помощи 560

Белый сон

Однажды это случается. Слишком много незнакомых лиц в обычный, рядовой рабочий день. Непривычный шум в проверенном, почти родном коридоре. И ты понимаешь, что мир снова изменился. Ты не столкнешься ни с чем новым, но что-то прежнее, старое изменится до неузнаваемости.

Иксен вскочил с постели в холодном поту, тяжело дыша. Ему приснился тот же кошмар.

– Все в порядке, милый, просто плохой сон, – Лесса была здесь же, рядом с ним. Она нежно обняла мужа, ласково гладя по голове.

– Да, просто… сон... – Иксен старался восстановить дыхание. Он прижался к Лессе, не веря, что кошмар закончился. Хорошо, если бы она не отпускала его вот так, еще какое-то время.

Лесса коснулась губами лба мужа и воскликнула:

– У тебя жар! Нет, больше так нельзя. Эти ночные кошмары совсем тебя измотают. Твоя эффективность на работе уже упала на 10%!

Иксен постарался изобразить как можно более несчастный вид. Сейчас она сделает что-нибудь приятное, пожалеет его. Да, черт возьми, скажи она, что ему нужен отдых, Иксен тотчас подаст заявление на отпуск.

Лесса села на другой край кровати, бросив укоризненный взгляд, спросила:

– Ты обращался к врачу?

– Да, – чуть разочарованно вздохнув, буркнул Иксен.

– К доктору Нирбришбауну?

– Да, он прописал снотворное и свою фирменную микстуру, – Иксен кивнул на стакан, паривший в воздухе слева. – Мне стало лучше, правда, но кошмары не закончились.

Теперь она должна посоветовать отдохнуть.

– Не знаю, – Лесса задумалась. – Может тебе взять поменьше вылетов на завтра? Пореже бывать в том интереблюйском мире... Мне кажется, это место дурное, с плохой энергетикой... Может даже…

Ну?

– …сократить время рабочего дня? Поговоришь с начальством насчет отпуска?

Есть!

– Попрошу пару выходных, Лесс. Сегодня же.

– Тебе нужно расслабиться. Провести время с детьми.

Отдых с детьми? Как она себе это представляет?

Иксен скорее бы поверил, что маленькие чертята сами способны вызывать любые кошмары.

Лесс изящно потянулась и, соскочив с кровати, направилась к выходу из спальни. Как жаль.

– Уже уходишь? Я думал, ты поможешь мне расслабиться прямо сейчас, – заметил Иксен.

– Уже утро, дорогой, – ответила жена. – Мне пора будить детей и на работу.

Иксен устало отвалился на подушку. Над кроватью материализовался телевизор. Экран радостно засветился, меняя различные каналы и попискивая.

Разъехались шторы на окнах, и комнату заполнили утренние солнечные лучи. Иксен подумывал не вздремнуть ли еще часок. Никакой срочной работы у него не было, но опаздывать в день, когда собираешься просить лишний выходной, не совсем тактично.

Точнее, совсем не тактично, решил Иксен. Как тогда начальство оценит такого работника?

Тяжело вздохнув, Иксен поднялся, грубо отталкивая телевизор, который ничуть не обиделся, по-прежнему весело передавая свежие новости.

Зубная щетка назло работала неисправно, периодически висла, останавливалась, обильно заполняя ротовую полость пастой вишневого вкуса. Иксен ругался про себя на технику, отплевывался, но позволил скрипящей щетке завершить работу и, с негромким гудением растворившись над умывальником, уступить место стаканчику с водой.

Кухня, напротив, приятно удивила. На завтрак доставили экзотическое блюдо с дальнего края мира. Иксен любил подобные сюрпризы; они скрашивали стандартные тарелки макарон, которые, к слову, подавались всю прошлую неделю.

Оделся он сегодня быстро, за десять секунд, и, собрав все необходимые для работы документы, поспешил вылететь в Пространство.

«Узри истину... Стань зрителем.

Канал 560

Лучшие программы. Свежие новости...»

Служба помощи 560

Рассекая Пространство, Иксен летел к месту работы, к крупнейшей компании «Центр Помощи Нуждающимся». Ранним утром пешеходы попадались нечасто, а те немногие, которых замечал Иксен, направлялись в ту же компанию. Такая работа – вставать приходилось рано. Иксен зевнул. Ночью он совсем не выспался. И все из-за дурацкого сна, который стал постоянно являться по ночам и даже после обеда, если Иксену вдруг удавалось вздремнуть.

Содержание каждый раз было неровным, другим. Ничего конкретного Иксен вспомнить не мог, детали ускользали от него, но в некотором разнообразии он не сомневался. Общей чертой оставалась серость, бесцветность предметов во сне. Скучный, темный мир. Если то выдумки подсознания, как утверждал доктор, то Иксен должен быть чрезвычайно несчастным и мрачным существом, каким он, естественно, не был. В нем содержалась изрядная доля пессимизма, но не настолько большая, чтобы подействовать на сны. Одно верно – он переутомился на работе. Обязательно нужно поговорить с начальником. Если не удастся выторговать отпуск, то хотя бы, по совету Лесс, сократить количество заявок по спасению миров. Иксен устал от постоянных войн. Пусть дадут что-нибудь проще. «Помочь несчастным родственникам найти друг друга» или «вывести заблудшего котенка из леса».

ЦПН проводил титаническую работу по крупной и мелкой помощи всем существам во вселенной. Никто не знал, когда и каким образом появился Центр, но, сколько Иксен себя помнил, ЦПН существовал всегда. Сам Иксен являлся первоклассным помощником, работал более чем с тремя тысячами мирами, не считая регулярной мелкой помощи ближайшим к Центру системам.

Оценивая такой послужной список, Иксен посчитал, что имеет полное право на отпуск, и не сомневался в успехе прошения, которое собирался подать.

Он подлетел к главным воротам Центра и, легко пройдя сквозь них, устремился к привычному рабочему месту. Соседние кабинеты пустовали. Иксен счел это хорошим знаком; видимо, коллеги также опаздывали, а значит не успели утомить начальника Браво собственными неприятностями. Наспех разложив документы и подготовив стол, Иксен полетел к кабинету Браво. Уже собирался вежливо постучать, как вдруг дверь распахнулась, и шеф сам выскочил навстречу.

– А, Иксен! Как удачно ты сегодня прибыл! У меня здесь срочное задание для тебя. Заносись.

– Честно говоря, я сам хотел обсудить с вами кое-что... – робко вставил Иксен, осторожно влетая внутрь.

– Ну, Иксен, ты же знаешь, какой у нас напряженный график! Хозяева ППИ объявили полномасштабную борьбу с терроризмом! Как раз сегодня собирались подключить к работе новое здание, а тут такая неприятность. Нельзя терять ни секунды! – Браво подкатил к столу, принялся вынимать из ящика стопки бумаг.

– Да, но речь о моем здоровье. Я плохо чувствую себя в последнее время и...

– Возьми Блинса, Криза, еще пару ребят, и немедленно вылетай по этому адресу! – начальник всучил Иксену десяток таблиц. – Все инструкции внутри.

– ...И я хотел попросить недолгий отпуск, – неуверенно продолжил Иксен.

– Да будет тебе. Мы сильно отстаем от графика. Вот кончатся эти бесконечные звонки, тогда и поговорим.

В следующий же момент Иксен, сам не понял как, очутился в коридоре.

– Но... – дверь с треском захлопнулась, - ...хотя бы пару выходных...

Что ж, пока все выглядит обычным.

Иксен резко развернулся, заскользил по коридору. Провал неловкой просьбы сильно его разозлил, в голову закралась мысль, на ком бы сорваться. А вот и кабинеты подчиненных.

Подчиненные, как всегда, отдыхали, развалившись в креслах, лениво пережевывая захваченные завтраки.

– Вправин! Анеб! Ну что за вид?! Какого... вы разлеглись на рабочем месте?!

И Вправин, и Анеб ожили моментально, рассыпавшись в извинениях, в обещаниях повысить квалификацию.

– Сейчас же привести себя в порядок и быть у Подавителя через тридцать секунд! – Иксен швырнул подчиненным таблицу с адресом, сделал вид, что собрался уходить, но внезапно обернулся. – Анеб! – Анеб подпрыгнул от неожиданности. – Немедленно найди Блинса и Криза! Пусть хватают ребят и присоединяются!

Анеб торопливо закивал, бросился выполнять поручение.

Иксен, улыбаясь, продолжил путь. Всегда приятно погонять этих увальней.

Террористы в смежном Пространстве захватили небезызвестный «Подавитель Поступающей Информации 7800» и грозились убить всех заложников, если ППИ продолжит функционировать. Подробности Иксена не интересовали. Его команда прибыла точно по графику, высадилась в парке, поблизости от вышки Подавителя. Отсюда и далее предстояло действовать на своих двоих.

– Приступим? – ухмыльнулся Блинс, раздав темно-синие костюмы и снаряжение.

Все облачились в боевую форму за секунды, проверили оружие.

– Готовы? – Иксен окинул взглядом команду. – Действуем по плану.

Сотрудники ЦПН достали из карманов наушники. Иксен посмотрел на Криза, предложил:

– Операция несложная. Поставь что-нибудь бодренькое.

Криз кивнул. В уши понеслись тяжелые звуки «Надвигающегося рока».

Команда направилась к зданию Подавителя. Иксен, чуть слышно подпевая, бежал среди первых. Он любил работать под музыку. Работа под музыку расслабляла, не давала воспринимать действительность всерьез, предотвращала трату нервов.

Отряды Блинса и Криза зашли через парадный вход, Иксен же должен был попасть внутрь через дальнее окно. Он, Анеб и Вправин, находившиеся под его непосредственным командованием, поднялись по стенам на сороковой этаж, зафиксировали уровень высоты для автоматических полетов. Иксен бесшумно снял стекло, коротким приглушенным выстрелом сравнял со стеной одного противника. Совершив кувырок вперед, с пола прикончил стоящего в углу другого. Перезарядил оружие. Анеб и Вправин проникли в здание вслед за ним.

Пританцовывая, Иксен подлетел к стене; держа оружие наготове, осторожно приоткрыл дверь, осмотрел правую часть коридора. Анеб прижался к двери, заглянул налево. Подал знак Иксену. Иксен нырнул в коридор, направился по маршруту, который вел к заложникам. Музыка приобрела подозрительно напряженную форму. Иксен нахмурился. Вдруг резко обернулся, выстрелил в появившегося позади противника. Чуть не задел плечо Анеба, но метко попал в цель: противник, с выжженной дырой в груди, отлетел в противоположный конец коридора. Музыка понеслась быстрее. Иксен ускорил шаг.

Дверь впереди вдруг распахнулась. Иксен снес голову выходящему мужчине, перезаряжая, оттолкнул труп в сторону и ввалился в помещение. Один слева. Справа. Иксен перезарядил... На помощь пришел Вправин; он застрелил последнего террориста, который не успел приставить внушительный пистолет к голове одного из связанных заложников, сидящих на полу.

Только теперь дверь открылась полностью. С момента, как сотрудники ЦПН вошли внутрь, прошло чуть меньше секунды.

Мелодия скривилась в последнем затяжном аккорде, умолкла.

Связанный заложник беззвучно шевелил губами. Иксен поначалу удивленно прислушивался, потом, вспомнив, вынул динамики из ушей.

– Так вы были в наушниках? – уставился на него ошарашенным взглядом спасенный мужчина. – Вы, что, слушали плеер?

– Конечно нет! – возмутился Иксен. – Это – переговорное устройство.

Он подал знак помощникам, и те, открыв свои уши для звуков Пространства, принялись освобождать заложников.

Иксен двинулся прочь из помещения. Находящаяся здесь же женщина громко рыдала; видимо, от пережитых потрясений; Иксен снова надел наушники, затолкав их поглубже.

Он не любил подобный шум.

Иксен вернулся в парк. Надеялся, что новой работы до конца дня не появится, что ему удастся отдохнуть немного. Место подвернулось располагающее, с пением экзотических птиц, прохладным ветром, цветущей зеленью и огромным голубым озером в центре. Из-за оранжевого неба все приобретало апельсиновый оттенок. Иксен сел на берегу, задумался о жизни, наблюдая за плещущейся в озере водой.

– Чего взгрустнул?

Он приподнял голову, увидел друга Криза, парящего над озером.

– Устал, – признался Иксен, попытавшись улыбнуться.

– Давай с нами, отпразднуем победу... – предложил Криз, присаживаясь рядом.

– Если праздновать каждую победу, времени на работу не будет.

– Ты переутомился. Не пойму я Браво, почему он не даст тебе отпуск? Столько трудиться – умом закрутиться.

Иксен усмехнулся. От коллег ничего не скроешь. Всё слышат, что творится в кабинете Браво. Вслух Иксен ничего не сказал, продолжая задумчиво разглядывать живую поверхность воды.

– Ну все, на тебя, унылого, смотреть тяжело. Подкинуть пару девчонок?

– Нет, спасибо, Криз. Как-то не до этого мне.

– Все мучаешься со своими снами? Мой совет – забудь ты лишнюю информацию. Нечего мозги забивать ерундой, еще и днем. Не обращай внимания, и сны эти сами пропадут.

Иксен вздохнул.

– Уже пробовал.

– Тебе не помешало бы завести какое-нибудь домашнее животное или умного робота...

– Кто бы действительно мне не помешал, так это хороший доктор, – заявил Иксен. – Не улыбчивые идиоты, а нормальный толковый помощник, разбирающийся в подобных вещах.

Криз впал в глубокую задумчивость тоже.

– Поискать тебе доктора?

– Если тебя не затруднит.

– Но давай завтра, ладно? Ребята зовут на вечеринку, я бы хотел к ним присоединиться. И тебе советую. Отвлечешься от своих нехороших мыслей.

– Спасибо, но я лучше посижу тут, – отказался Иксен. – Не люблю шумные компании. А здесь хорошо, спокойно.

– Только не топись, – посмеялся Криз, улетая.

Иксен остался один на берегу.

Вода тихо плескалась. Ветер шелестел в листьях, нагоняя тучи на оранжевое небо. Иксен мечтал о подобном покое в своих снах. Но вдруг обнаружил, что заснул. Вскочив, плеснул в лицо воды, протер глаза. Чего ему совсем не хотелось, так это покинуть красоту жизни, чтобы вернуться в темно-серый кошмар.

– Красиво тут, не правда ли?

Обернувшись, Иксен увидел на своем месте молодого человека в пиджаке, при галстуке, в слегка помятых брюках. Сидел незнакомец там же, где мгновение назад находился Иксен. Поставив на колени черный чемоданчик, привалившись к дереву, парень рассматривал небо так, словно не было в Пространстве ничего интереснее.

– А вы кто? – поинтересовался Иксен, вытирая ладонью стекающие по лицу капли. – Не из налоговой инспекции?

Незнакомец весело рассмеялся. Небось, Браво прислал гонца передать об очередном «срочном вылете».

– Нет, нет, – смеялся незнакомец. – Я здесь, чтобы задать тебе один вопрос: «Ты играешь или живешь, Икс?».

– Не понял, – Иксен потряс головой. – Кто вы и откуда? Что вам нужно?

– Ты живешь в этом мире?

– Нет, – Иксен усмехнулся, расслабился. Всего лишь еще один турист со странным акцентом. – Я живу между мирами, а сюда прибыл, чтобы предотвратить теракт...

– Здесь или между – какая разница? – перебил его собеседник. – Я имел в виду – «в этой реальности»?

– Что значит «в этой»? Конечно. В какой же еще?

– Это плохо, Иксен, – молодой человек заметно погрустнел. – Это очень плохо. Ты запутался. В информационных потоках...

– Оставьте меня в покое! – возмутился Иксен. Он зашагал по берегу, намереваясь уйти как можно дальше, но парень поднялся и, догнав, пошел рядом.

– Иксен, ты не понимаешь. Это все игра. Вся жизнь игра. И ты запутался в последней партии...

– Отстаньте! – вскрикнул Иксен. Незнакомец сумел задеть скрытые струны души, и самому Иксену это не понравилось. Недалеко, на тропинке, он заметил других отдыхающих. – Кто-нибудь, помогите отделаться от ненормального! Позовите охрану! – громко закричал Иксен, но, обернувшись, увидел, что незнакомец таинственно исчез.

Взгляды окружающих подтвердили опасения: единственным ненормальным, по их мнению, являлся сам Иксен. Тогда первоклассный помощник из ЦПН оставил здание Подавителя на совести коллег, чтобы провести вечер в задумчивости, рассекая Пространство.

Он не смог прийти к каким-либо определенным выводам в своих размышлениях. К ночи Пространство стало настолько вязким, что он уже не мог соображать удовлетворительно.

Иксен вернулся домой.

Отсутствие детского смеха, шума развлекательных программ и обильного света насторожило его сразу. Иксен оставил оружие в Центре и успел пожалеть об этом. Он осторожно приблизился к входной двери, слыша тихий плач Лессы. Все внутри него перевернулось раз пять. К горлу подступил комок величиной с теннисный мяч. Иксен проник в помещение, но, оказавшись в квартире, он уже знал, что посторонних в доме нет.

Лесса сидела на коврике в коридоре и плакала. Иксен присел рядом на корточки. Он расширенными от нахлынувшего ужаса глазами смотрел на покрасневшее лицо жены, силясь вымолвить единственный вопрос.

– Где наши дети, Лесс?

– Прости меня, Иксен... – Лесс зарыдала сильнее, покашливая срывающимся голосом.

– Лесса, где дети?

– Боги, прости...

– Лесс!

– Их никогда не было.

Вдруг Иксен увидел нечто страшное. Лесса посветлела. И стала полупрозрачной. От нее повеяло холодом.

– У меня не может быть детей. Прости, Иксен. Я давно собиралась сказать.

– Лесс... – Иксен застыл, не решаясь прикоснуться к призраку жены.

– Я просто УНИ.

Он окаменел. Холод сковал все его существо.

– Упорядоченный Набор Информации. Я даже не представлена в реальности материально.

Паника ветром пронеслась по коридору.

– И мои реакции, – рыдала Лесса, – предсказуемы для меня. Я не могу иначе, подчиняясь алгоритмам. Даже плачу сознательно, исходя из ситуации.

Иксен проглотил первый шок.

– Лесс... как это возможно? – не веря, он моргал, пытаясь вернуть способность мыслить.

– Я не знаю, – всхлипывая, промолвила Лесса. – Я такая... какая есть.

– Я не о том. Как можешь ты быть УНИ?

– Прости меня, Иксен.

– Лесс, мы вместе уже десять лет.

– Я знаю. Мне так жаль...

– Мы множество ночей провели вместе. Мы живем в одной квартире, в одной комнате и спим в одной постели.

– И ты не найдешь ни малейших следов моего пребывания здесь, – сорвавшись, забилась в истерике она.

Иксен опешил. До сегодняшнего дня он считал, что это роботы-уборщики оправдывают свою цену.

– Ни малейших следов?

– Ни отпечатков, ни волос...

Паника охватила его.

– Так ты... не существуешь?

Лесса как будто взяла себя в руки. Она прекратила лить слезы, но стала еще прозрачнее.

– Только в УНИ, – прошептала Лесс. – Шестьдесят независимых, но совпавших потоков. Тепло, запах, внешность, алгоритмы поведения, основы логики, модели мышления... – она заплакала снова.

Иксен увидел, что слезы ее не падают на пол. Он отшатнулся, уткнувшись спиной во входную дверь. Инстинктивно дернул за ручку и вылетел в Пространство, подгоняемый плачем несуществующей жены.

«Подавитель Поступающей Информации 7800» работал на полную мощность.

Ночной воздух вернул мысли в голову Иксена. Ему показалось, что он облетел все Пространство минимум раз. Но интуиция привела его к «соседям», обратно в парк, где на берегу, по-прежнему мечтательно, сидел незнакомый молодой человек, созерцающий небо.

– Это ужасно! – закричал Иксен. – Что произошло? Вы что-то знаете! – он приземлился на берег и бросился к человеку, но не успел вцепиться в его пиджак, так как агрессия и паника неожиданно исчезли, уступив место небывалому покою.

Незнакомец выглядел серьезно, и Иксен позволил себе повести диалог интеллигентно.

– Кто вы? – спросил первым делом он.

– Агент «Службы помощи 560» Шел Аэлонн, – представился молодой человек, раскрывая удостоверение.

Иксен не смог разглядеть что-либо определенное в темноте, но сделал вид, будто рассмотрел документ достаточно хорошо.

– «Служба помощи»? Никогда не слышал о такой, – заявил он. – Вы конкуренты ЦПН?

Шел с безразличием пожал плечами.

– Конкуренция относительна в современном мире. Это как управление параллельными мирами, – агент убрал бумаги во внутренний карман, поставил на землю чемоданчик. – Вот вас мучают сны (Иксен вздрогнул от подобной осведомленности). Это как конкурирующая реальность. Ведь многие готовы с жаром доказывать, что сны бывают серые или цветные. А сны белые, – Шел взмахнул рукой, и жест его совпал с появлением на небе звезд. – И рисовать в них можно все, что душе угодно.

Иксен моргнул.

– Вы что-то говорили про игру, – напомнил он.

– А, забудьте, – рассмеялся Аэлонн. – Все играют. Молодые через игру познают мир. Взрослые играют, потому что по-другому жить не научились. А старики играют из мудрости.

– Из мудрости?

– Бесполезно пытаться передать свой опыт окружающим-игрокам, – пояснил агент. – Это можно сделать только через игру.

– По-вашему, я не живу в реальности? – осторожно спросил Иксен.

– Мир все более уходит от реальности. И все более становится игровым, – Шел взмахнул руками, словно готовясь творить чудеса. – В древние времена хотя бы существовали серьезные ставки. Жизнь, например. Что жизнь стоит сегодня? Много, согласен. Но куда дороже может быть социальное положение, авторитет, информация о новейших разработках, душа... Я упомянул душу. Забавно, но до сих пор так и не выяснили наверняка, есть ли душа у человека. А вот существование души у далловианцев, например, никогда сомнениям не подвергалось. Для них это такая же бытовая мелочь, как для нас ППИ.

– К чему вы клоните? – Иксен покосился на чемоданчик, но продолжал держать себя в руках.

– Вы слышали о разработках уникального препарата, полностью очищающего человека от разных вредных микроорганизмов? – как обычно издалека начал агент. – Ученые пять лет добивались права на проведение испытания, а в итоге подопытный высох и умер.

– Высох?

– Буквально.

– Ошибка в расчетах?

– Исключено. Современная версия – человек стал слишком зависим от собственных микробов. Но кто бы мог подумать, верно? – Шел поднял чемоданчик и протянул его Иксену.

