Сказка о далеких близких

Глава 1

— Крис, иди к нам! — Ника махнула рукой, приглашая подругу присоединиться к хороводу. Кристина оглянулась на гомонящую у елки толпу. Ей совсем не хотелось погружаться в эту шумную и яркую праздничную круговерть, несмотря на то, что людей среди собравшихся не было, а к кицунэ все относились на удивление доброжелательно. Чтобы никого не обидеть, девушка махнула рукой и с веселым визгом подпрыгнула на месте, мол, здорово празднуем, сейчас подойду… попозже… или не подойду. Кристина мечтала спрятаться и посидеть в тишине. Одной. Увы, ее дом был далеко, да и обижать никого не хотелось, поэтому она просто отошла в сторонку, в тень перед подъездом. Если бы еще каких-то полгода назад сказали, что придется отмечать новый год в компании ангелов, она бы вызвала психиатра, ведь до последнего времени Ника была единственным нечеловеком, которого Кристина встретила в своей жизни. Рыжеволосая берегиня и экзотическая кицунэ – два осколка древнего мира. Они всегда держались вместе, много лет. Пока кто-то там, наверху, не решил поиграть в опасные игры, а Ника стала заложницей этих игр. Вся размеренная и налаженная жизнь пошла прахом... Вынудив Кристину инстинктивно пригнуться, оглушительно грохнула петарда. Над старым двором рассыпалось облако разноцветных искр. Все радостно зашумели, показывая на небо. Серокрылые ангелы, с виду взрослые солидные мужчины, сейчас казались потерянными мальчишками из отряда Питера Пена. Они по-детски радовались, глядя на салюты, кидались друг в друга снежками, пели серьезными голосами песни и водили хоровод вокруг елки. Благодаря Нике в этом дворе в первый раз за многие-многие годы отмечали Новый год.

Кристина нашарила конфетку в кармане пуховика. Вытащила, развернула. Мятная. Девушка поморщилась. И здесь эта мята. Тимофей до одури любил ее запах и вкус. Мятный гель для душа, чай с мятой, и даже мятные оттенки в новом дизайне его старой квартиры… Крис через силу улыбнулась, подняла лицо к небу. Шел снег. Крупные пушистые хлопья медленно и торжественно плыли вниз, срываясь с пасмурного неба. Сказочная красота, просто волшебство, особенно с учетом того, что перед этим целую неделю лил дождь, а погода была совсем осенняя. Зашуршал конфетный фантик, по языку разлился холодящий вкус мяты. Девушка вытерла непрошеные слезы. Чертов Тимофей…Чертов Лис… Живет в соседнем дворе, но даже не зашел, чтобы поздравить, а ведь все так здорово начиналось. Это же было настоящее чудо, когда здесь, в этом городе, за тысячи километров от родных мест, встретились целых трое чистокровных кицунэ. Кристина нашла Кумико, свою мать, и познакомилась с Тимофеем. Как же она была счастлива тогда... Кристина безжалостно смяла фантик и отправила его в карман. По пути рука натолкнулась на что-то угловатое. Девушка вытащила предмет и рассмотрела его. Маленькая фигурка бегемотика в свадебном наряде с букетом красных цветов. Кристина улыбнулась. Пашка. Друг. Отличный, надежный друг. Но ни в коем случае не больше. Они проверили это на практике. Кристина и Паша — союз двух одиночеств, которые сошлись потому, что в абсолютной пустоте оставаться слишком уж страшно, будь ты чернокрылый ангел или кицунэ. Но дружба — это ведь тоже очень важно. С тех пор, как Ника вышла замуж, Кристина постоянно чувствовала себя одинокой и покинутой. Конечно, она все понимала. Это жизнь. Теперь у Ники был Влад, ее любимый муж, и она просто светилась от счастья. Кристина покачала головой. Кто бы знал, что так случится, ведь при первой встрече эти двое вели себя как две статуи. Смотрели друг на друга с недоверием, а Ника так и вовсе заявила, что Влад унылый солдафон. Только судьба все расставила по своим местам, и в общежитии серокрылых ангелов уже полгода жила рыжеволосая берегиня — жена одного из них.

Случай, как ни крути, небывалый. Такого не случалось ни разу за всю историю мира, ведь ангелы не имеют права на личную жизнь. Но Влад не смирился, не отступил. Ради того, чтобы быть с любимой женщиной, он сделал все возможное и невозможное, нарушил все правила и законы.