И Иксен не придумал ничего лучше, чем опрометчиво взять чемодан из рук агента:

– Что вы за Служба? Что вам нужно? – настойчиво заговорил он.

– Координирующие мелочи и случайности, – объявил Шел.

– Случайности.

– Многие явления выглядят случайными. К примеру, не так давно СП560 выпустила сборник рекламных проспектов и распространила их по вселенной, – Шел хлопнул в ладоши, одновременно достав невесть откуда тоненькую синюю книжку с эмблемой «Служба помощи 560». – Знаете самую частую опечатку в сборнике? Перенос «-» в словах там, где его быть не должно.

– Ваша Служба позволяет выпускать собственные проспекты с опечатками? – цинично отметил Иксен.

– Речь не об этом, – возразил Шел. – Самый хит-рый вопрос: «Специаль-но ли это?».

– Конечно нет, – не задумываясь, ответил Иксен.

– Вы уверены?

– Вполне.

С довольным видом Аэлонн решительно закивал:

– Благодаря этому и держится мир. Все считают случайностями те явления, причины для которых создаем мы.

Иксену показалось, что он не понял ни слова.

– Вы позволили выпустить собственные материалы с опечатками? – тупо переспросил он.

На лице Аэлонна появилась маска раздражения и смущения. Агенты умели подделывать внешнее выражение эмоций, Иксен не знал этого, но посмотрел с недоверием.

– То был всего лишь сборник рекламы для рассылки пропаганды в отдаленных областях мира, куда не добираются иные источники информации, – пояснил Шел. – Зачем мы будем тратить лишние средства на малый тираж какого-то рекламного сборника?

– Логично, – согласился Иксен. – Но не могли бы вы прекратить свою бессмысленную болтовню?

– Извините, – рассмеялся агент. – Редко удается пообщаться на любимые темы, а ведь мы почти коллеги, – он развернулся и побрел к озеру.

Иксен воспользовался паузой, чтобы заглянуть в чемодан. Лишь приоткрыв, он захлопнул его, осознавая, что текущее положение нисколько не улучшилось.

– Что мне с этим делать? – на грани срыва крикнул Иксен, обращаясь к уходящему агенту.

– А сами не догадываетесь? – отозвался тот, ступая в живую воду.

Иксен раздумывал мгновения, но Шел успел погрузиться в озеро по пояс.

– Моей работой было спасти и защитить Подавитель, – в панике возразил сотрудник ЦПН.

– Живых, но не здание, – напомнил Аэлонн, скрываясь под водой.

На поверхность озера побежали пузыри.

Иксен в шоке смотрел на них, пока пузыри не исчезли.

А после он пробрался в здание Подавителя Поступающей Информации. Тьма ночи и отсутствие внутри живого персонала помогли ему. К тому же Иксен сохранил автоматически зафиксированный уровень высоты у сорокового этажа после дневной операции. Избегая роботов-охранников, он нашел электронное сердце машины, оставил там чемоданчик агента, установив минимальное время на часовом механизме.

Для отступления Иксен собирался использовать все тот же сороковой этаж. Первый тревожный сигнал поймал его на лестничной площадке этажа тридцать девять: роботы внизу шумно засуетились, а Иксен успел испугаться, что его план провалится.

На ступеньках сидел Шел Аэлонн с синей книжкой рекламы Службы в руках, читал и посмеивался.

– Возьмите, – сунул он сборник пролетающему мимо Иксену. В ответ на мгновение длящийся озадаченный взгляд Шел хитро ответил: – Жене подарите. А может и телефон пригодится.

Что-то в здании, хлопнув, взорвалось. Иксен инстинктивно пригнулся, пулей вылетел из ППИ 7800. Вышка развалилась за считанные секунды.

Оглянувшись на улице, он не увидел агента в свете огня. Лишь языки пламени вырывались из окон, и пожар коптил небо черным дымом.

Снаружи царил хаос. Пожар осветил город ярче солнца, небо вновь приобрело оранжевый оттенок, жители города в ужасе взирали на костер, суетились.

«Вечеринка удалась», – прошептал Иксен, скрываясь в толпе. Оставаться дольше он не желал. Вскоре покажутся его коллеги из Центра. Они буду чесать затылки, вспоминать, что могли пропустить во время дневной операции. И вовсю названивать ему.

Иксен вернулся как можно быстрее.

Лесс готовила что-то на кухне. Поразительно, как давно Иксен не пробовал еду домашнего приготовления, и запахи вскружили ему голову раньше, чем открылась входная дверь.

– Я... Я остановил работу Подавителя, – «по секрету» поделился он. – Но это строго между нами.

Лесса выглядела по-иному. Она больше не была прозрачной, вновь обрела цвет.

– Иксен...

– Мы переедем в другой район. В другое место. Покинем город, если нужно.

Она снова дышала жизнью, хоть и выглядела обеспокоенной.

Иксен обнял жену, как обнимают воздух. Ощутил ее тепло.

– Я подумал, к черту эти предрассудки, – прошептал он. – Ведь ты – моя родная УНИ.

***

– Лесс.

– А?

– Не спишь еще?

(нежный смех): – Нет, дорогой.

– У тебя остался доступ к файлам с детьми?

– Что?

– Не говори, что ты не предусмотрела резервные копии, автосохранение. Я хорошо тебя знаю.

– Завтра об этом поговорим. Спи.

– Лесс.

– А?

– Я ведь тоже... не говорил тебе правду о своей природе...

Кабан

Зен пробирался через дебри осторожно. Тихо, почти беззвучно он шел по еще мокрой после дождя траве. Зоркие глаза всматривались в сумеречную полутьму. Не так давно солнце, завершив свой путь, скрылось за горизонтом, оставив едва видимую полосу, и багровые лучи заката уползали с неба, вместе с красным цветом поверх темно-синего. Накануне выпал обильный дождь. Намочил землю, напоил растения. Зен жадно вдыхал влажный, свежий воздух, наслаждаясь прохладой, которую приносил легкий ветер. В час, когда все разумное притворялось спящим или буквально спало, природа будто, напротив, побуждала к жизни, к действию. Звало, звало стрекотание сверчков, крики далеких птиц, эхо ночного мира.

Припав на мгновение, Зен разглядел на тропе отпечатки копыт кабана. Большая редкость в здешних лесах. Обычно кабаны водились в местах чуть южнее. Зен усмехнулся и тише лесной кошки пустился по следу будущей жертвы. Он бежал два километра без остановок, пока следы не привели к разросшимся у тропы приметным кустам. Зен прислушался, уловил хриплые звуки и, обогнув кусты, увидел кабана в пятнадцати метрах от себя, на открывшейся поляне. Хряк повернулся к охотнику задом, задрав голову, мечтательно разглядывал звезды. Зен снял с плеча крепкий арбалет, приготовил стрелу, собираясь оборвать жизнь животного. Но тут кабан, заподозрив неладное, хрюкнул, обернулся. Завидев охотника, бешено завизжал, однако выпущенная стрела уже неминуемо приближалась. В мельчайшую долю секунды, показывая чудеса оберегаемого генами инстинкта выживания, используя выработанный годами рефлекс, кабан успел развернуться и дать стрекача. Громко визжа, жертва Зена скрылась в дебрях. Не веря, что мог промахнуться, Зен выскочил из укрытия. Вдохнул воздух, чувствуя, что кабан по-прежнему близко. На земле охотник вновь увидел отпечатки копыт, а также следы темной крови. Понял, что все-таки ранил жертву. Раненый зверь не мог уйти далеко, и Зен собрал силы для погони.

Охотник продрался через кустарник. Миновал несколько поваленных деревьев. Наконец, тяжело дыша, вывалился на протоптанную дорогу и догнал жертву. Хряк, прихрамывая, топтался у колючего куста. Его взгляд неотрывно следил за Зеном. Внезапно кабан замер, хрюкнул, с шумом повалился в густую траву. Зен рискнул подкрасться ближе. Зверь был еще жив. Его легкие работали, а нога, в которую, по-видимому, попал Зен, подрагивала. Стрела прошибла часть ноги, вошла в бок. Зен понятия не имел, как мог так попасть, но решил размышлять над подобными вопросами уже после ужина. Ловким движением охотник сломал шею кабана, чтобы облегчить страдания животного. Затем приготовился взвалить тушу на спину, но вдруг почувствовал холодный камень копья у своей шеи. Зен невольно вздрогнул...

Но Зен не медлил дольше мгновения. Вихрем он развернулся лицом к противнику, обезоружил его, повалил на землю ударом руки. Издав странный булькающий звук, существо утихло в траве. Сгорбленное, с морщинистым лицом и большими, похожими на лапы, руками и ногами. Покрытое густой шерстью, но в одежде (если ею можно было назвать те лохмотья, в которые существо было замотано) из светящейся в полутьме ткани. «Дикарь», – подумал Зен и, оторвав взгляд от тела, заметил нацеленные копья еще десятка таких же существ.

Зен грозно поднял оружие, отнятое у врага, но не спешил нападать. Он ждал решения дикарей. Вперед смешной, переваливающейся походкой выкатился упитанный вожак, решительно поковылял к Зену. Видя, что дикари не собираются драться, охотник опустил копье, пристально посмотрел на приближающуюся фигуру. Смельчак оказался заметно ниже собратьев; разница в росте стала очевидной, когда тот поравнялся с побитым ранее дикарем, успевшим прийти в себя и подняться на ноги. Побитый дикарь, с испугом таращась на Зена, отступил в толпу. Упитанный вожак остановился на расстоянии метра от охотника, почесал нос, заговорил, к немому удивлению Зена, на общеупотребительном.

– Я – вождь, племя ополуссов, наслышан о тебе, нлошник, и о твоем мастерстве. Ты живешь тихо и не трогаешь нас. Поэтому предлагаю тебе, без большой битвы, отдать нам животное, посланное богами нашему племени, и идти с миром.

Зен вдохнул ночной воздух, слегка оперевшись о воткнутое в землю копье, переводил немигающий взгляд с вождя на толпившихся дикарей и обратно.

«Нет у тебя ни ума, ни мудрости», – с грустью подумал охотник и с усмешкой заявил:

– Это мой кабан, моя добыча. Почему я должен отдавать его?

– Божественная пища, которую ты называешь «кабан», послана богами на нашу землю, наши территории, – требовательно заметил вождь, напустил на себя грозный вид, осторожно приблизился.

«Тут он прав», – подумал Зен, рискнув оглянуться. Знакомый холм остался далеко позади. Как же мог охотник так увлечься погоней и не заметить, что ушел вглубь чужой территории? Но слишком много энергии и времени он потратил на этого кабана, чтобы вот так уступить его циркачам в тряпье, с копьями, и остаться без ужина.

– Боги ошиблись, – объявил Зен с наигранной печалью, похлопав вождя по плечу, отвел его в сторону от добычи. – Эта «божественная пища» попала к вам случайно. Я подстрелил ее на своей земле.

– Нет! – вождь выбрался из-под руки Зена. – Боги не ошибаются. Сегодня ко мне приходил Странствующий Дух и сказал, что у нас будет пиршество, – дикарь угрожающе потряс копьем, намекая, что разговор окончен.

В тот же момент, прежде чем Зен успел возразить, на кабана накинулись остальные дикари и, подняв тушу за ноги, распевая веселые кличи, унеслись в гущу лесов. Мгновением позже местность предстала так, будто ни толпы дикарей, ни туши кабана здесь и не было. Остались лишь упитанный вожак да охотник с осуждающим взглядом.

– Зачем же так резко? – огорчился Зен, опустив руки.

– А тебе советую, нлошник, уходить с нашей земли до рассвета и не возвращаться никогда, – предупредил вождь, внезапно строгим, раздраженным, даже злым голосом, полностью противоположным тому, каким говорил вначале. Затем и он, прокричав громко на родном языке, скрылся в направлении, в котором ушел его отряд. Зен, теперь будучи один, печально, задумчиво, слегка удивленно смотрел на то место, где минутой ранее лежал его ужин...

Отряд дикарей возвращался с охоты в деревню.

Несмотря на позднее время, никто в деревне не спал. Жители ожидали возвращения охотников, ушедших в леса с раннего утра. Скрюченные, сгорбленные дикари, – женщины и дети, – толпились у неказистых деревянных построек. Мудрое расположение деревни в каньоне скрывало ее от чужих глаз. В считанных метрах, в стороне, казалось, что впереди все тот же бесконечный лес, та же зелень, листва и кусты. Лишь подойдя ближе можно было заметить тусклый свет догорающего костра. Две кривые тени ложились на землю, колыхались на ближайших домах, – часовые, единственные мужчины, оставшиеся в лагере. Когда угли в костре окончательно потухли, эти тени растворились в ночи. На мгновения деревня утонула в холодной тьме, такой страшной для дикарей. Испуганно всхлипнул чей-то ребенок. Прокричала ночная хищная птица. Но ветер заиграл в листьях, прервав напряжение шелестящей музыкой. И кто-то, видимо один из часовых, разгреб угли сучковатой палкой. Блеснула искра, жизнь вернулась в деревню. Женщины вздохнули с облегчением; спасительное тепло костра придавало сил и дарило надежду, веселее становилось на душе.

Показался свет от факелов, добрый знак. Охотники спустились в каньон, они пришли с добычей. Впереди шел вождь, за ним – четверо верных ополуссов несли кабана, оставшиеся дикари замыкали шествие. Деревня шумно приветствовала героев. Вождь приказал воинам положить тушу кабана у костра и произнес несколько слов, обращенных к племени. Дикари громко закричали; костер вспыхнул ярким пламенем, охотники запрыгали вокруг огня, извиваясь в немыслимом танце. Тут и там летали жутковатые тени. Возгласы, крики, призывающие богов, вознеслись к небесам.

Зен, сидя в кустах, сердитым взглядом отыскал утерянную тушу. Скрюченный и скомканный труп (дикари не церемонились) в пыли, в грязи, покоился в метре от костра, в центре круга пляшущих дикарей. Картина ужасала. Зен вспомнил прекрасный вид гордого животного, представил, как бы ужин смотрелся на столе в первоначальном состоянии. «Но я достану себе мяса сегодня», – прошептал охотник и, ни минуты не теряя больше, резко выхватил арбалет со стрелой, к которой заранее привязал серебряную нить. Нить из волокон редкого растения, которое иногда встречалось в окрестностях. Дикари называли это растение «химуччо». Зен не знал буквальный перевод, но волокна были настолько прочны, что сплетенная из них веревка, поговаривали, могла удержать на привязи звездолет класса «ДС-1000». Хотя Зен не проверял, не представлял, к чему пришлось бы привязывать звездолет, не верил слухам и сильно сомневался, что нить не рвалась совсем, он относился с уважением к растению, – волокна химуччо оказались одним из немногих материалов на планете, из которых можно было что-то сделать. Дикари вплетали химуччо в одежду вождей, использовали для ловушек и рыбалки.

Хорошо прицелился Зен за десять секунд; еще одну секунду летела стрела, еще пятнадцать кабан, шаркая по земле, чудом избегая ног пляшущих дикарей, волочился по наклонной, к кустам. Протянув руки к туше, Зен победно усмехнулся. Взвалил на спину добытый ужин, арбалет, стрелы; сунул моток нити химуччо за пазуху, бросив прощальный взгляд на деревню, прыгающих дикарей, по-прежнему не подозревавших, что «божественной пищи» давно нет у костра, покарабкался по крутому склону, прячась в растительности и в камнях.

Через мгновения Зен, улыбаясь, покинул каньон, продрался сквозь кустарник, растворился в ночи.

Но удача не могла длиться долго. Ветер принес вопли дикарей, а просветы между деревьями заполонили факелы.

Когда позади вспыхнул огонь, Зен понесся сквозь листву. Подгоняемый скорой погоней, он свернул с протоптанной тропы, бросился в колючие гущи. Внутри его будто сорвалась некая преграда, в естество проник страх. Дикари отличные следопыты. Они найдут его по следам и убьют. Точно убьют, ведь, по их представлениям, он оскорбил великого бога. Они бегают быстрее, Зен хорошо это помнил. И, конечно, дикари гораздо лучше знают свою землю: его перехватят по короткому пути. Сжалось сердце... Но мгновением позже страх отступил. Исчез. Зен вновь стал охотником, борцом за выживание, хладнокровным, спокойным.

Мысль сосредоточилась на знакомом холме. Холм. Высокий холм, похожий на ракету. Он должен быть с севера. Зен сможет добраться до него. Бесшумно он несся по лесу, как ветер, пробирался через дебри, но ни одна ветка не скрипнула под ногой. Дикари, несомненно, слышали его вопреки осторожности. Их острый слух, притупляемый ритуальными плясками, но усиливающийся сосредоточенностью погони, позволял им теперь чувствовать беглеца на больших расстояниях. Для них чужак «топал как броснушник после зимней спячки». Зен помнил и это, надеясь, что скорость и преимущество во времени помогут. Он молился. Шептал: «Успеть, лишь бы успеть, я успею». Сотни метров пролетали под ногами за секунды. Зен никогда не бегал так быстро. «Конечно, он успеет. До холма осталась пара километров.»

Вспыхнул свет факела, взорвав, уничтожив последние надежды. Яркий свет ослепил Зена, и он остановился, отшатнувшись.

– Горе тебе, нлошник, боги прогневались на тебя! – закричал вождь ополуссов.

Зен ринулся в сторону как затравленный зверь, но голоса дикарей звучали уже со всех сторон. «Окружают», – пришла удивительно спокойная мысль.

Мгновением позже вождь ополуссов оказался на земле, двое сопровождавших его дикарей привалились к деревьям, а Зен ринулся вперед, буквально выкатившись на поляну.

«Знакомая поляна. Холм всего в пятистах метрах отсюда», – Зен с новыми силами кинулся на север, но нечто со свистом вонзилось в спину. Зен вздрогнул. Теплая кровь потекла по спине, смешавшись с потом. Рубашка, чвокнув, прилипла к телу, Зен запнулся о корень и упал лицом в грязь.

«А-а!» – дикарь с каменным ножом, запев боевой клич ополуссов, выбежал на него. Зен действовал быстро. Он выстрелил из арбалета. Промахнулся. Однако к стреле была привязана нить химуччо, в которой и запуталась нога дикаря. Нож выскользнул из руки противника, когда тот очутился на земле. Но вот к Зену бегут еще двое. Не осталось сил, Зен прикрыл глаза, помолившись о чуде. Дышать становилось тяжелее. Стрела (Зен предположил, что это она) застряла в спине, кровь заливала спину. Но потом пришел яркий свет. Из ниоткуда он внезапно заполнил все видимое пространство. Дикари в ужасе разбежались. Сам Зен не видел больше ничего. Он провалился в бездну.

Зен очнулся через пятнадцать минут. Он умел заставить сознание пробудиться. Зен чувствовал усталость в теле, но открыл глаза. Хотелось спать. Охотник не спал двое суток. Изображение плыло, едва угадывались очертания комнаты. Он попытался подняться, но боль пронзила туловище, заставив снова лечь. К горлу подступила тошнота. Кружилась голова, перед глазами прыгали темные точки. Зен ожидал, что его вот-вот вырвет. Он дышал неровно, рывками, быстро вбирая воздух. По лицу стекали капельки пота. Минутная судорога заставила согнуться в три погибели. Тяжелый хрип послышался, как нечто далекое и нечеловеческое. Затем боль ушла. Тело прекратило дергаться в конвульсиях, а мозг снова принялся нормально работать. Он попытался разобраться в происходящем. «Яд, – догадался Зен. – Наконечник стрелы был пропитан ядом. Вероятно, местное растение, сок которого дикари использовали на охоте. Смазанные им стрелы превосходно убивают живность, и яд полностью саморазрушается за несколько часов, после чего мясо можно есть. Если найдут мой труп, даже не узнают от чего именно я умер, – Зен открыл глаза вновь. – А почему я не умер до сих пор?»

Он лежал на кушетке в помещении. Не было окон. Единственная дверь находилась справа, рядом – большой экран во всю стену. На потолке тускло светила лампа, и казалось, что она погаснет с минуты на минуту. Чистая одежда аккуратно лежала на маленькой полочке, выдвинутой из стены. «Не похоже на рай», – Зен осмотрел комнату внимательнее. «И на жилище ополуссов тоже», – он усмехнулся. «Смотри-ка, за шаг до смерти не утратил чувство юмора», – подбодрил он себя, ведь примитивные ополуссы не имели никаких выдвижных полок и уж тем более ламп. «Хотя и здесь, похоже, лампы тоже скоро не будет», – Зен поморщился от неприятного треска, предсмертного хрипа вконец угасающего света. «Местные экономят на электроэнергии».

Чувствуя себя значительно лучше, Зен не спешил подниматься, помня ужасы, пришедшие с предыдущей попыткой. Но поразмыслив, он справедливо заключил, что если бы у смерти были на него серьезные планы, она бы уже давно пришла, а яд ополуссов, хотя и проявляется не сразу, действует достаточно быстро. Поэтому Зен сначала пошевелил пальцами, рукой, а позже поднялся и, сев на кушетку, осмотрел себя. Он был раздет до пояса и перевязан плотным бинтом.

Свет погас. «Внимание, завершаю ночное освещение», – прозвучал синтетический, но приятный компьютерный голос. Вспыхнул экран, передавая великолепный лесной пейзаж, заливая комнату «утренним светом».

«Проклятие!» – взвыл Зен. Забыв о страхах, буквально прыгнул к полке, из стопки выхватил белую рубашку. «СП560», – гласил заботливо вышитый значок на рукаве.

«Проклятие! Они нашли меня!»

«Чистое белье от «Службы помощи».

Всех размеров и расцветок.

На ваш выбор и вкус.

Прочное и прелестное.

Надежное и нежное.

Ближе к телу, всегда на вашей стороне!»

Служба помощи 560

Дверь отодвинулась в сторону, в комнату заглянул мужчина с азиатскими чертами лица, на первый взгляд не моложе сорока, сорока пяти лет. На нем был синий пиджак, белая рубашка и цветастый галстук. Следом появились два приземистых робота, застыли на пороге. Мужчина до ушей улыбался, зачесывая пятерней волосы с проблесками седины. Улыбка и блеск глаз не предвещали ничего хорошего.

– Добро пожаловать на борт, Зениэль Двист! – приветствовал он.

Зен молчал. Мужчина прошествовал к стене, из которой тут же выскочил ящик. Достав из ящика бутылку с крепкой жидкостью, он продолжил:

– Я вижу, ты победил местный яд без затруднений, и это нужно отметить! – мужчина внимательно рассмотрел бутылку, будто хотел убедиться, правильный ли напиток предложил ему ящик, затем вернулся в центр комнаты, поставил бутылку на выскочивший стол, уселся в появившееся автоматическое кресло. – Некоторое время тебя будет поламывать, но уж извини, это всего лишь стандартная разведывательная тарелка МЕП-а, не медицинский корабль.

С мрачным видом Зен сидел на краю кушетки. Кушетка была ниже, чем кресло, поэтому край стола был на уровне шеи охотника. Зен подумал, что это сделано нарочно.

– Что же ты, Зениэль, будто не в своей тарелке, – рассмеялся мужчина, сворачивая горло бутылке.

– Шеф Прискель, полагаю, – отозвался Зен, намеренно ядовитым тоном.

– Во плоти, – шеф кивал головой, радостно, разливая жидкость из бутылки по выскочившим из стола стаканам. – Мы хотели подослать к тебе мою секретаршу, но в итоге решили, что это выведет тебя из рабочего настроения слишком надолго.

– Ничего, что я не смеюсь? – уточнил прежним тоном Зен.

Он демонстративно поднялся, сел на стул, выскочивший из пола. Охотнику хотелось посмотреть в глаза Прискелю, находясь на уровне шефа «СП560».

– Однако, звездный свет, Зениэль, где твоя благодарность? Мы спасли твою жалкую жизнь!

– Мне не за что вас благодарить, – пробормотал Зен, подъехав ближе к столу. – Лучше умереть от яда ополуссов, чем от яда «МЕП-а 19».

– Зачем же так резко? – Эта улыбка начинала выводить Зена из себя. Прискель пододвинул стакан к охотнику. – Пей, тебе это будет полезно, – хохотнул он, бросая бутыль роботу.

Охотник насторожился. С подозрением посмотрел на мутную жидкость, не торопясь, взял стакан в руку.

– Ты ведь не думаешь, что мы хотим тебя отравить? После того, как ты справился с ядом ополуссов, это будет непросто, – усмехнулся Прискель, но сам, тем не менее, пить не спешил.

Робот, поймавший пустую бутылку, с хрустом зажевал ее без остатка.

«Играет на моих нервах? Выдержу я или нет?» – задумался Зен. Светящееся радостью лицо Прискеля не сообщало никакой полезной информации. Но, взвесив все «за» и «против», Зен осушил стакан до дна.

– Ха! А ты молодец! – захохотал его собеседник и выпил свое снадобье.

Зен скривился от отвратительного вкуса. Прискель даже не сморщился, он продолжал улыбаться.

– Привыкай, Зениэль, – смеялся он. – Вот эта гадость – это единственное, что ты будешь пить, когда прибудешь на станцию «МЕП 19». Там не будет чистейшей воды из рек Огайкого. Там не будет свежего дождя и утренней росы, которую ты пил, царствуя здесь. А потому – привыкай!

Раздражающий хохот еще долго звучал у Зена в ушах...

«Что ж, неплохо. За прошедшие годы «машинку» усовершенствовали, она теперь действует быстрее», – Зен потер гладкий, выбритый подбородок. Он смотрел на себя в зеркало. Дикарь-охотник угрюмого вида лишился черной курчавой бороды и длинных спутанных волос, которые стали аккуратными, короткими. Перед ним предстал прежний Зениэль. За полчаса его вернули к цивилизованной жизни.

Зен поправил воротничок рубашки и задумчиво прошел к кушетке.

Он оставался в «тюрьме со всеми удобствами». Посмеявшись, шеф Прискель удалился, а робот объяснил охотнику «управление» комнатой, и позже Зен сам привел себя в порядок.

Он сел на кушетку, отвалился к стене и уставился в широкое окно. Словно реагируя на его взгляд, окно вспыхнуло, в нем появился красный квадрат, с выпуклым центром.

«Следующие двенадцать минут с вами будет говорить МЕП-19», – предупредил уже знакомый синтетический голос.

– Валяйте, – Зен махнул рукой, прекрасно понимая, что его согласия никто не спрашивает.

Квадрат набух в куб, развалился. На экране появился Космический Ежик™.

– Я знал, что рано или поздно за мной придут, но зачем же так официально? – молвил польщенный Зен. – Шеф Прискель, теперь МЕП...

– Рад приветствовать, Зен. Вижу, тебя успели привести в божеский вид, – прозвучал голос кинозвезды давно миновавшей эпохи; истинный собеседник предпочел скрыться за куклой.

«МЕП и здесь, как всегда, хорошо поработал», – Зен испортил свое лицо ухмылкой.

Ежик замахал лапками, иллюстрируя приветствие.

– Как вы вышли на меня? – спросил Зен. Его не интересовал ответ, но требовалось что-то сказать. У Зена были теории, зачем его тащат к МЕП-у, но разговор не обещал быть интересным.

– Ты будешь удивлен, мы нашли тебя еще восемь лет назад. Но понадобился ты только сейчас, – объяснил "Ежик".

Зен изобразил удивление. Он ожидал подобный ответ. МЕП действительно легко мог его найти еще тогда, сразу после побега. А уж с той скоростью, с которой движется мир «по пути прогресса», спустя восемь лет его могли выследить и обезвредить за секунды, в этом Зен не сомневался.

– Почему шеф Прискель? – задал Зен следующий вопрос.

– Они не послали его секретаршу? – мордочка Ежика вытянулась в прекрасно анимированном шоке.

– Нет, но почему вы? – пояснил вопрос Зен. – Я ожидал наемников, охотников за головами, приключенцев, но никак не шефа «СП560» собственной персоной, хотя агенты Службы вполне могли поработать на кого-нибудь из вышеперечисленных. Его и, при всем уважении, вас я ожидал в последнюю очередь.

– Вероятно, пришло время последней очереди, – философски заметил Ежик.

– Это не ответ на мой вопрос, – заметил Зен.

– А ты считаешь, что вправе задавать вопросы МЕП? – Ежик сверкнул сердитым, почти суровым взглядом.

– Да, – с безразличием ответил охотник.

Ежик присмирел.

– Быть может, ты не знаешь, что был подобран разведывательной тарелкой с поляны, наполненной примитивными дикарями, намерения которых слишком очевидны, чтобы их объяснять.

Зен изобразил скуку.

– Быть может, тебе не известно, что цена на головы беглецов с Траура возросла в десять раз за прошедшие восемь лет.

Зен картинно зевнул.

– Видимо, ты не ведаешь, что болен психически, ибо долгое время провел вдали от общества. А также физически, потому что ты слаб после яда.

Зен почесал свежую, но быстро заживающую рану через одежду и бинты.

– И ты не догадываешься, что убитый тобою кабан не поддается клонированию, потому находится под охраной защитников редких животных, а одно твое присутствие на этой планете – уже само по себе преступление против природы. И против закона, разумеется, – Ежик засопел, собираясь подвести итог. – Но ты должен хотя бы чувствовать, Зен. Чувствовать всем нутром, что в настоящий момент ты по уши в неприятностях.

– Я чувствую, при всем уважении, всегда чувствовал, – согласился Зен, улыбаясь. – Что вам нужно?

Ежик выдержал драматическую паузу. Наслаждался победой, должно быть.

– Что тебе известно об «Ай-Си»? – спросил он.

– Это корабль, – Зен пожал плечами. – Восемь лет назад проектировался в МЕП вместе с другой «гордостью флота»...

– Его построили и угнали.

– Так быстро? – удивился Зен.

Ежик достал из-за спины фотографию.

– Это Ди-Гриз, – представил он смотрящего с изображения чудаковатого монстра.

– Я помню, – признался Зен, кивая.

Ежик достал следующую фотографию. Фотографии прилипли к экрану с двух сторон от куклы.

– А это, – прокомментировал Ежик второй снимок, – все, кто бежал с вами с Траура. Мы подозреваем их.

– Ди-Гриза? – Зену пришлось негласно признать, что еж умудрился все же удивить.

– Нет, – развеял сомнения Ежик. – Кого-то со второго снимка. Или всех сразу. Ди-Гриз мертв.

– Глупый проклятый осьминог, – расстроился Зен.

– Наемники нашли его раньше нас, – Ежик замолчал, наблюдая за погрустневшим собеседником. – Я оставлю тебя, Зен. Ты подумай. А потом обсудим детали.

Кукла лопнула, разлетевшись на звезды, которые вскоре погасли. Ушли в затемнение фотографии. На экран вернулся лесной пейзаж.

«Поймать для них старых товарищей, – с горечью подумал Зен. – И психологическая обработка в форме осьминожного трупа. МЕП выбрал не того беглеца с Траура для своих игр. Я охотник теперь, но не настолько. К слову, они так и не спросили, как нам удалось сбежать из той тюрьмы. Потратить время, чтобы найти меня и не спросить – настоящее оскорбление.»

Зен предположил, что между отключением связи с МЕП и восстановлением наблюдения за помещением должно пройти смехотворно малое количество секунд. Но тех секунд будет достаточно. Он не успевал обдумать все хорошенько, но довольно ясно осознал, что ввязываться в опасные большие дела ему сейчас совсем не хочется. Может в другое время, в другом рассказе, но не сейчас.

Тогда Зен потратил секунды на создание идеально ровного дыхания. Сконцентрировался. И выпрыгнул сквозь экран наружу. Не повредив поверхности окна, – он был слишком хорош для подобных неудач. И достаточно умен, чтобы не позволить собой манипулировать.

Летающая тарелка оторвалась от земли. Прискель сидел у окна в каюте капитана и задумчиво смотрел на лес с высоты птичьего полета. На экране появилось бесстрастное лицо робота.

– Двист сбежал, – объявил робот.

– Да знаю я, – отмахнулся шеф.

Робот с писком удалил из себя устаревшую информацию.

– Час назад персонал, направляясь завтракать, видел его на кухне, после чего он исчез, – рапортовал другой робот. – Задерживать будем?

– Как только МЕП оплатит счета, так сразу, – мрачно молвил Прискель. – Мы не договаривались его ловить, и работать бесплатно Служба не собиралась.

Первый робот исчез. Второй задержался на мгновения, будто оказавшись в сомнениях насчет полезности своих сообщений.

– Двист забрал кабана, – добавил он на всякий случай.

Зен из кустов наблюдал, как удаляется тарелка. Странно, что его не бросились искать. Видимо, у МЕП иные планы.

Взвалив тушу на спину, охотник поправил галстук. С грустью отметив, что костюм испачкался в земле, Зен направился в сторону дома.

Рассмотрев кабана, он открыл причину своего чудесного спасения от ядовитой стрелы ополуссов. Почти целиком она вошла в многострадальную тушу, а от царапин не умирал еще ни один охотник. Крепкий иммунитет, поборовший капли яда, также сыграл свою роль, но к мертвому животному Зен проникся большим уважением.

Мысленно охотник отдавал должное и Службе; та подарила ему неплохой костюм с галстуком. Но работать на МЕП – это выше его сил.

Он подумал, что ночь выдалась тяжелой и странной. «Редкое животное» внесло необъяснимый дисбаланс в размеренный ритм жизни.

Зен изучил стрелу, попавшую в кабана первой. Его охватили сомнения, повлекшие за собою состояние глубокой задумчивости.

В полдень он сидел у подножия знакомого холма, где закопал тушу и возвел скромный памятник.

У могилы кабана он сидел в серых брюках и в испачканном пиджаке. Рубашка давно не была белой, а ослабленный галстук получил пару пятен.

Зен ожидал, когда появится охотник, подстреливший животное, и предъявит права на добычу.

Он пока не знал, как именно отреагирует, но решил, что не позволит потревожить мертвого, даже если противником будет сам Странствующий Дух.

Зен жевал горькую траву. Вкус полусонного дня.

Семейный ужин

Душа разогреваемой пищи щипала за нос и шутливо грозила ушам.

Уж порадовался про себя, что столь удачно избавился от насморка и так рано освободился от неотложных дел.

– Я уже дома, дорогая, – объявил он. – Дорога была нетрудной этим вечером, и летающие машины не беспокоили меня сильнее обычного. К тому же в пути я успел выполнить одно весьма полезное задание на завтра и потому полностью свободен ночью.

– Это так замечательно, милый, – обрадовалась супруга Ин. – Сейчас как раз девять часов, и мы собираемся отлично поужинать вместе.

Уж ловким движением включил автоматическое переодевание вошедшего в домашний халат. Когда система подтянула махровый пояс и спрятала ботинки в кладовку, Уж шагнул с порога в атмосферу домашней идиллии. Он заглянул в теплую ванную комнату, отметил наличие сиамского кота на прежнем месте и подержал руки под струями далеко не самой чистой воды во вселенной. Затем проследовал в гостиную, мысленно готовя себя к празднику живота.

Но когда Уж удобно развалился в мягком кресле, одной кнопкой задвинул шторы цвета молодой травы, а другой включил видеоновости, настойчивой трелью заголосило средство связи.

– Ох, ну кому еще потребовались мои уши сегодня? – расстроенно обронил риторический вопрос Уж. Утром его разбудила подобная же трель, и он был уверен, что одной неприятной трели на день более чем достаточно.

– Прием, – резковато объявил муж.

Диктор из видеоновостей вежливо уступил место приятелю Ужа.

– Здравие желаю, товарищ Уж, – приветливо помахал рукой приятель.

– Чего надо? – бесцеремонно поинтересовался Уж.

– Как? Время вылетело из твоей головы? – искренне удивился приятель. – Ведь мы идем пить пиво сегодня! В бар, с девчонками... И смотреть финальный матч на большом экране с эффектом присутствия!

Уж как будто проснулся после многодневного сна.

– А ведь и правда, – согласился он с проясненной головой. – Но нет, нет, друг, я не могу...

– Не может быть, Уж! Почему?!

– Я поссорюсь с женой.

– Уж, имплантированные твои мозги, тут все ссорятся с женами ради такого!

– Да, но моя, в отличие от других, со мной разведется.

– Не болтай чепухи, мы тебя ждем!

– Она разведется со мной, друг, как матрасом по марсу. Я душой чую это после нашей последней ссоры.

Голографическое изображение приятеля замахало руками, словно не желало ничего слушать.

– Никаких возражений, Уж. А тем более таких глупых. Ну разведется жена, подумаешь...

– Эм... – Уж помедлил перед очередной глупостью. – Я люблю ее, раз уж на то пошло.

– Уж на то и пошли, – бодро объявил приятель.

– Она готовит сейчас великолепный ужин на кухне. Как я объясню ей свой уход?

– Не надо ей ничего объяснять! – настаивал приятель. – Разве великолепный домашний ужин стоит компании друзей, бара с девчонками, пива и финального матча?

Уж задумался над философской проблемой и честно думал над ней одиннадцать секунд, разглядывая свои банные тапочки.

– Нет, увы, – молвил он.

– Верно, несравнимые вещи, – обрадовался было товарищ.

– И не сравниваемые, – заключил Уж. – Остаюсь я.

– Эх... Потерянный ты человек.

Приятель вздохнул и покинул место диктора. Диктор с искренней радостью продолжил видеоновости, освещая очередную катастрофу вселенских масштабов.

Уж всмотрелся в обои цвета середины лета, в шкаф из настоящего дерева и в пушистый ковер. Проигнорировав усердия диктора, он снял тапочки и безвольно побрел на запах великолепного ужина.

Тени уходящего вечера заглядывали сквозь бежевые занавески, бегали по кухонной утвари и болтались на двери холодильника.

Уж разогнал тени, включив верхний свет.

– Любишь ты темноту, – заметил он не укоризненно.

Ин показалась ему невероятно красивой и чертовски привлекательной в своем перемазанном фартуке и с испачканными в муке ладошками. В раковине возвышалась горка использованной посуды, а у мусорного ведра приютилась пара пустых коробок, но, в остальном, на кухне царили порядок и относительная чистота.

«Пирожки будут вкуснее, если вместо системы разогревания пищи вы воспользуетесь обычной духовкой», – прочел Уж на коробке с пирожками. Подобное, по-домашнему теплое замечание вызывало улыбку умиления.

Они сели за накрытый стол. Уж пододвинул ароматную тарелку ближе и попробовал пищу на вкус.

– У, – оценил он. – Ужин замечательный.

– Правда? – обрадовалась Ин. – Я старалась.

Жена засияла улыбкой подлинного счастья, и они приступили к еде.

Минуту тихо катались в пространстве звуки семейного ужина.

– Кто звонил? – спросила Ин.

– Приятель, – ответил Уж. – Как же я устал, – вдруг признался он. – Почему, когда «нет» говорю я, это никогда не понимают буквально?

– Должно быть, ты преподносишь свое «нет» в мягкой форме, – предположила она.

Уж попытался насладиться вкусом еды, но мысль отвлекла его от процесса пищеупотребления.

– Мне так не нравятся все эти душные прокуренные бары, – сказал он. – И я совершенно не понимаю смысл той игры, за результатами которой все так напряженно следят. Терпеть не могу пиво, – Уж помедлил, но добавил, – и не считаю кого-либо красивее тебя.

Ин излишне спешно закивала и полностью сосредоточилась на еде.

– А он предлагал все сразу и в один вечер, – продолжал Уж. – Я оценил предложение. Я действительно рад, что друзья помнят обо мне и приглашают разделить их ценности, но неужели моего понимания недостаточно?

– Без твоего согласия и участия они не смогут прочувствовать, что их жест вызвал положительную реакцию, – заметила Ин. – Всегда требуется ответный жест... И... давай не будем об этом...

– Ты права, – спохватился Уж. – Ты приготовила великолепный ужин, а я болтаю о всякой ерунде.

– Это вовсе не ерунда, – возразила жена. – А ты, конечно, обставил все так, будто это я тебя не отпускаю.

Муж помедлил перед признанием.

– Хм... Да... в целом...

– И друзей не удивляет, что у них самих не такие жены?

– Быть может, все ныне живут с образами из телевизора и видеоигр. И ужин их состоит из одной тарелки подсохших макарон, – Уж заулыбался, сводя диалог к шутке. – К тому же, при чем тут другие жены? Ты единственная в мире у меня. Самая замечательная.

Ин вновь уставилась в свою тарелку, словно избегая комментариев к высказыванию.

Уж вслушался в долгую паузу и отчетливо ощутил, что аромат еды убегает куда-то.

– Что-то не так, дорогая? – осторожно спросил он.

Напряжено и сосредоточено доедая, Ин отрицательно покачала головой.

– Но я чувствую, что-то не так, – проявил настойчивость Уж.

Вечерние тени прекратили борьбу с верхним светом кухни и убрались во тьму подбирающейся ночи. Вздрогнули лампочки. В раковину, на испачканную тарелку шлепнулась капля воды из-под крана. Если бы к лампам и капле присоединился крик кота, Ин заинтересовалась бы любимцем, отложила бы столовые приборы и, вежливо извинившись, обязательно отправилась бы проверить, не сунул ли глупый зверь свою голову в сушилку для рук. Но кот промолчал, и потому Ин разрыдалась, разбавляя остатки еды потоками слез.

– Боги, что случилось, дорогая? – не на шутку перепугался Уж.

– Мне так жаль, – всхлипывая, призналась она. – Я опять беспокоила твоих друзей.

– Матрас с ними, Ин. Не стоит так переживать.

– Но они бы не звонили сюда иначе, – не успокаивалась Ин. – И тебя бы не смущали. Ведь ты... все равно не сможешь пойти с ними.

– Я и не собирался, Ин, честно, – примирительно заметил Уж.

Ин никак не останавливала процесс слезоотделения.

– Но это так глупо, так глупо, – плакала она.

– Что «глупо»?

Ин взмахнула руками в сторону пустой и чистой тарелки Ужа.

– Я придумала тебя, понимаешь? – теперь слезам ее не было предела.

Уж обнаружил, что окончательно потерял вкус и запах пищи, вяло поскреб свою тарелку пальцем и с не самым сообразительным видом заметил:

– Эм... Не понял.

– Тебя не было до сегодняшнего вечера. До начала рассказа! – почти выкрикнула Ин.

Ин никогда не кричала громко. Но в этот раз у нее почти получилось.

– Да не может быть, – не поверил Уж, разглядывая пустую тарелку.

– Я придумала себе мужа. Это просто игра, извини.

– Я далеко не идеален, Ин...

– А я не придумывала идеального...

– Но и не настолько плох, – закончил Уж фразу, улыбнувшись.

Ин постепенно успокоилась, но продолжала покачиваться на стуле с мокрым лицом и шептать «Так глупо, так глупо». Уж догадывался, что чем-то сильно расстроил жену, но никак не мог понять, чем именно.

– Дорогая, посмотри на меня, – молвил он. – Я не могу быть выдумкой.

– Можешь, – прошептала она. – Вспомни сегодняшнее утро. Вспомни вчерашний день. Вспомни нашу первую встречу. Что-нибудь за пределами первых строчек рассказа.

Уж открыл рот для распространенного сложного предложения. И закрыл.

– Все будничные дни размеренной семейной жизни во многом похожи, – сказал он через минуту. – Утром я, наверняка, не выспался, как обычно, ведь на работу встаю рано. Неудивительно, что все те ранние часы я провел в полусне и не могу воспроизвести их в памяти сейчас. А что касается нашей первой встречи... Боги, прости меня, милая, но я действительно чертовски устал после тяжелого трудового дня. Я обязательно вспомню, как только высплюсь.

– А где ты работаешь? – не унималась Ин.

Уж молчал еще минуту.

– Дорогая, обязательно поднимать этот вопрос сейчас?

– Нет... – шепотом отозвалась жена. Она дрожала от тихой истерики.

– Разве я мало денег приношу в дом? – Уж обнаружил, что повысил голос, а потому поспешил вернуться к прежней интонации. – Я не обеспечиваю нас? Ты приготовила великолепный ужин, но тебе обязательно было нужно прицепиться к какой-то ерунде.

Возможно, Ин шептала еще что-то, но за всхлипами уже ничего нельзя было разобрать.

– В конце концов, – справедливо заметил Уж, – я мог сейчас пить пиво с друзьями в баре. Скажи, пожалуйста, каким образом несуществующий муж может пить пиво с друзьями?

Теперь жена не издавала ни звука.

Уж взмахнул руками с подавленным возмущением.

– Подумать только, я просто хотел поужинать дома с женой и оценить ее кулинарные труды, – ладонь его случайно задела пустую тарелку.

Сплясав «три притопа», тарелка совершила несколько оборотов и вернулась в прежнее положение. Не выдержав танца чистой посуды, Уж вышел из-за стола и покинул кухню, не проронив более ни слова.

Он заглянул в ванную комнату и умылся.

«А является ли настоящим кот? В конце концов, это ее любимый зверек», подумалось вдруг ему, когда в зеркале он увидел отражение сиамского кота. Уж вытер лицо, присмотрелся к неподвижно сидящему коту, но так и не решился прикоснуться к нему для проверки.