Кристина радовалась за подругу и была благодарна ее мужу, ведь без его поистине нечеловеческих усилий Ника навсегда покинула бы этот мир. Счастливая подруга замужем все-таки лучше, чем совсем никакой.

Однако на душе все равно было сиротливо… Так, наверное, чувствуют себя брошенные животные. Холодно, страшно и, главное, невозможно понять, за что тебе это? Что ты сделал не так? Сколько ни тверди, что понимаешь, а легче не становится. И так непросто было жить без прежней связи. Так непросто было держать телефон в руке и смотреть на знакомый контакт, понимая — нажмешь на вызов и можешь попасть не ко времени. А не ко времени были все звонки. Эти двое, Влад и Ника, настолько растворились друг в друге, что окружающий мир перестал для них существовать. Друзья, напарники, знакомые, сослуживцы и коллеги… Паша… Кто знает, почувствовал ли он, что в нем нуждаются? Вряд ли. Чернокрылые ангелы — эгоисты до кончиков крыльев. Скорее всего, просто самому было плохо, вот и пришел. Но какая разница? Главное, что случилось это удивительно вовремя. Пусть каждый из них получил свою выгоду — что с того? Одинокими быть они не перестали, но появилась хоть какая-то опора. Это же прекрасно, когда есть тот, кому можно запросто позвонить и сказать: «Мне грустно, пойдем, завалимся в бар?» Или еще проще: «Приезжай, будем есть пиццу и смотреть ужастики!» И какая разница, что это просто друг, если с ним можно хоть на время забыть об окружающей пустоте? Кристина покрутила в руке синего бегемотика, вспоминая с теплотой позднюю осень. Рев черной «Валькирии»* {(*Мотоцикл Honda Valkyrie. Прим. авт.)}, с огромной скоростью несущейся по шоссе. Промозглый ветер, продувающий даже кожаные куртки. Замерзшие руки и холодный нос. Дешевый, но приятно горячий кофе из бумажных стаканчиков. Слойка с какой-то липкой химической дрянью, купленная Пашей на заправке с заверениями о том, что «девушки-де любят сладкое». Попытка отжать у чернокрылого его булочку с маком. Пожухлые мокрые листья. И осенний запах… влаги, плесени, прелых листьев и сырой земли. Романтично-вкусный и печально-горький. На той же самой заправке чернокрылый купил еще дурацкий киндер, который, улыбаясь, вручил Кристине. Она терпеть не могла эту Пашкину вечную покровительственную улыбку. Ни дать, ни взять старший братец… Кролик. Пусть даже он и действительно был старше во много раз. Пашка дразнил ее мелочью, шутливо покупал всякую девчачью фигню вроде конфеток, шоколадок или киндеров. Крис невероятно злилась. Просто невероятно. Даже поссорилась с ним… на пять минут. Ровно. Для порядка... А утром Пашку срочно вызвали в часть, и он уехал. Куда-то туда… далеко… вместе с Владом. В чужой южной стране не первый год шла война, а где война, там люди особенно нуждаются в ангелах.

Стемнело как всегда быстро. Ветер шуршал тяжелым брезентом полевых палаток. Было промозгло и довольно холодно. Самое то для «новогоднего» настроения. Разрушая все положенные зимние стереотипы, накрапывал дождь. Из-за тяжелых облаков изредка проглядывала желтоватая, нереально большая луна. Но чему удивляться в этом проклятом месте? Здесь даже контрабандное шампанское доставляли архангелы. Велиал ворчал, мол, придумал тоже, начальство за выпивкой посылать, но не злился и просьбу выполнил, хотя и заявил потом, что с Паши должок. Не напугал. Чернокрылый и без того был полностью в его власти. Весь день было тихо. В кои-то веки не стреляли. В преддверии Нового года настроение у всех было приподнятое. Кто-то приволок на базу целый кипарис. Украшения мастерили все. Получилось очень даже неплохо. Кто бы подумал, что из консервных банок могут выйти такие чудесные елочные игрушки. Пашка потер лицо. Холодная ладонь прошлась по волосам, стряхивая с них влагу. Даже в шатер заходить не хотелось. Хотя там было тепло, почти уютно, и вкусно пахло мандаринами – парни вчера притащили целый мешок. Но настроение оставалось на нуле. Смотреть Владу в глаза было сложно. С одной стороны, командир, напарник, пожалуй, даже друг. Во всяком случае, ближе всех к этому статусу. С другой… Ника. Жена Влада. Нет, Паша ни о чем не мечтал и ничего не замышлял. Он даже не завидовал. Почти. И на судьбу не злился. Влад был достоин своей берегини и сделал для