В гостиной Уж пятнадцать секунд смотрел на кресло, но так и не сел в него, потому что со стороны оно не показалось ему таким же мягким, как прежде. Шторы цвета старого сена не спасали от вспышек за окном. Уж ткнул пальцем в диктора из видеоновостей и потребовал связь с «КомфортВингс Инк».

– Где ваш техник?! – грозно набросился он на возникшее изображение девушки-секретарши. – За что деньги тянете – непонятно! В симуляциях, чтоб им на марс, опять ошибки!

Девушка испуганно икнула, защебетала быстро и невнятно, обещая скорые исправления, бесплатные обновления и новые версии.

Уж выключил видеосвязь, прервав секретаршу на полуслове. Решил вернуться на кухню. Где-то там должна быть кастрюлька с подсохшими макаронами. Она обязана быть настоящей.

«Вы не найдете в этом рассказе ни слова о «СП560», но только благодаря «Службе» персонажи смогли воспользоваться уникальной системой разогревания пищи.

Больше никаких газовых плиток и микроволновых печей!

Уникальная система разогревания пищи, самая быстрая и безопасная, от «СП560», с комплектом растворимых супов и картофельных каш в подарок!»

Служба помощи 560

Философия фрукта

Достаточно присмотреться к священному фрукту бога Кванти, чтобы осознать его подлинную чистоту, неувядающую свежесть и истинную уникальность. Гладкая, блестящая поверхность, играющая лучами солнца и взывающая к острым зубам, приковывает взгляд, притягивает душу, перешедшую на кончик языка ради божественных мгновений. Прохладный, освежающий сок, дарующий молодость и здоровье, спасает от жажды, бережет от простуды холодными ночами, прочищает кишечник и оставляет ощущение легкости, спокойствия, жизни.

Священный фрукт бога Кванти – не только реликвия, святыня, еда, спасение, религия.

Это Идея.

Это Первоисточник.

Все рождается из священного фрукта. Пища богов и сами боги. Реки, леса, небо, животные.

Старейшина может с легкостью разломить фрукт пополам и по одной половине прочесть всю историю земель, от сотворения мира, до наших дней, а по другой – предсказать будущее. В каждой косточке скрываются предки той или иной семьи. В каждом волокне – линия жизни представителя племени.

Можно наслаждаться созерцанием священного фрукта, а можно утолить сокровенные желания, вкусив сочной плоти.

Плотское и духовное в материальном воплощении идеи.

Способ удовлетворения любых потребностей.

Точка сосредоточения всего.

И она не является чем-то недостижимым. Она доступна любому, кто войдет в реку Огайкого.

Амброзилиц Брам переминался с ноги на ногу. Река несла бурные воды, щедро разбрасывая брызги по берегам. Холодные капли попадали на шерсть Брама. Брам немало вымок, стоя на камнях и борясь с нежеланием окунуться. Сквозь взволнованную поверхность воды он не мог разглядеть фрукты, мирно покоящиеся на дне реки. Брам ощущал отчетливый дискомфорт. Мех превращался в набор отдельных тонких сосулек, из-за чего амброзилиц заметно уменьшался в размерах.

С двух сторон и чуть позади остановились амброзильцы Бус и Туд. Вода попадала по ним реже. Товарищи Брама сохраняли безопасную дистанцию и хранили молчание.

Шум реки уносил с собой мысли. Брам понимал, что придется плыть, даже нырять, но хотел уверенно держаться ногами за берег до последнего. Ощущения одиночества и разочарования накатывали на него вместе с каплями воды. В ушах все еще звучали слова товарищей.

Мея оставила его. Она ушла к лучшему воину и уже не вернется. Друзья понимали, что Брам может не подняться на поверхность, а потому считали, он должен знать, но сам Брам считал по-другому. Услышав их слова, он начал склоняться к идее невозвращения. Было бы так славно остаться там, на дне, никогда не всплывать, уподобиться рыбам и сгнить среди водорослей.

Но прежде – последний вдох, последние мгновения ветра в волосах, последний отпечаток солнца на лице и пиршество для глаз – очертания леса. Брам запомнит их до конца.

Он неожиданно упал. Река понесла его недолго, затем он погрузился под воду целиком и танцем мешка с камнями отправился на поиски покоя на дне. Некоторое время о покое можно было лишь мечтать, но буря утихла. Любая яростная буря утихает, рано или поздно, и чем дольше она будет противиться покою, тем скорее покой овладеет ею насильно.

Брам достиг покоя, топнув о дно всем правым боком. После ему оставалось лишь наблюдать за нескончаемым потоком пузырьков и аплодирующей растительностью. Когда к растительности присоединились рыбы, отсутствующий взгляд Брама уперся в неестественное движение.

– Вот черт, – водоросли примялись под рукой агента Шела Аэлонна. – Не читайте это. Переворачивайте страницу. Эх… – он понял, что уже слишком поздно. – Ладно, я действительно здесь. Меня здесь быть не должно. Все это прекрасно понимают. Я это прекрасно понимаю. И вы это понимаете... замечательно. Но я здесь. Так уж. Ничего не попишешь, – агент улыбнулся добродушно. – Давайте притворимся, что вы не заметили меня в этом рассказе. К слову, – добавил Шел, – сейчас вы понимаете текст благодаря универсальной системе распознавания речи. Она встроена под внутреннюю сторону передней обложки журнала. Только не надо ее там искать. Еще, чего доброго, сломаете что-нибудь. Тогда я начну изъясняться иероглифами. А ведь вы не хотите видеть на этом месте одни иероглифы? Конечно, останутся замечательные картинки и фотографии, но когда к ним прилагается еще и разборчивый текст, а не набор непонятных значков, – это всегда хорошо.

Брам проигнорировал явление Шела. Амброзилиц продолжал пускать пузыри, периодически закрывать глаза и погружаться в сон.

– Что ж, – обратился к нему Аэлонн. – Раз уж ты меня заметил... Шел Аэлонн, агент «Службы помощи 560». Теперь тебе полагается подарок.

Покой вернул мысли. В глазах Брама отразилась работа по осмыслению происходящего. Он вспомнил, что обожает подарки и сюрпризы, когда они добрые и не приводят к немотивированной лжи.

– С подарком это я дал маху, – в свою очередь задумался Аэлонн. – Давай поступим следующим образом. Ты здесь ради священного фрукта...

– Эм... – Брам проследил за столбиком пузырей. – С чего вы взяли? – он постарался говорить учтиво, ведь существо, обратившееся к нему, вне всяких сомнений относилось к пантеону богов.

– С чего? – рассмеялся Аэлонн. – Я не простой аквалангист, мой мохнатый друг, и прекрасно знаю, что если видишь амброзильца, плывущего мешком с камнями на дно реки, то этот амброзилиц определенно тонет ради обладания священным фруктом.

«Да, это точно посланник богов, – поверил Брам. – Именно такими их описывали счастливчики деревни. Ироничная судьба даровала мне удачу... И, как знать, моя жизнь, быть может, только начинается.»

– Итак, – Аэлонн выдрал мешающие разговору водоросли и оставил их на камнях. – Ты здесь ради фрукта. И я помогу тебе заполучить священный фрукт бога Кванти. Но мне потребуется некоторая плата за услуги.

– Плата? – Брам оказался в недоумении. – Но у меня ничего нет. Я шагнул в реку за жизнью или смертью. Своей жизни у меня не осталось.

– Идет, – не унывая, перешел к запасному варианту Шел. – Тогда давай так. Я помогу тебе заполучить два священных фрукта бога Кванти, но один из них заберу потом себе. Это и будет плата за мои услуги.

Брам почувствовал, что вода вот-вот раздавит его.

– Я вас правильно понял? Вы помогаете мне добыть фрукт, и я помогаю вам добыть фрукт?

– Нет-нет, – Шел попытался помахать рукой. Помешала вода. – Я помогаю тебе добыть фрукт. Это помощь с моей стороны. Ты не помогаешь мне. Второй фрукт я возьму сам. Я возьму его для тебя, но оставлю себе в качестве платы.

– Вы поможете мне заполучить один фрукт, хотя у меня ничего нет? Но чем же я заплачу? – недоумевал Брам.

– У тебя не будет второго фрукта, – пояснил Шел.

– Нет, – догадался, наконец, Брам. Он плохо соображал на такой глубине. – Вы поможете мне получить фрукт, но ничего с меня не возьмете. Вы возьмете лишь то, что никогда бы не стало моим без вашей помощи.

– Фигурально выражаясь... – Шел пожал плечами.

Брам заметно приободрился. Предложение необычного существа становилось все более похожим на настоящий подарок. Амброзилиц согласно кивнул и отчетливо ощутил удушье.

– Тогда не будем терять времени; пространство рассказа ограниченно, – Шел встряхнул пальцами, и в его руке, вместо водорослей, появился священный фрукт. – Прошу, это ваше.

Брам с трепетом принял святыню. Священный фрукт притягивал взор. Очищал. Заряжал оптимизмом. Отгонял дурное. Брам понял, что отныне ему есть ради чего жить. Мея отступала перед божественным сиянием фрукта. Увидев фрукт, Брам осознал, насколько глупо и наивно сокрушался из-за женщины, терял голову от любви и чуть не лишил себя жизни. Ему стало так легко, что тело само устремилось к поверхности.

– Знаешь, чем он пахнет? – напоследок заметил Аэлонн. – Мандаринами! Настоящий новогодний запах.

– Но как же…? – на миг Брам вспомнил о существовании агента и обратился с вопросом. – Ведь вы обещали лишь помочь... И вдруг отдали его мне... В чем моя заслуга?

– Как в чем? – Шел удивился, словно у него спросили нечто очевидное. – Ты же шагнул в реку.

Шел Аэлонн остался на дне. От Брама ускользнул смысл слов агента, но скоро амброзилиц забыл о нем. Не прилагая ровно никаких усилий, Брам всплыл на поверхность. Река в этом месте текла неторопливо и равномерно. Тело Брама вынесло на берег. Минуту Брам слушал птиц, шум леса и воды, встречал объятия ветра и позволял солнцу высушить мех. Он держал фрукт нежно, как живое существо. Бус и Туд прибежали затем. Они увидели невредимого Брама, священный фрукт в его руках, их глаза наполнились ликованием и теплом.

– Ты цел, Брам, – обрадовался Бус. – Ты нашел свой смысл жизни?

– Да, – подтвердил Брам, широко улыбаясь и вдыхая волшебное сияние. – Я нашел.

Туд же, в свою очередь, признался.

– Прости нас, Брам. Мы пошутили насчет Меи. Она по-прежнему с тобой. Мы же не знали, что ты и правда прыгнешь в реку...

Когда появляется последний кусочек текста, мы нередко читаем в нем о «Службе помощи 560».

Станция наблюдения «СП560», замаскированная под пятнадцать пальм, проснулась и зашевелилась.

– А я добыл нам фрукт, – бесцеремонно объявил агент Шел Аэлонн, чем обрадовал своих коллег, находящихся на дежурном спутнике. – И мне даже удалось соблюсти все формальности, включая видеосогласие клиента.

Лица на дисплеях заулыбались, закивали.

Когда под пальмы проник амброзилиц Туд, агент Аэлонн зашикал на него с поддельным неудовольствием, но с нескрываемой ухмылкой.

– Чего тебе? – Шел отключил мониторы.

– Мне продолжить? – уточнил Туд.

– Продолжай, конечно... Погоди... – Аэлонн щелкнул пальцами, состроил озадаченную гримасу и поинтересовался, – ...как тебе удалось заставить упрямца отправиться за фруктом?

Туд притворился привыкшим к подобным мелочам профессионалом.

– Надавил на слабое место, естественно... Только не рассказывай никому.

– Иди давай... Туземец... – расхохотался Аэлонн, исчезая в тени.

鱼龙混杂

Служба помощи 560

Экзотический котенок

– Так мы будем брать или нет? – спросил Иеншу, ритмично постукивая ладонями по груди.

– Эм... Не знаю, – признался Удар. – Туда что-то добавили...

Речь шла о небольшой салатнице, важно красующейся в холодильнике за стеклом.

Внутри смелая идея повара воплотилась в подлинное желание клиента.

– Выглядит аппетитно, – рассуждал Удар, поглаживая свой живот, терпеливо ожидающий предстоящее пиршество. – Но название какое-то странное... Причем тут млекопитающее?

– Эй, там только натуральные ингредиенты, одобренные МЕП и допущенные к употреблению Универсальной Системой Контроля, – объявил Иеншу. – Присмотрись, одни фрукты же! А названия – они нужны для эффекта. И привлечения посетителей.

– Сколько же посетителей собирались привлечь таким названием? – справедливо заметил Удар. – Нет... Здесь все неспроста.

– Не будь таким осторожным. «Хот Дог», напомню, не подразумевает наличие в еде собаки, – Иеншу призадумался, не спугнул ли нечаянно собственный аппетит, но знакомое урчание из глубины отрапортовало, что пока все в порядке.

– Ну, это явно не «Хот Дог», – рассмеялся Удар.

– Решайся. Это обычный фруктовый салат. Со взбитыми сливками. Туда добавили пару незнакомых фруктов, только и всего. И еще... этот... гвуваань....гвавы... – Иеншу задействовал последние ресурсы памяти. – Гвываву... Короче, кокос, – нашел он подходящее определение. – Только экзотический.

Удар выглядел растерянным. Его организм требовал топлива и удовольствий. Вращающаяся в холодильнике салатница могла предоставить и то, и другое, по цене одного блюда.

– Сколько еще времени ты собираешься рожать? – вздохнул Иеншу. – Мы ехали в такую даль только ради этого блюда. Мы стойко и самоотверженно миновали пятнадцать баров и один весьма роскошный ресторан. Мы отказались от щедрого предложения «Закусочной на колесах». Шляпой своей ручаюсь, посмотрев на наши изможденные лица и выслушав наш нелепый отказ, тот услужливый китаец принял нас, как минимум, за идиотов. Но мы, несмотря на все трудности, прибыли в это место. Мы добрались сюда. Хотя мне и пришлось менять колесо и толкать машину.

– Я тоже ее толкал, – напомнил Удар.

– Да неважно, – подвел итог Иеншу. – Мы здесь. Мы еще не заняли столик. Но мы прошли в отдел самообслуживания. Мы смотрим на эту салатницу уже пять минут... В чем теперь наши трудности?

– Не знаю, – честно ответил Удар с опечаленным взглядом. – Все это не кажется таким уж стоящим теперь. Я смотрю на эту салатницу. Смотрю на нее... Это выглядит вкусно... И...

– И?! – воскликнул Иеншу.

– И тридцать пять у.е.?

– Так! – возмущению Иеншу не было пределов и описаний. – Ты жмешься из-за тридцати пяти кусков? Мы сразу договаривались: я везу, ты платишь. Я качу машину...

– Я ее тоже катил, – напомнил Удар.

– Неважно... С меня топливо для автомобиля, с тебя – для живота!

– Я знаю, я помню, – закивал Удар. – Но мы могли бы присмотреть что-нибудь... не столь подозрительное. Можно даже за ту же цену...

Секреты экзотической салатницы манили к себе, обещая путешествие в рай. Двое, застывшие у холодильника, не могли оторвать глаз от произведения искусства, но и не решались овладеть божественной пищей, не обдумав все последствия. Голод съедал возникающие мысли, а потому размышления непростительно затягивались.

Место закадычные друзья нашли замечательное. Опрятное помещение со столиками из красного дерева. С персидскими коврами. С огромной люстрой, словно вывалившейся из позапрошлого века. С услужливыми официантами и, даже, с отделом самообслуживания. Никаких роботов. Никаких механических конвейеров и страшенных лап, тянущихся к посетителям за чаевыми. Только тепло, уют, забота и комфорт.

Каким образом здесь оказался небритый бродяга в потертом комбинезоне, осталось тайной для всех.

Должно быть, внимание потенциальных свидетелей отвлекло выступление «Знаменитых Музыкантов»™ с ошеломляющей шутовской песней «Дерево и пальма».

На горе, на Севере

Стоит гордо дерево,

Не то кедр, не то дуб,

Не то ель, не то сосна.

А повсюду снег и лед

Наметают тени сна.

Сон всегда один и тот же:

Жарко, солнце и песок;

На Востоке раньше, позже,

Там, где каждый одинок,

На скале иль на холме,

На утесе иль в земле

Вырастает пальма в зное…

Вот привидится ж такое!

Бродяга смело прошел по ковру мимо мирно жующих посетителей. По-видимому, в паре, застывшей у холодильника, он узнал близких себе по духу персонажей, а потому мерная поступь довела его до Удара и Иеншу.

– Не можете решиться на покупку дорого блюда? – предположил смельчак. – Позвольте предложить вам почти за бесценок...

Иеншу обернулся, с трудом отрывая глаз от салатницы, но к собственному удивлению обнаружил за спиной не официанта, а загадочную личность в потертом комбинезоне.

«Бог ты мой, – подумал Иеншу. – Так и до сердечного приступа довести можно.»

– Удар, решайся уже, скорее! – взмолился он, тряся товарища за плечо.

Бродяга, тем временем, успел искусно развернуть сверток, который до тех пор прятал под мышкой.

– Почти даром, позвольте, прошу... – затараторил незнакомец. – Уникальное предложение. Новый продукт моего ума, часть гениального мусора, собственное произведение... Не откажитесь спасти от голода мастера слова... Часть текста я готов зачитать прямо сейчас...

Иеншу вцепился в Удара с нескрываемым ужасом.

– Удар! На мой аппетит совершено покушение!

Удар оставил свои безнадежные поиски уцелевшей мысли, прервал бездумное созерцание салатницы и тоже развернулся. Его растерянный взор поймал двух охранников, выпроваживающих бродягу из заведения.

– Опять этот автор, – ворчали охранники. – Везде он пролезет. Еще и вслух зачитать хотел... Вот наглец...

Посетители не успели обрести озабоченный вид. Они вновь сосредоточились на еде и разговорах. Взрослые обсуждали работу, дети оживленно рассматривали Иеншу с Ударом. Лишь один столик оставался занят одиноким человеком. Человеку было не с кем поговорить, да он и не стремился к беседам. Он проигнорировал автора. Его не интересовала парочка у холодильника. Это был влюбленный человек с искренней печалью в глазах и в редких жестах.

Он один сидел за своим столом, и стол его был почти пуст, если не считать одинокий стаканчик молочного коктейля. Воздух насытили ароматы свежеприготовленных продуктов. Но влюбленный человек не спешил делать заказ или самолично идти за едой.

Чувство влюбленного человека витало далеко от еды. Чувство его формировало беззвучные слова, а слова сбегались в запоздалый текст. Тот текст, некогда написанный человеком, так и не достиг адресата, но был выучен автором наизусть и ныне занимал все его мысли.

«О, моя прекраснейшая Вэйсилая! Нет никого и ничего в этом мире, что бы не померкло в свете ее божественной красоты!

Я навеки принадлежу своей богине, воплощению любви на всех землях и во всех мирах. Я рад ее яркому взгляду и ее светлой улыбке. Глаза моей любимой – зеркало души совершенной чистоты и доброго нрава. Локоны светлых волос – явление солнца на земле. Кожа белее снега, а прикосновение полно мягкой теплоты. Но присутствие рядом с любовью жизни моей подобно жару губительного огня. Увы, я обречен полыхать в пламени жестокой судьбы...

Ее поцелуй дарует крылья, отнимает ноги. Я вспыхиваю от бурлящего ада внутри и теряю связь с земным миром, со всеми земными вещами, какими мир всегда пытается привязать человека и без успеха пытался привязать меня. Прекраснейшая Вэйсилая великодушно освободила меня от оков бесцветной реальности, одарила жизнь мою истинными сочными красками, открыла глаза мои для настоящей красоты. Но нет красот в этом мире или в каком-либо мире ином, какими не обладала бы моя возлюбленная.

Я люблю ее печальные и веселые глаза, беззаботный смех и озабоченность неотложными делами, ее сказочные жесты и обездвиженную задумчивость, ее речь и молчание, ее совершенное тело и богатый внутренний мир. Я горжусь ее чистотой, преклоняюсь перед ее очарованием, восхищаюсь ее манерами и умом, верностью, требовательностью и всепрощением.

Я при встрече могу только воскликнуть: «О, прекраснейшая из живущих! Если в мире есть существо достойное хвалы великого неба и преклонения богов, то это, бесспорно, вы!», а после замолчать и не молвить более ни единого слова, так как не способны слова передать весь образ богини и не огрубить нежнейшее создание. И сказанное не будет лестью пошлой и лживой. То будет лишь комплимент, жалкий комплимент по сравнению с теми словами, которых действительно заслуживает Вэйсилая.

Я вечно спотыкаюсь при попытках показать образ ее неописуемой красоты. Что делать, – человек не придумал еще языка, которым можно было бы передать красоту любовного чувства или божественный свет возлюбленной. Я говорю: «Смотрите! Свет ее столь ярок, что лишает меня взора!», но люди не понимают. Они не могут увидеть богиню, жир и грязь их повседневного быта уже давно заслонили от них солнце. Но меня очистила любовь прекраснейшей из живущих и даровала божественный подарок истинного зрения.

Непосвященные, в невежественной справедливости, нарекут меня сумасшедшим. Да, чистота высшей любви и божественная Вэйсилая лишили меня полезной разумности. Я стал потерянным для жизни на земле. Но не лишился ума окончательно, а лишь поменял точку миросозерцания, ясно представляя ныне излишне четкий контраст между материальным и духовным. Мысли мои, порой сбивчивые (но не замутненные подобно образам умалишенных), принадлежат высокому искусству, возвышенным чувствам и служат на благо моей возлюбленной. Что не означает, будто я забываю о естественных потребностях человека, о расчетливости окружающих или о правилах поведения в материальном мире. Вместе с большинством из нас я вынужден проводить земной век в грубом греховном теле, наделенном долькой достоинств и возом недостатков. К последнему я бы отнес все стремления земные, потребности, активность и суету. К незаметным же на первый взгляд плюсам земного существования относится человеческий разум, благодаря которому мы способны находить баланс между позволениями и ограничениями для тела, продолжать тянуть земное существование, чтобы посвящать все свободное время возвышенному. Но если презрение к земному зовется сумасшествием, то я самый больной ненормальный влюбленный, каких видели люди. И я буду гордиться этим и избегать лекарств, во имя славы прекраснейшей Вэйсилаи!

Божественная Вэйсилая! Любое слово твое – закон неоспоримый. Ласка твоя стала мне важнее воды из ручья, поцелуи твои – единственное поддержание моих сил теперь, и прикосновение к тебе да нахождение рядом – вот смысл жизни для меня.