нее столько, что у Паши не было даже соблазна пытаться на что-то претендовать. Да и не осталось у него сил воевать с обстоятельствами. В последнее время он просто сжигал остатки самого себя, пытаясь играть роль прежнего рубахи-парня с армейским прозвищем Дункан — не хотел, чтобы кто-то увидел, что на самом деле творится в его душе. Достаточно было и того, что об этом знала Кристинка-картинка. Никина единственная подруга. От ее сверхъестественного лисьего чутья ничего скрыть не удалось. И, пожалуй, к лучшему, иначе пустота поглотила бы Пашу намного раньше. Откинув рукой полог, Дункан зашел в шатер, уютно освещенный неяркими лампами. Поставил на пол тяжелый вещмешок. — Мы уже искать тебя собирались. Куда пропал? — Влад поднялся с койки, хлопнул напарника по плечу, встревожено вглядываясь в его лицо. — Уж полночь близится, а Дункана все нет. За ужином еле тебя отмазали. Зря не пошел, там наши расстарались. Салатов настрогали. — Аппетита не было, а дела, напротив, были, — Паша почти искренне улыбнулся. Парни из взвода настороженно смотрели то на него, то на мешок. — И как, аппетит еще не нагулял? — спросил, наконец, Славка, доставая из-под койки три котелка. — А то ж мы для тебя запасли. Нельзя так — Новый год и без оливье. Не по-нашенски это. Паша вдруг разглядел в дальнем конце палатки странную композицию — в большом термосе стояли украшенные бумажными игрушками ветки кипариса. Скорее всего, их подобрали с земли, когда ставили и украшали общее дерево для всей базы. — Держи! Голову вытри, — Ванька кинул ему скомканное вафельное полотенце. — Ты, конечно, Дункан и даже МакЛауд, но, чем черт не шутит, вдруг насморк схватишь. Не хочу потом от твоего сопения просыпаться. — Так куда ходил? — спросил Влад. — Вот, — Паша показал рукой на свою добычу. — С Новым годом! — Кота в мешке приволок? — заржал Серега. — Зачем нам второй-то? Первый заревнует. Влад только хмыкнул. Он давно привык к дружеским подтруниваниям. С фамилией и позывным ему повезло — сократить Котомина до Кота сам всевышний велел. Впрочем, для того чтобы превратить лейтенанта Павла Горского в Дункана МакЛауда тоже не требовалось большой фантазии. — Собаку бешеную приволок, — беззлобно огрызнулся Паша, вытирая голову жестким полотенцем. — Специально для тебя. К празднику старался. Обойдя Дункана со спины, Леха попытался ухватить мешок. Дернул. Бутылки еле слышно звякнули. — Ого! А я думал, без Тимки нам шампанского не видать. — Тебе вредно думать. Потом скрип на всю округу, — поддел его Паша. — Можно подумать, я когда-нибудь вас без выпивки оставлял. — Ох и нарвешься ты, Дункан, ох, нарвешься, — проворчал Влад. Впрочем, глаза его улыбались. Видно было — для проформы отчитывает, для людей. Все-таки взводный. Если что, в первую очередь влетит ему, а не Паше. Но какие счеты между своими да еще и в Новый год? А, если что, Микаэль уладит проблемы, хотя, конечно, потом нотации читать будет до следующего праздника. До полуночи оставалось совсем немного. Влад спохватился, что не позвонил домой. Вытащил старенький кнопочный телефон, спрятанный в сумке среди одежды. Еле нашел сеть. Сигнал был слабый, но даже это являлось чудом. Запрещенным, между прочим. Почти служебным проступком, хоть и мелким, ведь белокрылые ангелы, каким недавно стал Влад, не могут пользоваться даром в личных целях. Паша дошел до своей койки и сел, уставившись в неприметное темное пятно на брезенте шатра. — Здравствуй, Кошка! — услышал он голос Влада. — Если отключусь, не пугайся, здесь связи почти нет. Я хотел поздравить тебя с наступающим. Как ты? Ника что-то ответила, но слышал ее только Кот. — Привет от меня передай! — тихо попросил Паша. Парни подхватились, тоже начали передавать приветы Нике. Вот уже полгода как взвод лейтенанта Котомина никак не мог переварить новость о женитьбе своего нелюдимого и угрюмого командира. На Нику до сих пор смотрели как на чудо-чудное диво-дивное, поражаясь, как этой девушке удалось настолько быстро и легко завоевать любовь матерого холостяка, которым был Влад до знакомства с нею. А правду знал только Паша. Знал, но, конечно же, никому не рассказывал. Ни к чему это людям. — Тебе привет передают… — сообщил Влад жене. На весь шатер грянуло дружное: «С наступающим!» Паша промолчал. — Слышишь? — Обязательно. Я скучаю, Кошка! Люблю тебя! — эти слова Влад произнес почти шепотом, только слышно все равно было. Паша хотел выйти из шатра, но высшие силы для разнообразия вняли его мольбам, и связь прервалась. — Ну что, празднуем, братва! — скомандовал Влад, отключив свой девайс и убрав его обратно в сумку. Он посмотрел на часы и объявил: — Пять минут осталось, а шампанское еще не достали. Серега деловито развязал вещмешок и принялся вытаскивать из него замотанные тряпками бутылки. Шесть штук. Примерно по полбутылки на брата. Более чем достаточно, учитывая обстоятельства. Загремели кружки. Шампанское открывали и разливали тихо. — Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть, — отсчитывал Влад, глядя на часы. — Пять. Четыре. Три. Два. Один… С Новым годом, парни! С тихим лязганьем столкнулись кружки. Побежали первые секунды очередного года. — Тут это… такое дело, — Влад привычным жестом провел рукой по коротким темным волосам. — В прошлом году мы вели себя так себе, потому лично навестить нас Дед Мороз отказался. Но я кое с кем переговорил и принял меры, поэтому подарки все-таки будут. Разбирайте, — белокрылый незаметно подмигнул Паше. Тот хмыкнул, не в силах сдержать улыбку. Уж он-то хорошо знал, кого из архангелов подчиненные в шутку именуют мальчиком Каем, Дедом Морозом и прочими «ласковыми» прозвищами. Вот был бы номер, если бы Микаэль лично явился на эту базу. Кудряшка Сью более чем двухметрового роста, щеголяющий в белоснежных деловых костюмах. Влад вытащил из-под своей койки два огромных пакета с кучей ярких коробок и свертков. — Все подписано, так что… — Кот махнул рукой. Парни взволнованно зашушукались. Славка взял на себя роль дежурного по раздаче «слонов». Он вытаскивал из пакета подарок, искал на нем надпись и громко вызывал счастливчика. Паша завалился на койку. Ему ждать было нечего и не от кого. И уж тем более, с чего бы Микаэлю для него стараться. Ведомство не то. — Дункан! — объявил Славик. Тут же в сторону Паши полетел яркий сверток. — О, и еще один. Очередной подарок оказался на койке недоумевающего Горского. На сей раз это была коробка с бантом. — Вишня!.. — Ванька поймал свой сверток. — А это мое, — в голосе Славки послышалась радость. Судя по всему, «мое» было от его жены Инны. — Ого! И еще раз Дункан! Паша решительным образом отказывался понимать, откуда взялись «дровишки» в таком количестве для его персоны. Первый пакет опустел. Последним Славик вытащил из него небольшой белый конверт. — Братва, я понял, кто у нас в этом году был пай-мальчиком, — объявил он. — Дункан, тебе еще письмо прислали. Отдав конверт, Славка приступил к потрошению второй сумки, а Паша тем временем задумчиво смотрел на две коробки, сверток и конверт. Никогда еще у него не было на Новый год столько подарков. Разве только Влад регулярно презентовал бутылки с разным алкоголем. Вопрос поздравлений Кот решал просто и незатейливо, вот только на сей раз никаких бутылок явно не было. Первым делом Паша разорвал конверт. Оттуда вывалилась фотография дома. Весьма уютного с виду. Отдаленно похожего на замок. Перевернув карточку, прочитал: «Один мой знакомый продает этот дом. Я попросил придержать его до твоего возвращения. Уверен, ты его купишь. Дизайн-проект я уже набросал». Ниже была короткая подпись: «Лис». Паша покачал головой и еще раз всмотрелся в фотографию. По краям ограды – черные кованые уличные фонари под старину. Теплый свет из окон. Небольшая башенка с балконом справа. Невысокое крыльцо… Паша почти наяву ощутил себя в этом самом доме. Лис, как всегда, не ошибся. Странно только, откуда он узнал, что Дункан хочет сменить свое нынешнее жилище на что-то еще более уединенное. Рука Паши потянулась к свертку. Он был мягкий на ощупь. Нетерпеливо дернув за скотч, Дункан разорвал упаковку на неровные куски. На колени выпало нечто непонятное — то ли варежки, то ли перчатки. Паша поднял одну из них и покачал головой. Большой и указательный пальцы были связаны отдельно, а вот три остальных — вместе. Перчатки черепашек-ниндзя. Верхушку на указательном пальце можно было снимать. Удобно. Темно-серая шерсть. Тонкая, но теплая. Паша примерил подарок. Перчатка села как