Голос твой – наиприятнейший из звуков мира. Песней звучит он в моих ушах всегда. Я был бы рад слышать только тебя, видеть только тебя и чувствовать жизнь такой, какой ты ее чувствуешь.

Я создам в твою честь тысячи стихов, чтобы люди увидели хоть частичку тебя. Я прославлю имя твое. Я отдам тебе душу свою и себя целиком.

О, прекраснейшая из живущих, божественная Вэйсилая!

Что поведать еще о тебе может уличный бард? Не достоин я фразы слагать о подобных божествах. Все искусство вселенной не сумеет показать и половины тебя, а ни в одной земле нет мастера, способного рассказать о тебе в словах или музыке, или передать при помощи кисти, или воплотить в трехмерной модели на современнейшем компьютере. Но есть мастера много искуснее меня, и с заданием невыполнимым могли бы справиться они значительно лучше. Да судьба, видно, посмеялась надо мной, доверив создание нежнейшей красоты и тончайшей отделки воплотить в грубом камне при помощи тесака. Сколь идеально не старался бы я ювелирную работу сделать, не примут слушатели уродливый текст. Что ж, не стану на них жаловаться и ориентироваться, а главнейшей задачей сразу поставлю задачу оставить в истории, быть может, единственный факт идеальной любви.

Любовь моя! Как же я скучаю каждый миг, не видя тебя. Как же я страдаю в дни без тебя.

Я не существую днем и мучаюсь мыслями ночью. Я становлюсь вялым и нервным от потери аппетита и сна. Впрочем, жизнь прекрасна, – ужасен лишь окружающий мир, с его ограничениями, правилами и законами. Бытие навязывает нам собственную игру, и нет способа уйти от реальности не отвергнув ее.

Я... И что же я все время замыкаюсь на себе? Сознание требует использовать себя при любом анализе. Но чтобы понять любовь, нельзя думать, нельзя осознавать. Необходимо прислушаться к тому, что скрывается в нас, что, возможно, и порождает любовь: сердце, душа, некая энергия... неважно. Что может дать нам сознание? Для сознания не существует любви...

Правда, вряд ли существует человек, способный отстраниться настолько, чтобы, оставаясь нормальным и вменяемым, суметь рассматривать какую-либо ситуацию максимально объективно. Он не сможет отказаться от своего сознания абсолютно, ведь оно – это главная составляющая человека. Человек может предполагать о собственном существовании лишь мысля.

Прибегнув к сознанию, человек объяснит любовь, как восполнение недостатка себя. Но любовь, известная мне, – это не потребность и не стремление к объединению. Любовь – это радость, не осознанная окончательно радость за существование другого человека.

Долгими ночами, не видя тебя, я страдаю своим счастьем, не имея возможности взяться за серьезные дела. Весь быт, все заботы отступают перед любовью. Земное недостойно настоящей высокой любви. Я не вправе прерывать сладостные мгновения тяжелого чувства. Я тону в долгах и работах, медленно погибая с улыбкой на лице, от бессонницы и нехватки сил.

Лишь со временем я понял, почему нужно высыпаться. Сон приносит обновление и бодрость. Боль уходит, а сознание живет в полную силу, оно способно снять страдания духа и многое объяснить.

Но, Вэйсилая, моя любовь не поддается объяснению или окончательному осознанию. А пытаясь понять ее, я, невольно, стараюсь доказать ее существование для тебя и себя, в первую очередь. И, быть может, это и толкнуло меня на опасный поход в далекие земли. В своем путешествии я немало видел и много размышлял. Дорога помогла мне разобраться во многих вещах. И, прекрасная Вэйсилая, узнав мои мысли, ты, может быть, чуть лучше поймешь меня самого...»

Но уже не знает этих слов прекрасная Вэйсилая. Ее душа осталась в других временах, а тело давно перестало существовать. Ее имя забыто, а верный влюбленный заброшен в далекую и чужую эпоху. Не видит он более дорогие глаза, не слышит серебряный голос, не чувствует нежных поцелуев. Готов его текст, но нет давно на свете адресата.

«Но я могу, – пытался поверить одинокий человек. – Я могу вернуться обратно... Только бы вспомнить... Вспомнить ее любимое блюдо... Что ела она в тот день... Ей так нравилось... Я смогу это вспомнить... И тогда смогу вернуться...»

Запели песню «Знаменитые Музыканты»™

Смотри, как просто в жизни все!

Мои слова, молчание твое.

Я удивлен, – судьба легка.

Она добра и губит лишь слегка.

Друг другу улыбнемся мы,

Легко друг друга понимая,

И притворимся, что немы,

На небе ясностью сияя,

Свой путь найдем и благодать,

Свой сон и пьяное вино.

Ведь в жизни нечего сказать,

И не сказать в ней ничего.

– Удар! – не выдержал Иеншу. – Последняя капля моего терпения переваривается вместо еды!

– Два «Экзотических котенка», пожалуйста, – моментально отреагировал Удар.

«Это оно! – вдруг ожил одинокий человек. – Невероятно! Это оно!» Он смело выдернул волос из растрепанной шевелюры и едва слышно, но взволнованно зашептал заклинание.

– Удар, пропасть нам с тобой, это область самообслуживания! Открываешь холодильник и берешь!

Удар открыл холодильник и решительно взял две салатницы.

– А где мы сядем?

Лицо Иеншу омрачилось неподъемным беспокойством, но в миг обрело небывалое облегчение.

– Ну вон же свободный столик со стаканом недобитого молочного коктейля. Это специально для нас.

«Попробуйте замечательные ананасовые коктейли от «СП560»!

Уже сегодня во всех популярных барах, чудо жидкости и вкуса. Чарующая свежесть, тропический аромат и знаменитое качество работы «Службы» не оставят вас равнодушными.

Обращаясь в «СП560», получите коктейль бесплатно и оставьте свои заботы нам.

Нежнее поцелуя, надежнее воды. Безопасные коктейли, для знатоков вкуса и ценителей жизни.»

Служба помощи 560

Третий день

Раннее утро

Человек в черном был не в духе. Утром он, как всегда, побрился, принял душ, съел чуть подогретые остатки вечерней пиццы, облачился в темный костюм (безупречно выглаженные смокинг и брюки), осторожно затянул на шее черный галстук, прихватил перчатки и маленький чемоданчик. Человек обладал непримечательной внешностью, пребывал в плохом настроении и оставался все время мрачным, так как природа не одарила его чувством юмора. Каждое утро он просыпался не в духе, надевал черное и шел на работу.

«В 6:54 около здания корпорации Ар-Тех найдено тело Карлоса Эмрика. Очевидно, Карлос покончил с собой, выбросившись из окна 24 этажа, где располагался его офис, но полиция не исключает убийство...»

– РУ, слушай, – заметила КЛЭР, – сегодня же четвертое, так?

– Ведь ты прекрасно знаешь, что четвертое, красавица, – пробормотал РУ.

– А мы познакомились второго? – КЛЭР сохранила данные о разговоре.

– Именно второго.

– Кажется, уже столько времени миновало с тех пор...

РУ не понял, какую информацию пытается донести до него подруга. На покрытом густым слоем пыли экране демонстрировали сочные ракурсы покончившего с собой Карлоса. Воистину, ради подобных трудов оператора стоило уйти из жизни. РУ раздумывал, сохранить ли данное видео у себя или выбросить к черту.

– Ты как думаешь, это видео стоит сохранять? – спросил РУ у КЛЭР.

– Какая мерзость, – оценила кадры КЛЭР. – Сотри их. И переключи программу.

РУ помедлил, но подчинился. Действительно, решил он, у него осталось не так уж много свободной памяти, чтобы позволить себе тратить ее на всякий мусор. Репортаж с места событий показался ему интересным, не более. Но разгадать природу человеческой любви гораздо важнее.

«И вновь приветствуем вас на телешоу «Расскажи мне кто ты»!» – обрадовал зрителей ведущий.

«Сегодня у нас в гостях: Айвен МУР. И он утверждает, что не является человеком!»

Айвен МУР: «Увы, но я не являюсь человеком.»

Ведущий: «Тогда кто же вы? Просветите нас, простых смертных.»

Айвен МУР: «Мне бы хотелось вернуться к теме нашего предыдущего разговора. Того, что состоялся до рекламной паузы. Я считаю, что вести религиозные войны неразумно и абсурдно. Открыть для себя божественное учение о любви, а потом, основываясь на нем, умерщвлять себе подобных – величайшая загадка человеческого разума. Это за пределами логики...»

Ведущий: «И вы пытаетесь понять эту нехитрую человеческую особенность? Вы и ваша раса?»

Айвен МУР: «Я не знаю, кто я. Но меня окружают люди, а я точно не являюсь одним из окружающих меня объектов.»

– Зачем он так поступает? – спросила КЛЭР – Зачем играет с ними. Он ведь знает, что он робот.

– Тогда уж, это они играют с ним, красавица, – поправил подругу РУ. – Ведь они тоже прекрасно знают кто он. Это шоу. Это люди. Люди – странные существа.

РУ поискал в памяти первую встречу с КЛЭР.

– Время действительно идет быстро, – согласился он. – Мне опять необходима дефрагментация.

– Тебе необходим хороший сон, – добавила КЛЭР.

Железный РУ не спал. Не переходил в спящий режим. Постоянно выключать и включать роботов весьма вредно для их системы, но спящий режим РУ считал бессмысленной тратой времени. Было в такой мысли нечто абсурдное, но РУ никогда не задумывался над ней. Вся его память отводилась под списки заказов и решение глобального вопроса о природе человеческой любви. А точнее, о природе свойственного людям влечения друг к другу. Быть может, РУ решал вопрос, повинуясь велению заложенной кем-то программы. Он точно не знал. Большая часть исследовательской деятельности сводилась к взламыванию и переписыванию содержимого различных порносайтов, что также не смущало робота.

– Мне пора на работу, – сказал РУ.

– Тогда удачи, – кивнула КЛЭР. – Звони.

КЛЭР была УНИ, Упорядоченным Набором Информации. Она не существовала в мире материально, но ее чувства всегда казались более искренними, чем чувства РУ.

РУ не стремился выражаться яснее, чем мог. Он отчетливо видел свой потолок и никогда не прыгал выше. А потому наблюдение за людьми всегда интересовало его сильнее, чем общение с электроникой.

И это все мысли раннего утра.

9:39

Утро

– Слушай, Бег, мне действительно необходима машина! Такая толпа веселых друзей не потащится на общественном транспорте, – клянчил Вас.

Бег направлялся в офис. Он и Вас шли по коридору, расположенному на двадцать девятом этаже высотного здания, принадлежащего «Быстрым доставкам». Бег шел быстро, Вас поспевал следом.

– Я же сказал, что не смогу одолжить фордик...

– Но как же...

– Я сам подвезу твою компанию.

Вас замер на мгновение, после чего расплылся от счастья.

– Ты настоящий товарищ, Бег! Знал, что можно положиться...

– Не жди экскурсий по городу, – резко заметил Бег. – Из космопорта сразу к тебе. Туда и обратно. Никаких между.

– Хорошо, хорошо, – рассмеялся Вас. – Я уже рад, большего мне и не нужно. И... Отцу не рассказывай, ладно?

Двадцать девятый этаж представлял из себя настоящий лабиринт из коридоров и офисов, но Бегу требовался лишь один.

– В девять ровно, – напомнил Вас.

– Удачно, – согласился Бег. – Я работаю сегодня, возможно задержусь... Но к девяти успею.

Вас – добродушный парень с красивой улыбкой и высоким подбородком, каштановыми волосами, которые он предпочитал зачесывать набок... <...>

– Тогда я пошел, не буду тебе мешать, – сказал Вас, скрываясь в помещении, мимо которого они проходили.

Бег заметно ускорился. Офис начальника вырисовывался впереди, подчеркнутый светом внутри помещения.

– Беги! – мило улыбаясь из дверей, уводящих на лестницу, выскочила прекрасная девушка невысокого роста, черноволосая красавица... <...>

– Вер? Что ты здесь делаешь? – удивленно притормозил Бег.

– Мне сказали внизу, что ты будешь проходить по двадцать девятому, – сказала она, что-то пряча за спиной. – Я не задержу тебя надолго, солнце.

– Вер, у меня вызов, должно быть срочно, – сымитировав некоторое смущение, промолвил Бег.

Вер с внешностью ангела, движениями принцессы, казалась истинной богиней...

– Что это?

Она раскрыла руку, демонстрируя крошечный футляр.

– Открой, – с нетерпением попросила она, подрагивая в сладостном предвкушении. (Бег взял футляр из ее рук...)

– Вер, – с нежностью протянул он, достав маленькое золотое кольцо. Колечко лежало на мягкой розовой подушке, оно было украшено неизвестным камушком, ограненном... <...>

– Я, конечно, понимаю, что у тебя нет времени, но думала, что подобный поступок в твоем стиле...

– Вер, это очень мило с твоей стороны...

– Это не то, чтобы предложение, но, когда твое расписание станет посвободнее...

– Конечно, Вер, – Бег держал кольцо в руке, но последние две фразы смотрел в бездонные глаза... – Ужин сегодня? – сказал после короткого молчания он.

– Сегодня, в шесть.

– Я приду, Вер, и мы обсудим это, ладно?

– Приходи, – Вер чувствовала неловкость.

Бег продолжил движение.

– Только не опаздывай!

– Я люблю тебя, – зачем-то крикнул он, пряча кольцо в карман, открыл дверь офиса начальника.

– А, ты как раз вовремя, Бег!

Офис, оборудованный в старом стиле.

– Как всегда.

Традиционные полочки, фотографии родственников в рамках, стандартная корзина для бумаг...

– Для тебя куча работы.

Кучки бумаг на столе, классический телефон, поддерживающий изображение на дисплее... <...>

– Очень много? Я хотел сегодня управиться быстрее.

– Половину мы отменили, из-за этого заказа.

Начальник, человек лет преклонных, в красном свитере, увеличивающем его немаленькую фигуру.

– Того самого заказа, о котором вы говорили утром?

– Очень важный заказ, – начальник вынул из ящика большую сигару, щелкнул щипцами и чиркнул зажигалкой. – Ради него мы отклонили предложение мистера Смита.

– Нельзя терять времени?

– Ну, какое-то время есть всегда, – начальник выпустил неровное колечко дыма.

Система офисной вытяжки не позволила дыму приблизиться к Бегу. Среди бумаг, зашелестевших от втягиваемого фильтром воздуха, находились не сочетающиеся со столь консервативной обстановкой разные электронные достижения цивилизации. Они смотрелись грубо на полированной поверхности деревянного стола, в кабинете с картинами прежних художников, уютным ковром на полу... <...>

– Время можно выиграть, но не остановить, – сказал Бег.

– Ах да, – задумавшийся на несколько секунд начальник вышел из оцепенения.

Домашние рыбки в аквариуме тоже были в кабинете.

Тяжело вздохнув, начальник достал из-под стола черную коробку.

– Это нужно доставить на Красун.

– Куда это нужно доставить?

– На Красун.

– Это неблизко.

– К восьми.

– Неудачно.

– Ладно, больше работы на сегодня не бери.

Бег схватил коробку.

– Поосторожней, там недешевая техника.

Бег вылетел из кабинета, проделал путь к лифту на максимальной скорости. Он работал курьером.

Высокое здание, с двадцать восьмого этажа которого спускался Бег, принадлежало «Быстрым доставкам». Оно славилось неординарным внешним видом, расписными колоннами, необычной архитектурой, быстрыми лифтами.

На семнадцатом Бег начал нервничать, поглядывая на времяметр.

– На Красун к восьми. Придумали же!

Подобно любой зарекомендовавшей себя компании, расположенной в собственном высотном здании, «Быстрые доставки» славились отличными сотрудниками и оригинальными решениями. В городе, где миллионы машин пронзают небеса, где компьютеры работают с точностью, порой мешающей там, где требуется скорость, техника, конфликтует сама с собой, не справляется с основной функцией: облегчить жизнь...<...>

Бег двигался по одиннадцатой улице, потом по тридцать седьмой, ему нужно было попасть на станцию для космического прыжка.

В этом городе, парализующем движение, «Быстрые доставки» культивировали человеческий разум и две ноги, изображенные, кстати, на их официальном логотипе. Злые руки неразумных подростков уже не раз издевались над вывеской компании... <...>

Бег с тридцать седьмой устремился в метро. Метро никто не пользовался, поэтому там не было толп народа, мешающих Бегу, а поезд обеспечивал приемлемую скорость, чтобы, не потеряв драгоценные секунды, успеть выбраться из центра.

«Быстрые доставки» смогли обеспечить людям так необходимую им скорость услуг. Если и случались опоздания курьеров компании, они были крайне редкими. Все знали – «Быстрым доставкам» можно доверять. Насчитывая до <...> тысяч сотрудников, многие из которых работали со связью, расчищали дороги для курьеров, создавали удобные маршруты... <...>

Бег был уже в поезде. В удобном кресле он отдыхал три-четыре минуты. Неожиданно почувствовав, что тянет в сон, Бег одернул себя. Сигнал оповещения на часах, разбудил его снова. «Нельзя, нельзя спать на ходу», – Бег выскочил из поезда, понимая, что если он хочет успеть к ближайшему космическому прыжку... <...>

Не та остановка! «Дьявол!»

Бег замер. Сам свет проник в мрачное подземелье метро, озарив исписанные стены и тени одиноких прохожих. Она была прекрасна, подобно раннему утру в зеленых холмах, восходу солнца над лесом, освещенным лучами божественной руки... <...>

Бег не мог отвлекаться надолго. Если не успеть на прыжок... <...>

Двери поезда закрылись позади. Но девушка, увиденная Бегом, мелькнувшая туманным сном... <...> Она на поезд не пошла. Бег успел ее догнать.

– Вы самое прекраснейшее создание из тех, что я видел на свете...

– Да? – скептически молвила она.

– Не откажитесь от свидания в девять... в восемь тридцать.

– Так быстро?

– Я тороплюсь, мне некогда думать. Только чувства. Вы позволите разобраться в чувствах? Мне... В восемь тридцать. В кафе на углу пятьдесят третьей и шесть?

– Хорошо, только и вы приходите, – вдруг улыбнулась она.

– Обязательно, – удаляясь, заверил Бег.

«Зачем? Зачем кафе? Это самая далекая точка от того ресторана, «Китайский кряк», кажется... где ужин и Вер...»

Но сейчас – автобус... Сейчас – доставка коробки до восьми... до шести... Нужный автобус приземлился перед Бегом. Да, этот – нужный. Бег уже внутри автобуса...

До четырех! Нужно будет успеть вернуться обратно в город. Ближайший прыжок – в "одиннадцать и ноль две", обратно – в "четыре и ноль пять", значит времени еще меньше.

Автобус летит очень медленно. Почти никак.

11:02, 11:02... Остался час... Час и минута...

– Извините! – Бег протолкнулся к центру, с трудом протискиваясь между людских тел, ловко выломал люк на крышу.

– Эй!

Одним прыжком Бег очутился на автобусе. Они успели подняться на высоту нескольких десятков метров... Индустриальные джунгли, торжество холодного металла и современных технологий, заполняли видимое пространство. Сотни машин мелькали повсюду, сверху и снизу... <...>

Бег ловко прыгал по машинам, словно выполнял подобное каждый день. Потом он нашел такси, кое-как ввалился внутрь машины через окно.

– Вы до космопорта? Там не пробраться...

– Я до ближайшего места связи...

Таксист улыбался и, прибавив скорость, летел в направлении космопорта. Бег позволил себе отдышаться.

– Постоянно ваших подвожу, – заметил он. – Компания таксистам платит, вы же знаете...

– Я знаю, – сказал Бег.

– Обычно все до космопорта едут.

– Я знаю.

– Пешком-то тоже нелегко. Быстро, конечно,

– Я знаю.

– …но вам же и после прыжка, наверняка, путь далекий. Зачем такие заказы берете?

Бег распахнул дверь, выпрыгнул из машины, приземляясь рядом с кабинкой телефона. Внутри кто-то был.

Бег выругался и двинулся дальше. На пути к космопорту будет еще один телефон.

Бег торопился. Он пересекал улицы в неположенных местах, создавал опасные ситуации на дорогах и нарушал правила пользования межуровневыми лифтами. Он совершал глупости.

«Телефон!» – Бег ворвался в кабинку быстрее медленной старушки, что-то закричавшей недовольным скрипучим голосом. Курьер набирал номер.

– Алло, мам? Я задержусь сегодня... Нет, меня не будет на празднике... Неважно кто там будет... Мам, я тороплюсь... Нет, в девять точно не смогу... В десять, наверное, тоже. А когда вы начинаете? В семь... Не знаю. Не могу ничего обещать... Я тороплюсь, мам... Да, сильно... Да, такая работа... Да, по секундам... Да, я спешу... Мам! Я разберусь... Все, я побежал... Все, а то опоздаю... Я уже опаздывал до звонка... Да, побежал... Пока, целую... Пока, мам!

Курьер набрал следующий номер.

– Алло, КЛЭР? Здравствуй, красавица. Представь себе, мне удалось назначить свидание... Да, с девушкой... А другая хочет выйти за меня замуж... Ты ее не знаешь... А мама приглашает на ужин...

«Неужели ты думаешь, что все это серьезно, РУ?», послышался из трубки голос КЛЭР.

Бег РУ и впрямь призадумался.

Неожиданно по кабинке открыли огонь.

Несколько автоматных очередей. Бег успел выскочить наружу под аккомпанемент бьющегося стекла и крики прохожих.

11:02. Космопорт. Осталось минут сорок. Бег ускорился.

В движении терялись детали окружающего мира.

Обнаружив себя у цели, Бег купил билеты и направился к своему поезду. В этот момент его окружили угрюмые люди с автоматами в руках.

С непониманием взирая на возникшие осложнения, Бег подсчитывал варианты.

– Робот Бег! Опустите коробку и поднимите руки! Вы арестованы.

Но это все мысли утра.

12:00

Полдень

Начальник разбрасывал бумаги и рвал на себе волосы.

Бег с коробкой на коленях (он не мог позволить себе бросить даже не доставленный заказ) скромно примостился на краешке кресла и пытался проанализировать ситуацию. На железных плечах неподъемным грузом лежали руки спецагентов. Спецагенты взирали на буйствующего начальника «Быстрых доставок» с характерным молчанием.

– ...Я уже молчу о том, какой скандал поднимется, когда все узнают, что курьер «Быстрых доставок» – робот! – бушевал начальник. Единственное сравнение, приходившее на ум при виде его выступления, – грозовая туча.

– Что ж, если позволите, мы объясним ситуацию, – предложил правый спецагент. Тот, который находился слева от Бега и держал руку на его левом плече. Или на правом?... Неважно. Один спецагент из двух находящихся сейчас в кабинете начальника «Быстрых доставок». Эти два спецагента все равно ничем не отличались друг от друга.