влитая. Перевернув руку ладонью вниз, Дункан увидел почти невидимый рисунок — ангельское крыло. Натянул вторую перчатку-варежку. На ней вместо крыла была вывязана просто буква П. Этот подарок точно вязала Кристина. Она вечно ворчала, что у Пашки ледяные руки, а он ее любил доставать, сажая «зайчика» за шиворот. Остались еще две коробки. Одна… Дункан потряс ее. Конфеты? Вопросительно посмотрел на командира. Влад загадочно улыбнулся. Под яркой бумагой действительно оказалась коробка шоколадных конфет: крошечные бутылочки с водкой. Ох уж этот Кот. Как всегда ухитрился усидеть на двух стульях. И правила не нарушил, и алкоголь подарил. Дункан вытащил конфету, изобразил, мол, ваше здоровье, и отправил шоколад в рот. Язык и небо обожгло спиртом, но сладкая горечь тут же исправила дело. Вкусно. Осталась последняя маленькая коробка. Паша повертел ее в руках. Открывать не хотелось. Отложил в сторону, полез в карман и вытащил два презента для Влада. Их Велиал выдал ему напоследок и вид у него был при этом недовольный. Конечно, сам князь тьмы работает посыльным у собственного братца... В то, что подарки были инициативой Велиала, Паша не верил при всем уважении к своему шефу. — Кот, — позвал Дункан. — Ты хоть и засранец, но Дед Мороз не забыл и про тебя. Держи. Подарки оказались в руках у Влада. Тот смотрел на них так, будто ничего не понимал. Неудивительно. На памяти Дункана, Кота тоже редко кто-то поздравлял. Разве только ребята из взвода что-то придумывали. А вот так, от жены… Такое было впервые за целую вечность. Паша опять взял свою нераспакованную коробку. Она была совсем небольшая. От кого? Посмотрел на Влада. Тот уже открыл пакет и вытащил оттуда фотографию в рамке, перевязанную серебристой лентой. Кот никому ее не показал. Просто сидел и любовался, осторожно трогая снимок пальцами, не видя и не слыша ничего вокруг. Покрутив свой подарок в руках, Паша разорвал упаковку. Внутри оказался крошечный черный mp3-плеер. Дункан включил устройство. Экран замигал и загорелся. Дункан влез в меню. Несколько папок. Музыка. Рок, классика, песни из фильмов, еще куча всего. Наткнулся на «Поздравление», открыл. Одна единственная запись. Взял наушники. Включил и услышал голос. Ее голос. Она поздравляла его с Новым годом. Паша прикрыл глаза, вслушиваясь в тембр и звучание речи, почти не понимая, что говорит ему Ника. Это было неважно. Просто слышать ее голос оказалось самым лучшим сюрпризом. Тайным, запретным, каким-то почти интимным, несмотря на то, что это было простое дружеское поздравление и ничего более. Ни намека на флирт или кокетство. Ника вообще, похоже, не знала, что это такое. Не в ее характере. Все те же слова она могла записать для Кристины, Лиса, любого из знакомых. Но… Секунду назад Паша завидовал Владу. А теперь у него был Никин голос для него одного. Дослушал, выключил. Поймал на себе взгляд Кота, который явно был в курсе этого подарка. Влад улыбнулся, подошел к Дункану, хлопнул его по плечу. — У нас еще шампанское осталось, — повернулся он к остальным. — Ну и чего спим, мужики? Наливайте! Парни опять наполнили кружки. Выпили за удачу. Улыбки, тихие шутки, кто-то хвастался своими подарками, кто-то просто разглядывал их, сидя на койках, у кто-то подозрительно блестели покрасневшие глаза. Праздник удался. Паша потянулся к плееру. Открыл папку «Новый год», посмотрел треки. Там были не только новогодние песни, но и рождественские гимны. Некоторые очень старые. Выбрал один из них. Включил, вытащив наушники из гнезда. В шатре сразу стало тихо. Динамик был очень слабый, сильно искажал звук. Что до Рождества, то где-то оно уже прошло, а где-то до него оставалось еще семь дней...* Но какая разница? В наступившей тишине серебряными колокольчиками звенели детские голоса, поющие старый гимн. {(*Католики празднуют Рождество с 24 на 25 декабря, а православные — 7 января. Прим. авт.)} Парни сгрудились вокруг Пашиной койки. ...Stille Nacht! Heilige Nacht! Alles schläft; einsam wacht Nur das traute heilige Paar. Holder Knab im lockigten Haar...* {*«Stille Nacht, heilige Nacht». Рождественский гимн. Написан в 1818 году. Прим. авт.} До дома было очень далеко. По брезенту барабанили тяжелые капли чужого дождя. Новый год наступил.

Кристина и Ника вернулись домой ближе к утру. На улице больше не взрывались фейерверки и петарды, затихли крики веселящихся людей. В старом дворе царила тишина. Щелкнул выключатель. В коридоре зажегся свет. Ника сняла ботинки, погладила по голове Силантича, серого наглого котяру-домового, вышедшего встречать хозяйку. Несмотря на присутствие подруги, Кристина чувствовала себя очень одинокой. Что странно, ведь до последнего времени они всегда отмечали Новый год вдвоем. Только сейчас все очень сильно изменилось. Ушло волшебство. Все было то же самое, но словно исчезла колдовская пыль, которая позволяла душе парить над миром и бытом. Повзрослела? Мать приглашала ее к себе, но Кристина отказалась. Отношения у них были очень странные. Не то, что нужно на Новый год. — Чай? — предложила Ника. — Я сама заварю, — Крис сняла обувь, повесила пуховик на вешалку и прошмыгнула на кухню. Не включая свет, при тусклом свете уличных фонарей нашла чайник. Поставила воду кипятиться. На полке нашлась заварка, в холодильнике — имбирь и лимон с апельсином. Имбирный чай после зимней улицы — это то, что им сейчас было нужно. Пока Крис колдовала над напитком, Ника ушла в гостиную, сказав, что хочет переодеться в домашнее. Цокая когтями по полу, на кухню забрел кот. Мявкнул и запрыгнул на холодильник, чтобы все держать под контролем. — Что, Силантич, молока? — Крис вопросительно уставилась на пепельного кота. Тот сверкнул на нее зелеными глазами и демонстративно зевнул. — Ночь-полночь, а вы все колобродите, — с осуждением мяукнул домовой. — Но молоко наливай, конечно. И печенье тоже можно положить. Никакого режима у вас нет. — Не ворчи. Новый год же. Ночь не поспим, днем выспимся, — Кристина взяла с пола красивую белую пиалку с голубой каемочкой и погрела в нем молоко. — Выспятся они… — буркнул Силантич, приступая к угощению. Горячий чай был разлит по толстостенным бокалам. Запахло лимоном. — Ника, ты скоро? — Да, сейчас! — в гостиной что-то упало. Через полминуты оттуда вышла Ника. В плюшевой пижаме со смешными котятами. — Иди, смени одежду, — сказала подруга. — Я тебе все положила на стул. Кристина поблагодарила и отправилась переодеваться. Ей хотелось не то чтобы спать, а просто сесть и вытянуть ноги. И чтобы было тихо. Открыла дверь и ахнула. В гостиной пахло елкой, а под невысоким деревцем, украшенным антикварными игрушками, была сложена целая гора подарков. Невероятно большая. — Ни-и-ик! — Ну что, Ника, что Ника? — с улыбкой отозвалась подруга, заглядывая в дверь. — Все твое, можешь открывать. Только сразу предупреждаю – Деда Мороза зовут Паша. А то вдруг там что-то такое, за что ты со страшной силой захочешь отомстить. Крис опустилась на колени перед елкой и осторожно погладила самую маленькую коробку из тех, в которых обычно дарят кольца. Таких под елкой оказалось целых пять штук разных цветов. Оглянувшись на Нику, девушка протянула руку, взяла первую коробочку и открыла… Внутри оказались простые ярко-желтые фиксаторы на спицы. Кристина хмыкнула и приступила к распаковке подарков. Спицы и лески для их соединения были упакованы по одной штуке в коробочки для браслетов. Мотки разноцветной пряжи — тоже по одной штучке — в упаковочной бумаге с бантиками. И на каждом подарке была маленькая открытка с короткими поздравлениями. Паша оторвался на полную. Это оказалось чертовски забавно. Крис почувствовала почти детский азарт. Она со смешком открывала коробки и складывала добычу справа от себя. Под конец рядом с ней высилась гора из пряжи, небольшой холмик из спиц для вязания и дополнительных приспособлений, но больше всего оказался Эверест, сложенный из коробок, бантиков и упаковочной бумаги. Кристина расхохоталась и улеглась на пол, обнявшись с самым мягким клубком — настоящей викуньей* {(*Очень дорогая пряжа из шерсти редкого дикого животного. Прим. авт.)