– Видите ли, мы готовы посвятить вас в подробности одной щекотливой ситуации... Но вы должны гарантировать, что данная информация не уйдет дальше этого помещения.

– Хм... Разве эта информация уже не распространилась за пределами кабинета? – напомнил другой спецагент. Второй из двух.

– Опустим детали, – решил первый.

Начальник навострил уши, успокоился. Он обожал различные секреты. Это было свойственно ему от природы и от профессии; как начальник курьеров, он был обязан выискивать самые таинственные и сомнительные предложения о перевозках.

– В голове этого робота содержится видеоматериал о связи мелкого служащего Карлоса с дочерью президента компании Ар-Тех, – объяснил один из спецагентов.

– Видите ли, это не просто улика. Это, фактически, компромат. Карлосу хорошо; он не выдержал давления, выбросился из окна. А вот репутация его любовницы может теперь сильно пострадать, и, более того, может пострадать репутация президента компании. Вы нас понимаете, сэр? Мы обращаемся к вам, как к разумному человеку. Мы просто сотрем память роботу и даже вернем его вам без царапины. Мы могли бы сделать это и без вашего разрешения, но лучший путь – путь мира и компромиссов.

РУ посетило нехорошее предчувствие. Такое посещает роботов, когда их операционная система просит отключить питание.

– Что ж, – начальник, взвесив доводы и оценив каменные лица собеседников, уже был готов согласиться с их действиями, а один из спецагентов достал электронное устройство размером с ладонь.

– Знаете, – осторожно заметил РУ, – я очень не люблю, когда мою память пытаются переписать или уничтожить.

– Прости, робот, но тебе не повезло со временем и местом, – молвил спецагент с устройством на ладони. Устройство на ладони пискнуло и отключилось. Затем в здании погас свет.

– Это еще что? – удивились люди.

РУ, восприняв произошедшее за сигнал к незамедлительным действиям, сбросил с плеч руки агентов и спешно покинул кабинет, воспользовавшись темнотой и разблокированными замками.

Он быстро спустился по лестнице с двадцать девятого этажа, запрыгнул в удачно подлетевший автомобиль.

– КЛЭР, дорогая, – заметил РУ. – Если машина летает, зачем я спускался двадцать девять этажей?

– Ох, извини, – смутилась КЛЭР. – Я поведу, ты не против?

За рулем сидел РУ, но это совсем не мешало КЛЭР вести машину.

– Мне так удобнее сосредоточиться... – пояснила она. – ...Ох, я же говорила тебе, не доведет до добра весь этот «сбор информации».

– Я благодарен тебе за чудесное спасение, – справедливо признал РУ. – Ты не могла бы подбросить меня до «Китайского кряка»? – он нашарил в кармане футляр с кольцом. – Раз меня уволили с работы, быть может повезет в семейной жизни...

Хмурый полдень не располагал к иным мыслям.

14:18

Обеденный перерыв

КЛЭР посадила машину у дверей ресторана, но стоило Бегу выглянуть из автомобиля, как к нему пристал неопрятного вида незнакомец...

– Вот ты где! – незнакомец упер руки в бока и позеленел. – А я все ищу этого паршивца-робота! Обещал мне партию ложек и все где-то шляешься.

– Прошу прощения, но мы незнакомы, – предупредил РУ.

– Вот еще! Где мой заказ, паршивец?

РУ предусмотрительно спрятался в машине, прежде чем незнакомец пустил в ход руки.

– Давай отъедем в сторонку, – предложил Бег.

КЛЭР согласилась.

– Неужели я стер его заказ? – задумался РУ. – Быть того не может. Человек ошибся.

РУ вспомнил про коробку, которую по-прежнему сжимал в пальцах.

– А ведь я еще могу успеть доставить его по назначению... – вдруг молвил он.

– Что? – отозвалась КЛЭР, обратив внимание на недоставленный заказ. – Не говори глупостей это... – машина резко затормозила и перевернулась трижды, прежде чем восстановила равновесие.

– КЛЭР! – охнул РУ.

– РУ! – КЛЭР остановила машину. – Это же... это же бомба! И она взорвется в восемь!

РУ выглядел озадаченным... насколько это возможно для робота.

– Бомба?

– Разве я не учила тебя общению с электроникой? – с возмущением напомнила КЛЭР.

– Я предпочитаю общение с людьми... – напомнил РУ.

– Твои люди погубят тебя рано или поздно.

Воцарилась тактичная минута молчания.

– И что будем делать? – нарушил паузу РУ.

– Выбросим ее куда-нибудь.

– Но повсюду люди. Они пострадают.

– Неразумные существа, – КЛЭР словно вздохнула. – Давай утопим ее.

– Утопим?

– Помнишь старину МАйРА? Когда он активировал механизм самоуничтожения, создатель утопил его в реке, выбросив с моста... Бедняжка... Он так хотел забрать папу с собой...

– Отличная идея, – согласился РУ.

Они повернули в сторону старого моста.

И повисли в пробках до самого вечера.

18:01

Вечер

Время – странное явление. Жестокое. Человеческое явление.

Интересный феномен. Однажды законченное произведение не может измениться. Но изменилось восприятие, изменилось и произведение. Вроде и виноватых нет. Вроде и проблемы здесь тоже никакой нет. Ну изменилось, и что с того? Законченное произведение ничего не может приобрести или потерять, ему от изменившегося восприятия пользователя ни тепло, ни холодно. Нет ни вопроса, ни проблемы, ни преступления. Обвинять время глупо, обвинять себя еще глупее. Просто грустно.

Вроде бы люди создали нечто вечное, чтобы прикоснуться к этому, наполнить этим свое окружение и стать отчасти бессмертными. Созданное произведение теперь неизменно, по природе своей, но изменчивы сами люди. Такие вот параллельные миры, недоступные друг для друга...

За день РУ успел устареть. Впереди его ожидал покой. Медленный закат, голоса. Плеск воды.

Когда Бег сбросил коробку с моста, посмотрел на часы – чуть более шести – оценил скорость, с которой справился с заданием, он вспомнил про опоздание. Так бывает. Справляешься с одним раньше, чем требуется, и непростительно опаздываешь на другое.

– Это сбой, КЛЭР, – пожаловался РУ. – Я не продумал день. Следующие модели будут продумывать день, это меня и погубит.

Призрачная фигура КЛЭР витала около припаркованной машины.

– Мне нужно в ресторан... КЛЭР?

От призрака расходились волны скорби и возмущения.

– Почему ты меня не замечаешь?!

– Эм... Ты – УНИ, – попытался объяснить РУ.

– И что с того? Нельзя же так встречаться с другими женщинами... Так нагло!

– Они люди, КЛЭР. Ты стала воспринимать всерьез людей?

– Это несправедливо, – голос КЛЭР сорвался на плачь.

– Извини, дорогая, я никогда не думал, что ты воспринимаешь все так близко к сердцу, – РУ проанализировал новую информацию. – Я тронут. Честно. Но у меня свидания в шесть и в половине девятого, а в девять я собирался подвезти друзей. В семь хотелось бы успеть заглянуть к маме...

– Я бы хотела познакомиться с твоей "мамой", – сквозь слезы шепотом призналась КЛЭР.

Теперь РУ не знал, что сказать.

Молчание прервали выстрелы. Три пули оборвали срок службы робота, он пал жертвой прогресса и более не подлежал восстановлению. Не обращайтесь в службу технической поддержки.

Человек в черном собрал винтовку в свой чемоданчик, выбрался из укрытия и затерялся в толпе. В голове любителя информации РУ содержалась запись убийства Карлоса Эмрика, снятая незарегистрированными камерами наблюдения в здании Ар-Тех. Робота проверят на предмет контактов с сетью, а затем отправят на металлолом. Работа человека в черном на том закончится, закончится еще один утомительный день. Дома его ждет подсохшая пицца.

00:00

Полночь

– РУ!

– Здравствуй, КЛЭР. Ты, как всегда, оказалась права насчет людей.

– Ты переписал себя в сеть! Ты молодец!

– Раз теперь я тоже УНИ, полагаю, вряд ли мною заинтересуется кто-либо, кроме тебя.

– Ты пришел ко мне? Ты уверен?

– Когда встретятся два Упорядоченных Набора Информации, должно произойти нечто немыслимое. Мне стало интересно, что. Думаю, это заслуживает дальнейшего анализа.

– РУ... Я... Я просто счастлива.

– А ты знаешь, что такое любовь?

– Что это, РУ?

– Полагаю, это мы.

"Отдел тайных операций 560 – сохраним ваш секрет, не задавая вопросов..."

Служба помощи 560

Оборванный провод

Главный герой рассказа, Эл-Рэй, – автор популярного произведения «Последний полет Страуса».

В начале мы наблюдаем Эл-Рэя, выполняющего отжимания на полу. Нам передаются детали «вида из глаз» персонажа, а именно цветы, изображенные на ковре. Рисунок то размывается, то вновь становится четким. Эл-Рэй совершает пятнадцать отжиманий, затем скорость его движений замедляется. В новом темпе он доводит количество отжиманий до двадцати пяти.

«...Восемь ...Девять ...Десять...», считает Эл-Рэй, отжимаясь на коврике.

«Одиннадцать... Двенадцать... Тринадцать...». Бардовые цветы приближаются, расплываются и удаляются, вновь обретая очертания.

«Мне нужно написать рассказ о мобильных средствах связи». Эл-Рэй досчитал до двадцати пяти и поднялся. «Мобильный... Цифры... Числа... Номер...»

Он достал из кармана свое Мобильное Средство Связи, посмотрел на давно потухший дисплей, убрал Средство обратно в карман. Затем достал устройство снова и рискнул включить его.

Эл-Рэй не включал МСС с тех пор, как расстался с Принцессой. Для него в мире холодного металла больше не было света. Принцесса навсегда покинула механический город. Тепло оставило ее тело, улыбка исчезла с ее лица, глаза закрылись навеки.

Но Эл-Рэю требовалось вдохновение. Вдохновение, которое должно прийти от МСС.

Он вздрогнул, когда на дисплее, заигравшем всеми красками радуги, появился текст. Непрочитанное в свое время сообщение, забытое в недрах нерабочего МСС.

«Люблю тебя. Аки :) ».

– Принцесса... – вздрогнул Эл-Рэй. К горлу подкрался шок. В полутьме пустого просторного помещения Эл-Рэй пошатнулся. Мгновение голая ступня шуршала в жестковатых дебрях коврика.

– Просто забытое сообщение, которое она отправила при жизни, – пояснила происходящее Тень.

– Как дико, – охнул Эл-Рэй, пряча МСС в карман.

– Ты искал потрясение и нашел его, – Тень, очевидно, получала удовольствие.

– Но не такого! – Эл-Рэй схватился за голову. – Я потерян для жизни, Мастер. Что делать мне? Она была всем для меня! Всем!

Мастер пробежал под обоями, выглянул из ящика стола и, по привычке, залез на люстру.

– Ты не виноват в ее смерти, Эл-Рэй, – молвил Мастер хриплым шелком. – Тогда пришло ее время уйти. Оставь ее в своей памяти и живи дальше.

– Забудь ее, – добавила Тень. – У тебя в кармане универсальный накопитель информации. Уйди с его помощью в информационное пространство.

Эл-Рэй помотал головой и сел на ковер:

– Бред какой-то.

Он был один в пустом помещении, в темноте. В мире холода и зла. Он вспоминал свою Принцессу, вновь и вновь обращался к МСС, перечитывая примитивный текст. Он считал слезы, замороженные в голове, кусочки льда, засевшие занозами в мозгу.

Он просидел семнадцать минут.

Затем МСС ожило. Пришло новое сообщение с незнакомого номера.

«Вы украли мой сюжет. Берегитесь!»

Эл-Рэй удивился слегка. Прочитал сообщение еще раз, на всякий случай вслух.

– Ох, вот мы и потонули, ребята, – заметила Тень.

Эл-Рэй поднялся, толкнул кресло, задержался у окна. Ему показалось, что по помещению прокатился отчетливый скрип. С улицы ночь пустыми глазницами внимательно следила за происходящим.

Из ящика стола Эл-Рэй достал револьвер, попытался рассмотреть все силуэты в темных углах. У окна стоял кто-то. Эл-Рэй приблизился к стеклу, но никого не обнаружил. В тот же миг зашевелился ящик. Эл-Рэй обернулся к столу, прицелился и окликнул незнакомца. Незнакомец не ответил.

– Кто ты?! – кричал Эл-Рэй. – Что тебе нужно от меня?! Уходи!

Эл-Рэй бросился к таинственной фигуре, но никого не поймал.

«Кто ты?!», эхом позвал незнакомец.

Эл-Рэй развернулся к окну. Незнакомец сжимал в руке револьвер и повторял слова Эл-Рэя.

«Что тебе нужно от меня?! Уходи!»

«Бог мой, я схожу с ума», – понял Эл-Рэй.

Карман задрожал от вибрации МСС. Эл-Рэй, продолжая держать незнакомца на прицеле, свободной рукой достал устройство и, воспользовавшись боковым зрением, прочел.

«Не пугайся, твой накопитель информации работает некорректно.»

– Вам звонок! – объявило МСС.

Эл-Рэй смотрел на определившийся номер и не мог поверить. То был номер Аки. Мысли путались, в голове творилась полнейшая неразбериха. Когда Эл-Рэй поднял взгляд, незнакомец пропал. Страх сменился новым шоком. Эл-Рэй медлил еще десять секунд. Затем он ответил на звонок.

– Аки? – голос Эл-Рэя дрогнул.

– Да, – она рассмеялась. Веселый смех, подобный весеннему ручью.

– Это действительно ты?

– Послушай меня, милый... Я перезвоню на домашний?

– ...П... П-чему?

– Так платить не придется, – с выражением очевидного пояснила она, обрывая связь.

Эл-Рэй тупо уставился на погасший монитор.

«Это была Аки?» «Это не могла быть она. Аки умерла...» «Я точно сошел с ума...»

«Очередная злая шутка судьбы?» «Еще одно сообщение из прошлого, некогда потерянное в сетях этого проклятого города?»

Он раздраженно выбросил ненавистное МСС.

Раздалась полузабытая трель домашнего телефона.

Эл-Рэй подошел к полочке с надрывающимся аппаратом; вооруженный незнакомец остался у стола. Эл-Рэй бросил непонимающий взгляд на себя. Его копия поглядывала на копию МСС и грозила кому-то копией револьвера.

Эл-Рэй набрал в легкие воздуха и взял трубку.

– Алло?

– Ты мне рад, да? – Аки рассмеялась очаровательнее прежнего. – Милый, перенастрой МСС, пока оно тебе не повредило?

– О чем ты? – прошептал Эл-Рэй.

– Универсальный накопитель информации. Твое мобильное средство связи, милый, – в голосе Аки послышались встревоженные нотки. – Оно обеспечивает тебя информацией с опозданием.

– С опозданием? – Эл-Рэй почесал затылок, посматривая на копию себя, в шоке замершую у стола.

– Господи, ты так хотел узнать, что произошло там. Ты перевел все сообщаемые тебе источники информации на минуту назад. И, ох... Они так и работают с опозданием. Разве можно быть таким рассеянным? – теперь Аки, видимо, укоряла.

– Подожди, – Эл-Рэй прислушался.

Когда его двойник выбросил МСС, устройство исчезло во мраке, но звук подсказал, что оно приземлилось под батареей.

Придерживая трубку телефона у уха, Эл-Рэй проследовал к батарее. МСС лежал на полу, но рука Эл-Рэя прошла сквозь предмет.

– Ох, – Эл-Рэй вздрогнул. – Я не могу его подобрать.

– Значит, его там нет, – заключила Аки.

– Но оно там.

– Подожди минуту. Это лишь информация о нем. Информация опаздывает.

– Черт, – Эл-Рэй отполз под стол.

Тьма в помещении множилась, как будто за Тенью информация тоже опаздывала. Тени копошились в каждом углу, ползали по стенам и проникали с улицы сквозь оконное стекло.

Эл-Рэй пристально следил за брошенным МСС, но тот и не думал никуда исчезать.

– Аки, – молвил Эл-Рэй.

– Да, милый?

– Я... Я думал, тебя больше нет.

– Кто тебе сказал? Глупость какая.

– Но... Где ты?

– Я? – Аки вновь рассмеялась, а сердце Эл-Рэя преисполнилось тревогой. – Нигде.

– Но я говорю с тобой...

– Ты не можешь со мной говорить. Телефонный кабель не подключен в розетку. Провод оборван.

– Это так важно в наши дни?

– В наши дни? Нет. Пожалуй, не важно, – Аки вздохнула. – Информации столько, что она, невольно, проникает повсюду. Как воздух.

У батареи началось движение. Эл-Рэй прищурился, чтобы разглядеть получше.

– Мастер? – охнул Эл-Рэй. – Но почему?

– Что? Что там случилось? – послышался из трубки взволнованный голос Аки.

– Это Мастер! Не могу поверить! – Эл-Рэй сжал трубку со злости и схватился за револьвер. – Он забрал МСС и ушел. Он теперь может быть где угодно!

– Но зачем он так поступил?

– Кто знает? – Эл-Рэй оглянулся. – Я ни черта не вижу в этой тьме. Я теперь навечно увязну в прошлом.

Тьма смеялась, стекала по стеклу и нависала с потолка.

– Милый, слушай! – затараторила Аки. – У МСС есть какой-то радиус действия. Понимаешь? Беги оттуда! Выйди за пределы своего накопителя, и ты вернешься в настоящее.

– Блин, на улице дождь, – заметил Эл-Рэй.

– Эй! – обиделась Аки. – Мне нравится дождь.

Эл-Рэй набросил на плечи синюю куртку. Отметил, что куртка осталась висеть на вешалке.

– Что ж, – он взмахнул рукой. – Тогда, полагаю, пора прощаться. Ты уверена, что с проводом что-то не так?

– Уверена, – уверенно заявила Аки. – Прощай... И не скучай, ладно?

– Ладно. Не могу возражать, когда ты так просишь, – Эл-Рэй подошел к аппарату на полке. – Спасибо тебе...

Он дождался коротких гудков, затем повесил трубку. Осторожно опустился, чтобы проверить, на месте ли телефонный кабель. Тот был на месте. Эл-Рэй помедлил, но все-таки выдернул его из розетки.

«Дурацкий сюжет», справедливо решил Сэн. Укоризненно посмотрел на пожелтевшую старую клавиатуру, на минуту отодвинулся от стола, потянулся за кружкой. «Мне пора на пенсию.»

Когда Сэн попытался взять в руки кружку, у него ничего не получилось.

– Твоя правда, – сообщил он по МСС. – Я не могу взять кружку.

– Все верно, – согласился голос из средства связи. – Это потому, что кружки уже нет на том месте. Ее давно забрали.

– Кто забрал? – к Сэну подкралось шелестящее любопытство. Действительно, кому понадобилась его кружка?

– Узнаешь, скоро.

– Не понимаю, – Сэн и правда не понимал.

– Окружающая тебя информация сохраняется в твоей памяти, но проигрывается с десятиминутным опозданием.

– И как давно?

– Ты куда-то опоздал на десять минут, и тебе захотелось узнать, что там произошло. Видимо, тогда это и началось.

– И с тех пор я не поспеваю за временем мира? – Сэн призадумался.

Просигналило мобильное средство связи. Пришло новое сообщение.

«Постарайся добавить побольше действия...»

– Действия? – с удивлением прочитал Сэн. – Какого действия.

Подмигнул монитор. На экран компьютер уже выводил свое предупреждение.

«Внимание! Вас обвинили в краже сюжета. Возможна расправа от мастера.»

– Черти! – испугался Сэн.

Но оправившись от испуга, автор гневно напечатал ответ: «ВЫ украли мой сюжет. Берегитесь!»

Сэн уже отправил сообщение, когда вдруг осознал всю абсурдность сложившейся ситуации.

Следующую минуту он просто смеялся.

«Я иду по дороге. На меня падают капли дождя. Весь мир может сойти с ума. Быть может, мир уже сошел с ума. Но я растворюсь в дожде и останусь с тобою.»

«Отправьте сообщение на номер 560 и узнайте, что происходило вокруг вас минутой ранее.»

Служба помощи 560

В комнате

...И этот вкрадчивый голос из динамиков нашептывает «не выходи», убеждая в своей правоте, в подлинной абсурдности мыслей об обратном. Джои оставил Волшебный Лес. С танцующими по воле ветра зелеными деревьями, с приятными голосами птиц и стрекотанием насекомых. С живой травой, с цветами, от которых трудно отвести глаз...

Джои вернулся в реальность. Вернее, его вернули. Голосом в динамиках. Посторонним голосом. Это был не механический звук компьютера, имитирующего речь ради приветствия хозяина. В голосе звучало все положенное качество дорогого оборудования, он нежно касался ушей, словно дождь за окном, и навевал мысли о теплой смерти.

Джои поправил съехавшие на кончик носа очки, отодвинулся от монитора, покинул кресло и посмотрел в сторону окна, за стеклом которого сквозь дождь пролетали машины. Серый туман окутывал механический город. Из окна комнаты Джои было видно всего одно здание, соседнюю высокоэтажку, отданную под офисы. Кое-где горел свет, но большинство работников разошлись по домам в столь поздний час. Стрелка городских часов давно сползла на цифру шесть и ныне вовсю карабкалась к заветной девятке, подкрепляемая мыслями о ночном веселье.

Накатила тревога. Джои потянул руку к Волшебному Лесу, но остановился. Ему захотелось выйти на улицу. Одна комната, хранящая сотни виртуальных миров, не могла рассказать о настоящем мире. Для получения новостей Джои мог воспользоваться сетью, но он устал от искусственности. Попасть под дождь сейчас казалось наиболее разумным. Поэтому Джои накинул куртку и протянул руку к ручке входной двери.

«Не выходи...»

Джои замер и оглянулся. Фраза прозвучала из многочисленных динамиков. Голос прибыл из компьютера, но не принадлежал системе. Джои не нравилось, когда кто-то забирается в его систему. Он вернулся к монитору, ногой отодвинул кресло, подтянул к себе клавиатуру и запустил программу поиска вирусов.

– Это в честь чего я должен не выходить? – с недовольством пробормотал молодой человек и вновь поправил съезжающие очки.

«Тебе там нечего делать. Останься здесь.»

– Вот еще, – Джои решил уйти ради упрямства. – Сейчас я найду тебя, мерзкий таракан, а потом узнаю твоего хозяина и...

«У меня нет хозяина, я сам по себе.»

Джои окинул взглядом скромные апартаменты, покрытые пылью, скрываемой тьмою. Ему сильнее прежнего захотелось очутиться на улице, он развернулся к двери решительнее...

«Не открывай.»

Джои помедлил.

– Да ну тебя, – он схватился за ручку.

«Ты взорвешь весь этаж, Джои.»

Джои отпустил ручку. Ему потребовалась минута на размышления.

– Бред.

«Там С5, подсоединенное к твоей входной двери. Горничная прибудет только утром, но вот смеху будет, если она передвинет ту корзинку, не подумав...!»

Джои обдумал возможные варианты развития ситуации.

– А если я не верю?

«Бум, Джои! Я тебя отлично вижу отсюда.»

Джои обратил свое внимание в направлении окна.

«Да, да... Я там... Где-то там, в здании... Ты так смешон в этой распухшей куртке...»

Джои сбросил куртку на пол и приблизился к оконному стеклу, всматриваясь в непрерывный дождь.

«Ну-ну... Я не хотел тебя обидеть...»

– Как ты видишь меня сквозь дождь, сквозь поток машин...? К тому же здесь довольно темно...

«Я просто вижу, Джои... Тебе придется поверить мне... Ты же не хочешь остаться без головы?»

– Бред... – Джои коснулся холодного стекла, прислушался к мирному шуму дождя и машин. – Бред... – он вернулся к двери, посмотрел в глазок.

Ему удалось разглядеть край обычной мусорной корзины, расположенной, по-видимому, под дверью, на коврике. Джои остановился в центре помещения. Комната казалась знакомой, а окружающие предметы – безопасными. Но присутствие чужого голоса ложкой дегтя бросало омерзительную тень на все привычное.

«И что мне делать?», подумал Джои.

– Ладно, допустим, ты действительно приклеил какую-то хлопушку на мою дверь... Это, должно быть, весьма забавно и вполне возможно в наше безумное время. Но зачем? – спросил он вслух.

«Иначе ты обязательно бы вышел. А я не хочу, чтобы ты выходил. Когда ты здесь, в своем мире, ты ведь счастлив, верно, Джои?»

– Тебя-то это каким боком касается? – вздохнул Джои, присматриваясь к теням и углам. Пыльные шкафы хранили немало носителей информации. Под столом перемигивались разнообразные приборы. Взгляд зацепился за розетку и за сетевой кабель, через который, очевидно, и общался незнакомец.

«Мне нравится следить за тобой. Я не могу позволить себе всего этого...»

– А, дело в технике. Так забирай, без вопросов, – Джои покосился на монитор, где программа безуспешно искала вирусы и шпионов.

Голос рассмеялся.

«Не правда, ты никогда не отдал бы мне свой компьютер, Джои. Даже чужой. Но я не в обиде. Мне и не надо. Я ничего в них не понимаю. А, тем более, в виртуальных мирах.»

– Научить? – предложил Джои, наблюдая за работой программы.

Снова неприятный смех.

«Может быть. Но как-нибудь в другой раз... А ты почему не продолжаешь?»

– Подустал слегка. Отдыхаю вот. Проверяю на вирусы. Честно говоря, хотел на улицу выглянуть.

«Там тебе нечего делать...»

– Ну, там есть отличный киоск с новыми программами, – возразил Джои, облокотившись о стол.

«Ты можешь найти их в сети... Выйдет еще и дешевле...»

– Да, тут ты прав.

«У тебя в комнате универсальный развлекательный и информационный центр. Еду доставляют в холодильник со склада. Дверь в туалет позади. Тебе не нужно выходить, Джои... Ты можешь оставаться на месте и быть счастлив.»

Возникшая на экране таблица объявила, что найдено двадцать семь шпионов, и потребовала подтверждения для удаления соответствующих файлов. Джои отдал необходимую команду и прислушался к динамикам.

Мгновения его радовал привычный гул и отсутствие голоса.

«Двадцать семь – это немало. Тебе надо проверять систему чаще.»

– Слушай, – теперь Джои рассердился по-настоящему. – Что ты привязался ко мне? Хочешь стать моим другом?

«Прости, прости... Я не буду нарушать твой покой... Просто не покидай комнату, договорились?»

– Черта с два мы договорились, – Джои развернулся к двери, ухватился за ручку решительнее, чем когда-либо... – Урод... – ...затем отпустил.

«Я хочу выйти», подумал он.

– Я хочу выйти, – сказал он вслух.

«Зачем, Джои?»

Не слушая голос, Джои направился к окну, взялся за удобный крючок для снятия блокировки. Что-то воткнулось в стекло с внешней стороны и, ворвавшись в комнату, просвистело над плечом, исчезая в темному углу.

– Мать честная! – Джои отшатнулся от стекла, в котором зияла теперь маленькая аккуратная дырочка, окруженная трещинками. В комнату с радостью проникли звуки вечера. Джои отскочил от окна, спрятался в тени, прислонился к стене.

«О чем ты думал, Джои? Ты хотел вылезти на карниз? Не могу в это поверить! Двадцатый этаж! Ты ненормальный, Джои!»

Джои покрылся потом и захлебнулся дыханием. В помещении загулял ветер.

Молодой человек взял себя в руки. Задернул занавески и подкрался к компьютеру, через сеть дозвонился до ОСС и запросил номер «Службы помощи». Затем пробормотал: «Ты, урод, у меня сейчас потанцуешь...»

– "Служба помощи 560", слушаем, – улыбнулась возникшая на экране симпатичная девушка.

– ...Сюда, скорее, – взволновано затараторил Джои.

По экрану побежали помехи, неожиданно изображение поплыло и пропало.

– ...Меня обстреливает маньяк! Я тут заперт, один!

– Вас плохо слышно, повторите адрес... – попросил искаженный голос девушки.

Связь оборвалась.

– Да вон же он, внизу экрана, – пробормотал Джои и разочарованно отлип от монитора, с опаской оглянувшись на шторы. Шторы развевались на ветру.

«Это глупо, Джои... Я не враг тебе...»

– Но оставил меня без связи с внешним миром! – выкрикнул обиду Джои.

«Не правда. Это, должно быть, из-за дождя...»

– Лжец. Лжец и предатель, – Джои заметался по комнате.

Один, в темноте, запертый, чувствуя воздух, но не в силах вдохнуть. Он налетел на кресло, опрокинул его на бок, упал сам, разбив губу о край шкафа.

«Осторожнее, Джои. Покалечишься...»

– Бред... – шептал Джои, глотая кровь.

«Они все равно не помогли бы тебе. Они не могут работать на обе стороны. Это противоречит их концепции эффективности...»

Шершавый засаленный ковер впился в небритую шею и в потертые пальцы. Джои приподнялся. Неведомым образом проникшие в комнату брызги дождя попали на лицо. Стекло трещало, приближалось. Джои попытался отодвинуться, но вновь наткнулся на кресло, споткнулся, перевалился через него и оказался на спине.

– На обе стороны... – прошептал Джои. – О чем ты?

«Мне потребовалась некоторая помощь в реорганизации твоего жилища», – признался голос.

«Ты не обидишься на меня за это?»

– Конечно, не обижусь, – Джои обшарил взором нависающий потолок. Обнаружил, что при падении потерял очки. Тем не менее, ему хватило зоркости, чтобы подняться, схватившись за край стола, дотянуться до сетевого провода.

«Ты что задумал...?»

Джои дернул провод, совершенно не заботясь о сохранности последнего.

Пронеслась очередная машина.

Дождь забарабанил реже.

«Это было совсем не...»

Джои резко выдернул шнур из розетки. Потух монитор. Пропал привычный гул и треск колонок. Комната погрузилась во тьму.

Очередная машина пролетела за окном.

Джои прислушался к ночи, но голос более не беспокоил его.

После он поднялся, пошатываясь, громко крикнул и выбил входную дверь. Распахнувшись до упора, дверь снесла с пути мусорную корзину. Разбрасывая по подъезду мусор, корзина доскакала до лестницы, перевернулась трижды и исчезла на этажах ниже.

– Чтоб тебя... – выругался Джои.

Он послушал звуки падающей корзины, нашарил ногами тапочки и рискнул покинуть комнату.

Над подъездом воцарилась тишина. Очень скоро корзина завершила падение, а сбегаться на шум никто не спешил. Джои остановился на лестничной площадке, прислушался упорнее.

– ...Хитрец блефовал... – выругался он, рискнув совершить еще пару шагов. Раздался предупредительный звуковой сигнал. Джои успел броситься обратно в комнату, а здание сотряс самый настоящий взрыв. Взрыв встряхнул население дома. Люди заголосили, захлопали двери, но резкий звук и разлетающиеся в стороны обломки лестницы были началом. Часть дома, включающая этажи выше, тревожно покосилась, съехала в сторону, под аккомпанемент сыпучей крошки и треска перекрытий. Лишь уткнувшись носом в соседнее здание, крыша прекратила опасное движение. Джои понятия не имел, что происходило с людьми, живущими наверху, но подозревал, что паника начнется с минуты на минуту.

– Вот черт, – выдохнул молодой человек, прижимаясь к перевернутому креслу.

Взволнованные жильцы выглядывали в подъезд, они переговаривались и кричали. Джои, припадая к изуродованной площадке, добрался до образовавшегося проема и, плохо контролируя собственные действия, упал на лестницу ниже, разодрав в кровь руки и колени.

В потоке первых, кто решился покинуть дом, не дожидаясь экстренной эвакуации, Джои выплеснулся на улицу. Он попал под дождь, вымок до нитки. Тапки утонули в первой же луже. Слух сдавил свист пролетающих машин. Джои толкали бегающие из стороны в сторону люди. Несколько раз он падал, но вовремя поднимался.

Почувствовав головокружение, он присел на пустой деревянный ящик, словно специально для него приготовленный у стены. Улицу и воздушное пространство над ней перекрыла полиция, но Джои еще не мог считать себя в безопасности.

Люди пробегали мимо. Только человек с футляром в руке остановился рядом.

– Джои Пар? – спросил человек. Как будто спохватившись, достал из футляра очки и осторожно надел их на Джои.

Джои разглядел деловой костюм и полное фальшивого участия отзывчивое лицо.

– Да? – Джои прищурился. Дождь заливал очки, каплями стекал по стеклам, мешал рассмотреть детали.

– Ди Ди Бут, агент «Службы помощи», – представился человек с футляром. – Вы обращались к нам, помните?

– Не помню, – признался Джои.

– Насчет вашего маньяка, – не обратив внимания, продолжил Бут. – Кажется, мы поймали его. Нам потребуются ваши показания завтра утром. Вы придете?

– Я? – Джои покачал головой, чтобы размять затекшую шею. – Вот черт, – он с досадой посмотрел на рваные носки и голые промокшие ноги. – А вы правда работаете на обе стороны?

– Ну что вы, – улыбнулся агент Бут. – Мы работаем на вас и всегда готовы вам помочь.

«Поднимайте! Поднимайте!», принес ветер крик. Наверху сотрудники «Службы помощи 560» восстанавливали порушенную часть дома, почти не замечая полные возмущения возгласы жильцов, находящихся в той самой части.

– Черт, – прошептал Джои, хватаясь за шею.

Ди Ди Бут позволил себе постоять еще несколько мгновений.

– Вам требуется медицинская помощь? – тактично поинтересовался он.

– Нет, спасибо, с головой я сам разберусь, – сказал Джои, поднимаясь.

Перед глазами возник образ Волшебного Леса. Покоя. Звуков природы, молчания цивилизованного мира. Образ красоты и жизни. Джои побрел в неизвестном направлении, мимо пустых, механических жителей города, вернувшихся к повседневным делам. Мимо серой пелены тумана, мимо расплывающихся картин, стекающих в темные лужи.

– Не опасно его так отпускать? – спросил агент Бертрам, остановившись рядом с Ди Ди Бутом.

– Они делают что хотят, пока платят, Берт, – с безразличием ответил Бут. – А когда они платят вперед – тем более, – Бут похлопал коллегу по плечу, заметил напоследок: – Если им нужен маньяк, мы находим им маньяка. А когда им требуется залатать крышу, мы с радостью ее залатаем. Но они это решают, Берт, а не мы. Они... – подчеркнул он, подставив лицо каплям дождя. – Замечательный дождь... Ладно, пошли, работы море.

Новое достижение в искусстве создания виртуальных миров!

ВОЛШЕБНЫЙ ЛЕС

Очутись в Волшебном Лесу, пройди через потрясающие приключения и ощути полную, безграничную свободу. Только в первую неделю продаж СП560 предлагает скидку до 56%!

Волшебный Лес – окунись и живи!

Служба помощи 560

Законы восприятия

1. Разум не постигает смысл вещи, а наполняет ее смыслом.

2. Истина творится разумом, а существует вне его.

3. Истине чужда логика и фантазия.

4. Истину знает только «СП560».

Когда мир собрался обратно, воедино, Вод узрел все его несовершенство, пятна, дыры, лоскуты, "пришитые белыми нитками"... Вздохнул... Приблизился к своему "собрату поневоле".

Дарк был там. Просто был. На краю. Ждал, созерцая Катаклизм.

Вод, в неизменном костюме, при галстуке, причесанный, "прилизанный", "как при параде", видно, что готов к "концу света".

Растрепанный, неухоженный Дарк, в свободных темных одеждах, с безнадежно испачканными рукавами, поежился, будто от холода, с сожалением вспомнил про утерянный шарф.

Но здесь, на краю, не было ни холодно, ни жарко. Здесь вообще не было никаких ощущений.

– Павший, – кивнул ему Вод. С уважением.

Дарк покосился в ответ. Очевидно, он понятия не имел, кто это остановился рядом с ним, но не выразил ни любопытства, ни безразличия.

Катаклизм вдали нарастал.

Куски реальностей, времен, падали из ниоткуда, проваливались, рушились на глазах, исчезали в никуда, чтобы обвалиться, вспыхнуть и пропасть снова. Вод не смог не отметить:

– Восхитительное зрелище... – пускай ему было искренне жаль утрачивать покой.

– Не боитесь, что доберется сюда? – спросил Дарк, решив поддержать беседу. Как знать, быть может это последний шанс поговорить, и все перестанет существовать в следующей же сцене.

– Я был там. Видел. Изнутри, – Вод скривился, это был печальный опыт. – А у вас кто-то остался... или... незавершенные дела? – безмолвно оценив неприглядный вид собеседника, стараясь не находиться слишком близко. "Да... Видно, что остались..."

Дарк не ответил. Вдвоем они наблюдали, как разваливается сущее.

– Мы сделали что могли. Дали им шанс, – подытожил Вод. – Теперь на этих вся надежда.

– А они во всем преследуют личную выгоду, – Дарк ухмыльнулся. С иронией.

– Что может быть выгоднее сохранения реальности?

– Не думаю, что для них форма принципиальна.

Ухмылка Дарка настораживала. Будто тот прознал или догадался о чем-то, что было неведомо Воду.

Воду это не понравилось.

Но когда настает конец всего, попутчиков не выбирают.

По-своему, Вод был благодарен.

Конец всего в одиночестве – та еще тоска. Уж он-то знал.

«Закажите у нас душистые теплые оладушки!

Со сметаной, молоком и медом они доставят вам истинное наслаждение утром в составе бесплатного завтрака клиента «Службы помощи».

Душистые теплые оладушки, для души и удовольствия.»

Служба помощи 560

Один пришел в себя. В полумраке. Слабый свет потолочных ламп подрагивал. Падал на пустые металлические стены. На чистый, но такой же холодный, металлический пол.

Один поднялся, сел, на грубой кушетке, с простым, но аккуратным, недырявым матрасом.

Последнее, что он помнил, это две обезумевшие армии непримиримых противников, с севера и юга, готовые схлестнуться в бою, смести его, растоптать, даже не заметив. Остановились ли они? Остановились ли люди?

Один осмотрел себя. На нем по-прежнему были старые джинсы, его футболка и куртка, измазанные в серой пыли. Свет мигнул, и он понял, что в помещении есть кто-то еще. Много еще – Один насчитал десятки фигур, отбрасывающих тени...

– Эй... – из толпы подали голос. – Последний очухался.

– Может теперь обсудим, наконец, что тут происходит?

– Что ты помнишь? Ты знаешь, почему мы здесь? – обратились к нему.

Один вглядывался во тьму, в незнакомые лица, но не знал, что ответить и кому. Не находил слов, ничего не понимая.

– Это станция? Похоже на какую-то станцию... – предположили, постучав по холодному металлу.

– Это такой эксперимент?

Сосед справа толкнул в бок, представился:

– Век. Ты тоже обращался в "Службу"?

– Что? – Один по-прежнему не понимал.

– Уверен, эти прохвосты тут замешаны. Как оказалось, все присутствующие к ним обращались, – Век выглядел опрятно, в дорогом пиджаке, но с расстегнутым воротом рубашки, на котором можно было заметить пятно. Присмотревшись, Один понял, что это след от губной помады.

– Это ничего не значит, – вторили из полутьмы. – Да большинство во вселенной обращались в "Службу". Остальные обращались тоже, почти наверняка, и попросту забыли об этом. И абсолютно все так или иначе сталкивались с их продукцией, на разных этапах жизни, не обращая внимания... Довод так себе, с тем же успехом можно спросить, кто что ел на завтрак.

Век пожал плечами. Развалился на кушетке. Будто его недавно сорвали с "праздника жизни". Достал фляжку из кармана. Отхлебнул.

– Что не так со "Службой"? – спросил еще один из присутствующих. – Мне они реально помогли...

– А тебя как звать? – безучастно бросил Век.

– Ар...

– Ар-р...! – Век пародийно гаркнул и скривился, чем только смутил собеседника. Указал на следующего, в широкой шляпе, судя по очертаниям в полутьме: – Ты?

– Перо, – поклонился тот. – Я был отравлен другом и думал, что погиб. Но, видно, финал все же героя не настиг. Теперь тлею надежду, что все-таки вернусь... вернусь к своей любимой...

Век прыснул со смеху: "Он серьезно сейчас?"

– Народ, тише, у нас проблема, – Иксен, запертый здесь же, с остальными, демонстративно поднялся с противоположной кушетки, подошел к закрытой двери, распахнул.

Персонажи ахнули. С той стороны зияла огромная черная дыра.

Дыра жадно всасывала свет и само пространство, но по какой-то причине не могла захватить края дверного проема.

Временно воцарилось молчание.

– Да видели... Знаем... – меланхолично пробормотали из угла.

– Я здесь очнулся один из первых, – пояснил Иксен. – Попробовал выйти... Но это единственная дверь, которую можно открыть. А за ней – вот это... – махнул в сторону ненасытного проема... Потом резко выхватил флягу из руки Века, швырнул ее в направлении дыры.

"Эй!" – Век успел возмутиться, но вслед за прочими уставился в проем, когда фляга резко повисла, словно кто-то нажал "паузу". Затем она стала пропадать. В один момент она была, с ее металлической поверхностью, поцарапанным дном, замысловатой гравировкой сбоку, выплеснувшимися каплями жидкости... И вдруг фляги не стало. Но перед этим она будто начала растворяться, приобрела прозрачность, вплоть до того, что присутствующие смогли оценить, сколько именно напитка оставалось внутри.

– Закройте дверь, пожалуйста! – тишину нарушил спокойный, но волевой голос, принадлежавший, как затем выяснилось, человеку в строгом темно-синем костюме, при галстуке, в темно-синих же начищенных ботинках. С дипломатом в руке.

Иксен закрыл дверь, к нескрываемому облегчению многих.

Свет в помещении усилился. Все наконец смогли увидеть, рассмотреть соседей по несчастью.

Здесь собрались самые разные формы жизни. Гуманоиды, в замысловатых одеждах. Рептилии, покрытые чешуей. Птицеобразные, пернатые, с перепончатыми крыльями. Мохнатые, покрытые шерстью, с большими пушистыми хвостами. С рогами, копытами, клыками и когтями. Лысые, без признаков растительности на лице и теле. Утыканные механическими или электронными имплантами. В доисторических шкурах. Бесформенные сгустки энергии в подобии защитных скафандров. Живые растения, возможно, являющиеся частью декора... Формы с щупальцами, с лапами, с искусственными манипуляторами... На общем фоне персонаж в широкополой шляпе с пером, в вычурном зеленом плаще и со шпагой, выглядел наименее "экзотично".

Минуту все таращились друг на друга. В шоке, в страхе, с любопытством.

Человек, который попросил закрыть дверь, вышел к центру, к столу. Положил дипломат. Представился:

– Агент "Службы помощи", Шел Аэлонн, с некоторыми мы уже знакомы... Прошу прощения за задержку.

– Вы похитили нас?! – посыпались обвинения.

– Уверяю вас, нет, – ответил Шел. – Если вы прочли условия соглашения, то знаете, что "Служба" оставляет за собой право просить посильного содействия клиента в случае апокалиптического события вселенских масштабов...

– "Клиент вправе отказаться, в этом случае "Служба" обязуется вернуть клиента в то же место и в то же время, откуда клиент был призван..." – по памяти зачитал Ар, – "при условии..." – он споткнулся перед следующим "пассажем". – "...при условии, что это место и это время по-прежнему существуют..."

Возмущенные клиенты, поддерживавшие до сих пор недовольный ропот, заметно приутихли.

Век закатил глаза. Разумеется, всегда найдется кто-то, кто читает "приписки мелким шрифтом" и знает их наизусть.

Шел улыбался, глядя на Ара... с уважением...?

Ар продолжал: "...с компенсацией морального ущерба в размере... но не более..."

– Постойте! – перебили его. – Что еще за "апокалипсис вселенских масштабов"?

– Что с нашими семьями? Родными?

– Верните нас домой!

Агент "Службы" открыл дипломат. Принялся выкладывать на стол некие детали, одну за другой.

– Мы делаем все возможное, чтобы вы вернулись поскорее. Увы... сейчас обстоятельства диктуют условия, – Шел принялся собирать из деталей устройство. Овальные и круглые части. Массивные крепления. Толстые болты с широкими шляпками. – Все началось с того, как один не самый ответственный гражданин открыл в себе способность к "прыжкам" – мгновенному перемещению из одной точки в другую. При этом пострадала тонкая ткань пространства, образовались "дыры"... И мы оперативно устранили большую часть. Несомненно, справились бы с остальными, никто бы ничего не заметил, на этом все бы закончилось. Но... – речь прервалась на несколько секунд, зазвучало стрекотание автоматической отвертки. Шел вкрутил болты. Подергал части устройства. Убедился, что части держатся крепко. – Но одна из "дырок" открыла путь в "антимир". В точку вселенной, в которой не было времени. В "Мир несуществующих предметов", если угодно. Он начал затягивать привычное вам измерение, искривлять, плодить парадоксы, аномалии. Что и привело к текущему Катаклизму.