}. Повернула голову к Нике. Та с деловитым видом фотографировала ее на телефон. — Прости, я обещала ему отчет предоставить. Во всех подробностях, — сообщила она. — Пашка… Блин… Пашка… — это все, что смогла сказать Кристина. На душе стало легко и весело. Последний подарок был уже от Ники. Два билета в Светлогорск на все зимние праздники. — Ты ведь не была там ни разу, а там… там правда здорово, — пояснила Ника. — Я очень хочу все тебе показать. Поедем вместе, как в старые добрые времена. Хорошо? Крис встала и обняла подругу. — Спасибо! Подарок растрогал ее до глубины души. В носу защипало. Как в старые добрые времена. Болтать с утра и до ночи, беситься, шутить… Все как раньше. — Ой, — Крис спохватилась и убежала в прихожую. — Вот. Она протянула подруге пакет с варежками и пушистым снудом. Льдисто-голубой цвет идеально подходил под Никины глаза. — Я знаю, ты не любишь, когда у тебя что-то надето на шею, но мне будет спокойней, если они будут с тобой. — Ведьмачишь, — Ника со смешком натянула на себя украшенные обережными плетениями обновки и побежала к зеркалу любоваться. В дверь позвонили. Кристина озадаченно посмотрела на настенные часы. Пять утра. Выглянула в коридор. — Меня попросили передать, — от глубокого сочного баса, казалось, вздрогнула посуда на кухне. На пороге, почти касаясь головой потолка, стоял голубоглазый блондин в белоснежном вязаном свитере с высоким горлом, теплых брюках и унтах. В руках он держал книгу и небольшую подарочную коробку. — Пройдете? — пригласила его оробевшая Ника. — Мы чай заварили… — Нет, спасибо, — пробасил блондин. — Это тебе. От Влада, — он протянул книгу Нике. — А это тебе, — Кристина протянула руку и взяла коробочку. — От отца Михаила. — От кого? — опешила девушка. — От отца Михаила. Откроешь, поймешь. Лицо блондина было бесстрастно и абсолютно непроницаемо — никаких эмоций. Даже намеков на них. — Хорошего Нового года! Лампочка в коридоре ослепительно вспыхнула, вынудив девушек зажмуриться. А когда они открыли глаза, в квартире уже никого не было. Ника, будто и не заметив очередную выходку Микаэля, смотрела на книгу. — Все в порядке? — спросила ее Крис. Берегиня подняла на подругу блестящие от слез глаза. Прижала к груди подарок. Шмыгнула носом и, не сказав ни слова, убежала в кабинет. Книга не была упакована, поэтому Кристина успела ее разглядеть. Это было какое-то старое издание «Маленького принца». На английском языке. Понимая, что подруге надо побыть одной, Кристина прикрыла дверь и распаковала свой подарок. Закопанная в светло-коричневую деревянную стружку, в коробке лежала старинная елочная игрушка. Крис очень давно не видела таких. Когда-то их делали из ваты и потом раскрашивали. Маленький ангел с розовыми щечками и белыми крыльями. У Кристины был такой… в далеком-далеком детстве. Подаренный… одним очень важным для нее человеком. Отцом Михаилом. Сельским священником, взявшим под свою опеку осиротевшую кицунэ. Микаэль сказал, что это подарок от него, вот только... отца Михаила расстреляли в тридцать седьмом году прошлого века… Крис сжала в руке игрушку и улыбнулась, несмотря на слезы, которые все катились и катились по ее щекам. Волшебство возвращалось. И детство тоже. А за окнами бушевала метель. Сказочная. Новогодняя.