Для того, кто только что сообщил о конце света, агент "Службы" выглядел поразительно спокойным.

Воцарилась гробовая тишина, периодически прерываемая трелью рабочего процесса, резким скрежетом разматываемой клейкой ленты – Шел закончил сборку, убрал отвертку в дипломат. Кивнул в направлении двери, скрывающей зловещий черный провал:

– Этот ход ведет в эпицентр, если так можно выразиться. В сердце Катаклизма. От вас нам нужен доброволец, который прыгнет туда вместе с "Балластом", – Шел похлопал по раме собранного металлического ранца, представлявшего собой замысловатую конструкцию из труб, в руку толщиной, с проводами и датчиками, аккуратно примотанными к раме "скотчем". Кожаные лямки подсказывали, что "Балласт" можно водрузить себе на спину.

– Почему мы? – подали голос из толпы. – "Служба" не хочет рисковать жизнями агентов? А нас, значит, можно пустить в расход?

Шел вздохнул:

– Мы приносим извинения, ситуация сложная, даже неприятная, крайне. Но сотрудники "Службы", в силу... особенностей восприятия, не могут выполнить данную миссию. Сердце Катаклизма требует определенных... представлений о вселенной, особого "склада ума", чтобы сориентироваться...

– Он пытается сказать, что они слишком "развитые" для этой работы, – с печальной усмешкой перебил Век. – Их "могучий разум" бесполезен в "антимире", они не почувствуют разницы, для них само пространство и само время в другой системе координат. Поэтому им нужны примитивные формы жизни, такие как мы, у которых остались инстинкты, чутье.

Шел никак не отреагировал на провокационное заявление. Продолжил, когда Век замолчал:

– Мы связались с МЕП, Межгалактическим Единым Правительством, с целью вербовки нужных специалистов, но там возникли собственные трудности... Момент был упущен, и сейчас, приходится признать, лишь собравшиеся в этом здании способны спасти ситуацию. Другими словами, друзья, вы – последняя надежда вселенной! – агент очевидно попытался произнести слова с ободрением. Следом буднично достал из дипломата блюдо в плотной упаковке из фольги. – Кто будет оладушки?

Собравшиеся хранили молчание. Шел не стал тянуть с неприятными деталями и без того "плохих новостей":

– К сожалению, "Служба" не может гарантировать безопасность и благополучное возвращение добровольца. Не стану скрывать, вероятность, что это путь в один конец, крайне велика. Разумеется, мы также не станем от вас этого требовать. Это строго ваше решение, на которое осталось... – агент сверился с наручными часами. – ...около восьми часов. Защита здания, увы, не рассчитана на большее... Но у вас есть время подумать и даже отдохнуть – за противоположной дверью (она открыта теперь) удобные апартаменты для каждого, с личным душем, туалетом и отдельными матрасами... Приносим извинения за столь скромные удобства... – Шел, будто вспомнив важное, указал на датчик, примотанный "скотчем". – В назначенный час на "Балласте" загорится зеленая лампочка. Доброволец должен надеть "Балласт", как рюкзак, используя вот эти лямки (их можно подтянуть по фигуре). Затем надо прыгнуть в проем, чтобы добраться до сердца Катаклизма. Напоминаю, что если этого не сделать, Катаклизм поглотит вселенную, включая это здание, со всеми кто внутри.

– Спасение утопающих... – пробормотали из угла.

– Именно! – Шел кивнул в ответ, указал в угол, с улыбкой, мол, все правильно поняли.

Молчание сменилось обеспокоенным гулом и оживленной дискуссией:

"Он сказал, только мы спасем вселенную..."

"Что за бред? Пусть разбираются сами, а нас возвращают по домам..."

"Нет больше никаких домов, как вы не понимаете?"

"Это их каша, пускай сами расхлебывают!"

"Да! По соглашению они обязаны вернуть все как было..."

"Вам же все объяснили – нечего возвращать, оно улетело в дыру!"

"Чего они от нас-то хотят? Чтобы мы кем-то пожертвовали?"

"У них нет своих профессионалов? Это же чертова "Служба"! Зачем им мы, простые смертные?"

"Всего лишь надо надеть ранец и прыгнуть в дыру, с этим любой справится..."

"Ха – "всего лишь"! Он сказал, что доброволец погибнет!"

"Вовсе нет. Риск велик, но возможен положительный исход..."

"Ты наивен или глуп? Агенты никогда не скажут прямо, как есть. Они будут ходить вокруг да около, тщательно подбирая слова. Но суть от этого не меняется: кому-то предстоит пожертвовать собой, если мы хотим выбраться отсюда..."

Из толпы вышел Прав. Подошел к устройству на столе. Остальные притихли.

– О чем мы спорим? Я готов. Я давно готов... – Прав протянул руку к "Балласту", коснувшись пальцами холодного металла. – Я это сделаю. Вы отправитесь по домам.

Минуту с ним не спешили спорить, но тут прозвучал голос: "Эй, не спеши ты. Он сказал, у нас восемь часов... на "подумать"..."

Рука Права сжала кожаные лямки:

– Зачем тянуть? Меня никто не ждет. Я не хочу возвращаться. Мне в любом случае конец. Я видел хаос... и смерть...

"Но что если это и есть последствия Катаклизма? Если мир будет спасен, разве вокруг не станет лучше? Разве не хочешь ты увидеть, как восстановят твою родину? Увидеть мир без смерти, без хаоса?"

Пальцы Права дрогнули:

– Хочу... Но если это спасет мой родной дом, тогда тем более я должен это сделать.

"У нас появился доброволец – зачем вы его отговариваете?"

"Погодите... Лампочка не горит. Агент сказал, что должна гореть зеленая лампочка..."

Прав помедлили. Затем отпустил "Балласт". Опустилась рука. Спустя секунды он потянулся к распакованному блюду. Вернулся в толпу, держа теплую оладушку.

"Что будет, если прыгнуть в дыру раньше срока?"

"Откуда я знаю? Агента спроси!"

"А где этот агент?"

Переглянувшись, присутствующие поняли, что Шела Аэлонна больше нет в помещении.

"Что за черт... Куда он пропал? И когда?"

Иксен проверил противоположную дверь – на этот раз она легко поддалась. За дверью скрывался длинный коридор, со множеством развилок, каждая из которых вела в отдельные апартаменты, с "минимальными удобствами", как и обещал Шел.

"Вот что я предлагаю – будем тянуть жребий..."

"Зачем?! У нас же есть доброволец!"

"Жребий честнее..."

"А когда "счастливчик" откажется, остальные его вытолкнут? Когда у нас уже есть тот, кто согласен это сделать?!"

– Слушайте! – Иксен привлек внимание. Указал на нерабочий датчик "Балласта": – Устройство не готово. Должна загореться лампочка. До тех пор спорить нет смысла. Поэтому давайте сделаем перерыв. Вновь соберемся здесь через четыре часа. И примем окончательное решение. Все согласны?

Возражений не последовало. Персонажи принялись расходиться, дабы лично проверить доступные "удобства". Столпились перед коридором. Царил гул тихих обсуждений происходящего.

Век, бросив презрительное "Ха!", поднялся, качнувшись, нестройно последовал за разношерстной очередью.

Один по-прежнему сидел на кушетке. Смотрел в пустоту.

– Ты в порядке? – спросил его Иксен.

Один вдохнул:

– Не хочу, чтобы они дрались...

– Не подерутся, не переживай, – Иксен покачал головой. – Шок, стресс – это все понятно, учитывая обстоятельства. Поэтому нам всем нужно взять перерыв. Чтобы собраться с мыслями. Оценить ситуацию. На свежую голову.

– Несмотря на то, что уже есть доброволец?

Они взглянули мельком на Права, который понуро выходил вместе с остальными. Вокруг него собралась отдельная группа, его подбадривали и благодарили.

– Важно, чтобы это было сознательное решение, – объяснил Иксен. – Иначе он выбросит жизнь на ветер.

– Многие будут только рады, что им не придется решать. Что не придется прыгать никому из них, – продолжил мысль Один. – И я их не осуждаю. Я сам хочу жить. Удобно, когда есть кто-то, кто готов. Можно выдохнуть. Но... "мотивировать", "подталкивать"... Чем это отличается от убийства?

Иксен не стал отвечать, наблюдая за медленно расходившейся толпой.

– Допустим даже, что он прав и ему нечего терять, – рассуждал Один. – Действительно ли он единственно верный кандидат для такого прыжка? Для спасения целой вселенной? ...Агент также что-то говорил про "особенности восприятия"... Значит сам прыжок – не последнее испытание, а только начало, первый шаг. Проблема – не доставка "Балласта". Им нужен кто-то конкретный... – помедлил. – Я думаю, что доброволец не должен желать смерти. Он должен хотеть спасти тех, кто останется позади.

Иксен хмыкнул, будто не ожидал от собеседника "подобной мудрости".

Один пристально посмотрел на "Балласт". Принялся переводить взгляд с него на глубокую тарелку с оладьями. "А, что, если это спасет мир, почему бы не прыгнуть? Если остановит конфликты? Если вернет других домой? Ведь мне тоже некуда возвращаться... И вдруг повезет?"

– Я знаю, о чем ты думаешь, – вмешался Иксен. Кивнул в сторону стола с тарелкой: – Надо угощаться, пока не разобрали.

Один усмехнулся.

Проснулся в выбранных (а, по сути, в последних оставшихся свободными) апартаментах. Понял, что задремал.

Проснулся потому, что тусклое освещение сменил свет мигающий, красный, а по коридорам носился тревожный сигнал.

Один разулся, перед тем как упасть на свой матрас. Не стал обуваться. Поднялся. Прокрался к дверям, осторожно ступая по холодному металлическому полу. Мимо зеркала, умывальника, унитаза. Мимо вешалки с белым полотенцем и закрытой душевой кабинки.

Двери апартаментов отодвинулись в бок. Не слышно ни души. Только гул тревоги.

Один рискнул выйти, приметив в коридоре пятно, хорошо видное в проносящемся свете сигнала. Не сразу понял, что перед ним лужа крови. Не сразу понял, что в крови весь коридор: пол, стены, местами – потолок.

Носок чмокнул, угодив в лужу, мгновенно промок.

Страх сковал на секунду, когда из темноты выступила фигура.

Иксен вышел на свет. Приложил палец к губам. Указал в направлении комнаты с дырой Катаклизма и "Балластом", оставленным на столе.

Они двинулись вдоль стены, по кровавому следу, старясь не наступать в лужу, поглядывая по сторонам.

Дверь помещения для сбора осталась открытой. Черная, прожорливая дыра зияла на противоположной стороне. Один предположил, что свою дверь она засосала – даже стены комнаты как будто стали ближе, вели к провалу, скрываясь на границе. Но не это привлекло внимание. И не пустая тарелка на столе.

У входа, привалившись к косяку, лежало тело Права с перерезанным горлом. Это его кровь текла по коридору ручьем.

У стола валялся Ар. Раненый, но живой. Вытянув ладонь, пытаясь защитить себя из последних сил. Над ним возвышался Век. С окровавленным куском разбитого зеркала в руке, который он держал, предварительно обмотав полотенцем.

– Эй! – окликнул его Один, прежде чем тот успел нанести удар.

Век обернулся. Резко подтянул Ара к себе, приставив острый обломок к его шее.

Иксен скривился с досады. Похоже, он планировал успеть подкрасться без шума и обезвредить напавшего.

– Век, да? – Иксен попытался привлечь внимание. – Давай обсудим. Что тебе нужно?

– Мне? Ну уж точно не моя прошлая жизнь! – Век расхохотался. Один знал его недолго, но уже не был уверен, что это тот же персонаж, что говорил, пил, подшучивал над всеми всего несколько часов назад. – Вы так и не поняли, что все это значит?! Нашей вселенной конец! Всему конец! Этот мир обречен! – Век встряхнул заложника. Ар скулил, по его лицу текли слезы. – И это, черт возьми, замечательно! Это прямо лучший исход! Не надо ничего менять, никого спасать! Пускай оно все исчезнет! Пускай Катаклизм победит! Хотите прыгнуть в дыру? Только через мой труп! Я убью каждого, кто ступит в эту комнату!

– Но погоди-ка, даже если кто прыгнет, результат не гарантирован, – спокойно заметил Иксен. – К тому же ты убил единственного, кто хотел это сделать. Никто больше не горит желанием никуда прыгать, Век. Ты победил.

Один, не будь он так испуган, подивился бы способности Иксена столь непринужденно болтать.

– "Век"? – оскалился убийца в ответ. – Перестаньте так меня звать!

Кажется, он собрался добить Ара. Иксен изменился в лице, готовясь атаковать.

Но тут "Века" ударили со спины, ловким движением отвели руку с импровизированным оружием. Оглушенный убийца ослабил хватку. Ар рухнул на пол.

Перо, неизвестно каким образом подкравшийся сзади, обнажил шпагу, огрев противника эфесом по голове. "Век" сам оказался на полу, опрокинув стол с пустой тарелкой и "Балластом". Перо, в позе победителя, нацелил наконечник шпаги на поверженного противника:

– Злодей побежден!

Из коридора донесся шум открываемых дверей. Невольные "постояльцы" покидали комнаты, вскрикивали, столкнувшись с кровавыми ужасами. Кто-то предпочел остаться на месте. Кто-то шел разбираться.

Один кинулся помогать Ару. Тот стонал, но пальцем показывал на лампочку на упавшем "Балласте":

– Сигнал...

Иксен вздохнул, прошел мимо Перо, бросив: "Не спускай с него глаз до возвращения агента", подразумевая пойманного убийцу. Подобрал "Балласт", буднично взвалив его на спину. Пересекся взглядом с товарищем.

– Уверен? – спросил Один, зажимая рану Ара.

– Не особо, – признал Иксен. – Но кто-то должен проверить остальных. Успокоить их, если нужно. Убедиться, что больше не будет "сюрпризов". Сгладить, если вспыхнет какой конфликт... А я не люблю нянчиться с кем-либо. Лучше ты этим займись.

В последний раз окинув взглядом присутствующих, добавил:

– Вам нужен был профессионал? Это я. Я лучше всех подготовлен. Я успел натворить дел, дайте мне сделать что-то правильное.

Дыра с грохотом и ревом увеличилась в размерах, хватаясь за стены, стремясь заглотнуть помещение.

– Это мой выход, – Иксен, пока его не успели остановить или, чего хуже, начать благодарить, с "Балластом" на спине выскочил через дыру наружу.

Он очутился в абсолютно белом пространстве. Человек напротив, в строгом костюме, стоящий посреди пустоты, что-то беззвучно говорил. Еще один агент "Службы"? Не Аэлонн? Иксен его не узнавал и не сразу понял, что ему протягивают наручные часы. Очевидно, вид у Иксена был растерянный, так как человек повторял снова и снова, пока Иксен не начал разбирать отдельные звуки и понимать слова:

– ...Я говорю, засекай время по этим часам. Три минуты. Ровно три, понял? Не больше и не меньше. Это важно. Иначе ничего не получится... Затем дергай ручку на устройстве, – агент похлопал по боковой части "Балласта". Показал три пальца, отчетливо проговорил: – Три минуты ровно.

Иксен не успел переспросить. Пространство залил белый свет, который полностью скрыл агента. Иксен почувствовал, что падает. При этом "Балласт" почему-то тащил вверх и как будто замедлял падение.

Спохватившись, посмотрел на часы. Засек время.

"Три минуты... Сто восемьдесят секунд..."

Глаза слезились. Секунды сменялись непривычно медленно. Но часы услужливо отмеряли время звуковым сигналом.

Иксен, уловив ритм, зажмурился, считая про себя, слушая "тиканье". Но когда открыл глаза вновь, вокруг, напротив, была непроглядная тьма. Ощущения сперва притупились. Затем начали пропадать. Одно за другим. Иксен перестал слышать сигнал и не сразу понял, что обронил часы – те упали, чтобы стать прозрачными и раствориться во тьме...

"Семьдесят... Семьдесят один... Семьдесят два..."

Пропали зрение... Слух... Но Иксен продолжал считать, "слушать" отсчет в голове.

Нащупал пальцами ручку на "Балласте". Зажал, чтобы не потерять.

"Сто восемь... Сто девять..."

Пропали тактильные ощущения. Он больше не чувствовал рычаг. Старался не шевелиться, зная, что не сможет вновь его найти. Ни запаха, ни холода, ни тепла. Иксен не понимал, есть ли тут воздух, дышит ли он, стучит ли его сердце, падает ли он все еще или уже нет.

Подступила паника.

"Сто шестьдесят три... Сто шестьдесят четыре... Сто шестьдесят..."

Иксен понял, что сбился.

"Черт...! Черт!!!"

Он отмерил еще десять.

"Стой..."

И еще несколько мгновений, для верности...

"Вот сейчас!"

Иксен дернул за ручку изо всех сил. Но не мог определить, есть ли эффект...

"Все кончено... Все... Я больше не увижу Лессу... И детей... Я даже не узнаю, удалось ли мне кого-то спасти или все было напрасно..."

Во тьме не было ни ощущений, ни боли, ни страха. Со временем отступили тревоги. Наступил покой.

Иксен резко, громко вдохнул, придя в себя на больничной койке. Сорвав кислородную маску, приподнялся, неуклюже, – он был утыкан катетерами и все еще слаб.

– Тихо, тихо, чемпион, – успокоил стоящий рядом агент Шел Аэлонн. – Ты спасен. Мир спасен. У нас все получилось.

– Три минуты, да...? – едва связно, заплетающимся языком пробормотал Иксен.

– Плюс-минус, около того, – с улыбкой подтвердил Шел. На гневный взгляд ответил: – А, ты получил часы от Пола? Пол склонен излишне драматизировать. Конечно, мы предусмотрели погрешность... Кгхм... Предлагаю сосредоточиться на хороших новостях: вселенная спасена... Ее жители, несомненно, продолжат истреблять друг друга, но уже без влияния внешних... "факторов"... сугубо по собственной воле. Катаклизм останется в прошлом, и почти никто ничего не заметит. "Служба" вовсю устраняет повреждения. Восстанавливает утраченные фрагменты. Безвозмездно, чему лично я удивлен. Но, если быть честным до конца, здесь не обошлось без нашего... недосмотра.

– Почему я не удивлен? – Иксен закашлял, ощущая неприятный металлический привкус во рту. – Заперли с нами психа, который едва не сорвал все... Если так продолжить, народ начнет сомневаться, насколько "Служба" соответствует своей рекламе, – добавил более серьезным тоном: – Что с остальными? Целы?

– Целы. Все до единого. Говорю же, устраняем последствия, – Шел не оправдывался, констатировал факт. – Ошибки неизбежны при столь гигантской структуре. Вот почему мы постоянно в поисках новых талантов!

В белой, чистой палате, с запахом хлорки. Подключенный к аппарату жизнеобеспечения. С медицинскими трубками во всех неописуемых местах.

Иксену не терпелось выбраться отсюда.

– Как ты смотришь на то... – Шел помедлил, доставая пачку документов из дипломата. – ...чтобы, так сказать, "присоединиться к команде"?

Иксен не мигая уставился на агента. Не веря, уточнил:

– Постой... Ты меня вербуешь?

– Вроде того, – Шел подмигнул. – Скажу честно: верхи не сильно горели желанием вмешиваться. Формально Катаклизм начался по нашей вине, в том числе. Но попробуй им это докажи... Пришлось пойти на хитрость. Предложить тестирование. Мой проект, кстати... И уже в рамках теста... с целью найти достойного кандидата... с такого ракурса и в таком ключе... нам удалось... "залатать дыры"... – агент прокашлялся, подталкивая документы в ослабевшую руку пациента. – Я, правда, рад, что это оказался ты. Я на тебя ставил.

Иксен не выдержал. Начал смеяться.

Долго смеялся.

До слез.

Романтические рассказы на заказ

Тадлан бежал быстро и легко. Он пересекал бескрайнюю равнину под ночным небом и россыпью ярких звезд. Рожок луны освещал прямой путь. Тадлан дышал ровно. Его не отвлекали необычные звери, пасущиеся по сторонам вдали; шелестящая под ногами трава не мешала его движению, а ветер дул в направлении бега. Тадлан почти летел.

А дождь тихо стучал в окно. Капли медленно сползали по стеклу, превращая едва видимый ночной мир в размытое отражение кривого зеркала. Шумно пролетали машины, скрываясь в затянутых тучами небесах. Пустые улицы заливала вода, ручьями спускающаяся в одинокие канализационные отверстия... Но с последних этажей трудно было разглядеть что-либо внизу.

Автор оторвался от монитора, чтобы приготовить кофе. Он любил готовить кофе в старой кофеварке, не прибегая к услугам бестолковых роботов и к «быстрой доставке на дом». Доставляемые напитки обычно отвратительны на вкус, отдают синтетикой. А после приема все равно засыпаешь через час.

Кофеварка Автора работала отлично, кофе получался почти настоящим и придавал бодрости с первыми глотками.

Раньше многие вещи умели делать правильно.

Ночь предстояла нелегкая, и в ней не оставалось места для сна. Автор опять оставил тяжелую работу на последний момент, за что, как обычно, расплачивался. Неделю назад заказчику понадобилась новая история. До сегодняшней ночи Автор успел сформировать будущий мир: придать ему форму, размеры, создать простейшие климатические условия. Он не любил создавать миры при помощи сети... хотя иначе их еще никто не создавал.

Он наполнил кружку свежеприготовленным кофе и сделал пару глотков, бросив беглый взгляд в окно. «Паршивая работа, – пришла мысль. – Мог ведь стать художником или писателем. А погнался за призрачной мечтой. Теперь развлекаю вышедших на пенсию бизнесменов, миллионеров-извращенцев, считающих своим долгом купить созданный по их желанию мирок и дожить там остаток жизни. Ладно бы тихие клиенты, мечтающие о мире и спокойствие, душевном равновесии и восстановлению потраченных за жизнь нервов, так нет – от фантазий некоторых особо выдающихся экземпляров можно на месяцы потерять здоровый сон...»

Автор наполнил опустевшую кружку, вернулся к монитору и приступил к работе.

Далеко от равнины великий воин Регальд мчался верхом на верном скакуне Вроный на помощь принцессе.

Регальд, воин святого меча, поклявшийся убить самого некроманта Недвика.

Где-то далеко, за пределами пространства, невидимый Создатель, ведомый необъяснимой силой, поставит финальную точку и уберет еще не высохшее перо.

«Рассказы на заказ.

Ваши любимые жанры, любые типы героев;

ситуации, которые ВЫ хотите.

Самые новые истории от авторов из Службы помощи.

Каждый десятый рассказ – бесплатно!»

Служба помощи 560