Уже после того, как все уснули, Паша вышел из шатра под дождь, который все лил и лил, как будто там, высоко, в небесной канцелярии разом прохудились все трубы. Наверное, Кристина уже получила подарок. Ника клятвенно обещала, что все задокументирует и потом покажет. Дункан долго думал, что же подарить самой Нике. Было очень непросто сделать выбор так, чтобы и себя не выдать, и девушку не смутить. В итоге заранее заказал и оплатил шикарный ужин. Его должны были доставить вечером первого января. Чернокрылый ангел поднял голову, посмотрел на тяжелые тучи. Капли летели вниз, больно стучали по коже, стекали по подбородку, попадая за шиворот. Было очень холодно и промозгло. Но по ладоням разливалось тепло от связанных Кристиной перчаток.

Озеро Байкал покрылось сверкающим льдом, а на берегу горели теплым светом окна странного кафе. Людей в нем не было, что и понятно — кому бы понадобилось тащиться в эту глушь по заснеженным просторам и бездорожью. На летней веранде, облокотившись на перила, стояли два брата. Высокие, неправдоподобно красивые и очень разные. Как лед и огонь, как земля и вода, как рай и ад. — Иногда мне кажется, что люди остаются людьми, даже тогда, когда становятся ангелами, — заявил жгучий брюнет с карими глазами, в которых нет-нет, да и проглядывали алые отсветы. — Те же проблемы, те же радости, тот же нелепый страх перед одиночеством. Ведь они почти ничем не отличаются от своих коллег по земной службе, даром что ангелы. — Звучит так, будто тебе это не нравится, — пожал плечами голубоглазый блондин с крупными локонами, словно специально уложенными в парикмахерской. — Напротив, очень нравится, ведь на том и стоит наш мир, — брюнет вытащил из кармана портсигар и закурил. Его белокурый брат недовольно поморщился. Он не любил запах сигаретного дыма. Пожалуй, Велиал потому и приобрел эту привычку. Уж больно нравилось смотреть, как сквозь ледяную невозмутимость Микаэля проступают отблески былых эмоций. — У меня есть ощущение, что мечта о чуде и тепле прячется в каждом... Даже в тебе, брат. Иначе ты бы ты не согласился мне помогать. — Нас всех ждут непростые времена, — голос Микаэля звучал ровно. — Им понадобятся все их силы, вся их вера. А ничто не укрепляет веру так, как чудо. — Как же ты безнадежно скучен, братец, — с кончика сигареты сорвался пепел. — И во всем видишь какой-то смысл. Тебе не приходит в голову, что правильные чудеса не должны иметь смысла? Они просто происходят. Просто потому, что их кто-то очень ждет. Странно, что я объясняю такие вещи тебе, кого называют Дедом Морозом. Микаэль промолчал, глядя на блестящие грани ледяных глыб, покрывающие поверхность замерзшего озера. — Иди, закажи мне чашку двойного эспрессо, — попросил он брата. — И… — Все понял. Как обычно, — Велиал повернулся и зашагал к кафе, не задавая вопросов и не пытаясь выяснить, с чего вдруг Микаэль захотел побыть в одиночестве. Они слишком долго знали друг друга. На Байкале время шло к двум, значит…

...в Рязани близился рассвет. Плотные тучи непроницаемой пеленой закрывали горизонт. Кумико вздохнула. Новый год наступил, а встретить солнце не получится. В который раз. В этой стране зимой почти невозможно было разглядеть хотя бы клочок голубого неба. Пожалуй, этого ей не хватало больше всего. Тяжелые темные облака. Всегда только тяжелые темные облака. Кумико в последний раз посмотрела туда, где вот-вот должно было показаться солнце, и глазам не поверила. Тучи расходились. Быстро. Будто по мановению руки. Небо очистилось. Как раз вовремя. Над спящей землей, ослепительно сверкая, показался кусочек солнечного диска. Кумико застыла. Это было настоящее чудо, о котором она даже не мечтала. Не в силах пошевелиться, она смотрела как быстро, на глазах, из-за горизонта появляется солнечный диск. Небо над ним было голубое-голубое, того же цвета, что и глаза… Только сейчас лисье чутье засекло чужое присутствие. Не запах. Просто взгляд в спину. Кумико быстро обернулась. Девять темных энергетических хвостов искрящимся облаком укутали древнюю кицунэ. Никого не было. Солнце поднималось все выше, а тучи, словно вспомнив о своем долге, стремились быстрее затянуть не по-зимнему ясное небо. Кумико вздохнула и пошла домой. Принюхалась. Из спальни пахло кофе. На туалетном столике стояла чашка капучино, а на блюдце лежали два кусочка тростникового сахара и большой ароматный мандарин.